Комиксы и экранизации 3-15К;количество слов: 6558
автор: Jager_st
бета: Crazy Ghost

Пока не начался джаз

саммари: Тони проспал конец света
примечания: постап
предупреждения: нецензурная лексика

Тони заперли тут непонятно когда. Он хотел бы сказать, что после ареста держался молодцом и уверенно отбил все нападки, но нет. Не молодцом. Очень болела голова, а таблеток его лишили. И вторых таблеток тоже. И инъекций. Все осталось в костюме Железного человека. В том числе сила воли. Вы пробовали спорить с государственным обвинителем, когда вам голову сверлят насквозь буром для прокладки тоннелей в граните? Вот и у Тони не вышло.

Голову отпустило только в камере. Как-то резко. Похоже, от того, что Рафт погрузился в такую глубокую жопу, что внутри Тони давление выровнялось. Лекарственная ломка завершилась. Или взяла паузу. Счастье от неболящей головы оказалось настолько восхитительным, что затмило собой все остальное.

Боковым зрением он увидел за энергетической стеной какое-то движение, но не было сил разглядеть, что там происходит. Измученный организм вырубился.

А когда он проснулся, вокруг была все та же камера, на полу стояли три подноса с засохшей едой и шесть бутылок воды.

Тони сел на подвесной койке и протер глаза.

Ничего не поменялось. Три бетонные стены, одна силовая. Стол. На нем блокнот. Восковой мелок вместо карандаша. Сортир за тонкой гофрированной перегородкой. Внутри бачка что-то гудит, словно он в самолете. Но нет. Не в самолете точно. Койка с матрасом. Тонким. Подушка. Одеяло. Все пахнет хлоркой. Одеяло, в принципе, лишнее, ведь температура не меняется — всегда семьдесят восемь. Но тут вообще очень много лишнего. Например, сам Тони.

Например, Тони в Рафте.

Он встал и, пошатываясь, добрел до сортира. Действительно гудит. Все-таки глубина, давление. Смыв работал странно, и в камере повис запах. Кондиционирование тоже работало слабо.

Так себе местечко, халтурно сделано. Словно и не он проектировал. Хотя нет, он.

Тони сгреб подносы и поставил на стол. Вспененный пластик. Все мягкое. Даже вилки. Пюре. Овощное, картофельное, мясное. Испорченное. Сок в пакетике. Самый твердый предмет из всех — пластиковая трубочка. А нет, еще засохший пончик.

За силовой стенкой что-то задвигалось. Тони подумал, что охрана, и встал, но нет. Коридор между камерами был пуст. Это пошевелился человек на койке в камере напротив. Мужчина, белый, черноволосый, смутно знакомый. Поднялся, увидел Тони, посмотрел внимательно, но даже не подумал кивнуть в знак приветствия. Встал и ушел за перегородку.

И вот со спины Тони его узнал. Примечательная спина.

Рамлоу.

Значит, теперь он — хороший парень по соседству. Ну да, а кого он ожидал? Кэпа? Так Кэп был умнее: залег на дно, как атомоход с ядерной боеголовкой, и не стал лезть в этот официальный звездец с конвенцией. И теперь Кэп по-прежнему на свободе, а Тони тут. Пончики ест. И на Рамлоу смотрит.

Рамлоу закончил свои дела за перегородкой — унитаз в камере Тони согласно ухнул, видимо, они работали в спайке, как и вся система. Косорукие сборщики, так испохабить его проект.

Тони откупорил бутылку с водой — пластик оказался тонкий и смялся в ладони.

Рамлоу вышел к силовой перегородке в своей камере и встал, сложив руки на груди. Уставился.

На его столе стоял пустой поднос и пустые бутылки из-под воды.

Тони развел руками, показывая, что рад бы поделиться, но никак.

Рамлоу указал на воду, потом показал пальцами шагающего человечка, а потом дважды по десять и щелкнул по запястью.

Тони остановил себя на середине глотка.

Походу, Рамлоу сигналил ему, что последний раз тут был кто-то из охраны двадцать часов назад. И это точно не было нормой.

Спустя пять минут Тони знал, что он проспал больше двух суток — успел получить три пайка, и после этого к ним на этаж больше никто не спускался. На каком они уровне, Рамлоу точно не знал, предполагал, что на минус восьмом.

Делать было нечего.

Мало того — делать было нечего ближайшие шесть месяцев. Именно столько оставалось до вызова в суд по апелляции. А в распоряжении Тони были только сортир, бутылки с водой, засохшая еда и Рамлоу. В этом плане Рамлоу выглядел перспективнее.

Он не сильно изменился за то время, пока Тони его не видел. Разве что побледнел. Хотя признаться честно — Старк не особо приглядывался. Сначала Рамлоу был просто вооруженным чуваком за плечом Кэпа, потом стал продажным чуваком за плечом Кэпа, а потом и совсем исчез с радаров. Всплыл в Лагосе, взорвал к херам все, что можно, и вроде как помер. И вот нежданчик: оказывается, нет.

Значит, Рафт. Спрятали террориста номер один на глубину Атлантики.

Ему, должно быть, это льстило.

Для заключенного смертника он выглядел отлично — ну, справа. Слева не очень. В плане морды. Пальцы, похоже, плохо слушались на обеих руках, но отжиматься от пола это Рамлоу не мешало: он по-прежнему был здоровенным ублюдком, который может вкатать Тони в бетон, если Тони забудет костюм.

Но сейчас их разделяла силовая стенка. Оберегала. Мда. И звук не пропускала. Так что в их распоряжении был богатый на мимику язык жестов.

Через два часа Тони мог свободно отличить «ебаного» от «затраханного» и «хуй» от «манды» по артикуляции. В целом информация не развлекала. Настораживала.

