автор: Мадоши
бета: Lindwurm

Розовая книга радости

номинация: Западные сериалы 15К+
тип работы: текст
количество слов: 95613
примечания: Во второй главе сцена, как Лэнс размещал свою книгу на портале. Так вот, в жизни сетевой издательский бизнес работает совсем не так. Вообще. Ничего общего. Это фанфик, блин
предупреждения: Психологическое и физическое насилие, контроль разума, религиозная тематика, сектанты, омп и ожп в количестве, обаятельные злодеи, многочисленные сексуальные и романтические связи в прошлом героев, сияющий (в буквальном смысле) Лэнс, особая алтейская магия, альтернативные вселенные
саммари: Через два года регулярного перечитывания Кит наконец понял, о чем Лэнс написал в своих мемуарах, и приехал к нему. Но теперь на Лэнса претендует не только он. Литературные фанаты — зло похлеще Заркона! (Подорожник на кровоточащее сердце от автора, которому понравился 8-й сезон и даже его концовка.)
Глава 1


Поездка к Лэнсу чуть было не сорвалась.

Точнее, Кит чуть было не передумал уже в процессе. Это надо же: оформить отпуск, одолжить мини-корабль, способный летать и в космосе, и в атмосфере, вытерпеть многочасовую очередь для использования червоточины на общих началах (можно было бы позвонить Пидж, и она выбила бы ему отдельный канал, но он не хотел афишировать свое присутствие на Земле). А потом передумать всего в паре тысяч миль от цели!

Но дело в том, что Кит не знал, где искать Лэнса на Земле.

Он стоял у столбика общественного информатория в Центральном космопорту, у его ног сидел Космо и лежала полупустая сумка с вещами, а в голове было пусто. Кит смотрел на табличку на экране «Введите фамилию, имя» — и не знал, что ему дальше писать.

Неуверенно он написал «Лэнс».

Немного подумав, система вывела: «4 238 980 результатов. Хотите просмотреть их все?»

Кит тихонько рыкнул. Набрал «паладин Лэнс».

Результатов было меньше, всего несколько тысяч. Первым шло кафе в Мельбурне под названием «В гостях у паладинов», владельца которого звали Ланселот Хименес. М-да.

Смешно сказать: Кит не знал фамилии Лэнса!

То есть, наверное, знал когда-то: блин, они же учились в одном классе! Но это было давно, и фамилии всех однокашников у Кита уже вылетели из памяти. Потом ему это ни разу не требовалось. Фамилию Ханка он помнил: Гаррет. Да как не помнить, если реклама его гастрономической империи звучит из каждой микроволновки! Фамилию Пидж тоже знал: кто же не знает знаменитых Холтов. О Широ даже говорить нечего. А вот Лэнс…

При всей своей громкости и надоедливости он никогда не рассказывал о себе. А потом и совсем сошел со сцены и словно бы нарочно сделал все, чтобы о нем поскорее забыли.

Наверное, какая-то испанская, так?

На всякий случай Кит ткнул в результат с этим кафе. Фотография владельца была на первой же странице. Пожилой добродушный пузан с роскошными усами.

Где искать ферму, Кит тоже не представлял. Лэнс каждый год звал их: «Приезжайте в гости!» и, насколько Кит знал, и Ханк, и Пидж, и Широ, и Коран принимали его приглашение, даже не по одному разу. Ханк потом с воодушевлением рассказывал, какие у Лэнса растут экологически чистые ингредиенты, а Широ хвалил атмосферу — мол, по-хорошему тихо и спокойно. А у самого Кита как-то все не складывалось: то времени не было, то неловко казалось... Вот он и не знал даже приблизительно, в каком полушарии она находится. Точно не на Кубе: галра разнесли в пыль весь Карибский бассейн, сделав Мексиканский залив еще больше. Даже кусок Техаса затопило, от большинства островов совсем ничего не осталось.

— Наверное, стоит вернуться, — Кит посмотрел на Космо.

Космо смотрел на него с осуждением.

Кит вздохнул и все-таки набрал номер Пидж.

Самое смешное, что рекламные плакаты книги Лэнса таращились на него из половины витрин. Кричаще ярко-розовые. Даже бумажные книги продавались, с ума сойти!

Но его фамилии и там не было. Только «воспоминания Красного паладина» — и все. Как будто сам Лэнс вообще значения никакого не имел вне своей функции в команде.


***


В тот ужасный день больше десяти лет назад они вернулись на «Атлас» в полной прострации. Таким странным все казалось: голубой шар Алтеи в иллюминаторах, удивительно похожий на Землю. Звезды вроде те же самые. Знакомый запах озона, еды из кафетерии и пота из спортзала в коридорах корабля: опять вентиляция барахлит. А Аллуры нет.

Лэнс как-то держался. Широ сказал: какой к черту дебрифинг, все идите отдыхать. Я разберусь. Айверсон и Кертис выразили горячее согласие, с той только поправкой, что и Широ нужно отдыхать. Мол, они как-нибудь справятся.

Лэнс сказал: нет, зачем же. Мы поможем.

И много долгих часов они отвечали на взволнованные запросы из разных планетных систем, решали, что делать с эвакуированными алтейцами, проверяли раскуроченную «пирамиду судного дня» Онервы, чтобы не дай квизнак не рванула…

Лэнс держался нормально. Правда, отвечал на чужие реплики коротко, сухо, не шутил. Но был в порядке.

— Давайте вместе соберемся у кого-нибудь, — предложил Ханк, когда с первой лавиной дел удалось наконец разобраться. — Например… ну, у Аллуры. Или у меня. Нам лучше не расходиться.

— Извини, дружище, — Лэнс покачал головой, слабо, дрожаще улыбнулся. — Мне бы одному сейчас побыть. Давай завтра, а?

Киту это страшно не понравилось. Лэнс уже плакал при них, и ничего, не стеснялся. С чего вдруг это ему понадобилось быть одному? Наоборот, если ему было плохо, он раньше шел и разыскивал кого-то. Ханка, или Пидж, или вот, в последнее время, Кита… Или Аллуру.

Кит лежал в ту ночь без сна, думая непрестанно то об Аллуре, то о войне, то о том, как теперь разбираться с галра и как бы уговорить Лана взять на себя пропаганду, и снова об Аллуре. А потом о Лэнсе и о том, как он теперь. Ему правда вредно одному. Может, если Кит предложит ему тоже поработать с галра… Нет, квизнак, плохая идея. Людей галра считают хлюпиками, а алтейцев в большинстве своем терпеть не могут. То есть, как ни поверни, Лэнсу тяжело будет искать с ними общий язык. Особенно с этими знаками на скулах.

Киту почему-то сразу пришел в голову дурацкий сценарий: не дай бог какой-нибудь галра решит, что он правда алтеец, и кинет его в стенку, вымещая гнев, но не собираясь убивать. Алтеец отряхнется и ответит тем же, а Лэнс костей не соберет.

Или у Лэнса теперь и алтейские физические качества появились?.. Спросить, что ли?

В общем, промучившись так две или три варги, Кит решил идти к Лэнсу в каюту. Он был уверен, что тот не спит.

Лэнс действительно не спал.

Каюта послушно открылась, когда Кит приложил руку к панели: нормальная предосторожность, Кит, как и Широ с Аллурой, имел право ходить везде по кораблю.

Свет был выключен, горел только голубой ночник у кровати. Кит сразу же услышал приглушенное мычание и уловил запах мокрой ткани. Лэнс лежал на койке, укрывшись одеялом с головой, его плечи ходили ходуном. Он даже не услышал, как Кит вошел.

— Лэнс! Лэнс!

Ноль реакции.

Кит подошел к кровати, но ему пришлось самому сдергивать с головы Лэнса одеяло и выдирать у него подушку, в которую тот вцепился пальцами и зубами. Лэнс не плакал: Лэнс стонал, сорвав уже до хрипоты горло. Ночник окрашивал все голубым, и алтейские метки под его запавшими, распухшими от слез глазами казались шрамами.

Лэнс ничего не сказал, не стал возражать вторжению. Он просто вцепился в Кита, как в ту подушку, почти до боли, и простонал что-то ему в живот. Плечи его затряслись сильнее, и Кит ощутил влагу на пижамной футболке. Но мало. Он растерянно гладил Лэнса по волосам, соображая, что делать. Странно, но в этот момент Кит не ощущал никакой эмоциональной боли. В нем даже накапливался, вызревал изнутри какой-то странный смешок: мол, скажите пожалуйста, в какой ситуации он себя обнаружил!

— Лэнс, отпусти, пожалуйста… — Кит попытался разжать его руки.

Лэнс простонал что-то похожее на «не уходи».

— Не уйду, не уйду… Я только до ванной, воды тебе принесу. Ладно? Ты обезвожен.

Затылок Лэнса покачнулся, но что он пытался сделать, помотать или кивнуть, Кит не понял.

Так или иначе, пальцы Лэнса разжались, и Кит смог сделать два шага до крошечной ванной: унитаз и раковина, для банных процедур извольте идти в общую душевую.

На полочке над раковиной стояли два стакана с щетками и лежал зверски истерзанный тюбик зубной пасты: наполовину свернут, словно кто-то бережно пытался выдавить пасту, наполовину весь сжамкан. Интересно, кто из них не умел выдавливать пасту? Лэнс или Аллура? Оба казались такими аккуратистами…

На маленькой полочке у раковины лежала расческа, полная белых волос: ага, значит, это Аллура в быту была чуть неряшлива. Или просто не успела почистить?

Киту самому стало плохо, хоть садись на пол и тоже вой.

Но он заставил себя вытащить щетку из одного из стаканов — оба совершенно одинаковые, как они их различали? — и набрать в него воды из-под крана. Потом отнес Лэнсу.

Киту пришлось поддерживать его, и тот не сразу справился со всем стаканом. Но постепенно он успокоился, плечи немного расправились.

А Кит только и мог, что держать его. И больше ничего.

— Спасибо, что ты здесь, — вдруг сказал Лэнс.

— Не за что, — Кит прижал его к себе плотнее, не желая отпускать.

И сам себя удивил: наклонился и вдохнул запах его волос. Они еще пахли парфюмом Аллуры, слабо-слабо.

— Кит, я… — рука Лэнса лежала на его бедре, голова откинулась ему на плечо. — Знаешь, тебе надо с ней поговорить.

— С кем? — пальцы Кита против воли сжались на плече Лэнса.

— С Акшей. Я понимаю, у тебя тут война, разруха, не до того… Но… никогда не знаешь, сколько времени остается…

— Я не люблю Акшу, — перебил его Кит. Потом, почувствовав ложь в своих слова, поправился: — Не так, как ты любишь Аллуру. Она мой друг.

Когда Лэнс сошелся с Аллурой, Кит даже начал раздумывать: а может, и у него с Акшей что-то получится? Но не получилось ничего, кроме неловкости.

— А она об этом знает?

Кит честно не знал. Ему казалось, что да. Но последнее время он взял за правило прислушиваться к Лэнсу.

— Я поговорю, — согласился он.

Пальцы Лэнса на его ноге сжались.

Тут вдруг Кит заметил, что эти пальцы лежат на внутренней стороне его бедра, и что он в тонких пижамных штанах. И что Лэнс, несмотря на слезы, и пот, пахнет очень хорошо, и такой горячий рядом с ним. И что было бы здорово прижать его к себе ближе, зарыться лицом в его шею…

Квизнак, какое несвоевременное желание! Лэнс его прибьет, и Кит даже не будет сопротивляться.

И вообще, с чего вдруг?! Кит никогда о Лэнсе в таком ключе не думал. Его вообще гормональные позывы не беспокоили. Может, и с Акшей поэтому неловко вышло. Если бы не ночные эрекции время от времени, Кит бы с чистой совестью считал себя асексуалом. И то сказать, вроде чисто физиологическая реакция у асексуалов тоже бывает.

— У тебя сердце зачастило, — вдруг сказал Лэнс. — И дыхание.

— Не обращай внимания, — выдавил Кит. — Сейчас пройдет.

Лэнс вдруг по-кошачьи извернулся в его объятиях, оказался лицом к лицу. Коснулся прохладными влажными пальцами его щеки.

— Если я неправильно понял, просто оттолкни меня, — сказал он прерывистым шепотом. — Я… ты не думай, я бы не… Но это ты. Понимаешь?

И поцеловал Кита.

Кит аж заледенел и, наверное, правда оттолкнул бы Лэнса. Подумал, что у того от горя совсем крыша поехала, раз он взялся Кита целовать в день гибели Аллуры! Ведь Кит доподлинно знал, что она у Лэнса была первой. И что он никогда не то что не изменял ей, даже не смотрел ни в чью сторону! Даже до того, как они сошлись, Лэнс флиртовал с кем-то еще только в шутку. Если не считать Наймы, но это было так давно, что даже и не смешно.

Да и Кит в жизни бы не догадался, что Лэнс би. Он так настойчиво искал себе именно девушек…

Но поцелуй был горячий, влажный, и такой отчаянный, словно Лэнс вцепился в Кита из последних сил, стоя на краю пропасти. И у Кита от этого всего повело голову, толкнуло в бездну за ним…

Они целовались, по ощущениям Кита, вечность, и Кит не думал, не хотел думать ни о чем другом. Вселенной не существовало. Онерва могла уничтожить все до единой нити мироздания, это его не заботило. Главное, оставался вот этот пузырек, где они вдвоем: он и Лэнс. Без их общего горя, без убийств на совести, без спасенных жизней, без неопределенного будущего.

Но потом Лэнс сказал: «Дай-ка мне...» — и оттянул резинку пижамных штанов Кита. И как-то вдруг оказалось, что у Кита стояк, да еще и каменный, и от одного прикосновения Лэнса он чуть было не расплакался от боли и облегчения.

Кит попытался ответить тем же, даже умудрился снять с Лэнса пижаму, но, когда он схватил в кулак его член — неожиданно тонкий, длинный и скользкий, — Лэнс только зашипел от боли. Неудивительно: Кит никогда не держал в руках ничьего члена, кроме своего, и даже не видел близко.

— Неужели есть что-то, что ты не делаешь хорошо с первого раза, самурай? — пошутил Лэнс сорванным голосом. — Смотри, вот так…

И перехватил их члены в свою ладонь.

Пальцы у Лэнса были длинные, его нежная на ощупь плоть терлась о плоть Кита даже слишком приятно, и Киту показалось, что он сейчас взорвется от облегчения и блаженства.

И действительно взорвался, а Лэнс потом слизал с пальцев их общий взрыв и снова кинулся целовать Кита, будто ему было мало.

Где-то между поцелуями они и заснули, не поправив одежду и не выпутавшись из объятий.

Когда Кит проснулся на следующее утро, волосы Лэнса лезли ему в рот. Он начал отфыркиваться, отплевываться. Лэнс проснулся и рассмеялся.

— Умора! — воскликнул он. — Кит, а ты, оказывается, милаха!

— Заткнись, — пробормотал Кит. — Я отлить.

Он спихнул с себя Лэнса и пошел в ванную. Тот сказал ему в спину:

— Спасибо за вчерашнее! Мне это очень надо было.

Кит обернулся, чувствуя, как алеют щеки.

— Не за что.

— Не жалеешь? — Лэнс смотрел на него прямо.

Кит пожал плечами.

— Если ты не жалеешь, то и мне не о чем.

Лэнс широко, но немного печально улыбнулся.

— Ни капли. Я бы ни с кем не смог, кроме тебя. А голова теперь гораздо яснее. Я решил, что буду делать дальше.

— Да? — Кит замер у крошечной раковины, не пустив воду. Снова попалась на глаза расческа, и он подумал, не убрать ли ее подальше.

— Вернусь на Землю, — сказал Лэнс. — Как думаешь, джуниберии в нашей почве приживутся, если постараться?


Глава 2


Кит почему-то ожидал, что Лэнс поселится ближе к морю. И плавать он любил, и Синий лев — хранитель воды… Но ферма оказалась от побережья довольно далеко, в горной долине. То есть для одолженного Китом катера лету всего ничего, пару минут. А на ховере, наверное, несколько часов езды.

Зато здесь правда было очень мирно.

Это чувствовалось еще с воздуха: ни единой высотной постройки.

Маленький городок с крошечной, словно игрушечной, церковью на пригорке, пестрые лоскуты полей вокруг… В свете послеполуденного солнца окна домов и батареи на крышах ярко, почти празднично сверкали. Ферма родителей Лэнса выделялась тем, что только они выращивали джуниберии: два ярко-розовых поля. Кит слышал от Ханка, что это прибыльное занятие, но хлопотное: не-алтейская почва их принимала с трудом. А жаль, потому что джуниберии очень ценный ингредиент для всяких сладостей и чаев, даже в лекарства их добавляют.

Поэтому Кит слегка удивился, когда посадил катер прямо рядом с домом и увидел, что джуниберии росли тут повсюду, как сорняк. До самого дома — сплошной розовый ковер, в котором почти терялись протоптанные дорожки.

Пахли они, конечно, здорово.

Лэнс в серой просторной футболке и заплатанных джинсах уже спешил навстречу Киту, вытирая перепачканные в земле руки о старую тряпку. Они виделись меньше года назад — на очередном Дне Аллуры. И с тех пор Лэнс почти не изменился, не мог измениться. Но Кит поймал себя на том, что все равно вглядывается в его лицо, будто ищет там нечто новое.

— Ну наконец-то! — Лэнс поймал его руку в крепком рукопожатии, потом потянул на себя, в пахнущее землей и солнцем объятие. — А я думал, ты, волк-одиночка, специально избегаешь Землю!

Услышав слово «волк», Космо навострил уши и слегка тявкнул. Лэнс обернулся к нему, заулыбался еще шире, почесал волку затылок.

— И тебя тоже рад видеть! Ух, кто мой хороший мальчик? Кто самый хороший мальчик во всей мультивселенной?

Космо радостно тявкал и явно был согласен быть хорошим мальчиком. А Кит внезапно ощутил, что от интонаций Лэнса, обращенных к его мохнатому другу, у него самого что-то тает внутри.

— Не то что избегаю, — сказал Кит, сглотнув. — Просто случая все не выпадало.

Потом попытался пошутить, чтобы Лэнс не заметил его внезапной неловкости:

— Не мог же я не повидать самого главного спонсора.

Лэнс засмеялся. Киту всегда нравилось, как он смеялся раньше, а теперь стало нравиться еще больше: у него словно все лицо освещалось тихим, затаенным светом.

— Очень мило с твоей стороны. Но вам, вроде, целые планетные системы помогают.

Кит приподнял бровь.

— Веришь или нет, за последние двадцать фибов «Розовая книга радости» принесла бабла больше, чем пять или шесть планет вместе взятых.

Лэнс переменился в лице, даже присвистнул.

— Правда? Ничего себе гонорары!

— Ты не знал?!

— Нет, чувак, ты что. Я сразу сказал агентам, чтобы переводили все деньги Марморе, ну и забил на это. Блин, если бы я знал, что оно столько приносит, мы бы не брали кредит на новый комбайн в прошлом году!

Кит не знал, смеяться ему, плакать или рычать в раздражении: очень знакомое чувство рядом с Лэнсом.

— Ты всегда можешь связаться с агентами и взять денег сколько нужно.

Лэнс махнул рукой.

— Да мы уже выплатили этот кредит, ну его. Урожай был хороший.

...Лично Киту казалось, что «Розовая книга радости» — очень глупое название. Но читатели из многочисленных галактик его мнения не разделяли. Кроме того, идея, что розовый цвет был у алтейцев траурным и, выбрав его, розовый паладин с самого начала трагически предрекла себя на заклание, как-то быстро набрала популярность среди широких масс.

Этой популярности не мешало даже то, что в книге Лэнса почти не было трагических нот и совсем не было рассуждений о судьбе, жертве и предназначении. Но читателю, как водится, ничто не мешает интерпретировать.

Еще Кит не считал, что «Розовая книга радости» хорошо написана. Он любил читать, когда выпадало свободное время (редко), ценил удачно подобранные слова. Положа руку на сердце, Лэнс писать совершенно не умел. Сравнения у него были слишком хитровывернутыми, зато формулировки, наоборот, банальными или даже откровенно слащавыми. Предложения он то обрывал чуть ли не на полуслове, то затягивал сверх всякой меры. О ритме же речь и вообще не шла.

При всем при том Кит плакал, когда первый раз дочитал до конца.

Книга разлетелась зиллионными тиражами в первые же условные сутки после выхода.

А Киту вот понадобилось почти два года, чтобы осознать, что в ней все-таки написано, проникнуться и наконец прилететь к Лэнсу.

— Вот ты зря без предупреждения, — сказал Лэнс, пока они шли к дому. — Хорошо, что Пидж позвонила, а то я вообще навоз кидал. Мог не успеть переодеться.

Кит подозрительно принюхался. Ничем таким Лэнс не пах.

Тот захохотал и хлопнул Кита по спине.

— Да шучу я, шучу! Просто если бы ты позвонил, мама бы чесночные булочки испекла. Ты знаешь, она тебя обожает.

Кит об этом и не подозревал. Впрочем, как он начинал понимать после прочтения книги Лэнса, он много о чем не подозревал.


***


«Розовая книга радости» начала путь к читателю с крупнейшего литературного портала Земли, но мало кто знает, что она могла бы туда и не попасть.

Судьба книги зависела от старшего редактора Эй-Джи Чонг, и та благополучно отказала ей в публикации, просмотрев по диагонали несколько страниц: через комм Эй-Джи ежедневно проходили сотни опусов, в большинстве своем довольно скверных.

В общем, Эй-Джи о книге бы и не вспомнила, если бы не настырный автор.

Она как раз пыталась спокойно перекусить в свои законные обеденные полчаса, с трудом отвоевав угловой столик в переполненном инопланетянами кафе. И вдруг заметила топтавшегося у входа парня, который вытягивал шею, словно пытался кого-то рассмотреть. Единственного, кроме нее, человека в этой шараге. Эй-Джи и ходила-то сюда только потому, что в «У Гр-тчивока» на людей было не наткнуться.

Еще она заметила, что парень красивый: высокий, широкоплечий, в ее вкусе. Правда, когда он протиснулся поближе, лавируя между посетителями, Эй-Джи вздохнула с разочарованием: у парня на скулах были фальшивые алтейские метки. Голубые, под цвет глаз.

Последнее время шла такая мода: все рисовали себе что-то на лицах, часто под инопланетян. Эй-Джи и сама бы отдала ей должное, будь у нее время. Но алтейские метки считались моветоном: слишком простые и популярные. Это все равно как целиком в «леопард» нарядиться. Флиртовать с парнем, который настолько обделен вкусом — нет, не в ее принципах!

Но, вот незадача, он подошел именно к ее столику.

— Простите, вы Эй-Джи Чонг, старший редактор «Не-новостей»? — спросил он нерешительно, даже стеснительно.

Наверное, коллега. Может быть, кто-то из младших редакторов за советом пришел. Или рекламный сервис послал кого посимпатичнее извиняться за вчерашний факап лично. Но блин, у нее обед!

— Раз вы меня здесь нашли, то, конечно, я, — кисло вздохнула Эй-Джи. — Чем могу помочь?

— Я присылал вам книгу, — сказал парень. — Не могли бы вы поподробнее рассказать, почему вы не пропустили ее на портал? Мне очень нужно.

Эй-Джи внутренне запаниковала. Среди недоделанных писателей попадались настоящие психи, а этот еще и вживую ее разыскал! Срочно драпать отсюда.

— Как вы меня нашли?

— Ваш секретарь мне сказал.

— Секретарь? С ресепшена?

Парень кивнул.

— Би-бо-би?!

Они специально взяли на работу би-бо-би, потому что никто из посетителей не мог понять, что он говорит. Кому вообще нужны посетители в наш век электронного взаимодействия, а? Пусть пишут или звонят на худой конец!

— Ну да. Вы не ругайте его, если не положено сообщать такие вещи, я очень просил. Понимаете, у меня особый случай.

Эй-Джи потрясла головой. Она еще никогда не слышала, чтобы кто-то получил от би-бо-би содержательную информацию.

— У всех особые случаи… — пробормотала она. — Простите, как вас зовут? Нет, давайте сразу, какую книгу вы написали? Я все равно не вспомню.

— «Розовая книга радости», — с готовностью отозвался парень, ничуть не обидившись на ее грубость. Ну или проигнорировав обиду. — Это та, где про недавнюю войну и принцессу Аллуру.

А! Точно. Эй-Джи запомнила ее, потому что, несмотря на недоработанный стиль и кучу ошибок, даже в тех страницах, которые она просмотрела, сквозила неподдельная искренность и такое… как бы сказать… жизненный опыт пополам с несовместимой с жизнью наивностью? Эй-Джи решила, что, наверное, автор очень пожилой, много переживший, но не очень умный ветеран — из тех, которые до старости сохраняют в душе много детского. Может быть, он даже не все четыре года оккупации прятался в катакомбах, а правда имел какое-то отношение к описываемым событиям: например, служил на «Атласе». Некоторые строки ей понравились, прямо резонировали с ее собственным опытом. Ну, например, про то, что в темноте важнее всего рука, которая держит твою. Их с мамой во время оккупации засыпало вдвоем, и они думали, что все, но потом их откопал из-под развалин спасательный отряд Сопротивления…

Эй-Джи тогда стало немного жалко неведомого дедушку-ветерана, и она не стала посылать шаблонный ответ, а сформулировала письмо сама, помягче.

Зря, видно: теперь он решил, что книга ей небезразлична, и приперся лично!

Странно только, что это не пожилой ветеран, а ее ровесник. Эй-Джи обладала чутьем на авторов и редко ошибалась.

— Знаете, — сказала Эй-Джи, — книга в целом неплохая. Но это некоммерческий материал. Не хотите попробовать ее выложить на одном из бесплатных литературных форумов? Это очень хороший первый шаг для начинающего автора. Вы там услышите советы других...

Человек покачал головой.

— Я думал над этим. Даже хотел первые главы опубликовать, чтобы собрать фидбек. Но у вас положено, чтобы текст нигде не публиковался раньше, а я хочу именно у вас.

Эй-Джи вздохнула.

— Если вы рассчитываете на большие выплаты…

— Нет-нет! — он даже руками замахал. — Деньги меня не интересуют. Просто у вас встроен автоперевод, и вас читает аудитория из всего этого сектора Большого Скопления… Я хочу, чтобы книга распространилась как можно шире. Понимаете, она этого заслуживает.

М-да. Все-таки мания величия.

— Тогда добавьте больше секса, — сообщила она, глядя прямо в эти честные голубые глаза. — С таким названием — самое то. Порно с принцессой Аллурой сейчас в тренде.

Глаза ее собеседника полыхнули. Нет, по-настоящему полыхнули, не фигура речи! В них будто зажглись синие огоньки. И так же, в тон, засияли метки на щеках. Рот сжался в тонкую линию.

Хлопнув по столу обеими руками, он резко поднялся, собираясь уходить.

— Стойте! — ахнула Эй-Джи. — Извините! Ради бога, я просто хотела побыстрее от вас отделаться! Вы настоящий алтеец, да? Или нет, полукровка? Я не пыталась оскорбить вашу принцессу!

Он не может быть чистым алтейцем. Ладно уши, у алтейцев они тоже немного разной формы. Может, и круглые встречаются. Главное, глаза: они у ее собеседника были одноцветные, человеческие.

Он вскинул брови:

— Нет, не алтеец. И не полукровка. А что? Книга алтейца лучше бы разошлась? — в голосе звучала горечь. — Я ведь, между прочим, подписался.

— Простите, я не помню!

Эй-Джи в самом деле не обращала внимания на имена авторов, тем более, что большинство книг приходили под псевдонимами.

— Я Лэнс, бывший пилот Красного льва, — сказал парень.

И только тогда Эй-Джи его узнала. Точно, ведь видела на целом одном постере. Только там он был моложе, без голубых меток на щеках, и криво улыбался.

Настоящий! Надо же, настоящий паладин написал, фактически, мемуары (даже если мемуаров как таковых там немного и большая часть повествования от третьего лица)! И не стал искать себе литагента, не пошел в пресс-центр Гарнизона, даже не попытался двинуть книгу сразу через пропагандистский портал Коалиции Галактик — вот у кого офигенная аудитория! Нет, он обратился к ним! И она чуть было не отправила его восвояси, да еще и оскорбила!

О господи, если Главный узнает, Эй-Джи можно сразу делать пластическую операцию под галра и эмигрировать на Таужирскую луну!

— Так это же совсем другое дело! — Эй-Джи оперлась на столик и перегнулась через него. — Это же все меняет!

— Но вы ведь сказали, что книга плохая? — его метки по-прежнему светились, но вроде уже послабее.

— Я не говорила, что она плохая, — и ему не нужно знать, что ее остановили только остатки профессиональной этики и въевшаяся годами привычка, она и так его достаточно обидела. — Я сказала, что это некоммерческий материал! Но с вашим именем на обложке… нет, вас по фамилии мало кто знает… с большой надписью «Розовая книга радости. Воспоминания Красного паладина»… Да к нам столько читателей придет, что все серверы лягут!


Глава 3


Лэнс водил Кита по хозяйственным постройкам с такой неподдельной гордостью, что Кит даже растерялся. Никогда бы ему в голову не пришло, что можно испытывать восторг от сенокосилки, стерилизующего аппарата для молока или собственной коптильни.

— Мы продаем копченых куриц, знаешь, прибыльно выходит, особенно осенью, — рассказывал Лэнс. — Еще держим поросят на продажу, но главный наш доход — растениеводство. Кстати, видишь эту башню? Для максимально эффективного использования солнечной энергии. Мы тут выращиваем генмодицифированную клубнику, грядки круглый год плодоносят! На зиму задвигаем ее вот в этот амбар — и под греющие лампы… А зимы тут суровые, не то что на Кубе, но это даже хорошо. Мама говорит, всегда мечтала жить там, где снег выпадает.

Амбар, который Лэнс ему показал, был выше дома, и больше всего походил не на амбар, а на ангар. Даже раздвижная дверь…

Перехватив его взгляд, Лэнс сказал:

— Ну да, тут был маленький военный аэродром. Кстати, в собственности Гарнизона. Нам эту землю отдали в аренду на девяносто девять лет. Мы разобрали развалины и дом построили из обломков. Очень быстро получилось. И прочно. Ну, дом еще успеем посмотреть.

В огромном амбаре высились стопки стройматериалов, между которыми приходилось петлять, вдоль стен стояли незнакомые Киту приспособления сельскохозяйственного труда. Кит поймал себя на том, что прикидывает, где в этом лабиринте могли бы спрятаться нападающие — для заказного убийства, например, или для похищения, — и усилием воли заставил себя прекратить. Вот же. Ведь уже лет семь или восемь совсем не занимается боевыми операциями… если не считать те случаи, когда с боем приходится доставлять гуманитарную помощь. И все равно привычка не оставляет.

— Слушай, я в туалет хочу, — прервал он Лэнса. — Где тут, в доме?

— Нет, ближе есть, на участке. Территория большая, каждый раз до дома бегать — не набегаешься. Выйди из дверей и сразу налево. Я тут пока приберусь, раз все равно зашли.

На взгляд Кита, прибираться в ангаре было нечего: все и так разложено и развешено по стенам в образцовом порядке. Но Лэнсу было виднее: весело насвистывая, он принялся перекладывать какие-то инструменты.

Кит вышел на улицу.

После полутьмы ангара его сразу ударило солнце, запах земли и травы. Жаркая, сонная погода. В такую бы лежать на шезлонге и ничего не делать… интересно, у Лэнса есть шезлонг?

Повернув налево, Кит оказался в лабиринте из других стройматериалов, кое-где прикрытых дырявым брезентом или пленкой. В ноздри ударил запах нечистот. Подозрительно заглянув за одну из куч, Кит сморщил нос. Надо же. Компостная яма! Это туда ему предлагается справлять нужду? Простые сельские нравы! Нет уж, он лучше потерпит.

На миссиях Киту приходилось лезть и в более неприятные места. Но то на миссиях.

А может, прямо под стену амбара?.. Нет, невежливо.

Когда Кит подходил к двери, он услышал доносящиеся из амбара голоса. То ли привычка, то ли чутье заставила его замереть у входа, прислушаться.

Говорила девочка, кажется, племянница Лэнса. Может, Надия, может, третья, родившаяся уже после войны, которую он еще не встречал. Нет, судя по возрасту, Надия.

— Ужас, как крутит, ты не представляешь! — говорила девочка-подросток ноющим голосом. — Мама говорит, выпей ибупрофену и иди полоть, а толку от него!

— Хм, а ты к врачу ходила? — с тревогой спросил Лэнс.

— Да ходила в прошлом месяце, говорят, все в норме, ничего такого, нормальные менструальные боли… Бли-ин, как меня это бесит! Мы к звездам летаем, а обезболивающих нет!

— Это мышечные спазмы, их очень трудно обезболить, — сочувственно вздохнул Лэнс.

Кит от удивления даже потряс головой, думая, что ослышался: Лэнс разбирается в менструальных болях?! С каких это пор?! Он как-то в общей душевой на прокладки Пидж наткнулся, так покраснел, как помидор!

