Западные книги и фильмы 3-15К;количество слов: 5479
автор: Dolores-s
бета: Kamoshi

Оттого что ты идешь по переулку

саммари: — Спорим?!
— На что?
— А вот на твою кубанку.
— Против пыжика, — не остался в долгу Филя.
примечания: «Камчатка» — место, где, по словам коменданта, «сидят некоторые по вечерам, а потом комнату отдельную требуют».
Как всегда в день получки у кассы было людно и шумно. Филе повезло, он стоял у окошка первый и нетерпеливо постукивал костяшками по фанерной заслонке. Поиздержался он в прошлом месяце: отправил денег матери, чтобы собрала новогодний стол, а потом подумал-подумал да и купил себе кожаное пальто, такое же, как у Илюхи Ковригина. Зачем — неизвестно, он в и полушубке чувствовал себя неплохо, даже преотлично себя чувствовал, но Илюха в новеньком пальто ходил таким гоголем и так часто пропадал на коммутаторе у Анфиски, что заела Филю лютая зависть. Показалось: будет обновка и точно так же появятся в его жизни успех, уважение и вот такая же краса, как Анфиска. А, чем черт не шутит, может, ее и отобьет у Илюхи, будет сам ходить на коммутатор вечерами и возвращаться в общежитие под утро.

Почет и уважение и впрямь появились: вывел Филя бригаду в передовики, заслужили они премию, портреты на Доске почета в клубе и крепкое рукопожатие начальника леспромхоза. Анфиску вот только не заслужил Филя. Как зубоскалила она над ним, так и продолжала, и не спасало его ни пальто, ни трудовые успехи.

Филя вздохнул, лихо сдвинул на лоб шапку-кубанку и, вспомнив, что в этом месяце его ждет приличный заработок, заколотил в окошко:

— Семеновна, ты там уснула, что ли? Выдавай трудовому люду зарплату! На вырубке настоялись, теперь тут еще стоять извольте.

Очередь зашумела, заволновалась, фанерная заслонка отъехала в сторону, и в окошке показалось недовольное лицо Семеновны. Расписавшись в ведомости и тщательно уложив во внутренний карман пальто солидный кирпичик купюр, перехваченный бумажной лентой, Филя свернул в соседнюю дверь продуктового магазина.

— Люся, дай-ка мне папирос коробку и «Жигулевского» пять бутылок. И это… — Филя замялся, — апельсинов не привозили?

На круглом лице Люси мелькнуло веселое изумление. Филя мысленно дал себе подзатыльник. Вот вечно так: что ни скажет, все девчата смеются.

— Ишь чего выдумал. Их на Новый год только и завозят, по два кило в руки, забыл?

Ничего Филя не забыл. Прекрасно помнил, как за один вечер употребил все два кило и пытался выманить у своих добавку. При всем уважении к бригадиру ребята отказали, но апельсинов хотелось так сильно, что Филя унизился до просьбы Илюхе. Швырнул валенок в перегородку и, дождавшись, когда над ней появится голова Васи Зайцева, лениво сказал:

— Ковригина позови, — а когда тот показался, протянул еще более лениво и равнодушно: — Илюх, продай апельсинов, заплачу вдвое. Твоя Анфиска треснет столько лопать. И свои, и твои.

— Сам не тресни, — легко ответил Илюха. — Объешься и станешь в пятнышко с полосочкой. Жуй вон корки.

Делать ничего не оставалось, и еще две недели Филя заваривал чай с душистыми корочками.

В магазин стали стекаться работяги с кровно заработанными, появился и Илюха, в пальто нараспашку и с папиросой в зубах.

— В магазине курить не положено! — взвилась Люся.

— Слышь, Люсь, приходи вечером в клуб, потанцуем, — напоследок кинул ей Филя, сгреб папиросы и бутылки «Жигулевского» и вышел на мороз.

Он, конечно, покривил душой: не собирался топтаться в дурацком вальсе ни с Люсей, ни с какими другими девчатами — без надобности ему были те танцы. А вот то, что девчата нет-нет да и бросали взгляд на его, Филин, портрет на Доске почета, грело душу и пьянило не хуже вина.

Как он старался, как из кожи лез, чтобы обогнать Илюху, как надрывал пупок, тяжело наваливаясь на крепкие стволы. Не чувствовал ни едкого пота, который заливал глаза, ни дрожи в ногах, ни боли в отбитых плечах. Жадно вгрызалась в древесину пила, жадно вгрызался в густой лес Филя. Надпил-другой, и толстая сосна с треском падает на землю, подскакивая и обдавая брызгами стружки. Взмах-другой, и крепкие ветки отлетают от ствола. Да Филя сам был готов скреплять стволы чокерами и орать на тракториста Лешку, чтобы пошевеливался, но где-то рядом работала ковригинская бригада, и точно так же Илюха покрикивал на своих, поторапливал и, может даже, тоже выискивал Филю глазами в просветах деревьев.

Наработался Филя в прошлом месяце до звезд в глазах. Приползал в общагу, скидывал ватник и замертво валился на койку, не снимая рабочих штанов, не вспоминая ни про вечернюю школу, ни про клуб, ни про кино. Но оно того стоило — красуется теперь Филин портрет на виду у всего поселка, а мелкая новенькая повариха рассматривает его завороженно и уважительно. И даже сам Илюха тогда сграбастал его ладонь и долго тряс, заявляя, правда, что уж в будущем месяце точно его обгонит.

И ведь обогнал, подлец. Сверзился Филя с Олимпа быстро и позорно — снял его портрет комендант аккурат во время танцев, и та повариха, что еще неделю назад, открыв рот, разглядывала его фотографию, теперь таращит глупые глаза на Илюхин портрет. А портрет как назло хорош: смотрит Илюха с него спокойно и уверенно, словно знает, что на Доске почета его законное место, а Филя Егоров так, погулять вышел.

