Олдскул 15К+;количество слов: 18161
автор: Nyctalus
бета: Eswet, Silent guest

Личный интерес

саммари: Он мог бы не узнать голос — слабый, искаженный болью. Но цвет волос… эту серебристую седину трудно было с чем-то спутать. И как только сразу не заметил? Ория сделал шаг и замер. Умершие люди, конечно, порой становятся призраками, порой они даже шинигами становятся. Но чтоб в кого-то превращались умершие шинигами, он прежде не слышал. А куратор Киото Ичимару Гин недавно погиб, как сказал его бывший подчиненный.
примечания: Фик основан на аниме обоих канонов и по большей части не учитывает факты, известные из манги. Основной пейринг — Ичимару Гин/Мибу Ория.
предупреждения: AU, fix-it, много трупов
Конец октября выдался сухим и холодным, порывистый ветер гонял по асфальту сорванные листья, стучал в окна голыми ветками, выл в вентиляционных трубах. Посетителей в ресторане по вечерам было немного. Повара и официанты собирались на кухне, где над плитами поднимался пар и дрожал горячий, пахнущий специями воздух. Болтали, обсуждая городские сплетни, грели саке для редких в такую погоду гостей.

Комнаты на втором этаже пустовали. Девушки скучали в тщетном ожидании клиентов: погода не располагала к любовным утехам. Ругались между собой по пустякам, вились вокруг охранников и прислуги; и только накрепко вбитое в украшенные сложными прическами головы почтение мешало им виснуть на хозяине заведения.

Конец октября выдался хлопотным. В прошлые выходные приезжал Мураки, что означало долгие вечерние прогулки невзирая на погоду, ленивую болтовню по утрам, старые шутки и дружеские подколки, порцию школьных воспоминаний и широкий кровавый след на полрайона, на который тут же встала криминальная полиция. Это означало проблемы и траты — и без того изрядно возросшие с тех пор, как киотскую полицию возглавил Такахаши Сабуро.

В отличие от своих предшественников, Такахаши не остался в стороне от мафиозных разборок. Короткий период передела сфер влияния запомнился горожанам как время бессмысленной показной жестокости. Приняв сторону Чиба-кай, одной из конкурирующих группировок, новый шеф полиции нарушил хрупкий баланс, долгие годы хранивший Киото от беспорядков.

Чтобы уладить ситуацию, потребовались деньги, связи и снова деньги. Шаткий мир был подписан, можно сказать, кровью на чеках на предъявителя. На этом фоне развлечения Мураки только прибавляли хлопот.

Стылым субботним вечером удача наконец улыбнулась Ории снисходительно-вежливой улыбкой продажного чиновника: Такахаши Сабуро принял приглашение и тайно, под покровом сумерек, посетил Кокакуро. Отужинал с хозяином и соизволил выбрать пару девочек на ночь. Глядя на его потное, с пятнами румянца лицо, масленые глаза и суетливые движения, Ория гадал, что готовить на утро девочкам: врача и тройную оплату или грузчика и прочные полиэтиленовые мешки. И что обойдется дешевле.

К полуночи погода испортилась окончательно: небо заволокло тяжелыми низкими тучами, шквальный ветер ломал ветки и рвал провода, на парковке то и дело выла сигнализация. Велев охране глядеть в оба, Ория ушел к себе.

Ложиться до ухода Такахаши он не собирался, надо было проанализировать состоявшийся разговор и открывающиеся перспективы, продумать линию поведения на будущее. Но шум непогоды и мягкое тепло котацу баюкали, сказывались усталость и напряжение минувшего дня. Около трех ночи Ория отложил блокнот с заметками и устроился на подушках поудобнее. Срываться и уезжать из Кокакуро до рассвета по такой погоде вряд ли пришло бы в голову даже Такахаши.

Его разбудил стук в дверь. За окном было по-прежнему темно и неспокойно.

— Кто? — спросил Ория. В коридоре затихли, потом щелкнула дверная ручка, полоска света легла на пол.

— Прошу меня простить, господин Ория, — кажется, парень был из охраны. Он склонился так низко, что Ория видел только коротко стриженую макушку. — Я бы не решился потревожить…

Ория не стал дослушивать извинения:

— Что случилось? — он откинул с лица растрепавшиеся волосы, одернул юкату. — Коротко и внятно, ну?

— Господин Такахаши мертв, — на одном дыхании выпалил охранник. Глаза привыкли к тусклому свету, проникающему из коридора, и стало видно, насколько он бледен. — И наши… обе.

Ория закрыл лицо рукой. Вот только этого не хватало. Выправил положение, ничего не скажешь.

— Мы не знаем, вызывать ли полицию, — скороговоркой затараторил охранник, — или самим вывезти по-тихому. Ребята все сделают, если что, вы только скажите…

— Причина? — оборвал его Ория.

— Неизвестна, господин Ория. Окно открыто только, а следов никаких, и на теле ничего… на девочках-то, то есть, ну… а на нем — ни царапины! Лицо только такое, будто шинигами увидал! — охранник смутился и договорил совсем тихо. Духовной силой парень похвастаться не мог, и шинигами оставались для него плодом фантазии мангак и сценаристов.

— Шинигами, говоришь, — Ория покачал головой. — Вот уж вряд ли. Скажи там, чтоб пока ничего не трогали, я сейчас приду.

Спустя час — впервые за несколько лет — он остро пожалел, что Мураки нет в городе. Поднятый с постели врач, пользующий ребят из группировки в случае ранений и девочек в случае… необходимости, бессильно развел руками:

— Без вскрытия ничего сказать не могу. На теле ни повреждений, ни признаков отравления, ни симптомов болезни. — Он обернулся к трупам, словно надеялся вдруг увидеть на них что-то новое, и вздохнул. — Да, насчет девушек. Травмы прижизненные, не смертельные.

Ория поморщился. Вспомнилось, что именно сюда, в эту самую комнату, в прошлый раз притащил свою жертву Мураки — звукоизоляция здесь хорошая. Сейчас здесь пахло табаком, дымом и жженой плотью, должно быть, оттого Такахаши и распахнул перед смертью окно. Запах почти выветрился, комната выстыла. Обнаженные трупы девушек были связаны, волосы на голове и в паху опалены, кожа на груди разъедена, по-видимому, кислотой. Одноразового товара Ория у себя не держал и подобных развлечений в Кокакуро не одобрял.

В каком-то смысле Такахаши получил по заслугам. Он лежал у стены, скрюченный, будто старался в последние минуты стать незаметнее. Лицо у него было… и правда будто узнал, что по его душу пришли шинигами: широко распахнутые глаза, открытый рот, смесь удивления и страха. При других обстоятельствах Ория порадовался бы удачному стечению обстоятельств. Но Такахаши Сабуро был убит в Кокакуро — что бы ни говорили потом эксперты. И это означало катастрофу.

Рассвело, день обещал быть пасмурным. Ория набрал номер Ишикавы, референта Такахаши, и принялся считать гудки. Трубку подняли на десятом, голос на том конце был глухим и сонным.

— У меня дурные новости, — сухо проинформировал Ория. — Приезжайте, только без лишнего шума и лучше один. На месте объясню, — и нажал отбой. Стоило попытаться заткнуть рты хотя бы полиции, изуродованные трупы девушек могли сослужить хорошую службу. А потом… потом предстоят разборки с конкурентами. Скверно.

Утро наступило глухое и хмурое. В саду было неестественно тихо: ни теней, ни мелкой нежити, обычно околачивающейся у стен Кокакуро. Странно. Поежившись от ощущения потустороннего присутствия, Ория глубоко вздохнул и помассировал виски. Волосы рассыпались под пальцами: похоже, в этой кутерьме он забыл, как выглядит, так и ходил третий час в мятой юкате и с небрежно собранными в хвост волосами.

Знакомое давящее чувство появилось, когда Ория заплетал косу. Кленовые ветки все еще качались на ветру, скребли крышу, как и ночью, но звук шагов и негромкие голоса отчетливо слышались за шумом.

— Это по нашей части, Ватари, — донеслось сверху. Ория выглянул в окно и задрал голову, чтобы увидеть говорившего. — Не знаю, что его тут держит, но покуролесил он ночью знатно.

— Ну спасибо! — Мелькнули пышные золотистые локоны. — Какая жалость, что я не могу так и написать в отчете: «Готей 13 считает, что это не наше дело»!

— Можешь написать, что Готей взял дело под свой контроль.

— Конечно. А три несвоевременные смерти куда девать, Катакура?

— Мне учить тебя писать отчеты, Ватари? Ты словно первый раз… — фигура в черном кимоно присела на краю крыши и свесилась вниз: — А он тут чего? Он что…

— Да видит он тебя, видит. — Ватари присел рядом и приветливо помахал рукой: — Как дела, господин Мибу? Скверная ночка, а?

— Если уж господа шинигами признают, что скверная, не буду спорить. — Говорить было неудобно, собеседники едва попадали в поле зрения, а сам Ория вынужден был наполовину высунуться из окна. — Зайдете?

— Отчего ж не зайти. Чаем напоите? Холодно сегодня. — Ватари спрыгнул вниз, Ория едва успел отодвинуться, пропуская его в комнату. — Эй, Катакура, пошли, у тебя ж вопросы были. И учти: Тацуми литр моей крови выпьет за эти три души, так что ваша контора будет мне должна!

Ория слушал их перебранку вполуха. Вникать в проблемы потусторонних чиновников не было ни малейшего желания, хватало живых, из мяса и костей. Один из них, референт покойного Такахаши, как раз парковал машину у ресторана. Ория окликнул Сугияму:

— Фотографии готовы?

Повидавший, казалось бы, многое начальник охраны протянул пачку еще теплых распечаток и брезгливо отдернул руку, будто не бумагу отдал, а живую сколопендру. Ну еще бы, снятые с десятка ракурсов изуродованные трупы.

— Скажи, пусть напоят господина Ватари чаем, — спохватился Ория, чуть не споткнувшись о парочку шинигами. Второй был, кажется, без физического тела — силуэт его слегка расплывался. Ория поколебался и добавил: — Пусть подадут две чашки, господин Ватари большой оригинал.

Ватари хрюкнул в кулак и занял столик в отгороженном ширмой углу. Катакура, мгновение потоптавшись посреди зала, двинулся следом.

— Так что делаем с душами? — вполголоса спросил Ватари. — Если проводить их по нашему ведомству…

— Еще не хватало, они же у вас тут застрянут, — недовольно проворчал Катакура. — Я позаботился уже, сделай пометку в отчете.

— Нехорошая смерть, — донеслось до Ории уже на пороге. — Придется что-то делать. И раз уж Готей занялся этим случаем…

Самоуверенный и немного раздраженный, Ишикава вошел в здание Кокакуро быстрым шагом, едва не столкнувшись с Орией. Тот склонил голову в знак приветствия и ровным, официальным тоном сообщил:

— Господин Такахаши умер сегодня ночью в процессе… вот этого, — он протянул распечатки и отступил на шаг. Прислонился к стене, дал Ишикаве время осознать известие и просмотреть фотографии.

Ишикава наскоро пролистнул всю пачку, нахмурился, пересмотрел еще раз, уже медленно. Поднял голову и начал решительно:

— Что вы хотите сказать этими… это бездоказательно!.. — выдержка ему изменила, голос дрогнул, но сдаваться без боя Ишикава намерен не был.

— Возможно, господин Ишикава желает убедиться в правдивости моих слов лично? — предложил ему Ория. — Трупы еще не убрали, мы ничего не трогали до приезда экспертов. Возможно, эти фотографии недостаточно хороши, мы пригласим фотокорреспондента, — Ория вежливо улыбнулся, — если возникнет необходимость.

Помешать расследованию причин смерти шефа полиции, остановить распространение ненужных слухов и приглушить шумиху вокруг случившегося Ории было не под силу. Пусть полиция сама саботирует собственную работу. Ишикава найдет нужные рычаги, если будет заинтересован в результате. Значит, нужно его заинтересовать.

Самоуверенности у Ишикавы поубавилось, он бездумно перебирал фотографии, осознавая произошедшее и возможные последствия. Искал лазейку. Вставшую у него за спиной тень Ория заметил не сразу и не увидел даже — кожей почувствовал возникшее напряжение. Катакура сложил руки перед грудью, развернул ладони в спину Ишикаве и тихо отчетливо произнес:

— У него в последнее время сердце побаливало, зря скрывал и сам внимания не обращал.

Ория вопросительно поднял брови. Ишикава снова перелистнул распечатки, свернул в трубку.

— У него в последнее время сердце побаливало, — задумчиво, словно сам себе, пробормотал он. — Зря скрывал и сам внимания не обращал. Стоило быть осторожней с развлечениями.

— Пожалуй, — осторожно, не веря в свою удачу, согласился Ория. Катакура опустил руки, напряжение постепенно спало.

— Приведите комнату в порядок, я вызову экспертов. И…

— У нас приличное заведение, — заверил его Ория, — мы не разглашаем ни имен, ни пристрастий клиентов.

— Ну вот, торчать тут до приезда экспертов! — ругнулся Катакура.

— Сам сказал, что Готей все берет под контроль. — Силуэт Ватари возник рядом с ним, дымчатый, полупрозрачный. — Полицейское расследование вызвало бы ненужный резонанс. А тут неплохо кормят, пользуйся. — Он огляделся по сторонам: — Ну что, я больше не нужен? Тогда я пошел. Нескорой встречи, господин Мибу!

Пробившийся сквозь тучи тусклый луч солнца полз по расписным сёдзи. Ишикава украдкой оглянулся и рассеянно потер лоб. Катакура закатил глаза, прислонился к стене, сложил руки на груди и приготовился ждать. Ория почувствовал себя неуютно: неприятно знать, что твои мысли в любой момент могут подменить. Может быть, духовная сила способна защитить от этого, а может, и нет.

Весь день прислуга старалась лишний раз не попадаться ему на глаза. Кокакуро испуганно затих, и голоса были слышны через несколько комнат. Девушки, собравшись в одной из спален, шептались о случившемся и оплакивали товарок, старая Тами как могла успокаивала их. Ишикава показывал экспертам место происшествия. Спустя какое-то время появился Катакура.

— В заключении напишут про сердечную недостаточность, — проинформировал он. — Прошу придерживаться той же версии.

Ория согласно кивнул.

— Передавайте мои добрые пожелания капитану Ичимару, — вежливо улыбнулся он, про себя мечтая, чтобы шинигами наконец убрались подальше и оставили Кокакуро в покое.

— Эм… — Катакура вдруг замялся и отвел глаза. — Капитан Ичимару… погиб недавно.

— О, мои соболезнования. — Известие неприятно царапнуло. Шинигами всегда казались Ории существами вне времени и пространства, слишком часто имеющими дело со смертью, чтобы самим угодить в ее лапы. И вот, надо же. — А кто теперь вместо него?

— Пока не решили, ходят слухи, но приказа нет, — оживился Катакура, будто обрадовавшись перемене темы. — Мы и сами ждем, и лейтенант Кира…

Он уже ушел, когда Ория понял, что ему в самом деле хотелось бы знать, что случилось с Гином. Капитан отряда, курирующего Киото, вряд ли продал бы свою жизнь дешево. Скорее уж содрал бы втридорога, а после попросту стащил товар у доверчивого покупателя.

Впервые Ория увидел Ичимару семь лет назад, вскоре после смерти тетки, заправлявшей делами с тех пор, как Мибу-старший занялся политикой. Кокакуро будто и впрямь осиротел без хозяйки: своевольничали девушки, проверяя нового владельца на прочность; не спешили, присматривались старые клиенты; голодно поглядывали на лакомый кусочек более могущественные группировки.

Воспитанный теткой и старой Тами, с отцом Ория практически не общался и обращаться нему не хотел: слишком унизительно было просить о помощи человека, давно порвавшего с семейным бизнесом. Приходилось самому заново налаживать связи с полицией и городской администрацией. У здания ресторана постоянно дежурили несколько вооруженных охранников, а в подвале была обустроена комната, где могли бы отсидеться девушки и прислуга в случае чего.

Человек в черном кимоно появился… из ниоткуда. Прошел мимо охраны. Ория смотрел, как он идет по коридору — уверенно, по-хозяйски, беззаботно улыбаясь, — и пытался понять, насколько крупно влип на этот раз. Чувство было неприятное, ставший отчего-то густым воздух давил на грудь.

— Привет, — сказал человек и дурашливо помахал рукой у Ории перед носом. Поверх темных косоде и хакама на нем была белая накидка без рукавов, на поясе — короткий меч. — А что почтенный хозяин такой хмурый? Мне не рады?

— Я в неловком положении, поскольку не знаю ни имени гостя, ни цели его визита, — настороженно отозвался Ория. Неизвестный был один, без телохранителей, но вел себя непозволительно вольно, без опаски.

— А я капитан Ичимару, — довольно сообщил незваный гость, улыбнувшись еще шире. — Это мой город.