Рамлоу был тут уже три месяца. За это время он имел половую связь с этой тюрьмой, с ее начальником, с камерой, и со всем миром, неоднократно это озвучивал, но его все равно кормили. Потом привели Старка, Старк вырубился, и Рафт ушел на глубину так резко, что у всех чуть головы не полопались — и все, жратву как отрезало.

И он думает, что тут есть прямая связь.

Между Старком, отсутствием жратвы и пропавшими охранниками.

Тони сел напротив силовой стенки и стал думать. То, что снаружи или внутри Рафта произошло дерьмо — к гадалке не ходи. Весь вопрос в масштабе.

Но, похоже, стоило рискнуть.

В то, что важных заключенных эвакуируют, он не верил: если тюрьма дала течь, то охрана сдернула первой, болт забив на своих подопечных, и спасение утопающих становится делом рук самих утопающих. Если же охрана на месте — ну огребет он пару раз шокером или окажется в карцере. В конце концов, у талибов тоже было херово и ничего, выжил.

Но попадаться охране в одиночку не хотелось точно, да и на случай плохого развития событий нужно было прикрытие. Вдруг там стреляют?

Тони посмотрел на Рамлоу еще раз. Если охрана действительно исчезла, того ждет весьма неприятная смерть от голода или чуть более быстрая — от жажды, если отключится водопровод.

Рамлоу, кажется, верно оценил взгляд: размял шею демонстративно, потом пальцы по одному и дважды стукнул себя по груди, демонстрируя полную готовность ко всему. Сообразительный сукин сын. Хорошо, что ожоги не мешают ему кулаки сжимать.

У каждого свои преимущества. Преимущество Тони состояло в том, что его посадили в его же детище.

Придурки.

Рафт был прекрасным местом, кстати. Очень надежным. Тони прекрасно помнил презентацию проекта и все эти стопроцентные гарантии защиты от побега. Инженеры не врали, верно. Только вот упускали из расчетов один маленький пунктик — восемьдесят процентов Рафта было изготовлено на заводах Старка, а значит, тут была одна небольшая бага, которая на деле являлась фичей.

В общем, кому война, а кому время возможностей.

Силовая стена в камере Тони исчезла через десять минут. Ненадолго — на три секунды, но этого хватило, чтобы сгрести со стола воду, поднос со жратвой, которая выглядела получше, и выпасть наружу. В камере напротив Рамлоу беззвучно аплодировал. Грациозности прыжка, наверно.

— Будешь глумиться — оставлю в камере.

Такую сложную конструкцию по губам Рамлоу прочесть точно не мог, но угрозу понял, оскалился по-шакальи, так что ожоги натянулись, а потом указал куда-то за спину Старка.

— Я не дебил — покупаться на подобные штуки. «Эй посмотри, что позади тебя?» — устарело еще во времена Чаплина, — проворчал Тони и показал в ответ фак. Падая, он ушиб колено.

Рамлоу на вызов не среагировал, а как-то нехорошо напрягся.

И Тони решил обернуться.

Чертовски вовремя. Еще одна дерьмовая минута, и ему бы перегрызли шею. Потому что охранник нашелся.

Радость какая.

Все бы ничего, но он был немножко мертвый — у парня отсутствовала половина морды, а вторая половина походила на пособие по анатомии, там, где есть мышцы, но еще не наклеили кожу.

А потом попытался откусить Старку лицо — видимо, хотел одолжить.

Тони очень, очень возражал и, шарахнувшись в сторону, сначала отпружинил от силовой стенки, потом подвернул ногу, и покойник — ну не живут с таким! — сноровисто попытался добраться до его горла.

Тони успел первым — впихнул твари в зубы поднос. До хруста. Потом в панике выбрался из-под булькающего тела, дернулся к своей камере. Понял, что быстро магнитный замок, управляющий преградой, обратно не завесить, рванул назад и понял, что на него вроде никто не нападает.

Покойник смирно лежал, подавившись подносом, Рамлоу сидел на корточках и пристально его разглядывал, а сам Тони был жив и, как ни странно, почти цел.

***


— Почему вниз?

Рамлоу буркнул что-то неразборчивое и продолжил спускаться по железным, гремящим как сталепрокатный цех, лестницам. В руке он сжимал пожарный топор — крепкий, с дополнительным крюком на обухе, с обмотанной лимонно-желтой лентой рукоятью.

— Рамлоу, когда тебя спрашивают — принято отвечать. Это называется коммуникация. Общение. Основа цивилизации. Даже обезьяны понимают это.

Рамлоу остановился, не глядя протянул руку назад и, сграбастав Старка за плечо, подтащил к себе:

— Первое. Не надо орать. Коммуницируй внутрь себя, если приперло. Второе. Судя по тому, что мы видели на восьмом уровне, вся цивилизация тут — мы с тобой и крысы на техническом этаже. Остальные уже малехо того — подпортились. Третье. Мы идем вниз, потому что все остальные стопудово пошли наверх. И четвертое. Почему ты не взял молоток?

— Я взял, — Тони показал молоток, заткнутый за пояс робы.

— Сформулирую иначе. Почему ты не держишь его в руках? Тебе понравилось тискаться с покойником?

— Рамлоу. С чего ты взял, что все остальные тут тоже… того? Кроме ободранного психа, мы больше никого не встретили.

— Этот псих вышел из коридора, вполне осознанно подгреб к тебе и попытался выжрать сердце, хотя у него не было половины головы, кисти левой руки и лопатки.

— Лопатки? Без нее же вроде как сложно.

— Как и без головы. Но парень смог. Повезло тебе.

— На девятом уровне мы не встретили никого.

— На девятом месяц назад содержали пять человек, а еще там были четыре карцера и палата для особо буйных. А чуть дальше по коридору — отсеки для не совсем людей и совсем нелюдей. А теперь там нет энергозащиты, лужи крови на полу и совсем пусто. Но по факту верно — никого не встретили. Ничего не настораживает?