— Ужа-ас, — снова простонала Надия. — Не хочу быть взрослой!

— Ты еще, слава богу, не взрослая, — со смешком сказал Лэнс. — Давай, я тебя поцелую в лоб, и станет легче.

— Это только на маленьких действует! И только когда мама целует!

— Смотрите-ка, эта мелочь не верит в мою родственную магию! Да как она посмела!

Звук шуточной потасовки, смех, затем картинное чмоканье.

— Ну как, легче?

— Надо же, и правда...

— Потому что активное движение помогает от спазмов, — наставительно проговорил Лэнс. — Твоя мама права. Иди-ка пропалывай тыквы.

— Ну во-от…

— Я гостя устрою и приду тебе помочь, не волнуйся.

Кит укрылся за штабелем досок, чтобы не смущать девчонку: увидит и, конечно, поймет, что он все слышал. Надия прошла мимо, недовольно шаркая ногами. Кит принюхался: точно месячные, женщины всегда в это время пахли иначе. А вот болью не пахло. Видимо, в самом деле полегчало.

Тут же он услышал мелодичный звонок мобильного за стенкой амбара. Если бы не более чуткий, чем у среднего человека, слух, Кит бы его не разобрал. Звонок прервался почти сразу.

— Да, доктор? — спросил Лэнс.

И голос у него был явно встревоженный.

Вот тут Киту надо было бы обогнуть штабель досок и войти, как вежливому человеку, с парадного входа, предварительно дав знать о своем прибытии покашливанием или еще чем. Но Кит никогда не считал себя вежливым. И что-то в тоне Лэнса заставило метафорическую шерсть у него на загривке встать дыбом.

Если человек говорит «да, доктор» в трубку таким тоном — это всегда плохие новости. Когда Широ еще был болен, Кит пару раз заставал его при звонках от врачей. Не самые приятные воспоминания.

— ...Черт, — ругнулся Лэнс в ответ на неслышные слова доктора. — Точно ни одной дозы? А если позвонить в… Да. Да. Я понимаю. Ничего. Ничего. Вы сделали все, что могли. Я сейчас подъеду. До встречи, док.

Звук прерываемого соединения.

Ноги сами вынесли его из укрытия. Они с Лэнсом чуть не столкнулись на входе в амбар: тот явно был чем-то озабочен, смотрел под ноги и не заметил Кита. Если бы не отточенные боевые рефлексы последнего, быть бы им со сломанными носами.

— Ох, Кит, нашел туалет? — он рассеянно поглядел на Кита, зачем-то взъерошил себе волосы. — Я вдруг понял, что хреново объяснил, там такая будочка за компостной ямой.

— Да, — соврал Кит. Из-за смердения компоста он будочку даже не заметил. — Лэнс… я слышал твой разговор по телефону. Что случилось? Кто-то болен? Я могу помочь?

Лэнс коротко улыбнулся.

— Да, болен, но тебя это не касается. В смысле, нет, фигово прозвучало… — он потер затылок. — Это не мой родственник и вообще он мне никто. Мы даже не знакомы. Просто пациент в окружной больнице. Доктор Джорджевич ничем не может ему помочь. И никто не может. Я… иногда навещаю таких людей.

Киту показалось, что он понял.

— Психологическая помощь?

Подержать за руку, пока кто-то умирает? Квизнак, как Лэнс это выдерживает?! Неудивительно, что он так помрачнел.

— Н-нет… — Лэнс прерывисто вздохнул. — Ладно, проще тебе показать. Поедешь со мной?

Лэнс выглядел таким потерянным и ушедшим в себя, что Кит поехал бы сейчас с ним куда угодно, не попросив никакого объяснения. Поэтому он кивнул.


***


Кит не ожидал, что они поедут вот прямо сейчас: даже если пациенту действительно очень плохо, неужели счет правда идет на часы? Но Лэнс торопился, как на миссию. Даже в дом заглядывать не стал, сразу пошел к гаражу. Кит не стал спрашивать, можно ли взять с собой Космо. Просто подозвал волка и велел вести себя прилично.

Учитывая, что Космо появился перед Китом, что-то пережевывая и с крошками мясного фарша, прилипшими к морде, Кит подозревал, что в его отсутствие семейство Лэнса забалует этого симулянта в конец: небось, опять изображал, что его год не кормили.

Почти у гаража Лэнс крикнул женщине, возившейся с цветочной клумбой (не джунибериями, даже удивительно):

— Мам, мы с Китом возьмем ховер, доедем до города!

Мать Лэнса — Лидия — обернулась и окинула сына и Кита беспокойным взглядом. Кит, разумеется, поздоровался с семьей, когда приехал, но успел только рукой помахать да сумку бросить в прихожей, когда Лэнс утащил его осматривать ферму.

— В город или в госпиталь? — спросила она, почему-то понизив голос.

Лэнс тоже оглянулся через плечо, прежде чем ответить.

— В госпиталь.

Лидия вздохнула и зачем-то перекрестила сына.

— Благослови тебя бог, сынок.

Но глаза ее остались тревожными и грустными.

Кит добавил это в копилочку загадок, которые, как ему казалось, окружали Лэнса. Начиная с того, почему он прямо не сказал… Нет, это лучше потом. Вечером.

В гараже стоял ярко-красный блестящий ховер. Наверное, новый. Кит не разбирался в моделях ховеров — он и ховербайками-то не интересовался уже четырнадцать лет по своему счету! Но этот выглядел как дорогая игрушка.

— Такой хороший урожай? — Кит поднял брови.

Лэнс хмыкнул.

— Нет, это старая модель, еще до вторжения. Тут недалеко был завод по их производству. Галра его разбомбили, но склад случайно уцелел. Теперь вся округа раскатывает на типа новых и дорогих тачках. А мы же кубинцы, нам в кайф заботиться о старых машинах. Па и Луис больше всех гордятся тем, что эта красавица со стороны как новая.

Внутри чувствовалось, что ховером правда пользуются давно и с любовью. На сиденьях лежали тряпочные коврики, кое-где потертые. На лобовом стекле стояло сразу несколько разных собачек, качающих головами. На заднем сиденье лежало свернутое одеяло и даже подушка.

Лэнс вывел ховер из гаража очень бережно, осторожно. Кит даже не ожидал от него. Зато за воротами фермы, когда ховер приподнялся над вытоптанной проселочной дорогой, Лэнс полупропел-полувыкрикнул:

— Па-агнали!

И погнал.

Кита прижало к сиденью, и он успел подумать, не поэтому ли мать перекрестила Лэнса. Перед глазами на короткий миг потемнело. Лэнс захохотал, как безумный.

— Ты по-прежнему худший в мире пилот! — только и мог проорать Кит.

Как, блядь, эта машина до сих пор не уделана в хлам?!

Ховер так круто скатился по горному серпантину, словно Лэнс участвовал в соревнованиях на скорость. Зато когда они выехали на дорогу побольше — и поровнее, потому что прежнюю тропу можно было дорогой назвать только от больших щедрот, — Лэнс внезапно успокоился, и машина поскользила нормально.

— Обожаю этот спуск! — воскликнул он.

— Я думал, ты не скучаешь по боевому пилотажу, — только и мог выдохнуть Кит, глотая воздух.

— Не скучаю, нет. После Красного и Синей вести другой корабль — как измена, понимаешь?

Кит… пожалуй, понимал. Раньше бы не понял. Раньше космос был для него всем.

Но что-то во фразе Лэнса словно против шерсти его погладило.

— Это не измена, если они сами улетели.

— Верно, верно, — Лэнс улыбался. — Улетели туда, где они нужнее. Или в тогда, где они нужнее. Расслабься, не то чтобы я храню верность тому, кого здесь нет и никогда не будет, — он подмигнул Киту. — Просто после кофе из джезвы не очень хочется пить растворимый, капиш?

Кит сглотнул. Неужели он неправильно понял то, что написано в Розовой книге?..

— Понимаю, — он отвернулся к роскошной горной долине, открывшейся справа.

— Ну вот, по пилотажу я не скучаю, а ностальгия по скорости иногда разбирает, — признался Лэнс. — Но на общей дороге я лихачить не рискую, разве что ночью. А наш спуск изучил так, что с закрытыми глазами по нему могу машину провести. О, надо будет попробовать в следующий раз!

— Без меня, пожалуйста, — буркнул Кит.

Лэнс рассмеялся.

— Бравый самурай напуган! Ладно, ладно, лучше наслаждайся экскурсией. Посмотри на этот город вдоль реки! Удивительно, но он уцелел во время нашествия Сендака! Флот проверил его сканерами, не нашел жителей и решили, что это какие-то аграрные постройки невысокой важности, не стали бомбить.

— А где были жители?

— В пещерах. В этих краях давние традиции прятаться в пещерах. Такая генетическая программа: в любой непонятной ситуации — уходи в горы и партизань… Ну, в этот раз партизанить не получилось, потому что галра сюда так и не пришли. Если, конечно, не считать партизанской войной разграбление склада с ховерами. Они, конечно, считают. И с упоением рассказывают о своих подвигах.

Кит нешуточно удивился.

— То есть тут что, все выжили?

Он думал, полностью уцелели только те земные поселения, где не было почти совсем никакой инфраструктуры — традиционные общины, например, — и места совсем уж на отшибе, где-нибудь в сибирской тайге.

— Плюс-минус, — Лэнс улыбнулся. — Счастливое место, да?.. Но если ты думаешь, что тут одни старожилы, то очень заблуждаешься. После войны многие уехали помогать с восстановлением в другие места, в поисках интересной жизни. А сюда, наоборот, приехали ветераны. Которые не хотели видеть повсюду могилы. И довольно много инопланетян, особенно беженцев. Есть целый анклав олкари.

На этих словах Лэнс снова замкнулся, словно подумал о чем-то неприятном. Кит не стал настаивать. Может быть, Лэнс до сих пор винил себя за гибель Олкариона. Пидж вот себя точно винила. Хотя если кто и был виноват, то Кит. Если бы он осознал бесполезность поиска тех роботов Хаггар чуть раньше и они бы раньше догадались просить помощи у олкари…

Наконец ховер остановился перед зданием больницы. Небольшим, кубическим. Наверное, построено пару веков назад. Лэнс, не колеблясь, занял парковку для персонала, потом вытащил с заднего сиденья сумку, в которой оказался белый халат, и сменил на него свою куртку.

— Для тебя нет, так что держи вот это, — Лэнс сунул в руку Киту бейдж на шнуре.

На бейдже был изображен Лэнс с очень серьезным выражением лица и в очках, которые ему совершенно не шли.

— Это же твоя фотка!

— Да кто там будет присматриваться? Пошли!

— Нет, погоди, нельзя так просто…

Лэнс закатил глаза.

— Кит, ты не военную базу берешь! Расслабься.

Безопасность в госпитале действительно оказалась аховая: над входом для персонала кто-то закрепил муляж камеры, и все. Кроме того, уже на крыльце Лэнса и Кита встретил лысый пожилой человек с пробивающейся в бороде сединой.

— Док, — Лэнс пожал ему руку. — Это мой друг, Кит. Кит, это доктор Джорджевич.

— Он знает? — доктор посмотрел на Кита немного напряженно.

— Пока нет, я как раз ему хотел показать.

— А ему можно доверять?

— Больше, чем мне, — Лэнс мягко улыбнулся, и у Кита затрепетало в груди. — Ну, ведите к пациенту.

Прохладными, на удивление тихими для госпиталя коридорами они добрались до палаты. По контрасту с полутемным коридором она была залита солнцем из широкого окна. «Солнце яркое, очень хорошо...» — пробормотал Лэнс. Он, Кит и доктор Джорджевич встали сбоку, у косяка: Лэнс, очевидно, хотел заглянуть в палату, не выдавая свое присутствие.

Ну и у Кита тоже получился шикарный обзор.

На госпитальной кровати лежал высокий тощий человек… нет, олкари. Только вместо здорового зеленоватого оттенка он был весь какой-то желтый. Олкари казался совсем стариком, если судить по морщинам вокруг рта. Его руки настолько высохли, что облегающие их у запястий кожистые панцири казались боксерскими перчатками.

И одну эту высохшую руку держала в своих сидящая у постели женщина.

Ей было, наверное, лет сорок. Полная, в очках, с неровно окрашенными в рыжий волосами, она смотрела на инопланетянина и улыбалась. Очень знакомой улыбкой. Кит столько раз видел ее на губах Лэнса!

Глядя на это, Лэнс глубоко вдохнул и выдохнул.

— Ну ладно, я пошел, — сказал он. — Реквизит готов?

Доктор Джорджевич протянул ему мерную чашечку для лекарств с ядовито-зеленой жидкостью.

Поймав любопытствующий взгляд Кита, он пояснил:

— Вода с глюкозой и пищевым красителем.

Взяв эту чашечку, Лэнс свободной рукой снял с шеи доктора Джорджевича стетоскоп — тот не протестовал — и перевесил его на себя. Затем зашел в палату.

— Добрый день! — услышал Кит его доброжелательный, но на удивление лишенный фальшивой жизнерадостности голос. — Пора пить ваш общеукрепляющий тоник!

— Нам не назначали никакого тоника, — женщина отвела от кровати глаза, посмотрела на Лэнса почти враждебно.

— Доктор Джорджевич хочет кое-что попробовать, — Лэнс пожал плечами. — Да вы не волнуйтесь, он сладенький.

— Знаете что, напробовались уже! — вспыхнула женщина.

Но олкари на постели мягко сказал, или, скорее, прошелестел:

— Оставь, Дэннис. Цвет… такой красивый. Выпью.

— Одну секунду! — Лэнс поставил стаканчик на тумбочку около кровати, нажал кнопку на раме.

Спинка медленно поднялась, приведя олкари в сидячее положение. Затем, очень осторожно и бережно поддерживая олкари, он начал помогать ему пить зеленую жидкость маленькими глотками.

— Кто он? Чем он болен? — тихо спросил Кит. — Что за шараду Лэнс разыгрывает?

— Его зовут Невар, сын Ломор, — сказал Джорджевич, — а болен он наследственным дефицитом релинодекиата. Это фермент, характерный только для олкари. На Олкарионе — совершенно рядовая, неопасная для жизни хроника. Они просто кололи или принимали релинодекиат в таблетках. К сожалению, растение, из которого его производили, погибло вместе с Олкарионом.

— И они не взяли запас лекарств?..

— Взяли. Они даже взяли семена этих деревьев. Но, выращенные вне Олкариона, те почему-то не производят нужный фермент. Даже олкари ничего не могут с этим поделать. Как они пишут в официальных статьях, — доктор Джорджевич поправил очки, — «природу нельзя заставить дать то, чего в ней нет»! Боже, если бы так разрешали писать статьи во времена моей молодости, я уже был бы профессором! — он раздраженно покачал лысой головой.

— И нет заменителей? — олкари, тем временем, закончил пить плацебо, и Лэнс бережно промакнул его подбородок салфеткой. Показалось Киту или нет, что руки Лэнса светились? Наверное, показалось, он ведь смотрел против света.

— Заменители подходят не всем. У Невара на них аллергия. У него был с собой небольшой запас натуральных лекарств, но месяц назад он кончился, и пополнить его не удалось. Мы пробовали заменители вместе с антигистаминными… как видите, без особого успеха.

Кит ожидал, что Лэнс теперь задержится, поговорит с больным. Может быть, скажет пару ободряющих слов его будущей вдове.

Вместо этого он в двух словах попрощался с ними и бодрой походкой вышел из кабинета.

Вышел… и практически упал на руки Кита. Правда упал: у Лэнса подогнулись колени, он даже слабо застонал. Кит, не ожидавший этого, едва его удержал.

— Давайте, помогите-ка… только тихо, — засуетился доктор Джорджевич, беря за ноги Лэнса. — Что-то в этот раз совсем нехорошо… Он никому больше сегодня не помогал, вы не знаете?

— Что с ним?! — Кит зарычал бы на бедного доктора, если бы не боялся побеспокоить умирающего за стенкой.

— Ничего особенного, резкое истощение. Вы парень спортивный, бывало у вас так, что после болезни хватали привычную нагрузку — и вдруг аж до обморока?.. Вот абсолютно то же самое. Сейчас ему ту же глюкозу… и давление поднимем немножко.

Вдвоем они оттащили Лэнса дальше по коридору, в пустой кабинет, положили на кушетку. Тут уже была готова капельница, и доктор Джорджевич начал прилаживать катетер к вене на сгибе локтя Лэнса — не очень сноровисто. Видно, отвык от работы младшего медицинского персонала.

Кит отобрал у него шприц и катетер и сделал все сам, Джорджевичу осталось только подцепить капельницу.

Кожа Лэнса посерела, он дышал тяжело, в самом деле как после бега или боя. Ресницы дрожали на щеках. Но сознания он не терял.

Кит сжал кулаки, чтобы не натворить чего-нибудь, о чем он потом пожалеет. Но все-таки не удержался от резкого, обвиняющего тона:

— Он им что, свою жизненную силу отдает?! И вы это позволяете?!

— Кит, да ладно тебе, — проговорил Лэнс заплетающимся языком. — Не все так драматично. Я просто этот… как его… переходник. Как Аллура раньше. Только я на Орианде не учился, вот и падаю каждый раз…

Только тут Кит заметил, что метки на щеках Лэнса все еще слабо светятся.


Глава 4


На обратном пути ховер вел Кит, хотя Лэнс настаивал, что он прекрасно себя чувствует и что ему совершенно хватило для восстановления тех трех гамбургеров, которые он сожрал. Кит бы ему поверил, если бы Лэнс через каждые полслова не кидал себе в рот картошку фри из здорового пакета.

Он даже уселся сзади, а не спереди. Якобы чтобы не отвлекать Кита своим жеванием, но на самом деле, похоже, чтобы распластаться по сиденью.

Это Кита изрядно тревожило.

Кит считал себя хорошим водителем. Точнее, пилотом. По крайней мере никто, кроме вражеских пилотов, не жаловался. Но местные дороги — это что-то с чем-то! Похоже, последний раз их чинили лет за десять до нашествия.

Ховеркар — это вам не ховербайк. Он днищем собирает все неровности дороги. Нужно хотя бы относительно ровное полотно. Кит понял, что за прошедшие годы как-то слишком привык к космосу, где турбулентности появлялись только вблизи горизонта событий черных дыр.

— Итак, ты примеряешь платье Аллуры? — спросил Кит, бросив взгляд на Лэнса в зеркало заднего вида.

Тот как раз облизывал пальцы, и Кит, сглотнув, перевел взгляд на дорогу.

Лэнс хихикнул.

— Не совсем. Это вообще случайно получилось.

— Как можно научиться лечить случайно?

— Ну, я сначала себя вылечил. Точнее, заметил, что я больше не болен. Это… ну, сложно рассказать, но…

— Твоя депрессия, — кивнул Кит, не отводя глаза от дороги.

— Ни хрена себе! — Лэнс аж сел прямее, его глаза показались в зеркале под другим углом. — Откуда ты знаешь?!

Кит пожал плечами, почувствовав, что зря сказал. Ему было неловко признаваться, что в его дорожной сумке лежит планшет с «Розовой книгой», чей текст разбух вдвое от примечаний Кита на полях, приложенных фотографий и заметок к каждому абзацу.

— Догадался, — пробормотал Кит. — Тебе ее на Земле диагностировали, после битвы с Сендаком?

Лэнс вздохнул и снова откинулся на подушки.

— Ну, вообще говоря, ПТСР, но на фоне депрессии. Гарнизонный спец сказал, что у меня еще легкая форма по сравнению с тем, что обычно бывает у молодых ветеранов. Это он так пытался меня ободрить.

— А ты не ободрился?

Лэнс усмехнулся.

— Изнутри са-а-авсем не выглядело легкой формой… Нет, ну на краю крыши я не стоял и в лобовую на галранские крейсеры не кидался, как некоторые…

— Это была тактическая необходимость!

— А я не спорю. Чувак, я был там же, где ты, — еще громкие звуки жевания. — Я тебя понимаю. Мы все готовы были, если что. Вот так вот, в лобовую. В общем, к чему я клоню… Мне прописали чудо-таблетки, и они помогли. И Аллура очень помогла. Когда я с ней был, я всегда был счастлив.

Ховер довольно сильно тряхнуло на яме, которую Кит пропустил. Квизнак, как Лэнс умудрялся это все объезжать?

— Ну и… а потом, после того, как она ушла… Я хотел тогда сразу отправиться на Землю, но сразу не вышло, пришлось еще несколько месяцев со всем разгребаться, тебе помогать и Ханку с Широ. И вот пока суд да дело, я умудрился где-то посеять свои таблетки. Ну, мне тогда все равно было, и я подумал: сцеплю зубы и пережду, даже справедливо, что мне плохо… нет-нет, не начинай, я знаю, знаю! — торопливо добавил Лэнс. — Это токсичное мышление, но тогда мне часто такие мысли в голову приходили. Что, мол, я должен страдать. А потом как-то обнаружил, что не страдаю. Ну, не так, как думал. Мне было плохо, очень плохо, и я по ней скучал. Но безнадеги не было. Равнодушия не было. Чувства, что ничего хорошего больше никогда не будет — тоже. Я знал, что я выберусь. Я знал, что пройдет время, и я буду радоваться жизни. И надо просто перетерпеть. Понимаешь?

Кит кивнул. Он понимал... теоретически. У него самого за стадией горя обычно следовала стадия ослиного упрямства, когда он делал все возможное, чтобы либо исправить случившееся, либо сделать так, чтобы оно никогда не повторилось. По возможности. Но Лэнс явно научился объяснять лучше, чем в их юные и полные приключений годы.

— Ну, еще я знал, что мое горе очень эгоистичное, — Лэнс сказал со смешком. — О чем я переживаю? Что не увижу ее еще лет восемьдесят? Потом все равно будем вместе.

Руки Кита как-то сами собой сжались на руле. Он знал, что Лэнс религиозен, он читал это между строк в его книге, но никогда не слышал так прямо. Сам Кит не очень верил в загробную жизнь. Разве что в извращенную пародию на нее, которую получили прежние паладины, запертые в голове Онервы.

Но не спорить же с ним по этому поводу.

— Так как же ты понял, что умеешь исцелять?

— Ну, просто я читал, что такое депрессия. И я помнил, что это еще и органические нарушения, что просто силой воли их не исцелить. А уж сильной эмоциональной встряской — тем более, только хуже сделать. В общем, я понял, что со мной что-то еще произошло. А что могло произойти? Только эти метки, — судя по всему, Лэнс коснулся щеки пальцем, Кит спереди не видел. — Так я начал искать инфу, может, у алтейцев не бывает депрессии. И оказалось, что еще как бывает! В лучшем виде. У нас вообще физиология очень похожая, даже странно. При том, что они настолько сильнее и метаморфы… Короче, нет, значит, не в этом дело. А потом засохший цветок Аллуры, который я держал у себя в комнате, взял и ожил. И тогда я окончательно убедился.

— Но твои способности гораздо слабее?

— Вообще несравнимо. Аллура меня как-то раз оживила…

— Аллура что?! — машина вильнула под руками Кита.

Лэнс расхохотался.

— Да не бойся, ничего страшного. Клиническая смерть минуты на две, делов-то. Такое даже наши реаниматоры умеют. Я ничего и не помню. Ну вот, я никого оживлять не могу. Наша любимая кошка умерла, Чикита. Она еще нашествие пережила, пряталась в подполье вместе с родителями, ловила мышей на всех. Мама рассказывала, они потом суп варили. В общем, я пытался ее оживить, ты бы знал сколько! Минут десять точно. Потом прекратил. Испугался, что получится, и устрою я какое-нибудь «Кладбище домашних животных» в реалиях двадцать третьего века!

Кит только головой покачал. Информации было слишком много, она отказывалась откладываться в голове. Почему он думал, что, разобрав по словам мемуары Лэнса, он узнал его? Он и с живым-то Лэнсом за два года не смог как следует познакомиться…

— Если ты оживлять не можешь, то как же цветок?

— Я потом читал, в растениях живые клетки гораздо дольше сохраняются. Все дерево может быть засохшим, а середина еще жива. А джуниберии вообще очень живучие, они на Алтее зимуют под снегом. О, смотри-ка, я доел эту картошку!

Кит снова подавил желание зарычать.

— Ладно. И ты тайно лечишь безнадежных пациентов, которых подкидывает тебе местный доктор? Тайно?

— Знаю, знаю, мне нужно было пойти и признаться, — начал оправдываться Лэнс. — Но я очень плохо контролирую это дело. Когда-то получается, когда-то нет. И не все болезни оно берет. Поэтому я никогда не представляюсь пациентам, чтобы не обнадеживать зря. Док обычно потом говорит, что пошла внезапная ремиссия, или сработало лекарство, которое дает эффект в десяти процентах случаев, или вообще диагностировали неправильно — ну, это если пациента откуда еще перевели, он свою-то больницу подставлять не хочет… И понимаешь, я потом очень долго прихожу в себя после каждого сеанса. Если я сообщу о себе, то будет очередь, наверное, какая-то на мои услуги, вроде трансплантации, и каждый раз, когда я буду кого-то лечить, я не смогу вылечить кого-то еще, и мне придется выбирать, и…

— Стой-стой! — Кит остановил ховер у обочины и развернулся к Лэнсу. — Лэнс! Прекрати! Я ничего такого не говорил! Тебе нельзя сознаваться, конечно!

— Что? — Лэнс обомлел, у него даже глаза расширились.

— Потому что если ты сознаешься, тебя отправят лечить бальмеры. Знаешь, сколько их галра поставили на грани смерти? А лечить их долго, потому что никто из нынешних алтейцев не обладает даже долей способностей Аллуры! Сейчас все взрослые алтейцы по разнарядке отрабатывают, потому что Коалиции нужно много энергии для восстановления всего. И галра тоже нужна энергия — они так долго на квинтэссенции паразитировали, это нельзя переломить за десять декафибов. Людей лечить тебе вообще не дадут.

...Кроме того, Лэнс совершенно прав, и он не вынесет еще и такого груза. Но будь Кит проклят, если скажет об этом. Потому что Лэнс — самый сильный человек, которого Кит встречал. После Широ и Аллуры, конечно. Но с этими двоими вообще никто не может сравниться.

Пораженный Лэнс откинулся на спинку сиденья.

— Квизнак! Вот об этом я даже не подумал.

Кит не удержался от ухмылки, уж слишком напрашивалась шутка.

— Думать — вообще не твоя сильная сторона.

Лэнс закатил глаза.

— Да-да, унижай бедного, ослабевшего и несчастного меня.

— Слушаю и повинуюсь.

Лэнс картинно застонал.

Тут до Кита дошло еще кое-что.

— То есть ты обычно лечишь людей, которым можно наврать что-нибудь, чтобы они не поняли, как именно их вылечили?

— Более-менее, — кивнул Лэнс. — Кстати, я не всегда смертельные случаи беру. Иногда бывает, особенно с детьми, что лечение очень долгое и болезненное, и я тогда тоже стараюсь помочь. Обычно люди так радуются выздороветь, что особенно не интересуются, как так вышло. Доктор еще, бывает, валит на местные травки и народную медицину. Пока все сходило с рук.

— Но этот олкари… Он жил со своей болезнью много лет. Он с ней родился. Он точно знал, что это такое.

— Да, — Лэнс кивнул.

— И он точно знал, что она ничем не лечится. Если он поверит в то, что доктор Джорджевич создал какое-то чудодейственное лекарство из земных компонентов…

— ...То сразу сообщит об этом остальным олкари, и сюда прилетит целый научный консилиум, чтобы выяснять, как и что. Потому что это ведь спасет жизни, — подхватил Лэнс. — Да, я знаю. Я уже об этом думал. Поэтому и колебался до последнего. Говорю же, я эгоист. Заставил их с женой мучиться лишние две недели…

— Это была его жена?

— Угу.

— Не староват он для нее?

— Это она его старше. Он из-за болезни так хреново выглядел. Вообще ему тридцать два, что ли. Почти наш с тобой ровесник.

Кит промолчал. Говорить было нечего. Они, оказывается, остановились в живописном уголке, он даже не заметил. Слева холмы пологими волнами уходили вдаль, плавно перетекая в горную цепь на горизонте. Справа над дорогой нависали скалы: сосны упрямо цеплялись за почти отвесные уступы, словно никак не хотели смириться с тем, что деревьям на этой почве расти не положено. Хорошее место. Как раз для Лэнса.

Теперь Киту оно показалось ловушкой, как будто горы смыкались вокруг, закрывая пути к бегству.


***


Вымотанный эмоциями дня и семейным ужином, на котором Киту пришлось съесть чуть ли не столько же, сколько он обычно съедал за день, Кит заснул рано. Ему не помешала ни жара, которая так и не отпустила, ни Космо, который с размаху улегся Киту на ноги, ни незнакомая обстановка гостевой спальни. А проснулся еще до рассвета.

Кит лежал на спине, Космо у него на ногах. Было очень тихо. За открытым окном шелестели деревья. Небо было серовато-голубым, воздух — приятно прохладным.

Несмотря на ранний час, снизу уже пахло выпечкой: свежим хлебом и еще чем-то сладким, ванильным.

Кит подумал: это и есть мирная жизнь. Та самая, в которую никто больше из паладинов не смог вступить. Ни он, ни Ханк, ни Пидж. Может быть, только Широ?.. Кит еще не был у него в гостях после свадьбы.

Вот странно. Те двое, кто потерял больше всех, смогли начать с чистого листа, а остальные — нет.

Киту вдруг стало по-хорошему больно и горячо в груди. Горячо — от того, что он был рад за Лэнса. Даже если Кит никогда не сможет войти в эту мирную жизнь вместе с ним, все равно тот счастлив. По-настоящему, не наигранно, как Кит боялся в первые годы.

А больно — потому что эта жизнь для Лэнса могла оборваться.

Нет, Кит не боялся, что Лэнса принудят заниматься лечением бальмер вместо лечения людей. В крайнем случае можно всегда подергать за ниточки: Сэм Холт не откажется помочь, да и без него у всех паладинов немало знакомств в верхах. Другое дело, что это может привести к очень нехорошему публичному скандалу: бывший Красный паладин, автор нашумевшего бестселлера про добро, взаимовыручку и всепрощение, отказывается систематически использовать дар исцеления на общее благо, вместо этого изредка помогая случайным людям! А ведь найдутся те, кто истолкует ситуацию именно так. Кит привык, что даже гуманитарные усилия «Клинков Марморы» многие встречали в штыки — что уж говорить о более неоднозначных вещах. И все, со спокойной жизнью для Лэнса и его семьи покончено.

Нет, скорее Лэнс согласится покинуть Землю из чувства долга. Или позволит обязать себя лечить высокопоставленных шишек со всей Коалиции и членов их семей.

Кит сжал кулаки поверх одеяла и поклялся себе, что не допустит этого.

Космо уловил его напряжение, приподнял голову и заскулил.


***


Киту уже не нужно было драться, но без привычного утреннего ритуала — пробежки, а потом разминки — он не мог. Слегка размявшись прямо в спальне, он поглядел на спутниковую карту и прикинул маршрут. Разбитая дорога, по которой они вчера спускались на трассу, была короче, чем нравилось Киту, зато обратно в гору. Итоговая нагрузка будет даже больше. Должно хватить.

Он переоделся в тренировочные штаны и футболку, подозвал Космо и… замер перед полуоткрытой дверью в комнату Лэнса. Может быть, позвать его с собой на пробежку? Если он уже отоспался?

Кит нерешительно постучал по косяку. Никто не отозвался.

Почему-то вспомнилось, как Кит вошел в каюту Лэнса на «Атласе» сразу после исчезновения Аллуры.

Почти не думая, он распахнул дверь, боясь увидеть дрожащие под одеялом плечи.

Но спальня была пуста. На тумбочке около кровати стояло три фотографии: одна семейная, судя по возрасту детей, сделанная три-четыре года назад. Другая — Лэнс с Аллурой на их первом свидании (историю этого снимка Кит знал отлично). Третья — недавняя, с последней встречи паладинов. Кит сразу же представил, как каждый год, возвращаясь с Алтеи, Лэнс меняет фотографию в рамке. Наверное, распечатывает еще в космопорту, кому в этой глуши нужен принтер, работающий с бумагой…

Кит хранил фотографии в планшете. Он все равно был постоянно в разъездах, и чем меньше багажа с собой таскаешь, тем лучше. Фото громоздкие и неудобные.

Еще у кровати Лэнса стоял цветок джуниберии в овальном горшке. Неужели тот самый?

И если бы фото у кровати не говорили о том же однозначно, сама ширина кровати — узкая — безошибочно подсказала Киту, что Лэнс никого в свою комнату не водил. Не хранит он верность, как же.

Кит почувствовал, как в горле поднимается тугой комок. Скорее всего, то, зачем он сюда приехал, не получится.

Ну и ладно. Все равно он вовремя. Надо же разобраться с той херней, в которую Лэнс вляпался, вылечив этого олкари.

(Кит очень порадовался, что оформил свое отсутствие как бессрочный исследовательский отпуск и сменил номер коммуникатора.)