Никакого Ичимару Ория в городе не знал. Скверный знак: какого полета эта птица, что простым смертным о ней знать не положено? Должно быть, Ория переменился в лице, потому что гость всплеснул руками и доверительно сообщил:

— Я шинигами. Почтенному хозяину известно, что у нас за работа?

— Я могу… — в горле вдруг пересохло, Ория сглотнул, — отдать распоряжения?

— Конечно! — расцвел Ичимару. — Не будет ли почтенный хозяин так добр распорядиться насчет чая и девушки? Меня устроят ходзитя и… ну, пусть будет блондинка, — он обрисовал в воздухе желаемые формы, склонил голову набок, понаблюдал за растерявшимся Орией и радостно воскликнул: — Ой, кажется, меня неправильно поняли! Я же не по работе. Шел, смотрю — такое хорошее заведение, отчего ж не заглянуть?

Ходзитя в Кокакуро был. Держали на кухне запас для охранников, чтоб хороший чай не переводить. Блондинок не было, привели грудастую рыжую девицу-зубоскалку. После ухода Ичимару ее две недели отпаивали успокоительным. Ория слышал шепотки, дескать, сошла с ума от безделья, рассказывает, что в клиентах у нее ёкай побывал.

Следующий зашедший «познакомиться» был из плоти и крови, окружен телохранителями и вооружен пистолетом. Он только начал свое «это мой район», как наткнулся на взгляд Ории и осекся.

— Чаю? — даже не пытаясь казаться вежливым, спросил Ория. — Девочек? Наше заведение чтит старые традиции. У нас бывают многие, — он выделил голосом последнее слово и наконец мягко улыбнулся. После шинигами, заглянувшего, видите ли, на огонек, что угодно казалось сущим пустяком.

Визитер распрощался быстро, едва выпив чай и бормоча себе под нос что-то про неизвестных покровителей, неверные сведения и неловкую ситуацию. Через неделю по городу разошелся слух, что клиентура Кокакуро способна устроить крупные неприятности кому угодно.

Через месяц она, та самая клиентура, в самом деле появилась в ресторане: поначалу — прежние завсегдатаи, чиновники средней руки, потом вернулись высокие чины, потом — их деловые и политические партнеры.

Капитан Ичимару вновь показался через полгода, очень веселился, узнав, какое впечатление произвел на обсуживавшую его девушку. Поинтересовался, не держит ли Ория мальчиков и не крепче ли они на голову. Услышав отрицательный ответ, деланно огорчился и окинул весьма откровенным оценивающим взглядом самого Орию.

— По крайней мере, — вкрадчиво заметил он, — почтенный хозяин меня видит. Стало быть, никакого нервного срыва после.

— Да что вы себе позволяете?! — вскипел Ория.

— Зачем же так нервничать, — хихикнул Ичимару, — я ведь пошутил. Непременно передавайте бедняжке от меня привет, пусть поправляется!

За семь лет переменилось многое: расстановка сил в городе, отношение к молодому главе семьи Мибу, договоренности с властями и финансовая ситуация. Ичимару заходил нечасто, раз в несколько месяцев, пил неизменный ходзитя, поглядывал на девочек, иногда проводил время с теми, у кого нервы покрепче. В какой-то момент рассказал о разделении функций между Готей 13 и Энма-Тё, о духовных телах и гигаях, занпакто и шикигами. В какой-то — Ория начал забывать в разговоре про вежливое «капитан», а потом и вовсе стал звать по имени.

Было странно представить на его месте другого шинигами, да и вряд ли преемник Гина тоже питал слабость к заведениям вроде Кокакуро. Тот же Ватари, куратор от Энма-Тё, заходил исключительно по делу. Впрочем, Ичимару не показывался уже давно, с лета, если не больше. Ория вздохнул, велел принести чаю покрепче и на всякий случай привести в порядок комнату в подвале.

Неприятности грянули под вечер, когда уже иссяк поток дневных ланчей, но до вечера еще оставалось часа два. Перед закатом распогодилось, Ория курил у приоткрытого окна, глядя в алое, обещающее ветреный день небо.

Машины остановились у въезда на парковку — две, десять человек. Их так и бросили среди дороги, с раскрытыми дверцами. Один из помощников главы Чиба-кай, Накамура, шел к ресторану в окружении своих людей. Между распахнутых пол пиджака мелькали широкие ремни кобуры.

Метнувшийся было наперерез охранник остановился, будто налетев на невидимую стену, качнулся назад — и рухнул на асфальт. Раздался сухой треск, на груди охранника расплылось, сливаясь с первым, второе кровавое пятно. Кто-то из подручных Накамуры опустил массивный, с глушителем, пистолет.

Ория был уже в коридоре. Крикнул, чтоб уводили девушек и перекрыли входы, вызвали подмогу. Понимал, что не успевает, но отдавал распоряжения, не задумываясь, привычно, словно не было семи лет относительного спокойствия. Комнаты наверху — пусты, ресторан — пуст, прислуга — успеет укрыться в подвале, повара… у входа на кухню он едва не налетел на привалившегося к дверному косяку бродягу, рявкнул:

— Вон отсюда! — времени на объяснения не было. Его не было вообще ни на что.

Потому что Накамура уже входил в здание, держа оружие наготове, и дышать стало нечем. Ория отшатнулся к стене, затрещала деревянная рама, плечо прострелила боль. Коридор, расписные ширмы, люди Накамуры, собственные охранники двигались замедленно, будто в толще воды, и давило тоже как на глубине. Непослушной, будто чужой, рукой Ория вытащил из ножен меч — и понял, что единственный стоит на ногах.

У Накамуры шла носом кровь, он хватал воздух ртом, как рыба. Его люди скорчились на полу; падая, кто-то разбил лицо и запятнал пол темно-красным. Охранники… не лучше. В шаге от Ории свернулся клубком злополучный бродяга. Отчего-то его дыхание слышалось громче прочих звуков — сбитое, рваное, с хрипом и бульканьем.

— Я же предупреждал… — попытался сказать Ория, но голоса не было, только беззвучно шевелились губы. А потом, должно быть, потерял сознание.

Ткань под рукой была странная: вместо переплетения хлопковых или шелковых нитей пальцы касались чистой силы, сгустившейся до твердости. Когда-то светлая, теперь она пестрела пятнами грязи и запекшейся крови, зияла прорехами и топорщилась неровной бахромой оборванных нитей. И понемногу, не сразу заметишь, истлевала, таяла в руках.

Ория моргнул, снова открыл глаза: край ткани истончился, стал ветхим, рассыпался мелкими искрами. За шумом собственного дыхания Ория едва расслышал чужое, натужное и болезненное. Поднял голову, проследил взглядом загадочную ткань — она укрывала лежащее ничком худое тело бродяги. Странно, мелькнула мысль, ни запаха грязной одежды, ни перегара, ни… проклятье!

Вспомнив, отчего лежит на полу, Ория резко откатился в сторону и поднялся на колени, отыскал меч. Сколько прошло времени? На улице стемнело, ветер из раскрытых дверей гулял по коридорам Кокакуро. Накамура и его люди лежали вповалку, охранники — рядом. В здании было удивительно тихо. Где-то далеко шуршал листвой ветер, рычали моторы машин, шумел вечерний город.

— А это я зря, — тихим полустоном раздалось с пола. Ория вздрогнул и оглянулся. — Не рассчитал.

Он мог бы не узнать голос — слабый, искаженный болью. Но цвет волос… эту серебристую седину трудно было с чем-то спутать. И как только сразу не заметил? Ория сделал шаг и замер. Умершие люди, конечно, порой становятся призраками, порой они даже шинигами становятся. Но чтоб в кого-то превращались умершие шинигами, он прежде не слышал. А куратор Киото Ичимару Гин недавно погиб, как сказал его бывший подчиненный. Взгляд снова упал на ткань: не готейская форма — и цвет другой, и крой. Но определенно что-то потустороннее.

У дверей зашевелился Накамура, и размышления пришлось отложить. Ория двинулся к нему, поудобней перехватив меч.

— Нет, — выдохнули сзади. — Оставь. Людей уведи, потом… объясню.

Взвизгнули тормоза, захлопали дверцы.

— Господин Ория! — крикнули с улицы. Сугияма влетел в холл, перепрыгнул через Накамуру, кажется, даже не заметив, что шагает по чьим-то рукам и ногам. — Господин Ория!.. — он замер, сжимая в руке оружие, быстро огляделся по сторонам.

— Наших в подвал, всех, — велел Ория. К нему наконец вернулась способность действовать.

— А Сато? — один из парней Сугиямы растерянно оглянулся к лежащему у входа трупу.

— Тоже. И сами.

Внутри ворочалось непонятное беспокойство — как прошлой ночью, когда убили Такахаши. Ория старался не поддаваться ему, но неприятное чувство его не покидало.

— Все, — отчитался Сугияма, когда последнего охранника, только начавшего приходить в себя, оттащили в подвал. С сомнением оглядел холл и людей на полу: — А с этими что?

— Тут оставь, пошли. — Ория убрал меч, сгреб бродягу-Ичимару в охапку и поволок. Дух он там или нет, а оказался тяжелым. Подол длинного грязно-белого плаща, похоже, еще укоротился — болтался теперь чуть ниже колена.

— Господин Ория… — Сугияма вытаращился, открыв рот, и Ория сообразил, насколько нелепо выглядит: сцепив руки кольцом, с явным напряжением несет пустоту.

— Иди, я сейчас спущусь, — процедил он сквозь зубы. И порадовался, что у Сугиямы хватило вежливости больше не задавать вопросов.

Ночь была тяжелой и зыбкой, Ория сидел в обнимку с Ичимару, тот давил всей своей тяжестью и мешал дышать, но сил не было даже отпихнуть его. Шептались между собой девушки, вполголоса переговаривались охранники, Сугияма шикал на болтунов, чтоб не мешали хозяину отдыхать.

Временами Ория в самом деле проваливался в сон — то тревожный, чуткий, а то глубокий, как омут. Просыпался, ощущая противную слабость и выступившую испарину. Смотрел на Ичимару, но взгляд все время соскальзывал на странную ткань: поначалу она просто таяла, растворялась, словно облитая кислотой, потом Ории показалось, что в прорехах среди грязно-белого проступает — прорастает? — черное кимоно. Но стоило попытаться его рассмотреть — и все пропало, никакого Ичимару не было вовсе, только липкая усталость, холодный пот да лежащая на груди, будто огромная жаба, неподъемная тяжесть.

А потом Ичимару показывался снова — еле приметной тенью, полупрозрачным призраком или отчетливо, как живой человек. Дышал часто, хрипло, с нехорошим присвистом. Белая ткань сходила с него, как талый снег, в проталинах проглядывало черное. Где-то выл ветер — слишком громко, жутко, точно юрэй. Ория не был уверен, слышат ли этот вой остальные, но девушки порой зажмуривались и жались друг к другу.

Ночь вымотала Орию так, что он едва отличал реальность от марева видений. Остро не хватало Мураки, способного отличить игры потусторонних сил от тяжелой лихорадки. Ория боролся с искушением позвонить, попросить приехать немедленно — не так уж часто он о чем-то просил Мураки, — но никак не мог найти правильные слова. Один раз уже потянулся за телефоном, но руку перехватили цепкие пальцы:

— Не спеши, — пробормотал Ичимару, — оставь до утра.

Возможно, это был никакой не Ичимару, а просто голос разума: никуда Мураки среди ночи не сорвется, все равно ему сначала нужно договориться с клиникой об отлучке. А раз так, то и звонок терпит до утра. Ория поправил подушку под спиной, поудобнее устраиваясь, и снова закрыл глаза. Уставшие от волнений девушки затихли, охранники играли в кости, стараясь кидать их на мягкое и поменьше шуметь.

Разбудил Орию Сугияма: осторожно потряс за плечо.

— Утро, господин Ория, — сказал он негромко. — Наверху кто-то ходит, нам посмотреть, что там?

— Посмотри. Я сейчас тоже поднимусь. — Ория сел на татами, связал узлом волосы, одернул кимоно. Дышалось легче, ничего не давило. Огляделся: никакого Ичимару поблизости не было, только сонные, в измятой одежде девушки да зевающие охранники.

Наверху царил полумрак: утро выдалось пасмурным и ветреным, с холодным косым дождем. Сугияма щелкнул выключателем. Посреди холла, похожий на попавшего под дождь кота, стоял и только что не шипел и не фыркал Ватари. Волосы у него намокли, по стеклам очков ползли капли. Он достал платок, снял и протер очки и пропел свое вечное:

— Как дела, господин Мибу?

— Да так себе, — развел руками Ория. — Чем обязан на этот раз?

— Две несвоевременные смерти, — вздохнул Ватари и страдальчески закатил глаза. — Не считая вашего человека, тут я проверил — все в свой срок. Но еще две смерти! — он обернулся и внимательно посмотрел на пустое место справа от себя, будто там кто-то стоял, и снова вздохнул: — Коллеги из Готей 13 зарегистрировали всплеск духовной силы капитанского уровня. Собственно, мы тоже отметили колебания.

Ория нахмурился. Мир ощущался как-то не так, будто чего-то не хватало. Он обвел холл взглядом, какая-то тень мелькнула на краю поля зрения — как раз справа от Ватари. Ория посмотрел туда: никого.

— Если в этом заинтересован Готей 13, то почему господин Ватари сегодня один? — поинтересовался Ория.

— А… — Ватари снова обернулся вправо и растерянно моргнул, — Катакура без гигая, вам его разве не видно?..

Калейдоскоп мыслей, круживший всю ночь, сделал последний оборот — и замер, все встало на свои места. Ну, или почти все. Ория выдохнул.

— Не видно, — ответил он, чувствуя иррациональное облегчение. — Наверное, меня тоже зацепило этим… что там у вас случилось?

— Ай-ай, да что ж такое! — Ватари смахнул дождевые капли с рукава пиджака. — И все на одного меня! Кого я так прогневал, спрашивается?.. Ну да, Готей снова забирает дело себе, — ответил он невидимому собеседнику, — а мне снова отчитываться за две души! Нет, ты видел, сколько их тут было? Как мухи на мед слетелись! Куда только ваши дежурные смотрят?..

— Сугияма, напои господина Ватари чаем, — распорядился Ория, не вслушиваясь в этот поток претензий, — как обычно — пусть дадут две чашки. Узнай, что с людьми Накамуры, похоже, они потеряли двоих. Девушки пусть поднимаются к себе.

Спустя полчаса, чувствуя себя последним идиотом, он отнес в пустую подвальную комнату горьковато-дымный ходзитя и тарелку засахаренных фруктов. В конце концов, надо было проверить, есть ли там кто-то. А когда спустился посмотреть в середине дня, посуда оказалась пуста. Может, и стоило позвонить Мураки, эти шутки по его части. Но не звать же друга в гости в разгар конфликта с Чиба-кай!

Машина транспортной компании пришла под вечер. Парни в фирменных куртках деловито сгрузили большой продолговатый предмет, сунули вышедшему навстречу Сугияме конверт с документами на имя доктора Мураки и уточнили, куда поставить груз. Ории посылка не понравилась: прямоугольный ящик более всего напоминал гроб.

И при ближайшем рассмотрении им и оказался. Дорогой, обшитый деревом, с откидной крышкой и встроенным кондиционером, он стоял у черного входа в Кокакуро, поблескивая в свете фонарей лакированными боками. Из приложенных документов следовало, что посылка четырежды сменила пункт назначения, прежде чем попала в Киото. Отправителем значилась какая-то клиника в пригороде Токио и некто по имени доктор Ишида в частности.

Ория поколебался, бросил на Сугияму хмурый взгляд — не стоило принимать такой груз! — отпер замки и приоткрыл крышку. Труп внутри был Ории незнаком. Одетый в светло-голубые джинсы и белую стеганую безрукавку, он держал в сложенных на груди руках привядший оранжевый букетик. В ногах, по обычаю, были сложены гэта, кимоно — отчего-то темное, а не белое — и запаянная пластиковая папка.

— Это… кто? — озадаченно спросил Сугияма и полез в карман за фонариком, посветил трупу в лицо.

— Это… — Ория вгляделся в мертвые черты. Человек был такой обыкновенный, ничем не примечательный, что его никак не удавалось запомнить. Словно лица у него и не было вовсе, плясал в луче фонарика переменчивый морок. Ория сглотнул, тронул тело рукой: холодное, но податливое, не закоченевшее. Торопливо закрыл крышку и процедил: — Это моему другу прислали. Муляж. Из университетской лаборатории.

Это уж слишком! Орию потряхивало от возмущения. Ничего себе посылочки без предупреждения! Похоже, кое-кто забылся и считает, что ему все дозволено.

— А! — облегченно вздохнул Сугияма и натужно улыбнулся: — То-то я смотрю, странный такой. Я ребятам скажу, пусть отнесут… куда его?

