Олдскул 3-15К;количество слов: 3271

Трудно быть оруженосцем

саммари: Дик Окделл – юный и не слишком опытный Прогрессор.
примечания: Не то чтобы кроссовер, скорее аллюзия на «Трудно быть богом» Стругацких
предупреждения: AU
— У вас дрожат руки, — говорит Алва неожиданно мягко. — Для человека, который вызвал на дуэль семерых, вы слишком впечатлительны.

В этом месте герцог Окделл должен вскинуться, выдать что-нибудь заносчивое и немного нелепое. Дик обычно с удовольствием отыгрывает эту роль. Но сейчас он слишком потрясен.

У него действительно трясутся руки. На его глазах только что человек убил человека, жестоко и страшно, при обстоятельствах, где в этом вовсе не было нужды. Он проходил инструктаж, он в этом мире уже два года, он должен был привыкнуть к здешним нравам. Но одно дело — что-то знать, даже доподлинно. Другое — видеть собственными глазами. Больше того, быть виновником. Если бы он не согласился на эту проклятую дуэль, Эстебан бы...

Дик сжимает губы и трясет головой, отгоняя непрошеные мысли.

— Это не трусость, как вы, возможно, подумали, эр Рокэ, — говорит он тихо. — Просто возбуждение от схватки.

Он ловит на себе удивленный взгляд Алвы и спохватывается. По сути уместное, но слишком логичное для герцога Окделла высказывание. И надо было добавить в голос больше возмущения.

Алва смотрит внимательно и цепко, а потом вдруг кивает:

— Вы правы, такое бывает, юноша. Замечу, что, при всем прискорбном несовершенстве вашего характера, в трусости вас не упрекнул бы даже я. Чего, к сожалению, не могу сказать о глупости. За какими кошками вы ввязались в эту драку в одиночку?

А вот теперь самое время реабилитировать образ.

— И что же я должен был делать? — спрашивает Дик мрачно.

— Ну, например, обратиться ко мне.

Дик высокомерно вздергивает подбородок:

— Окделл никогда не станет просить помощи у ...

В этом место нужно замолчать и прикусить губу.

— У отродья предателя? — тут же насмешливо (и как же предсказуемо!) помогает Алва. — У мерзавца и негодяя?

Ну, вот они и вернулись на нужные рельсы, думает Дик. Облегчение мешается с острым сожалением. Ему хочется сказать: «Спасибо, что примчались, бросив все». Ему хочется сказать: «Я не считаю вас мерзавцем и негодяем — ну, то есть считаю, конечно, но здесь все такие, это вина вашего мира, не ваша». Ему хочется сделать два шага вперед, обнять Алву и прижаться щекой к щеке (ненадолго, пока Алва не оттолкнет).

Он продолжает сверлить Алву мрачным взглядом и кусать губы.

Руки больше не дрожат.

— Поехали домой, юноша, — говорит Алва устало и отворачивается.

***

Дик готов к тому, что снова не будет видеть Алву днями напролет, но на следующий день тот приходит в столовую, когда Дик обедает.

Слуги тут же накрывают еще на одну персону. Дик отчаянно рад, но показывать этого не следует. Он старается, чтобы его взгляд был настороженным, специально смотрит немного исподлобья. В академии он не славился артистичностью, но герцог Окделл в чем-то ему близок, изображать его не так трудно, как казалось поначалу.

— Любопытно вы проводите свободное время, — тянет Алва.

Этот тон не предвещает ничего хорошего. Дик судорожно пытается вспомнить, что мог натворить, но, как назло, ничего не приходит в голову.

— Зачем вы заплатили залог за человека по имени Мишель Дюпре?

Дик хмурит брови, на этот раз без всякого притворства:

— Я не знаю человека по имени Мишель Дюпре.

— Вот как, — снова этот невыносимый тон. — И залог золотом тоже ни за кого в ближайшие дни не вносили?