Бередил душу Филя, катая шары на бильярде и злобно посматривая на коменданта, на дурацкую повариху, на красавицу Анфиску, на Илюхиных дружков и на самого Илюху, который заявился в клуб при полном параде: пальто нараспашку, сапоги скрипят, стучат каблуки, на пушистой шапке тают снежинки. Хорош Илюха, ох и хорош. Филя вот вроде тоже хорош, и пальто почти такое же, и кубанка ничуть не хуже Илюхиного пыжика, и сапоги… а гляди ж ты, Илюха уже приглашает на танец замарашку-повариху, а Филя все стоит столбом и отчего-то хочет курить и материться.

Но тут случилось чудо чудесное: при всех отшила Илюху повариха, да так дерзко, что потух Илюха, растерялся, заторопился уйти подальше от места своего позора. Нужно было ковать железо, пока горячо, и Филя выковал: рванул следом, на крыльцо, как был, в одном свитерке, и попросил огоньку.

— Да-а, умыла она тебя.

— Подумаешь! Тоже мне фигура, — закуривая за компанию, ответил Илюха и вроде как с интересом отвернулся к киноафише. Но уйти от разговора Филя не дал:

— Ну, фигуры, может, и нет, а характер налицо.

— Характер!.. Неделя — и будет бегать за мной, как собачонка.

— Не маловат ли срок? — от азарта Филя подобрался и привычно сдвинул кубанку на лоб. Илюха это заприметил.

— Спорим?!

— На что?

— А вот на твою кубанку.

— Против пыжика, — не остался в долгу Филя.

Ударили по рукам, скрепляя спор. Филя вернулся в клуб и то ли от предвкушения выигранного спора, то ли оттого что Илюха наконец обломался об неказистую повариху, настроение сделалось преотличное. Не обращая больше внимания на Доску почета, с которой его так бесславно сместили, он подхватил продавщицу Люсю и закружил в вальсе.

Действовал Илюха напористо и нагло. Филя смотрел и удивлялся его выдумке — сам бы он никогда не догадался начать со скандала, а попер бы напролом: конфеты, прогулки, лапанья там всякие. А Илюха хитер — поголодал сам и два дня подержал бригаду на сухом пайке, и вот уже повариха, как телушка на веревочке, тащится в лес с узелками и флягами кормить ударников труда.

Филя как раз шел по границе своей и Илюхиной делянки, и черт дернул подсмотреть, как продвигаются дела у конкурентов. Потянуло так, что попер через сугробы не хуже той поварихи, будто вел кто на такой же веревочке. Вел и вывел прямо на Илюху. Прятался Филя за елкой и наблюдал, как угощает повариха бригаду, как крутится перед Илюхой и притопывает и прихлопывает, словно танцует. Не успел Филя глазом моргнуть, как эти двое отошли в сторонку и зашептались: Илюха как будто бензопилу показывает, а повариха как будто интересуется. Но склоняются их головы друг к дружке, и все тише становятся голоса. И екнуло у Фили в груди, не выдержал он, дернул со всей дури пусковую рукоятку, бешено взвизгнула пильная цепь, вздрогнули Илюха с поварихой, отпрыгнули друг от друга и закрутили головами. Исчез опасный момент, и отпустило Филю, будто выдернули занозу. Двинулся он тихо-тихо обратно на свою делянку и все уговаривал себя, что помешал Илюхе исключительно для того, чтобы тот не выиграл спор да чтобы не лишиться зимой шапки. Но что-то не очень убедительно выходило, а где закралась ошибка, Филя понять не мог. Он захватил горсть снега, растер по горящему лицу, крякнул и крикнул во весь голос:

— Эгегей, поднажмем, ребятушки! — и пошел на звук шпалорезки туда, где ждала его бригада.

С этого дня сложно стало Филе. Обострились слух и зрение, зато везение совсем ушло. Уж он и сворачивал в переулки, и являлся в столовую попозже, и пропускал субботние танцы в клубе — не мог видеть, как Илюха окучивает глупую девчонку. Но все равно замечал, как тот красуется: расправляет плечи, скрипит сапогами и широко улыбается, а зубы у него загляденье — белые, крепкие, не то что апельсины с кожурой, а и грецкие орехи раскусывать можно. А повариха так и вовсе на человека не похожа: летает, смеется и все стреляет глазками, а уж как услышал Филя однажды ее ласковое «Илюшка» да его незлобивый смех после, так и вовсе худо стало. Ушел он скорее подальше, к пенькам крайней делянки, вытащил портсигар, да что-то дрогнула рука, и упал портсигар в пушистый снег. Пришлось присаживаться и шарить в сугробе.

— «Илюшка», ты погляди, — закуривая, бубнил он под нос. — Какой он тебе Илюшка, мелочь ты курносая.

Но после того стали преследовать Филю странные слуховые галлюцинации. Слышал он свой собственный неуверенный голос, который ни с того ни с сего говорил: «Илья» или даже хуже — кошмарное «Илюшка», да не со смехом, не с издевкой говорил, а всерьез, словно Филя на самом деле мог так назвать конкурента и зубоскала Ковригина. Заглушал странный голос Филя визгливой бензопилой: не выключал в перекуры, последним уходил на обед и едва не опаздывал на поезд в конце смены.

— Такими темпами ты, Егоров, в этом месяце снова обойдешь Ковригина. Молодец, горжусь! — говорил мастер Чуркин, а Филя, не слушая его, крепче сжимал зубами папиросу и вгрызался в следующий мерзлый шершавый ствол.

Но то днем, на работе. Вечерами еще спасала школа, на уроках в которой старенькая Марья Гавриловна драла три шкуры, а вот ночами было тяжко. Вспоминал Филя одного только Илюху, будто отпечатался он в мозгу навечно, да кадры подкидывало такие, что хоть в журнал: вот красуется перед девчатами, а вот улыбается на камеру фотокорреспондента или стоит рядом с Анфиской, и оба такие красивые и статные, что больно смотреть. И, что странно, Филя не может выбрать, на кого смотреть ему приятнее. Иногда в видениях рядом с Илюхой появлялась повариха, тогда Филя ворочался, путался в одеяле, и кровать громко скрипела пружинами. А за перегородкой крепко спал Илюха, не тревожили его ни странные мысли и картинки, ни заливистый храп Васи Зайцева. Дрых и, наверное, видел, как целуется с поварихой на «Камчатке», будь они обе прокляты.

