Западные сериалы 3-15К;количество слов: 3569
автор: Гейфилд

Из ниоткуда в никуда (Прикажи гладиатору жить)

саммари: Завидев свет фар, Кит плотнее запахивает куртку, втаптывает окурок в чахлую траву и поднимает большой палец так, будто приказывает оставить гладиатора в живых. (Или: AU, в котором Кит путешествует автостопом из точки А в точку С, надеясь потеряться в пути и никогда не добраться до конца маршрута.)
предупреждения: Modern!AU; road story; секс в машине
Metronomy — Monstrous


По пути из ниоткуда в никуда вдоль кромки тёмного леса стелется по мокрой траве рваная дымка.
По пути из точки А, о которой Кит хотел бы забыть, в точку С, куда он едет, потому что других вариантов не осталось, отсыревшая сигарета на вкус как собачье дерьмо.
Если подумать, здесь, на обочине трассы, в четыре утра посреди нигде, не так уж плохо, если не обращать внимания на холод.
Завидев свет фар, Кит плотнее запахивает куртку, втаптывает окурок в чахлую траву и поднимает большой палец так, будто приказывает оставить гладиатора в живых.
В таком местечке мало кто остановится — ни одного жилого дома на мили вокруг. Голосовать здесь может только автостопщик, которого за неизвестно какие грехи вытолкали взашей, не довезя до промежуточной точки В. То есть Кит.
Как ни странно, тачка тормозит. Даже не глянув внутрь, Кит садится на переднее сиденье. Пусть его выкинут через десять метров пути или снова попытаются заставить отсосать, он хочет хоть пару минут провести в тепле.
За рулём парень едва ли старше, рыжие волосы собраны на макушке в смешной пучок, на носу и щеках россыпь веснушек. Он приветливо улыбается, и Кит нащупывает рукоять ножа.
— Куда едешь?
— Бомонт, Техас.
— Располагайся, мне как раз в ту сторону.
Кит пристёгивается, но руку на всякий случай держит поближе к ножу. И дёргается, когда водитель наклоняется к нему.
Тот всего лишь вытаскивает из дверцы свёрнутый плед.
— Держи. Погода отстой сегодня, да?
— Отстой, — соглашается Кит.
— Познакомимся, или предпочитаешь путешествовать инкогнито? — Глаза у него весёлые, и Кит немного расслабляется. — Я Мэтт, а это, — он хлопает по рулю, — Сабрина.
Над лобовым стеклом болтается фигурка кота Салема.
Обычно Кит представляется чужим именем, но сегодня он слишком устал и замёрз, чтобы остались силы врать.
— Кит. Только не спрашивай, к кому еду и зачем.
— До Бомонта отсюда, — Мэтт справляется с навигатором, — дня два пути. Успеем обсудить все любимые фильмы и немного музыки. Неудобных вопросов задавать не стану, какая мне разница, к кому ты и зачем, я же не коп.
— Значит, сегодня мне повезло, — фыркает Кит.

К шести утра морось утихает, между тучами проглядывает розоватое небо. Согревшись, Кит под пледом перекладывает нож на колени, закутывается плотнее и задрёмывает. Просыпается ближе к десяти, когда вовсю палит солнце. Мэтт еле слышно подпевает мурлычущей магнитоле, и мчат они уже по шестиполосной трассе.
— Приехали? — спрашивает Кит, когда машина останавливается у заправки. — Мне выходить?
— Если хочешь перекусить. — Мэтт пожимает плечами и вытаскивает из зажигания ключи, увешанные брелоками с героинями «Евангелиона». — Я же сказал, мне с тобой по пути.
Кит сворачивает плед и незаметно затыкает нож назад в чехол на пояснице.