— В подвал, — велел Ория. Проблемы к проблемам. Да и прислугу гробом не пугать. Подумать только, прислать труп! Или что-то сильно на него похожее. Мураки совсем рехнулся.

И трубку не брал как назло. Ория раздраженно ходил по комнате, слушая длинные гудки, потом швырнул телефон на стол. Спустился в подвал проследить, чтоб гроб установили правильно и кондиционер включили, не хватало еще, чтоб труп начал разлагаться.

— Не надо включать, — раздалось за плечом, когда Ория уже разматывал шнур. — Пусть согреется, а то в нем холодно будет, — насмешливо добавил голос. Ория чуть не подпрыгнул от неожиданности.

Не выпуская шнур из рук, осторожно обернулся: высокая тень стояла в двух шагах позади. Немного неясная, но вполне узнаваемая.

— Ну вот, почтенный хозяин меня уже видит, — ухмыльнулась тень и аккуратно, точно стараясь лишний раз не шевелиться, уселась на пол. — Покорнейше прошу прощения у доктора Мураки, но его именем было так удобно пользоваться!

Шнур Ория все-таки выронил. Тот упал на крышку гроба, глухо стукнув вилкой. Охранники оглянулись.

— Свободны, — коротко ответил Ория на незаданный вопрос. И, как только нормальные живые люди вышли, остались только… трупы и тени, сел рядом со злополучным гробом. Помассировал виски. Снова глянул на тень. Та лучилась улыбкой.

— Кто это? — Ория кивнул на гроб. — Или что?

— Почтенный хозяин впервые видит пустой гигай? — Ичимару сделал покаянное лицо. — Неужели почтенный хозяин принял его за труп? Ой как неудобно-то получилось!

Ория откинул крышку и уставился на тело. Он по-прежнему не мог уловить ни черты лица, ни цвет волос, а рост фигуры, кажется, определялся исключительно одеждой. В самом деле, как можно было принять это за труп? Ория досадливо скривился.

— Мне сказали, Ичимару Гин мертв, — заметил он, чтобы перевести тему.

— Очень, очень правильно сказали, — немедленно подтвердил Ичимару. — Уже сто двадцать пять лет как. Скверно вышло, смерть такая нехорошая, самому на ночь глядя вспомнить страшно! Но это было давно-о…

— Приходивший вчера шинигами утверждал, что недавно. Как это понимать?

— А это он, наверное, про Каракуру, — подхватил Ичимару и довольно сощурился. — Такая интересная история, меня пытались убить, но — незадача! На перерождение мне совсем не хотелось, я и подумал: «Лучше б мой шеф обломался». И совсем случайно оказался так близко от хогиоку… я хотел сказать, от такой штуки, которая исполняет желания. Шеф бы очень расстроился, если бы понял, что случилось, но он там, в Каракуре, потом еще раз обломался, посерьезней. Наверное, я ненароком повторился, когда желал, — он болтал много и непонятно, выпевал слова, словно ткал сеть. А потом встал, обошел Орию со спины и заглянул в гроб. Мгновение смотрел неверяще — и вдруг отшатнулся.

— В чем дело? — поинтересовался Ория.

— Да так. — Ичимару не отрывал взгляда от гроба. Или, вернее, от букета календулы. — Вот так заказываешь через пятые руки, на чужое имя, а присылают с личным приветом. Или с пожеланием оставить надежду, уж не знаю. — Он пошарил вокруг тела, посмотрел на просвет папку — среди бумаг мелькнула кредитка и браслет с замысловатой печалью. По-хозяйски перебрал одежду и отвел полу безрукавки. Заметил небесно-голубую атласную подкладку и наконец усмехнулся: — Наверное, это все же привет. У моего поставщика своеобразное чувство юмора.

— У доктора Ишиды? — уточнил Ория, пытаясь разобраться в хитросплетениях готейских отношений. Катакуре, сообщившему о смерти своего капитана, было скорее неловко, чем грустно. У Ичимару с его неведомым шефом до смертоубийства дошло…

— Ишида? — Ичимару удивился и бегло просмотрел накладные. — А, нет, это не настоящее имя. Когда отправляешь в другой город гроб, куда удобней представляться врачом, чем владельцем сувенирной лавки. Это вызывает сочувствие. — Он коснулся гигая тыльной стороной руки, проверяя температуру, и вздохнул: — Почтенный хозяин мог бы сейчас видеть десятый сон, ему нужно восстанавливать силы. Я вчера взял немного, чтоб залечить рану, но лечебное кидо — такая коварная штука… особенно когда приходится выворачивать заклинания наизнанку, чтоб подействовали.

Ория оставил его сидящим рядом с открытым гробом и задумчиво ощипывающим лепестки календулы. На исходе второго безумного дня картина казалась даже забавной. Вернувшись к себе, Ория проверил по справочнику: доктор Ишида в самом деле существовал и возглавлял клинику в Каракуре близ Токио. На экране телефона светился пропущенный вызов от Мураки. Собственно… а почему нет?

— Доктор Ишида? — переспросил Мураки. — Да, мы как-то сталкивались. Зачем он тебе? — в голосе послышалась легкая настороженность.

— Токийская родня ищет хорошего врача, — пояснил Ория, — им советуют этого.

— Он неплох, — Мураки поскучнел, — хуже меня, конечно, но ненамного. Кстати, почему бы тебе не отправить родню ко мне?

— Я надеялся еще повидать их живыми, — отшутился Ория. Было что-то в голосе друга — не обида, не профессиональная ревность, что-то другое. Где Мураки встречал этого Ишиду? В университете, на конференции? Они члены одной медицинской ассоциации? Или дело не в работе?

— Тогда, пожалуй, им стоит поискать кого-то третьего. У Ишиды выживают… не все.

— Спасибо, что предупредил, буду иметь в виду. — Чувство, что речь давно идет не о медицине, нарастало. — Как твои дела?

— Дела как дела. Может, выкрою денек на той неделе, жди в гости.

— Увидимся. — Ория вздохнул и нажал отбой. Дождался, пока потухнет экран, и отложил телефон. За окном снова сеял мелкий дождь, даже из комнаты ночь казалась промозглой. Ория потянулся за подносом с курительными принадлежностями.

Он скучал по обществу Мураки и был бы рад предстоящей встрече, если б та не предвещала новых неприятностей и разбирательств с полицией… а с полицией, кстати, лучше бы пока дел не иметь. И что это за Ишида такой, что Мураки едва не давится его именем?

— Доктор Мураки так скуп на слова, — жизнерадостно произнесли от двери. — Мог бы рассказать, какой Ишида зануда, как ушел с головой в работу после того, как его невеста вышла за другого. Что, впрочем, не помешало Ишиде вскоре жениться на хорошенькой домработнице… Излюбленная была сплетня во врачебных кругах!

Ория обернулся. Ичимару, одетый в темно-синее кимоно (явно то самое, из гроба), поприветствовал хозяина коротким кивком и, не дожидаясь приглашения, прошел в комнату.

— Не стоит подслушивать чужие разговоры, — осадил его Ория. — Как вас вообще сюда пропустили?!

— Я представился другом почтенного хозяина, — смиренно ответил Ичимару, тем не менее не думая уходить: чинно уселся на пятки и сложил руки на коленях. — По учебе. Но если почтенный хозяин против, я могу все исправить, сознаться охране, что я безработный шинигами, временно вселившийся в доставленный вчера труп.

Ория вообразил эту картину, фыркнул и сдался. Друг так друг, серебро к платине, одного поля ягоды.

— Не думаю, что Мураки заинтересовала бы такая банальная сплетня, — пожал он плечами.

— Она его наверняка заинтересовала! — расплылся Ичимару и заговорщицки понизил голос: — Я разве не сказал почтенному хозяину, что невеста Ишиды была не вполне жива, когда бросила его? С тех пор у Ишиды выживает очень, очень много пациентов, он очень старается. Но это если с ним не ссориться…

Лицо у Ичимару было живое, подвижное, но выражение, по сути, не менялось, точно тот искренне радовался всему на свете, особенно всевозможным случающимся в жизни пакостям. Ория не был уверен, что хочет знать подробности несчастливой судьбы доктора Ишиды. Хватит того факта, что Мураки с этим Ишидой знаком, похоже, не только как с коллегой.

— Перипетии чужой личной жизни меня не волнуют. — Ория затянулся и сделал вид, что не понял прозрачных намеков. — Что вам нужно от меня, капитан Ичимару? Чаю? Девочку?

— Нет-нет, какое там «капитан», — замахал руками Ичимару, — все давно в прошлом! От чая, признаться, не откажусь, а целой девочки будет много, могу я попросить что-нибудь порционное? Голодно очень. Залечивание смертельных ран, оказывается, отнимает кучу сил. И, кстати, раз уж зашла речь: я слышал, у почтенного хозяина погиб охранник?

— Погиб, — хмуро подтвердил Ория и отложил трубку на поднос. Настроение, и без того дурное, окончательно испортилось. Чиба-кай вряд ли откажутся от своих претензий, и одного наглого вида, как семь лет назад, на сей раз будет мало. Что касается клиентуры, Ория сомневался, что кто-то рискнет своей репутацией и вмешается в историю, начало которой положила смерть шефа полиции. Замкнутый круг. Ичимару старательно разгладил морщинку на рукаве, подался вперед и наклонился к Ории, упершись рукой в татами.

— Я ведь с одной работы ушел, а вторая контора взяла и развалилась — аккурат когда шеф меня убить пытался, — пожаловался он. — Так что я остался не у дел, денег нет — хоть воруй. Такая незадача! Да еще на прежней работе на меня обиделись — тоже убить готовы. Надеюсь, почтенный хозяин войдет в мое положение. У него ведь, стало быть, охранника недостает?

Ория вздрогнул и отстранился. Неожиданное предложение. Интересное, но… нанимать шинигами может оказаться себе дороже: потусторонним существам палец в рот не клади. Да и ненадежно брать в семью кого-то со стороны. Он молчал, набивая трубку, чтобы занять паузу. Нервничал: табак сыпался, на пальцах оставались крошки. Наконец втянул горьковатый душистый дым, выдохнул и ответил:

— Сменивший работу дважды, сменит ее и в третий раз. Здесь так не принято, из семьи Мибу не уходят.

— Верно, сменит, — не стал спорить Ичимару и потянул воздух носом, прикрыл глаза, будто ничто его не занимало больше запаха табака. — Но если почтенный хозяин попадет в затруднительное положение, и от временного работника может быть польза. Уже была, собственно, не так ли? — он склонил голову набок, рассматривая Орию сквозь обычный свой прищур. — Но я не тороплю с ответом, готов ждать столько, сколько почтенный хозяин позволит мне оставаться в его доме.

Он поднялся, поклонился подчеркнуто низко, так что вышло больше похоже на издевку, и двинулся к двери. Уже на пороге остановился, обернулся и уточнил, беззаботно улыбаясь:

— Я ведь могу рассчитывать на чай, какую-нибудь еду и свободный футон? Футон, впрочем, как повезет, можно несвободный… — он тронул кончиком языка тонкие губы — совсем по-змеиному, взмахнул рукой и с тихим стуком задвинул створки фусума.

Ория опомнился, схватил мобильный и позвонил охране. Велел накормить гостя и отвести ему пустующую комнату рядом с той, где ночевал Мураки, когда приезжал в Киото. Ичимару был явно не из тех, перед кем можно остаться в долгу — душу ведь вынет. Причем, возможно, в буквальном смысле.

Трубка прогорела, Ория набил ее снова, но курить расхотелось. Он открыл окно, впуская сырую холодную ночь. Недавний ветер сорвал с кленов красные листья, в темноте они казались усыпавшими землю пятнами крови. Высаженные вдоль дорожки к чайному домику пихты покачивались — то ли нежить снова слетелась, то ли ветки гнулись под тяжестью мокрой хвои. Ория захлопнул окно и приглушил свет.

Дождь под утро стих. Редкие капли еще срывались с карниза крыши, да на ветру постукивала в пазах рама сёдзи. Должно быть, с вечера осталась неплотно задвинутой. Ория поднялся, чтобы закрыть окно, но спросонья никак не мог справиться с защелкой. Пока не понял, что та сломана.

Стараясь ступать бесшумно, он отошел от окна и вернулся с обнаженным мечом. Легко толкнул раму вбок. Сад тихо шелестел листвой, ближайший фонарь не горел. Фигура в темном лежала на газоне в нескольких шагах от окна, неестественно запрокинув голову. Полоса ткани скрывала лицо, насквозь промокшая одежда облепила тело, из-за пояса торчала рукоять ножа.

Сугияма поднял трубку на третьем гудке. Говорил сонно, но мгновенно ухватил суть дела. Спустя четверть часа он осматривал труп. Бледные как полотно охранники застыли рядом. Один из них держал фонарик, луч света дрожал вместе с рукой.

— Недавно его, остыть не успел, — сообщил Сугияма и оттянул ворот одежды, обнажив плечо убитого. Молча отстранился, давая возможность рассмотреть татуировку.

— Этого следовало ожидать, — мельком глянув на труп, Ория пригвоздил взглядом охранников. — Но я хотел бы знать, как получилось, что убийца из Чиба-кай свободно разгуливает у меня под окнами, там же ему сворачивают шею — а охрана и ухом не ведет? — он говорил негромко, ровно, до ломоты сжав пальцы на рукояти меча, чтоб не сорваться.

Луч света метнулся и потерялся в прибитой дождем траве: охранники — сперва тот, что держал фонарь, а потом и второй — рухнули на колени в раскисшую грязь. Сугияма вопросительно глянул на Орию. Тот из охранников, что побойчее, поднял голову, отчаянным жестом выхватил из ножен короткий меч. Губы у него дрожали, слова звучали отрывисто:

— Господин Ория желает, чтобы недостойный доказал свою преданность?

А ведь только кивни — вспорет себе живот, не задумываясь. Жаль, никак не определить, будет это знак чистоты намерений или способ надежно спрятать концы.

Ответить Ория не успел. Зашуршали кусты, послышались шаги и невнятная брань — всклокоченный, заспанный Ичимару неловко ковылял по саду, то и дело спотыкаясь. Причина его неуверенной походки стала ясна, стоило Ории опустить глаза: к гэта Ичимару явно не привык.

— …спекулянт проклятый, чтоб ему, я ж в этом до магазина не дойду, чтоб нормальную обувь купить! — раздраженно пробормотал он, поравнявшись с Сугиямой. — А, приветик! — он сладко зевнул. — Какие все хмурые… надеюсь, это был кто-то не сильно нужный? Я подумал: что он ночью да в окно? Спать ведь мешает.

Ичимару пригладил взлохмаченные волосы пятерней, полюбовался произведенным эффектом — Сугияма явно оторопел — и ленивым движением обернулся к Ории. Улыбка у него была самую малость кривоватая, а щелочки прищуренных глаз чуть шире обычного.

— Нож я достать не успел, — покаянно признался он. — Пока б доставал, перебудили бы мы всех, а беспокоить почтенного хозяина нехорошо.

Ория набрал в грудь воздуха, медленно выдохнул. Парни-охранники не двигались и не поднимали глаз, только у второго в руке тоже оказался меч. Лицо Сугиямы было непроницаемо-каменным.

— Вон из города, — велел Ория. — Один на Хоккайдо, второй на Окинаву. Ждать распоряжений там. — Мотнул головой в сторону Ичимару: — Принят. Сугияма все объяснит, — и ушел в дом. Неприятно грызло чувство, что решение принято навязанное, вынужденное.

Провинившиеся охранники благодарили — приглушенно, почти шепотом. Подумалось, что не слышно было, как убрали оружие, значит, любой из двоих может вскочить и напасть со спины… нет, не успеет, Ичимару перехватит. Ория тряхнул головой, отгоняя мысль: не стоит слепо доверять потусторонним силам, чьи намерения неясны.

Днем, когда улеглась суета, связанная с ночным происшествием — труп был вывезен, провинившиеся охранники покинули город, а Ичимару ушел, как он выразился, «за нормальной обувью», — Ория вызвал Сугияму. Распорядился собрать в Кокакуро всех людей, усилить охрану. Разослал постоянным клиентам вежливые уведомления о закрытии заведения на ближайшие дни. Проинструктировал девушек и прислугу, как вести себя в случае налета.

Вдвоем с Сугиямой они еще раз осмотрели территорию вокруг дома, хоть Ория и сознавал бесполезность этого занятия: раскисшая грязь и поникшая трава следов не хранили. С равной вероятностью убийца мог пробраться тайком, его могли впустить подкупленные или переметнувшиеся на другую сторону охранники. Его мог впустить (а то и притащить уже мертвым) тот же Ичимару, чтобы после выставить себя в выгодном свете. Да и Сугияма мог, коль на то пошло.