— Рамлоу, я рационален, верю своим глазам, но чтобы думать и помогать, я должен…

— То, что ты должен, ты уже сделал — вытащил меня из камеры. Теперь я, как честный мальчик, так и быть, буду беречь твою сверхценную задницу от всяких напастей. Но только если ты не будешь мешать. Когда нам понадобятся твои чудесные мозги — я скажу. Держи их под рукой.

— Внизу у нас есть варианты? — вздохнул Тони и все-таки взял молоток за ручку.

— Главное, что наверху их нет.

***


— Их там меньше не стало?

— Неа. Столько же.

— Значит, друг друга они не жрут. Жаль.

Тони опять оперся спиной на один из баллонов системы очистки воздуха. Жаль, что кроме них тут ни черта не было: последний технический этаж Рафта оказался куда беднее, чем они предполагали. В отличие от предпоследнего — на котором располагались комнаты персонала, лаборатория, библиотека и даже столовая. Но там не нашлось одной малюсенькой нужной вещи — прочных входных дверей. Конечно, можно было засесть в столовой, ну или в библиотеке и потреблять пищу духовную. В них двери были. Но сужать себе возможность маневра казалось глупо: поди пробейся потом через полный коридор покойников. Поэтому выбрали последний этаж, самый скучный. Но с решеткой, которая надежно перегораживала вход, и большим засовом.

Рамлоу хотел закрыть на магнитку, но Тони не разрешил.

— Если весь персонал тюрьмы… того, то следить за генераторами и прочей техникой некому. Первыми накроются топливные элементы, потом система охлаждения, а следом энергоблоки и циркуляция воздуха. Останется аварийное питание — оно на атоме.

— Попроще можешь?

— Магнитка откроется сама собой в любой момент.

— Без базара. Сейчас найду замену, — Рамлоу легко соглашался со всем, что говорил Тони, если оно касалось всякой техники, но при этом совсем не доверял ему в самых примитивных бытовых вопросах. Даже в дележке воды.

— У тебя руки из жопы растут, — категорически заявлял он, отбирая флягу, и наливал воду в пластиковую бутылку, которую они использовали как меру для нормы выпитого.

— Я этими руками атомный реактор на коленке собрал.

— Вот и собирай еще один, который нас отсюда вытащит, а водой я сам займусь.

А из чего собирать? Если вокруг только пыхтит жизненно-важная штука, которая делает для них воздух. А за решеткой еще громче пыхтят мертвяки, и иногда от них отваливаются куски. А еще недовольно пыхтит Рамлоу. Но хотя бы раздражает меньше.

***


На третий день стало ясно, что мертвяки а) — не спят, б) — не устают, в) — уходить не собираются. И похоже, что Старк и Рамлоу тут застряли. Надолго. Хотя как сказать, когда умираешь от голода, время — штука относительная.

Рамлоу, конечно, умрет последним. Просто потому что сожрет Тони.

А еще сегодня он сказал, что еды осталось на два дня, и если Старк прямо сейчас не начнет что-то выдумывать — то милосерднее будет открыть решетку.

— Ты их пересчитывал? — Тони близко к зомби не подходил. Брезговал. Вслух. На деле — боялся.

— Больше тридцати. Тех, что шароебятся рядом.

— А если ты возьмешь арматурину, а я молоток?

— Ну десять положим сразу. Трех-четырех можно через решетку. Дальше — как повезет.

— А чего ты сейчас в них не потыкаешь? — Тони указал на импровизированное копье из стального прута, которое Рамлоу затачивал последние два дня.

— От них несет. Если сдохнут окончательно — будет нести еще сильнее. Готов нюхать такое дерьмо круглые сутки? Если да — давай потыкаем.

Тони поерзал. Спина болела от сна на твердом, суставы — от холодного пола, голова — от общей ситуации.

— А если вылазкой по вентиляции? До столовой, взять жратвы и обратно?

— Старк, тут — тюрьма. Лучшая. Ты ж сам ее делал. В вентиляцию поместятся две мыши — жопа к жопе. Не больше.

— Больше не буду строить такие неудобные тюрьмы.

— И правильно. Давно пора подумать о себе.

— Там, среди этих… только охрана?

— Угу. Персонал. Большей частью в форме. Заключенных не видно. Я везунчик. Не у всех в соседях по коридору оказался проектировщик системы силовой преграды.

— Думаешь, остальные все еще в камерах?

— Я ставлю на то, что рано или поздно один из этих дохлых придурков махнет клешней и откроет замки. Но произойдет это нескоро. Только не говори мне, что хочешь героически перебить мертвяков и пойти выпускать птиц из клеток. Это очень голодные и недобрые канарейки. Прошло пять дней с последней кормежки.

— Они же все суперзлодеи или кто-то вроде того?

— Конечно. Без повода в Рафт не попадают. Верно, мистер Старк?

— Верно, мистер Рамлоу. Надо было делать широкую вентиляцию.

***


— Ты был прав. Они пахнут, — Тони пытался перепаять нечто во что-то, имея в распоряжении только молоток и гвозди. Ну ладно, паяльник тоже был — но такой херовый, что почти молоток.

И вчера закончилась еда.

— Я всегда прав. Особенно в том, что касается мертвых людей.

— Большой опыт?

— Да. Изучал, чтобы как можно дольше не становиться таким же, как они.

Тони скептически хмыкнул:

— Тогда на черта ты обмотался взрывчаткой в Лагосе?

— У меня был План. Разумеется.

— Какой?

— Хуевый, как ты уже понял. Примерно такой же, как у нас сейчас.

— Наш план прекрасен. Сравни его со смертью от удушья на глубине в пятьсот футов — и сразу оценишь все положительные стороны.

— О положительных ты мне пока не рассказывал.