Дик внезапно вспоминает. Конечно же, тот бродяга! Его должны были отправить на каторгу из-за пары украденных груш. Он был, кажется, даже моложе Дика, кричал и плакал, а приставы молча били его. А вот с Диком они беседовать стали, и весьма почтительно. Сословная иерархия возносила его достаточно высоко, чтобы договориться о выкупе... Правда, пришлось отдать стражникам все золото, что было у него в кошеле... Парнишка, кажется, даже «спасибо» не сказал, просто убежал. Значит, Мишель Дюпре.

— А, — теперь нужно подыскать правильный тон. Разумеется, герцог Окделл не стал бы просто так защищать простолюдина, нужна причина в его стиле... Что бы это могло быть? — Теперь припоминаю.

— Зачем вы его освободили?

— Я обязан отчитываться перед вами, на что трачу собственное золото?

(Вздернуть подбородок и поджать губы.)

— И кстати, хорошо, что вы заговорили о золоте. Откуда оно у вас?

— Что значит «откуда»?

Дик вкладывает в вопрос все возмущение, которое может в себе отыскать.

— Совсем недавно вы играли на лошадь и фамильное кольцо. С тех пор вы не обращались к Хуану за деньгами, хотя я вам это и рекомендовал. Насколько я знаю, ваша мать вам ничего не присылала, да и не могла. Ее финансовые дела обстоят гораздо хуже, чем у моего оруженосца. Так откуда у вас золото, юноша?

— Я одолжил у Наля, — говорит Дик первое, что приходит ему в голову. Если бы он знал, что Алва отслеживает его расходы, он бы заранее придумал объяснение. Но кто бы мог такое подумать? Алва, казалось, даже его присутствия или отсутствия в доме не замечал...

— У Наля, значит, — кивает Алва с таким видом, что Дик холодеет.

Любопытно, думает он, в чем Алва меня подозревает? В воровстве? В том, что меня содержит Штанцлер? О, вот и прекрасное объяснение! Эр Август поддержал сына Эгмонта, чтобы мальчик больше не играл на лошадей!

— Оставьте нас, — бросает Алва слугам, и они остаются в обеденном зале вдвоем.

— Какое любопытное золото дает вам ваш Наль, — говорит Алва спокойно, но от его тона по коже отчего-то бежит мороз.

Дик опускает голову, в панике пытаясь понять, о чем идет речь. Но Алва подцепляет пальцами его подбородок, тянет вверх, заставляя смотреть на себя.

— Ко мне случайно попал один из золотых, которыми вы расплатились со стражей.

У Алвы взгляд хищника, взгляд человека, способного принести боль и смерть. Дику страшно. И еще неприятно видеть Алву — таким.

— Металла такой чистоты не существует в природе, юноша. Ничего не хотите мне рассказать?

Это конец, понимает Дик. После встречи с Алвой он сообщит обо всем своему связному. Его миссию сочтут проваленной, сомнений нет. А значит, вечером герцог Окделл будет мертв, а Дик отправится домой. Ему, пожалуй, даже выговор не влепят. Так, проведут беседу о том, что не стоило спасать аборигена. И поправят состав сплава.

И он больше никогда, никогда не увидит Алву.

Дик сжимает пальцы Алвы своими и осторожно освобождает подбородок.

Глаза предательски влажнеют. Один взмах ресниц, и по щеке покатится слеза. Как там сказал Алва? «Для вашего положения вы слишком чувствительны?» Дик прошел психологический тест, на грани, но прошел, однако не видать бы ему этого назначения, если бы не превосходные результаты по другим шкалам.

Выражение лица Алвы меняется — мгновенно.

— Вы плачете, — говорит он задумчиво. — Не испуганы, не рассержены, не пытаетесь защищаться. Стражники, у которых вы выкупили воришку, утверждают, что вы были возмущены несоразмерностью наказания. Прежде чем я заколол Колиньяра, вы крикнули «не надо», — очевидно, спасая человека, который вас смертельно оскорбил. Вы мягче и добрее того, кого пытаетесь изображать. Я бы мог поверить, что у Эгмонта вырос сын настолько не от мира сего... Но зачем маскарад? А теперь еще это золото.