Ория нахмурился: нет, никуда не годится. Так каждого начнешь подозревать. Он прошел вперед по дорожке, по предполагаемому пути убийцы, перепрыгнул низкий бамбуковый заборчик и оказался под собственными окнами. Это и вправду можно было сделать почти бесшумно, тем более, дождь глушил звуки. Оглянулся: Сугияма стоял чуть поодаль сосредоточенный и настороженный.

— Будут распоряжения относительно нового охранника? — спросил он, когда Ория вернулся на дорожку. Кусты не просохли после ночного дождя, подол кимоно потемнел от воды, под ногами хлюпала слякоть.

— Это мой давний знакомый. Он хорошо владеет мечом, но огнестрельное оружие ему давать не стоит. Поставь его в смену к охране ресторана или наверх, к девочкам. И… — Ория помедлил, подбирая слова, — присмотри за ним.

Сугияма кивнул, бросил озабоченный взгляд на приоткрытое окно.

— Защелку починят к вечеру, — проинформировал он. Поколебался, но все же уточнил: — Насколько можно доверять вашему другу?

— Не больше, чем доктору Мураки, — вздохнул Ория. — Он опасен, но может оказаться полезен.

— Я понял, все сделаю.

Журчал по камням ручей; скрытые в кроне большой пихты, переговаривались горлицы. Порыв ветра растрепал волосы, Ория скрутил их небрежным узлом и ускорил шаг. Он чувствовал себя загнанным в угол: долгого противостояния семье Мибу не выдержать. Пора перехватывать инициативу, но для начала — прикрыть тылы.

Ичимару вернулся в третьем часу. Обутый в варадзи, с коротким мечом за поясом, теперь он в самом деле выглядел одним из охранников. В Кокакуро он, похоже, вполне освоился: сходил на кухню за едой, перекинулся фразой-другой со скучающей прислугой, одарил любопытствующих девочек плотоядной улыбкой, от которой те едва не начали заикаться.

— Гин, — окликнул его Ория, — ты мне нужен.

— Как приятно сознавать свою полезность! — Тот вопросительно склонил голову набок: — И зачем же я понадобился почтенному хозяину?

— Слишком много болтаешь для только что нанятого охранника, — осадил его Ория. — Пойдешь со мной.

В учтивом поклоне, который молча отвесил Ичимару, почтения не было ни на грош. Но хотя бы формальности соблюдены, на том спасибо. Интересно, прежнему начальству он такое же уважение выказывал?

Брать машину Ория не стал: недалеко, пешком дойти быстрей. На предвечерних улицах было людно: спешили по делам горожане; плыли, кутаясь в теплые накидки, гейши; щелкали затворами фотоаппаратов туристы. Гин держался в шаге позади, Ория отчетливо ощущал его присутствие и цепкий взгляд из-под опущенных ресниц, но и сам оставался настороже.

На перекрестке, где узкий проулок пересекал основную дорогу, Гин будто случайно толкнул его к стене.

— В чем дело? — одними губами спросил Ория.

— Почтенный хозяин простит мою неловкость, — повинился Гин и украдкой сжал запястье Ории под широким рукавом кимоно, — я споткнулся. Загляделся на во-от ту витрину, — он глазами указал на притемненное стекло.

Среди отражений прохожих мелькнула подозрительно проворная фигура. Но если и была, то исчезла слишком быстро. Слежка? Ория сдержал желание обернуться. Гин потянул его за руку и тут же отпустил, картинно поклонился и зашагал к магазинчику с неприметной черно-белой вывеской. Догнал его Ория уже у входа.

— Сто лет здесь не был! А хороший был магазин, — беззаботно сообщил Гин, распахивая двери. — Вот увидел, вспомнил… — прошмыгнул в полумрак лавки, прошел вглубь и отдернул занавесь, разгораживающую зал, — …какой удобный тут черный ход, — договорил он уже во внутреннем дворике и приглашающе взмахнул рукой: — Тут забор, но совсем низкий, а дальше выход к мосту. Почтенный хозяин, правда, не сказал, куда мы идем…

Ория мысленно выругался: похоже, Гин заметил по дороге что-то серьезное, а сам он прозевал. Если только это не снова какие-то игры.

— Мост нам по пути, — сухо ответил Ория. — Может, все же объяснишь, в чем дело?

— Почтенный хозяин и сам все видел, разве ему нужны пояснения? — пожал плечами Гин. Почти без иронии, по-рабочему устало. Ория медленно кивнул: да, видел, хоть и мельком. А нанимать телохранителя и не верить ему — глупо.

Дальше снова шли молча. Гин ступал по-звериному пружинисто, готовый в любой момент отскочить или ударить противника, буде такой появится. Сейчас он казался красивым опасной, хищной красотой; жаль, не было ни времени, ни настроения любоваться.

— Неужели капитану шинигами есть нужда так хорошо знать город? — не без досады спросил Ория, когда Гин в очередной раз свернул в едва заметный проход между тесно стоящими домами. — Лучше местных жителей.

Гин внезапно притормозил, и Ория чуть не ткнулся носом ему в затылок.

— Никто не знает Киото лучше уроженцев Киото, — непривычно серьезно произнес он и тут же хихикнул: — А шинигами летают по воздуху, зачем им улицы?

Смысл сказанного дошел до Ории не сразу, а когда дошел — Гин был уже далеко, осматривался на мосту. Стемнело, свет фонарей отражался в реке, вода на ветру морщилась и шла рябью.

— Знаешь театр в двух кварталах отсюда? — спросил Ория. — Он из старых.

— Ага, как не знать. Нам к черному входу, верно?

До начала представления оставалось совсем немного, актеры толпились в гримерке, придирчиво смотрелись в зеркала, подбирали последние штрихи к костюму — головные платки и веера. Тонкая фигура в богато расшитом кимоно бросалась в глаза издалека.

— Рен! — позвал Ория.

Паренек обернулся, удивление на его красивом, почти девичьем лице сменилось недовольством. Он нарочито медленно поправил платок, смахнул со щеки невидимую соринку, подхватил веер и только после подошел. Скользнул любопытным взглядом по Гину, подпиравшему стену в отдалении.

— Спектакль вот-вот начнется, ты ведь знаешь, — с упреком заговорил он, — у меня нет сейчас времени!

— Избавь меня от сцен, Рен, — оборвал его Ория. — Я ненадолго. Завтра же уезжай из города.

— Но я не собирался… — Рен оторопел, замотал головой: — Нет, я не могу! У меня спектакли!

— Неважно. Съезди куда-нибудь, развлекись. — Ория протянул ему сверток: — Вот деньги, возьми лучше наличные.

— Ты не можешь мне приказать, я не один из твоих… вроде этого, — Рен кивнул на Гина. — Если хочешь от меня избавиться…

Капризный и упрямый, Рен тем и нравился Ории. Своевольный, горячий и бесстыдный, он определенно стоил и затрат, и хлопот. Но в нынешней ситуации его упрямство было совсем некстати. Если дойдет до шантажа, Рена попытаются использовать первым, его связь с главой семьи Мибу ни для кого не секрет. Ория начал терять терпение.

— Послушай, навести родню, погуляй в Токио или съезди в Иватэ, там сейчас красиво, — он сжал плечо Рена. Хотел легко, но забылся — парень скривился и отступил на шаг, открыл рот, намереваясь снова возразить.

— Господин Мибу не может приказывать тебе, — прошелестело рядом, Ория вздрогнул от неожиданности. — Мне — может. Если с тобой возникнут какие-то проблемы, господин Мибу может приказать мне их решить, — широко улыбнувшись, сообщил Гин и застыл в позе покорного слуги — ну очень натурально, куда там актерам. Рен испуганно распахнул глаза и тут же вскинулся:

— Ты мне угрожаешь? Да как ты можешь!

— Не угрожаю, — Ория покачал головой, не уверенный, стоит ему благодарить Гина за помощь или злиться за вмешательство. Примирение с Реном теперь обойдется недешево. — Пока не угрожаю. Но все же послушай совета и уезжай из города. Не буду отнимать время, у тебя спектакль.

Ория развернулся, сделал знак Гину и зашагал к выходу. Визит к любовнику изначально виделся ему совсем иначе, но что сделано — то сделано. В конце концов, главное — убрать парня подальше, пока Чиба-кай не додумались взять его в заложники. Гин двинулся следом молчаливой тенью, ни дать ни взять примерный телохранитель.

— Так значит, все же мальчики, — заметил он, когда здание театра скрылось за поворотом. — А он хорошенький. Только глупый.

— Не твое дело, — отрезал Ория. Он шел быстрым шагом, прикидывая, не стоит ли вернуться домой кружным путем и понаблюдать за Кокакуро со стороны.

— Не мое так не мое, почтенному хозяину виднее, — покладисто согласился Гин. — А все же любопытно, отчего почтенный хозяин не держит мальчиков в своем заведении? Так ценит традиции?

— И это тоже, — Ория пожал плечами. — И еще не хватало мне и с мальчиками чувствовать себя как на работе. Тебе-то что? Борделя нужного в округе не нашел? Так я подскажу адреса.

Пасмурный вечер опустился на город, влажный асфальт блестел в свете фонарей и фар, от реки тянуло холодом. Ория ускорил шаг.

— Может, у меня личный интерес? — промурлыкал Гин, на мгновение будто став собой прежним — капитаном Готея и куратором Киото. — А может, праздное любопытство… — он запрокинул голову, рассматривая затянутое тучами небо. Как только не спотыкался? — Завтра снова дождь, а? У почтенного хозяина есть планы на завтра?

— Пока не знаю, — поморщился Ория, и это была чистая, хоть и неприятная правда. Жизнь в последнее время стала слишком непредсказуемой и беспокойной. Хлопотной.

Он вытащил из кармана телефон и набрал Сугияму.

— Часа два назад вертелся подозрительный тип на соседней крыше, — отчитался тот. — Мы его не трогали, сам ушел. В остальном тихо.

— Хорошо, я скоро вернусь. — Ория хотел сказать, чтоб проверили сад, но краем глаза заметил резкое движение и оборвал разговор.

У Гина была напряженная спина. Он замер на месте, уставился вдаль поверх черепичных крыш, к чему-то прислушиваясь.

— Гин? — Ория подошел вплотную. Сам он ничего опасного вокруг не видел, разве что предчувствие было тревожное.

— Ничего, — Ичимару помотал головой. — Я просто забыл, что это уже не моя работа.

Его рука лежала на мече — бездумно сжимала рукоять, палец — на замке ножен.

— Что случилось?

— А, — Ичимару махнул рукой, — распустились дежурные без меня, Пустых совсем не гоняют… — он поднял взгляд на недоумевающего Орию и пояснил: — Нежить, юрэй. Призраки тех, кому хотелось жить, но не повезло.

— Разве они не становятся шинигами?

— Становятся, — ухмыльнулся Гин нисколько не весело. — Некоторых берут в Энма-Тё, и они становятся шинигами. Только в Энма-Тё вакансий мало, отбор по уровню духовной силы, заморочки всякие… Вот из тех, кто не попал в Энма-Тё, получаются прожорливые твари, которых отлавливает Готей. А то те, что посильней, людей, бывает, едят — и тех, чьи свечи уже потухли, и тех, чьи еще горят. И собратьев своих, если те слабей. — Он снова к чему-то прислушался, потом встряхнулся и продолжил путь.

Ория поежился — то ли от ночного холода и сырого ветра с реки, то ли от присутствия поблизости твари, поедающей души. Прежде ему попадалась только безобидная нежить, не способная причинить вред живому человеку. Он невольно огляделся по сторонам в поисках неведомой опасности, но тварь не показывалась.

— Я тоже его не вижу, — Ичимару будто услышал его мысли, — только чувствую. Он далеко.

На подходах к Кокакуро Ория притормозил. Хотел было обойти дом, но Ичимару уперся:

— Проверить, не шатается ли кто поблизости, я и сам могу. А почтенному хозяину лучше уйти в дом, — и весьма невежливо отправил, только что не затолкал Орию в ворота.

Сугияма ждал в кабинете. Ория застал его закрывающим оконную защелку.

— Посмотрел на всякий случай, все ли с ней в порядке, — пояснил тот. — После вашего звонка мы прошарили сад — ничего подозрительного. Сигнализация цела.

Ория кивнул. Не нравилось ему это внезапное затишье. Он нервно прошелся по комнате, выдвинул ящик письменного стола и достал старую записную книжку. Перелистнул исписанные мелким теткиным почерком страницы, нашел нужный номер. «Йосано Харуто» было написано рядом — пять иероглифов без всяких пометок. Старший брат влиятельного синдиката, фактически контролирующего половину префектуры. Когда-то синдикат был заинтересован в сотрудничестве. Ория набрал номер.

На просьбу выступить посредником в переговорах с Чиба-кай Йосано ответил коротко: «Я сообщу о своем решении», — и оборвал разговор. Теперь оставалось ждать. Проклятье. Не то чтоб Ория всерьез рассчитывал, что с Йосано будет легко договориться, но тот не задал ни единого вопроса и никак не показал своего интереса! Это настораживало. В дверь постучали.

— Да? — Ория понял, что до сих пор сжимает в руке телефон, и отложил его.

— Нигде никого и ничего, — с порога доложил Ичимару и скривился: — Не нравится мне это. Слишком тихо все.

Трудно было не согласиться. Ория достал трубку и поднос с курительными принадлежностями, жестом пригласил Ичимару сесть, но ни ответить ему, ни закурить не успел: раздался звонок. Он показался таким громким, что Ория вздрогнул и схватил телефон. Увы, на экране горело совсем не то имя, на которое он надеялся.

— Как твоя родня? — жизнерадостно поинтересовался Мураки. — Они нашли врача?

— М-м… — Ория не сразу вспомнил, о чем речь, — не знаю, они мне не звонили.

— Пусть даже не суются к Ишиде, он зол на весь свет, — Мураки хохотнул. — У него в клинике была кража, своровали какую-то мелочь, но при расследовании полиция нашла целую подпольную лабораторию. Если это просочится в газеты, поднимется такой шум! Сам понимаешь, Ишиде не до пациентов.

— Спасибо, я передам родне. — Ория остро пожалел, что вообще спросил приятеля об этом самом Ишиде. И уж тем более ему не было никакого дела до чужих подпольных лабораторий. Даже до лабораторий самого Мураки, если уж на то пошло. Ичимару сидел неподвижно, невозможно понять, прислушивался он к разговору или думал о чем-то своем.

— На выходные вырвусь к тебе, жди, — добавил Мураки и оборвал разговор, не дожидаясь ответа. Ория стиснул телефон так, что заскрипел корпус.

Визит Мураки был как нельзя некстати. Перезвонить и попросить отложить поездку? Без объяснений Мураки и слушать не станет, а рассказать о неприятностях — сделает все наоборот. Он всегда считал себя всесильным и способным решить любую проблему. И, как выяснилось за долгие годы знакомства, это не было пустым бахвальством.

Пару раз Мураки и правда здорово выручал: то связи у него нашлись в тех кругах, куда самому Ории хода не было, а в юности… тогда Мураки пошел ради Ории на убийство, и чужая кровь скрепила дружбу навечно — в те времена убийство еще казалось чем-то из ряда вон выходящим. К сожалению, при нынешних обстоятельствах Мураки окажется скорее помехой, чем помощью.

— Случилось что-то еще? — прервал повисшую паузу Ичимару.

— Пока нет, — Ория покачал головой и наконец взял щепоть табака. — Надеюсь, нет.

— Значит, случится, — Ичимару пружинисто поднялся и скорее кивнул, чем поклонился. — Почтенному хозяину стоит выспаться, он ведь не шинигами, не может бодрствовать сутками. — Он и сам потянулся, будто от усталости. Короткие волосы мазнули по гладко выбритым щекам, на выгнутой шее проступили жилы.

Ория поймал себя на неуместном желании пошире раздвинуть кимоно на его груди и рассмотреть, как движутся выступающие под кожей ключицы. Торопливо отвел глаза и глубоко затянулся.

— Я нанимал охранника, а не няньку, — напомнил он.

— И то верно. Пойду, что ли, поохраняю что-нибудь. — Ичимару выскользнул из комнаты. Ория отложил трубку и провел по лицу ладонями: нужно в самом деле отдохнуть. А не засматриваться на наемников с того света.

Вопреки прогнозам, наутро распогодилось. Сад заливало яркое солнце, по крышам важно прогуливались голуби, в воздухе висел горьковатый запах — вдоль дорожек зацветала бордюрная хризантема. Ория вышел на террасу. Дощатый настил потемнел от сырости, от земли тянуло холодом, но огненные кроны кленов полыхали на фоне ясного неба так, словно и впрямь обдавали жаром.

— Доброе утро, господин Ория! — молоденький парнишка сметал с дорожек опавшую листву, ковром лежащую под ногами. Надо будет сказать, чтоб почистили водосточные решетки, наверняка они забились листьями.