Космо почуял тревогу Кита и лизнул его опущенную руку. Вздохнув, Кит потрепал друга между ушей. Неважно. Лэнс, значит, уже встал. Где-то Кит читал, что работа на ферме начинается до рассвета. Может быть, вместо пробежки поискать его по ферме и поговорить как следует?

Но когда Кит проходил мимо кухни, он услышал голос Лэнса прямо оттуда.

Лэнс с кем-то спорил, явно старался понижать голос, только получалось не всегда. Говорил он по-испански, но не с мексиканским акцентом, к которому привык Кит, а с каким-то другим, так что Кит понимал только отдельные слова. Например, «энфермеро».

Отвечал ему спокойный, но слегка раздраженный женский голос. Как понял Кит, Лидия.

Поняв, что подслушивание, в отличие от вчерашнего, особого эффекта не даст, Кит вежливо кашлянул и заглянул в кухню.

Здесь на столе стояло огромное, накрытое полотенцем блюдо, от которого исходил умопомрачительный хлебный запах. За столом сидела Лидия и пила кофе. Рядом с ней стояла маленькая джезва на миниатюрной электроплитке. Кит при взгляде на эту картину испытал смешанные чувства: он в принципе не очень понимал кофе, если не налить туда молока, сливок и не положить как минимум четыре ложки сахара.

Лэнс, стоя спиной к матери, яростно орудовал деревянной лопаткой, поджаривая что-то на чугунной сковороде. Его острые коричневые локти, открытые закатанными рукавами рубашки, ходили ходуном. Над плитой с легким гудением работала вытяжка, так что запах этого чего-то Кит разобрал, только шагнув через порог: омлет с помидорами, сладким перцем и какими-то незнакомыми специями. М-м-м.

— А, доброе утро, мой дорогой! — обрадованно воскликнула Лидия, перейдя на английский без малейшей заминки и малейшего акцента. Ни у кого из семьи Лэнса не было акцента. — Как тебе спалось?

— Прекрасно, — не покривил душой Кит.

— Кит! — Лэнс обернулся к нему от плиты и просиял, хотя только что хмурился. У Кита тоже потеплело в груди. — Голодный?

Обычно Кит не ел до тренировки, но тут в животе как по команде заурчало. Лэнс засмеялся, сдвинул сковороду с плитки, достал с полки над столом тарелку и живо перегрузил яичницу в нее.

— На, — он поставил яичницу на стол. — Молока налить, кошачья твоя душа?

Кит только глаза закатил.

— Галра — не кошки, Лэнс.

Вместо ответа Лэнс открыл холодильник, достал оттуда пластиковый контейнер и поиграл бровями.

— Кальтенекер еще доится, между прочим.

— Наливай, — сдался Кит, присаживаясь к столу. — Но ты же это себе делал.

— Еще сделает, ему не трудно, — усмехнулась Лидия. — Вообще за его безрассудство мне бы заставить его готовить завтрак на всю семью.

— Мам, — Лэнс налил Киту полный стакан чуть желтоватого молока, которое сразу оставило на стакане жирную пленку, и вернулся к плите. — Не начинай опять. Ты же знаешь, я не мог…

— А зачем Надию лечил днем? — спросила Лидия. — Думаешь, я не заметила, как она перестала жаловаться? Ты ведь знал, что, может быть, придется в госпиталь ехать. Потерпела бы немного, ничего страшного.

— Видишь, Кит, какая черствая женщина, — вздохнул Лэнс. — Ей не жалко собственную внучку!

Кит ничего не ответил, потому что опрометчиво набил рот омлетом — божественный вкус! — и еще не успел прожевать.

— От менструальных болей еще никто не умирал, — потягивая кофе, проговорила Лидия. — Да и длятся они у нее меньше суток. Я с ее матерью уже поговорила, мы купим электрический стимулятор от спазмов. Мог бы меня сразу спросить, чем все проблемы магией решать.

Лэнс вздохнул.

— Это не магия, мам, я же говорил… Да и не решаю я все проблемы. Сил-то я на малявку потратил… самую каплю.

— И этой капли тебе не хватило, чтобы на ногах устоять. Знакомо, — кивнула Лидия. — Весь в отца.

И непонятно было, говорила она это с одобрением или нет.

— Больше никто в семье не знает? — спросил Кит, который только сейчас сумел оторваться от тарелки.

— Никто, — подтвердил Лэнс. — Но я маменькин сынок, что поделаешь. Не могу утаить секрета от самой важной женщины в моей жизни, — он подмигнул матери.

Вторая порция омлета, судя по запаху, была почти готова. Надо же, как быстро!

— Да врет он, — добродушно сказала Лидия. — Ничего он не собирался мне рассказывать. Только я его поймала, когда он Марко ногу вылечил. Марко и сам поверил, что от вида крови перепугался, и пила только чуть соскользнула. Но я, как-никак, медсестра с десятилетним стажем, — проговорила она с гордостью.

Лэнс с другой полной тарелкой уселся за стол напротив Кита, сунул руку под полотенце и, судя по движениям, отломил кусок хлеба.

— Лэнс! — мать несильно шлепнула его по руке. — А нож на что?!

— Ломаш вкушнее, — неразборчиво проговорил Лэнс с набитым ртом.

Кит почувствовал, что Лэнс все-таки не сообщил матери всей картины. А то она не сидела бы так спокойно, зная, что в этот самый момент вылеченный олкари, может быть, уже связывается со своими соотечественниками.

— Так что я с ним спорила-то, — обратилась Лидия к Киту заговорщическим тоном. — Я хочу, чтобы он сегодня выходной взял на ферме. Не так много работы в разгар лета, без него управимся. Пусть свозит тебя к морю, а? Или, скорее, ты его свозишь: на твоем катере наверняка быстрее.

Кит моргнул. Его первым побуждением было возразить: нет, им не нужно к морю, им нужно съездить в анклав олкари, где бы он ни находился… Но уже через секунду Кит понял, что предложение-то на самом деле замечательное: прекрасный предлог, чтобы утащить Лэнса с фермы и заняться разрешением внезапно образовавшегося кризиса!

Да и целый день с Лэнсом, чтобы его не дергали туда-сюда — это ведь прекрасно. Ради этого Кит сюда и приехал.

Лэнс, между тем, уже протестовал:

— Мам, да в порядке я, не нужен мне выходной! И я вчера не успел Киту до конца показать, как тут все устроено…

— Завтра покажешь, — Лидия была неумолима. — Да и Киту, наверное, в жару приятнее на пляже поваляться, чем за тобой по ферме бродить. Посмотри, какой он бледный! Ему бы загореть. Правда, Кит?

У Кита слегка шла голова кругом от такой бесцеремонной материнской заботы — Кролия никогда себе ничего подобного не позволяла. Но, удивительное дело, было даже приятно. Он поймал себя на том, что кивает с совершенно искренним энтузиазмом:

— Последний раз, когда я был у моря, оно было аммиачным. А до этого — кислотным. Буду рад земному. Только… — Кит запнулся. — Я не взял, в чем купаться.

Может, в магазин заехать по дороге? Тогда придется брать машину Лэнса, катер на обычную парковку перед супермаркетом не посадишь.

Лидия фыркнула.

— Этого добра у Лэнса навалом. Ну, значит, решено. Я вам сейчас сэндвичи сделаю с собой. И крем от солнца не забудьте.

Лэнс посмотрел на Кита как на предателя, вздохнул, но дальше спорить не стал.

Еще одна загадка. Почему Лэнс так не хочет к морю? Он же любит его. В чем дело?

Впрочем, эта загадка разрешилась еще перед выходом из дома. Пока Лэнс грузил в катер корзину для пикника, одеяло и полотенца, его мать положила руку на локоть Кита и тихо сказала:

— Постарайся, чтобы он хорошо отдохнул сегодня, ладно? Он не любит этого показывать, но после каждого раза как в воду опущенный ходит. И не только потому, что свою любовь вспоминает. Просто очень тяжело для организма. Понимаешь?

Кит кивнул. Упрямство и нежелание показывать, как тебе плохо, он понимал лучше других.

— И он неохотно соглашается отдохнуть? — понизив голос, спросил Кит.

— Вообще не соглашается, — в голосе Лидии звучало усталое смирение. — Он только говорит, что всегда меня слушается, а на самом деле попробуй заставь! Очень хорошо, что ты приехал. Спасибо тебе.

Совершенно неожиданно для Кита она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

Такого Кролия тоже себе не позволяла. А жаль, решил Кит. Приятное ощущение.


Глава 5


Лэнс не сразу согласился заехать к вчерашнему пациенту, Киту пришлось уговаривать его минут десять. Все это время катер стоял на лужайке возле фермы, утро становилось все жарче, а спор приобретал все более дурацкие обороты. Кит уже начал опасаться, что Лэнс в конечном счете попросту плюнет и воскликнет, что не хочет ни на пляж, ни в анклав олкари, ни вообще больше Кита видеть. И как раз в этот момент Лэнс согласился.

— Но ты не будешь ему угрожать! — поставил он условие. — Никаких «молчите, а не то»!.

— Нет, не буду, — заверил Кит, мысленно скрестив пальцы за спиной. — Я ему даже твои деньги за молчание предлагать не буду. Я просто хочу с ним по-человечески побеседовать, объяснить ситуацию.

А уж потом, если он не согласится, в ход может пойти тяжелая артиллерия. Иными словами, Пидж и Ханк. Уж они-то что-нибудь придумают. Или, в зависимости от обстоятельств и темперамента олкари, можно попробовать надавить на него моральным авторитетом Широ. А уж потом переходить к угрозам.

В общем, решил Кит, ситуация далека от безвыходной, если только не сидеть, сложа лапки, и не ждать покорно развития событий. Чем Лэнс, похоже, и собирался заниматься без него.

— Да не собирался я ждать просто так! — воскликнул Лэнс в ответ на этот аргумент. — Я просто не хочу привлекать внимание олкари лишний раз! Может, он вообще несознательный и не будет делиться с сородичами историей о чудесном исцелении! Бывают же несознательные олкари.

Кит очень сомневался — с их-то коллективной промывкой мозгов на тему единения и взаимосвязи.

Но оказалось, что их олкари и правда отличался от своих соплеменников. Во-первых, после звонка доктору Джорджевичу оказалось, что жил Невар, сын Ломор, не в анклаве, а в приморском городке. Кит даже удивился. На Олкарионе не было морей, с чего бы олкари выбрал непривычный ему ландшафт?

— Захотел перемен, — фыркнул Лэнс. — Ты бы подумал, что парень из тропиков, вроде меня, переберется в зону рискованного земледелия?

Кит только плечами пожал.

— Ну да… И на землянке он женился. Может, нам повезло, и он будет циником-пофигистом.

Лэнс расхохотался.

— Да ладно, у нас тут многие с олкари романы крутят, я лично троих знаю… Одна пара рассталась, две другие так и живут. Правда, у них в анклаве. Там вообще-то много землян. И серьезные ученые, ботаники всякие, и, знаешь, такие, слегка двинутые на единении с природой — то ли викканы, то ли еще кто… Олкари их не гоняют, они терпимые.

К сожалению, в старинном городке из трех улиц, примостившемся над галечным пляжем, негде было приземлить катер. Пришлось оставить его на автобусной станции в паре километров и пойти пешком — все время в гору. Когда они добрались до адреса, данного им Джорджевичем, солнце уже стояло высоко. Защитный крем, смешиваясь с потом, немилосердно щипал кожу. К тому же, его сильный запах раздражал Кита: Лэнсова косметика явно не была рассчитана на чувствительный нос полугалра. В общем, настроение у Кита оставляло желать лучшего.

Дом походил на тот, где жила семья Лэнса, только двух-, а не трехэтажный. Нижний этаж из грубого камня, верхний — оштукатуренный. Один угол дома густо оплетал вьюнок с незнакомыми Киту оранжевыми цветами.

Но окна закрывали не только ставни-жалюзи с горизонтальными щелями — чтобы проходил воздух, а не солнце, — но и сплошные ярко-синие заслонки. Стену у входной двери подпирала поставленная на бок садовая скамейка.

— Это точно тот дом? — спросил Кит, проверяя калитку в низкой чугунной ограде.

Калитка, как ни странно, открылась.

— Точно, — сказал Лэнс, сверяясь с навигатором. — Сейчас еще дока переспрошу, может, я не так услышал…

Пока Лэнс сверялся с доктором, Кит обошел вокруг дома. Пусто. Задняя дверь заперта. Передняя…

— Не дергай ты, — сказал Лэнс, отрываясь от гаджета. — Здесь никто не запирается, но входить без хозяев невежливо. Видишь, коврик у порога перевернут? Значит, никого нет.

— Не запирают? — Кит приподнял брови и все-таки потянул за ручку.

Как и черный ход, она не поддалась.

Лэнс удивленно похлопал глазами.

— Ну… оригиналы. Может, не привыкли еще? Или есть имущество особо ценное. Тоже бывает.

Кит еще раз окинул дом взглядом сверху донизу. Будь он один, попытался бы залезть внутрь — явно никакой охраны и никаких мер предосторожности, если только олкари не установил что-нибудь эдакое, биотехнологическое. Но у него было ощущение, что Лэнс ему не позволит.

— Может, их еще из больницы не выписали? — спросил он.

— Уже спрашиваю… — Лэнс стоял, уткнувшись в телефон. — Нет, говорит, выписал еще вчера вечером. Невару резко стало лучше, он сам попросился домой. Кстати… док говорит, что даже вопросов никаких не задавал. Принял, как должное.

— Ну надо же… — пробормотал Кит.

— Может, он на радостях, что вылечился, умчал жену во второй медовый месяц? — мечтательно предположил Лэнс. — И думать забыл о причинах... Вот было бы здорово.

— Может, — с некоторыми сомнениями согласился Кит.

Он привык, что так просто ни одна проблема не разрешается.

Но… это правила из старой жизни. Здесь, у Лэнса, новая. Может хоть что-то хоть раз сложиться удачно?

В любом случае, никаких других зацепок кроме как «поговорить с олкари» у Кита не было. Можно было попросить у Джорджевича не только его адрес, но и телефон — или телефон жены, если по каким-то причинам сам Невар не пользовался земной техникой. Но интуиция Кита решительно протестовала. Может быть, по той же причине, которую назвал Лэнс: не стоит привлекать внимание олкари к чудесному исцелению лишний раз, вдруг он сам сейчас об этом не думает?

Да наверняка не думает. Наверняка Лэнс прав: выздоровевший больной укатил с любимым человеком праздновать второе рождение. Кит бы и сам так поступил на его месте, не задаваясь вопросом, что там да почему. Подарили второй шанс — и хорошо, плывем дальше.

Другое дело, что если он прямо из этого медового месяца решит связаться с соплеменниками или поднять шум в прессе, Кит и Лэнс ничего не могут сделать. Значит, нужно попытаться Невара разыскать. Если уж не связываться, то хотя бы проследить его передвижения.

Кит мимолетно пожалел, что у «Клинков Марморы» больше не было сети шпионов — если не считать наблюдательных форпостов в окраинных мирах. Конечно, если написать Пидж, она поможет. Но это не то же самое, что самому контролировать поиск.

Кит потянулся в карман за телефоном, чтобы набрать Пидж, но тут Лэнс перехватил его запястье.

— Все! — воскликнул тот. — Я тебя послушал, сделал крюк! А теперь — на пляж! И так уже самый лучший час потратили!

Руки Лэнса были твердые, теплые и неожиданно мозолистые. Кит у него таких мозолей не помнил.


***


Лэнс обещал хорошую посадочную площадку у своего любимого пляжа и не обманул.

Когда-то здесь, похоже, был шумный туристический центр. Наверное, еще до Третьей мировой. От огромного многоэтажного отеля осталось только несколько свай. А вот просторная площадка возле него, наверное, для колесных автомобилей, сохранилась хорошо: когда-то ее не просто заасфальтировали, а положили сначала бетонные плиты. Асфальт с тех пор пооблез, между стыками плит проросли густо переплетенные колючки. Но места приземлиться Киту хватило.

От бетонной площадки крутая тропа убегала вниз к пляжу в тени глубоко выдающейся в воду багровой скалы. Эта скала и два живописных каменных островка — маленьких и голых, на одном какие-то развалины, слившиеся с камнем, на другом растет две кривых сосенки — ограждали небольшую естественную бухту. Впрочем, и за пределами бухты вода лежала ровно и спокойно, как зеркало.

— Красота, — пробормотал Кит, пока Лэнс уже первый мчался по пляжу.

Они расстелили полотенце на границе тени от скалы, а припасы положили глубже: Лэнс сказал, что к полудню тень съежится, но совсем не исчезнет.

Кит еще разыскивал в своем рюкзаке бандану, а Лэнс уже скинул футболку и, вопя, как бешеный, помчался к воде, смешно поджимая пальцы на горячей гальке.

Он с разбега вбежал в прибой и сходу нырнул рыбкой, только лопатки заходили на загорелой спине. С улыбкой Кит наблюдал за ним, машинально считая секунды. В вольтроновские времена они как-то делали замер: Лэнс задерживал дыхание на целых две минуты, в движении — на полторы. Второй результат после Аллуры, которая без особых проблем могла не дышать пять минут. У Кита получалось пятьдесят пять секунд неподвижно, у Широ — сорок восемь, у Ханка — минута сорок пять (третий результат), и у Пидж — тридцать.

На двадцать пятой секунде черная макушка Лэнса показалась уже очень далеко от берега, на полпути к линии бело-красных буйков, натянутых от мыса скалы до одного из островков.

Интересно, кто их натянул тут? Никаких других признаков цивилизации, если не считать руин, Кит ни здесь, ни на подлете не увидел.

Словно в ответ на мысли Кита он услышал характерное гудение ховера.

По остаткам бетонной дороги к пляжу медленно и осторожно спускался шикарный внедорожник: темно-синий шестиместный, разрисованный черными молниями. Наверное, местные. Еще один выходец с разбитого завода.

Мгновенная настороженность Кита унялась, но появилась досада. Только что они были на пляже с Лэнсом вдвоем, и вот…

Но, может быть, эти расположатся где-то на отшибе?

Нет, не повезло. Синий ховер сполз на гальку (водитель явно осторожничал: такой модели и по валунам нормально) и остановился метрах в пятидесяти от выбранного Китом и Лэнсом места. Из машины начали выбираться люди. Женщина, выпрыгнувшая из-за руля, помахала Киту рукой, как будто его знала.

Он машинально помахал в ответ.

Новоприбывшие, переговариваясь между собой на смеси английского с неизвестным Киту певучим языком, начали раскладываться. Тоже на границе тени и света, но подальше от воды.

Женщина-водитель, загорелая, в белых шортах и майке до того просторной, что ее трепал ветер, подошла к Киту, увязая шлепанцами в гальке.

— Добрый день! — проговорила она на английском с легким акцентом. — А вы — друг Лэнса?

Кит испытал неприятное удивление.

— Да?

— Очень приятно, я Снежана, — она протянула руку, которую Кит послушно пожал.

— Очень приятно, Сне… ж-ана, — кое-как справился Кит. Выговаривал же как-то он сотни инопланетных имен!

— Можете звать меня Сноу, — она подмигнула. — Мы живем вниз по дороге от вас, через три фермы. Катер у вас приметный. Галранская модель?

Кит тупо кивнул.

— Ага, я так и подумала! Обводы характерные. Там моя семья, Стефан, Нильс, Мила и Личи. Хотите, подходите знакомиться, у нас пирожки вкусные с собой.

Кит немного офигел от такой общительности.

— Я — Кит, — выдавил он.

— Слушайте, Кит, у меня ощущение, что я вас где-то видела! Вы к Лэнсу уже приезжали?

Кит помотал головой.

На его счастье Лэнс уже выбрался на берег и спешил к ним, тяжело дыша и заливая гальку водой.

— Снежка! — воскликнул он. — Нильс! — один из новоприбывших помахал Лэнсу рукой от огромного полотенца, которое они уже расстилали недалеко. — Надо же, вы тоже сегодня к морю решили выбраться?

— Празднуем именины Личи, — кивнула Снежана.

Лицо у Лэнса упало.

— Черт, — прошептал он. — А я и забыл.

— Ничего, Лидия подарок еще вчера от вас занесла, — так же тихо ответила Снежана. И потом уже громко продолжила: — Слушай, Лэнс, скажи мне, где я могла видеть твоего друга? Таких красивых юношей я не забываю, — она снова Киту подмигнула, но без заигрываний, с юмором: мол, мы друг друга не интересуем, но не отметить-то я не могу! Благодаря Лэнсу Кит очень хорошо знал такой вариант заигрываний.

— Хм… даже не знаю, — Лэнс потер подбородок. — Может, в рекламе шампуня?

Снежана захихикала, и даже Кит улыбнулся. Ну надо же, Лэнс не прекратил наезды на его волосы!

В это время бородач Нильс тоже подошел к их полотенцу. Совершенно молча они с Лэнсом пожали друг другу руки, потом бородач перевел взгляд на Кита.

— Паладин Кит, — сказал он. — Большая честь вас встретить.

Кит почувствовал себя неловко. Он совсем отвык от того, чтобы его узнавали. Инопланетяне плохо различали человеческие лица, и, стоило снять с себя официальную жилетку главы Клинков, Кит тут же становился невидимкой. Галра, конечно, знали его очень хорошо, но по правилам хорошего тона у галра считается невежливым говорить не по делу о чем бы то ни было, если только вас не связывают дружеские узы.

А на Земле его не узнавали даже в самом начале: на большинстве промо-плакатов паладины позировали в шлемах.

— Ты шутишь? — поразилась Снежана, удивленно переводя взгляд с Кита на Нильса на Лэнса и обратно. — Настоящий паладин Вольтрона?

Нильс кивнул.

— Я его запомнил, — сказал он. — Шрам. И глаза.

— Вау, — Снежана посмотрела на Кита с совсем уже другим выражением. — Я… очень приятно, мне тоже, — потом она воззрилась уже на Лэнса. — Надо же! Ты мне не говорил, что знаешь одного из паладинов!

— Мы вместе учились в Гарнизоне, — Лэнс улыбался. — Еще до Нашествия. Только Кит был в классе истребителей, а я — грузовых пилотов. Ну… надо же героям войны где-то отдыхать, да? Кит тут в отпуске, считай, инкогнито. У него был тяжелый год.

Кит от удивления чуть язык не проглотил.

— Да… прошу прощения, — Снежана снова быстро, слегка сконфуженно улыбнулась. — Ну, не будем вас тогда беспокоить… Пирожков хотите?

— Стефан делал? Конечно! — воскликнул Лэнс. — А у нас сэндвичи с яйцом и копченой курицей. Меняемся?

— А то! — усмехнулась Снежана. И заговорщицким тоном пояснила Киту: — Лидия не делится секретом, как она коптит курицу. А зря! Ей за этот секрет еще одну корову предлагали.

Лэнс захватил сумку-холодильник с их припасами и отошел к полотенцу новоприбывших. Минуты через две общих рукопожатий, взрывов смехов и периодических поглядываний в сторону Кита — Кит натянуто улыбнулся и помахал рукой — Лэнс вернулся на место.

— Ну, кончил мазаться? — спросил Лэнс оживленно. — Пошли купаться тогда, вода восхитительная! Или проголодался уже? Я не врал, пирожки Стефана — это почти что эмпанадас Ханка.

— Что такое пирожки?

— Я же говорю, как эмпанадас, только побольше и тесто потолще. Бывают с разными начинками. В этот раз с ревенем и с капустой. Да не морщись, это очень вкусно. Я тоже сначала не верил.

— Нет, — решил Кит. — Сначала купаться.

И если после этого Лэнс забудет о своей решимости скормить Киту сомнительную местную кухню, тем лучше.

Вода действительно была шикарная. В первый момент она обдала ноги Кита прохладой, но прильнула к телу, словно шелк. Лэнс шагал рядом, спиной вперед, широко улыбаясь. Его волосы успели немного подсохнуть на концах, пока он был на берегу, и теперь слегка завивались. Голубые метки на скулах казались почти белыми на загорелой коже.

— Ну, наперегонки до буйков? — предложил Лэнс.

— Стой, — Кит схватил его за руку. — Они что, не знают?

— Чего не знают?

— Что ты — паладин Вольтрона.

— Во-первых, был паладином. Прошедшее время. Во-вторых, откуда бы им знать?

— Но… — Кит запнулся.

Вот, пожалуйста, он только вчера прилетел, а уже вся округа в курсе, к кому! И за много миль от дома Лэнса Кита узнают лэнсовы соседи. Неужели за десять лет про самого Лэнса так никто и не догадался? Вот этот Нильс мог бы его узнать, например.

И еще… Лэнс изменился, да. Кит готов был поверить в то, что жажда славы и признания была напускной, порождением неуверенности Лэнса в собственных силах. Что, когда испытания и война встряхнули его, заставили отбросить лишнее, он действительно стал находить радость в другом. Но все же представить себе Лэнса, живущего на покое и не развлекающего соседей преувеличенными рассказами о своих подвигах — на такое у Кита не хватало воображения!

Хотя… можно было, наверное, догадаться по «Розовой книге». Там Лэнс почти ничего не написал о себе. Правда, рассуждения и саморефлексия встречались в изобилии, описание совместных операций — периодически. Но и эти описания пестрили формулировками вроде «как и положено Красному паладину». Мол, я тут не при чем, любой на моем месте поступил бы так же.

К собственному удивлению, Кит почувствовал глухое раздражение. Ладно, нигде не написано имени Лэнса! Но хотя бы его непосредственное окружение должно знать!

— Хорошо, а по алтейским меткам никто не догадался? — с досадой спросил Кит. — Ты же даже пишешь в своей книге о том, как их получил!

Лэнс помотал головой.

— Сейчас мода такая, знаешь? Делать татуировки под алтейцев, или галра, или еще под кого. Бывают временные, бывают постоянные. Мне наш механик, Тойво, все время предлагает рукав набить. Сам он весь разрисованный.

Кит даже не знал, смешно это или грустно. Подумав несколько секунд, он решил, что скорее смешно.

И что Лэнс, конечно, прав. Нет ничего хорошего в том, что на тебя смотрят, как на местную знаменитость. Ханк с этим справляется легко, но у Ханка ведь совсем другой характер — да и образ жизни. Он кочует из одной зоны конфликта в другую, общается с людьми на самом высоком уровне, где каждый мнит себя важной шишкой. Пидж вот из лаборатории не вылезает. Самому Киту повезло, он все время либо на миссиях, либо сидит у себя в офисе и разгребает завалы. А когда (изредка!) приходится играть официальную роль на каких-нибудь мероприятиях по сбору средств или очередной движухе, организованной Эзор, он старается сбежать сразу, как только позволяют приличия.

А что Широ, интересно? Он ведь тоже, как и Лэнс, живет в тихом месте, где соседей немного. Может, поэтому и стал носить очки, вместо того, чтобы скорректировать зрение раз и навсегда? Надо будет спросить.


Глава 6


В одном из групповых домов, где Кит жил до того, как Широ перетащил его в Гарнизон, однажды воспитательница подвесила в комнате стеклянные подвески. Большую часть дня они ничего не делали, только собирали пыль. Но примерно раз в сутки солнце падало на них ровно под нужным углом, и тогда на стене комнаты появлялась скользящая многоцветная радуга.

Киту тогда казалось, что ничего красивее в жизни быть не может.

Потом он повидал всякое: две черные дыры, перетягивающие между собой голубого гиганта; штурмовые корабли в огне на подступках к Ориону; восход трех солнц над горной цепью, пронзающей стратосферу; гейзеры изумрудно-зеленой воды, бьющие на много километров в космос.

И все же только тихие, неспешные переливы солнца на галечном дне, где видно было каждый камешек, каждый кустик водорослей и каждую веточку скучноватых коричневых кораллов вернули это полудетское ощущение чуда.

Может быть, потому, что эта красота не угрожала убить Кита.

А может быть, потому, что Лэнс дернул его за ногу, заставляя погрузиться глубоко под воду и, когда Кит развернулся, чтобы всплыть, он на миг увидел его силуэт на фоне дна. Его широкие плечи, узкую талию и бедра, — и те же золотые переливы, которые скользили по гладкой коричневой коже, по розовому шраму на спине, по коротким ярко-синим плавкам.

У Кита перехватило горло, и он не сразу понял, что это правда от недостатка воздуха — он забыл, что все еще под водой. И глаза щиплет от морской соли, а вовсе не от чего-то другого.

Лэнс вынырнул чуть ли не раньше Кита, хотя только что плыл метром ниже.

— Эй, ну что, теперь-то до острова наперегонки? — спросил он, явно подначивая.

— Нет, спасибо, — фыркнул Кит, убирая со лба намокшие волосы. — Где мне тягаться с таким тюленем!

— Тюленем? — возмутился Лэнс. — Я — грациозный дельфин!

В доказательство он издал несколько щелкающих звуков и вопль, напоминающий сдутый автомобильный клаксон.

Кит заржал так сильно, что наглотался воды, и пришлось отплевываться.

— Нет, — сказал он, — никаких соревнований с морскими млекопитающими. Поплыли так.

— Слабак! — разочарованно бросил Лэнс.

Но больше не настаивал.

Кит неплохо умел плавать: этому в Гарнизоне учили всех, потому что владение телом в воде очень похоже на владение телом в невесомости. У него даже был высший балл по этому зачету. Но не сказать, что болтаться в пропахшем хлоркой бассейне (или в мутном баке, куда полагалось погружаться в гидрокостюмах с баллонами и масками) ему очень нравилось.

В море оказалось совсем по-другому.

Было такое чувство, будто паришь, летишь без парашюта и параплана над синеватой бездной. И воздух почему-то держит тебя сам собой. Кит даже видел свою собственную тень, скользившую по дну.

— Мы пропустили самый лучший час, я же говорю, — пожаловался Лэнс. — Когда солнце совсем низко над горизонтом, оно просвечивает воду еще лучше и видно еще больше всего.

Кит не представлял, как может быть еще лучше. У него уже было чувство, что это самый лучший его день за последние десять лет.

Хотя нет… тот день, когда они успешно эвакуировали все население с трех лун Нартима, чтобы спасти местных жителей от радиации, выброшенный близким взрывом сверхновой, все-таки был лучше. Но только потому, что Кит не мог с чистой совестью уравнять свои личные эмоции и спасение миллиардов разумных.

Пока Кит добирался до островка своим заржавевшим от неупотребления кролем, Лэнс нарезал спирали вокруг, словно спутник вокруг планеты.

От этого Кит плыл еще медленнее, потому что Лэнсом трудно было не любоваться. Он всегда был красив — Кит знал это отвлеченно, как знал и о красоте других своих друзей. Широ идеален, как модель из проспектов о здоровом образе жизни; Аллура похожа на греческую богиню; Пидж мила до того, что даже Киту хочется тискать ее, словно маленькое пушистое животное, а у Ханка самые красивые глаза и самые теплые объятия по эту сторону Орионова пояса. Для Кита это не подлежало сомнению, как и то, что он любил их всех и готов был отдать жизнь за каждого.

Но теперь при взгляде на Лэнса у Кита пересыхало в горле, и он только о том и думал, что хочет положить ладони на этот живот с нечеткими, но явно намеченными кубиками пресса, провести по рельефным мышцам рук и плеч, проследить кончиками пальцев дорожку волос, убегающую к низу живота…

В их единственную совместную ночь Кит толком не исследовал тело Лэнса и уж точно ничего не запомнил. Осталось впечатление тепла, влажной кожи и слишком твердых, сведенных судорогой плеч под пальцами. Вот и все.

Касаться Лэнса, когда он счастлив и расслаблен — это было бы совсем другое. Гораздо лучше.

Неудивительно, что, когда они черепашьими темпами все же добрались до островка, голова у Кита слегка кружилась. И вовсе не от солнца.

— Осторожно, — сказал Лэнс, который первый выбрался на скользкие камни и протянул Киту руку. — Не провались ногой в расщелины, тут живут морские ежи. Они довольно больно жалят.

— Ясно, — сказал Кит, послушно опираясь на его руку и вытягивая себя на берег. — Эх, а я только что думал, что вся эта красота для разнообразия не хочет меня убить, — пошутил он.

— Самые лучшие вещи всегда опасны, — неожиданно серьезно ответил Лэнс.

«Например, ты, — подумал Кит. — То-то меня всего колотит».

Они стояли очень близко друг к другу, все еще сцепившись руками: ладонь левой руки Кита на запястье Лэнса, ладонь правой руки Лэнса — на запястье Кита. Если бы не руки между ними, мелькнула у Кита шальная мысль, можно было бы легко потянуться к Лэнсу и поцеловать. При такой крошечной разнице в росте Киту достаточно только чуть приподнять голову, и их губы встретятся.

— Хочешь исследовать крепость? — с совершенно мальчишескими интонациями спросил Лэнс.

— Крепость? — не понял Кит.

— Ну, развалины… Вообще-то, это церковь, но тут любая церковь — считай, крепость… Пошли!

Исследовать было нечего: от крепости остался один угол, почти слившийся со скалой, и кусок каменной кладки. Из середины росло небольшое деревце, Лэнс сказал, что это олива, но она не плодоносит, потому что почвы мало. Кит понятия не имел, как выглядят оливы, поэтому только плечами пожал.