— Филь, ну ты чего? — просыпался от скрипа кровати Лешка. — Плохо тебе, что ли? Животом маешься? Может, в медпункт тебе сходить?

Но маялся Филя вовсе не животом, а сердцем. И если фельдшер Пал Петрович точно знает, как лечить желудочные хвори, то вряд ли умеет вытаскивать из сердца непонятные занозы.

Про сердце Филя понял однажды вечером, когда в тихих сиреневых сумерках снова столкнулся с этой парочкой. Шел Илюха, бережно обнимая повариху за плечи, и стоило Филе взглянуть на нее, как он тут же понял, что сию минуту проиграл кубанку: невзрачное девичье лицо светилось обожанием и счастьем, и они совершенно точно шли на «Камчатку». А на «Камчатке» известное дело: Илюха знает, как подкатывать к девчатам, — станет обнимать и укутывать в колючий шарф, а там она сама растает так, что только хватай и целуй. И тут уж Илюха не растеряется. Видеть такое Филя совершенно не хотел и резво свернул в переулок, но и там не нашел покоя. У школы весельчак Сашка уже растягивал мехи своей гармошки, и в другое время Филя бы остановился послушать, но сейчас не было на то никакой мочи. Казалось, зазвучит музыка, и лопнет внутри тугая струна, и тогда неизвестно что сделает Филя: может, кинется бегом в непролазный лес, может, отобьет кулак о ближнее дерево, а может, догонит Илюху и врежет от души по наглой, довольной морде, чтобы перестал лапать дуру-повариху, чтобы забыл дорогу на коммутатор к Анфиске. И не смотрел по сторонам ни на каких девчат, а только чтоб все как раньше — соседние делянки, соцсоревнование, очередь за зарплатой и шашки в клубе. И все просто и понятно между двумя лучшими бригадирами Бодровского леспромхоза.

Так подумал Филя, при первых звуках гармошки побежал обратно да и выскочил прямехонько на Илюху. А тот стоял руки в карманы и безмятежно перекатывал во рту папиросу.

— Ты чего тут? — растерялся Филя. — Куда повариху дел?

— Тоську-то? Обиделась она на меня, — легко признался Илюха. — Недотрога, понимаешь. Два метра до «Камчатки» не довел, сбежала. Ну ничего, не последний раз.

— Что-то девчата от тебя сбегают. Смотри, так и будешь ходить нецелованный, — приободрился и моментально обнаглел Филя. Илюха только усмехнулся на это.

— Может, ей подарить чего? Платок там или журнал какой?.. — рассуждал он сам с собой.

— Апельсинов купи, — сию минуту съехал Филя на больную тему. — Дефицит! Если где найдешь, сразу видно — ценишь и хочешь, так сказать, отношений. Да и мелкая она, а мелкие сладкое любят.

Сказал так Филя и прикусил язык. А ну как сейчас раздаст хороших советов, а Илюха и заманит апельсинами свою зазнобу на «Камчатку». А струна в груди такая тугая и звенящая, что тронь ее хоть едва — и лопнет, а вместе с ней лопнет и испортится в Филе что-то важное, что ни починить, ни вылечить.

— Дались тебе эти апельсины, — удивился Илюха. — Смотри лучше, северное сияние!

Филя задрал голову. Небесная тьма переливалась синим и зеленым. Смолкла гармошка, затихли голоса у школы: все смотрели в небо, и только Филя смотрел на Илью — как светилось его лицо и как меняли цвет глаза с серого на зеленый и на синий. Видел нахмуренные брови, сжатые губы и отчетливо понимал, что вот и пришла его погибель. Некуда больше бежать от себя, некуда прятаться. Ревновал он Илюху — к поварихе просто бешено, к Анфиске попроще, ко всем девчатам по чуть-чуть — ревновал, не хотел отдавать. Так бы и схватил сейчас за рукав пальто, дернул к себе, обнял, может быть, даже смог поцеловать. Не как девчонку, а иначе — крепче, смелее, до стука в висках и кома в горле, так, чтобы ни вдохнуть, ни выдохнуть после.

«Господи Иисусе, — потрясенный открытием партийный Филя вспомнил все материны приговорки. — Влюбился. В Илюху Ковригина. Это как же теперь быть? Мне же теперь житья не будет».

Последние цветные всполохи погасли, Илюха обернулся к Филе, а тот как стоял, сраженный открытием, так и не пошевелился, глядя сквозь него.

— Эй, ты чего? Я вот думаю, может, ей часы подарить?

— Часы? — очнулся Филя и, еще не очень понимая, о чем речь, промямлил: — Ну можно. Золотые. — И добавил, не слыша своего голоса, а лишь чувствуя тяжесть в груди: — Дорогие они только. Но, если не хватит, я могу добавить.

Илюха наклонился, заглядывая Филе в лицо, словно хотел убедиться, что тот в порядке.

— Хотя нет. Я сейчас подумал — зачем? Что мне, так сильно шапка, что ли, твоя нужна? Так у меня своя есть. А с Тоськой не могу я больше, ну дитя дитем! Не буду я с ней все равно, поэтому хватит девчонку морочить. Я из-за нее от плана отстаю, одни обеды вместо работы. Вот ты на сколько меня уже обогнал?

— Кубов на восемь, — ответил Филя, все еще не веря, что Илюха сам, добровольно, отказывается от спора и от поварихи, и от облегчения снова ляпнул невпопад: — Ну не хочешь ей дарить, подари Анфиске. Бабы как сороки, на блестящее падки.

Замялся Илюха, затоптался в снегу.

— Анфиске… да нет, никогда мы с ней ничего друг другу не дарили, нечего и начинать. Да и она уже нового нашла, начальника, Вадим Петровича, — тут он шумно выдохнул облачко пара и махнул рукой: — Ну их к черту, этих баб. Работать надо, вот как ты, а не глупостями заниматься. Надоела эта «Камчатка» хуже горькой редьки. Ведь заманиваю туда Тоську, а оно мне и не надо. Чего стоим, пошли, что ли?