Алва замолкает, давая Дику возможность высказаться. Дик ею не пользуется, только смаргивает, позволяя влаге все-таки прочертить дорожку по щеке.

— Если я отправлю в Надор людей с расследованием, — продолжает Алва после паузы, — что они найдут? Окделл ли вы вообще?

— Я бы хотел закончить обед, — говорит Дик тихо, но твердо. — Мы могли бы обсудить это позже?

— И чем же вам поможет это «позже»? Успеете поговорить с загадочными покровителями, снабжающими вас не существующим в природе металлом? Или вы планируете удрать?

Второе, думает Дик и качает головой:

— Я не понял ни слова из вашей запутанной речи. Вы, сдается мне, бредите. И я действительно хотел бы поесть.

— Ну хотя бы тупицу из себя больше не корчите, — кивает Алва. — Ешьте, кто вам мешает.

— Вы.

Больше всего Дик боится, что Алва встанет и уйдет, вот прямо сейчас. И именно этого он и больше всего хочет. Алва вглядывается в его лицо, уже не хищно, но все так же внимательно.

— Вы смотрите так, — медленно говорит он, — будто я вам дорог. Будто вы видите меня в последний раз. Дикон... я не враг вам. Возможно, вам стоит мне открыться.

Дик молчит.

— Кто ты? — спрашивает Алва.

Дик молчит. Разумеется, молчит.

Алва вздыхает, барабанит пальцами по столу:

— Если ты способен достать золото, которого не существует... кто знает, на что ты способен еще.

Дик качает головой. Наверное, это против правил. Но Алве, скорее всего, предстоит корректировка памяти. Хорошо бы этого избежать, но...

— Я не опасаюсь, что ты нападешь на меня, — продолжает Алва. — Ты — самое миролюбивое существо, которое мне довелось встречать, включая прелестных женщин. Впрочем, эти будут покровожаднее иных военных.

Дик улыбается:

— Оставьте в покое ее величество.

Алва усмехается в ответ, но сразу снова становится серьезным.

— Есть еще кое-что, — говорит он и кладет руку Дику на запястье. Дик вздрагивает, но не пытается вырваться (а надо бы). Ладонь Алвы ползет вверх, задирая манжет, обнажая предплечье.

— Вот здесь, — пальцы Алвы останавливаются на едва заметной белой линии, — должен быть довольно отвратительный шрам. Я сам вскрывал вашу рану и прекрасно знаю, какие следы остаются после подобного. Как видите, ваша кожа почти чистая.

Дик судорожно вздыхает и отдергивает руку. В его мире всем детям вводят сыворотку, усиливающую регенерацию на всю оставшуюся жизнь. Его предупреждали получать как можно меньше ранений.... Коррекции памяти Алве теперь точно не избежать.

— Я не знаю, что думать, Дикон, — голос Алвы звучит на удивление мягко. — Если ты шпион, то я ума не приложу, чей. Если ты... не человек... то кто ты?

Дик опускает голову и молчит.

— Ты не хочешь или не можешь говорить? — спрашивает Алва.

— Второе.

— Тебя накажут? — уточняет Алва.

Дик качает головой. А затем (да гори оно все!) выскакивает из-за стола и бросается к Алве. Он сам не знает, что собирается сделать, но Алва встает ему навстречу, и Дик оказывается в крепких объятьях.

— Мда, — говорит Алва у него над ухом. — Скажи-ка мне вот что. Ты с этими... кто бы они ни были... по доброй воле?

— Да, — говорит Дик твердо. — Я там, где должен и хочу быть.

— Ну надо же, — тянет Алва. — Первые внятные слова за полчаса.

— Других не будет, — говорит Дик и сжимает руки крепче. Он долго мечтал об этом и вот получил. Хорошо бы еще прижаться щекой к щеке, но это уже слишком.