Обход острова занял меньше минуты. Да и обходом-то его назвать было нельзя: они просто забрались на кучу камней и огляделись. Берег отсюда выглядел совсем близким, Кит без всяких проблем мог рассмотреть их пляжную подстилку и кулер с припасами.

Видел он и компанию соседей Лэнса чуть дальше от воды: они как раз завязали молоденькой девочке (Личи, так?) глаза и раскручивали ее. Видно, играли в какую-то игру.

В другую сторону расстилалось только море — без конца и края.

— Там Италия за горизонтом, — сказал Лэнс. — Все как-то не собрался побывать. Говорят, Колизей так и сохранился, галра его не разрушили. Может, хотели по назначению использовать?

— Что, вплавь добраться слабо? — фыркнул Кит.

— Мне и здесь хорошо, — ответил Лэнс. — Очень хорошо.

Они встретились взглядами.

Лэнс стоял совсем рядом, его опущенная рука почти касалась руки Кита.

«А если бы я попросил, — подумал Кит, — ты бы улетел со мной?»

Конечно, не улетел бы. С чего бы?

Да ведь и Кит не собирался звать Лэнса с собой. Наоборот, он прилетел сюда с мыслью, что, может быть, если все получится… может быть, он даже останется. Или, по крайней мере, будет прилетать сюда чаще. Не раз в год.

— А тебе тут нравится? — спросил Лэнс.

— Очень, — Кит облизнул вдруг пересохшие губы.

— Вот! А я давно тебя звал в гости! Ты уже должен был признать, что я всегда прав в таких вещах, о непогрешимый командир.

Лэнс вдруг, не спрашивая разрешения, совершенно обыденным жестом убрал прядь волос Кита ему за ухо.

— Пойдем, — сказал он. — Надо возвращаться обратно, а то сгоришь. Вон, весь порозовел уже.

Кит хотел сказать, что это не от солнца, но слова застряли в горле. Ему тридцать два, квизнак побери! Почему в присутствии Лэнса он снова чувствует себя восемнадцатилетним мальчишкой?


***


Остаток дня прошел хорошо. Даже слишком хорошо.

Они еще несколько раз искупались, съели припасы, взобрались на красную скалу — наверх вела тропинка, и на самом верху обнаружился маленький древний памятник погибшим в каких-то местных беспорядках конца двадцатого века.

Даже немного пообщались со Снежаной и ее семьей — хотя кто там у них кому приходился, Кит так и не понял. Все пятеро принадлежали к разным этносам, и по возрасту никто не годился никому в дети. Даже Личи, которую Кит сначала счел подростком, как оказалось, стукнуло двадцать пять.

Она попросила у Кита автограф, и он, конечно, не смог отказать.

— А вы ведь знаете Красного паладина, автора «Розовой книги»? — чуть стесняясь, спросила она.

Кит с трудом не выпустил на лицо гримасу.

— Знаю.

— Ох, я глупость сказала, да? — Личи совсем засмущалась. — Конечно, вы его знаете, вы же вместе были Вольтроном! Простите, я как-то… в общем, передайте ему, как встретите, что у него есть большая поклонница! Эта книга меня буквально спасла.

— Очень хорошая книга, — серьезно кивнул Стефан, обнимая Личи за плечи. — Помогает примириться с потерями.

— Я бы тоже с ним познакомилась, — сказала Мила, шикарная темнокожая красавица, даже Кит мог оценить. — Я читать не люблю, но обожаю блондинов. Лэнс, не хочешь как-нибудь и твоего тезку в гости пригласить?

Кит захлопал глазами: почему блондин?.. Среди паладинов блондинов вообще не было, если не считать седых волос Широ!

Потом он сообразил: Мила, видимо, перепутала настоящего Лэнса с Лэнсом из шоу. Кит оттуда видел буквально пару серий, да и только потому, что Широ и Пидж его чуть ли не силком усадили и заставили посмотреть.

Тезка, надо же!

— Я приглашал, да он не согласился, — картинно вздохнул Лэнс. — Слишком уж серьезный и занятой тип. Некогда ему.

— Да, верно, он же Алтею восстанавливает, — закивала Снежана. — Ну, и от меня привет передавайте, книжка мне тоже очень понравилась.

— И мне, — добавил Нильс.

— Передадим, — согласился Кит.

Когда они шли обратно к машине, Лэнс весь лучился.

— Надо же! Им нравится моя книжка!

— Она почти всем нравится.

— Нет, одно дело «всем», а другое дело — знакомым! Хорошо, что мы их повстречали, а то я бы так и не узнал!

Кит только головой покачал. У него до сих пор сводило зубы от обиды за Лэнса — ладно, откуда они взяли, что он блондин, еще понятно, а с чего решили, что он на Алтею улетел? В «Розовой книге» четко написано, что автор вернулся на Землю! Они каким местом вообще читали?

А Лэнсу хоть бы что — радуется, что нашлись поклонники его таланта близко к дому.

Вдруг он обнял Кита одной рукой и поцеловал в щеку.

Это произошло так быстро, что Кит даже не успел отследить тяжесть руки Лэнса на своих плечах, тепло его губ на своей коже.

— С чего вдруг? — спросил он, удивленно касаясь щеки.

— Спасибо за хороший день, — весело ответил Лэнс. — Когда бы я еще выбрался к морю, если бы не ты?

...Из-за этого поцелуя в щеку Кит вечером метался из угла в угол по комнате, словно пытался вспахать деревянный пол.

Космо сначала провожал его взглядом туда-сюда, потом ему надоело, и он заснул, лежа прямо на кровати Кита. Кит был настолько выбит из колеи, что даже не попробовал согнать волка и восстановить подобие дисциплины.

Если бы не поцелуй, Кит бы смирился. Кофе из джезвы против растворимого и все такое. Мало ли, что было десять лет назад, мало ли, что написано в книге. Лэнс явно не заинтересован. Это Киту казалось, что между ними проскакивают искры на пляже — Лэнс явно ничего такого не думал, иначе не разбивал бы каждый напряженный момент какой-нибудь почти по-детски невинной фразой.

Но поцелуй…

Один мужчина не будет просто так целовать другого в щеку, даже из благодарности.

Или…

Отец Кита или его друзья-пожарные точно не стали бы. Может быть, по плечу бы похлопали, может быть, обнялись бы. Для галра такой знак признательности тем более неприемлем — он допустим только между родителями и маленькими детьми либо между любовниками (но не на публике). Но Лэнс с Кубы. Латиноамериканцы даже в губы целуются и ничего в этом такого не видят… так?

Все это были слишком тяжелые, накрученные мысли. Тот самый вид межличностных отношений, которого Кит не терпел и старался избегать по максимуму.

В любых других обстоятельствах Кит бы просто спросил. Самое худшее, что может случиться — это неловкость, которая быстро пройдет. Кит знал, что их с Лэнсом дружба сильнее всего этого. В конце концов, они уже один раз переспали, и это им не помешало.

Но…

Призрак Аллуры стоял на пути незримым стражем, и его было не одолеть никаким оружием. Меньше всего Кит хотел бы причинить Лэнсу боль своим интересом. Или — необходимостью высказать отказ. Ведь Лэнсу, конечно, неприятно будет отказывать. Он слишком открыт, слишком много себя отдает…

В очередной раз Кит начал набирать номер Широ, потом опять сбросил. Пришлось снова напомнить себе: тридцать два года! Тридцать два, а не восемнадцать! Он не побежит плакаться в жилетку своему любимому учителю и старшему брату и просить совета!

Поэтому, как взрослый самостоятельный мужчина, Кит позвонил матери.

Он забыл сверить время, но Кролия взяла с первого гудка. Значит, не спала и не участвовала в одном из своих бесконечных заседаний.

— Да? — спросила она, слегка запыхавшись.

Наверное, тренировалась. Кит очень надеялся, что тренировалась, а не ввязалась с кем-то в драку.

— Мама, — сказал Кит, как всегда с ней, сразу переходя к делу. — Скажи, что бы ты почувствовала, если бы старый друг предложил тебе сексуальные и партнерские отношения, несмотря на то, что знал о твоих чувствах к папе?

Повисло короткое молчание.

— Очень интересный вопрос, сын, — ответила Кролия. — В зависимости от того, что за друг и какого рода отношения он предлагает, я могла бы испытать раздражение или заинтересованность. В любом случае, мне было бы лестно.

— Спасибо.

— Если тебе не нужна другая помощь, позволь мне прервать вызов. Я несколько занята.

Теперь Кит все же слегка встревожился, сразу представив мать в поединке против трех саблезубых тигров.

— А тебе самой не нужна помощь? Все в порядке?

— Более чем в порядке. Расскажу в следующий раз. А тебе советую все-таки пойти и высказать свое предложение Лэнсу. Пора тебе тоже устроить личную жизнь.

— Что значит «тоже»?

Но Кролия уже повесила трубку.

Кит нахмурился, глядя на телефон в своих ладонях. Что-то было в голосе матери такое… Почти как если она...

Нет, не может быть. Она бы просто не взяла трубку в этом случае.


Глава 7


И все-таки подойти к комнате Лэнса было страшно. До сведенного судорогой живота, до холодного пота на ладонях и между пальцами ног.

Но Кит, конечно, справился. Паладин он или нет?! Он вел в бой армии! Он откапывал потерпевших из-под разрушенных домов. Почему он не может преодолеть эти несколько шагов по коридору?

Кит постучал по косяку, затем, не дожидаясь ответа, распахнул любовно отполированную сосновую дверь.

Лэнс сидел на своей кровати, скрестив ноги, в пижаме и в полосатых носках (зачем? жарко ведь!), и раскладывал пасьянс. Он вскинул голову на звук, и, как всегда, лицо его расплылось в широкой улыбке.

— Кит! Поболтать пришел? Я уже ложиться собирался.

— Не совсем… — Кит помялся на пороге.

Ледяной ужас пополам с предвкушением перевернул живот, пробежал по пальцам рук и ног ледяными иголками.

— Я хотел спросить… То, что случилось в ночь после исчезновения Аллуры… Ты не против повторить?

Секунду Лэнс смотрел на Кита нечитаемым взглядом, и тому показалось, что вот он сейчас холодным голосом скажет Киту убираться и никогда больше не появляться у него на пороге. Но вместо этого Лэнс улыбнулся снова, короткой загадочной улыбкой.

— Конечно, — сказал он. — Почему нет.

Почему нет? Да по тысяче причин!

Но Кит не стал спрашивать. Потому что Лэнс встал с кровати, подошел и встал вплотную, положив руки ему на щеки. Пальцы скользили по вискам, убирая волосы назад, и Лэнс вглядывался в его лицо, как будто видел впервые.

— А как же джезва и растворимый? — пробормотал Кит, потому что страшно было говорить громко.

— Что? — Лэнс удивленно нахмурился.

— Аналогия с кофе.

— Чувак! — Лэнс выдохнул и захихикал, наклонил голову, прижавшись лбом к лбу Кита. — Ты об этом со вчерашнего дня думаешь, что ли?

«Я об этом думаю уже несколько фибов».

Кит промолчал.

— Во-первых, — пробормотал Лэнс, осторожно касаясь губами век Кита, — я говорил только о пилотировании. Я бы не стал сравнивать людей с едой, ты что! Это как-то… ну, потребительски.

Потребительски? Киту бы даже в голову не пришло так ставить вопрос. Впрочем, он не был силен ни в межличностных отношениях, ни в метафорах.

— И во-вторых… — продолжил Лэнс, его дыхание по-прежнему щекотало ресницы Кита. — Даже если пользоваться этой аналогией… Кит, уж ты-то точно какая-нибудь необжаренная арабика в зернах!

Кит не выдержал и засмеялся. Ему вдруг стало легко. Настолько легко, что грозило унести в стратосферу любым ветерком. Он обхватил Лэнса за талию и прижал к себе, крепко-крепко. Как хотел еще на острове.

— Ты ведь понимаешь, — пробормотал он в ткань пижамы на плечах Лэнса, — что дело не в сексе?

— Конечно, — сдавленно ответил тот. — Но если ты все-таки рассчитываешь сегодня меня трахнуть, а не везти в травму со сломанными ребрами, может, ослабишь напор?

Кит засмеялся сильнее, но послушно разжал руки. Да, это все совсем не походило на прошлый раз. И чудесно. И замечательно.

Он приподнял голову как раз в тот момент, когда Лэнс свою опустил — и они столкнулись носами.

Лэнс ойкнул от боли, Кит только расхохотался сильнее. Положив руки на щеки Лэнса и удерживая его на месте, Кит все-таки его поцеловал. Он знал, что целуется плохо и неумело — весь его опыт ограничивался Лэнсом же десять лет назад. Но он старался изо всех сил. Он хотел в этот раз сделать все правильно. Показать Лэнсу, как он его любит. Не отпустить его одного в пустоту.

Лэнс ведь как-то умудрился найти себе безнадежный и опасный бой даже среди солнца, гор, моря, любящих родных и добродушных соседей. За ним глаз да глаз нужен.

— Тише, тише, — бормотал Лэнс, отрываясь от его губ. — Куда ты торопишься?

Кит не отвечал ему, просто переключился с губ Лэнса на подбородок и шею, покрывая их горячими, влажными поцелуями. Ему хотелось вцепиться зубами, нажать сильнее, оставить след, но он не знал, как Лэнс отреагирует на засосы на видном месте.

— Можешь укусить, если хочешь, — пробормотал Лэнс. — Только без этих твоих выдвигающихся… ах!.. Клыков.

Кит понятия не имел, о каких выдвигающихся клыках говорил Лэнс, но разрешение принял с восторгом. Ему хотелось ближе, сильнее, больше… Все увидеть, все почувствовать на вкус. Не так, как в прошлый раз, в темноте, торопливо и от отчаяния.

Он заметил, что теснит Лэнса к кровати, только тогда, когда они оба упали на нее, частью сметя, частью придавив игральные карты.

Лэнс перекатил их по кровати, навис над Китом, закрывая свет от люстры.

— Ты такой красивый… — прошептал он.

Киту казалось, что это красивее Лэнса он никого не видел. Особенно сейчас, с красными от поцелуев губами, с пятном синяка на шее, со взъерошенными волосами.

— Сейчас, секунду… — Лэнс быстро поцеловал его. — Я только дверь закрою.

Он вскочил с кровати и действительно быстро запер дверь на щеколду. Затем подошел к комоду.

— У меня есть смазка, — сказал он. — А вот презервативов нет. А у тебя?

Кит помотал головой.

Глупо, конечно, если учесть, что он ехал сюда именно объясниться с Лэнсом и рассчитывал на физическую близость. Но почему-то он даже не подумал запастись всем необходимым. Может быть, подсознательно боялся сглазить.

— Нам не обязательно делать что-то, для чего нужны презервативы, — Кит сам не знал, как у него хватило воздуху на такую длинную фразу.

— Не обязательно, но я хочу, — Лэнс ему улыбнулся. — Блин, тут на ночь глядя уже ничего и не купить, — Кит поразился: было около семи вечера. — Но они вроде нам с тобой не так и нужны? Я здоров, меня док регулярно на анализы гоняет. А ты?

— Тоже, — Кит сглотнул. — Только… можешь ты быть снизу?

— Без проблем. Мне и так, и так нравится.

Лэнс ему подмигнул, и мозг Кита закоротило. Когда это Лэнс успел попробовать «и так, и так»? Или они с Аллурой?..

Но нет, Кит не хотел в этот момент думать о том, насколько далеко распространяются способности алтейцев к смене формы, и способен ли Лэнс теперь на что-то подобное.

Тем более, что Лэнс бросил на кровать пластиковый флакон, наполовину полный прозрачным гелем, а потом забрался и сам.

Он наклонился к Киту, снова поцеловал его, горячо и нежно. Спросил:

— Вообще я не настаиваю на анале. Если тебе хочется чего-то другого…

— Мне хочется всего, — пробормотал Кит и схватил в кулак волосы на затылке Лэнса, оттянул его голову назад, открывая шею. Лэнс снова ахнул, задрожал, словно растаял в объятиях Кита. И вот это было правильно, то, что нужно.

Кит почувствовал, что не может — и, главное, не хочет — отрывать губы от его шеи. А рук — от его спины. То, что Лэнс лежал на нем, тоже было правильно и хорошо: Кит мог чувствовать его тяжесть, ощущать его запах (цветочный гель для душа, цитрусовый шампунь и сливочный крем для лица). Кит наконец-то мог перебрать ладонями каждую его мышцу, запомнить навсегда, понять, познать…

Его руки скользнули под резинку пижамных штанов Лэнса, сжали мускулистые ягодицы — не то что там особенно было, что сжимать, но Кит подумал, что это идеально, и он мог бы совсем никогда не убирать оттуда рук. Лэнс послушно выгнулся, подставляясь под ласку, потерся пахом о пах Кита — квизнак, до чего же приятно! У Кита под веками заплясали острые вспышки, и он подумал, что сможет кончить так же, как в прошлый раз. Но нет, Лэнс хотел по-другому. А Кит хотел дать Лэнсу все, что он хочет, а потом еще немного больше.

— Раздевайся, — Кит спихнул Лэнса с себя.

Он чувствовал, что если сам попытается его раздеть, то либо выставит себя в смешном виде, либо это все продлится несколько часов. Возможно, и то, и другое.

У него дрожали руки, даже пока он расстегивал собственные штаны.

Лэнс избавился от своей пижамы за секунду — и начал помогать Киту. Его пальцы гораздо ловчее справились с ремнем и молнией, стянули штаны с трусами вместе, пока Кит неуклюже стаскивал через голову футболку, чуть не задушив себя тканью.

Едва только они оказались обнажены, как Кит снова повалил Лэнса на постель, на сей раз нависнув сверху. Как он решил, отсюда был вид ничуть не хуже. Даже, пожалуй, лучше: так Лэнс не загораживал свет, и Кит мог видеть каждую ресничку, каждую веснушку…

— Я хочу тебе отсосать, — голодным тоном произнес Лэнс, облизнувшись.

— Потом, — Кит впился в его раскрасневшиеся губы. — Ты ведь хотел анал?

— А что нам мешает и то и другое? — Лэнс выразительно поиграл бровями. — Нет, серьезно, Кит, у тебя впечатляющий член. Нечестно скрывать от нации такое достояние!

Кит фыркнул.

— Ну, если ты настаиваешь…

Кит хотел снова поменять позу, но Лэнс замотал головой.

— Нет, просто… подползи немного вперед и нависни надо мной… вот так, да. У тебя же бедра выдержат?

— Издеваешься?

Впрочем, он понимал, что Лэнс спросил не просто так: Кита трясло так сильно, что Лэнс не мог этого не чувствовать.

И еще от этой позы ему было не по себе: лицо Лэнса оказалось точно между его ног, и Киту почудилось в этом нечто грязное, непривычное, как будто он собирался просто сесть на Лэнса… Кит бы в жизни такого не сделал!

Но надо отдать Лэнсу должное: в этой позе член Кита в самом деле оказался у его губ, Лэнсу не нужно было до него даже тянуться, просто лежи себе. Это странным образом будоражило.

— Вот так, хорошо, — пробормотал Лэнс, обхватывая губами головку. Лизнул. И Кит тут же забыл и о страхах, и о неловкости. Все, о чем он мог думать, это об этих шелковых губах, о теплом языке, который провел вверх, вдоль по вене… А потом Лэнс осторожно вобрал его в рот, втянул щеки — и Киту показалось, что он сейчас взорвется изнутри.

— Вот так, — повторил Лэнс, пьяно сливая вместе слова. — Дай мне немного привыкнуть — и можешь трахать мой рот.

— Что?!

— Не бойся, я тебя придержу, если что, — в подтверждение руки Лэнса твердо и надежно обхватили бедра Кита, большие пальцы легли чуть выше ягодиц. — Ты мне не сделаешь больно, только приятно. Давай.

И Кит дал. Он сам не знал как, но Лэнс правда устроил все так, что Киту не надо было ни о чем думать, просто двигаться в погоне за удовольствием, просто подаваться вперед, в горячее тепло Лэнсова рта.

Так хорошо, что даже страшно.

Кит откинулся назад, неловко нашарил пальцами член Лэнса — твердый, напряженный, он лежал у него на животе. Значит, Лэнс не врал, что ему это правда нравится. Кит неловко обхватил его руками, боясь сделать больно. Координировать движения удавалось с трудом: очень отвлекали вспышки удовольствия, пробегавшие по позвоночнику. Но он не зря учился драться с несколькими противниками сразу: все получилось.

Лэнс застонал прямо вокруг его члена, Кит задохнулся от вибрации, прошедшей прямо по нему — и кончил, потому что и так был уже на грани.

Запаниковав, он попытался тут же слезть с Лэнса, но тот его удержал.

— Не так быстро, — выпустив его изо рта, Лэнс подвинул Кита ниже по своему торсу, а сам полупривстал. Поглядев вниз, Кит увидел его лицо, с ниточкой слюны на подбордке, с блестящими губами, со следами спермы в уголке губ.

Низ живота снова скрутило горячим. Квизнак, он же только что кончил!

— Кит, я так сразу не кончу, наверное, — проговорил Лэнс напряженно. — Можешь?..

Ему не нужно было договаривать до конца: Кит сразу же спустился по его телу, обхватил головку члена губами и попытался втянуть в себя.

— Стой-стой, куда! Ты же!..

И точно: член слишком глубоко зашел в рот, и Кит, почувствовав позывы рвоты, вынужден был выпустить его и задышать глубоко, прижавшись потным лбом к влажному бедру Лэнса.

— Ты лучше руками для начала, — Лэнс тоже говорил тяжело, сквозь напряженное дыхание. — Если хочешь, можешь взять головку в рот, но это не обязательно, я даже быстрее от рук… Ох! Ч-черт, ну у тебя и мозоли!

— Извини!.. — Кит попытался разжать руку, но руки Лэнса перехватили его поверх.

— Не извиняйся, крутые ощущения… Давай, вот так, смотри, как я…

Большие руки Лэнса с длинными пальцами направляли Кита, и это почему-то тоже было сексуально. Может быть, даже сексуальнее всего, что они делали до сих пор. Как зачарованный, Кит смотрел на то, как их кожа смотрится рядом: бронзовый загар Лэнса против его белизны.

Это кончилось даже слишком быстро: вопреки словам Лэнса, не прошло и минуты, как он запрокинул голову и коротко охнул, а между пальцев Кита пролилось горячее. Совсем мало спермы. Когда Кит мастурбировал, у него обычно выходило больше.

Наклонившись, Кит из любопытства слизнул семя. Ничего особенного, солоно.

— Ну как тебе? — с улыбкой спросил Лэнс, тяжело дыша.

— В сэндвич я бы не положил, но и не противно, — Кит пожал плечами.

Лэнс расхохотался.

— Я вообще в целом! Про секс!

— Не распробовал, — улыбнулся Кит ему в тон. — Нужно еще разок.

— Сейчас. Одну секунду, — Лэнс прикрыл глаза предплечьем. — Сейчас отдышусь и схожу в ванную.

— Зачем в ванную?

— Почиститься. Я на анал сегодня вечером не рассчитывал. Надо было раньше, но ты меня завел.

Кит сглотнул. Он гладил Лэнса по животу, и никак не мог поверить, что это случилось по правде.

Лэнс встал не через секунду, а минут, наверное, через пять. Все потому, что как только он убрал руку с глаз, Киту тут же понадобилось его поцеловать, а потом, конечно, Лэнсу нужно было ответить, ну и…

Наконец он все-таки сбежал в ванную — к счастью, у его комнаты была своя, отдельная — но дверь оставил приоткрытой.

— Тебе долго? — спросил Кит, вдруг сразу ощутив неловкость.

Он сообразил, что они все время валялись поверх скомканного покрывала и поверх рассыпанных карт, и начал собирать их. Делать это голым тоже было немного странно, но одеваться, наверное, было бы еще глупее?

— Нет, пара минут, — отозвался Лэнс.

— Откуда ты все это умеешь? — само собой вырвалось у Кита.

— Экспериментировал немного.

— Один?

— Как когда. У нас одно время в соседях была семья, их дочь, Лиза, тоже воевала. В Сопротивлении. Мы разговорились, ну и… Потом был еще Бен, он помогал Тойво в мастерской. Мы обсуждали, как машины чинить. Тоже слово за слово… Встречались иногда, пока он не уехал. Потом еще Марко таскал меня в ночной клуб в городе, ну, клуб — одно название, конечно… Но я там тоже пару раз удачно знакомился.

Кит слушал все это несколько ошарашенно. С одной стороны, опыт Лэнса пришелся очень кстати. С другой — а как же его явно до сих пор не прошедшая тоска по Аллуре? Как же серьезное отношение Лэнса к… ну, отношениям? Кит почему-то думал, что он ни с кем не зайдет далеко, если не будет думать, как минимум, о совместном будущем.

В ванной кончила литься вода, Лэнс показался в комнате.

— Ну вот, — сказал он. — Все готово.

И тут бы Киту промолчать, но он не удержался:

— То есть для тебя секс — это просто так? Ничего особенного?

Лэнс переменился в лице.

— Так. Ты меня в чем-то обвиняешь?

— Нет! — воскликнул Кит с настоящим испугом: меньше всего он хотел обидеть Лэнса. Он просто боялся, что Лэнс даже теперь оставит все между ними как было. — Я просто… пытаюсь понять. Ты мне тогда сказал… что не смог бы ни с кем, кроме меня. И потом… У тебя тут кровать узкая, и вообще.

— Ну да, сюда я никого не приводил, — пожал плечами Лэнс.

Потом, вздохнув, опустился на кровать рядом с Китом, взъерошил волосы.

— Не знаю даже, — сказал он хмуро. — Ты же, вроде, читал мою книжку?

Кит кивнул. «Читал» — это даже преуменьшение. Он ее по буквам разобрал.

— Ты там пишешь, что физическая близость — это способ узнать человека лучше всего, любить его и поддерживать.

Лэнс просиял.

— Да! Видишь, ты понимаешь, — Кит по-прежнему ничего не понимал, но не хотел говорить об этом вслух: он уже раскаивался, что вообще не стал держать язык за зубами. — Я к этому тоже не сразу пришел. Сначала так же думал, что как же, Аллура… вспоминал ее все время. Да и не хотелось. У меня первые года два даже стояка не было. А потом мы сидели с Лизой на крыше, пили вино, и она жаловалась мне, что из-за шрамов ее никто не полюбит, и она боится даже раздеться перед кем-то. И я ей говорю, мол, что за глупости, у двух моих друзей шрамы через все лицо, и красивее их я не встречал — это я о тебе с Широ, если что… — Лэнс толкнул Кита плечом. — Ну и слово за слово, мы уже целуемся. И мне ни разу, ни тогда, ни потом, не казалось, что я поступаю как-то неверно или кому-то изменяю. Как будто Аллура бы даже одобрила… не знаю. Ты думаешь, нет?

Кит сглотнул.

— Думаю, одобрила бы.

— А ты сам как? Наверняка секс с галра погорячее, чем с землянами.

— У меня никого, кроме тебя, не было, — честно сказал Кит.

— Никого?! — Лэнс даже сел прямее. — Нет, я так и подумал, что у тебя редко… но совсем никого?! За десять лет?!

— Слишком много возни, — пробормотал Кит, прежде чем сообразил, как это может прозвучать.

Но Лэнс не обиделся, только расхохотался.

— Да уж, со мной возни никакой! — сквозь смех простонал он. — Достаточно вежливо попросить… Хотя нет, какая там вежливость! Как низко я пал. В следующий раз заставлю тебя сказать «пожалуйста».

Кит тоже улыбнулся.

— Еще не слишком рано для следующего раза? — с надеждой спросил он. — Пожалуйста.

Лэнс снова прыснул.

— Такое красноречие, как тут устоять!

Кит еще очень хотел спросить «но ты ведь больше не будешь ни с кем спать, кроме меня?» — но вот это точно звучало бы обидно, как будто он сомневается. Конечно, Лэнс не будет. Надо только очень четко с ним проговорить, чего Кит хочет от этих отношений.

А он хочет всего, что Лэнс готов ему дать.


______

P. S. Чувствую себя обязанной оставить тут дисклеймер, что анальный секс без презерватива — это опасно, даже если оба партнера совершенно здоровы, потому что нормальные кишечные бактерии могут попасть в уретру и вызвать воспаление. Мочеиспускание сразу после полового акта помогает, но гарантий не дает.


И еще: доверяя слову партнера о его здоровье перед половым актом, помните, что даже добросовестный и надежный человек может попросту забыть о том, что является носителем несмертельного, но неизлечимого вируса типа ВПЧ, или о чем-то подобном. Берегите себя. У нас тут алтейских криокапсул нет )


Глава 8


Кит проснулся от того, что Лэнс, шебурша, пытался одеться. Было еще темно, небо за окном только-только начинало окрашиваться голубым.

Сонно моргая, Кит приподнялся, пытаясь выбраться из-под слишком теплого одеяла. Как Лэнс под таким спит вообще?

— Тш-ш, — Лэнс присел на край кровати. — Что проснулся? Рано еще. Давай дальше спи.

— Жарко, — пожаловался Кит, отталкивая одеяло в сторону.

Так по коже бегали мурашки. Заснуть будет тяжело, но все легче, чем в жару.

— А кто в меня ночью вцеплялся, а? Осьминог, — Лэнс усмехнулся и накинул на Кита что-то сверху. Что-то гораздо легче одеяла.

— Давай, — теплые губы коснулись его виска. — Я коров подою, потом отлучусь ненадолго. Хочу тебе сюрприз сделать.

— Какой это сюрприз, если ты мне говоришь заранее, — пробурчал Кит.

— Самый лучший сюрприз, — уверенно заявил Лэнс. — Просто не хочу, чтобы ты вдруг проснулся раньше, чем я вернусь, и решил, что я сбежал.

— Лэнс, я в твоей комнате, — пробормотал Кит, наматывая на себя эту невыясненную тряпку. Она пахла Лэнсом. — Куда тебе сбегать?

— На Проксиму Центавра?.. Ладно, я пошел, а то молоко перегорит.

Еще одно похлопывание по плечу — и Лэнс исчез, а Кит провалился обратно в сон. Успел только подумать: и откуда у Лэнса столько бодрости, они ведь полночи болтали и занимались сексом, ему бы сейчас валяться в постели, не чуя ног…

А потом перед глазами стали вращаться планеты вокруг Проксимы Центавра, и Лэнс пролетел мимо на розовом льве, увитом полевыми ромашками. «Догоняй, самурай! — крикнул он. — Кто последний, тому посуду мыть!»

Кажется, Кит просыпался еще раз, когда снизу запахло свежей выпечкой, и подумал, что пора вставать. Но глаза не открывались, плюс еще пришел Космо и знакомой тяжестью устроился в ногах. А все, кто порывался встать в обычное время после бессонной ночи, знают, что после того, как тебе на ноги улеглось животное, сделать это практически невозможно.

— Лэнс! Ну ты и разоспался! Я все понимаю, у тебя гости, но надо же совесть иметь! — возмущенно сказали прямо над ухом, а потом сдернули покрывало.

Кит заморгал, торопливо садясь. Никакого Космо, комнату заливает яркое солнце из неправильно расположенного окна — да, потому что комната Лэнса, а не его, — а напротив, стремительно заливаясь свекольным цветом, стоит сестра Лэнса Рэйчел и глазеет на Кита из-за растопыренных пальцев, которыми неубедительно прикрывает глаза.

— К-Кит… — пробормотала она. — Извини!

И резко отвернулась.

Кит поглядел на себя, и тоже почувствовал, что краснеет: спал он в постели Лэнса совершенно голым. Если не считать одеждой несколько живописных засосов, которые украшали его грудь, плечи и шею. Лэнс, оказывается, тоже не дурак был кусаться.

— А где Лэнс? — спросила Рейчел, не оборачиваясь.

— Ушел коров доить?

— Каких коров! Девять утра!

Тут сонный мозг Кита наконец собрался. Обернувшись непонятным покрывалом — это оказался пестрый плед плотной вязки, — Кит сел на кровати.

— Он уже давно ушел, еще даже не рассветало. Сказал, подоит коров и пойдет куда-то там…

— А! — плечи Рейчел расслабились. — Тогда я знаю, куда. Значит, скоро вернется.

— А что, коров он не подоил?

— Нет, почему, подоил… Я только думала, что это не он был, а Луис. А Лэнс, наверное, в монастырь, он часто туда ходит! — сказала Рейчел с преувеличенной веселостью. — Мы уже поели, но мама оставила вам с Лэнсом свежего хлеба. И молоко есть, и яйца вареные. Сделать тебе сэндвичей?

— Нет, спасибо, я потом сам. Сначала зарядку сделаю.

Зарядка не заняла у Кита много времени: жара изводила его неимоверно. Даже Космо, которого обычно климатические скачки не очень беспокоили, улегся в тени и вывалил язык из пасти.