— Мне нужно поспать. Я, — Мэтт смотрит на часы и вливает в себя остатки молочного коктейля, — просплю примерно до трёх дня. Поспишь тоже или пойдёшь погулять?
— Погуляю.
— Вот мой телефон, на случай, если заблудишься, — Мэтт суёт ему бумажку с нацарапанным номером. — Изменятся планы — тоже звони.
— Я буду к трём, — обещает Кит и прячет бумажку во внутренний карман куртки.
— Договорились. Но на всякий случай буду ждать до полчетвёртого.

С десяти до трёх Кит успевает прогуляться по городку, стащить пару апельсинов в чьём-то саду, починить мотор у заглохшей на обочине тачки, заработать за это двадцатку, перекусить хот-догами и купить в дорогу воды и прочей мелочёвки. Подумав, на кассе он прихватывает пачку гондонов. Если он правильно представляет маршрут, до следующего города ночь пути по довольно непопулярной трассе. Если этот Мэтт, как многие до него, рассчитывает на плату минетами, проще согласиться, чем замёрзнуть в придорожных кустах.

Мэтт открывает дверцу и улыбается так, будто действительно рад его видеть.
— Обошлось без сложностей? — спрашивает он.
Кит недоверчиво хмурится.
— Тебе есть дело?
— Не хочешь — не отвечай.
Сев рядом, Кит кидает ему на колени апельсин.
— Сладкий. Я проверил.
Мэтт бросает его обратно. Кит ловит на лету.
— Почистишь? Я весь салон заляпаю, если возьмусь сам.
— Только ради Сабрины. — Кит поддевает кожуру ногтем, с удовольствием тянет носом. — И ради запаха в салоне.
— А я-то надеялся, ради меня! — восклицает Мэтт, приложив ладонь ко лбу, и смеётся. — Без шуток, спасибо, я действительно в этом плох.
— Не проблема, — улыбается Кит.

По пути из ниоткуда в никуда так легко представить, что вы друзья или хорошие приятели. Что в начальной школе вы тайком удирали есть мороженое, пока жизнь не раскидала вас по разным штатам из-за работы родителей, а в шестнадцать вы случайно лайкнули один и тот же пост на фейсбуке и одновременно написали «привет». И вот теперь, закончив колледж, встретились вновь, чтобы рассказать друг другу целую жизнь по дороге к побережью.
В наползающей от леса темноте Кит считает встречные тачки. Последняя была полчаса назад. В сообществе путешественников не врали, что трасса непопулярная.
— Мне часа в два надо будет ещё поспать. — Мэтт зевает. — Судя по карте, в лесу будем. Далеко на всякий случай не отходи, я читал, тут даже волки водятся.
— Боишься, сожрут меня, когда отойду отлить? — усмехается Кит.
— Неловко получится, — смеётся в ответ Мэтт. — Твоя мама расстроится.
— У меня нет мамы. Папы тоже, если что.
Мэтт растерянно моргает, глядя ему в лицо, и Киту его почти жалко.
— Извини. Я не знал.
— Теперь знаешь. Волки никого не расстроят.
— А как же я?
— Мы просто попутчики.
— Не вклинивайся в пищевую цепочку! — Мэтт важно поднимает палец. — Нельзя подкармливать диких животных! Волки должны питаться оленями!
Кит прячет улыбку в кулаке и снова отворачивается к окну.
— Правда, — Мэтт прокашливается, понижает голос, — извини. Не хотел задеть. Даже если мы всего лишь попутчики. Какая разница, как давно человек тебя знает, если успел сделать больно? У меня есть родители и младшая сестра, тачка и даже собака, а ты едешь из ниоткуда в никуда, но разве это значит, что я не понимаю, как страшно бывает одному?
— Из ниоткуда в никуда, — тихо повторяет Кит и снова смотрит на его профиль, на поджатые губы, на заострившуюся скулу и сощуренные глаза. — Тоже нравится эта песня?
— Включить?
Кит кивает. Он редко подпевает, но сегодняшний вечер кажется подходящим.