— Ладно, — ладонь Алвы ложится ему на спину, а другая внезапно зарывается в волосы.

Это так сладко, что Дик задерживает дыхание.

— Во-первых, дыши, — говорит Алва ему в макушку. — Во-вторых, если не хочешь говорить о своих... покровителях, давай поговорим о тебе. Твоя внезапная пылкость меня немного удивляет, знаешь?

— Она не внезапная, — говорит Дик в вышитую ткань колета

— Вот как, — пальцы Алвы по-прежнему поглаживают его волосы. — Судя по вашим рыданиям, моя осведомленность делает ваше пребывание здесь нежелательным.

— Невозможным, — говорит Дик.

— Кто это решает?

Алва спрашивает спокойно и буднично, как расспрашивал о проигранном кольце. Дику хочется расслабиться и все рассказать, и, может быть, Алва что-нибудь придумает.

— Не я, — говорит Дик. — И это все, что я вам могу сообщить.

— Если вас послали ко мне, — продолжает размышлять Алва, — значит, я представляю интерес?

— Нет, — говорит Дик. — Не вы лично.

— Ваши... покровители имеют отношение к враждебным Талигу державам?

Дик смеется.

— Мимо, — говорит он. — Очень далеко от цели.

— Они вообще не связаны с нашим миром?

Тон Алвы все такой же ровный и успокаивающий.

Дик молча кивает.

— Прелестно, — бормочет Алва. — И что им нужно от нашего мира?

— Ничего, — говорит Дик. — Мы просто изучаем. Не имеем права вмешиваться. Мне, наверное, даже за того мальчика с грушами выговор сделают.

Алва молчит минуту, видимо, переваривая услышанное.

— Ну раз так, — говорит он наконец, — не вижу конфликта интересов. Почему бы вам, юноша, не организовать вашему начальству встречу со мной?

— Зачем это вам?

Дик поднимает голову и оказывается с Алвой лицом к лицу. Это так пронзительно и остро, что он краснеет и снова перестает дышать. Алва смотрит на него в упор. Наверное, Дик весь как на ладони, но и пусть.

— Я любопытен и предпочитаю знать всех гостей в моем доме, — Дик слышит голос Алвы и видит, как двигаются губы, но звуки уже с трудом складываются в слова — так его волнует внезапная близость. — Ну и потом...

Алва поднимает руку и ведет большим пальцем по губам Дика. Дик чувствует, как расширяются его глаза, а потом он шумно сглатывает, и Алва улыбается.

— Ты действительно сын Эгмонта? — спрашивает он.

— Нет, — отвечает Дик. Ему уже все равно нечего терять.

— Тем лучше, — говорит Алва, наклоняет голову, ведет по губам Дика уже языком.

Дик вздрагивает так сильно, будто через него пропускают электрический ток.

В этом мире еще нет электричества, думает он невпопад, когда Алва его целует.

Дик расслабляет рот, позволяет чужому языку проникнуть внутрь. Кажется, что его сейчас разорвет от наплыва чувств, но ему, наоборот, становится легче — и он неловко пытается отвечать. Несколько минут их языки сплетаются, Алва исследует его рот с той же уверенностью, с которой делает все остальное. Как будто ему плевать на то, что Дик из другого мира. Может быть, ему действительно плевать.

— Ты ведь этого хотел? — уточняет Алва, когда они разрывают поцелуй. — Я не насильник, даже когда речь идет о сомнительных гостях из других миров.

— Вы так спокойно об этом говорите...

— О насилии? — усмехается Алва.

— О других мирах.

— К кошкам другие миры. Я хочу вас уже несколько месяцев и нахожу удачным тот факт, что не убивал вашего отца.

Дик хочет поцеловать его снова, и вдруг его пронзает ужасным пониманием. Камера, вставленная в пуговицу его колета! Он же пришел в обеденный зал в нем!

Дик в панике оглядывается и видит колет, висящий на стуле напротив. Их было идеально видно и слышно!