Прошло только минут сорок вместо обычного часа, когда Кит добрался до кухни. Рыться в холодильниках и кухонных шкафах не страннее, чем собственноручно добывать креветки на завтрак из общественного пруда на Ориогосе-14. Вот только Кита не оставляло слабое чувство неправильности, как будто общественный пруд все-таки был бы привычнее…

Если бы Лэнс был тут, конечно, было бы проще.

Куда он все-таки пошел? В какой монастырь? И, главное, зачем? Неужели грехи замаливать?

Кит смутно помнил обещание какого-то сюрприза, но в голову не приходило, что за сюрприз такой.

Когда он доедал сэндвич, на кухню заглянула Лидия.

— А, Кит, ты-то мне и нужен. Позавтракал уже? Можешь мне помочь сарай покрасить?

Кит кивнул. Он совершенно не возражал помочь на ферме, хотя и испытывал некоторые сомнения, что по такой жаре от него будет много толку.

Но Лидию жара совсем не беспокоила: она принялась красить сарай в толстовке с длинными рукавами и в старых джинсах, которые и не подумала подвернуть. Кит обтекал потом в легкой майке и в Лэнсовых купальных шортах, которые он так и не вернул ему после вчерашнего. Потому что либо шорты, либо забраться обратно в марморский костюм, который прекрасно изолирует, но очень уж неуместно будет выглядеть в этом мирном месте.

С Лидией оказалось удобно работать: она не болтала под руку, не мешала и давала толковые указания, что и как надо сделать. Кит ожидал неловкости — наверняка ведь Рейчел уже рассказала ей, что нашла его в комнате Лэнса по утру и в каком виде. Но Лидия об этом ни словом не обмолвилась.

Зато внезапно заговорила о другом, когда они уже заканчивали стену:

— Скажи, Кит…ты извини, если я не в свое дело лезу, можешь не отвечать… но у тебя на работе все в порядке?

Кит совершенно этого вопроса не ожидал, поэтому даже замер с кистью на весу.

— Все нормально, — сказал он. — Вы же знаете, что у меня за работа, да?

— Да, ты глава благотворительного фонда, — кивнула Лидия.

— Не совсем фонда, мы гуманитарная организация… И я не столько глава, сколько руковожу операциями, у нас совет директоров. Дела вроде нормально идут. Не так давно мы потеряли два корабля, к счастью, без жертв… — одна из сторон в конфликте открыла огонь как раз тогда, когда «Клинки Марморы» доставляли припасы беженцам в демилитаризованной зоне. Кит и Зетрид были особенно рады показать этим оппортунистам, что слово «Клинки» в названии — не просто дань славному прошлому.

— Ужас, — Лидия покачала головой с неподдельной тревогой в глазах. — Но с тобой все в порядке?

— Да, все прекрасно, — Кит ей улыбнулся. — Если не считать того, как усиленно мои замы выгоняли меня в этот отпуск.

Лидия улыбнулась в ответ.

— А… вообще как по жизни?

— И по жизни нормально.

— И ты никого недавно не потерял? Все твои родные живы?

Это уже был совсем странный вопрос. Кто у Кита из родных? Широ, мама с Коливаном, Ханк, Пидж и Лэнс. Вот и все. Может быть, Лидия что-то знает?

Его кольнуло тревогой.

— Все в порядке, насколько мне известно, — Кит опустил кисть. — Лидия, к чему это?

Лидия вздохнула, похлопала его по руке.

— Не обращай внимание, глупые материнские страхи.

— Ну уж нет, — Кит опустил кисть в ведерко и скрестил руки на груди. — Если начали — так договаривайте.

Лидия тоже опустила кисть и присела на низенькую скамеечку у стены сарая.

— Я волнуюсь за Лэнса, — сказала она после недолгого молчания. — Я так переживала, когда мы узнали, что Аллура погибла. Мы с мужем ее уже в дочери наметили, — она печально вздохнула. — Ну, я так и подумала, что Лэнс долго от этого будет оправляться, если вообще оправится. Он весь в отца, а тот однолюб. Но потом тут другая девочка появилась, Лиза… соседка наша. Я думала, неужели? Только… как тебе сказать… — она помялась. — Может, это не мое дело…

— Я знаю про Лизу, — сказал Кит. Подумав, добавил: — И про Бена тоже.

— А! — Лидия просветлела. — Тогда ты понимаешь? Лиза, бедняжка, даже в жару платок не снимала. И ходила с длинными рукавами всегда. А когда они с Лэнсом сошлись — глядишь, она уже и смеется, и глаза блестят. И платья стала открытые носить. А потом решила агрономию изучать у олкари, чтобы с фермой наладилось… у них хозяйство не шло, городские они раньше были. Ну вот, познакомилась там с кем-то — и все. Так у олкари до сих пор и живет, а родители ее ферму продали и в город вернулись. Я Лэнса спросила: как так? А он мне говорит, мол, мам, мы просто друзья, ни ей ничего серьезного не надо было, ни мне. И улыбается, ты знаешь, как он улыбается...

— Знаю, — кивнул Кит.

— А потом Бен так же… Хороший парень. Заикался все время. Самоучка, руки золотые — но боялся поперек слово сказать. Тойво на него не нарадовался, говорил мне, ему бы звездолеты строить, а не комбайны ремонтировать. Мол, с самооценкой у парня неважно. Я уж думала, Лэнс нашел себе кого-то постоянного. И механик в семье — разве плохо? Но нет. Тоже, то ли встречались они, то ли что, где-то с полгода, а потом вдруг смотрю — Бен и заикаться перестал, и как-то резко себе работу другую нашел, не в нашей глуши уже. Потом писал Лэнсу. Сейчас на верфи Гарнизона работает.

— Ясно, — картина, наметившаяся прошлой ночью, вдруг заиграла для Кита новыми красками.

— Вот я и думаю, — Лидия смотрела на Кита снизу вверх голубыми, как у Лэнса, глазами. — Ты ради него сюда приехал? Или ради себя?

Кит честно задумался.

— Ради обоих, — наконец сказал он.

Потому что у него в жизни все хорошо… почти. В ней только Лэнса не хватает, наверное.

Лидия усмехнулась.

— Прекрасный ответ! Господи, ты бы видел, как он взвился тогда, когда Вероника спросила, свободен ли ты!

— Что? — Киту показалось, что он ослышался. Вероника, которая пять лет пробивала стенки Акши, пока не добилась взаимности, оказывается, интересовалась им?!

— Да это давно было, не бери в голову. Еще до конца войны. И то не факт, что она Лэнса не дразнила просто. Из всех своих детей я Веронику меньше всех понимаю, хотя, казалось бы… — Лидия вздохнула. — Хотя тоже. Лэнс только кажется прозрачным, а на самом деле что там у донышка? Один Бог знает. Так что удачи тебе, — она посмотрела на Кита лукаво. — Ты в Бога-то веришь?

Кит помотал головой. Снова неожиданная смена темы! Так вот откуда у Лэнса эта манера.

— Ну, это ничего. Кто верным путем идет, от того Господь не отвернется, — с этими словами она встала и снова взяла кисть. — Ладно, отдохнули — и хватит.


***


Время перевалило за полдень, а Лэнса все еще не было. Никто из его семьи не тревожился, хотя Марко заметил, что, если Лэнс поднимается к монастырю с утра, в это время обычно уже возвращается.

— Что за монастырь? — спросил Кит.

— Развалины в горах. Заброшенные совсем. Лэнс иногда уходит туда, на полдня, на целый день, если ему надо подумать или побыть одному, — Марко пожал плечами. — Ма, по-моему, боится, что он когда-нибудь совсем туда уйдет и заживет отшельником.

Отшельником? Лэнс?

Раньше Кит сказал бы, что это невозможно. Теперь он уже не был так уверен.

Но о чем Лэнсу там надо думать? Или он уже жалеет о том, что произошло между ними ночью? Или не жалеет, но ему надо обдумать? А что обдумывать? К каким выводам он придет? Может быть, решит, что его жизнь устраивает его такой, какая она есть, и включать в нее Кита — слишком сложно?

Ведь обещал же вернуться, да еще с сюрпризом. И до сих пор нет.

Кит решительно выгнал из головы лишние мысли.

— А с ним не могло что-то случиться по дороге? — спросил Кит Марко.

Марко только пожал плечами.

— Да нет, вроде, он туда постоянно мотается. И никогда ничего не было.

Но Кит заметил в его лице даже не тревогу — так, неуверенность. Словно поведение Лэнса и в самом деле отличалось от обычного.

Тери, жена Марко, покачала головой.

— Все когда-то бывает впервые… Может, сходите за ним? Я думаю, он не обидится.

— Да мне еще джуниберии поливать… — Марко потер затылок.

— Я полью, — вмешалась Рейчел. — Мне мою долбаную брошюру только завтра сдавать, как раз успею. А вы правда сходите.

Кит уже знал, что Рейчел, хоть и жила с родителями, на ферме работала постольку поскольку: она была графическим дизайнером и брала заказы через интернет. Да и Марко с женой, оба строительные подрядчики, отлучались на очередной проект иногда на несколько месяцев, иногда на год и больше. Сильвио, старший племянник Лэнса и сын Луиса, учился в университете и приезжал к семье только на каникулы. Вероника тоже иногда наведывалась, но редко. Еще реже ей удавалось вытащить Акшу. Кит знал это из первых рук, потому что Вероника иногда добиралась прямо до него и в ультимативном порядке требовала дать Акше отпуск. (Кит никогда не возражал против отпуска для Акши — она и так работала почти без выходных. Чаще всего возражала сама Акша: перспектива общаться с людьми до сих пор приводила ее в ужас еще сильнее, чем Кита.)

В общем, на самом деле семья целиком собиралась в доме не так уж часто, Киту повезло, что он застал их почти в полном составе.

Идти в горы, когда едва перевалило за полдень и жара даже не думает спадать — не самая блестящая идея. Но Марко заверил, что «тут на самом деле недалеко», да и сам он, похоже, от жары ни малейшего неудобства не испытывал. Киту не хотелось показаться слабаком, поэтому он мрачно плелся за ним, стараясь не отставать и пореже прикладываться к бутылке с водой: обезвоживание — это плохо, но если пить на ходу, тяжелеешь.

Кит почти не обращал внимания на окружающие виды: ни на бесконечные зеленые складки лесистых предгорий, которые открывались с нового ракурса за каждым поворотом тропы; ни на обвитые вьюнком развалины старых ферм, иногда встававшие по обеим сторонам; ни на разноцветные скалы, нависавшие прямо над дорогой; ни на белые камни, россыпью лежащие в сочной зеленой траве. Он кое-как огляделся, только когда тропа перестала уходить под уклон, а воздух сделался прохладнее. Подняв глаза, Кит увидел круглую каменистую вершину горы, которую заметил еще с фермы. Теперь она возвышалась гораздо ближе, почти у них над головами, но все еще очень далеко — немного в стороне по правую руку.

Вокруг вершины туманом клубились низкие облака.

— Туда мы взбираться не будем, — сказал Марко. — Она выше, чем кажется, да и безопасной тропы нет. Это нужно специально снаряжаться. А монастырь тут… Эй, младшенький! Встречай гостей!

Они завернули за поворот дороги и в самом деле увидели крошечную каменную клетушку церкви с единственной башней. Около нее из проржавевшего столбика-колонки падал в каменную чашу родник, деловито журча.

— Лэнс! — снова крикнул Марко. — Ты там спишь, что ли?

Нет ответа.

— Наверное, правда задремал. Пойдем, я знаю, где его укрытие.

Укрытие Лэнса оказалось не в церкви, а в лучше сохранившихся хозяйственных постройках рядом. Наверное, раньше это была монастырская кухня: здесь еще стояла огромная, почерневшая от сажи угольная печь. В низкой каменной нише около печи, которую, наверное, раньше занимала посуда, лежал свернутый спальный мешок, фонарик на солнечных батарейках и спички. Очевидно, Лэнс и правда здесь ночевал.

— Ха, надо же, — Марко поднял спальный мешок и достал из-под него пластиковый пакет, запечатанный скотчем. — Кажется, Лэнс все-таки сюда сегодня не заходил.

— Почему? — не понял Кит.

— Потому что, — Марко развернул пакет, достал оттуда маленькую шоколадку Hershy’s и протянул Киту. — Если бы он тут был, то уж шоколадкой бы угостился. Это его неприкосновенный запас, он их тут держит.

— ...Потому что от шоколада у него прыщи, — вспомнил Кит. Лэнс раньше все время на это жаловался: как он любит шоколад и как ему нельзя его есть слишком часто.

— Точно, — Марко посмотрел на Кита с неразличимым в полумраке выражением лица. — А ты его хорошо знаешь, да?

— Он мой друг, мы вместе воевали, — Кит пожал плечами, не зная, что еще сказать.

Или как выразить одолевавшее его чувство общности с Лэнсом, желание быть с ним, готовность лететь через пол-вселенной ради этого. Он Лэнсу-то толком не мог это все сказать, что уж говорить о его брате.

— М-да, — Марко потер затылок, оглянулся. — Слушай, а правда, где он тогда? Куда ушел без телефона?

— Не знаю, — Кит почувствовал, что тревога разгорелась сильнее. — Он только сказал, что у него для меня какой-то сюрприз, но он скоро будет.

— Вдвойне странно… Рейчел сказала, что ты у него в комнате ночевал, так?

Кит кивнул.

— Нет, тут что-то не так, — решил Марко. — Малыш всегда ведет себя как джентльмен, он бы вот так с концами не пропал. Если бы он хотел тебе что-то отсюда принести, не задерживаясь, он бы уже вернулся.

— Мы не могли с ним разминуться?

Марко покачал головой.

— Тут есть еще одна тропа вниз, но она такая… для горных козлов. Да и кончается не у нашей фермы, а в деревне. Зачем бы Лэнсу в деревню без денег и телефона?

— Пойдем спустимся по козлиной тропе, — решил Кит. — А дальше будет видно.

Он сразу представил, как Лэнс лежит где-то там со сломанной ногой и уже сорвал голос, зовя на помощь.

Для Кита тропа оказалась не такой уж сложной, хотя из-за Марко спускались они медленно. Лэнса нигде не было: ни со сломанной ногой, ни здорового. Когда они спустились, было уже четыре часа дня. Марко позвонил Лидии, но выяснилось, что на ферму Лэнс не возвращался.

В деревне они заглянули в бар, в оба магазина и в мастерскую Тойво. Никто из хозяев сегодня Лэнса не видел.

Тогда Кит наконец набрал Пидж.


Глава 9


Кит еще не успел ничего сказать, как Пидж выкрикнула в трубку:

— Одиннадцатый! Шестьдесят пятый европейский! А дальше сами разбирайтесь со своей насыщенной личной жизнью, придурки!

— Что? — Кит слегка оторопел. — О чем ты?

— О размере!

— ...Неважно, нет времени. Пидж, Лэнс пропал. У меня есть основания полагать, что его могли похитить.

— Что?! — поразился стоящий рядом Марко.

Кит не обратил на это внимание, потому что Пидж синхронно с ним задохнулась в трубке:

— Что?!. — в отличие от Марко, она тут же опомнилась. — Так, я слушаю. Что тебе нужно?

Кит сказал. Пидж пообещала быть через десять минут с группой для особых поручений.

Кит ругнулся про себя: когда они прилетят, он даже не успеет добраться до фермы.

И тут, как по заказу, появился Космо — прямо посреди тихой, мощеной булыжником улочки, у уличного кафе, где за столиком играли в карты двое местных. На сей раз волк не заботился о маскировке и вырос до размера коня-тяжеловоза. Марко вскрикнул, когда волк ткнулся огромным носом в плечо Кита, затем превентивно зарычал в воздух поверх его головы.

— Это что такое?

— Это Космо. Не узнал?

— Узнал, конечно! Но откуда… И почему такой большой…

Кит пожал плечами. Колин Холт как-то объясняла ему, что Космо обладал некоторыми зачатками телепатии и всегда чувствовал настроения Кита на большом расстоянии. Видимо, в природе эти космические волки ощущали присутствие других членов стаи даже на расстоянии многих тысяч, возможно, даже миллионов миль — на соседнем астероиде или на спине другого космического животного.

И, как всегда, когда Кит был сильно встревожен и расстроен, Космо появился рядом. Разумеется, сразу приняв свой самый угрожающий вид, чтобы отпугивать врагов.

Вот что бы ему не появиться раньше! Но раньше Кит себя еще контролировал. Он еще думал, что они найдут Лэнса в городе.

— Ты хочешь на ферму быстро или нет? — спросил Кит, хватая Марко за локоть.

Тот обалдело кивнул, Кит взялся другой рукой за шерсть волка — и мир привычно закрутился вокруг, через долю секунды сложившись в заросший джунибериями двор.

На объяснения с семьей Лэнса Кит не стал тратить лишнее время, предоставив это Марко. До прибытия отряда с биосканерами, если Пидж была точна, оставалось еще девять минут. Поэтому Кит попросил Космо поискать Лэнса.

Переместиться прямо к Лэнсу волк не смог — или не захотел. Кит уже несколько раз пробовал разучить с ним этот трюк, но Космо отказывался телепортироваться в не виденные прежде места к кому-то кроме Кита. Наверное, только его он воспринимал членом стаи. Но нюх у него был даже лучше, чем у обычной собаки. Кит ругал себя, что не подумал об этом раньше. Но родные Лэнса вели себя так спокойно, так уверены были, что знают, куда он пошел…

Послушно обнюхав футболку Лэнса, Космо повертел головой в комнате, уверенно спустился по лестнице (фотографии на стенах подрагивали от его тяжелых шагов), заглянул в коровник — и повел Кита прочь, но не в сторону горной тропы. В сторону соседней фермы, заброшенной и полуразрушенной.

Опустив нос к земле, Космо дошел почти до покинутого дома, который обступили розовые кусты — уже порядком одичавшие, но еще усыпанные нежными ярко-красными бутонами. Усевшись возле деревянного крыльца, которое кусты обступили гуще всего, волк коротко тявкнул.

Кит огляделся.

Ничего вокруг не было подозрительного, если не считать нескольких уже высохших цветков, валявшихся неподалеку — кто-то, похоже, срезал их секатором.

Зато на траве бывшего газона метрах в двадцати трава была не просто сильно примята, но даже опалена. Словно сюда садились на малом планетарном катере не слишком эргономичной конструкции.

Квизнак.

Почему Кит не подумал об этом раньше?!

Кит снова набрал Пидж.

— Мы уже в пути, скоро будем… — начала она.

— Погоди, — прервал ее Кит. — Объяви Лэнса в розыск. И усиленный досмотр всем кораблям, которые отбывают с Земли через телудав. Полное сканирование на биосигнатуры и живой осмотр всего, что хотя бы приблизительно похоже на Лэнса.

— Ясно, — Пидж не стала спрашивать, уверен ли Кит и даже не стала жаловаться, что это задержит очередь вылета на несколько часов и вызовет поток жалоб. — Нам еще лететь, или ты летишь ко мне?

— Летите, — решил Кит после секундного размышления. — Нужно все-таки проверить, не лежит ли Лэнс тут где-то в овраге. У меня нет стопроцентной уверенности, что его уже вывезли с Земли или хотя бы из этого района.

Завершив вызов, Кит вцепился себе в волосы.

Идиот!

Он ведь беспокоился за Лэнса еще с позавчерашнего дня — нет, позволил убаюкать себя, усыпить бдительность здешней тишиной и красотой! Надо было действовать немедленно, сразу же, как только Кит проснулся в девять утра и обнаружил, что Лэнс не вернулся в обещанное время!

...Нет, нужно было пойти вместе с Лэнсом перед рассветом. Не отпускать одного.

Потому что на планетарном катере Лэнса могли увезти далеко. То, что сейчас Пидж объявит аврал, — мера почти бесполезная. У похитителей было время с утра. Конечно, корабли стоят в очереди на вылет, бывает, по несколько часов, но если бы Кит планировал похищение, он бы устроил все так, чтобы брать объект незадолго до того, как подойдет эта очередь. У него не было оснований считать этих мерзавцев глупее себя.

Скорее всего, даже в девять утра уже было поздно.


***


Пидж прилетела на планетарном катере получше, чем тот, который похитил Лэнса: ее аппарат не опалил траву, когда опустился на полянке перед заброшенной фермой: Кит попросил ее лететь прямо к нему, по пеленгу.

Она выпрыгнула из дверей первой, за ней — девушка-унилу с пирсингом в носу, еще пара незнакомых Киту ребят в форме Галактической полиции (один человек с галранскими боевыми татуировками и еще один скорее всего человек) и Райан Кинкейд. Странно, Кит почему-то не ожидал увидеть никого из знакомцев по «Атласу», как будто они должны были уволиться вместе с Широ. Хотя вроде и знал умом, что все пилоты МФЕ перешли работать к Пидж.

Катер тут же взлетел: видимо, в нем кто-то еще оставался. Троица незнакомых Киту полицейских разбежалась по территории фермы: унилу начала собирать образцы почвы и травы с обожженного пятна, двое других обежали дом.

— Поищет Лэнса еще с воздуха БЛИП-технологиями, как ты и хотел, — пояснила Пидж в ответ на взгляд Кита. — Если он тут где-то поблизости, мы его найдем.

— Ясно.

— Ну, рассказывай, что тут у вас произошло.

Кит поглядел на Кинкейда. Тот улыбнулся уголком рта.

— Ты меня знаешь, — сказал он. — И к тому же я на службе.

— Да, — подтвердила Пидж. — Дальше нас никуда не уйдет. Во что Лэнс опять вляпался?

Киту не потребовалось много времени, чтобы вкратце обрисовать события последних двух дней. Он не упустил ничего: упомянул и визит на пляж, и то, что они с Лэнсом этой ночью переспали. Вдруг это окажется важным. Кит слишком хорошо знал, что порой самая незначительная деталь может лечь на весы любой операции успехом или провалом. А потому подавил неловкость и въевшееся в кости нежелание делиться с кем-либо подробностями своей личной жизни (было бы, чем делиться) и выложил все, как есть, но как можно короче.

По ходу его рассказа глаза Пидж все больше и больше округлялись.

— Квизнак его подери, классический Лэнс! — воскликнула она. — Как влюбится, так сразу все наперекосяк!

Тут Кит не выдержал и покраснел. Она прямо так уверена, что Лэнс в него влюблен?.. Нет, Кит не сомневался, что Лэнс его любит, у них даже был этот разговор ночью. Но — каким-то таким спокойным, ровным чувством, длиной в двенадцать лет (или сколько там прошло по счету Лэнса?). А Пидж как будто говорила о пылающей страсти.

— Шеф, post hoc, propter hoc, — покачал головой Райан.

Он намекал на логическую ошибку: мол, после не значит вследствие.

— Да я знаю, знаю, — вздохнула Пидж. — Но ведь напрашивалось же!

Кит понимал, что да, напрашивалось. Он и сам ведь все время ожидал какого-то подвоха.

Между тем Кинкейд продолжал:

— Вряд ли это романтические соперники Кита. Я бы скорее подозревал тех, кто откуда-то узнал о Лэнсовых целительских способностях. Ты уже звонил этому доктору, Кит?

Кит только помотал головой: собирался, но Пидж прилетела очень быстро.

— А мне лично кажется более подозрительным Невар, сын Ломор, — решила Пидж. — Что-то он очень вовремя исчез. Вот им я и займусь. А вы, Райан, Кит, займитесь Джорджевичем.

— Допустишь к расследованию? — приподнял брови Кит.

Он ожидал, что будет больше споров, и, может быть, даже придется выпрашивать у матери какой-нибудь специальный дипломатический статус. Ради этого Кит бы не погнушался.

Видно, за мирные годы он подзабыл, что Пидж всегда ставила семью выше правил.

— Тебя попробуй не пусти, — хмыкнула она.

Затем неожиданно быстро обняла Кита, не выпуская из рук планшет, на котором уже начала что-то набирать.

— В моих же интересах вернуть этого идиота как можно быстрее и заняться текучкой, — сообщила Пидж, вжавшись очками в грудь Кита. — А ты его из черной дыры достанешь, я тебя знаю.

Космо выбрал именно этот момент, чтобы подкрасться и лизнуть Пидж в щеку.

Она засмеялась.

— И у тебя гигантский телепортирующийся волк. Это может здорово ускорить дело. Да, моя прелесть? — и погладила Космо по носу.


***


Доктор Джорджевич оказался тупиком. Сначала он не поверил в исчезновение Лэнса, рассердился, даже начал ему звонить на телефон прямо при Ките и Кинкейде. Потом испугался, что их с Лэнсом благонамеренные махинации как-то всплывут наружу и повредят ему или больнице. И наконец — расстроенно заверил, что ничего не знает и ничего не понимает. Никто к нему в последние дни не обращался и о Лэнсе не расспрашивал.

— И Невар, сын Ломор, не обращался? — спросил Кит.

— Дался вам этот Невар! — Джорджевич вытер лысину: в его маленьком кабинете шумно работал старинный кондиционер, но врач все равно потел. — Вчера уже про него спрашивали… выписался и выписался! С тех про него ничего не слышал! — он уже чуть не плакал. — Жалею уже, что связался с ним! Не надо было Лэнсу позволять его лечить…

— Погодите, разве это не ваша была идея? — заинтересовался Кит.

Лэнс, конечно, точно не говорил ему, чья, но с его слов у Кита сложилось впечатление, что это Джорджевич обратился к нему с просьбой помочь олкари, а Лэнс долго отказывался, не желая нечаянно раскрыть свой секрет.

— Да какое там! — Джорджевич досадливо отмахнулся. — Я ему вообще редко кого-то предлагаю! Он сам по больнице ходит и как нюхом чует… Я его прикрываю больше, чтобы парень не подставился со своими исцелениями… Добрый самаритянин, чтоб его! Здравого смысла ни на грош!

— И олкари он вот так же… приметил? — уточнил Кинкейд.

— Да, десять дней назад, когда его к нам перевели.

А Киту сказал, что две недели. Чтоб его. Ну ладно, допустим, округлил. Но Киту уже начинало казаться, что словам Лэнса вообще верить ни в чем нельзя. Как будто он живет в какой-то своей иррациональной реальности.

Злость и страх за него мешались в Ките со жгучей нежностью к этому придурку. Очень ему повезло, что с ним был Кинкейд, иначе Кит бы, наверное, не додумался бы задать Джорджевичу ни одного верного вопроса.

А Райан молодец: спросил, как часто Лэнс помогал Джорджевичу, узнал у него все имена пациентов (на удивление, не так много, как Кит думал, но гораздо больше, чем было бы разумно, если стараться не привлекать к себе внимания). И еще спросил, знал ли о Лэнсе персонал больницы и не наметил ли он кого-то себе в пациенты после олкари.

— Персоналу я его представил как моего бывшего студента, который пишет научную работу об организации медицинского обслуживания, — вздохнул Джорджевич. — У нас больница только кажется маленькой, на самом деле народу полно — мы три соседних города обслуживаем. Народ весь на пересменках, многие друг друга знают только в лицо. Так что примелькаться он точно примелькался, а насколько кто в курсе…

В общем, тут тоже то ли тупик, то ли, наоборот, золотое дно — расследовать и расследовать.

Кинкейд стряс с Джорджевича еще и электронные расписания всего персонала больницы: как один из старших врачей, он имел к ним доступ. Правда, Джорджевич предупредил, что сотрудники частенько меняются сменами, как кому удобнее. Да и вообще электронный документооборот в больнице страдает. Если хотите точно знать, когда кто работал, надо брать все обходные листы и все электронные учетки, их и сравнивать. А это непочатый край работы.

— Все равно прогоним через алгоритм, — решил Райан. — И сравним примерно с временем, когда Лэнс бывал в больнице. Может, удастся выяснить, кто из сотрудников чаще всего с ним пересекался и имел возможность его вычислить.

— А потом окажется, что вычислила его приходящая уборщица, — пробормотал Кит, — которой ни в одной учетке нет.

Он как раз придержал Кинкейду дверь, потому что у того были заняты руки планшетами, и заметил такую уборщицу в коридоре: женщина в синем комбинезоне домывала углы за моющим роботом.

Кинкейд только вздохнул.

— А ты думал, полицейская работа — это только погони по горячим следам? Эх, как я завидую Джиму — ушел в горячее реагирование и горя не знает!

В общем, все это была пустая суета, но она помогала Киту чувствовать себя хотя бы номинально при деле — а не идиотом, у которого из-под носа увели самое ценное.

— А правда то, что я слышал о полицейской работе? — спросил Кит, когда они уже выходили на стоянку для автомобилей персонала, где их терпеливо ждал Космо. — Что похищенного надо найти в первые сорок восемь часов?

Кинкейд слишком долго думал над ответом.

— Нет, — наконец сказал он.

Односложно, словно в старые гарнизонные дни, когда он всего стеснялся и пытался выглядеть крутым парнем, говоря как можно меньше.

Это Кита не успокоило.


***


Импровизированный штаб расследования развернули прямо в гостиной лэнсовой фермы.

Кит бы эту гостиную не узнал: из-за задернутых штор она купалась в полумраке, словно какое-нибудь помещение на космической станции, где, как знал Кит, находилась штаб-квартира Галактической полиции. Повсюду разложены были ноутбуки и другие устройства, над большинством из которых мерцали голографические развертки. Экраны громоздились до потолка, полностью скрывая беленые стены и фотографии кубинских пейзажей в простых сосновых рамах.

И со всех экранов на Кита смотрел Лэнс.

Ладно, не со всех, с большинства.

Лэнс в вольтроновских доспехах и с дурацкой якобы обольстительной улыбкой на губах. Совсем юный Лэнс в гарнизонной униформе у флага ООН, с выражением ступора на лице, характерного для официальных фоток. Лэнс постарше, уже с голубыми метками на скулах, одетый цивильно, рядом с Рейчел, которая в черной шапочке и мантии держит в руках магистерский диплом. Просто лицо Лэнса крупным планом. Цифровая модель тела, медленно поворачивающаяся вокруг своей оси; у модели нет ни кожи, ни цвета лица, но Кит всего несколько часов назад изучал это тело руками и губами — разумеется, он его узнал.

В общем, Лэнс во всех видах, Кита даже замутило.

И посреди всего этого сидела Пидж, уткнувшись в монитор и жуя разросшуюся энчиладу — как его, пирожок. Пирожки горкой высились на большом блюде посреди журнального столика: единственное, что выдавало гражданскую сущность гостиной. Ну, не считая диванов с мягкими подушками, но диваны с мягкими подушками бывали и в некоторых офисах, Кит сам видел.

— Райан мне скинул все, что вы нарыли от доктора, негусто, — сказала Пидж, не поднимая головы, когда Кит вошел. — Кирк с Лейси уже пробежались по соседям. Ничего хорошего не принесли, если не считать пирожков. Ты ешь, я проверила, они не отравлены.

— У Снежаны были? — догадался Кит.

— Ага, я с ней даже по коммуникатору поговорила… Чокнутая семейка, — Пидж сказала это одобрительно. — Серьезно, впервые встречаю полиамурку на пять членов, и чтобы все нормально уживались и не какая-то дебильная секта. Лэнса в подвале они не держат, машина их никуда вчера и сегодня не ездила, только на пляж и обратно. Все на месте. Других ближайших соседей нет, в городе тоже все тихо. Ну как тихо… все уже, конечно, обсуждают исчезновение Лэнса и то, что искать его подорвались аж два паладина Вольтрона. Местный новостной сайт уже начал делать сюжет, но я их пока притормозила — мол, шумиха помешает расследованию.

— То есть его инкогнито мы таки выдали, — Кит подумал и все-таки взял пирожок.

Неизвестно, когда придется действовать. Хуже нет, чем в критический момент остаться с голодным желудком.

Пирожок был с чем-то молочным, рассыпчатым. Вроде сыра, но не сыр. Кит отметил это чисто автоматически, как всегда отмечал незнакомые субстанции, которые приходилось есть. Вкуса он не почувствовал, не смог бы даже сказать потом, сладко или солоно.

— Не обязательно, — ответила Пидж. — Не представляешь, что только люди готовы заобъяснять до неузнаваемости… Я тут смотрю локальный форум, народ уже теоретизирует, что Лэнс еще со школьных времен крутит интрижку то ли с тобой, то ли со мной… и все ждут, когда появится Лэнс Макклейн, красавец-блондин, паладин Красного льва и автор Розовой книги!

«Макклейн, — подумал Кит. — Нет, не может быть. Они же кубинцы, пусть и явно смешанных кровей…»

Поймав его взгляд, Пидж закатила глаза:

— Это из шоу. Там вообще много всего переврали. Нам с Ханком характеры попутали, а вам еще и фамилии. Широ из японца в шведа превратили — зачем, одни звезды знают… Ну, и мне пол сменили до кучи, но это мелочи уже… — она прервалась, скосила глаз на соседний экран и захрюкала. — Ха! Там кто-то выдвинул идею, что Лэнс и есть Красный паладин, но этого кого-то подняли на смех. И напомнили, что наш Лэнс — на самом деле Алонсо.

Надо же, Алонсо! Кит этого не знал.

Спрашивать у Пидж фамилию он постеснялся.