Ezra Furman — Transition From Nowhere to Nowhere


— Если что — буди, — говорит Мэтт, разложив заднее сиденье, и устраивается в подобии гнезда из целого вороха разноцветных пледов и подушечек, среди которых мелькает какая-то плюшевая игрушка.
Выждав несколько минут, Кит оглядывается, убеждается, что Мэтт не шевелится, и неслышно, как вор, трогает брелок с котом Салемом — потёртый, явно долго проболтавшийся на ключах, прежде чем перекочевать в машину.
По дороге из ниоткуда в никуда Кит обводит пальцем пластиковую мордочку и тепло улыбается выдуманному воспоминанию, как в десять они с Мэттом играли в волшебников, выстругивая палочки из ветвей вязов и клёнов, фанатели от Сабрины и клялись завести чёрных котов, когда вырастут.
Дурная привычка — выдумывать такие истории.
Кит затыкает пледом щель между дверцей и кузовом, там, где отходит уплотнитель, и заставляет себя заснуть.

Его будит какой-то громкий звук. Едва разлепив глаза, Кит шарахается от стекла, к которому из тьмы липнет огромная ладонь. За ней, как в фильме ужасов, медленно появляется лицо.
— Эй, красотка! Помочь можешь?
В лобовое светят фары грузовика. Кит моргает, наконец фокусируя взгляд на человеке снаружи. Здоровяк с красными щеками и многодневной щетиной. Вряд ли отстанет, если его игнорировать.
— Помоги, говорю! — Здоровяк снова шлёпает ладонью по стеклу. — Или по-английски не понимаешь?
Кит рывком открывает дверь, заставив его шарахнуться назад, и выхватывает нож.
— Назад, — шипит он сквозь сжатые зубы, пока из салона утекает драгоценное тепло. — Руки подними.
— Лучше бы тебе послушаться, — слышит Кит из-за плеча. Стекло задней дверцы опускается ровно настолько, чтобы наружу выглянул ствол пистолета. — На три шага от машины.
Побелев, здоровяк подчиняется и поднимает руки.
— Извини за красотку. — Он неловко улыбается и сразу перестаёт быть страшным. — Домкрат есть? Колесо спустил, мили две тащусь еле-еле, а тут кроме вас никого.
Усмехнувшись, Мэтт убирает пистолет и лезет куда-то за заднее сиденье.
— Без шуток, — предупреждает Кит. — Дай посмотрю.

Через час они расстаются, обменявшись рукопожатиями. Киту греет карман полсотни баксов, из которых половину он честно предлагает Мэтту.
— Оставь себе, я этой штукой даже пользоваться не умею, — фыркает тот и бросает домкрат на место. — А ты хорош со своим ножом.
— Ты тоже, — хмыкает Кит.
— Хочешь секрет? — Мэтт вытаскивает пистолет из кучи подушечек, направляет на него и щёлкает предохранителем. Кит сглатывает, панически смотря вслед отъезжающему грузовику. Кричать уже поздно, и сбежать он тоже вряд ли успеет, и...
Палец на спусковом крючке дёргается, и Киту в щёку брызгает водой.
— Выглядит как настоящий! Особенно в темноте!
— Придурок, я тебе поверил! — Отмерев, Кит протискивается между сиденьями, валит его на подушки и встряхивает за плечи. — Придурок! Нельзя так пугать!
— Извини, — хохочет Мэтт, позволяя себя валять как угодно, даже закрыться не пытается. — Хотел посмотреть на твоё лицо, не смог удержаться!
— Идиот, — вздыхает Кит. Злиться почему-то не получается, ему и самому делается смешно, он воображает свою испуганную физиономию и фыркает в сгиб локтя. — Я бы тоже не удержался, наверное.
Умолкнув, Мэтт тыльной стороной ладони стирает капли с его щеки.
— Хочешь, останься спать здесь. Поместишься. На переднем дует.
— Я не... — Кит сглатывает, подаётся назад. — Не такой.
Мэтт вздыхает, и улыбка у него слишком грустная, чтобы Кит сумел найти в ней подвох.
— Я не такой, чтобы требовать секса от человека, который заперт со мной в одной тачке посреди глухого леса.
— У меня нож настоящий, — предупреждает Кит на всякий случай.
— Я понял, — передразнивает Мэтт весело и откидывает плед. — Обещаю не приставать. Ты там вымрешь под утро. Предложение ограничено по времени.
Посомневавшись ещё секунду, Кит ложится рядом. Мэтт поворачивается спиной и снова засыпает, почти сразу. Кит пытается лечь так, чтобы его не задевать, но места немного, а спал в горизонтальном положении он слишком давно, чтобы упускать такой шанс. Утонув головой в подушечках, он снова проваливается в сон.