Рамлоу парадоксальным образом сейчас выглядел лучше, чем неделю назад. Как будто жизнь впроголодь и в состоянии постоянной опасности давала ему силы. Подпитывала. А может, все дело в том, что Тони съедал от своей пайки только половину и остальное отдавал на благотворительность. Потому что его мозги на половинной дозе жратвы еще худо-бедно сработают, а вот мышцы Рамлоу — нет. И тогда мозги Тони рискуют оказаться в чьем-то желудке.

Не хотелось бы.

***


На восьмой день он понял, как им выбраться из Рафта и не расплющиться в блин.

Для этого ему были нужны инструменты, детали, пара генераторов, управляющие блоки и Рамлоу.

Удивительно, последние дни ему все время нужен Рамлоу.

И тот оказывался рядом.

Хотя куда тут денешься: сверху тысячи тонн соленой воды и хер знает сколько мертвецов. А тут Старк, и его гениальность все время требует то ключ на семь, то винты на сорок пять, то зубную щетку.

Вот да, с гигиеной было сложно. Воды в обрез, только на питье. Тони, когда соединял вместе очередные гайки, представлял, как он своей любимой виброщеткой зубы чистит — сверху вниз. Сверху вниз. Офигенная фантазия. Круче всякой дрочки.

Рамлоу новый список выслушал. Сказал:

— Придется в них тыкать.

— Если все сделаю верно — не придется долго нюхать. Только мне не нравится, что у нас нет связи. Я хочу слышать, как тебя сожрут.

Рамлоу вытер с морды черный развод от машинного масла — больше размазал, конечно — и прищурился:

— Связь будет, но…

— Придется нюхать.

— Соображаешь, солдатик.

Рации он снял с двух охранников у решетки. Предварительно их доубив. Тони не знал, как правильно говорить, когда добивают уже мертвых. Он наблюдал за Рамлоу краем глаза. Тот целый час стоял рядом с решеткой, спокойно глядя, как эти твари пытаются дотянуться до него сквозь прутья. Неподвижно стоял. А потом ударил — один раз. Точно пробив одному из мертвяков голову прутом. С легкостью отмахнулся вторым прутом от пары загребущих лап, притянул уже совсем мертвого зомби к решетке и снял у него с пояса рацию. Выдернул штырь, сделал шаг назад и снова замер.

Все заняло секунды две. Чертов профи.

Но красоту Тони оценил.

Вторая рация оказалась в руках у Рамлоу к вечеру. Обе исправно работали. Тони предложил прокрутить все каналы и послушать, может, кто-то из обслуги остался жив.

— Их проблемы. Я вертухаев спасать не подписывался, — отрезал Рамлоу, настраивая рации друг на друга. — Ты пробыл здесь полчаса, перед тем, как все наебнулось, а я отсидел сезон. Рафт — не Лазурный берег. Милосердие тут подыхает первым.

— Но меня ты… — Тони замялся, выбирая между «бережешь» и «охраняешь».

— Да, я — тебя. Но сначала ты — замки на моей камере. Так что мы, как это… симбиоз. Понабрался от тебя… терминов.

И ушел.

Вернее, сначала грохнул оставшихся четверых покойников у решетки, а потом ушел.

И решетку закрыл.

***


Два часа Тони собирал из дублирующей системы очистки свою идею. На третьем часу у него закончились детали.

Рация молчала. Рамлоу не возвращался. У решетки опять скопились мертвяки — пока трое. У одного вместо брюха была дыра — насквозь. У второго голова держалась на лоскуте кожи, а третий был как живой — ну то есть целый. Только в спине торчал армейский нож и глаза закрыты.

Тони постоял, подумал. Молоток тут точно не годился. Стоило попробовать газовую горелку. Или нож, а ножа у него не было.

Значит, нужно работать по методу Рамлоу. Он встал у решетки, прикинув, докуда загребущие руки не дотянутся. И стал ждать.

Воняло. И опять ужасно хотелось почистить зубы.

Мертвецы топтались и тянули руки, очень медленно смещаясь относительно друг друга. Где-то через час покойник с ножом развернулся нужным боком, и Тони решился. Выставив между собой и другими мертвецами кусок металлического корпуса от системы, просунул руку между прутьев, ухватился за рукоять и дернул нож на себя. Тот с трудом вышел из раны, но вопреки ожиданиям оказался не стандартным пехотным, а целой навахой, которую невесть как загнали мертвецу в спину. Таких масштабов Тони не ожидал, замешкался, прикидывая, как удачнее протащить нож сквозь прутья, чуть приспустил пластину в левой руке, и вроде бы медлительные мертвяки сразу этим воспользовались — липкие пальцы сомкнулись на запястье и дернули так, что Тони врезался лицом в прутья решетки и, кажется, сломал нос.

Еще одна мертвая грабля вцепилась в волосы, и напротив глаз оказалась как раз дыра в брюхе покойника, сквозь которую Тони с облегчением увидел невозмутимо топающего по коридору Рамлоу. Пришлось заорать, чтоб поторопился, а тот даже шага не ускорил. Скотина.

— Развлекаешься?

— Да. Думал сократить поголовье. Ножик вот достал, — Тони сидел, запрокинув голову, чтобы унялась кровь, а Рамлоу доставал из сумки вырванные с мясом энергоблоки от камер. — Много принес. Тут не только от наших, да?

— Угу.

— Там остался кто-то живой?

Рамлоу выгрузил последний блок, воду, жратву, похлопал себя по карманам разгрузочного жилета, какие носила охрана, достал батончик «Риз», кинул Тони на колени, подтянул к себе матрас, улегся и прикрыл глаза.

— Рамлоу?

— Уже нет.

***


— Ты не объяснил мне, в чем план. Детали.

— Не любишь сюрпризы?

— Нет.

— А подарки?

— До Рождества еще далеко.

Тони вздохнул. Рассказывать не хотелось. Хотелось пробить невозмутимость Рамлоу хоть чем-то своим — изобретательностью, изящным решением, неожиданностью подхода. Но придется все разъяснить и даже на пальцах показать. Потому что от реакций Рамлоу зависит их жизнь.