— Ты иди, — промямлил оглушенный его откровениями Филя, — я еще постою, подышу.

— Ну как хочешь, — повел плечами Илюха и зашагал в сторону общежития.

А Филя стоял под звездным небом, слушал гармониста Сашку и все-все про себя понимал. Что переплавились их вечные конкуренция, подначки и споры в другое чувство, непонятное, сложное. И то, что Илюха сейчас запросто отказался от спора, не делает его, Фили, положение легче, потому что как был далек Илюха, будто то северное сияние, так и останется, видимо, навсегда. Оборвалась грустная заунывная песня, завел Сашка частушечные переливы, засмеялись девчата. Не было сил слышать чужое веселье. Филя повернулся, поставил ногу в след Илюхиного сапога и так пошел — след в след, словно проживая за Илюхой весь его путь. Вот здесь он остановился закурить, вон валяется на обочине спичка, а здесь встретил кого-то, постоял, поговорил, а на пороге общежития тщательно оббил снег с сапог. И весь этот путь Филя думал с тоской и обидой и на себя и на Илюху, что так и будет теперь ходить за ним по следу, да только никакой «Камчатки» ему не светит, никаких особенных встреч. Ничего ему не светит, кроме надоевшего до зубовного скрежета соцсоревнования.

* * *


То ли действительно не выдержал Илюха, то ли донесли поварихе подружки, да только вскоре узнала она про спор на шапку. Столкнула их лбами в клубе у гардероба, куда пришли они все послушать областную филармонию. Стояла, маленькая, взъерошенная, совала Филину кубанку в руки растерянного Илюхи, а потом выбежала вон. Не сговариваясь, рванули оба вслед за ней в колючую метель — Филя в пальто, а Илюха вовсе в одном пиджаке. Разбежались в разные стороны, кричали, звали, но нет, будто провалилась повариха.

— Да она уже в общежитии, сидит, дуется, — успокоил Филя, когда встретились они с Илюхой на углу крайнего дома под неработающим фонарем. Снег уже запорошил Илюхину голову и плечи так, что, глядя на него, отчаянно хотелось содрать с себя шарф и замотать ему шею, ровно как сам Илюха когда-то грел повариху.

— Ладно, — согласился тот, — вернемся в клуб, я там пальто оставил.

Сделал шаг, да и поехала нога по раскатанной в лед тропинке, успел Илюха зацепиться за Филин рукав и едва не уронил обоих. Дернул его на себя Филя, качнулся Илюха и прижал спиной к срубу. И за те несколько секунд, что вот так неловко и странно они стояли, Филя снова увидел слишком близкие серые глаза со снежинками на пушистых ресницах, выбритые щеки и синие от холода губы. Цепко держался за рукав его пальто Илюха и тоже смотрел так, будто видел впервые, а может, просто щурился от снега. Ветер ерошил его волосы, трепал галстук. Филя бы так и стоял здесь, под темным фонарем, вечность, держал бы Илюху крепко-крепко, обнимал бы даже. Вот сунул бы руки под его пиджак и трогал через рубашку твердую спину. От таких мыслей как-то весь отяжелел Филя, а ноги ослабли, и для устойчивости пришлось крепче прижаться к стене дома. Чтобы перебить волнующие мысли и ощущения, он спросил:

— Может, на верхнем складе поищем Тоську?

Илюха сам очнулся от странных объятий, отстранился, осмотрелся, будто только понял, где стоит.

— Можно. Только зайдем в клуб за пальто. Уже озяб весь.

На подходе к клубу слышна была веселая музыка.

— Пропустили районных артистов, — подосадовал Филя, глядя, как одевается Илюха.

— Ничего. Через неделю обещали привезти «Смелых людей». Пойдешь?

— Что ж не сходить, — Филя пожал плечами и толкнул дверь на улицу. Этот фильм он уже видел, но если пойдет Илюха… — Сам-то собираешься?

— Я уже смотрел. Но если ты решишь, пойду. Заглянем после в буфет, выпьем по стаканчику.

От глупой радости, а больше от страха, что Илюха ее заметит, Филя ответил грубовато и невпопад:

— Ты бы меньше по кино ходил и по бабам. Уже на одиннадцать кубов вас обошли, а еще середина месяца.

Илюха только усмехнулся, но стоило Филе уйти чуть вперед, как он тут же получил снежком в затылок.

С этого дня все стало вроде и так же, но как будто немного по-другому. Вот, например, в кино Илюха, увидев Анфиску с Вадимом Петровичем, а затем и надутую повариху, помялся-помялся да и сел на стул рядом с Филей, кивком спросив разрешения. Не с бригадой своей сел и не с Тоськой, а рядом с ним. Погас свет, поскакала по экрану красная конница, а сердце у Фили точно так же скакало в груди галопом, и было приятно прижиматься плечом к плечу Илюхи и радостно, оттого что тот не отодвигается. Радовался Филя и тому, что «Камчатка» теперь пустовала, только иногда вспугивал он Катерину с гармонистом Сашкой, а еще совершенно счастлив был, когда по ночам за стенкой скрипела пружинами чья-то кровать. И не на Игната и Васю думал он, те вовсю храпели, а на Илью, и хорошо становилось от мысли, что оба они не спят.

— Илья, Илюха, — едва шевеля губами, шептал Филя, и «Илья» нравилось ему куда больше разухабистого «Илюхи». Илюшкой, как повариха, он бы в жизни не назвал, а вот Ильей так бы и окликал теперь при всяком удобном и неудобном случае. И совсем хорошо стало Филе, когда однажды, перед самым обедом, увидел он вдруг Илью на краю своей делянки.

— Кончай работу, пошли обедать! — крикнул тот, и счастье Филино зашкалило так, словно позвал Илья ни больше ни меньше на свидание. И на обеде ничего не смог съесть, кроме краюшки хлеба, — так сжималось и пересыхало горло.