Он также подавил рвущуюся с языка язвительную реплику «А кроме сплетен и бесполезной инфы ты что-нибудь нарыла?» Вместо этого он сказал:

— Ты очень многое успела за такой короткий срок.

Пидж оскалилась и яростно откусила от пирожка с таким видом, будто обгладывала мясо с кости.

— Извини за филлеры, но я как раз ждала последние новости по Невару… потому что, похоже, это наш мальчик.

— Это он похитил Лэнса? — Кит замер, не донеся пирожок до рта.

— Или помогал. Дом, где вы с Лэнсом вчера были, он позавчера продал риэлтеру, не торгуясь. Прямо ночью. Причем сделал это через интернет, и не местным, то есть еще потерял в цене. Хотя земная недвижимость везде, кроме Гарнизонного центра, сейчас и так дешевая. Его жена, Дэннис Менга, вчера уволилась со здешней атомной станции, где была в бессрочном отпуске по семейным обстоятельствам. Они взяли такси до аэровокзала вчера рано утром — и все. Пропали с концами. Нигде не светились, за два дня ни разу не пользовались картами. В анклаве олкари понятия не имеют, где Невар может быть. Они говорят, он всегда был нелюдимым, близких друзей мне не назвали.

Кит уже искренне подивился скорости работы Пидж.

— Но это еще не все, — пальцы свободной от пирожка руки Пидж набрали на планшете короткую команду, и на голографическом экране появилось изображение побитого жизнью планетарного катера. — Чи-Лу удалось снять показатели катера, на котором увезли Лэнса… и мы этот катер нашли! Он миновал телудав в восемь тридцать сегодня утром, направляясь в район Наксории… К сожалению, дальше его проследить пока не удалось. Катер был арендован небольшой фирмой, которая занимается доставкой удобрений. Ребята с этой фирмой связались — они либо виртуозно врут, либо правда ни слухом, ни духом, что их именем воспользовались… Так вот, оказалось, что Невар, сын Ломор, был одним из подрядчиков этой компании.

Кит ругнулся.

— Но это еще не все, — продолжала Пидж. — Ребята успели прошвырнуться к их дому. Мы не ожидали что-то там найти, раз они его продали, но для очистки совести… Короче, там вьюнок такой снаружи растет, с оранжевыми цветочками…

— Да? — Кит вспомнил этот вьюнок.

— Это не просто так вьюнок. Это охренеть не просто так вьюнок. Понятия не имею, почему Невар его не уничтожил, когда уезжал. Чи-Лу сейчас везет образец в лабораторию, но я уже сразу могу сказать, что это какие-то нейротехнологии на ботанической основе, причем запрещенные Коалицией.

Кит выругался уже смачнее.

— Что его вообще понесло в эти развалины? — он имел в виду, конечно, Лэнса, а не злонамеренного олкари.

Пидж его поняла и подняла на Кита одновременно сочувственные, недоумевающие и почти смеющиеся глаза:

— Ты что, не понял? Он тебе за розами поперся, дубина! Ты же любишь розы!

— Что?! — Киту показалось, что он ослышался.

Он абсолютно равнодушно относился к розам. Вообще как-то не думал о них. Да и о цветах в принципе. Ну вот джуниберии приятно пахли, и то Кит считал, что на ферме Лэнса их как-то переизбыток.

Поэтому, даже увидев срезанные розы на земле, Кит ни на секунду не подумал, что они предназначались ему.

— Это в твоем личном деле, — пояснила Пидж медленно и доходчиво, как маленькому. — Ты анкету заполнял, когда поступал в Гарнизон. Любимый цветок — роза. Любимое животное — гиппопотам.

Кит смутно припомнил себя во время процедуры психологической оценки — двенадцатилетнего и злого на весь мир.

— Да я там писал что попало, лишь бы отстали! — он не знал, смеяться ему или плакать. — Я собак люблю! Кто вообще эти анкеты составляет!

Пидж только хлопнула себя по лбу.

А Кит подумал: хорошо, что Лэнс не попытался привести ему гиппопотама.


Глава 10


В нынешних школьных учебниках написано много страшных умных слов про то, почему империя Заркона не могла победить.

Но, когда паладины дрались, они этого не понимали. Причины, почему поражение неизбежно, ученые всегда придумывают потом, когда это поражение уже стало свершившимся фактом истории. А паладины даже учеными не были. Они были просто подростками — не считая одного молодого пилота, которого тоже ничто до этого не готовило к такой ответственной роли!

Сначала им все казалось немного компьютерной игрой: в крайнем случае можно бросить консоль и пойти домой. Потом реальность заявила о себе, но победа все равно казалась неизбежной.

Сам сейчас удивляюсь: глупая же мысль. Нас семеро плюс четверо мышей — против миллионов галра! Но вот верилось в нее с полной убежденностью. А когда кто-то переставал верить, одного взгляда на то, как Аллура работает без устали, хватало, чтобы преодолеть короткое малодушие. Думалось: даже в самый черный час у Пидж всегда будет крутая идея; Ханк придумает, как из сломанного самоката и алтейского телевизора собрать крутой девайс, который эту идею осуществит; Широ посидит немного со сложным лицом и расскажет простой, но изящный план, как это все сделать; Кит выполнит этот план на одном упрямстве и туннельном зрении, а Лэнс, конечно, будет поддерживать высокий моральный дух, как у него всегда это отлично получается. Аллура же будет помогать каждому из них, на каждом шаге этого пути.

Не всегда такая настойчивость вселяет любовь. Поначалу, помню, мы Аллуру почти ненавидели.

Но верно говорят: любовь с ненавистью ходят рука об руку.


«Розовая книга радости»



***


Лэнс выплывал из забытия с чувством всесокрушающей обиды на вселенную.

Одно это сразу же дало ему понять, что его кто-то поймал. Каждый раз, когда его брали в плен, будь то русалки на покрытой океаном планете, пираты или галра, он при пробуждении чувствовал именно обиду на вселенную. Даже досаду. Как будто если бы можно было немного по-другому повернуться, пойти в другую сторону или что-то в этом роде, то плена можно было бы избежать.

В этот раз было особенно обидно, что не донес Киту цветы.

Он даже Пидж позвонил, чтобы узнать, какие цветы Кит любит (Лэнс не сомневался, что у нее, как у страшного-ужасного хакера, есть доступ и к этой информации — он смотрел всякие сериалы). И Пидж даже ему ответила, хоть и поворчала, чтобы решали всякие такие проблемы без нее. И ответ даже оказался нормальным, вполне достижимым, а то Лэнс боялся, что Кит обожает кактусы — и где бы он в пять утра искал на Балканах цветущий кактус? Пришлось бы угонять Китов катер, а Лэнс не заметил, куда он вчера положил ключ — в общем, куча проблем!

А достать розы можно было без особого труда: прекрасные розовые кусты росли как раз на соседней ферме. Их разводили родители Лизы, пока не уехали.

Чем более законченные формы приобретала обида, тем сильнее прояснялось в голове, и скоро Лэнс понял, что лежит на чем-то мягком. Очень мягком. Не веря себе, он раскинул руки и подвигал ими. Они заскользили по шелковому, гладкому, прохладному. Дорогая ткань вроде шелка, но не шелк. Что-то очень знакомое, он давно такого не ощущал…

Что бы Лэнс ни ощупывал, оно легко отделилось от поверхности, и ладонь Лэнса пролезла в узкую прохладную щель, шелковистую со всех сторон. Опять же знакомое чувство, очень простое, как вкус воды или запах бананов. Если бы голова не гудела так, Лэнс бы непременно вспомнил.

Лэнс рывком сел, чуть было не утонув в толстенном мягком матрасе.

Нет, не в матрасе: в мягком полу!

Ярко-голубое покрытие пола гармонировало со стенками чуть более светлого оттенка и с длинной синей ночной рубашкой, в которую Лэнс был обряжен. А вот подушки, рассыпанные всюду по этому полу, выделялись: были тут и желтые, и розовые, и полосатые, и в крапинку, и с причудливым узором.

Раньше, ощупывая все вокруг, Лэнс сдвинул как раз одну из этих подушек. Он просто не ожидал, очнувшись в плену, оказаться в таком великолепии, вот и не сразу понял.

Комната была неярко освещена: читать можно, но по глазам не бьет. Однако ни одного светильника Лэнс не заметил.

Еще он ощутил легкую вибрацию, слабый запах вентиляционных фильтров — все очень характерно для космического корабля.

«Ну вот, — подумал Лэнс, — неужели меня наконец-то похитили в гарем?»

Он чуть было не сказал это вслух, но вовремя удержался. А вдруг правда?

Вместо этого он осмотрел и обнюхал себя. Кроме синей ночной рубашки ничего на нем не было, даже белья. От кожи Лэнса исходил слабый запах антисептиков, как будто его в них искупали. Кожа лица и рук предсказуемо высохла. Волосы пахли тем же самым и тоже казались сухими. Ногти немного отросли и явно нуждались в маникюре, никто об этом не позаботился. Значит, с момента похищения прошло дня два.

Два дня, и Кит с Пидж его до сих пор не нашли? Плохо.

Еще Лэнс обнаружил свежую ранку на бедре, прикрытую пластырем. Там ему гарнизонные медики когда-то вживили имплант для отслеживания уровня серотонина в крови. Лэнс о нем почти забыл, так, натыкался иногда пальцами на бугорок, когда мылся. И информацию с него, понятное дело, много лет не проверял.

Очевидно, похитители Лэнса приняли безобидный медицинский девайс за жучок. Лэнс понадеялся, что они потратят уйму человекочасов, расковыривая его и пытаясь понять, где там трансмиттер. Хотя вряд ли, конечно; скорее, просто в кислоте растворят.

Неприятная ситуация, с какой стороны не посмотри.

По крайней мере, ничего, кроме заклеенной ранки на бедре, не болело и не саднило. Транспортировали его бережно и профессионально.

Лэнс начал осматривать комнату. Потолок нависал очень низко — стоять Лэнс мог, только подогнув колени. В этом были свои преимущества: например, он мог тщательно его ощупать, а также проверить стены и углы.

Ничего это не дало: та же шелковистая ткань, которую, тем не менее, не порвать и не расковырять ногтями, как ни старайся. И стены, и потолок мягкие, упругие, словно в психбольнице. Это настораживало: они ожидают, что он будет биться о них головой?

Лэнс прикинул, что гарем — это еще неплохо. Из гарема можно сбежать. Он всегда мечтал попробовать себя в роли рокового обольстителя. Другое дело, что Лэнс очень сомневался в таком своем везении.

Да и кому он нужен в гарем, так, если говорить честно? Во-первых, он уже давно не красивый мальчик и, понятное дело, не одалиска. Во-вторых, его будут искать, похитители явно и сами себе в этом отчет отдавали — вот даже имплант удалили, приняв за маячок. Кому нужен такой проблематичный раб?

Может, кто-то из фанатов с вольтроновских времен настолько голову потерял, что не считается с трудностями?

Лэнс не мог решить, нравится ему такой вариант развития событий или нет. С одной стороны, одержимому психу можно задурить голову. А с другой стороны, одержимый псих может решить, что лучше он безопасности ради Лэнсу руки-ноги отрежет. Лэнс о таком читал.

С третьей стороны, тогда Лэнсу потом сделают крутые протезы, как у Широ. Тоже не так уж плохо.

Уф-ф, бесполезно, так можно только голову сломать! И когда появятся его пленители, он будет совершенно беспомощен и не сможет попытаться удрать.

Лэнс упал на мягкий пол в центре комнаты, драматично разбросав руки и ноги, и собрался терпеливо сходить с ума, прокручивая в голове разные сценарии и гадая, когда же в дверь вломится Кит во главе своего отряда галранских амазонок.

И в этот момент дверь — позади него, кстати! — разъехалась в пазы на полу и потолке. В проеме стояли трое: олкари, человек и четырехрукий синекожий инопланетянин (не унилу), Лэнс запамятовал название их вида.

Квизнак! Лэнс торопливо сел и развернулся к ним, тут же отметив, что и олкари, и человек (женщина) показались ему знакомыми.

Четырехрукий упал на колени и низко поклонился, упираясь в пол всеми ладонями:

— Приветствую вас, о великий пророк!

— Это вы мне? — переспросил Лэнс озадаченным тоном.

— Вам, о пророк, — тепло сказала женщина. В ее устах «пророк» звучало как «дорогой». — Извините, что пригласили вас так экстравагатно. Но нельзя было терять ни секунды. Только вы можете нам помочь. Во имя Аллуры!

— Во имя Аллуры! — откликнулись синекожий и олкари.

Тут Лэнс узнал женщину — это была Дэннис, жена Невара, сына Ломор. Только она подкрасила волосы, обновила макияж и помолодела лет на десять. Олкари рядом с ней, наверное, и был Невар: Лэнс не видел его до того, как болезнь его иссушила, поэтому и узнать не мог.

А еще он понял, что влип.

Это не один одержимый псих. Их тут много.


***


Кит сходил с ума.

За зашторенными окнами гостиной стало темно по-настоящему; голографические экраны громоздились вдоль стен в несколько слоев, закрывая друг друга. Кроме того, по просьбе Кинкейда Марко принес старомодную пробковую доску, на которую прикрепили несколько распечанных фотографий и соединили их кусочками ярко-зеленой бечевы. Агенты Пидж явились с рапортами и были отправлены по разным делам. Лидия дважды заглядывала в комнату, призывая обедать.

С момента похищения Лэнса прошло уже около десяти варг — то есть часов — а у них все еще не было никакой конкретики.

Арендованный катер растворился на просторах освоенной Вселенной. Невар с женой тоже растворились, аки духи небесные, которым не нужно есть, пить и одеваться. Подробный опрос сослуживцев Дэннис Менга ничего не дал, точно так же ничего не дало интервью со старейшиной Артер, главой олкарийского анклава.

Нет, от последнего интервью польза все-таки была: Артер объяснила им, что «сын Ломор» не значило, что Невар в буквальном смысле приходился сыном некой женщине с таким именем. Ломор называли одно из Великих деревьев, оставшихся на Олкарионе. Если олкари называл себя сыном или дочерью Ломор, он объявлял себя одновременно духовным последователем Учительницы Ломор, превратившейся в дерево на заре времен, и членом довольно разветвленного клана. Большинство клана приходилось друг другу кровными родственниками, однако часто бывало и так, что люди покидали клан, в котором родились, и переходили в другой. Некоторые даже меняли несколько кланов в течение жизни, если менялись их убеждения.

Например, олкари верили, что нельзя быть счастливыми в браке, если не принадлежишь к одному клану.

Дэннис к клану Ломор не принадлежала.

— Когда я последний раз говорила с ними, они собирались обратиться с просьбой принять ее в круг Ломор, — сообщила им по видеосвязи Артер, дочь Талис, — пожилая, полная достоинства олкари. — Но на Земле это невозможно. А потом состояние Невара ухудшилось, и им стало не до этого.

— Спасибо! Вы нам очень помогли! — Пидж сделала замысловатый вежливый жест, на который олкари так же замысловато ответила. После чего вызов прервался.

— Она нам правда помогла? — с сомнением спросил Кит.

— Да. Потому что принятие в круг — очень серьезное дело. Для олкари брак очень важен, еще важнее, чем для людей. А пока Дэннис не в его круге, их брак для олкари недействителен. Если они задумали ее вступление до болезни Невара, значит, почти наверняка захотят продолжить после его выздоровления.

— Что нужно сделать, чтобы тебя приняли в круг? — спросил Кит.

Он почти не сомневался, что Пидж это знает. Она восхищалась олкари и их культурой, хотя к этому восхищению примешивалась изрядная доля вины.

И Пидж действительно знала.

Она рассказала Киту, что в каждом клане есть несколько уважаемых людей, так называемых Стволов, к чьему мнению прислушиваются все без исключения. Ствол — не то же самое, что старейшина поселения, хотя часто эти должности совпадают. Ствол — в первую очередь духовный лидер. Чтобы попасть в круг, нужно пройти собеседование с ним. Это не формальность, это настоящий глубокий разговор, иной раз даже с использованием нейроприборов, инициирующих поверхностное телепатическое прощупывание. Ствол принимает кандидата, только если находит его достойным.

В зависимости от размера круга (или клана) у него может быть от двух до нескольких сотен Стволов. Теоретически принять в круг может любой из них, но практически многие олкари стараются попасть на прием к Стволу рангом повыше.

— А ранги у них официальные?

— Нет, — хмыкнула Пидж. — Чисто на социальном капитале, у кого лайков больше. Многие выдумывают всякие причуды, чтобы показать, что уж они-то круче. Например, не разговаривают ни с кем в комнате напрямую, а заводят себе специального толмача.

— Надо же, — подивился Кит.

— Ага, ничто человеческое олкари не чуждо.

— И сколько Стволов в круге Ломор? К кому из них они будут пробиваться на прием?

— А вот это я и пытаюсь сейчас выяснить… Будь добр, помолчи немного.

Кит послушно заткнулся. Подошел к спящему в углу под голограммами Космо, присел рядом с ним. Волк размеренно дышал, чуть светясь в полутьме гостиной.

Если бы волк не спал, Кит бы взял его на пробежку. Ночь лунная. А даже если и не лунная, что с того? Галра видят в темноте куда лучше, чем люди. Полугалра тоже.

— Иногда я думаю, что ты кот, а не волк, — пробормотал Кит.

В гостиной пахло остатками пирожков, духами Дианы Кирк, одного из агентов Пидж, и нервным напряжением.

— Та-ак… — воскликнула Пидж с триумфом. — Ты только погляди!

Она нажала кнопку, и над ее ноутбуком вспыхнула трехмерная модель немолодого, даже откровенно дряхлого олкари.

— Учитель Сатьят, сын Ломор. Очень знаменитая личность на Олкарионе, а после Исхода — они это так называют, Исход — стал еще знаменитее. Между прочим, Невар был его учеником, Сатьят принимал его в круг по достижению совершеннолетия. Через три дня он устраивает прощальный вечер.

— Прощальный вечер? — переспросил Кит.

— У него дефицит релинодекиата, так же, как у Невара. Очевидно, собирается объявить о своем уходе. У олкари это принято, как у древних греков.

Дальше Пидж могла и не продолжать. Кит немедленно понял, зачем Невар и его жена могли похитить Лэнса.


***


Визитеры провели Лэнса в соседнее помещение, уже не мягкое и с настоящим потолком, а затем настояли на том, чтобы его приодеть. Он бы счел это плюсом, если бы одежда включала в себя нижнее белье, обувь и брюки. Но ему предложили еще одну длинную рубаху до пят, на сей раз светло-серую, и темно-синий халат, расшитый серебристыми симметричными узорами. Рукава халата волочились по полу, а весил он, наверное, тонну или хотя бы центнер. Еще олкари с поклоном протянул ему неровный деревянный обруч, точь-в-точь копия того, с помощью которых олкари выращивали оружие у себя на деревьях. Только треугльный драгоценный камень спереди светился не зеленым, а голубым.

— Это часть самой Ломор, — сообщил ему Невар. — Прошу, не откажите нам в чести.

Лэнсу стало стремновато: он что, на полном серьезе преподнес ему нечто, сделанное из дерева, выращенного на костях его покойной матери? Или что значит, что обруч «часть Ломор»?

Но он сразу решил, что чем меньше он будет спорить с этими чудиками, тем больше у него шансов выбраться, поэтому без вопросов обруч надел. Он оказался неожиданно тяжелым и как-то неприятно царапал лоб.

Зеркала ему не дали, но в этом многосоставном и неудобном одеянии Лэнс чувствовал себя младшеклассником на постановке сценки про дары волхвов, не хватало только посоха и младенца. А может, обращение «пророк» настраивало на библейскую волну.

Лэнс очень надеялся, что его не попросят цитировать Новый завет, он мало что помнил с воскресной школы.

Далее его повели длинным, ярко освещенным коридором, который, несомненно, находился на космическом корабле — только корабле незнакомой Лэнсу конструкции. Эстетически он напоминал нечто среднее между земной и алтейской техникой: белая и серебристая отделка, плавные изогнутые линии, через равные промежутки в стенах — треугольные панели из матового зеленого стекла. То ли функциональные, то ли красоты ради.

Дэннис, Невар и синекожий (он представился, но Лэнс его имя не запомнил и решил называть попросту Ти) норовили поддерживать Лэнса под локти и, когда он им это не позволил, стали поддерживать его рукава. Лэнсу было бы неловко, но это правда помогало идти: он боялся запнуться. Кроме того, он совершенно не обманывался их наигранной почтительностью: его явно конвоировали.

— Готовы? — спросила у него Дэннис, вдруг остановившись.

— Вы так и не сказали, к чему, — Лэнс хотел говорить уверенно и раздраженно, но получилось почти напуганно.

— Прошу простить, мы хотели сделать вам сюрприз, — Невар снова поклонился. — Смотрите.

Он коснулся одного из зеленых треугольников, и стена по левую руку от Лэнса стала совершенно прозрачной, словно ее и вовсе не было. Его спутники тут же развернули Лэнса в эту сторону.

Коридор оказался частью галереи, опоясывающей огромное помещение внизу — трюм или бальный зал. Под галерей бурлила толпа: людей было так много, что Лэнс не видел ни клочка пола. Ну, почти людей. Некоторые из присутствующих действительно относились к homo sapiens или не слишком от них отличались; Лэнс разглядел алтейские метки и пуижские лицевые татуировки. Большинство было гуманоидами. Некоторые принадлежали к расам, которых Лэнс в жизни никогда не видел или лучше бы не видел. Например, он был почти уверен, что в дальнем углу скрючился самый настоящий Чужой из старого фильма. Тут и там над толпой возвышались фиолетовые макушки галра.

Все собравшиеся вскидывали в воздух разноцветные руки, скандируя что-то.

Невар опять провел рукой по треугольнику, и в коридор хлынул звук сотни голосов. Все они хором бесновались:

— Сла-ва Лэн-су! Сла-ва Лэн-су!


Глава 11


Жил-был один мальчик, который молился перед сном каждый вечер. Такой был обычай там, где он рос. И как-то он сказал маме: ты говоришь, что Бог должен мне помогать, но у меня все хорошо, и есть вы с папой, и братья и сестры, и если меня кто-то обижает, вы поможете! Зачем мне беспокоить Бога?

И мама сказала: тогда подумай, кому помощь нужнее, и молись не за себя.

Мальчик подумал и в первую ночь честно молился за своего приятеля, у которого сломался игрушечный грузовик.

Потом, не очень скоро, мальчик вырос. Теперь он редко молится перед сном. Но если бы он молился, то вот как.

Пусть в самую темную ночь вам не откажут в тепле, когда вы тоскуете — в участии, когда случилась беда — в надежде. Пусть вам достанется поцелуй, когда вы не верите в себя, рука в вашей руке, когда сил нет подняться, благодарность, когда все кажется зря. Пусть вас найдут, когда вы будете потеряны, и помогут еще до того, как вы попросите о помощи. Пусть одиночество не иссушит вас, а придаст силы. Пусть, возвращаясь домой усталыми, вы увидите на пороге человека, с которым все становится легче. Пусть каждый день приносит вам радости хоть с горчичное зерно.


«Розовая книга радости»




Широ появился на голоэкране в очках, розовой футболке-поло и с дизайнерской щетиной на подбородке. За его спиной светило солнце, шелестели листвой деревья и гавкали собаки. Наверное, он выгуливал их с Кертисом овчарку, взятую из приюта.

В другое время Кит не преминул бы поддразнить его — мол, ты знаешь, что ты ходячий стереотип? — но в этот раз настроение было не то, да и Широ заговорил первым.

— Кит! — он говорил как всегда спокойно и уверенно, но с оттенком неподдельной радости, от которой у Кита засосало под ложечкой. — Надо же, и ты даже не ранен и не в госпитале! Что случилось? — по его тону было ясно, что он наполовину шутит, но наполовину готов выслушать исповедь о каких-то проблемах.

Кит испытал короткое раскаяние, что не позвонил ему вчера, когда все было хорошо. Не за советом, а так. Мог ведь сказать, что на Земле, они с Лэнсом могли слетать в гости...

— Широ, мне нужно попасть на прием к Сатьяну, сыну Ломор. Времени организовывать приглашение по моим каналам нет, и я не хочу привлекать внимание, доставая его через Кролию. Можно, я пойду как твой плюс один? Пидж устроит Кертису лишнюю неделю отпуска, потом отгуляете.

— Так-так, стоп. Какой Сатьян? Какой отпуск, мы из него только что вернулись.

Кит вдохнул и выдохнул.

— Учитель Сатьян, сын Ломор, олкари, — терпеливо произнес он. — Его прощальная вечеринка, или как это называется. Она пройдет на Инчишане. Пидж нашла тебя в списке приглашенных.

Широ нахмурился, припоминая. Потом лицо его просветлело на секунду и тут же сделалось виноватым.

— Кит, я собирался отказаться. Не отказался только потому, что проверил почту только сегодня утром. Мы с Кертисом две недели были в Йеллоустоне, в походе. Меня дети ждут.

Широ получил лицензию воспитателя дошкольного образования и работал на полставки в детском саду рядом с домом. Он шутил, что галактическая политика в сравнении с этим — цветочки, но какую-никакую подготовку ему дала.

Ханк был у него в гостях и отрапортовал, что малыши, конечно, без ума от Широ даже больше, чем от его парящего протеза.

Меньше всего Кит хотел срывать его с места, раз так.

— Ладно, — сказал он. — Ничего, Пидж подделает мне доступ.

Он потянулся повесить трубку.

— Нет, стой, — в голосе Широ звучала сталь Черного паладина и капитана «Атласа». — Рассказывай, в чем дело.

— Ничего особенного, мы с Пидж справимся.

— Кит! — теперь голос наполнился особенно опасной ласковостью. Наверное, так Широ разговаривал с капризными четырехлетками. — Если ты сейчас повесишь трубку, я позвоню Колин. А потом Кролии.

Кит мотнул головой.

— Не по телефону. Или зайди в звукоизолирующую будку.

— Знаешь что? Давай сделаем проще. Я лечу к тебе. Ты с Пидж? До вас ходит трансорбиталка каждые полчаса, жди меня через...

— Я в Европе, — перебил его Кит. — На Балканах, если быть точным.

— У Лэнса?

Ну конечно, Широ, не в пример Киту, отлично знает, где Лэнс живет.

— У него. Только я тебя сам заберу, у меня легкий межпланетник. Собери пока сумку с расчетом на два-три дня, и смокинг захвати.

— Ты хоть сохранил мой адрес в телефон? — Широ приподнял бровь.

Кит почувствовал, что краснеет: разумеется, адреса Широ у него тоже не было. Но сознаваться он не собирался: в конце концов, у Пидж он точно есть!

— Сохранил, — сказал он коротко. — Жди через четверть часа.

И повесил трубку.

— Я не буду тебе подсказывать, — сказала Пидж скучным тоном, даже не поднимая головы от ноутбука. — Ты должен научиться жить с последствиями своих поступков.

Кит решил, что как-нибудь найдет адрес и без нее. Уж фамилию-то Широ он знал отлично.

...Тридцать минут спустя Широ встречал Кита на берегу причала для яхт возле их с Кертисом дома: больше сесть в этом тесно застроенном городке было негде, и Кит посадил катер прямо на воду, благо, конструкция позволяла.

Здесь было хорошо: сильно пахло морем, кричали чайки. Небо закрывали тучи, дул теплый, но не горячий ветер. Кит раньше думал, что Лэнс будет жить где-то в таком же месте.

Широ, в той же розовой рубашке-поло и бежевых летних брюках, кинул сумку через борт катера, а потом залез сам, неловко балансируя. Киту даже пришлось ему помогать.

— Стареешь? — хмыкнул Кит, закрывая люк и возвращаясь на место пилота.

— Я ногу потянул позавчера, а ты чем оправдаешь опоздание? Что, фамилию мою перепутал?

Кит сразу запустил процедуру старта, не сообщая, что Широ абсолютно прав. Разыскивая его адрес, Кит не учел, что после свадьбы Широ начал, во избежание лишнего внимания, писать свое имя везде как «Такаши С. Кертис». Отсюда и лишние пятнадцать минут.

— Муж передает привет, директор моего детского сада тоже.

— Я говорил, что не обязательно…

Серая пасмурная вода убежала вниз вместе с аккуратным бело-зеленым городом. Кит развернул катер и повел его вверх по пологой дуге.

— Когда «не обязательно», ты не звонишь. Что с Лэнсом?

— Ты что-то знаешь? — насторожился Кит.

— Я же говорю, когда у тебя такое выражение лица… — Широ вздохнул. — А Лэнса я предупреждал пару месяцев назад, чтобы был осторожнее. Неужели его культ до него добрался?

— Какой культ?..

— Культ Розовой радости… Постой, ты что, про них не в курсе?

Кит вдруг очень захотел оказаться в курсе.


***


В детстве Лэнс, бывало, фантазировал, до чего приятно, когда в твою честь устраивают парад, или передают тебя на руках по концертному залу, или что еще. Потом все это — или примерно это — с ним случилось, и осталось знание, что все это фигня, что самое лучшее — это объятия всего-то пятерых-шестерых людей: обмякнуть в кольце рук людей, которых ты знаешь, которым доверяешь и которые тебя любят.

Иногда, во время вольтроновских приключений, или потом, когда он выступал как мотивационный оратор или приходил на школьные собрания, его начинала чествовать толпа. Взрослые аплодировали, школьники хором кричали «Спасибо!». Тогда Лэнс испытывал смущение, которое всегда пытался замаскировать бравадой и улыбками. Но вместе со смущением приходило тепло: я коснулся жизней этих людей, я в чем-то им помог, они мне благодарны.

Но в этот раз его захлестнули ледяной ужас и отвращение.

Его имя на языках толпы было как дезинфектант в волосах, как тяжеленная, сковывающая движения одежда. Будто связали по рукам и ногам и лапают.

И что значит «слава Лэнсу»?! Так возносят хвалу правителям-тиранам, тем, кто не сделал ничего хорошего. На некоторых имперских плакатах писали «Слава Заркону». Лэнс был уверен, что какую бы фигню он ни натворил в этот раз, такого он не заслужил.

— Что это?! — Лэнс попятился назад, уворачиваясь от рук своих похитителей. Как ни странно, ему это удалось, и он прижался спиной к противоположной изогнутой стенке коридора.

— Не бойтесь, о пророк, — сказал Невар. — Это все ваши верные последователи. Ваша армия. Точнее, малая ее часть.

— Мне не нужна армия! — воскликнул Лэнс. — Знаете что? Давайте я дам вам автографы — блин, десять тысяч автографов, если надо — и полечу домой?

Едва сказав это, он тут же понял, что это была ошибка. Надо было им подыгрывать. Если все эти люди его обожают, то уж конечно, среди них нашлись бы те, кто согласился его отпустить. Но для этого нужно, чтобы Лэнсу позволили им что-то сказать. А его специально поместили на этой галерее, чтобы было видно, а не слышно.

Еще он подумал, что десять тысяч автографов — это многовато, это на несколько дней работы. Надо было сказать «сто».

Но Лэнс был слишком напуган внезапными воплями и язык сработал помимо аналитических центров.

— О пророк, погодите, — Дэннис улыбнулась и схватила его за руку так быстро, что Лэнс не успел увернуться. — Не расстраивайтесь так сразу! Представьте, что это экранизация!

— Что? — не понял Лэнс.

— Вы же писатель, — терпеливо объяснила Дэннис. — Вы все хотите, чтобы ваши книги экранизировали, да? Причем желательно какой-нибудь альтернативный канал, который будет придерживаться первоисточника, подберет нормальных актеров и не впишет любовную линию туда, где ее не было?

Лэнс тупо кивнул, хотя совершенно не понимал, к чему Дэннис клонит.

Между тем она просияла.

— Считайте, что мы такой альтернативный канал! Мы учли в вашей книге все!

С этими словами она снова подтащила его к стеклу — теперь толпа опять могла его видеть. Динамики вновь взорвались воплями. Вместе с тем заиграла жизнерадостная музыка с тяжелым битом, под потолком зала заработали стробоскопы, разбрасывая по головам внизу разноцветные блики. У Лэнса закралось смутное подозрение, что все это он уже где-то видел — или, может быть, читал.

Синекожий Ти подошел к тому же треугольнику, что и Невар, и вытащил из него сердцевину. Она раскрылась у него в руке цветком, который Ти поднес к своим седым белым усам, как микрофон.

Голос у Ти оказался совсем не таким, каким он подобострастно приветствовал Лэнса — с толпой он говорил глубоко и мощно.

— Радости вам, верные! — крикнул он.

— Радости нам! — послушно отозвалась толпа.

— Сегодня наш пророк впервые с нами! Рады ли вы?

— Рады! — взвилось над толпой.

— Что вы дадите тому, кто отчаялся?

— Надежду! — ответ последовал без колебаний.

— Что вы дадите тому, кто устал?

— Помощь!

— Что вы дадите самому себе?

— Радость!

— Что вы скажите пророку нашему Лэнсу, который поддержал вас в тяжелом пути?!

— Спасибо!

— Спасибо и вам, верные! Во имя Аллуры, которая вернула нам жизнь!