Тот выслушал. Внимательно. Молча. Потом посмотрел в глаза.

И спросил:

— Ты не пиздишь, гений, да? Ты дашь мне костюм? Тот самый, который «я — невъебенный железный человек»?

— Ну да. Иначе никак. Глубина слишком большая. Я даже не уверен, что хватит прочности у металла: все-таки сам Рафт многослойный, а костюм нет, да и… — Тони заткнулся, сбитый с толку выражением лица Рамлоу. Кажется, он добивался как раз такого — удивленно-неверящего. — Ты чего?

— Внезапно настало Рождество.

— То есть одобряешь?

Рамлоу достал из кармана пластинку жвачки, вторую перекинул Тони, зажевал и сказал:

— Тот чувак, который делал мне броню Кроссбоунса, на тебя дрочил, знаешь. Сейчас понимаю, что не зря. Старк, у тебя в голове ебутся Эйнштейн с этим, как его, Хокингом. Так что да — я согласен. Давай подробности.

— А ты точно уверен, что нам не пробиться наверх?

Рамлоу вздохнул и вытянул из кармана большой смартфон военного образца.

— Я знал, что словам ты не поверишь. Смотри глазами, — и врубил видео.

В Рафте было много мертвецов. Очень много мертвецов. Они толпились в коридорах, пошатывались, сипели, бились об энергетические стенки, за которыми уже некому было отбывать заключение — все-таки подача воды отключилась шесть дней назад, а камеры так никто и не открыл.

Рамлоу снимал видео из-за угла, в секции Т — она была двумя уровнями выше, чем их камеры.

— Спуститься ниже им не дает еще одна решетка. Она даже не заблокирована — просто открывается на себя. Но мозгов там нет, так что они ее откроют через месяц или не откроют никогда.

Количество покойников не сходилось с количеством заключенных и охраны — мертвых было в разы больше.

— Гляди, — Рамлоу ткнул пальцем в зомби в черной форме. Таких там было с избытком. — Это военные, не сопровождающие зэков вертухаи, а спецназ. Там их дохрена — сюда зачем-то прилетел целый взвод. И еще прихватил с собой десант, — палец ткнулся в огромного мертвяка, который стоял неподвижно и держал в зубах нечто похожее на руку. Хотя почему похожее — руку и держал. — Они по полной форме. У половины даже оружие осталось за спиной. И здесь не видно, но там по всем стенам следы от пуль. Шмаляли, видать, знатно.

— А зачем спецназ примчался в Рафт?

— Рафт — самое безопасное место на земле. Если наступит всеобщий пиздец. Они сопровождали кого-то богатого и ценного. Не президента — там у охраны другие нашивки. Может, кого-то из министров.

— Но почему их всех тоже… трансформировало?

— Притащили на себе. Или с собой. Не ебу, как оно передается — может, это ваще газ? У камер была автономка, и нам не досталось.

— Похоже на то. И период распада короткий — иначе бы мы сейчас стояли там. И нам не пробиться сквозь них?

Рамлоу только плечами пожал.

— Ну если недели три подряд будем пахать, как в забойном цехе, и при этом ни разу не облажаемся. Твой вариант получше. Иногда мне нравится быстро. Да и залезть в твой костюм — вкусная идея. Даже если его и разорвет на глубине. Мечтал помереть в шмоте за миллион баксов.

— Обижаешь. Шестнадцать миллионов. Давай теперь по мелочам. У нас на все будет около двадцати секунд — пока выравнивается давление…

План у Тони был безумный, но при этом несложный. Он соорудил две переходные камеры — одна из которых должна была выровнять давление при вскрытии корпуса Рафта, а вторая позволить им пройти в первую, когда это станет возможно. Аварийный вызов костюмов он сделал еще вчера, и оба — красный и синий — уже находились снаружи, прицепившись к корпусу. Магнитные маячки на них исправно давали сигнал. К несчастью, при аресте у Тони изъяли все гаджеты для управления системами, и если послать сигнал вызова, собрав новый передатчик, он еще мог, то считать с костюмов инфу — нет.

Перед тем, как дать команду костюмам раскурочить борт Рафта, Тони на несколько секунд зажмурился, пытаясь набраться храбрости. Тюрьма с пробоиной обречена, а тут могли еще быть живые, там, выше, куда Рамлоу не дошел.

А тот словно мысли прочел. Встал за плечом, хмыкнул зло и сказал:

— Свалишь все на меня.

— И собственную совесть.

— Считай, я тебя заставил.

— Вранье.

— Нет.

Тони ощутил у затылка, там, где волосы превращались в пушок, холод прижатого ножа.

— Заставил. Делай.

***


На поверхность подниматься побоялись, поэтому последние мили до побережья Тони мутило. Лететь было куда проще, чем плыть под водой.

Костюмы не разорвало и даже не покорежило давлением — он мог собой гордиться. И радоваться. Только вот не выходило. Особенно после того, как он считал все новости.

С газом Рамлоу угадал. Официально авария на объекте Зевс8 произошла ровно через сутки после ареста Тони. Но на деле — раньше. Просто опомнились только спустя день. Забавно, что произошла она именно из-за ареста — вечером Тони должен был ехать на этот самый Зевс8, чтобы проверять и модернизировать системы безопасности. Это был контракт века. Но, видимо, кто-то с деньгами и властью решил, что справится сам. Старк получил уведомление об аресте и арест одновременно. По обвинению в изнасиловании.

Какой-то Дженис Митчелл. Тони никогда не слышал это имя и не знал женщины на фото. Зато она знала его настолько хорошо, что он насиловал ее целый месяц. Или два. Он не расслышал. Конечно, поверили ей.