Но робкой радости этой было отмерено ему только две недели. В первую же мартовскую оттепель страшно сглупил Филя, захотелось ему больше, чем любоваться Ильей издалека. По дурости показалось, как той поварихе, что есть ответное чувство, может быть, не такое сильное, но есть.

В тот день топтался Филя вокруг разлапистой ели, не зная, как подступиться к стволу и, когда задрал голову глянуть на макушку, сзади подкрался Илья:

— Что, апельсины на елке выглядываешь?

Тепло стало, оттого что помнил он, оказывается, Филины слова и привычки.

— Потом завалю. Может, покурим?

— Давай, — согласился Илья, и, оставив бензопилы на пеньках, они побрели в гущу деревьев, словно оба не хотели оставаться на глазах у всех.

— Эй, Филь, ты там побыстрее давай, нам этих ковригинских еще обгонять и обгонять, — высунувшись из кабины трактора, недовольно окликнул Лешка. Филя и ухом не повел.

Вроде и недалеко ушли, но надежно закрыли их от посторонних глаз ели и сосны. Даже звуки долетали сюда приглушенно, а свет лился сверху, золотя глаза и ресницы Ильи, делая любые слова и действия простыми и легкими. Может быть, поэтому Филя молча отвел руку с протянутым портсигаром и, когда Илья открыл рот, чтобы спросить, наверное, какого черта происходит, качнулся вперед и прижался дрожащими губами к его губам. Поцелуй вышел кошмарным, а точнее, вовсе не вышел: стоило Филе нажать сильнее и дотронуться языком, как тут же полетел он в снег. А когда вскочил, увидел, что вокруг рассыпались папиросы и портсигар валяется там же, в снегу, а Илья вытирает рукавом губы и смотрит с ужасом и омерзением. Нужно было что-то срочно сказать, и Филя сказал. Стащил с головы кубанку и ткнул Илье в грудь:

— Выиграл ты спор. Видишь, теперь я за тобой бегаю, что та повариха.

Но не успел договорить, размахнулся Илья и врезал со всей мочи. Так бы и разбил лицо, если бы не успел выставить Филя заслон. Попал кулак ровненько по Филиным часам, хрустнули они, а Илья отдернул руку.

— С ума сошел?! Шутки шутить вздумал? Дураком меня выставляешь? Ну, где там твои дружки прячутся? Веселое вышло представление, обхохочешься! Только вот никто не делал из Ковригина дурака, и ты не сделаешь.

Илья говорил яростно и тихо, а потом отвернулся и попер на делянку, размахивая Филиной кубанкой, не разбирая дороги и ломая кусты.

И точно так же, как рассыпались по белому снегу серые папиросы, рассыпалась сейчас серая Филина жизнь. В одну минуту потерял он Илюхину дружбу и уважение, самого Илью, возможность работать в Бодровском леспромхозе и всякое желание жить. Машинально подобрал Филя портсигар, сунул в карман и побрел так, как ходил за Ильей в последнее время — след в след. У трактора ждала недовольная бригада и бензопила, да не его, а Ильи — схватил тот со злости, не глядя, Филин инструмент и поди так же сейчас матерился на своей делянке.

Работал в тот день Филя из рук вон плохо, все смотрел на сломанные часы без стекла с погнутой большой стрелкой, чуть не убил Лешку стволом и едва не отхватил себе ногу. Вечером в сенях общежития увидел на табуретке кубанку и чуть не взвыл, так стало тошно. И понял, что завтра же пойдет на станцию и купит билет, чтобы ехать к матери в совхоз, а после положит его на стол начальнику и потребует немедленный расчет. Вечером в кровати он долго смотрел то на свои сломанные часы, то на портсигар Ильи. Потом вздохнул, положил часы в портсигар, защелкнул крышку и убрал поглубже в тумбочку.

Но завтра горел план, а потом оказался конец месяца, и все бригады работали, как проклятущие, так, что трелевочные тракторы не успевали отвозить лес на нижний склад. Илью Филя видел за эти дни только раз, на обеде. Филя сидел и не мог проглотить ложку гречневой каши, а когда поднял глаза, оказалось, что за соседним столом так же давится гречкой Илья.

Билет он все же купил, ровно на первое апреля, а тридцать первого марта после скандала с начальником, который ни в какую не хотел отпускать, вышел в последний раз на работу. Закончилась к тому времени оттепель, снова завернули морозы, побелели деревья, и твердым скользким настом покрылся снег. Работал Филя изо всех сил, не глядя по сторонам, ничего не видя и не слыша. Все отчаяние и всю свою тоску оставлял Филя на той делянке, не хотел увозить ничего плохого. Тут все началось, тут пусть все и отгорает. Только иногда снимал рукавицу и трогал портсигар в кармане. Когда собирался утром на работу, думал вернуть Илье, а потом понял, что не сможет подойти, и решил забрать с собой.

Со стороны ковригинской делянки послышались крики. Филя поморщился, но не обернулся. Не его это дело. Его дело спокойно отработать смену и назавтра исчезнуть из Бодровского леспромхоза навсегда.

— Чего колупаешься, Егоров? — закричал пробегавший мимо мастер Чуркин. — Иди, посмотри, как Ковригин новые технологии осваивает. Мощь!

— Пусть подавится своими технологиями, — пробормотал Филя под нос, но все же неохотно отставил пилу. Посмотреть на Илью в последний раз хотелось сильно, а притвориться, что заглянул на его делянку перенять опыт, было несложно.

Филя стоял в стороне и изо всех сил делал вид, что смотрит только на трактор, который от попыток захватить и уложить на платформу как можно больше леса вставал на дыбы.

— Осторожно, перевернешься! — крикнул басом Вася Зайцев.