— Во имя Аллуры!

Лэнс почувствовал, что его сейчас стошнит. Люди прыгали, как на рок-концерте, кто-то даже сидел у кого-то на шее, чтобы было лучше видно. Почему-то Лэнс поднял руку и помахал им. Возможно, потому что в детстве глубоко усвоил мамины уроки быть вежливым и не подводить людей, которые на него надеются. А может быть, просто не знал, что еще делать.

— Ну как, правда здорово? — Дэннис смотрела на него с гордостью голливудского режиссера. — Танхаатмал их раскрутил, теперь они на все ради вас готовы!

— Знаете что? — сказал Лэнс. — Я бы не доверил вам даже рекламу йогурта!


***


Инчишан — очаровательная планета. Из космоса она похожа на драгоценный камень: переливы синего, зеленого и фиолетового. Так выглядят облака, окутывающие планету сплошным покровом.

Из-за облаков на Инчишане всегда полумрак, и все в этом полумраке светится. Светом украшают себя деревья и животные; дома сложены из светящегося камня. Улицы освещены разноцветными фонарями, покрытие тротуаров переливается перламутром. Каждый магазин соревнуется, кто ярче и необычнее украсит свою витрину гирляндами и фонарями. Даже в жилых домах и квартирах люди почти не пользуются шторами и пытаются устроить в каждом окне световое шоу, поэтому улицы инчишанских городов буквально пылают.

Атмосфера в итоге такая, как будто оказался на улице крупного южного города накануне Рождества: теплый ветер, яркие огни, повсюду запахи жарящегося мяса, специй и сладостей… Вечный праздник — так Инчишанцы рекламируют свою планету-курорт на всю Галактику.

Но это не космический Лас-Вегас: инчишанцы не одобряют азартные игры и вещества, затуманивающие сознания. Все развлечения здесь семейного толка. Детей поэтому море: когда Кит впервые попал на Инчишан, ему казалось, что он ходит по колено в инопланетной мелюзге (среди которой громким брюзжанием выделялись взрослые представители видов, сами по себе доходящие остальным до колена).

А бывать на Инчишане Киту приходилось часто: из-за курортной политики, низких налогов и общей красоты Инчишан чуть ли не для четверти планет Коалиции стал деловым и дипломатическим центром. Неудивительно, что пожилой олкари решил провести здесь остаток жизни.

Прощальный вечер Сатьяна, сына Ломор, проходил в одном из крупнейших городов планеты, в помещении, специально предназначенном для такого рода собраний — то ли отеле, то ли бизнес-центре, то ли чьей-то частной резиденции, сдаваемой внаем; Кит так и не понял, да и для инчишанцев, судя по всему, эти различия играли мало роли.

Строение было одним из самых высоких в городе: башня первая засияла в пелене туч драгоценным кристаллом, когда занятая диспетчерская местного космопорта дала разрешение на посадку.

— Хорошо устроился, — заметил Кинкейд.

— У него много заслуг, которые уважают, — Пидж навалилась на пилотское кресло сзади, словно пыталась подтолкнуть Кита к тому, чтобы садился побыстрее. — Учитель Сатьян возглавлял лесных олкари вместе с Райнер. Когда Олкарион был разрушен, а она погибла, он очень много сделал для реабилитации тех, кто успел эвакуироваться.

— Это не он ли выступал против того, чтобы олкари все вместе переселялись на новую планету? — заинтересовался Широ.

— В том числе. Он считает, что нельзя вернуть то, что было. Если олкари потеряли свою планету — это значит, что им нужно теперь не пытаться возрождать минувшее на новом месте, а рассыпаться по вселенной и нести свое духовное и технологическое богатство другим расам… — Пидж дернула плечом. — Он даже на этом основании выбил олкари особый статус в Коалиции.

Кита не очень волновал особый статус олкари. Его интересовало, достаточно ли статуса Широ как одного из основателей Коалиции, чтобы его катеру разрешили посадку на площадке около башни. Вот когда Кит пожалел, что в свое время отказался подписывать Хартию! Но кто же знал, что однажды Кит прилетит на Инчишан, изгрызенной тревогой, что каждая минута будет казаться решающей, и что привилегии покажутся не досадной помехой, а разницей между успехом и провалом?

В катере Кита было четыре места, поэтому с ним полетели Пидж, Широ и Райан. Остальные участники спецгруппы Пидж — Лейси, Кирк и Чу-Ли — добирались своим ходом; кроме того, на Инчишане было собственное отделение Галактической полиции, которое пообещало Пидж некоторую помощь.

Некоторой — потому что никто так и не объявил Лэнса в открытый розыск. Пидж была убеждена, что, пока точно не известно, кто и с какой целью похитил Лэнса, шумиха может только помешать. Кит поддержал ее, потому что он все еще надеялся, что, может быть, по завершении этого всего Лэнс сможет вернуться к той жизни, которую выбрал и которую полюбил. Конечно, надежда становилась призрачнее с каждым часом: рано или поздно информация об этом поиске просочится в настоящую, серьезную прессу, а не на местечковый новостной канал. Там-то уж журналисты мигом докопаются, кто Лэнс такой. Даже если Галактическая полиция убедит их в интересах следствия эти данные не публиковать, шила в мешке не утаишь: пойдут слухи, а там уж бесполезно…

А добоши, между тем, утекают.

Когда Кит закладывал вокруг башни третий круг, плюнув на разрешение и разыскивая свободное место самостоятельно (он рассчитывал внаглую вклиниться перед кем-нибудь, а потом оставить Пидж махать своими официальными корочками), экран связи внезапно активировался.

На нем появилось светящееся — в буквальном смысле — личико. Инчишанцы походили на людей, как и большинство разумных рас, однако их темную кожу расцвечивали узоры из люминисцирующих точек — зеленых, фиолетовых, голубых. Глаза тоже светились, но не как у галра, попавших в зависимость от квинтэссенции. Просто кольцо радужки вокруг зрачка фосфоресцировало. При том, что остальной глаз был непроницаемо черным, эффект получался жутковатый, но красивый.

— Уважаемый паладин Широ! — чирикнула девушка. А может, юноша: половой диморфизм у инчишанцев проявлялся значительно слабее, чем у землян. — Рады приветствовать вас на нашей славной планете! Правильно ли я поняла, что на вашем катере находится также капитан Райан Кинкейд, равно как и паладины Кит и Пидж?

Кит скосил глаза на Райана и Пидж, те синхронно пожали плечами.

— Правильно, — сказал Кит. — Я — паладин Кит. На прием собираемся только мы с Широ, мы в курсе, что приглашение на двоих.

— О, нет-нет! — воскликнула инчишанка. — Мы с удовольствием распространим приглашение на уважаемого капитана Кинкейда и всех, кого он пожелает с собой привести! Вас ожидают на частной посадочной площадке на вершине башни. Учитель Сатьян был бы рад возможности поговорить с капитаном Кинкейдом и паладином Широ до приема. Разумеется, вместе со спутниками.

Брови Кит сами собой взлетели вверх: почему это Кинкейда так выделили? Но дареному коню, как говорится…

Он только поглядел на Широ и Райана, чтобы удостовериться в их согласии, прежде чем ответить девушке:

— Почтем за честь.

— Я как-то помог разобраться с одним случаем на Иншичане, — пояснил Кинкейд. — Они мне тут очень благодарны.

— Тогда почему ты сразу не сказал? — нахмурился Кит. — Могли бы Широ и не выдергивать.

— О таких услугах не напоминают из-за мелочей, — наставительно произнесла Пидж. — На прием мы всегда могли бы попасть как-нибудь иначе. В крайнем случае, прошли бы с прессой как съемочная группа, у меня есть знакомые журналюги.

— К тому же я не знал, что учитель Сатьян был замешан в ту историю, — поддержал Кинкейд. — Там было дело олкарийской тайной организации, которая начала на Инчишане строить свою секту. С перспективой воссоздать империю, но уже с собой во главе.

Кит присвистнул.

— Вот тебе и культурное влияние олкари. Это было еще до культа Розовой радости?

— Задолго до них. Семь лет назад, а Лэнс опубликовал свою книгу — и трех не прошло. Кстати, из круга Ломор там тоже никто не засветился, иначе я бы сразу сказал.

— Вряд ли та история связана с похищением Лэнса, — пробормотала Пидж. — Хотя… все может быть. Я пока не готова строить гипотезы. Потом снова окажется, что этот придурок влип в такое, перед чем мои идеи меркнут.

Но она открыла голографический экран своего телефона и начала что-то яростно набирать. Должно быть, еще раз проверяла связи учителя Сатьяна.

Кит против воли ускорился и посадил катер на очерченный разноцветными посадочными огнями круг на вершине здания. Площадка тут же пошла вниз, унося катер вглубь башни.

— Я думаю, Лэнс вполне сможет за себя постоять, кто бы его ни похитил, — высказался Широ. — Вы забываете, что у него не меньше боевого опыта, чем у любого из нас.

Широ лукавил: у Лэнса было гораздо меньше опыта, чем у самого Широ или даже Кита. Но Кит все равно ощутил прилив благодарности. Конечно, Лэнс способен на многое, надо помнить об этом. С ним все будет в порядке. Он продержится до их появления. Может быть, даже сам сбежит.

Все будет хорошо, галактические террористы там или нет.


Глава 12


Как-то раз во время переговоров Красного паладина — это был уже Лэнс, а не Кит — спросили, как он относится к огнестрельному оружию. На той планете шли дебаты, разрешать или запрещать его всем. Если бы разрешили, мол, легче было бы обороняться от галра. Но и преступники применяли бы его чаще. Лэнс растерялся и не знал, что сказать. Вот и ляпнул, что на Земле, мол, эта проблема решилась Третьей мировой. Неловко получилось.

Он еще думал: ну как мне, правой руке Вольтрона, величайшего оружия во вселенной, говорить, что я против?

Оружие само по себе не зло. Оно может защищать людей от бед и опасностей. Вольтрон, например, так и поступает.

Но и одобрять то, что было создано ради войны, как паладин, защитник мира, имею ли я право?

Когда он пришел с этим к Аллуре, она закатила глаза, сказала: «Так, смотрю, нам надо учиться уклоняться от провокационных вопросов», — и ущипнула его за нос.

Потом призналась, что и сама не знает, что отвечать. Это тонкий вопрос, каждая культура решает его по-разному.


«Розовая книга радости»



Лэнс паниковал. Он вспомнил про этих ребят — секта «Розовой радости», вот кто они такие! Широ его даже предупреждал. Месяца два или три назад они с Кертисом заехали к Лэнсу на выходные, взяли в городе напрокат лодку и удили рыбу на выходе из бухты.

Пока Кертис с азартом настоящего рыболова не мигая глазел на удочку, Широ, понизив голос, сказал:

— Слышал, твоя книга стала хитом?

— Да, получилось даже лучше, чем я хотел! — обрадованно подтвердил Лэнс. — Теперь вся Вселенная будет знать, чего хотела Аллура. Пусть из вторых рук, но я попытался как можно точнее все это передать. А заодно про наши дурацкие шуточки узнает — тоже бонус!

Широ не удержался от смешка, но тут же посерьезнел.

— Узнать-то она узнает, но правильные ли выводы сделает?.. Ты ведь в курсе, что Кертис снова работает аналитиком при Гарнизоне?

Лэнс кивнул.

— Появилась новая секта. Они называют себя культ «Розовой радости», а книга твоя у них — программное произведение.

В ответ на недоумевающий взгляд Лэнса Широ сжалился и пояснил:

— Она у них вроде Библии. Я, кстати, тебя давно хотел спросить: ты структуру в виде вереницы притч сознательно с Нового Завета скопировал, или случайно так получилось?

Лэнс почувствовал, что щеки у него заполыхали. Не говорить же Широ, что книги как таковые он никогда не любил — ему всегда больше нравились комиксы и фильмы. Хотя все, что положено было по школьной программе, Лэнс исправно прочел: он вообще в свои Гарнизонные годы из кожи вон лез, никаких шпаргалок… Потому и особенно обидно было, что у Кита все получалось легко, без всяких усилий. А тот это даже не ценил.

В общем, Библия была единственной книгой, которую Лэнс поневоле читал много и знал более-менее хорошо. Кроме того, в пособии «Как написать книгу», которую он изучил предварительно, говорилось, что аллюзии на нее в тексте почти всегда работают. Ну вот и появились там всякие сравнения вроде «горчичного зерна» (так-то Лэнс даже не представлял, какого оно размера, зерно горчицы. Они ее никогда не выращивали).

— Широ, дружище, ты меня знаешь! — заявил ему Лэнс как можно более самоуверенно. — У меня все было продумано! Я знал, что пишу шедевр!

Широ чуть иронично, но тепло улыбнулся, покачал головой, как будто слова Лэнса ни на секунду его не обманули и он умудрился благодаря им понять, как на самом деле обстояли дела. Лэнс бы не удивился.

— В общем, шутить с ними не стоит, — продолжил Широ прежним серьезным тоном, словно на брифинге перед миссией. — Ходят слухи, что они замешаны в подозрительных смертях, когда люди пожертвовали свое имущество секте, а потом, как они это называют, «шагнули за грань», — Лэнс только через пару секунд сообразил, что Широ имеет в виду. — Не пытались ли главы этой секты с тобой связаться?

— Нет, — мотнул головой Лэнс. — Черт, Широ, какая гадость! Надо с ними что-то делать. Мне вообще не нравится, что по моей книжке культ сложился — я ее не для этого писал!

— Коалиция поддерживает свободу религий, сделать с ними ничего нельзя… если в самом деле не поймают на чем-то незаконном, — вздохнул Широ. — В общем, смотри. Хорошо, что твой адрес нигде не опубликован. На твоем бы месте я бы и соцсети почистил.

— А, — Лэнс только рукой махнул. — Зачем я им нужен?

— Попытаются сделать из тебя мученика. Или заручиться поддержкой.

Лэнс фыркнул.

— Ну, пусть попробуют… — однако, встретив немигающий взгляд Широ, он выдохнул. — Ладно, ладно, почищу. Но я из соцсетей хожу только на наш местный форум краеведов. Тут такие церкви в окрестностях — закачаешься! Всего в часе ходьбы от дома развалины монастыря девятнадцатого века…

Широ послушно выслушал про монастырь, дождался, когда Лэнс замолчит, и снова попросил быть осторожнее. Лэнс пообещал — но разговор тут же вылетел у него из головы. Неприятно было думать, что идеи Аллуры, которые Лэнс изо всех попытался перенести в письменный формат, исказили таким вот ужасным образом — зарабатывают на них деньги, калечат из-за них жизни людей… Нет, он знал, что без проблем не обойтись, он давно уже не был наивным подростком. Но не ожидал, что все будет так!

Весна как раз окончательно вступила в свои права, поспел первый урожай клубники, нужно было пропалывать джуниберии от лишних ростков — в общем, забот хватало и без беспокойства о судьбах мира. А Лэнс твердо решил о них не беспокоиться еще когда вышел в отставку почти десять лет назад. Хватит. Навоевался.

Теперь он о своей беспечности очень жалел. Хотя даже если бы он и помнил о предостережении Широ, что бы это изменило? Осторожнее бы выбирал, кого лечить, кого нет? Даже думать неприятно.

Или не выходил бы с утра пораньше срезать цветов?..

Только человек, который мыслит, как военный, подумает о том, что около родного дома, в сельской глуши, его могут ждать люди в масках и катер с фальшивыми опознавательными знаками. Лэнс так не мыслил уже много лет.

Надо снова учиться — и быстро.

В общем, Лэнсу оставалось только топать по коридорам корабля вслед за своими конвоирами и смотреть во все глаза — авось да попадется на пути что-нибудь, что поможет устроить побег.

Пока ничего не попадалось.

Корабль, как сказали Лэнсу, назывался «Свет Аллуры». Построен он был на Фитайне по олкарионским чертежам с добавлением алтейских технологий, зарегистрирован — на Инчишане. Лэнс не следил за галактическими новостями уже очень давно, но даже он помнил, что Фитайн — одна из крупнейших верфей, а на Инчишане регистрируются буквально все, очень уж там налоги низкие.

В общем, корабль был довольно стандартный и, если бы Лэнс добрался до спасательных шлюпок, он бы, наверное, сумел их пилотировать. Уж в алтейской технике он разбирался, и с олкарионской приходилось иметь дело, пусть недолго.

Однако его предусмотрительно водили только по помещениям, находящимся от шаттлов максимально далеко. Да и конвой не отставал. Наоборот, прежние трое сопровождающих выудили откуда-то еще троих, на сей раз явно не лидеров культа, а громил, скорее всего, наемных. Все трое были одеты в немаркую и не привлекающую внимания одежду, у всех были спокойные, расслабленные лица и общее выражение глаз, которое Лэнс привык видеть у многих бойцов Сопротивления и решительно всех межгалактических авантюристов.

И хотя один из этих троих был ростом Лэнсу по пояс, а другой — таким тонким, что шатался при ходьбе, Лэнс здраво оценил свои силы и понял, что по незнакомому кораблю от них не убежит. Особенно в рясе, которая так и норовила его стреножить.

Первая комната, которую показали Лэнсу, называлась «зал отдохновения».

— Сюда приходят те, кто чересчур переусердствовал в зале Восторга, — сказал синекожий Ти.

— Зале восторга? — не понял Лэнс.

— Большой отсек с галерей и стробоскопами, — пояснила Менга. — Который на клуб похож. Где музыка играла.

Да уж, там легко переусердствовать!

Комната отдохновения ничуть не походила на ночной клуб: здесь стояли мягкие круглые кресла-тюки, валялись подушки, да и пол был мягкий. Совсем как в том отсеке, где проснулся Лэнс. Из-за низкого потолка стоять во весь рост могли только совсем невысокие существа.

Лэнс и его конвоиры в саму комнату отдохновения не входили, наблюдали так же из коридора, через одну из панелей, которая делалась прозрачной. Но, как объяснили Невар и Дэннис, в отличие от зала восторга, прозрачность была односторонней: обитатели комнаты их не видели.

Правда, Лэнсу показалось, что они бы не заметили наблюдателей, даже если бы стена была полностью прозрачной, а сами наблюдатели били в литавры и там-тамы. Все в комнате либо валялись на полу и на креслах, раскинув конечности, либо сидели, раскачиваясь туда-сюда наподобие метронома, либо стояли на коленях и молились — во всяком случае, одна девушка-землянка точно молилась, сложив руки и шевеля губами. По щекам у нее текли слезы.

Между креслами стояли столики, на каждом из которых курилась ароматическая лампа и стояли какие-то закуски вроде роллов. Иногда кто-нибудь из отдыхающих брал кусочек, отправлял в рот или иное отверстие (Лэнс очень надеялся, что все это были рты), после чего начинал подергиваться в экстазе или, наоборот, обмякал.

— Это наркотик? — спросил он Менгу, стараясь говорить как можно более ровным тоном.

Эх, как бы ему пригодилось чуть-чуть Китовой фирменной безэмоциональности! Не то чтобы Кит на самом деле был безэмоционален, наоборот. Но вот голосом владел он как никто.

— Это то, что снимает усталость и помогает им радоваться, — мягко произнес Невар. — Побочных эффектов очень мало. Мы хотим помочь этим людям, а не навредить им.

«Ну да, конечно», — мрачно подумал Лэнс.

Он жопой чувствовал, что-то тут не так с этими вкусняшками. Пусть это не наркотик, пусть это безопасный стимулянт, но…

Его повели дальше по коридору, и Лэнса осенило. Как-то давно, когда он помогал Корану чистить криоподы, тот рассказал ему, что нанвил — единственное известное во вселенной средство, которое примерно одинаково воздействует на большинство разумных (теплокровных кислорододышащих) видов, не вызывая привыкания.

«По крайней мере, физиологического, — добавил он, разглаживая усы, — я не говорю об эмоциональном… Э, да известно ли на вашей молодой примитивной планетке, чем одно отличается от другого?»

Лэнс уже не помнил, что ему ответил: кажется, оскорбился за честь земной медицины и вызвал Корана на дуэль «кто больше выпьет этого вашего нанвила», о чем почти немедленно и пожалел, потому что ко вкусу этого пойла так и не привык.

Что же там за стимулирующее средство такое, которое имеет «очень мало» побочных эффектов, если Коран о нем не знал? Конечно, за истекшие десять лет могли изобрести что-то новое, и Невар мог даже говорить правду. Но Лэнс в этом очень сильно сомневался.

Значит, наркотрафик — вот чем еще промышляет этот культ. Или, по крайней мере, имеет на него выходы. Ну да, Широ говорил, что они проворачивают «серьезные дела». Все хуже и хуже. Не могут же они не понимать, что Лэнс никогда в жизни этого не одобрит? Зачем тогда ему показывают?

Уверены, что Лэнс не выберется отсюда живьем? Предупреждают: смотри, какими делами мы ворочаем?


***


Внутри башня Онхолл, самое высокое строение Свободного Порта Инчишана (так назывался этот город), поражала роскошью. При этом инчишанская роскошь не подавляла и не казалась кичливой — в отличие от земной, которую Кит застал до нашествия и которую, как он знал, пытались воссоздать некоторые скороспелые земные миллиардеры после. Кит не заметил здесь ни одного окна и ни одного светильника из простого стекла — только витражи, и часто не абстрактные, а с какими-то сюжетными картинками, как в старинных соборах. Зато на стенах коридоров картин не было: их украшали композиции из светотени.

Вообще с освещением инчишанцы играли на совесть: из колодца яркого разноцветного света земляне, ведомые хорошенькой провожатой, внезапно попадали в колодец темноты, где направление указывали светящиеся стрелы на полу — и все в пределах одного коридора. У Кита даже заболели глаза от этих переходов, и он пытался все время держать один глаз зажмуренным, на тот случай, если кто-то на них нападет.

Потом они спустились в еще одном лифте и попали в коридор, где на потолке и на полу медленно вращалась огромная спираль галактики, причем сделано было так искусно, что не понять, которое из изображений образовано настоящими лампочками, а какое — только проекция. В общем, инчишанцы знали толк в световых эффектах.

Провожатая коснулась участка стены, ничем, казалось, не отличавшегося от прочих, и его обрисовал световой контур — дверь. Она коснулась ее снова, дверь отворилась. Затем девушка обернулась к землянам, сделала книксен — вот честное слово, книксен! Или что-то очень на него похожее! — и быстро удалилась.

В галактическом коридоре эта комната казалась проходом в другой мир: оттуда светило рыжеватое вечернее солнце. Что удивительно на Инчишане, который отродясь не видел дневного света.

Кинкейд шагнул через порог первым. Кит, Пидж и Широ последовали за ним.

Помещение, где они оказались, и впрямь было залито солнечным светом. Если его можно было назвать помещением. Оно имитировало просторную открытую террасу, густо усаженную и увитую зелеными растениями. Сверху над террасой раскинулось яркое зеленовато-голубое небо, светило солнце — чуть более рыжее, чем земное. Поэтому свет сначала показался Киту вечерним. Очень знакомо, но не по-инчишански пах воздух.

Олкарион, понял Кит. Помещение маскировалось под Олкарион!

Вот только за балюстрадой балкона поднимались высокие инчишанские башни, и катера и аэромобили, сновавшие в воздухе, тоже напоминали об Инчишане, а не об Олкарионе. Припомнив карту, Кит осознал, что кто-то скрупулезно воспроизвел то, как выглядела бы панорама Свободного Порта с одного из верхних этажей башни Онхалла, не будь на Инчишане вечной ночи. Вполне возможно, что даже суета проносящегося мимо транспорта отображалась в реальном времени. Потрясающая работа!

Пожилой широкий олкари уже выходил из-за густых кустов им навстречу. Он не спешил; впрочем, в его возрасте и с его телосложением спешить было бы трудновато. Его дряблые щеки неприятно напомнили Киту о Любосе, но этот олкари выглядел намного старше, а когда он улыбнулся пришедшим, всякое сходство пропало. Лица олкари не слишком походили на земные, но улыбки преображали их точно так же, как человеческие.

— Уважаемый капитан Райан! — воскликнул он, протягивая Кинкейду обе руки. — Так рад встретиться с вами во плоти! А! — он как будто спохватился. — Капитан Кинкейд, правильно? Все время забываю, как работают ваши земные фамилии.

— Ничего, они и у нас работают по-разному, — ответил Райан, пожимая протянутые руки: жест не столько олкарийский, сколько вошедший в обиход Коалиции с легкой руки («Ха! — сказал голос Лэнса в голове Кита, — зацени юмор!») землян.

Земляне, конечно, пожимали одну руку, но пару лет назад кто-то из лидеров пожал на камеру обе, решив, что так будет сердечнее. С тех пор обычай прижился.

— Рад, что вы нашли время посетить мое прощание, — проговорил Сатьян. — Господа паладины! Неимоверно рад видеть сразу троих из вас! Какая честь! Какая радость!

Говорил он с такой интонацией, как будто дедушка увидел любимых внуков. По крайней мере, дедушка Широ когда-то вел себя именно так. Да и Коран, когда Ханк и Шей привозили ему своих отпрысков, тоже демонстрировал весь набор прочувствованных возгласов и теплых объятий.

Олкари, правда, обниматься не полез. Окинув всех их цепким внимательным взором, он продолжил так же жизнерадостно:

— Но я догадываюсь, что вас всех собрал вместе отнюдь не мой уход. У вас есть дело, связанное с кругом Ломор?

Кинкейд взглянул на Пидж, Пидж посмотрела на Кита. Ну что ж, ясно. Кто однажды был лидером Вольтрона, навсегда останется лидером Вольтрона.

Они обсудили ранее, что говорить Сатьяну. Так, чтобы это не повредило Лэнсу, когда они его найдут.

— Не связывались ли с вами члены вашего круга и не предлагали ли вам исцеление? — спросил Кит.

Широ за его спиной вздохнул и быстро добавил:

— Для нас также огромная честь посетить вас в такой день, учитель Сатьян. Я принял приглашение независимо от того дела, которое возникло буквально вчера…

«Наглый лжец», — подумал Кит.

Широ, между тем, продолжал:

— Но дело в самом деле не терпит отлагательств. Пропал наш друг, Красный паладин Лэнс. У нас есть основания полагать, что его похитил один из вашего круга, некий Невар. Невар стал религиозным фанатиком на почве книги Лэнса. Он убежден, что Лэнс умеет исцелять, в том числе от дефицита релинодекиата. Нам также известно, что Невар хотел просить вас о принятии в круг его супруги, землянки Дэннис Менга. Мы считаем, что Лэнса они похитили вместе. И что, возможно, они связаны с культом Розовой радости.

Сатьян нахмурился, погладил длинными узловатыми пальцами безволосый подбородок.

— Паладин Широ, — проговорил он. — Вы говорите сложные и странные вещи. Неужели в культе Розовой радости есть олкари, тем более олкари из круга Ломор? Неужели кто-то из них настолько потерял связь с реальностью, что посмел похитить паладина? Да еще самого автора «Розовой книги»! И почему об этом до сих пор ничего не слышно?

Тут инициативу перехватил Кит.

— Лэнс жил тихо, — сказал он. — Хотел оставаться максимально анонимным. Мы стараемся уважать его желание и не поднимать шум вокруг его исчезновения.

— Молодежь, — Сатьян покачал головой. — Сначала они хотят тишины и просветления, потом отказываются от охраны, а потом поднимают всю вселенную на уши! — он вздохнул. — Раз такое дело, конечно, постараюсь вам помочь.

— Мы всего лишь хотели спросить, не связывался ли с вами Невар, — начала Пидж. — Мы не смеем претендовать на ваше время.

Кит знал, что Пидж лишь отдавала дань вежливости. Когда они обсуждали визит к Сатьяну, Пидж говорила о том, что, если сведения о нем правдивы, он наверняка захочет им помочь, а круг знакомств у Сатьяна обширен.

Олкари поднял руку, прерывая ее.

— Со всем уважением, паладин Пидж, у меня осталось не так уж много времени на все эти расшаркивания! Ваш Невар со мной не связывался. Я сейчас попрошу своего секретаря просмотреть еще раз запросы на все аудиенции за последнее время. Но не думаю… я бы запомнил просьбу о включении в круг инопланетянина, таких случаев было всего пять за истекшие десять лет. И уж точно никто не обращался ко мне с предложением исцеления… — он вздохнул. — Зато обращались с другим предложением, о чем я и хотел поговорить с вами, капитан Кинкейд.

— С каким же? — склонил голову Райан.

— Возглавить войну за Справедливую империю олкари.


***


Чувство охренения только усиливалось с продолжением экскурсии.

Лэнса провели через корабельный арсенал — довольно солидный. Показали тренировочные залы, где крепкие и, по всей видимости, молодые особи разных известных и неизвестных Лэнсу видов упражнялись в отработке боевых приемов, пока из динамиков над их головами лился чей-то голос, зачитывающий куски из «Розовой книги», посвященные войне и оружию. И показали то, что Лэнс мог описать только как оргию.

У комнаты оргий не было прозрачной стены, поэтому Лэнса провели через нее так, окружив плотным кольцом из лидеров и телохранителей. Лучше бы не проводили. Нет, Лэнс любил секс и ханжой себя не считал. Но полуобнаженные и совсем обнаженные люди — и нелюди — в разных стадиях коитуса смотрятся совсем не привлекательно.

Оргии хорошо выглядят в порно, если их снимает отличный оператор, который подбирает углы и позы. В жизни это довольно неуклюжие упражнения, которые вдвойне бессмысленны, если ты не знаешь этих людей и ничего к ним не чувствуешь.

Правда, ситуацию немного спасал приглушенный свет и обилие полупрозрачных занавесок.

Большинство присутствовавших даже не заметило Лэнса и компанию. Кто-то, правда, удивленно охнул, обнаженная зеленокожая женщина с рогами на голове бросилась к Лэнсу, но ей преградил путь один из телохранителей.

— Пророк! — воскликнула она, глядя на Лэнса сияющими глазами. — Нас почтил пророк!

Лэнс не мог отвести глаз от шести грудей, слегка подрагивающих от ее движений. Он подумал, что со всех сторон на него набегут местные, но синекожий Ти произнес своим низким глубоким голосом:

— Пророк всегда с нами!

— Всегда с нами! — ответило несколько голосов.

Остальные были слишком поглощены действом. У Лэнса даже создалось впечатление, что не все здесь трезвы, уж больно много было ахов, охов, томных стонов и тому подобного. Ни одного смешка! Никакой ругани!

Когда они вышли из комнаты в стандартный бело-зеленый коридор, Лэнс не выдержал. Его слегка мутило от запахов и звуков, было неприятно, что они так вот деловито прошли через комнату, где должно было творится приватное (ну пусть в группе, но их туда не звали!). Неприятно было думать о рогатой женщине и ее сверкающих глазах.

— Зачем вы меня здесь водите?! — воскликнул Лэнс. — Все еще надеетесь, что мне понравится ваша экранизация?!

Трое предводителей переглянулись. Телохранители молчали.

— Неужели вам не нравится, как мы воплотили ваши принципы? — почти робко поинтересовался Ти. Голос у него снова стал заискивающим. — Вы ведь писали, что физическая близость — это способ познать друг друга, стать по-настоящему близкими! Вот ваши последователи и познают!

— И вы писали, что она никогда не стеснялась, — продолжила Дэннис. — Между прочим, что мне больше всего нравится в вашей книге… великой книге, — зачем-то поправилась она, — так это то, что вы не ханжествуете насчет секса.

Лэнс чуть было не схватился за голову.

— Они хоть добровольно в этом участвуют?!

— Разумеется, добровольно, — вступил Невар. — Как вы могли подумать, что мы кого-то принуждаем?.. А что касается того, зачем мы все это показываем…

— Мы хотим, чтобы вы оценили! — воскликнул синекожий.

Похоже, из троих лидеров только он был вполне искренен, когда называл себя последователем Лэнса. Как Энни Уилкс из старого хоррора, но тем не менее искренен.

— Насколько мы серьезны, — шелково улыбнулась Дэннис. Ну да, как Лэнс и думал. — И кстати, о добровольности… Сейчас мы вам покажем еще кое-что. Это последняя часть программы. Вы будете довольны.

— Чем именно? — Лэнса охватили смешанные чувства.

С одной стороны, было приятно, что эта мерзкая экскурсия подходит к концу. С другой — ясно же, что после ее окончания эти больные ублюдки приступят к делу, ради которого они похитили Лэнса. А он пока представления не имел, что это за дело. Скорее всего, им надо кого-то исцелить… ну, это бы еще ладно. А что если они правда решили, как говорил Широ, превратить его в мученика? Или они заставят его улыбаться и играть на публику, записать какие-нибудь обращения, угрожая смертью другим людям?

А вот кстати хорошо бы. Тогда Лэнс найдет способ передать через такое послание весточку Киту и остальным.

— Мы покажем вам добровольную смерть, — сказала Дэннис, ласково улыбаясь. — Мы учимся не бояться смерти и принимать ее как шаг навстречу будущему. Все, как вы писали.