Когда Кит просыпается во второй раз, ему тепло и подозрительно мягко. Мэтт обнимает его, мерно дыша в шею. Скорее по привычке Кит пытается отодвинуться — и Мэтт сонно открывает глаза. Смотрит на него в косых лучах утреннего солнца, улыбается, зевает — и только потом торопливо убирает руку.
— Прости. Надеялся, этого не случится, когда рядом спит человек с ножом, но...
— Ничего, — хмыкает Кит и выбирается наружу.
В лес он отходит подальше, чтобы не было видно с трассы. Расстёгивает штаны, смотрит на вставший член как на предателя и, вздохнув, сжимает головку в кулаке.
Вместо минуты приходится задержаться на десять.
— Моя очередь любоваться цветочками, — хмыкает Мэтт, когда он возвращается.
От нечего делать Кит включает магнитолу. У лобового стекла лежит старая бумажная карта Америки с прочерченным красной ручкой маршрутом. Кит сверяется с навигатором. Похоже, вчера Мэтт отклонился на юг. Может, планы поменялись. Кит решает не придавать этому значения, разглаживает загнутый уголок и кладёт карту обратно.
Мэтт любуется цветочками минут пятнадцать, и Кит вздыхает с облегчением, когда он выходит из леса.
— Я уже вспомнил о волках, — ворчит он.
Сев за руль, Мэтт весело смотрит на него.
— Мы же просто попутчики. Ты волновался?
— Я не умею водить. — Кит отворачивается к окну, но улыбается раньше. — Не хочу застрять один в лесу с волками.
— Отмазка засчитана, мистер опасный тип с настоящим ножом!
Прижавшись щекой к стеклу, Кит смотрит на мелькающие вдоль дороги деревья и смакует чувство, что хоть ненадолго кому-то на него не плевать.

— Обещали, что здесь будет красиво, но я не думал, что настолько! — вопит Мэтт, открыв люк на крыше. В салон врывается запах океана, Кит, не в силах усидеть на месте, опускает стекло и высовывает голову в окно. — Ты только посмотри!
С трассы видно светло-голубой залив, разноцветные паруса виндсёрфов и пляж, кажущийся отсюда совсем белым.
— Если найду где припарковаться, пойдёшь со мной смотреть?
— Шутишь, — выдыхает Кит, — конечно, пойду!
Ещё с полчаса они петляют по развязкам в поисках съезда. В небольших пробках Мэтт нетерпеливо барабанит пальцами по рулю и то и дело нагибается к Киту, чтобы выглянуть в его окно. Будто океан может испариться, если долго на него не смотреть.
На парковке находится место недалеко от пляжа. Перебежав полосу асфальта, Мэтт с восторгом прыгает в песок.
— Господи, это всё настоящее!
— Никогда не доезжал до океана? — улыбается Кит, догоняя его.
— Никогда! — Сияя улыбкой, Мэтт припускает к воде, раскидывает руки, будто собрался взлететь. — А ты?
— Тоже, — откликается Кит и, краем глаза поймав что-то блестящее, поддевает песок носком кроссовка, вытаскивает отполированный волнами осколок стекла и бросает на память в карман.
— Только посмотри, — стонет Мэтт, едва он подходит, — потрясающе!
— Выглядишь так, будто ты ехал именно сюда.
— У меня такое чувство, что так и есть. — Мэтт неожиданно серьёзно смотрит ему в лицо. — Ну, знаешь, ты говоришь себе, что хочешь доехать до какого-то города или места, отмечаешь точки на карте, но всё интересное происходит, когда ты отклоняешься от маршрута и позволяешь дороге вести тебя в места, о которых и не слышал никогда. Только тогда начинаются настоящие приключения.
— Может быть, — тихо соглашается Кит, сжимая стёклышко в кармане. — И ты отклонился от маршрута?
— Да. Потому что это скучный маршрут. Был. — Он улыбается, следя за виндсёрферами. — Ветер отличный. Запускал воздушных змеев?
— Не доводилось.
— У меня есть один в багажнике. Попробуешь со мной?
Кит очень хочет попробовать.