Ичимару нашелся на кухне: пил свой любимый ходзитя с ночной сменой охранников, травил байки из серии «говорят, дело было в Киото, хоть и давным-давно». Он почти не выделялся на фоне молодых парней — разве что сединой да умением незаметно, будто случайно, переключить внимание компании и направить разговор в новое русло. Наверное, он был неплохим подчиненным — сообразительным, старательным, не слишком робеющим перед начальством. И скорее всего опасным даже для потусторонних высших чинов.

— Мне нужно навестить еще одного человека. — Ория положил руку Ичимару на плечо, тот мгновенно напрягся. — Ты идешь со мной, Сугияма присмотрит за домом.

Вчера эта тактика оказалась верной: Ичимару чужак, да и не доверял ему Ория настолько, чтоб оставить на него Кокакуро. А вот как телохранитель, пожалуй, он лучше Сугиямы — даже если не брать в расчет сверхъестественные способности.

— Понял. — Ичимару одним глотком допил чай, отставил чашку и подмигнул охранникам: — Служба зовет, пока-пока!

До маленького ресторанчика в Накагио, излюбленного места неофициальных встреч Ивакуры Юки, криминального репортера и давнего знакомого Ории, добирались на такси. Здесь было довольно уютно, хотя и недорого: занавешенные цветной тканью окна, отделанная сливовым деревом барная стойка, тесно расставленные столики, на стенах между забранных резными решетками фонариков — смешные рисунки и каллиграфические надписи. Расчет на служащих, заглянувших в обеденный перерыв. Сейчас зал был почти пуст; бармен, упершись в стойку локтями, болтал с официанткой, та то и дело заливалась смехом.

Юки на встречу по обыкновению опоздал: влетел в зал запыхавшись, куртка нараспашку, темные с проседью волосы встрепаны.

— Привет! Прости, задержали в редакции, — он навис над столиком, кивнул Ории и протянул руку Ичимару. Тот пожал ее с легким недоумением. Юки всплеснул руками и затараторил снова: — Прошу прощения, только вернулся из Австралии, привычка! Ты как? — он обернулся к Ории. — После смерти Такахаши такое творится! Главное управление взяло местных за жабры, а у наших-то рыльце в пушку. В региональном бюро уже два самоубийства… официально три, но, знаешь, прыгать из окна с незаряженным пистолетом в руках — слишком странный способ свести счеты с жизнью. Я слышал, тебя тоже зацепило?

Не замолкая ни на секунду, он ухитрился усесться за столик и жестом подозвать официантку, сделать заказ, протянуть Ичимару визитку… его энергии хватило бы на четверых. Ория мгновенно устал, будто прообщался часа два в шумной компании.

— Зацепило, — подтвердил он. — Чиба-кай как с цепи сорвались.

— Ха! — Юки отхлебнул большой глоток чая, со стуком поставил чашку на стол. — Полиции сейчас не до них, свои бы задницы прикрыть, вот вся эта пена и всплыла. Назначат нового шефа, станет понятно, что он за птица, так все и уляжется.

Ичимару слушал его, полуприкрыв глаза. Солнце, пробившееся сквозь яркую занавеску на окне, красило седые волосы разноцветными бликами. Юки покосился на его отстраненную улыбку, запнулся, снова бросил настороженный взгляд.

— Так значит, полиция в разборки пока не вмешивается, — Ория поморщился и забарабанил пальцами по гладкой темной столешнице, — потому как не знает, на чью сторону вставать?

— Да как всегда! — Юки закатил глаза. — Ждут, откуда ветер подует. Ты что-то хотел? — наконец спохватился он, с голодным предвкушением глядя на принесенный заказ. — Здесь отлично готовят! Не как у тебя, конечно, но и цены другие.

— Я и не заметил, как узнал все, что хотел, — поддел его Ория. Юки фыркнул и придвинул тарелку, взялся за палочки. — И ты же знаешь, мои цены не должны тебя волновать.

— Ага, я в меню твое заглядывать боюсь. Кстати, слушай, Саюри у тебя еще работает? Передавай привет, я как-нибудь зайду. Такая девочка!

— Работает. — Ория нахмурился: — Мечтает, что ты ее заберешь. Я ведь просил не обещать девушкам невесть что.

— Она так на меня смотрела, я просто не мог!.. — развел руками Юки и осекся, наткнувшись на взгляд Ичимару. Рассеянно опустил палочки.

Уже распрощавшись с Юки и выйдя на улицу, Ичимару буркнул:

— Прошу прощения, не хотел вмешиваться в разговор.

— Все в порядке, — Ория махнул рукой. — Ему полезно. А то вечно наболтает всякого, девушек потом работать не загонишь. А что, есть личный опыт?

— Есть, — Ичимару пожал плечами, пнул подвернувшийся под ногу камешек. — Одной пообещал… так, мелочь, в общем. Сто лет потратил, чуть не сдох, а выполнить не смог. Он раздраженно дернул плечом, сделал пару шагов и обернулся, идет ли Ория следом. Тот вздохнул.

— Что обещал-то?

— Да так, глупости.— Ичимару хихикнул. — Вернуть часть души.

Ория не нашелся с ответом. Ичимару враз стал резким и колким, как дикий терн. Он продолжал улыбаться, но так криво, что тошно было смотреть.

— Она блондинка? — зачем-то спросил Ория.

— Фигуристая, — кивнул Ичимару. — У нас ничего не было.

Слепило солнце, он шел, низко наклонив голову. Разговор иссяк сам собой, Ория попытался мысленно вернуться к полученной от Ивакуры информации: пищи для размышлений хватало. Телефон зазвонил, когда он осматривался в поисках такси.

— Накамура, — отрывисто выдохнул в трубку Сугияма. — Человек двадцать их. — На фоне грохнул выстрел, зазвенело разбитое стекло, раздались крики. Сунув телефон в карман, Ория бросился к ближайшей припаркованной у обочины машине. Ичимару, кажется, понял все без слов. Рассеянно глазевший по сторонам водитель вздумал было возмущаться, когда к его машине подбежали и рванули сразу обе дверцы, но его возражения Орию не интересовали.

Он столкнул водителя на пассажирское сидение — тот едва успел подобрать ноги, — повернул ключ в замке зажигания и вдавил педаль. Ичимару хлопнул задней дверцей, и машина рванула с места.

Объезжая запруженные транспортом магистрали, Ория кружил узкими проулками, где едва протискивался автомобиль. Не глядя на спидометр, плевав на запрещающие знаки и сигналы светофора, не слушая приглушенного бормотания хозяина машины. То и дело обгоняя по встречной, срезая путь по пешеходным зонам. До Кокакуро было недалеко, всего несколько километров, но дорога казалась бесконечной, а минуты невозможно долгими. Кровь стучала в висках, отсчитывая время, и Ория видел перед собой только дорогу.

Выли сирены. Полицейские, пожарные, сигнализация — все сливалось в единый оглушительный вопль, слышный на много кварталов вокруг. Над потемневшей от времени, рыжей с прозеленью крышей Кокакуро клубился густой дым.

Оцепить здание еще не успели. Ория бросил машину в нескольких метрах от ресторана, велев водителю убираться. Влетел в ворота, огляделся, пытаясь сориентироваться. Мельтешили пожарные, переливались полицейские мигалки, трещало горящее дерево. Прибитое пеной огнетушителей, пламя все еще плясало на стенах кухонь. Корчилась и рвалась от жара бумага сёдзи, скрипели рамы, сухо ломались решетки.

— Господин Ория! — один из охранников выбежал навстречу. Рукав его кимоно набряк и потемнел, рука висела плетью. — Наших… двое.

Ория кивнул, давая понять, что слышит. Бросил:

— Присмотрите за пожарными и полицией.

Проклятье, да где Сугияма? От чада слезились глаза, накатывал кашель. Значит, Йосано не станет вмешиваться. Или даже дал добро, раз Чиба-кай так осмелели. Двое убитых… пока двое. Скверно. Ория хотел бы ободрить людей, но не мог: нечем было, козыри биты, карты на руках остались паршивые.

Над суетой и беспорядком звучали отчетливые команды бригадира пожарных. Над горящей частью здания нависли выдвижные лестницы, на земле растянулся подрагивающий пожарный рукав. Летели брызги и хлопья пены.

На дорожке к чайному домику Ория едва не споткнулся о труп: вместо головы — месиво из крови, костей и волос, по одежде — чужак. Еще один, с перерезанным горлом и вывернутой — разодранной, позвонками наружу — шеей, попался у черного входа. Грязно-багровая лужа расползалась по каменной плитке. Гин остановился неподалеку, замер, напряженно прислушиваясь, нахмурился и махнул рукой:

— Чисто. Ушли.

Третий труп лежал ничком, ткнувшись лицом в водосточную решетку. Та была в самом деле забита алой листвой, кровь не уходила, стояла темной парной лужей. Форменное кимоно Кокакуро на спине было изорвано выстрелами, в стороне валялись грабли. Ория отвернулся и зашагал к основному зданию.

— Сюда нельзя! — преградил ему путь человек в красной форме и каске.

— Там люди. — Ория отшвырнул его с дороги. Вряд ли охрана сказала пожарным о подвальном убежище.

Внутри пахло гарью и порохом, предметы едва угадывались за плотной завесой дыма.

— Гин! — окликнул Ория. — Проверь подвал, выведи людей.

За шумом пожара и воем сирен шагов слышно не было, Ичимару словно по вате шел. Дышать становилось трудно. На лестнице на второй этаж, зацепившись подолом за перила, лежало еще одно тело. Голова свисала с нижней ступеньки, шпильки рассыпались, волосы мели пол. На светлом кимоно алело яркое пятно. Ория подошел ближе: Саюри.

— Привет от Юки, — вздохнул он.

— Ее господин Сугияма, — тихо прозвучало за плечом. Ория обернулся. — Саюри сказала, пойдет с этими… — старая Тами неодобрительно поджала губы. — Не стала прятаться со всеми.

— А сам он где? — с нарастающим беспокойством спросил Ория. Странно, что до сих пор не вышел. Так занят? Или… додумывать он не хотел. Сугияма был нужен сейчас как никогда. Каждый человек на счету, тем более — опытный и верный.

— Молодой господин, — Тами отступила на шаг, склонила голову. В волосах у нее запутались хлопья пепла, руки были испачканы углем, одежда забрызгана кровью.

— Ну? — повысил голос Ория.

— Здесь нельзя оставаться, — Ичимару говорил резко, по-хозяйски. — Все на улицу. И медика, срочно.

Бледный, бесчувственный Сугияма обмяк у него в руках. Дышал хрипло, неровно, слишком тихо. Грудь перетягивала широкая тугая повязка.

— Что? — Ория метнулся навстречу.

— Я не лекарь, — процедил Ичимару. — Медика. Быстро.

Перепуганных, заплаканных девушек Ория только заметил. Они сбились стайкой позади Тами и старались не отходить друг от друга. От распростертого на лестнице тела отводили глаза и давились всхлипами. Кто-то кашлял, надышавшись дыма, кто-то оттирал с рук кровь — должно быть, чужую. В дальнем крыле с грохотом рухнула рама, потянуло сквозняком, и утихшее было пламя взметнулось снова. Ория опомнился.

— Все на улицу! — он распахнул дверь, пропуская Ичимару с его ношей и девушек.

Белая с оранжевой полосой машина скорой помощи стояла посреди двора, суетились парамедики. Ичимару с сомнением рассматривал их некоторое время, потом все же отдал Сугияму. Ория нервно прикусил губу, когда носилки скрылись в глубине машины.

— У него пробито легкое. — Ичимару задумался, машинально поскреб затылок и добавил: — Кажется, теперь люди от этого не умирают, если быстро оказать помощь.

— Кажется? — Ория зло усмехнулся. — Разве шинигами не знают, кто когда умрет?

— Шинигами из Энма-Тё знают, — покладисто согласился Ичимару и снова взлохматил волосы у себя на затылке. Руки у него были в крови, на светлой седине остались красно-бурые следы. — Готей не занимается делами живых, наша забота — призраки, неприкаянные души, Пустые… то есть, — он досадливо скривился, — забота уже и не моя. Неважно.

Уже смеркалось, когда Ория выпроводил из Кокакуро последнего полицейского. Бесконечные расспросы и бессмысленные протоколы утомили, кажется, всех. Толку в них не было никакого: реального расследования не предполагалось, полицейские и не думали это скрывать. Оставались пустые формальности, отнимавшие драгоценное время. Истаяла пена на обгорелых, разломанных стенах подсобных помещений, подсохли лужи, ветер разогнал запах дыма.

Улучив минуту, Ория дозвонился до больницы. Сугияма был жив, но в себя не приходил. Внутри клокотала злость, Ория едва сдерживался, чтобы не взять оружие, полдюжины охранников и не рвануть среди ночи в логово Накамуры. Напоминал себе, что этим дел не поправить и ничего не решить, ругался сквозь зубы, срывался на прислуге. Метался, будто зверь в клетке, не находя выхода.

Собственно, выхода не было. Без сторонней поддержки семье не выстоять. Возможно, стоило обратиться напрямую к отцу, Ория корил себя за то, что не сделал этого прежде: теперь, пожалуй, поздно. Чиба-кай раздавит семью Мибу прежде, чем придут в движение тяжелые шестерни общественных связей и деловых знакомств.

Ория ходил по комнате из угла в угол, пальцы сжимались на рукояти меча, и только упрямство мешало принять очевидные факты. Он все еще перебирал варианты — один хуже и глупей другого, отбрасывал их и искал новые. От лампы в расписном бумажном плафоне по полу стелились длинные тени. В какой-то момент Ории показалось, что у него кружится голова, тени вздыбились и мечутся рядом с ним. Нет, он тут же понял, что ошибся, просто уже не один в комнате.

Ичимару отмылся и переоделся в чистое, но все равно казалось, что от него пахнет гарью, порохом и кровью. Он ступал мягко, след в след за Орией, будто настоящая тень, и как-то очень нехорошо улыбался.

— Почтенный хозяин в затруднении? — спросил он, вновь вернувшись к своей преувеличенно вежливой манере. Ория скрипнул зубами.

— Если б я хотя бы знал, что случилось с Такахаши! — зло пробормотал он. — Своими бы руками поймал того, кто заварил эту кашу, перевязал ленточкой и вручил Чиба-кай.

— А… — Ичимару замер и от неожиданности широко распахнул глаза, — почтенный хозяин не в курсе?.. Никто не сказал?

— Не сказал о чем? — Ория подступил ближе, Ичимару оказался зажат между ним и стеной.

— Доктору Мураки стоит быть осторожней, не убивать здесь. Правда, решить нынешние проблемы это уже не поможет.

Он развел руками, в левой Ория заметил тщательно упакованный сверток размером с сигаретную пачку.

— Причем здесь Мураки? — потребовал ответа Ория.

— Пустые, — ласково, словно ребенку, и немного грустно пояснил Ичимару. — Обиженная душа не хочет покидать этот мир, она желает мести и поджидает своего убийцу на прежнем месте. И пока остается обычным призраком, и когда становится безумной ненасытной тварью. Кто поопытней и посильней, рискуют нападать на живых. — Он ловко выскользнул у Ории из-под локтя и вновь зашагал по комнате. — Поглощенные души живых — вечная морока. Раз потухла свеча, вмешивается Энма-Тё, а раз дело касается посмертия — Готей… Если уж почтенный хозяин не видел Пустого сам, мог бы догадаться, когда пришли разом шинигами из обоих ведомств.

Несколько секунд Ория осмысливал услышанное. Потом поймал Ичимару за грудки, притянул и рассказал — в красках, с подробностями, на одном дыхании, — что именно думает о безмозглых шинигами вообще, придурках из Готей 13 и кретинах из Энма-Тё в частности, тварях всех мастей, дери их в клочья великий Энма, о киотской полиции и местных бандах, двинутых друзьях юности и без году неделя охранниках, воображающих о себе невесть что. Тряхнул притихшего Ичимару, набрал в грудь воздуха, хотел еще что-нибудь добавить — но передумал. Выдохнул и разжал кулак.

Ичимару присвистнул, одернул кимоно, поправил пояс. И с самым серьезным видом заметил:

— Почтенный хозяин обещал мне за работу кров и еду, а я полдня голодный. Могу я узнать, когда почтенный хозяин сам ел последний раз? — его светлые брови озабоченно съехались к переносице.

Ория не выдержал. Опустился на татами и расхохотался. Это было невыносимо нелепо — ввязываться в заведомо проигрышную войну из-за небрежности старого приятеля. Рисковать Кокакуро. А Ория-то считал, что самое сложное в дружбе с Мураки — избавляться от трупов! Подумать только: город лихорадит, того гляди начнется передел сфер влияния, в полиции волна самоубийств — и все из-за того, что какая-то из убитых Мураки третьесортных шлюх с набережной вернулась в Кокакуро после смерти. Было в самом деле весело, Ория хохотал искренне, до слез. Ичимару сидел рядом и ждал, вертел в руках свой сверток, потом сунул его в карман и чинно сложил руки на коленях. Ория потянул его за локоть:

— Пойдем посмотрим, что осталось от кухонь.