Тони тогда настолько ошалел, что даже ответить ничего не смог. Ему-то думалось, что любой амебе ясно — если ему захочется женщину, то он просто подарит ей остров. А если она откажет, есть еще несколько миллиардов женщин, и какая-то из них точно согласится на остров. Мало того, он совершенно точно был уверен, что женщины его интересовали во вторую очередь. Мужчины в этом плане вдохновляли куда круче. Но те, кто фабриковал дело, не озаботились такими мелочами.

Старка забрали, превентивно, быстро, и пихнули в Рафт. Адвокаты только успели крикнуть ему, что все подготовят. А теперь он живой и невредимый, а его юристы бродят где-то внизу и смотрят на мир мертвыми глазами. И наверняка где-то там бродит эта Дженис Митчелл, хотя туда ей и дорога.

Система безопасности Зевс8 пропустила кого-то неправильного, и он вынес нечто совершенно безумное. И открыл ящик Пандоры. По записям с костюмов эффект занял около трех часов, потом сам собой сошел на нет. Люди корчились там, где газ настигал их, кашляли, задыхались, рвали себе горло, падали кучами тряпья без дыхания, а потом вставали. Мертвые живые. И шли искать себе подобных. Еще живых. Чтобы сожрать.

Зачем жрать, Тони не понял. Видимо, побочка. Но веселье всю неделю творилось лютое. Те, кто хапнул газа, против тех, кто в это время был в помещении. Похоже, концентрация имела значение.

Весь земной шар. Разом. Где-то больше — как в Штатах, где-то меньше. В Сибири наверняка вообще ничего не заметили — они всегда так выглядят с похмелья. А еще газ имел отложенный эффект даже для тех, кому досталась малая доза. Стоило такого человечка хорошенько убить, как он — вжууух! — вставал на ножки и шел кушать других.

Так что, кроме газа, было что-то еще. Не могло не быть.

— Рамлоу. Мы летим к Башне. Если она еще есть. Костюмам нужна зарядка.

— Понял. А что здесь за… Вау. Герой, когда летит спасать мир, смотрит гейскую порнушку?

— Это личная коллекция, — в конце концов, Тони не десять лет, чтобы смущаться. Тем более что коллекция реально шикарная.

Рамлоу, похоже, тоже оценил разнообразие — присвистнул с удивлением. А потом и содержимое. И замолчал.

***


В Башне все сработало как нужно — первые пять этажей наглухо закрыло бетонными блоками. Там должны были оставаться около тридцати сотрудников. Но газ вдарил как раз в обеденный перерыв, и возможно, что Старка там никто не ждет. Или ждут, но мертвые.

— Ты останешься здесь? В Башне?

— Да. Я должен понять, какого джинна они выпустили наружу. И как загнать его обратно в бутылку. Здесь много оборудования. Для безопасности у меня есть дроны и костюмы. Подземное хранилище даст энергию. Я разберусь, что к чему.

— Думаешь, сможешь откатить все обратно?

— Ну, мертвые останутся мертвыми. Если они действительно того. А вот как их разово выключить — задачка нетривиальная. В конце концов, запасов мне хватит на полгода…

— А порнухи лет на пять.

Рамлоу и Старк стояли на крыше одного из небоскребов. Рамлоу был уже без костюма. Батарея отказала у самого побережья, и Тони пришлось тащить его, как полоумному аисту.

— Тоже верно. Ты…

— У меня свои дела. Далеко.

— Понял. Удачи пожелать или обойдешься?

— Я думаю, ты подсадил мне следящего жучка, — Рамлоу подошел к краю парапета.

Внизу между навсегда остановившимися машинами двигались темные точки зомби. На углу мигал светофор — он был на солнечной батарее.

— Жучок покажет только месторасположение. Ничего больше.

— Убери, — Рамлоу посмотрел пристально, но без злости. — Не люблю такой хрени.

Тони пожал плечами, вздохнул, снял перчатку с костюма и попросил:

— Наклони голову.

Найти следящую нить помог только термосканер.

— Готово.

— Когда Башня перестанет тебя кормить, куда ты пойдешь?

— Есть одно местечко. Далеко, — Тони улыбнулся.

Рамлоу еще постоял немного рядом, потом хлопнул Тони по плечу и пошел к надстройке — чтобы начать спуск длиною в сотню этажей.

Тони сгреб синий костюм, набрал на панели команду сборки и только тут заметил нехватку в двух слотах. Он обернулся, но крыша уже была пуста.

— Рамлоу спер мою порноколлекцию. Вот беспринципный ублюдок! — пожаловался небесам Тони и расхохотался.

***


В Башне жили.

Их было трое, и одну Тони опознал. Ту самую изнасилованную бабу с фотографии. Ее действительно звали Дженис, и когда Тони вошел в один из своих офисов, которые эта троица успела превратить в жилой свинарник, она завизжала будто ее режут. Словно он был не Железным человеком, а зомби.

Ее двое мужчин, или кем они там ей приходились, оказались не из трусливых. Один успел трижды выстрелить в лицевой щиток, второй попытался ударить ломом.

Тони отмахнулся. Сильно. По случайности.

Просто не ожидал, что внутри его Башни будут какие-то чужие выблядки. Думал — спаслись его люди.

Мужика с ломом внесло в орущую Дженис. Неудачно. Или удачно, как посмотреть. Во всяком случае, Дженис больше орать не придется.

Оставшегося стрелка он просто подхватил за шкирятник и вынес прочь из здания. И даже на асфальт опустил осторожно.

— Обед, крошки мои!

Крошки не подвели.

Потом Тони вернулся в свинарник, посмотрел, как скребет руками по полу мертвая Дженис, и подумал, что в мире, наверно, есть справедливость — история зомби-апокалипсиса закончится на той же женщине, из-за которой началась.

Второй мертвец не ожил. Совсем. И Тони порадовался удаче — материал для сравнения был готов. Осталось наладить быт.

Он активировал систему Башни, внутри по коридорам разлилась приятная мелодия.