— Что-то не так? — мягко спрашивает Алва.

— Все так, — быстро говорит Дик, — но мне нужно... очень нужно побыть одному. Прямо сейчас.

— Но я могу рассчитывать, что вы не попытаетесь сбежать? — уточняет Алва, и его тон становится более требовательным.

Дик смотрит на него с мольбой и пожимает плечами.

— Я постараюсь, — говорит он. — Сделаю все, что смогу.

Алва смотрит через его плечо и говорит, обращаясь к колету (он понял?):

— Кто бы вы ни были, я, герцог Алва, Первый маршал Талига, хотел бы встретиться с вами.

Он отпускает Дикона и делает шаг назад.

— Мне будет жаль потерять вас, юноша, — говорит он светским тоном, но его взгляд серьезнее, чем слова. — В этом прискорбном случае я буду ругать себя за то, что поспешил с разоблачениями.

Дик улыбается и неловко разводит руками:

— Я тоже хорош.

***

Когда Алва уходит, Дик хватает колет и летит в свою комнату. Там он достает портрет Мирабеллы Окделл, щелкает спрятанным за кожей подрамника тумблером, активируя экран.

— Скалы-1, — говорит он позывной.

Изображение Мирабеллы идет рябью, уступая место изображению Центра управления.

При виде лица на экране Дик чуть не стонет. Эта ситуация просто не могла не обернуться самым худшим образом. Не с его везением.

— Прогрессор-стажер Каменев, — говорит Лионель Савиньяк собственной персоной и поправляет очки.

Он практически не бывает в Институте, тем более - в Центре управления. Операции с его личным участием считаются легендой. И вот — пожалуйста.

— Просветите меня, прогрессор-стажер, — у Савиньяка холодный, красивый голос, такой же холодный и красивый, как его лицо. — Как вы умудрились пройти психологическую экспертизу?

Дик выдыхает и заставляет себя не отводить взгляд.

— Полагаю, — говорит он осторожно, — моя миссия завершена?

Отчего-то в эту минуту его не волнует собственный позор в глазах начальства — высшего начальства, выше не бывает! Не волнует его и проваленная миссия, и тот факт, что ждать следующего назначения, возможно, придется годы.

Единственное, о чем Дик может думать, — успеет ли он попрощаться с Алвой. И это подтверждает его плачевный психологический статус.

— Не спешите, — говорит Савиньяк.

Дик от удивления открывает рот. Мысли, успевшие принять скорбный характер, останавливаются на полпути, сталкиваясь и создавая хаос.

— Это очень большая удача, что Рокэ Алва отнесся к нашему существованию так лояльно, — продолжает Савиньяк. — Сотрудничество с ним представляет для нас интерес. При соблюдении Алвой ряда условий, конечно.

Дик закрывает рот, но старается не дышать. Боится спугнуть удачу.

— У меня создалось впечатление, что в энтузиазме Алвы... — Савиньяк усмехается, и в этой усмешке Дику чудится оскорбление (а может, оно там и правда присутствует), — ... есть доля вашей заслуги.

Дик вспыхивает и снова делает усилие, чтобы не опустить голову.

— Поэтому, — продолжает Савиньяк, — я считаю, что вы пока должны остаться на своем посту.

Дик хочет прыгать. Пройтись по комнате в самом энергичном танце. Его пугают перепады собственного настроения, но больше всего он боится, что ему послышалось, или что Савиньяк передумает — и счастье окажется миражом.

— Я хочу, чтобы вы донесли до Рокэ Алвы, — заканчивает Савиньяк, — что мы желаем его видеть завтра, с четырех до восьми вечера, в любое удобное ему время в этом интервале. Канал связи — ваш. Вам все понятно, прогрессор-стажер?

— Так точно, — говорит Дик, едва ворочая языком. Его почти парализовало от счастья.

— Тогда конец связи, — говорит Савиньяк, и экран гаснет.