Нить рвётся из пальцев так, что, будь Кит на десяток кило легче, его бы, пожалуй, унесло.
— Вот так! — возбуждённо тараторит Мэтт, глядя, как змей с цветастым хвостом поднимается всё выше, и пихает Киту в руку деревянную катушку, а самый кончик нити наматывает себе на палец. — Я подстрахую!
— Не упущу, — ворчит Кит и оборачивает нить вокруг запястья, поверх рукава. Змей снова дёргается вверх, так сильно, что Кит едва не теряет равновесие на вязком песке. Мэтт ловит его под локоть.
— Будь мы мелкими, улетели бы с ним, как Элли в вагончике! Давай его выгуляем вдоль берега?
Они вместе держат нить, шагая у самых волн, увязая в мокром песке, поскальзываясь и поддерживая друг друга, и Киту в голову лезут выдуманные воспоминания о детстве, где он любил запускать воздушных змеев.

Metronomy — The Bay



— Может, сегодня сразу ляжешь со мной? — спрашивает Мэтт, заглушив мотор на обочине.
Кит тянется к молнии его джинсов, но Мэтт торопливо перехватывает его запястье, и Кит замирает, не понимая, что сделал неправильно.
— Кит. — Мэтт сглатывает, пытаясь прогнать из голоса хрипоту. — Если хочешь так рассчитаться со мной за проезд, я с тебя ничего брать не собираюсь. Без тебя моё путешествие не было бы таким захватывающим. Ты мне ничего не должен.
— А если я просто хочу? — хмуро спрашивает Кит.
— Тогда, — Мэтт наклоняется к нему, скользит кончиками пальцев по шее вверх, и Кит чувствует на щеке его тёплое дыхание, — не надо так. Я хочу сначала поцеловать тебя. Если можно.
— Можно, — тихо разрешает Кит.
Мэтт берёт его лицо в ладони, поглаживает большими пальцами скулы, касается губами подбородка и уголков рта, трётся носом о нос, и это больше поцелуев, чем у Кита когда-нибудь бывало за раз.
— Я не такой, — повторяет Мэтт шёпотом. Проезжающая мимо тачка чертит фарами оранжевые полосы на его лице, подсвечивает золотом пушистые ресницы. — И ты не такой. Я хочу в тебя влюбиться, и чтобы ты влюбился в меня. Хочу запускать с тобой воздушного змея у океана и ходить на яхте под одним парусом. Хочу, чтобы ты выбрал меня не потому что заперт со мной в тачке посреди леса, а потому что я правда тебе нравлюсь. Я хотел бы так, — поправляется он, и у Кита щемит в груди от его взгляда, — но завтра в полдень мы уже будем в Бомонте.
«И я потеряю тебя навсегда», — думает Кит и целует его сам.
Он и так слышал слишком много.