— Добро пожаловать домой, сэр.

— Привет, Пятница. Нужно прибраться здесь, вычистить от посторонних примесей все этажи, мне нужна лаборатория. Большая. И вторая, поменьше, тоже нужна. Еще доступ к энергохранилищу. И да, дроны в воздух. Пусть отслеживают все, что выходит за рамки обыденного.

— Хорошо, сэр. Я рада, что вы вернулись.

— Я всегда возвращаюсь. Покажи мне записи того дня… Хотя нет. Не надо. Сначала душ. И успокой, сколько у нас есть зубных щеток?

— Запрос к базе данных. Ответ — пятьсот семьдесят две. Согласно распоряжению делались закупки всех новых модификаций, которые выходили на рынок и стоили выше тридцати долларов за штуку.

— Тогда сначала — чистить зубы, апокалипсис подождет. В конце концов, он уже произошел.

***


Через месяц Тони уже был похож на человека — очень усталого и заебанного работой. Словно и не было апокалипсиса.

Забавно, но в Рафте он спал больше и крепче, чем в Башне. Может, потому, что там его сон охранял Рамлоу. А еще подсовывал жратву и отнимал инструмент, когда нужно было передохнуть. Вел себя как нянька. Злил.

Сейчас няньки не было.

Тони работал на износ. План-то у него был простой — спасти мир, только вот сделать нужно было многое.

Сначала он послал дроны на базу Зевс8, чтобы забрать оттуда формулу газа. Того самого. Нарвался на охранный периметр, обозлился и полетел сам, навел там такого шухера, что будь жив министр обороны — он бы его проклял. Но министр как раз благополучно почил в Рафте — куда удрал, как только понял, что сбежало из лаборатории. То ли за Старком рванул — в ноги падать, то ли прятаться — бог знает. Поэтому на всех этажах тюрьмы было не продохнуть от зомби в бронежилетах.

А теперь Рафт с пробоиной имени Старка&Рамлоу навсегда почил в глубинах Атлантики, и министр обороны вместе с ним.

Формулу Тони достал, разобрал по кускам и сразу захотел кому-то выдернуть из жопы его кривые гениальные руки только для того, чтобы засунуть поглубже. Но, к сожалению, создатель тоже был покойником и бродил где-то среди тысяч таких же. Никакого удовольствия от мести.

Как только Тони засел работать над тем, что может разом добить всех мертвых или привести в порядок тех, кто инфицирован, но не умер, ему начали мешать. Кто бы вы думали? Люди. Живые. Они видели старковские дроны и упорно перлись к Башне, начинали бродить внизу и действовать на нервы.

Сначала он впустил здоровущую рыжую как огонь ирландку, у которой на штанах карго висели три таких же рыжих мрачных ребенка, а через плечо был перекинут автомат. Тони поднял ее на десятый этаж, выделил комнаты, попросил его не беспокоить и раз в месяц готовить пиццу.

Женщина молча кивнула, и у Тони в мастерской стало на шесть мелких и проворных рук больше, а еще он получал каждый день горячий обед из жутко жирного мяса и еще чего-то с капустой.

И ни одной пиццы, черт возьми!

Потом, словно мыши в амбаре, на шестом этаже завелась коммуна то ли хипстеров, то ли нудистов-староверов, то ли индейцев. Старк так и не понял, что они там делали, но если ему что-то не могли принести дроны, то достаточно было подкинуть этим мрачным парням под дверь записку, как искомый предмет появлялся через пару часов. А еще Тони подозревал, что они его охраняли.

Потом появились еще какие-то люди, но Тони их уже не запоминал, только вбивал в память Пятницы новые имена, да рассеянно говорил спасибо, когда ему подсовывали под руку стакан с кофе или булочку. В итоге народу в Башню набилось столько, что резерв энергии, рассчитанный на год, они сожрали в три месяца.

Пришлось переместиться.

***


Тайный военный лагерь Гидры и система бункеров в Неваде стояли нетронутыми. Не зря Тони отстоял это наследие. Оставалось только раскупорить. Сначала он думал произнести какую-то напыщенную речь, потом осмотрел толпу людей, которая перлась за ним сюда от самого Нью-Йорка, и понял, что слов не надо. Нужно делать дело.

Тут оказалось даже удобнее работать — весь народ шастал по поверхности, а к Тони спускалась только рыжая и ее отпрыски, все такие молчаливые и серьезные.

Тони закончил свою формулу через месяц после Большого Переселения. Аккурат в Рождество. По этому поводу он приказал дронам достать елку, и они притащили огромную юкку откуда-то из самого сердца Мохаве. Между ее стеблей, в развилке, болтался покойник.

Отмечали скромно. Рыжая приготовила ему что-то жирно-праздничное, какие-то девушки принесли тканый коврик и пару резных статуэток. Тони ощутил себя вождем маленького, но очень долбанутого племени.

Применить формулу он не спешил, рассчитывал риски. И да, еще кое-что мастерил. Просто на автомате. Благо материала тут было хоть зашейся. К концу зимы он понял, что тянуть дальше нельзя — нужно рисковать. Собрал свою коммуну, выложил как есть всю схему. Его выслушали молча, покивали и разбрелись по своим делам: женщины готовить еду, мужчины ловить еду и охранять периметр. А дети, как и все дети во все времена — играть. В данном случае — в «поймай меня, зомби».

Тони, ожидавший каких-то возражений, опешил и, только спустившись вниз, осознал, что на него незатейливо сложили всю ответственность.

Сволочи.

Сразу захотелось напиться. О чем он и сообщил рыжей.

Та кивнула и сказала:

— Я тогда пришлю Старшого.

Тони так удивился звуку ее голоса, что согласился. Видимо, в их маленьком мирке Старшой заведовал бухлом.

Впрочем, если окажется, что бухла у них нет, то всегда найдутся дроны, которые за ним слетают.