***

Дик хочет видеть Алву, но не знает, где его искать. В хозяйской части особняка обычно по вечерам слышится музыка, гитарный перебор: когда эр дома, он пьет и играет. Но сейчас в коридорах ни звука. Алва либо уехал, либо спит (что на него не похоже), либо напивается без гитары. Последнее на него тоже не похоже.

Дик идет в кабинет. Если Алвы там не окажется, его миссия зайдет в тупик: он не рискнет вторгнуться в спальню эра, да и не знает, где она.

Однако ему везет. Из-за неплотно прикрытой двери кабинета струится свет.

Дик стучит.

Алва открывает с бокалом вина в руке (что-то в этом мире должно оставаться неизменным) и в морисском халате, темно-синем, покрытым затейливой вышивкой серебром. Настолько домашним Дик его еще не видел.

Он напоминает себе, что не стоит пялиться так откровенно, но уже поздно, прошло несколько секунд. Алва молчит, но в глазах плещется веселье: эра развлекает неотесанность оруженосца. Будто и не было сцены, когда оруженосец оказался пришельцем из неведомого мира.

Вот уж кто точно прошел бы психологическую экспертизу без сучка и задоринки.

Дик улыбается своим мыслям. Алва в ответ лениво поднимает бровь.

— Я могу войти? — спрашивает Дик.

Адва молча отходит, освобождая путь, делает приглашающий жест Рукав халата слегка задирается, открывая кружево манжета. Из-под манжета видна полоска обнаженного запястья. Прежде чем Алва одергивает рукав, Дик успевает заметить синюю вену, очень яркую на белой коже

«Интересно, мы продолжим то, что делали в столовой?» — думает Дик. Эта мысль волнует, он невольно облизывает губы и снова спохватывается слишком поздно. Теперь, после того, что произошло между ними, каждая невинная деталь кажется кричащей и непристойной.

Алва усмехается, открыто и незло. Дик чувствует, как загораются его щеки — и этот невыносимый человек усмехается еще шире.

— Вина? — спрашивает Алва. В его глаза пляшут закатные кошки. Очень веселые закатные кошки.

Дик привык, что герцог Окделл, надменный и вспыльчивый, Алву веселит. Но сейчас эр смеется уже не над маской а над ним лично. «Этого следовало ожидать, — думает он без обиды, — Алва смеется над всем подряд».

— Вы собираетесь отвечать сегодня? — уточняет Алва. — Или будете стоять молчаливым изваянием? Меня, впрочем, устроит любой вариант.

— Спасибо, я не откажусь выпить, — говорит Дик, простые слова неожиданно даются с трудом.

— Тогда налейте себе, — Алва кивает в сторону стола, на кувшин с «Кровью» и еще один, пустой бокал.

«Он кого-то ждал? Меня?». Дик идет к столу, наливает себе «Крови», вопросительно смотрит на Алву.

— Мои... — Дик долю секунды думает, как лучше назвать руководство исследовательским Центром. — Мое начальство хочет с вами встретиться. Завтра, с четырех до восьми…

Алва насмешливо фыркает:

— Герцог Алва сам назначает время аудиенции, юноша. Как мой оруженосец, вы должны были донести это до просителей.

Дик представляет себе, как Лионель Савиньяк поправит очки, услышав эту фразу. Не стоит, конечно, передавать ее слишком дословно... Впрочем, Алва сам все, что надо, донесет при встрече с нужной степенью ясности.

Дик еще раз представляет себе лицо Савиньяка и смеется.

— Чем я вас позабавил? — приподнимает бровь Алва.

— Я просто счастлив, — поясняет Дик. — Было очень мало шансов, что мы увидимся вновь.

Алва кивает.

— Мне немного жаль, что вы снова перешли на «вы», — добавляет Дик невпопад.

— В моем мире, — говорит Алва, — прежде чем перейти на «ты», пьют на брудершафт.