Загоревшиеся кухни, по сути, и спасли семью Мибу. В самом начале дневной перестрелки кто-то из поваров отвлекся и забыл на огне сковороду, вспыхнуло масло, пламя перекинулось на стены. Пожарные были на месте спустя несколько минут: огонь в старом городе, отстроенном сплошь из дерева и бумаги, страшен. Следом подтянулась полиция, парамедики, добровольцы из окрестных жителей — если б не это столпотворение, Накамура, без сомнения, довершил бы начатое.

Сейчас постройки в этом крыле были обесточены, в уцелевших помещениях залегла черная, жирная, будто сажа, темнота. Невольно подумалось, что нужно нанять рабочих, заменить сломанные стены, поставить новые рамы, перетянуть бумагу на старых, починить проводку. Если удастся разрешить конфликт с Чиба-кай, напомнил себе Ория. Он окликнул повара, занятого разбором продуктов в отключенном холодильнике, и попросил найти что-нибудь съестное.

— Пустые такие наглые, — будто между прочим рассказывал Ичимару, прикончив большую часть наскоро собранного ужина (Ория и моргнуть не успел) и с видимым наслаждением прихлебывая чай. — Слетаются на любой чих, жрут кого попало… А мне, кстати, такую занятную штуку из Токио прислали, может, и почтенного хозяина заинтересует? — он снова вытащил свой сверток и на этот раз положил на раскрытую ладонь, позволяя рассмотреть получше. Смотреть, впрочем, было не на что, разве только на темный полиэтилен и широкий скотч.

— Что это?

— Совершенно отвратительная вещь, — Ичимару расплылся в довольной ухмылке, — прямиком из лаборатории доктора Ишиды. Есть у меня на примете парень в Наруки, туп как пробка, но такой удачливый! — он сделал глоток чая, неспешно посмаковал, проглотил и отхлебнул еще. — Как же его… Шиши… неважно. Это ж как должно повезти, чтоб пробраться в закрытую лабораторию и найти там нужную вещь до приезда полиции!

Ория смотрел на сверток, пытаясь понять, к чему клонит Ичимару. Мысли разбегались, то и дело соскальзывали на разборки с Чиба-кай. Сколько осталось свободных средств? Возможно, стоит перевести часть в наличные. Позвонить с утра юрисконсульту и в страховую компанию. Он бездумно протянул руку, но Ичимару тут же сжал сверток в кулаке.

— Осторожней, если почтенный хозяин не хочет нашествия Пустых со всего района. — Он любовно погладил обертку пальцем: — Вот же гадость, а? Приманка для Пустых. Наши, готейские, никогда б до такого не додумались. Но то наши, а то доктор Ишида… — он глянул на по-прежнему ничего не понимающего Орию и наконец посерьезнел: — Толпа голодных Пустых разделается с любой бандой в считанные минуты. Почтенный хозяин представляет, как это будет выглядеть?

Представить Ория, к сожалению, мог: лежащие вповалку трупы с выражением ужаса на лице, он уже видел это — в то утро, когда Такахаши нашли мертвым. Никаких повреждений, ни малейших следов. Его передернуло: картина рисовалась пугающая и отвратительная одновременно. Он помотал головой:

— В конфликт вмешалась третья сила, нас раздавят. Йосано Харуто не потерпит…

— О, — Ичимару оживился. — Я запомню это имя. Третья сила — это очень, очень хорошо! — он засиял. — А я-то думал, кого бы еще прибрать за компанию. Надеюсь, упомянутый Йосано выступил против почтенного хозяина открыто и в городе об этом осведомлены?

— Это страшно, — Ория передернул плечами, осознав, что именно предлагает Ичимару. — В семье Мибу я не первый, у кого достаточно духовной силы, чтобы видеть призраков и шинигами, но такая репутация… Кто захочет потом иметь с нами дело?

— Люди суеверны, но не глупы, — покачал головой Ичимару. — Неведомая кара настигнет врагов семьи Мибу, но не партнеров. Впрочем, — он демонстративно зевнул, — если почтенный хозяин знает другой выход из положения, то не мне его учить. — Он убрал сверток со стола и поднял чашку с чаем, сосредоточив на ней все внимание, будто не было ничего важней танца чаинок на ее дне.

Ория провел по лицу ладонями. Иной выход был, он лежал на подставке для мечей, тускло поблескивая коротким, бритвено-острым лезвием. Это позволило бы выйти из положения с честью, но… Ичимару был прав, его план мог сработать. И если есть шанс сохранить Кокакуро…

— Будут жертвы среди непричастных? — Ория вспомнил лица девушек, погибших вместе с Такахаши. Нет, лишних смертей он не хотел.

— Я слышал, у Накамуры есть логово в Китаоджи, посторонним туда хода нет, — пожал плечами Ичимару. Ории не нравился его тон: ощущение было такое, будто приходится заключать сделку с нечистью — а та, как известно, всегда норовит обмануть.

В задумчивости он крутил на пальце подвернувшуюся под руку связку ключей — не свою, не сразу сообразил он, Сугиямы. Острые бородки впились в ладонь, когда Ория вспомнил бесчувственное тело своего помощника.

— Хорошо. — Ключи звякнули в ладони. — Что от меня требуется?

С брелка, узкой светлой дощечки, смотрела смешная нарисованная сова — то ли талисман на удачу, то ли предвестник смертей и несчастий. Руку все еще покалывало, будто мурашками.

— Ничего, — развел руками Ичимару, — почтенный хозяин может отдыхать. Мне надежнее сходить одному. — Он бросил на брелок заинтересованный взгляд: — Какая любопытная вещица! Нечасто встретишь так хорошо сделанные амулеты.

Конечно. Никакие это не мурашки и не царапины от ключей. Ория ругнулся.

— Это действующий амулет? — уточнил он. — Для чего он?

— Пока не знаю, — Ичимару подцепил пальцем кольцо с ключами, те звякнули в воздухе. — Если почтенный хозяин хочет, я могу посмотреть на досуге, что это такое. Уж больно ловко сделано, так сразу и не скажешь, для какой цели. Может, безобидное что, а может, и нет, — и раньше, чем Ория успел ответить, брелок исчез в том же кармане, что и сверток.

Ичимару давно скрылся в закоулках ночного Киото, когда до Ории дошел смысл его слов. Сугияма носил при себе амулет неизвестного назначения. Как долго? Никак не удавалось вспомнить, видел ли Ория эту дощечку прежде и когда именно. Где и зачем взял? Такие вещи не купишь в сувенирной лавке.

Темная и стылая ночь тянулась долго. Сон не шел, Ория даже не пытался лечь в постель. Прислушивался к доносящимся с улицы звукам, ждал возвращения Ичимару и пытался собрать воедино факты. Последних было негусто. Разве что смерть Саюри…

Светало. Серое утро просочилось в приоткрытое окно. Скрипнула створка ворот, прервав размышления Ории, и спустя минуту хлопнула дверь.

— Ох и задал бы я дежурным! — досадливо поморщился Ичимару, раздвигая фусума. — Да я бы весь город Пустым скормить успел, пока они объявились!.. А что почтенный хозяин не спит? Паршивая ночь, в такую лучше спать и снов не видеть, — он устало потер глаза, развернулся и убрел по коридору в сторону гостевых комнат.

Ория вовсе не был уверен, что сможет заснуть: напряжение нарастало незаметно, исподволь, и сейчас он был взвинчен, кажется, до предела. Окликать Ичимару и уточнять, все ли удалось, не стал: без того понятно. И вроде отпустило немного: перестало давить ожидание налета, в невнятных звуках с улицы уже не слышались скрытые глушителем выстрелы.

Вот только ощущение надвигающейся беды никуда не делось, тревожно грызло изнутри. Когда совсем рассвело, Ория все же заснул мутным и беспокойным сном, точно во время болезни.

Звонок разбудил его около полудня. Голова была тяжелая, Ория чувствовал себя совершенно разбитым. Не открывая глаз, он взял телефон.

— Послушай, только между нами, — возбужденно затараторил Юки на том конце, — это правда? То, что говорят о тебе и трупах из Китаоджи? Как тебе удалось провернуть такое? Я слышал, у тебя вчера была стычка, это связано с ней? Кстати, как там Саюри, ты передал мой привет?

— Стычка была, — согласился Ория, отодвинув трубку от уха — чуть не оглох от потока вопросов. — Саюри убили.

Повисло молчание. На фоне слышался шум машин — похоже, Юки звонил с улицы. Не иначе, сейчас остановился посреди тротуара и стоит, не замечая, что мешает прохожим.

— Как же… — пробормотал он и сам себя оборвал.

— Случайно, в перестрелке. — Ория нажал отбой. «Трупы из Китаоджи», вот как. Значит, журналисты уже дали этому название. Кстати, насчет Саюри: из чего стрелял Сугияма? Надо избавиться от засвеченного оружия.

Менеджер из строительной фирмы пришел после обеда, долго кружил у выгоревших кухонь, делая пометки в блокноте, заглянул в основные помещения ресторана, рысью пробежался по двору — и положил на стол предварительную смету. Поверх лег перечень предполагаемых расходов от юрисконсульта, а к вечеру Ория набросал список оружия, которое планировал купить взамен использованного. Цифры складывались в угрожающую сумму.

Ичимару на глаза не показывался. Сказать по правде, Ория был даже рад этому: вчерашний разговор оставил гнетущее впечатление. Нечисть вечно вилась вокруг Кокакуро, и гонять ее Ория привык еще при тетке. Со слабыми духами или мелкой нежитью справиться не составляло труда, с более могущественными силами обычно удавалось договориться. Не хотелось думать, какую власть над людьми в действительности имеют потусторонние существа. Не хотелось думать, что над ним, Орией, власти у шинигами не меньше.

В отсутствие начальника охраны дел прибавилось. Просматривая график дежурств, Ория сдвинул смену Ичимару на следующую ночь: шинигами тот или нет, но не железный же. И, кстати, Сугияма. Новостей из больницы, по сути, не было: состояние стабильно тяжелое, раз за разом отвечал администратор, посещения запрещены.

Ория вспомнил странный амулет на ключах и хотел было рассмотреть его получше. Порылся в карманах, обшарил ящики стола, поискал на полу, в стыках татами. Запоздало сообразил, что отдал связку Ичимару. Досадно. Поспрашивать, что ли, как давно у Сугиямы этот брелок? Может, заметил кто из охранников или прислуги. И про Саюри поговорить. Девчонка, конечно, была своевольная, с норовом, да и Юки голову ей задурил, наобещал золотые горы. Но в открытую не перечила, работала на совесть, клиенты на нее не жаловались.

Поддавшись приступу подозрительности, Ория проверил защелки на окнах, те работали исправно. Достал курительные принадлежности, потянул носом успокаивающий запах табака, погладил полированное дерево мундштука.

Закурить он так и не успел: позвонил Рен.

— Я слышал, у тебя неприятности? — в голосе звучало искреннее беспокойство. — Ты поэтому сказал мне уехать?

— Да. Они скоро кончатся, — Ория понадеялся, что говорит правду. — Ты где сейчас?

— Отлично! А я у сестры. Тут такая скукотища! — Рен фыркнул. — Слушай, сестра продает дом, я мог бы его купить. Ты же дашь денег?

Ория вздохнул и досадливо глянул на ворох бумаг на столе.

— Нет.

— То есть… — Рен запнулся, — погоди, я не хочу, чтобы дом ушел в чужие руки! Сестра продает недорого, мне еще уступит, для тебя это копейки!

— Я сказал нет. — Ория понял, что до сих пор держит в руке курительную трубку и отложил ее на поднос. — У меня сейчас нет свободных денег. И будут нескоро.

Признаваться в этом было неприятно. В отношениях с любовником Ория привык к роли могущественного покровителя и теперь чувствовал себя неуютно, будто голым вышел на улицу. Рен молчал, дышал в трубку.

— Хочешь сказать, ты больше не будешь на меня тратиться? — спросил он непривычно ровным тоном.

— В ближайшее время — не буду, — подтвердил Ория. — И не знаю, когда смогу.

Снова повисла пауза, на этот раз утомительно долгая. Наконец Рен вздохнул:

— Мне нужно подумать. Я потом позвоню, когда… если захочу тебя увидеть. — Он оборвал разговор первым — торопливо, едва успев договорить.

Ория раздраженно отшвырнул телефон. Как же это все не вовремя! Может, и стоило предложить Рену взять кредит, со временем ситуация выправится, будет возможность помочь… Впрочем, нет, правильно отказал: наглеет парень, запросы все растут. С мелкими капризами можно было мириться, но тут определенно зарвался: дом не всякая таю попросит. Ория все же набил трубку, прикурил.

А поначалу и не думал, что отношения будут что-то значить. Уж в чем-чем, а в шлюхах Ория разбирался достаточно, чтоб разглядеть их под любой оберткой. Потом забылся, увлекся… заигрался. И парню позволил слишком многое, и сам привязался не в меру. Ория приоткрыл окно, струйка дыма над трубкой дрогнула на ветру. Холодный воздух пробрался под юкату, отвлекая от размышлений.

Может, и правильно: первый раз, что ли, Рен взбрыкивает? Сам потом прибежит извиняться. Ория затянулся, прикрыл глаза. Последнее примирение вышло горячим, Рен ластился как котенок. Ория невольно улыбнулся, чувствуя, как кровь прилила к лицу; внизу живота потеплело, рука скользнула по бедру, между пол юкаты. Хорошая была ночь, долгая, неспешная.

Он опомнился, убрал руку, вытряхнул трубку и набил заново. Сгреб со стола бумаги и разложил перед собой на татами. Забот и так невпроворот, нечего отвлекаться. Смета строительной компании вызывала подозрения хотя бы тем, что сумма в ней значилась круглая, будто специально подгоняли. Он взял карандаш и принялся рассматривать строчки: в прошлый раз строители пытались продать для кухонь расписные фусума, в позапрошлый — перекрыть крышу полностью, когда требовалась замена черепицы всего-то на одном скате.

— О, почтенный хозяин весь в работе… — Ичимару ввалился в комнату без стука и разрешения. С трудом сохраняя равновесие, прошел от двери до стола, водрузил на него початую бутылку саке и плюхнулся на татами. — Почтенный хозяин не откажется разделить со мной… это, — он махнул рукой, едва не сшибив бутылку.

— Гин, — Ория нахмурился, — тебе лучше пойти спать.

— Да ладно, — отмахнулся Ичимару, цапнул бутылку за горлышко и сделал большой глоток. Вернуть саке на стол не сумел, так и остался с ним в обнимку. — Сегодня можно. Первый раз живыми людьми Пустых кормил, а? Шинигами — было дело, а людьми… это против собственной природы переть. Вот же пакость.

Ория растерялся. Машинально собрал бумаги в стопку, отодвинул забытый поднос с курительными принадлежностями.

— Гин, тебе хватит.

— Почтенный хозяин ошибается. — Ичимару снова приложился к бутылке. Он сидел, развалившись, прислонившись спиной к столу. Темная юката распахнулась на груди, подол задрался, рукава съехали до локтей. На левом запястье отчетливо выделялся браслет с печатью. Бросалась в глаза разница между молодым, мускулистым и крепким телом и зрелым, утомленным лицом. Ория поднялся на ноги, подошел и взял Ичимару за плечо.

— Сделай одолжение, иди спать.

Тот запрокинул голову и посмотрел снизу вверх:

— Страшно, а? — он оскалился, обнажая мелкие зубы, больше похожие на звериные. — Правильно, меня надо бояться.

— Не пугай попусту, — попытался приструнить его Ория. — Раз ты до сих пор здесь, значит, я тебе зачем-то нужен.

— Может, и так. Только вот заче-ем? — Ичимару закрыл глаза, опустил бутылку на пол и ткнулся лбом Ории в бедро. Горячее дыхание чувствовалось даже через ткань. — Я знаю одну поучительную историю, почтенный хозяин хочет ее послушать?

Что с ним делать, Ория не знал. Охранников звать бесполезно, до драки с шинигами дело доводить не стоит. Может, выговорится да угомонится?

— Подожди, — Ория отстранил его, выглянул в коридор, окликнул дремлющего у входа охранника: — Поесть что-нибудь принеси. И пару пиал.

Раз уж выпроводить Ичимару не получается. Он вернулся и уселся рядом, подобрав ноги и прикрыв их подолом юкаты. Ичимару ухмыльнулся.

— Жил когда-то один ханъё, — неторопливо, старательно выговаривая слова, начал он, — молодой и глупый. Приманил его колдун, лекарь, накормил, напоил саке, стал расспрашивать, правда ли ханъё живучие… — Ичимару опять приложился к бутылке и подсел ближе. — Пообещал показать разные заклинания. Не обманул. Принесли еду. Охранник поставил поднос на край стола и торопливо ретировался. Ория опустил поднос на татами и протянул пиалу:

— Налей, раз угощаешь. И чем закончилась эта история?