Так не бывает, — думает Кит, уткнув горящее лицо в мягкую подушечку. — Он тоже мне лжёт. Они всегда лгут.
Но он снова позволяет себя обмануть. По дороге из ниоткуда в никуда у него есть право думать, что они с Мэттом путешествуют вдвоём, и так будет всегда. Что завтра они снова остановятся на заправке, чтобы принять душ и позавтракать, и свернут обратно к голубому заливу, чтобы весь вечер запускать воздушного змея. Что в точке неизвестность Кита ждёт дом, а Сабрину он может называть немного своей.
Он позволяет себе так думать, и между зажмуренных век пробивается влага.
— Так хорошо? — спрашивает Мэтт и целует его между лопаток. Кит яростно кивает, толкаясь ему в руку, впивается пальцами в шершавый край сиденья, а сердце рвётся в небо, как воздушный змей, и нить вот-вот выскользнет из пальцев, останется только смотреть вслед против слепящего солнца. — А так?
Кит заставляет себя кивнуть, и дальше ещё лучше.
Если бы ещё в каждом жесте и каждом слове Мэтта не было столько грёбаной заботы, с которой Кит не знает, что делать, и как жить после, тоже не знает.

Дело не в тесноте и не в каких-то там чувствах. Дело в самом Мэтте, в том, каким человеком он пришёл в ту точку многомерного пространства, где их с Китом траектории случайно пересеклись и на время сложились в одну. Именно поэтому он не отпихивает Кита в сторону, когда всё кончается, не торопится натянуть одежду и сделать вид, что между ними ничего не было. И получить больше не торопится тоже. Он просто лежит, расслабленный и мягкий, устроив Кита у себя на груди, сцеловывает влагу с его ресниц, и почему-то Киту всё ещё не стыдно. Ни за то, как громко стонал, отдаваясь, ни за то, с какой жадностью брал. Когда-то давно, в жизни, о которой он очень старался забыть, ему тоже никогда не бывало ни стыдно, ни страшно. И он мог бы остаться таким, сложись всё иначе.
— Я могу помочь? — спрашивает Мэтт, перебирая его волосы, и Кит хотел бы навсегда заблудиться в этих сильных и спокойных прикосновениях. — Ничего не рассказывай, скажи только, да или нет.
«Нет», — хочет сказать Кит. В точке А он был уверен, что нет, но теперь...
— Не знаю, — признаётся он, сдавшись, и утыкается Мэтту в плечо, чтобы не думать о завтрашнем дне, когда Сабрина растает на серой ленте шоссе, снова оставив его одного. Одного в целом мире, а ему так страшно быть одному.
— Скажи, если да.
Если бы всё было так просто. Если бы Кит мог.
Чтобы не думать больше, он засыпает, и Мэтт всё ещё не пытается его оттолкнуть.

В полдень они не расстаются в Бомонте.
В полдень Кит просыпается на заднем сиденье чужой тачки, в крепких объятиях, уткнувшись носом во встрёпанную рыжую шевелюру, снова закрывает глаза и обнимает Мэтта в ответ. По дороге шуршат шины, пронося мимо целые маленькие миры, и в бесконечных пересечениях траекторий те две, что всё ещё не разошлись, могли никогда и не встретиться. Он понимает, и он искренне благодарен судьбе, но разжать руки выше его сил.
Мэтт вздыхает, просыпаясь, и тянется целовать. Так просто, будто они просыпаются вместе каждое утро. Может быть, он со всеми такой. Проще думать, что да, но Кит, целуя в ответ, представляет, что нет. Что он, Кит, хоть для одного человека в мире смог стать особенным.
— Доброе утро, — скомканно шепчет Мэтт и просовывает руку между их животами, сжимает пальцами твердеющие члены, облизывает ладонь, чтобы потереться теснее и слаще, и если у Кита в последние десять лет было утро лучше, то он его забыл.

На окраине Бомонта они останавливаются перекусить. Лениво обсуждают погоду и припаркованные у кафе тачки, и чем меньше остаётся от сэндвичей, тем дольше жуют каждый кусок.
— Пора? — спрашивает Мэтт, и для случайного попутчика в его взгляде слишком много грусти.
— Наверное, — кивает Кит и допивает остатки кофе из подмокшего бумажного стаканчика.