— Чокеры! Чокеры крепите, иначе все разлетится! — Илья замахал руками и начал бегом спускаться по пологому склону к трактору. Стволы легли на платформу неровно, трактор фыркнул, опустился на гусеницы, и в это время незакрепленный ствол соскользнул с платформы. Филя увидел, как распадается вся укладка, как стволы падают на землю и, подпрыгивая, катятся по спуску вниз, и самое страшное, что навстречу скользит по подмороженному насту Илья и не может остановиться. С криком кинулся Филя в самую мясорубку, он должен был успеть, да если бы и не успевал, все равно бы рванул. И никакая жизнь не пронеслась перед глазами, а вот страшно было очень. От страха казалось, что все делается медленно. Вот он, едва переставляя ноги, подбегает к Илье, вот перегораживает скользкую тропинку и толкает, а Илья медленно и неохотно падает в сторону, и Филя даже успевает обернуться и видит, как катится к нему здоровенный — не иначе, Илья валил — ствол. Кажется, он тоже дернулся туда же, где в снегу барахтался Илья и даже успел прыгнуть, но удар все равно настиг его, а следом пришла темнота.

Очнулся Филя в больничной палате. Давило в груди, и в голове стоял туман. Справа и слева на койках лежали люди, тот, что слева, так и вовсе с загипсованной ногой на гире.

«Илья!» — ахнул про себя Филя, заворочался, приподнялся, превозмогая боль в ребрах, и облегченно выдохнул: не он. На тумбочке лежал портсигар со свежей вмятиной на крышке. Наверное, уже здесь, в больнице, достали его из кармана ватника и положили рядом как личную вещь. Филя горько усмехнулся, сполз по подушке и закрыл глаза.

От доктора Филя узнал, что с ним ничего страшного: ушиб ребер и легкое сотрясение мозга.

— Вы в рубашке родились, везунчик, — говорил он после осмотра, а Филя вспоминал рассыпавшиеся стволы и вздрагивал.

Заходили ребята. Приехали сюда, в райцентр, на попутке, принесли Филины вещи и пирожки с картошкой, рассказывали, что началась в леспромхозе великая стройка и Ксан Ксанычу с Надюшей уже выдали ордер на отдельную комнату. Говорили еще, сыпали именами, половину которых Филя или не помнил, или пропускал мимо ушей. А заветного имени так и не прозвучало, то ли догадывалась о чем-то его бригада, то ли так совпало. Филя кивал, поглядывал в окно и хотел остаться один. А оставшись, тосковал и прикидывал, когда снова сможет купить билет до материного совхоза. Он был уверен, что там станет легче.

А однажды, когда Филю уже готовили к выписке, в дверь постучали и в палату вошел Илья. В накинутом на пиджак халате, но в шапке, с тугой оранжевой авоськой в руках, он стоял у порога и, казалось, не знал, что делать. Филя тоже не знал, и прошло несколько томительных секунд, прежде чем Илья сказал:

— Выйдем, Филипп, поговорим. — Тогда догадался он встать с кровати и шагнуть в коридор. Илья молча и послушно пошел следом. Встали они в закутке у окна в конце коридора.

— Ну, как там на работе? — наконец спросил Филя.

— Нормально, — хрипло ответил Илья, глядя на Филины тапочки, а потом все-таки взглянул в глаза. — Это тебе. — И протянул авоську. Филя взял и, наконец, присмотрелся. В ней лежали заветные апельсины, наверное, те самые два кило в одни руки.

— Апельсины, — обалдело произнес Филя и даже на миг забыл о неловкости и о невысказанном, что накопилось между ними.

— Они. — Илья чуть расслабился. — Вадим Петрович летал в Свердловск в командировку. Достал вот. Я попросил, сказал, очень нужно. Ждал, пока вернется, поэтому не шел. — Филя молчал, не зная что сказать, а Илья помялся и вздохнул: — И... спасибо, Филь. Не оттолкни ты меня, не стоял бы я перед тобой сейчас. — Тут Илья, казалось, смутился еще больше, полез в карман пиджака и достал оттуда футляр. В первую секунду показалось — новый портсигар, но он откинул крышку, и на красном бархате сверкнули циферблатом часы. — «Победа». Самые лучшие. Возьми, это тебе.

Илья сделался не похож сам на себя: неуклюже топтался на месте, краснел и совал футляр.

— Да я тебя не за часы оттолкнул, — усмехнулся Филя. — Забери. Хотя Анфиске с Тоськой такие, конечно, не подаришь.

— Да что ты про баб-то заладил, — обозлился Илья и вновь стал похож на себя прежнего. — Не думаю я о них, понял? Не думаю! И апельсины для тебя просил купить и за часами этими сам ездил. А ты... Всю душу ты мне вымотал! Говори, берешь?

Илья уже замахнулся, и с него бы сталось шарахнуть часы об пол и для верности припечатать каблуком, но Филя остановил его. Ухватил за запястье и словно обжегся о горячую кожу. Не касался он Ильи с того самого поцелуя, даже руки друг другу не подавали они после, а тут снова почувствовал Филя, какой тот на ощупь, и хотел отдернуться. Но ладонь перехватил Илья, наклонился и зашептал сумбурно:

— Я тогда не со зла ударил, понимаешь? Растерялся, подумал — шутка такая. Помнишь, ты мне зимой говорил про апельсины и про часы: «Если хочешь отношений, если ценишь…», — так вот, видишь, с чем пришел я к тебе. Как еще-то сказать, не знаю! — и тут он горячо и решительно сорвал с головы своего пыжика и ткнул в Филину грудь так, что у того снова заныли ушибленные ребра: — Вот моя шапка, ты теперь выиграл. Бегаю за тобой, да только тебе уже не надо. Опоздал.

Усмехнулся Илья невесело, положил футляр с часами на подоконник и повернулся уходить.

— Стой, — просипел вслед Филя. Пересохло горло, и совсем пропал голос. — Постой. Мне надо. Не уходи. — Он сделал шаг назад, в открытую дверь бельевой, и потянул за собой Илью. Тот с готовностью шагнул следом и прикрыл за собой дверь. Так они остались наедине среди баков с грязным бельем и стопок с чистым. В пыльной тишине и тесноте с замиранием сердца Филя подумал: «Поцелует» — и, не дожидаясь, сам подался навстречу, забыв, где они, не боясь, что могут увидеть, осудить, не думая про последствия этого порыва. Едва они коснулись друг друга, Илья схватил Филю за затылок и притянул его голову ближе, еще крепче вжался и уже в поцелуе робко потрогал языком разомкнувшиеся Филины губы. А тот, как и хотел когда-то, просунул руки Илье под пиджак и гладил напряженную твердую спину. Где-то хлопнула дверь, и первый взаимный их поцелуй прервался. Стояли они близко и тяжело дышали, не знали, куда деть руки, глаза и авоську с апельсинами, которую все еще держал Филя.