Ичимару щедро плеснул саке в подставленную посуду, цапнул с подноса кусок рыбы и отправил в рот. Запил, облизнулся.

— Да ничем, собственно. — Он вопросительно поднял бутылку снова, Ория покачал головой. — Сдох тот ханъё, на то и был нужен.

Он замолчал и сосредоточился на еде. Ория подумал, что давно ни с кем не делил вот так саке, не ел с одного подноса, сидя бок о бок. Ичимару неловко качнулся и положил голову Ории на плечо. Потерся щекой, шумно втянул воздух и пробормотал:

— Проклятый гигай, жаль, пока нельзя из него выйти. Враз засекут. А в нем — что драться мечом в ножнах.

От него шел жар. Острый локоть упирался Ории в ребра.

— Гин, — Ория попытался отстраниться. Взбудораженный разговором с Реном, он еще не успокоился полностью. Тяжесть головы на плече, тепло чужой щеки и влажное, пахнущее выпивкой и пряностями дыхание неожиданно волновали. — Я не…

— Почтенный хозяин знает, — перебил Ичимару, — каково чувствовать чужую духовную силу всем телом? Соединять ее со своей и терять границу?

Ория сглотнул и поймал его за оба запястья. Ичимару хихикнул, извернулся, ткнулся носом в шею. Щекотно. Ория вспомнил, как целую ночь сидел с ним в обнимку в подвале, слушал дыхание и чувствовал колебания силы.

— Кажется, понимаю.

— И к гигаю не придерешься, печать для выхода приложена, а — нельзя, — проворчал Гин, прихватил острыми зубами кожу у Ории на шее и тут же зализал укус. Неожиданно сильно толкнул плечом — Ория не удержал равновесие, опрокинулся на татами и разжал пальцы. Гин завалился следом. — Так придется, а, почтенный хозяин?

Он беспорядочно шарил по телу Ории, жадно целовал — где забираясь под одежду, где через ткань. Гнулся всем телом, точно ласка, тыкался мокрыми губами, прижимался и терся. Растеребил косу и мял длинные пряди, пропускал их сквозь пальцы, тянул на себя. Ория высоко задрал подол его юкаты, сжал жилистую ягодицу. Ногти впились в упругую кожу. Гин шумно выдохнул и раздвинул коленом ноги Ории. Звякнула о поднос опрокинутая пиала.

— Давно у меня живых не было. Отвык, — шепнул он, откидывая полы юкаты. У него были сухие, шершавые пальцы и жаркое, прерывистое дыхание. В теплом свете лампы седина желтила, как столовое серебро.

Ория вцепился свободной рукой ему в волосы, заставил запрокинуть голову. Гин жмурился и часто сглатывал, влажные пряди облепили лицо, на шее проступил острый кадык. Длинные тени сплетались на татами, дрожали на расписных фусума. Надо же, понял Ория, среди размеренной жизни давно ни с кем так не было — внезапно, торопливо, без церемоний и договоренностей. Жарко и неловко, как в юности. Он перекатился, подминая Гина под себя, распахнул на его груди юкату, провел ногтями от ключиц вниз, насколько позволил туго затянутый пояс. На коже остались розовые полоски. Ущипнул сосок.

Гин зашипел, перехватил руку. Мгновение — и Ория снова оказался под ним, только на этот раз с заведенными за голову и прижатыми к татами руками.

— Не вздумай, — угрожающе рыкнул Ория.

— Даже не собирался, — ухмыльнулся Гин. — Буду без гигая — не вспомнишь, кто под кем. А пока так, — он выпростал член Ории из складок ткани, обхватил его и свой ладонью и задвигал рукой. Ну точно — как в студенческие годы. Его хотелось такого — пьяного, растрепанного, в съехавшей с плеча юкате. Ория выгнулся, подставляя шею под короткие резкие поцелуи, и толкнулся навстречу, стараясь поймать ритм.

Когда оба, тяжело дыша, рухнули на татами, Гин поднял испачканную спермой руку и поддел языком ползущую по пальцам каплю. Облизал сухие, обветренные губы. Ория переплел его пальцы со своими, коснулся губами костяшек, собирая горьковатое семя.

— Почтенный хозяин слишком хорош, а я слишком пьян, — с сожалением вздохнул Ичимару и отстранился. Подцепил с подноса с едой салфетку, вытер руки, протянул салфетку Ории. Разлил по пиалам остатки саке.


Пожар в Кокакуро by Taro Amoretti


Ушел он раньше, чем Ория успел поправить одежду и переплести косу. Пискнул, сообщая о пришедшем смс, телефон, Ория отвлекся, а когда снова поднял глаза — комната была уже пуста. Непрочитанных смс было три: два не замеченных днем — ежедневный отчет детективного агентства о поведении отосланных из города охранников, одно — от Мураки.

Филиалы агентства в Саппоро и Окинаве ограничились стандартным уведомлением: ничего существенного наблюдение не показало, подробный отчет отослан по электронной почте. Пожалуй, если так будет продолжаться и дальше, стоит снять наблюдение. Если, конечно, парни не засуетятся после гибели боевиков Чиба-кай.

Сообщение от Мураки было… странным. «Конечно, утром буду» — без всяких пояснений. Оно производило впечатление ответа на вопрос или просьбу. Хотя просить Мураки приехать — последнее, что стал бы делать Ория в нынешней неразберихе. Он проверил исходящие сообщения: случайно отправил какое-то из старых повторно? Нет, ничего похожего.

Все еще недоумевая, Ория набрал номер. Мураки был вне доступа — может, отключил телефон, а может, сел аккумулятор. И все же, если рассуждать логически… Мураки собирался в Киото, предупредил заранее. Повторяться — это на него не похоже, скорее уж он ввалится в Кокакуро внезапно. Да еще не один, как зачастую бывало. Ория позвонил еще раз, снова безрезультатно. Ругнулся и прикинул, когда ждать приятеля. Если тот встанет достаточно рано, будет в Киото задолго до полудня. Надо распорядиться с утра, чтоб приготовили комнату.

День назавтра выдался солнечный и ветреный. Холодный воздух был удивительно прозрачным, клены на фоне неба казались вычерченными красной тушью на голубом шелке. Низко гнулся бамбук, шелестели ветвями пихты, по блестящим мокрым камням перекатывался ручей, стволы глициний вились причудливыми узлами.

Мураки добрался до Кокакуро ближе к одиннадцати. Пронесся по саду, влетел в дом:

— Ория! — глаза у него горели. — Что случилось?

Против такого Мураки — сильного, азартного, целеустремленного — Ория никогда не мог устоять. Такой Мураки ради друга был способен душу продать демонам — причем, возможно, в самом буквальном смысле. Возражения и упреки, копившиеся всю неделю, так и остались невысказанными. Ория сгреб Мураки, крепко обнял. Плащ друга пах табаком и холодом.

— Много чего случилось, потом расскажу. — Ория чувствовал, как губы расползаются в улыбке. Непостижимым образом Мураки всегда выбирал правильный момент: еще недавно казалось, разразится катастрофа, если он появится в Киото, а сейчас Ория был искренне рад его приезду. Не потому, что Мураки мог что-то решить или сделать, просто рад.

— Я получил твое сообщение…

— Я его не посылал, — Ория нахмурился. — Можешь показать?

— Конечно нет, ты же знаешь, я удаляю сразу, чтоб не копились. Но номер был твой, — Мураки озадаченно прикусил костяшку пальца. — Что тут творится? У тебя был пожар?

— Ты хоть разденься, успеем наговориться, — покачал головой Ория. — Мне нужно многое тебе сказать, но не в коридоре же!

Например, к чему приводят убийства в Кокакуро. И что ситуацией заинтересовались не только в Энма-Тё, но и в Готей 13. Что семье Мибу необыкновенно повезло на этот раз, но в следующий удача может отвернуться. Но подобные вопросы Ория предпочитал обсуждать не спеша, за чашкой чая или трубкой. Теперь уже полдня ничего не меняют.

— Хорошо-хорошо, — Мураки шутливо поднял руки. — Но я могу помочь?

— Пожалуй, — кивнул Ория. — У меня человек в больнице, огнестрел, состояние тяжелое. Можешь глянуть? Возможно, стоит перевезти его к тебе?

— О чем речь, посмотрю, конечно. Переоденусь, поем — и схожу. Скажи только, кто и в какой больнице. — Он поправил сумку на плече, смахнул с лица лезущую в глаза челку. — Заодно прогуляюсь по городу.

— Только, — окликнул Ория друга, когда тот уже шел к своей комнате, — будь поосторожней. В прошлый раз были проблемы. Не только с полицией.

И все же, откуда взялось смс? Отправить его мог кто угодно из охраны или прислуги, даже из девушек: вчера Ория несколько раз выходил из своих комнат, оставив телефон на столе. Кому и зачем понадобилось вызывать Мураки в Киото да еще так неаккуратно? Бессмыслица какая-то.

Протрезвевший Ичимару поутру вел себя подчеркнуто вежливо, ничем не напоминая о вчерашнем. И не его вина, что Ория невольно задерживал взгляд — на едва заметное мгновение, не больше — на узких сухих губах, на обнаженной шее в вырезе темно-синего кимоно, на гибких запястьях с крупными выступающими косточками.

— Мне стоит обойти сад, — сказал Ичимару около полудня, — проверить, все ли спокойно. Раз доктор Мураки здесь, Пустые могут проявлять активность.

Слева у него на шее виднелась легкая царапина. Ория представил, как она продолжается под одеждой, и отвел глаза. Он не выжил из ума, чтобы заводить романы с охранниками, но Ичимару — особый случай. В конце концов, он в каком-то смысле ками. В старом саду Ичимару смотрелся так естественно, словно был его частью. Скользил по дорожкам, к чему-то прислушиваясь, солнце играло в его волосах, и те казались серебристыми. Ория засмотрелся и чуть не забыл, что просил Мураки навестить Сугияму.

Выписав на листок из блокнота адрес больницы и имя лечащего врача, Ория постучал в комнату друга. Мураки не было ни там, ни вообще в доме. Гуляет в саду или сидит на скамейке у ручья? Ория прошел по дорожке к чайному домику, оглядываясь по сторонам. От скамейки, скрытой кустами, слышались голоса.

— Сегодня прекрасный день, — приглушенно говорил Ичимару, — даже стебли бамбука склоняются друг к другу, а солнечный луч играет с водами ручья.

— Боюсь, это слишком утонченно для меня, — усмехнулся Мураки. — Я могу неправильно понять.

— О нет, почтенный гость наделен столь острым умом, он не может ошибиться, слыша слова столь простые и откровенные… — в голосе Ичимару звучали слишком хорошо знакомые нотки. В Кокакуро девочек, заигрывающих с клиентом настолько пошло, не держали, как и прочую дешевку.

Ория захлебнулся воздухом и обогнул куст камелии. Они сидели почти вплотную: рука Мураки лежала на колене Ичимару, склонившегося к собеседнику. Улыбались, перешептывались. Ория скрипнул зубами.

— Гин, — процедил он, с трудом сдерживаясь, чтоб не схватить Ичимару за грудки, — в моем заведении это не принято. Исчезни. — Он чувствовал, как вздулись жилы на висках, в ушах стучала кровь. Бумажка с адресом смялась в кулаке. Мураки вовремя перехватил занесенную руку.

— Эй, Ория, прекрати!

— Я тебе говорил много раз: ищи развлечения такого рода на стороне. Ясно? Не. У. Меня.

Ичимару и правда исчез: мгновенно скрылся с глаз, Ория и не заметил, куда тот подевался. Мураки подскочил со скамейки, попытался удержать Орию:

— Послушай, я все объясню! Ты так болезненно относишься…

— Не желаю никаких объяснений, — перебил его Ория и отдернул локоть. — Ищи развлечения на стороне. Мальчиков, шинигами, трупы — кого хочешь. У меня — только девочки. Все. Точка.

Он сам не мог бы сказать, отчего разозлился больше: оттого ли, что Мураки раз за разом пренебрегает его просьбой, или оттого, что Ичимару оказался такой дешевкой. Неразборчивой дешевкой.

— Ладно-ладно, успокойся, — Мураки пошел на попятную. Он никогда не спорил, просто делал по-своему, Ория это знал. И все равно каждый раз верил обещаниям. Надеялся, что друг наберется хоть немного благоразумия. Или хотя бы уважения к окружающим. Мураки примирительно улыбнулся: — Ты искал меня или…

— Тебя. — Ория разгладил смятую бумажку. — Ты сказал, можешь сходить в больницу.

Мураки мельком глянул на адрес.

— А, это близко! Схожу, конечно. У меня там работал знакомый, если не уволился. А ты остынь и не злись, договорились? А то я подумаю, что ты меня ревнуешь, — он подмигнул здоровым глазом, отчего его лицо на мгновение стало по-настоящему страшным: протез будто просвечивал Орию до самых внутренностей и даже насквозь.

— Договорились, — Ория вздохнул. — Просто не делай так больше. Я прошу.

Он отдал Мураки листок, развернулся и ушел. Должно быть, он слишком привык к мальчикам вроде Рена: того за флирт с посторонними мужчинами Ория бы вышвырнул, как нагадившую кошку. Ичимару, конечно, другое дело. Но не в Кокакуро, пока им владеет семья Мибу. И… проклятье, ведь хотел поговорить с Мураки, теперь придется ждать до вечера. Так бы и врезал Ичимару за это представление.

Пока шел к себе, он отчитал нерадивых охранников, игравших в карты вместо того, чтобы смотреть за воротами; прикрикнул на девушек, попусту шатавшихся по саду; выгнал замерщика из строительной компании, и рулетку-то в руках не умеющего держать… и понял, что увиденная в саду сцена задела его куда сильнее, чем должна.

Велел прислуге не беспокоить, нарочито медленно заварил чай — по всем правилам, будто проводил церемонию, — так же неспешно выпил. Закурил. Вспомнил, что надо просмотреть отчет детективного агентства и позвонить строителям, чтоб прислали другого замерщика. И решить вопрос с покупкой оружия. Как некстати ранили Сугияму! Или… Ория прикусил губу, вспомнив о своих подозрениях. Может, и кстати. Пусть пока держится в стороне от дел семьи.

Если расчет Ичимару верен, обескровленные Чиба-кай теперь попытаются договориться с семьей Мибу, самостоятельно или через посредников. И, возможно, не только они. Придется держать ухо востро, чтобы не прогадать в этой игре. И уж точно нужно быть уверенным в своих людях на все сто. Ория вздохнул: прежде Сугияма не давал повода сомневаться в своей преданности; может, и сейчас подозрения напрасны? В конце концов, самые странные поступки порой имеют простое, просто неочевидное объяснение.

Наступление сумерек он пропустил: завозился с бухгалтерским отчетом. А когда посмотрел в окно, солнце уже село, только облака на западной стороне были еще розовыми. Распрямил затекшую спину, потянулся. Стоило зайти к Мураки: узнать, как дела у Сугиямы, и по возможности сгладить дневной конфликт. В конце концов, шинигами, охранники, любовники приходят и уходят, а Мураки — друг юности.

По пути к гостевым комнатам Ория заглянул к охранникам. Те подскочили, отставив недоеденный рамен, точно до того сидели на иголках: видно, дневная смена напугала, что хозяин не в духе. Их было трое. Ория не помнил, чтобы отменял усиленную охрану.

— А где четвертый? — поинтересовался он.

— Ичимару? Так он это, — забормотал старший из парней, — с гостем. С доктором Мураки же пошел.

Створка фусума хрустнула за спиной, Ория не был уверен, что не сломал ее. Испуганно охнули охранники. Коридор от их подсобки до гостевых комнат показался очень коротким: два шага, не больше.

К Мураки Ория ворвался, даже не притормозив на пороге, только разлетелись в стороны фусума.

— Какого… — рявкнул он и осекся. Схватил ртом воздух, отшатнулся, уперся спиной в стену.

Мураки ничего не слышал. Он покачивался в колдовском трансе, нараспев читал длинное заклинание, и скальпель в его руке мерно взлетал и опускался в такт словам.

Ория увидел комнату всю сразу: разворошенную постель, разбросанную одежду, руки Гина, стянутые над головой красным шнуром. Покрытую глубокими, кровоточащими царапинами спину Мураки, перепачканные спермой бедра Ичимару. Его грудь, изрезанную каллиграфически аккуратными, будто написанными красной тушью, иероглифами. Скальпель, выводящий все новые штрихи. Мураки полоснул особенно резко, наискось, раскрывая живот до дымящихся внутренностей, раздвинул края раны руками.

К горлу подкатил ком, Орию затошнило. Ичимару был еще жив: его рот открывался в беззвучном крике, лицо кривила гримаса боли, тело судорожно выгибалось.