— Я знаю, — улыбается Дик. — Пьют и целуются. Вы не расстроены из-за того, что я... ну... не тот, за кого себя выдаю?

Алва пожимает плечами:

— Я пока не слишком понял, кто вы. Но нахожу крайне вдохновляющими те факты, что вы не из семьи моих врагов, что я не убивал вашего отца, что вы — не трепетный эсператистский девственник, наконец...

Дик вспыхивает и хмурится.

— Что — девственник? — уточняет Алва небрежно. — Не страшно. Пункты про врагов, убийство и Эсператию были существеннее.

Лицо Дика по-прежнему горит, но он не может не улыбнуться. А потом молча смотрит, как Алва медленно отставляет свой бокал в сторону и говорит:

— Иди сюда.
Bacca2021.08.26 23:18
Боже, я и не знала про этот восхитительный кроссовер! или ретеллинг, хз как правильно. Но соединение двух сеттингов вышло изумительно! Какой замечательный Дик!
И я теперь хочу такой макси, вот бы кто переписал канон с этой идеей!
кот Мурр2021.08.30 19:28
Какой интересный кроссовер! Спасибо, понравилось)
Ласточка А2021.08.31 21:01
Bacca, кот Мурр, спасибо!!
Elhen2021.09.24 22:30
О, помню этот кроссовер. Хороший. <3
The_other_Abe2021.10.09 02:34
Знаком с каноном только по паре фанфиков, но согласен, текст милый. =)
Ласточка А2021.10.09 08:10
Elhen, The_other_Abe, спасибо!
Alex Ogenskaia2021.10.09 08:56
Понравилось, спасибо!
Ласточка А2021.11.11 01:09
Alex Ogenskaia Спасибо!
Teoranna2021.11.17 13:29
Ох, продолжение бы! Отличный текст и прям хочется посмотреть глазами Рокэ на пришельца не от мира сего, чистого и светлого
Ласточка А2021.11.17 14:40
Блаженное создание не от мира сего, все как Рокэ любит )))

Спасибо!
Cornelia2021.11.17 19:27
Чудесный кроссовер. Дик - прогрессор совершенно прекрасен, очень интересный характер у него получился.
Присоединяюсь к комментарию выше, этот рассказ может послужить прологом большой истории.
Ласточка А2021.11.17 21:49
Cornelia Спасибо!
Teoranna2021.11.17 23:43
Ласточка АЯ просто сразу вспоминаю роман "час быка" Ефремова, где светлые неземные сверхлюди Земли из далекого будущего вызывали у жителей другой, погрязшей во всех грехах планеты ненависть и страх (и у единиц - искреннее восхищение). И прям... хочется посмотреть, как оно для Рокэ) Ему ж натурально ангела неземного послали
Ласточка А2021.11.18 01:39
Teoranna Ну, тут прислали все-таки ангела-троечника, да и Рокэ сам практически местное божество. Так что союз вполне себе равноправный, мне кажется )
Teoranna2021.11.18 10:52
Ласточка А я скорее про разницу мышления) она даже в этом небольшом фике отчетливо чувствуется и мне прям интересно, как Рокэ будет это изучать) и ведь эта мягкость и доброта - она же не от слабости, а от того, что Дик - пришелец из других миров совершенно иных уровне развития, гуманизм и вот это вот
Ласточка А2021.11.18 11:31
TeorannaНу Рокэ же хотел святую Октавию? Примите и распишитесь )) Но если серьезно, прогрессоры у Стругацких - очень неоднозначное явление. Думаю, у Рокэ сначала было бы много вопросов, а потом он бы их с планеты попросту выпер. Окделла бы, так и быть, оставил ))
Teoranna2021.11.18 11:42
Ласточка А подфартило товарищу) такой славный, хороший, искренний мальчик - и без глупостей в голове вроде кровной мести, чести, Эсператии и вот этого всего. Наверняка, и на королеву не поведется, и отравленного вина не будет
Ласточка А2021.11.18 12:54
Teoranna Да ))
цитировать