Как и уговорено, адрес он называет в нескольких кварталах от нужного. Мэтт вбивает его в навигатор, а Кит смотрит на бумажную карту с прочерченным маршрутом и всё-таки не удерживается от вопроса.
— Куда ты ехал?
— В Аризону, к другу. — Мэтт улыбается, подняв глаза от телефона. — Решил, зачем лететь на самолёте, если можно… увидеть намного больше.
— По той же причине я поехал автостопом, — хмыкает Кит и снова отводит глаза — потому что это только половина правды. Вторая половина в том, что в конечный пункт он надеялся никогда не доехать. И не знает, благодарить Мэтта за то, что довёз его в целости и сохранности, или ненавидеть.

У старого дома, обвитого плющом, Мэтт заглушает мотор. Молчит, теребя краешек бумажной карты, и Кит молчит тоже. Он знает так много слов, и все сейчас лишние. Неправильные. Не те.
— У тебя есть мой номер? — спрашивает Мэтт тихо.
— Остался.
— Позвони. Приезжай в гости, если… если захочешь. Можешь даже в Аризону. Мой друг будет рад. Только не автостопом. Скажи, я за тобой приеду. Мне понравилось путешествовать вот так.
Кит смотрит на его дрожащую руку. На скомканные пледы на заднем сиденье, на кота Салема над лобовым стеклом.
Пришло время вспомнить, что у них нет никаких общих воспоминаний, кроме двух суток в одной машине. Что они просто случайные попутчики, и сейчас их траектории навсегда разойдутся в бесконечном хаосе вероятностей. И Кит, направляясь к финальной точке своего путешествия, вытряхнет из кармана скомканную бумажку, а Мэтт никогда не вспомнит, что её оставлял. И Кита не вспомнит тоже. Потому что так не бывает.
— Хочу, чтобы у тебя осталось что-нибудь на память, — тихо продолжает Мэтт и снимает брелок с чёрным котом, вкладывает Киту в ладонь. — Он любит путешествовать. Пусть теперь путешествует с тобой. Посмотрит мир, заслужил.
Кит снова обводит пальцем пластиковую мордочку и обломанные уши, сжимает кулак. Открывает дверцу, ставит ногу на прогревшийся асфальт. Полмили на восток, два поворота налево, каменный дом за высоким забором. Позвонить три длинных, один короткий. Поговорить с охраной. Показать нож матери, сказать, что подарок для босса. В обмен дадут работу. Не задавать лишних вопросов. Слушаться, иначе пожалеешь. Хорошее место для понятливого человека. Лучше не найти. Пара лет — и, если повезёт, денег хватит, чтобы купить домик во Флориде.
Если повезёт.
Он вздрагивает, когда ладонь Мэтта ложится на плечо. Оборачивается, облизывает пересохшие губы.
— Кит? — Мэтт наклоняется к нему, встревоженный. — Кит, кто… кто тебя ждёт? Тебя здесь кто-нибудь ждёт?..
Кит поднимает кулак с зажатым брелоком, оттопыривает большой палец так, будто приказывает оставить гладиатора в живых, и спрашивает:
— Подвезёшь меня ещё?
Посветлев, Мэтт кивает так торопливо, будто боится, что волшебство рассеется, и поворачивает ключ в замке зажигания.
— Хоть на край света! Тебе понравится в Аризоне!
Он говорит что-то ещё, про своих друзей и про то, что хочет подольше задержаться по пути у океана, если Кит не против, и снова запустить воздушного змея. Слушая вполуха, Кит нащупывает рукоять клинка в ножнах за спиной и с чувством, похожим на счастье, думает, что никогда не доберётся до точки С.

20-21.05.2020
Schwesterchen2020.11.18 20:47
Спасибо за историю!
цитировать