— Я матери уже послал телеграмму, что приеду насовсем. Старая она, тяжело ей одной. — Филя с мучением смотрел в глаза Ильи и понимал, что не судьба быть им вместе, закрыт ему путь обратно в Бодровский леспромхоз, да и, если был бы открыт, разве получится у них..?

— Я знаю, — Илья крепко держал Филину ладонь, словно не мог разнять рукопожатие. — Да только что тебе там делать? Пахать за трудодни на тракторе? Я тут подумал... Давай вместе махнем на БАМ? Стройка века! И такие лесорубы, как мы, там ой как нужны. Что думаешь?

Оглушенный, Филя растерянно смотрел на него и теперь уже сам не верил в то, что Илья не шутит. Неужели все бросит и поедет с ним осваивать Восточную Сибирь и Дальний Восток, подниматься с нуля? Будут они в одной бригаде, вместе работать и вместе жить.

— Это можно, — запоздало ответил он. И добавил: — А не боишься? Уедем вдвоем, здесь болтать начнут.

Илья крепко прижал его к себе и ткнулся носом шею.

— Ничего я не боюсь. Да и много ли мне надо. Веришь — видел, что ты идешь по переулку, и так светло на душе становилось. Тоську на «Камчатку» веду, а сам на тебя оглядываюсь. Привязал ты меня к себе, а как — сам не знаю. Если не передумаешь, уедем вместе.

Филя не передумал. Через неделю уносил их обоих поезд сквозь совсем уже весенние поля и леса в Иркутск, в новую жизнь, и на руке у Фили сияли новенькие часы, а Илья, лихо сдвинув на лоб Филину кубанку, тянул папиросу из портсигара с помятой крышкой.
Red_Box2021.08.25 19:05
Классный и стильный текст с кучей бытовых деталек (о эта длящаяся драма с апельсинами); яркая картинка трудовых будней (и заслуженного отдыха) хорошо знакомых милых сердцу ретро-персонажей... читать дальшеНостальгический ust (кстати если задуматься, эта аббревиатура похожа на ussr 😂 usst = юст в ссср)... XD
Гг и юстится, и завидует (как трудовым подвигам Гг2, так и любовным), такая у него влюбленность-соперничество... психологически очень верибельно выписаны его метания и раздрай, (Гг судя по залипаниям на Анфиску - и не только - бисексуален)... а вся эта эстетика с бензопилами и стволами сосен... и подавленным (гомо-) эротизмом... Так и представляется мэш-ап соц-арта с творчеством комрада Тома из Финляндии (евпочя) 😋
Могла бы бесконечно цитировать кучу понравившихся строк (но не буду для экономии места)... Все-таки хоть и по черно-белому кино, но так красочно и живо получилось, что в итоге все представляется в цвете и объеме и с музыкой 👏
Переход Ггероя2 к «ну этих баб к черту» несколько неожиданно наступил, я была огорошена вместе с Гг1 (приятно быть настолько на одной волне с протагонистом при чтении лол), а его (Ггероя1) невеселые мысли потом прост разбивали сердце! Сперва даже казалось, что никакого ХЭ паре бедолаг не светит...
Разбитые часы = символично!.. У них было немного времени, момент не омрачённой радости, но потом стрелкам суждено было остановиться... Опять сердцеразбивательно!
Вторая половина фика ужасно волнительная, я так боялся за персонажей 😭 Ужжасно остросюжетно и драматично! В смысле в первой половине фика этакий лиричный юст, спокойно-созерцательная интроспекция главгероем своих чувств, а потом автор как дал угля (и даже саспенса 💯 ) И действительно — канон такой легко-комедийный и уютный, насколько помнится, с пушистым снежком и елочками, иногда забываешь, насколько там вообще-то опасно.
Портсигар с вмятиной и часы в нем ... опять символично! (и апельсины 😚)... и БАМ (как символическая аббревиатура символизирующая здесь разрешившийся ЮСТ %)
Подумалось даже, что если представить переосмысление фемслешное, то опять хорошо бы легло (может, я успел фоново при чтении шипнуть Анфису с крохой-поварихой на минималках) 😋

Спасибо за волшебное чтение и свежий (но бережный) взгляд на канон, виртуозную игру/диалог с ним 👌
Лайкнула и проголосовала ❤️‍🔥
Юконда2021.08.25 20:19
Господи, словно в юность окунулась. Автор, спасибо огромное за этот теплый и бережный текст! Пейринг, однако, неожиданный, но такой шикарный! Чувствуется, как автор влюблен и в Илью, и в Филю.
Так и стоят перед глазами роскошный Рыбников, задиристый красавец Хитров в роли Фили, прекрасная, воинственная Тоська в исполнении Румянцевой. Пойду "Девчат" пересмотрю, что ли.
"Старый клен, старый клен"... Эх!
Еще раз спасибо! Проголосовала.
LikeIason2021.08.25 21:17
совершенно обалденный текст. "Девчата" мой любимый советский фильм). Теперь я буду смотреть его новыми глазами!)
Dolores-s2021.08.25 23:09
Red_Box Спасибо за лайк и голос. А фем с Анфисой существует, видела на одной из ФБ у команды советских фильмов, кажется. БАМ пришел на ум в последний момент, автор сначала чуть не отправил их обоих в совхоз Филиной матери, но одумался. Слишком депрессивно, а БАМ – модно, стильно, молодежно. )
Переход Ггероя2 к «ну этих баб к черту» несколько неожиданно наступил, я была огорошена вместе с Гг1
Да автор бы и сам не отказался от больше юста и повыше рейтинга, жаль не дотянул. )
Dolores-s2021.08.25 23:19
Юконда Большое спасибо! Разве это неожиданный пейринг? ) Соревнование, азарт, два первых парня на деревне – как тут не начать кипеть страстям. Ну вот еще инженер Вадим Петрович со своей шляпой тоже ничего )) А автор влюблен, да, в обоих и даже в Тосю, старалась не слишком ее обижать, хотя пов этого требовал.
Так и стоят перед глазами роскошный Рыбников, задиристый красавец Хитров в роли Фили, прекрасная, воинственная Тоська в исполнении Румянцевой.
А повесть? Какая там Анфиса с ее влюбленностью и репутацией! А в фильме, конечно, Рыбников, о да.
Dolores-s2021.08.25 23:21
LikeIason совершенно обалденный текст. "Девчата" мой любимый советский фильм). Теперь я буду смотреть его новыми глазами!)