Тони снял рубашку, умылся в небольшой раковине, рассмотрел в мутном зеркале настолько отросшую щетину, что ей впору было именоваться бородой. Потянулся к бритве, но потом передумал. Завтра он запустит антидот, и если тот не сработает — какая разница, выбритым он умрет или нет? Зато зубы Тони почистил. Забавный пунктик, да. Он теперь всегда чистил зубы, стоило ему оказаться там, где есть вода, паста и щетка.

Сверху забухали шаги, и на лестничной решетке показалась пара берцев, а потом и весь Старшой. Рамлоу почти не изменился за полгода — только загорел сильнее, набрал в весе, точно падальщик, и завел дурацкую привычку мусолить во рту незажженную сигару.

— И давно?

— С Большого Переселения. Ваш караван гремел воплями на три штата — я пришел на шум.

— И как я тебя не заметил?

— У себя спроси. Впрочем, я тебя видел от силы трижды. Все остальное время занимался периметром и мертвецами.

— Судя по тому, что рыжая назвала тебя Старшим…

— Ну согласись, как-то глупо при моем резюме начинать с самого низа. Я решил, что сверху будет удобнее. Я ваще люблю сверху.

— Кто бы сомневался, — Тони уселся в любимое кресло (оно же единственное). — А выпить ты принес?

Рамлоу занял место прямо на столе, стряхнув оттуда расчеты и недособранного дрона, достал литровую квадратную бутылку виски.

— Семьдесят второй год. Ты не помнишь, это был хороший год?

— Сейчас любой год, который был, — хороший. Сюда! — Тони требовательно протянул руку, и Рамлоу с легкой улыбкой отдал ему бутылку.

— Не поделишься?

— Нет. Ты не заслужил. Мог бы сказать, что ошиваешься поблизости всю зиму, я бы спал спокойнее.

— Не хотел мешать. Попросил Веру, которая рыжая, позвать меня, когда ты потребуешь выпить.

— А чем бы ты мне помешал, интересно? — Тони сделал крупный глоток, чуть не закашлялся, утер рот и посмотрел на Рамлоу с вызовом.

— Я изучил твою коллекцию порно.

— Ты украл мою коллекцию порно.

— Не поверю, что у тебя не было копии.

— Была, но сам факт! Так почему?

Рамлоу попинал носком берца по баллону с газом и, тщательно подбирая слова, сказал:

— В мире почти нихера не осталось. А ты — есть. И, судя по твоему сборнику — номерам от второго до семьдесят пятого и там еще после двухсотого, — нам нравится примерно одно и то же. Ебаное совпадение в ебаном мире. Количество пидарасов сильно поредело, ты в курсе?

Тони выпил еще и спросил:

— В предпоследний день все воспринимается острее?

— Ну да. В предпоследний день уже не страшно, что тебя пошлют нахер.

— Если бы в августе меня спросили, кто будет последним человеком в мире, с которым я захочу переспать, я бы назвал тебя, — Тони встал, вынул из ящика стола немытый стакан, наполнил до краев и впихнул в руки Рамлоу.

Тот взял, но пить не спешил.

Смотрел внимательно.

Ждал.

— Пойдем. Покажу тебе кое-что, — Тони прихватил бутылку за горлышко и двинулся по коридору в зал сборки.

Если в предыдущей коморке ему хорошо думалось головой, то здесь он отдыхал руками. Зомби-антидот рук почти не требовал — все рассчитала Пятница, заново интегрированная в систему охраны лагеря. Тони оставалось только добавить нужные компоненты и реактивы.

Интересно, а как Рамлоу ей заморочил голову? Она же однозначно его опознала — он сам загружал его профиль в базу.

— Ты взломал мой искин?

Рамлоу осторожно обошел Тони и уставился в центр зала, туда, где на крюках висели старковские костюмы. Два старых и один новый. Жаль, на понты не оставалось сил — в витринах они бы смотрелись круче.

— Неа, — Рамлоу глаз не сводил с нового костюма. — Сказал, что пришел тебя охранять. Она пустила. И тебе не настучала. Теперь я знаю почему.

Он шагнул вперед, поставил стакан на верстак и осторожно потрогал кирасу черного панциря, на котором фосфором светились скрещенные кости. Снял с креплений шлем в виде черепа, повертел его в руках и спросил:

— Ты давно его начал делать?

— Еще в Башне. Предполагал, что ты вернешься и начнешь канючить мой синий костюм, а я к нему привязан, и вообще — это как зубную щетку одалживать, так что проще сделать тебе свой. Да, я запомнил, какими глазами ты смотрел на них в Рафте, когда они для нас кусок обшивки вырвали.

— Ты же понимаешь, что нового Воителя из меня не слепишь? — осторожно сказал Рамлоу и обернулся.

— Сгодишься какой есть. В предпоследний день я не привередлив.

Рамлоу повесил обратно шлем, забрал у Тони бутылку и влил в себя разом четверть.

— Эй! А стакан для кого?

Но Рамлоу не слушал, встал позади и сжал голову Тони в ладонях: крепко от висков до шеи, словно раздавить хотел, и хмыкнул в шею что-то похожее на «пойдем».

— Это ты для храбрости, что ли? — спросил Тони.

От сильной хватки хотелось прикрыть глаза, и он позволил себе эту маленькую слабость.

— Пойдем, — повторил Рамлоу, не думая отпускать. И от его дыхания шее стало жарко. — Для всего остального будет завтра. Даже если после него уже нихера не будет.

— Виски захвати. Мне тоже нужно.

— Для храбрости?

— Нет. Я привык отмечать удачные эксперименты. Пошли, Рамлоу, сделаем этот предпоследний день последним, раз он больше ни на что не годится.
sasha_vuzhe2021.08.31 10:12
как всегда горячо и круто))
stasja2021.10.04 22:21
Классная история
Carino2021.11.15 17:02
Супер 🤩
цитировать