— Мураки, демоны тебя забери… — Ория осел на пол.

Ичимару двигался все медленней, все реже со свистом и хрипом втягивал воздух. Его лицо на глазах теряло цвет, кожа делалась похожей на серую бумагу, волосы тускнели. Темно-синее кимоно свисало с угла комода, выскользнувший из кармана брелок Сугиямы покачивался, как маятник, и смешная сова на нем взмахивала крыльями в такт смолкшему заклинанию.

Очнулся Ория уже на ногах. Он стоял, держа Мураки за плечи, тряс, то и дело прикладывая затылком о стену, и повторял снова и снова:

— Ты что творишь? Ты что творишь? Ты что…

Испуг на лице Мураки ему доводилось видеть нечасто. Скальпель так и остался у Ичимару в животе, Мураки растерял свою обычную уверенность, не сопротивлялся, только пригибал голову, чтобы уберечь разбитый в кровь затылок и бормотал:

— Ория, остановись! Пожалуйста!

Ярость схлынула, практически лишив Орию сил. Он отступил и разжал пальцы.

— Что ты натворил, — голос был чужой, хриплый, саднило сорванное горло. — Жить тебе надоело. Ты хоть знаешь, с кем связался?

Опасливо отстранившись, Мураки подобрал с пола забрызганную кровью юкату, набросил на голое тело. Откашлялся, ощупал затылок.

— Ханъё, — сказал он, будто это все объясняло. — Настоящий живой ханъё! У него в предках камаитачи.

— Сдох твой ханъё, — сплюнул Ория. — Лет сто назад.

И сам не сразу понял, что сказал. А когда дошло, стало горько и затошнило снова. Он развернулся и хотел уйти.

— Сто двадцать пять, — прозвучало негромко, почти шепотом, но Ория узнал голос. Не веря сам себе, оглянулся.

Изуродованный труп по-прежнему лежал на разобранной постели. Простыни пропитались кровью насквозь, и на их фоне тело казалось выцветшим, как старый снимок с поляроида. Перед глазами плыло, черты Ичимару размывались. Ория моргнул — и замер. Быть того не может. Этот труп он уже видел. Вернее, не труп. Ория проследил призрачно-кровавый след на полу, тот вел к декоративной ширме в углу. Тень на бумаге шевельнулась.

— Хотя, конечно, невелика разница. — Ичимару привалился к стене, оперся рукой о ширму. — Кажется, произошло недоразумение. И доктор Мураки пострадал, какая жалость!

Он переоделся в черное… нет, принял свою истинную форму. Был бледен, тяжело дышал, косоде на его груди промокло, на стене за спиной остался влажный багровый след. Голубые глаза изнутри горели красным, и от этого казались дымчато-сиреневыми, как аметист. Но этот Ичимару был куда живее того, что увидел Ория, ворвавшись в комнату. Мураки не сводил с него глаз.

— Как ты… — он запнулся, облизал пересохшие губы.

— Прошу прощения, вскрытие шинигами пока откладывается, — Ичимару опустил подбородок, наметив поклон. — Вам лучше уйти, доктор. Безопаснее.

Ория шагнул к нему, машинально положив ладонь на рукоять катаны, но Мураки оказался быстрей. Длинные пальцы взлетели, вычерчивая магический жест, в воздухе вспыхнула огненная линия. Свилась тугой пружиной, метнулась к Ичимару — тот стоял, привалившись к стене, не успевал отскочить.

— Мураки! — Ория проглотил ругательство.

Заклинание полыхнуло и рассыпалось дождем искр, ударившись о невидимую преграду. Ичимару стоял, подняв левую руку, сощурившись, губы кривила то ли ухмылка, то ли гримаса боли.

— Уходите, доктор, — повторил он, — пока не поздно.

— Ну нет, не так быстро, — Мураки рассмеялся, и Орию разозлила его самонадеянность.

А потом все закружилось в бешеной пляске: слова, жесты, выпады, отскоки. Чары Мураки сплелись в раскаленную сеть, в воздухе запахло горячим металлом. Отточенные движения Ичимару полоснули по ней, как клинком, крест-накрест. С каждым мгновением становилось все тяжелей дышать, кипящая в драке сила давила, била под ребра, пригибала к земле. Ория обнажил меч, но сталь ударилась о кеккай, лязгнула и отскочила.

— Прекратите! — крикнул Ория. — Оба!

И едва успел уклониться от летящего сгустка силы. Рубанул мечом воздух, освобождая себе пространство, развернулся лицом к Ичимару. Тот понимающе усмехнулся и достал из ножен короткий клинок.

— Не стоит, почтенный хозяин, — он мотнул головой, — я мало кому по зубам… Пронзи насмерть, Шинсо!

Блеснула сталь, Ория едва успел блокировать удар. Меч в руке Ичимару удлинился, острие его подрагивало, будто живое. Со всей ясностью Ория понимал, что не успевает: Ичимару — слишком быстрый и непредсказуемый противник. Но все же попытался по крайней мере отвлечь его внимание.

Мураки заходил слева, губы его шевелились, выпевая сложное заклинание, пальцы ткали в воздухе новую сеть. Ория старался не упускать его из виду, чтобы успеть заслонить, если…

Сёдзи с треском проломились.

— Всем оставаться на местах! — в окно запрыгнула крохотная женщина. Если такая чем и могла перебить тяжелую деревянную раму, так это убийственным взглядом. — Внутренняя безопасность Готей 13.

Поверх черной формы она носила белую накидку — такую же, как когда-то Ичимару. Повязка скрывала короткую культю ниже левого локтя. От женщины ощутимо веяло силой.

Мураки отступил на шаг, оценивая нового… противника? союзника? Ория не был уверен. Сам он по-прежнему оставался в боевой стойке.

— Ну и зачем так кричать? — не опуская оружия, Ичимару отвесил женщине неловкий поклон. — Прекрасно выглядите, капитан Сой Фон, культя вас ничуть не портит!

Женщина вскинулась и зашипела, как разъяренная кошка.

— Игры кончились, Ичимару! Из этой комнаты ты пойдешь либо в камеру, либо на перерождение, — она сузила глаза и сжала рукоять меча.

Мураки шагнул ей навстречу, вскинул руку:

— Он мой! — сила собиралась на кончиках его пальцев. Женщина не шелохнулась, можно было подумать, что даже не заметила угрозы. Только по движениям век было понятно: видит, учла.

— Надо же, стоит пропасть на недельку — и вот я уже всем нужен, — хихикнул Ичимару. Говорить ему было трудно, как он ни старался это скрыть. — Досточтимая Сой Фон, не знаю, какие порядки заведет новый капитан моего отряда, а при мне было принято дожидаться представителей Энма-Тё. Иначе потом хлопот не оберешься, как куратор города говорю.

— Это дело Готей 13, — взвилась женщина, — у меня постановление Совета 46!

Воздух в комнате раскалился и гудел от скрытой силы. Ория зачем-то мысленно приплюсовал стоимость сломанных перегородок к общей сумме на ремонт Кокакуро. Раздраженно сжал кулак: какого демона, а? Другого места для разборок не нашли!

В саду что-то шевельнулось, среди темных кустов скользнули тени, похожие на ниндзя в масках. Силы были явно неравны. Ория схватил Мураки за шиворот и оттащил в сторону.

— Уходи, — коротко прошипел он. — Если тебе не дорога своя жизнь, о моей подумай.

Мураки бросил взгляд в сад, оценивая ситуацию. Сжал зубы и оттолкнул руку Ории. На лице у него играли желваки.

— Что ж, не в этот раз. — Он вздернул подбородок и поднял руку. — Но я вернусь.

Свет окутал его плотным коконом, завертел волчком, и секунду спустя лишь несколько белых перьев парили в воздухе. Ичимару поймал одно из них на лезвие меча. Перо распалось надвое.

— А ведь я сразу говорил, — насмешливо напомнил он. — Никто-то меня не слушает! Капитан Сой Фон, у вас одна рука, крайне неудачный банкай и ограничение силы. Я бы на вашем месте был поосторожнее. Парней на улице мы ведь не станем воспринимать всерьез?

— Кто вы такая и что здесь происходит? — не выдержал Ория. Теперь, когда Мураки был вне опасности, пришло запоздалое понимание, насколько велик перевес в силе. Если эти двое объединятся, он ничего не сможет им противопоставить.

Ответом его не удостоили. Женщина не спускала с Ичимару пристального взгляда, выбирая — Ория видел это по напряженной спине, по перенесенному на одну ногу весу тела — момент для нападения. Бледный как мел, Ичимару стоял неподвижно. Чего-то ждал?

— Мне не нужен банкай, чтобы справиться с предателем, — женщина вытянула меч из ножен, пробормотала: — Жаль врага до смерти, Сузумебачи! — и он истончился до узкого жала. Ичимару напрягся, Ория крепче стиснул рукоять катаны.

— Как дела, господин Мибу? — в окне мелькнули ноги в брюках европейского кроя, взметнулись полы пиджака, и наконец показалась грива золотистых волос. — Капитан Сой Фон, рад видеть вас в добром здравии! — Ватари склонился в вежливом поклоне. — Что тут у нас? Доктор Мураки, я полагаю?.. — он огляделся и присвистнул. Женщина фыркнула, опустила оружие.

— Здравствуйте, господин Ватари. Вы напрасно пришли, это внутреннее дело Готея.

— Я бы так не сказал… — Ватари прошелся по комнате, с интересом осмотрел изрезанный гигай на постели, подобрал брелок и ласково погладил нарисованную сову пальцем: — У меня сработало сигнальное заклинание. Запрещенная магия, всплеск около четверти часа назад. Надеюсь, господин Мибу, теперь вы позволите повесить на дом стандартные охранные чары?

Он положил ключи поверх небрежно брошенного кимоно и почесал кончик носа. Ответить Ория не успел. Ичимару отлепился от стены.

— Господин Ватари, я хотел бы сделать заявление. Сегодня ночью моя душа была отделена от тела насильственным образом. В соответствии со служебной инструкцией Энма-Тё, статья третья, пункт прим, это дает мне право претендовать на должность шинигами. — Он перевел дыхание, убрал меч в ножны и вновь оперся на ширму. — Имею достаточный уровень духовной силы и опыт работы в смежных областях, — он широко улыбнулся и тут же скривился от боли: — Кажется, в прошлый раз было не так паршиво. Хотя и намного дольше. Или это я был крепче по молодости?

— Чепуха! — заявила женщина и сделала шаг вперед. — Ханъё Ичимару Гин был убит колдовским заклинанием сто двадцать пять лет назад, виновник — Мураки Норитака, ныне покойный. Запись об этом есть в архивах Дзю-О-Тё.

Мураки Норитака? Вряд ли однофамилец. Ория прикрыл глаза, пытаясь сообразить, кем может приходиться Мураки колдун стодвадцатипятилетней давности. Дед? Нет, скорее прадед. Боги, ну и семья!

Ватари растерялся. Кашлянул, поправил очки.

— Капи… господин Ичимару, все же есть разница между гигаем и естественным физическим телом. Так что, боюсь…

— Пункт прим статьи третьей не подразумевает разделения тел на естественные и искусственные.

Капитан Сой Фон сощурилась:

— Это спорный случай. Готей передаст его на рассмотрение Совету 46, и вам придется подчиниться!

— Но если в дело вмешается великий Энма, его решения имеют приоритет перед решениями Совета, — Ватари виновато развел руками, будто в самом деле сожалел. — Вопрос в самом деле спорный… — он снял очки и протер их рукавом пиджака. — Думаю, мы можем пойти на уступки Готею и передать господина Ичимару вам, как только он, — Ватари закрыл глаза, видимо, вспоминая дословный текст, — «пресечет деяния зла, совершаемые убийцей». Ну, — торопливо добавил он, — он или его коллеги. Аналогичные претензии к доктору Мураки есть и у других наших сотрудников.

Ория стиснул зубы так, что заломило виски. Он ведь предупреждал Мураки, сколько раз твердил! Глубоко вдохнул, выдохнул, сосчитал до десяти. Немного отпустило. Теперь хотелось убить только Ичимару. Ория сделал над собой усилие, убрал меч в ножны и отступил к противоположной стене. Даже если бы он мог сейчас убить, по-настоящему убить Ичимару, это бы ничего не решило. Придут другие, и рано или поздно Мураки попадется.

Ория наклонился, подобрал с пола половинку белого пера и сжал в кулаке. На него давно не обращали внимания. Капитан Сой Фон резким визгливым голосом что-то выговаривала Ватари. Тот молча кивал, явно не собираясь менять своего решения.

Стояла глухая ночь, небо заволокло облаками, ни звезд, ни луны не было видно. Наверное, Ория не должен был чувствовать себя виноватым перед Мураки, но не получалось. Ичимару подсел ближе — на расстояние вытянутой руки. Кровь на его кимоно подсохла и взялась заскорузлой коркой.

— Не то чтобы я злился на доктора Мураки, — заговорил он вполголоса, пока его коллеги продолжали цитировать друг другу пункты постановлений и инструкций. — Но есть еще кое-что. Это важно, — он протянул листок бумаги. Счет? Орию это не интересовало. Ичимару подтолкнул листок ближе: — Я взял гигай напрокат. На чужое имя. По условиям договора, за порчу гигая такой штраф…

— Я так понимаю, моего друга это не касается, — отрезал Ория. — Мертвые не платят.

— Не платят, конечно, хотя смотря кого считать мертвыми, — легко согласился Ичимару и сунул бумажку Ории в руку. — Только не припомню, чтоб кто-то не выплатил Урахаре долг. Это для него дело принципа. Вот, положим, знаю я одного врача в предместье Токио, не Ишиду, еще одного, так тот до сих пор… впрочем, это уже другая история. Одним словом, кредиторы Урахары живут долго. Очень долго.

Ория скосил глаза на счет. Сумма в нем значилась астрономическая. Выписан на имя Мураки Казутаки. Это сколько ж лет выплачивать?.. Зажмурился. Выдохнул. Свернул листок и сунул в карман.

— Уходи, — Ория мотнул головой в сторону окна.

Ичимару вздохнул и поднялся на ноги. Покачнулся — заклинание Мураки оказалось явно небезобидным даже для сильного шинигами. Впрочем, чего хотел, то и получил.

— Ичимару! — позвал Ватари. — Если хочешь у нас работать, шевелись. Тацуми ждать не любит.

Отлично, господа шинигами разобрались между собой, разломали полдома, раскланялись и изволят уходить. Хотя бы сад эти ниндзя не разнесли? Ория хмуро глянул на все еще стоящего рядом Ичимару:

— Ну? Чего ждешь?

Из сада доносился резкий женский голос: капитан Сой Фон отзывала свой отряд. Ория сгреб в карман ключи с брелком-амулетом, накрыл растерзанный гигай синим кимоно. Не забыть сказать Тами, чтоб отрядила убирать комнату кого-нибудь с крепкими нервами.

Ичимару покачнулся, и Ватари подхватил его под локоть, потащил к развороченному окну. Ория поморщился: что ж, ничего не случилось, Мураки даже повезло в каком-то смысле. И конфликт с Чиба-кай практически исчерпан, что тоже дорогого стоит. А что его, Орию, использовали вслепую — так это невысокая плата, учитывая обстоятельства. Противно только. И стыдно за вчерашнюю ночь.

Ория пнул обломок рамы, порванная бумага шевельнулась на сквозняке. Небрежная красно-бурая надпись на ней была будто сделана пальцем. Ория присмотрелся. «Спасибо за вчерашнее. Как-нибудь зайду без гигая, не выгонишь?» — точно, пальцем, обмакнутым в кровь, на первом попавшемся обрывке бумаги. Романтик нашелся. Ория с чувством выругался и выглянул в сад.

Золотистая шевелюра Ватари и седина Гина еще виднелись среди деревьев.

— У вас ведь по-прежнему нет напарника, господин Ватари? — Гин говорил нарочито громко, хотя слова давались ему с трудом. — И киотская вакансия…

— Свободна. Ностальгия замучила?

— Есть немного, — согласился он, обернулся и помахал Ории рукой, — и я же говорил: у меня тут еще личный интерес.

2013 г.
Elhen2021.09.25 12:12
Очень понравилось, прочитала на одном дыхании. Отличный кроссовер. <3
Понравились упоминания Исиды и Урахары.
Отдельно повеселил эпизод с гэта.
И романтика отличная, шинигамско-ичимаровская. Ичимару - очччень Ичимару.)

Опечатки:
Уже на пороге остановился, обернулся и утонил, беззаботно улыбаясь

Оря скрипнул зубами.
Nyctalus2021.09.27 01:58
Elhen, спасибо большое! Мне очень приятно, что текст по-прежнему читается с интересом!
Мне самой до сих пор странно: я сначала взяла Гина просто потому, что в каноне он говорит на кансай-бэн. А в итоге вон как вышло.
И спасибо за пойманные опечатки, поправила.
цитировать