Тоже люблю и фильм, и повесть. Смотрите на здоровье. «— Любишь ее? — Кого это? —Гречку!» ))
Юконда2021.08.26 21:03
Разве это неожиданный пейринг?
Просто когда я смотрела этот фильм, мне слэш даже в голову не приходил. )) Ни в далекой юности, ни уже во взрослом возрасте. Своего рода импринтинг - Илья + Тоська. Сейчас сижу и репу чешу - как, ну как я вот это вот все не увидела раньше? Короче, спасибо, что открыли глаза и расширили горизонты. ))
wicked_well2021.08.29 11:00
Замечательная история! Написано здорово, с сохранением атмосферы. Герои и события очень живо представляются, притом, кстати, в черно-белом формате, как в фильме. Очень душевно и тепло от прочтения, особенно здорово, что в конце сыграли свою роль те самые апельсины)) Спасибо за чудесный текст и удачи вам в конкурсе! Проголосовала за вас, автор!
Dolores-s2021.08.29 15:58
wicked_well Большое спасибо! Сам фильм такой, да и повесть тоже, душевные и теплые, я только немного подтолкнула героев после спора на шапку в другую сторону. И да, я тоже вижу черно-белые кадры. А авоську апельсинов пришлось держать при себе весь фик, чтобы вручить в нужный момент нужному человеку. :)
Reader2021.09.01 10:33
Обожаю Девчат, а теперь и фик ваш обожаю. Смотрела фильм миллион раз, ни разу в голову этот пейринг не приходил, - а как он хорош и очевиден (ну, теперь-то для меня очевиден). И кстати, только в этом фильме видела Филю (даже не интересовалась, что за актер) - какое упущение! Буду его нагонять. У вас Филя просто звезда, другими словами не скажешь. И при этом совершенно in character.

P.S. Повесть отдельно прекрасна - и мне особенно нравится, что Надя не вышла замуж за козла Ксан Ксаныча)
Dolores-s2021.09.01 16:59
Reader Спасибо большое, автор рад, что вы заглянули в наш леспромхоз. :)) А знаете что сам автор писал в своей повести? Уже в самом финале и вот такое:

читать дальше
"Он (Филя) прикурил и не сразу потушил зажигалку, с почтительным любопытством разглядывая Тосю, разлучившую его с Ильей. Филя никак не мог понять, чем же в конце-то концов эта невзрачная девчонка приворожила к себе такого бравого парня, как Илья. Ему хотелось ругаться, скандалить. И от драки Филя сейчас не отказался бы. Он согласен был даже пострадать — лишь бы заглушить того непонятного прожорливого червяка, который ворочался в нем и грыз его душу." (с)


Неплохо, да? Я лиши дала им подраться, как завещал Б.Бедный. :) А пейринг шикарный, Ильей любуюсь каждый раз, хотя понимаю, что парень он самовлюбленный и наглый, а Филе теперь не могу не сочувствовать, переживала за него и вместе с ним. Хотела написать фик и забыть, но не забывается, ведь остался еще Вадим Петрович, и Илья и Филя тоже неплохо встают к нему в пару. :) Да и вообще вся эта заброшенная глухомань, домишки, коммутатор, тайга, страсти, которые еще и не выплеснешь особо, красивые актеры. Все это прекрасные декорации для фиков.
А Хитров очень много играл вторых планов и мало главных ролей. Но Филя он прекрасный.
Reader2021.09.02 22:42
Dolores-s
Ого! нет, этого финала я не помнила. Перечитаю книжку)

Было бы здорово прочитать продолжение. А вот с Вадимом Петровичем ничего читать не хочется - мерзавец он (если в книжке) и простой потребитель (если в фильме).
Schwesterchen2021.09.13 21:48
Спасибо, чудесная работа!
Dolores-s2021.09.13 23:34
Schwesterchen Спасибо за добрые слова. :)
Solli2021.10.01 23:17
Милота!))
Dolores-s2021.10.02 00:32
Solli Она самая. :)) Спасибо.
кот Мурр2021.10.02 00:55
Классно! В жизни бы не подумала, но получилось здорово - как снова фильм посмотрела, но с другим пейрингом))
Чудесная стилизация, спасибо)
Dolores-s2021.10.03 22:16
кот Мурр И скажите же, этот пейринг получился не хуже канонного. :) Спасибо!
Фатьма2021.11.13 12:03
Автор, большое спасибо за этот фик!
Хотя такой пейринг в голову не приходил.
Мечтаю почитать Илья/инженер. Как они притираются друг к другу, и как Илья взбрыкивает и уходит без шапки в ночь холодную, и обязательно - как Илья начищает морду двум-трем бывшим дружкам, которые посмели обидеть его инженера.:)
HELLena2021.11.16 23:36
какой же у меня был краш на Филю лет так дцать назад, вот просто огосподибожемоооой (потому что любимый типаж неоднозначного героя, который я до сих пор проношу через все фандомы хд)
пейринг прям очень сильно напрашивается из канона, там же между ними совершенно восхитительная химия!))
спасибо вам огромное за эту чудесную работу (и за ХЭ!!!) ♥
Фатьма2021.12.02 09:48
Поздравляю с победой в номинации!:)
цитировать