Глава 13


Все кончилось, мультивселенная исчезла. Ушли в небытие все истории, все эволюционные цепочки, все памятники, все великие империи, все рыбы, выползающие на сушу, все ящеры, умирающие в пустыне под палящим солнцем. Все закаты и все чудеса техники, все встречи и расставания. Представьте, что от всей вселенной остался только Вольтрон и его паладины, Онерва с трупом Лотора и «Атлас» с его экипажем.

И пространство вероятностей, готовое воплотиться.

Все истории, все эволюционные цепочки, все ящеры в пустыне, все влюбленные и смертельные враги, которые хотят вновь стать прошлым, будущим и настоящим. Колоссальный океан энергии. Единое пространство наших душ, куда вступила Аллура и сделала его снова бытием.

Когда-нибудь мы все вернемся туда. Я знаю, как это случится. Я видел.

И не будет больше разлук, только одно большое «вместе».

Ничто не пропадает бесследно.


«Розовая книга радости»



На балконе в резиденции Сатьяна царила уютная, почти домашняя атмосфера. У Кита никогда не было дедушки, к которому он мог бы ездить и сидеть у него в саду. Но если бы он воображал такую картину, то, наверное, представлял бы себе нечто подобное.

Олкарийский учитель пригласил их в беседку, обвитую вьющейся лозой. Пидж почему-то поглядывала на эту лозу подозрительно и села так, чтобы не касаться листьев. Кит, однако, для разнообразия не чувствовал тут никакой угрозы.

Рыжеватый свет, похожий на свет олкарионского солнца, сочился в промежутки густой листвы, рассеивая по полу беседки, по столу и чайным приборам красивые блики. Приборы, кстати, действительно были чайные: традиция совместного распития горячих напитков существовала на многих планетах, но земная посуда почему-то последние несколько лет оказалась в моде.

Но разговор диссонировал с обстановкой, и поэтому даже ароматный напиток из джуниберий, который Пидж разлила всем по олкарионскому обычаю (как младшая по возрасту) изрядно горчил.

— Это, знаете ли, очень тревожит, — говорил Сатьян, вертя в длинных, как у всех олкари, пальцах тонкую чашечку. — Я знал, что среди нашего народа были очень сильны разные… неспокойные настроения. Если бы Райнер была жива, она бы многих могла сдержать! Но она, конечно же, не могла эвакуироваться, когда вынуждена была просить остаться на посту и пожертвовать собой многих из наших храбрых диспетчеров и бойцов планетарной обороны… — Сатьян вздохнул. — Ах, максимализм молодости! Что ей стоило обратиться к одному из нас, старейших? Любой бы занял ее место! А она бы с присущей ей энергией сделала куда больше…

Он вздохнул над чашкой.

Его слова резанули Кита лицемерием: легко говорить теперь, когда все уже кончено!

Еще его поразило, что Сатьян считал Райнер «молодой». Самому Киту она казалась если не древней, то очень и очень пожилой. Сколько же ему самому?

Пидж прочистила горло.

— Райнер очень четко понимала свой долг.

— Не хочешь слышать ни слова критики о своей учительнице, так? — усмехнулся Сатьян. — Ну уж прости старика. Одно время она была моей ученицей, я даже принимал ее в круг.

— Но Райнер была из круга Свирала, а не Ломор! — возразила Пидж.

— Да, конечно. В юности Райнер была очень талантлива и довольно ветрена по нашим меркам. Меняла философию каждую сотню фибов, — Сатьян ностальгически улыбнулся. — Она рано стала известной — очень талантливая ученая! Ее осуждали. Но я всегда знал, что это не от легкомыслия, а от широты мышления, и что рано или поздно ее сердце успокоится на чем-то… Очень жаль, что это был не наш круг, но было честью называть ее моей ученицей хотя бы временно, — он вздохнул. — Впрочем, ведь и Любос когда-то был моим учеником...

— Прошу прощения, но вы сами говорили, что времени осталось не так много, — напомнил Кит.

— Да, извините, что ушел от темы… Так вот, я с самого начала был против того, чтобы наш народ выбирал себе на поселение новую планету. Я знал, к чему это привело бы: они бы попытались воссоздать Олкарион таким, каким он был, не преуспели бы, и только загубили уникальную природу другого мира со всей ее эволюцией! — Сатьян покачал головой. — Видите, и я слаб: когда наши любезные хозяева предложили мне воспроизвести любую среду на выбор, я выбрал олкарионское солнце, хотя с тем же успехом мог отдать предпочтение земному или алтейскому — они все подходят нашему метаболизму. Я немного боялся, что кто-нибудь захочет повторить работу Онервы и вытянуть Олкарион из другого мира… Раздавались, знаете, недовольные голоса, мол, почему это Аллура «воскресила» свою планету и Дайбазаал, но не позаботилась об Олкарионе и о других мирах, которые Онерва погубила?

Паладины переглянулись.

— Ни один из этих миров она не знала настолько хорошо… — начал Широ.

— Да-да! — Сатьян приподнял ладонь. — Никому из вас нет нужды оправдываться за отсутствующую принцессу. Уже то, что она вернула из небытия хотя бы две планеты со всей их биосферой — настоящее чудо, за которое вся Вселенная должна быть благодарна. А другой ваш отсутствующий друг, паладин Лэнс, доходчиво объяснил механизм случившегося в «Розовой книге», и это порядком помогло. Но, когда бормотание о несправедливой обиде со стороны Коалиции стихло, раздались другие голоса… — Сатьян сделал театральную паузу, во время которой в зелени беседки запела невидимая птица. — Увы, не такие приятные, как эти… — продолжил он со смешком. — Видите ли, когда я призвал всех олкари нести наши традиции через вселенную, некоторые восприняли это буквально. Некоторые заговорили, что Коалиция не справляется. Что мы, олкари, справимся лучше, построим общество на чисто научных принципах… — Сатьян покачал головой. — Увы, как вы понимаете, говорящие так очень далеки от науки! Они и обратились ко мне с просьбой возглавить это движение.

— Но ведь с той сектой мы разобрались, — сказал Райан.

— Да, и они по-прежнему раскиданы по инчишанским тюрьмам… почти все. Не так давно одному из них был устроен побег. Впрочем, он считался наименее опасным… уверен, инчишанская полиция передаст вам все детали.

Пидж кивнула, вызвала голографический интерфейс и сделала какую-то пометку.

—...Видимо, идея оказалась более привлекательной, чем мы сначала подумали. Только предыдущая секта походила скорее на тайную организацию. Теперь же те, кто обратились ко мне, действовали с размахом. Они прикрывались религией, поэтому не боялись, что я привлеку их к ответу…

— Если это был культ «Розовой радости», то почему вы так удивились похищению Лэнса? — тут же спросил Кит.

С каждой секундой ему становилось все больше не по себе в этой тихой беседке. Хотелось сорваться и помчаться куда-то, делать что-то.

— Потому что это был не культ Розовой радости, — сказал Сатьян. — Они называются «Храм зеленого листа», и в нем состоят только олкари. Теперь, после ваших слов, я боюсь, что эти два культа могут быть связаны между собой и довольно тесно.

— «Храм зеленого листа»… — Пидж нахмурилась. — Мой агент под прикрытием сообщал, что так иногда называют один картель, который появился совсем недавно. Они разрабатывают новые наркотики и нейроконтролирующе приборы!..

Все переглянулись.

Кита передернуло. Наркотики — это само по себе плохо. Но нейроконтроллеры… жуткая гадость! Страшно представить, что что-то такое могут применить к Лэнсу.

Кит охотнее бы дал сварить себя в кипятке, чем допустить такое.

— Я передам вам всю информацию, которая у меня есть, — после короткой паузы проговорил Сатьян. — И оставлю указание всем моим последователям помогать вам. Боюсь, что в сложившейся ситуации я больше ничего не могу сделать. Кроме, разве что… — он нахмурился. — Нейроконтроллеры, говорите?.. Возможно, у меня есть кое-что, что может помочь… правда, вероятность этого невелика, но, как мы говорим, каждый сантиметр в рост.

Сатьян поднял со стола колокольчик и позвонил.

Явился олкари средних лет, скорее всего, помощник Сатьяна — он не производил впечатление слуги.

— Это Тарос, мой секретарь, — подтвердил их догадки Сатьян. — Заодно он заменяет мои ноги, которые теперь все чаще отказывают, несмотря на импланты… Тарос, будь добр, принеси из моего кабинета кубок.

И без того длинное лицо Тароса вытянулось донельзя.

— Но учитель… — начал он.

— Пожалуйста, — повторил Сатьян. Не как мольбу, а словно подчеркивал приказ.

Тарос ушел и вернулся очень быстро. В руках он нес деревянный кубок, который бережно держал за ножку, обернутую куском фиолетовой ткани.

— Кто из вас ближе всего пропавшему паладину Лэнсу? — спросил Сатьян. — Я имею в виду, эмоционально.

Все, не сговариваясь, посмотрели на Кита.

— Тогда прошу вас принять его, — сказал Сатьян. — Этот кубок сделан из дерева самой Ломор. Если Лэнса и впрямь удерживают члены моего круга, он может пригодиться вам.

— Как? — горько спросил Кит. — Я смогу обменять Лэнса на него? Сомневаюсь.

— Кит имеет в виду… — начал Широ.

— Вряд ли они согласятся на такой обмен, — добродушно ответил Сатьян, не обращая внимания на попытки Широ сгладить резкость. — Но Ломор часто помогала своим детям. Или наказывала их, когда они сбивались с пути истинного. Такие случаи редки, но вполне задокументированы. Есть ненулевой, хотя и очень малый шанс, что и вам она поможет.

— Мне что, хранить кубок при себе как талисман? — хмуро спросил Кит.

— Какой же в этом толк? Нет, пейте из него, паладин. У нас есть пословица, молодой человек: вещи созданы, чтобы их использовать, а люди рождены, чтобы умереть. Кстати об этом… Знаю, что вы заняты поисками друга, а потому пойму, если вы не будете присутствовать на моем прощании. Тем более, у вас, землян, нет культуры смерти. Вам это может быть тяжело.

Пидж упрямо блеснула глазами.

— Что вы, учитель Сатьян. Я обязательно буду. Это самое меньшее, чем я могу выразить свое уважение вам.

Кит поймал себя на том, что говорит:

— Я тоже.

Широ и Кинкейд просто кивнули.


***


Лэнс чувствовал, что после этого всего он никогда не сможет ходить в океанариум или в зоопарк. Потому что каждый раз, когда ему будут предлагать посмотреть на что-то через прозрачное стекло, он будет испытывать приступ жесточайшего дежавю и паническую атаку.

Мерзко. До чего же мерзко, и страшно, и противно, и…

Лэнс постарался морально подготовиться к созерцанию «добровольной смерти», что бы это ни значило. Первое, что пришло на ум — террористы-смертники, как из учебников истории. Мол, молодец, Лэнс, все правильно сделал, по твоей книжке тренируют камикадзе! Сидят, небось, в комнате рядочками, раскачиваются туда-сюда и твердят как заклинание — «Мы живем во имя Аллуры, мы умираем во время Аллуры». Или что там положено твердить. А на доске перед ними — какая-нибудь цитата из Розовой книги.

(Да, у Лэнса было очень живое воображение. Или, может быть, он когда-то видел похожую сцену в сериале.)

Действительность оказалась… иной.

И к ней Лэнс оказался совершенно не готов.

На сей раз за прозрачной панелью оказалась небольшая комната больничного вида. На полуопущенной кровати лежала пожилая высохшая инопланетянка. Лэнс не знал, что это за раса и с какой она планеты. Инопланетянка во всем походила на человека, если не считать слишком больших ушей, как на буддийских статуях, и очень высокого роста: в ней было, наверное, метра два.

Рядом с кроватью на неудобном больничном стуле сидела еще одна женщина той же расы, но гораздо моложе. Если человеческие аналогии тут работали, она была совсем ребенком — может быть, лет семнадцати или восемнадцати. (Лэнс до сих пор еще дивился иногда, что он стал воспринимать семнадцатилетних как детей. В конце концов, сам он в этом возрасте сражался на войне!)

Девушка держала руку старухи в своих ладонях, а на ее лицо было жалко смотреть: оно застыло, онемело, как от очень большого горя, которое никак не выразить словами.

— ...И белье из прачечной забери, — тихо говорила пожилая женщина. — Талончик в нижнем ящике.

— Знаю, знаю, — кивала девушка.

Лэнс неоднократно видел прощания с умирающими. И во время войны, и в последнее время. Он знал, что люди редко говорят о чем-то существенном, потому что существенное — слишком большое и страшное, чтобы говорить о нем. Оно распирает горло, перекрывает кислород, и остаются только обыденные, простые вещи, которых хочется втиснуть как можно больше, потому что потом этого уже никогда не будет.

— Хорошо, что платье успели сшить, — продолжала женщина. — Все-таки будет, что надеть на День Аллуры…

— Тетушка! — пальцы девушки сжались сильнее. — Давай улетим обратно, а? У нас ведь есть деньги, можно еще на Инчишане попробовать врачей, можно…

— Т-с, — женщина подняла слабую руку, приложила палец к губам девушки. — Все будет хорошо, моя милая. Ты хорошая девочка, а с хорошими людьми всегда все хорошо. «Розовая радость» о тебе позаботится.

— А ты как же, тетушка?

— Так ведь и со мной все хорошо. Я иду к Аллуре.

Лэнс в ярости развернулся к своим спутникам.

— Что это за фарс?! Что тут творится?

— Тс-с, — сказала ему Дэннис. — Сейчас начнется самое интересное.

— Она пожелала умереть, — Невар успокаивающе положил руку Лэнсу на локоть. — Она больна и очень преданна нашему делу. А родные тех, кто достиг особого ранга и добровольно ушел к Аллуре, занимают особое место в наших рядах.

— Пустите меня к ним! Я должен с ними поговорить!

Лэнс совсем забыл о своем плане тянуть время и искать способ вырваться. Он думал только о том, чтобы оказаться рядом с этой женщиной, чтобы сказать ей, что у нее есть надежда, что каждый миг драгоценен, что ей запудрили голову пропагандой, и что Аллура пришла бы в ужас, если бы знала, что ее именем творится такое.

Как они посмели — замарать память Аллуры таким?!

Лэнс знал, что ему откажут. Он подготовился, напрягся: это удачно, что рука Невара еще лежит на его локте, можно схватить за запястье, вывернуть, сделать подсечку, потом выхватить бластер из кобуры одного из охранников...

— Желание Пророка — закон для нас, — неожиданно произнес синекожий Ти. — Мы посмотрим, что можно сделать.

Он поднял к губам запястье с браслетом и тихо сказал:

— Подготовьте визит Пророка в комнату 3051, протокол «Звезда».


***


Олкари праздновали похороны примерно так же, как земляне — дни рождения. Только наоборот: именно виновник торжества дарил все подарки.

В остальном церемония прощания ничуть не отличалась от обычных галактических фуршетов, на которых Киту довелось присутствовать (а те, в свою очередь, подозрительно походили на земные фуршеты, которые ему случалось видеть по телевизору).

Все проходило в огромном зале, освещенном не очень ярко, но достаточно, чтобы различать выражения лиц и знаки различия на военной форме. По ощущениям Кита, здесь собрался весь цвет Коалиции. Он то и дело замечал знакомые лица.

Поэтому Кита не отпускало низкое, трепещущее напряжение: мало того, что у них пока не было никаких ниточек, ведущих к Лэнсу, так еще и он наблюдал прием, на котором одной удачно поставленной бомбой удалось бы мигом обезглавить созданный Аллурой союз.

Хотя нет, не обезглавить. Ни Коливан, ни Кролия, ни Сэм Холт не приехали — уже все-таки легче.

Но все же Кит заметил главу Министерства реноваций, нескольких высокопоставленных деятелей из Защиты охраняемых видов и рас, надутых бюрократов из Галактических финансов…

Рискованное сборище!

Кит не мог не выискивать по углам камеры наблюдения, охранников вдоль стен — так и в форме, так и в штатском, изображающим из себя гостей. К счастью, находил — хозяева приема вложились в безопасность на совесть. Но тревога не отпускала.

— Расслабься, Кит, — Широ коснулся его локтя. — Я знаю, что это трудно. Но здесь и сейчас ты гость. Отдохни, наберись сил. Послушай музыку.

Музыка и в самом деле показалась Киту очень приятной — ее бы слушать одному и в тишине, а не в толпе собравшихся, но такие мелодии почему-то любят пускать фоном на сборищах. Что-то вроде «Арии» Баха или «Канона» Пахельбеля.

— Как ты думаешь, нас попросят что-нибудь сказать? — спросил Кит Широ.

Тот только плечами пожал и подхватил с проносимого мимо подноса крохотную затейливую пироженку.

— Вряд ли. По-моему, мы с Сатьяном все обсудили.

— То есть ты думаешь, это не случайным образом?..

— А, нет. Этим лучом явно кто-то управляет.

В центре зала помещался помост с мягким креслом, в котором, словно на троне, восседал учитель Сатьян. Над толпой бродил яркий белый луч света, иногда выхватывая отдельных людей в толпе приглашенных. Если луч задерживался на ком-то дольше нескольких секунд, ожидалось, что этот кто-то скажет несколько слов похвалы и признательности в адрес Сатьяну. Большинство этих речей звучали сердечными, не надуманными.

Время от времени луч охватывал Сатьяна, и тогда музыка приглушалась. Учитель олкари вставал с кресла и говорил несколько слов о ком-нибудь из присутствующих, иногда вручая подарок. Насколько мог судить Кит, большинство подарков были символическими, но некоторые представляли собой весьма ценные артефакты.

Впрочем, что он в этом понимал? Возможно, даже символический подаркок из рук учителя Сатьяна ценился высоко.

После каждой сессии «раздачи слонов», как непонятно выразился Широ, хотя в зале не было ни одного слона, белый луч начинал бегать по залу, выбирая новую жертву. Широ был прав, пока еще никто из паладинов в него не попал.

Но вот луч вновь остановился на Сатьяне.

Тот поднялся.

— Что ж, дорогие друзья, — сказал он. — Стимуляторы, которые я принял перед этой встречей, перестают действовать. Боюсь, что этот разговор с вами действительно последний.

Все замерли и как по команде поглядели в сторону помоста с Сатьяном. В ярком белом свете он казался почти божественным.

— Черт, — сказал Кит. — Надо все-таки ему сказать.

— Кит! — Широ взял его за плечи. — О чем сказать? О Лэнсе?

Кит упрямо кивнул.

— Мы не можем позволить человеку умереть вот так, на наших глазах, когда есть шанс, что Лэнс успеет ему помочь!

— Эй, — Пидж внезапно оказалась рядом с Китом, перехватила его за другой локоть. — У олкари это не так, как у людей. Серьезно. Ты думаешь, что он уходит только потому, что у него нет возможности продлить жизнь? Как бы не так. У него нет аллергии на заменители релинодекиата, я проверяла. Просто ему знаешь сколько лет? Под тысячу! Не дергайся.

— В целом я согласен с Пидж, хоть и по другим причинам, — голос Широ звучал твердо, хоть и горько. Вот уж от кого Кит не ожидал! — Если бы мы сами могли ему помочь, я бы согласился с тобой, что сказать надо. Но речь идет о секрете Лэнса. Да, мы догадываемся, чего бы он хотел в этой ситуации, но не знаем точно, мы не можем разглашать его тайны или давать за него обещание!

Кит застыл. Да, Широ прав. Сердце Лэнса, конечно, будет разбито, если он узнает, что был человек, которого он мог спасти — и не спас. Именно поэтому Лэнс не должен никогда узнать.

— Черт, — пробормотал Кит.

— Да, — согласился Широ. — Паскудное чувство.

— Я тоже ощущаю себя говном, — сказала Пидж. — Одна радость, что Ханка тут нет.


***


Пока синекожий ждал ответа, Лэнс мог только бессильно наблюдать, как за прозрачной перегородкой раскрылась дверь и вошел землянин в розовой униформе и шапочке. На груди у него красовалась нашивка с несколькими символами: галранский нож и чаша, алтейский жезл, земная змея вокруг сосуда и еще несколько незнакомых Лэнсу. Врач, значит.

В руке он нес небольшой чемоданчик.

— Здравствуйте, Мексаи-Нечлах, Арсаи-Нечлах, — поздоровался он с обеими женщинами. — Меня зовут Ньютон, я помогу Мексаи отправиться к Аллуре сегодня.

Он сел на стул возле кровати.

— Как ваше настроение?

— Хорошее, доктор, — улыбнулась ему Мексаи. — Не могу дождаться!

— Уже недолго осталось, — врач улыбнулся в ответ. — Давайте я еще раз расскажу вам о процедуре. Я введу вам три препарата. Вы можете передумать почти на любом этапе. Первый — обычное седативное. Второй вызовет легкое чувство эйфории. Он имеет некоторые побочные действия, но после него процесс еще можно остановить. Третий действует очень быстро: вы почувствуете сонливость и почти сразу потеряете сознание. Через несколько секунд вы умрете. После ввода третьего препарата ничего остановить будет нельзя. Вы понимаете меня?

Мексаи слабо кивнула.

— Да, доктор. Я готова.

Она вытянула вперед худую руку.

— Скорее! — рявкнул Лэнс. — Я должен быть там!

Ему уже даже все равно было, почему его провожатые так быстро согласились. Пусть у этой женщины промыты мозги, пусть Лэнс успеет выкрикнуть ей лишь пару слов перед тем, как его скрутят, — не может же появление самого Пророка и его явные возражения не навести ее на мысль о том, что лучше повременить с эвтаназией?

— Все уже готово, — ответил синекожий.

Лэнс ломанулся вперед, забыв даже, что не знает, куда идти. Но его свита, конечно, и не думала отставать. Невар по-прежнему держал Лэнса за локоть.

Когда они вошли в медицинский кабинет, врач уже открыл свой чемоданчик, вставил в вену на руке Мексаи катетер и выложил на столик рядом три ампулы с цветной маркировкой, но вроде бы еще ничего не успел внести.

Девушка — Арсаи — как раз обнимала свою тетю, пока Ньютон говорил успокаивающим тоном:

— ...столько времени, сколько вам потребуется, Арсаи. Даже зная, что мы идем в лучшее место, непросто отпустить, я знаю.

— Нет, что вы, — Арсаи оторвалась от тети, вытирая щеки. — Я… я не эгоистка, вы не подумайте! Я могу отпустить!

И тут она увидела Лэнса и всех остальных, только что переступивших порог.


***


...Луч белого света освещал каждую морщинку старого олкари, каждую складку на его церемониальном одеянии, похожего на рясу папы Римского. Не скрывая ничего, он словно одевал его в величие.

— И предпоследнее, — проговорил Сатьян. — Мои особые добропожелания отходят моему секретарю Таросу, который был со мной последние тридцать декафибов, даже когда галра окончательно захватили нашу планету и потом, во время исхода с нее. Тарос, ты был дорогим учеником и другом. Я видел твой рост от самоуверенного юнца к гармоничной и высокоразвитой личности. Я радовался, когда наблюдал за тобой, и сейчас память об этом также наполняет меня радостью. Твоя твердость так часто успокаивала мою мятущуюся душу, что я потерял этому счет. Ты из тех людей, кто преуспеет во всем, за что возьмется, и я знаю, что ты мудро выберешь дальнейшую дорогу. Прошу тебя, прими этот медальон. Когда-то его сделала для меня моя мать как оберег. Боюсь, он не имеет другой ценности, кроме сентиментальной, и все же у меня нет собственности дороже.

Тарос, уже стоявший на помосте, подошел к Сатьяну, низко поклонился — а потом обнял его, совершенно по-человечески. Киту даже показалось, что секретарь заплакал и вытер лицо о плечо своего патрона. Но, наверное, правда показалось.

Сатьян слегка отстранил его.

— Ну, полно, полно… Не окажешь ли мне честь подать мне чашу с ядом? Я хочу принять ее из твоих рук.

Тарос коротко кивнул. Очевидно, это было уже оговорено, потому что на его лице, так же выхваченном лучом света, не отразилось удивления. Однако время для той чаши еще не пришло, потому что он отступил в сторону.

Сатьян же вновь обратился ко всем присутствующим.

— Должно быть, — сказал он, — те из нас, кто не принадлежат к расе олкари, удивляются, почему я собрал такой праздник по случаю своей смерти. Может быть, кто-то даже негодует. Смерть — великий разрушитель, как говорят во многих культурах. Это действительно так. Нет ничего страшнее. И все же для олкари она — великий судья. Мы знаем, что лучшие из нас являлись к своему народу и после смерти, как Ломор, как Свирал, как многие великие учителя и просто хорошие люди, даже в ту эпоху, когда мы не могли еще записывать память на отработанные балмерские кристаллы. Смогу ли я присоединиться к ним? Мои память и паттерны мышления хранятся в машине, когда я уйду, любой школьник сможет получить к ним доступ. Но достаточно ли упорядочено содержимое моей старой черепушки для того, чтобы его сохранила Великая Матрица вселенной? — Сатьян постучал себя по виску, и среди собравшихся раздались смешки. — Увы, мои дела не завершены, потому что им нет завершения, но все же остается достаточно молодых людей, которые вполне способны справиться без моей помощи. Тарос, прошу тебя…

Секретарь протянул Сатьяну кубок с ядом — в отличие от деревянного, который он подарил Киту, этот был сделан из странного радужного металла и богато изукрашен.

— Благодарю вас всех! — Сатьян отсалютовал чашей и осушил ее.

Кит зажмурился, вздохнул и изо всех сил пожелал, чтобы Сатьян был прав — и Лэнс был прав в своей дурацкой книге.


***


Арсаи охнула и прижала руки к щекам. Мексаи, лежащая в кровати, неуверенно, робко улыбнулась.

— Пророк Лэнс? — тихо проговорила она. — Вы пришли проводить меня? Какая честь!

— Я… — у Лэнса перехватило горло. Он не знал, что говорить. «Держись естественно! — прикрикнул он на себя. — Чем естественнее будешь себя вести, тем больше тебе дадут сказать!» — Да, Мексаи, я… пришел благословить тебя. Ты хорошая женщина. Ты… очень сильная. Немногие отважатся шагнуть через порог неизвестного по доброй воле.

«Хорошо, гладко, — отметил Лэнс. — Не зря ты книжку написал, отлично получается. Теперь говори ей, что умирать не обязательно, даже если она очень страдает, что ты вознаградишь ее и исцелишь. Эти мерзавцы, наверное, не захотят, чтобы ты тратил силы на рядовую адептку, но не будут же возражать при ее племяннице?»

— Я рад, что ты не боишься и готова, — продолжил он. — Аллура и все твои родные, которых ты потеряла, тоже встретят тебя с радостью. И будет только свет, и только объятия, и больше не будет страха.

«Что я несу?! — панически вспыхнуло в голове у Лэнса. — Скажи что-нибудь другое! Немедленно!»

Но ничего сказать не выходило. Губы расплылись в улыбке, ноги сделали шаг к койке. Рука протянулась к женщине и легла на ее прохладный лоб.

Лэнс ощутил прикосновение: обычная кожа, ничем не отличающаяся от человеческой.

«Схвати ее! Сдерни с койки, унеси куда-нибудь! Закричи!»

— Спасибо, пророк! — в глазах женщины стояли слезы.

— Вы же были там? — теперь заговорила Арсаи. Она уже открыто плакала, по щекам ее протянулись влажные дорожки. — Вы же видели? Как там, за гранью?

— Милая, не говори без спросу! — пожурила ее Мексаи.

— Ничего, — благосклонно ответил Лэнс, в ужасе недоумевая, что это несется у него изо рта. — В ее возрасте так тяжело дается самообладание, по себе помню! — он подмигнул Арсаи, одновременно констатируя, что звучит теперь не только как подлец, но и как снисходительный козел. — Да, я там был. В конечном счете я и теперь там, потому что там нет времени. Мы все уже там. И мы здесь одновременно. Не бойся за свою тетю, Арсаи. Она просто возвращается домой.

Арсаи слабо, дрожаще улыбнулась, стирая слезы тыльными сторонами ладоней.

— Благодарю, пророк, — прошептала она.

— Ну что ж, — сказал доктор Ньютон, обращаясь к Мексаи. — Вы готовы к вводу первого препарата?

Мексаи кивнула.

Первая ампула была помечена пурпурным. Ньютон вставил ее в катетер и нажал маленький поршень.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

— Хорошо, — ответила Мексаи. — Свободно. Голова немного кружится.

— Никаких неприятных ощущений?

— Нет, спасибо, доктор.

— Тетушка… — Арсаи закусила губу.

— Тш-ш, тише, моя девочка… Вон сколько людей ждет меня, и тут, и за гранью. Давайте второй препарат, доктор.

— Верная Мексаи, хотите, чтобы я вознес молитву? — спросил синекожий Ти, когда доктор вставил вторую ампулу, с желтой маркировкой.

— Да, спасибо вам!

Синекожий воздел руки к потолку и начал декламировать:

— Пусть в самую темную ночь вам не откажут в тепле, когда вы тоскуете — в участии, когда случилась беда — в надежде.

— Во имя Аллуры! — хором отозвались Дэннис, Невар и доктор Ньютон.

И Лэнс. Лэнс произнес то же самое, хотя внутри его перекорежило.

— Пусть вам достанется поцелуй, когда вы не верите в себя, рука в вашей руке, когда сил нет подняться, благодарность, когда все кажется зря.

— Во имя Аллуры! — на сей раз к ним присоединился голос Арсаи. Она даже улыбалась сквозь слезы.

— Пусть вас найдут, когда вы будете потеряны, и помогут еще до того, как вы попросите о помощи.

— Во имя Аллуры!

— Пусть одиночество не иссушит вас, а придаст силы. Пусть вы вернетесь в наш общий дом, на поля света, за грань времени.

«Эй, там не так было!» — за всем своим внутренним ужасом Лэнс все-таки сумел отметить, что этих слов он не писал. Его молитва в «Розовой книге радости» звучала иначе!

Они даже повторить ее нормально не могли, гады.

— Вы помните? — спросил доктор Ньютон Мексаи. — Когда я введу третий препарат, вы уйдете. Вы готовы продолжать?

— Да, — шепнула Мексаи. — Я так счастлива… Спасибо вам, пророк! Спасибо вам!

Лэнс поймал взгляд больших зеленых глаз Мексаи, изо всех сил стараясь передать ей телепатически — нет, не надо! Я могу тебя вылечить, если ты больна! Я уже восстановился, у меня хватит сил!

Ведь телепатия существует, ведь Аллура могла иногда, может быть, и он сможет…

Но лицо Мексаи оставалось радостным и умиротворенным.

Ньютон вставил третью ампулу, с белой маркировкой.

Никогда еще Лэнс не бился с такой силой, никогда так не пытался преодолеть мышечный ступор! Даже когда он бросился наперерез солнечной вспышке, чтобы прикрыть Аллуру, было проще.

Но все зря. Его тело по-прежнему стояло и ухмылялось. И хуже всего, что Лэнс даже не ощущал скованности, не было чувства, как будто его разбило параличом. Просто он не мог пошевелиться, не мог сказать или сделать что-то, чтобы помешать — словно дух разъединился с плотью. Он был бесполезен и никчемен: пленник собственного тела, собственного написанного слова.

Ньютон нажал на поршень. Мексаи вздохнула и закрыла глаза.


____


P. S. "Значит, нету разлук, существует громадная встреча" - из стихотворения Бродского "От окраины к центру"


"Мы живем ради Единого, мы умираем ради Единого" - девиз Рейнджеров из Вавилона-5. В отличие от Розовой радости, симпатичные ребята, но мантра у них жутенькая.


Глава 14


Космос так велик, что представить это невозможно. И слава богу, а не то мы бы сошли с ума. Психологи иногда говорят, что человек вообще не в состоянии представить числа больше пяти.

Когда болтаешься в космосе в одном скафандре, без космического корабля и без связи, тебе все равно, велик он или, может, мал, может, это просто звезды нарисованы точками на стеклянных стенках, до которых не дотянуться, потому что тебя подвесили на невидимых тросиках. Может, ты вообще в Гарнизоне, в депривационной камере и бредишь, а все остальное, вся война, и львы, и друзья, и любовь, тебе привиделось.

Это хуже той темноты, которая в детстве выбиралась из-под кровати, из шкафа и темных углов, и которую мама отгоняла ночником.

Это темнота окончательная, у нее нет сострадания, в ней нет надежды. Она даже не пытается тебя убить, она просто есть. А ты есть в ней, и ты абсолютно беспомощен, не приспособлен к ней. Хуже, чем рыба на суше.

Темноту не пережить в одиночку. В темноте важнее всего рука, что держит твою.


«Розовая книга радости»




После приема у Сатьяна Кит не находил себе места.

Их поселили в роскошных апартаментах с балконом, в смежных комнатах с общей гостиной, которую Пидж немедленно превратила в очередной штаб сыскных работ. Только на сей раз она занималась не только поиском Лэнса. Или, точнее, поиск Лэнса расширился, обрел контекст.

На многочисленных экранах, голографических и физических, теперь были открыты статьи и видеоролики, посвященные деятельности «Храма зеленого листа» и «Розовой радости». Рядом с фотографиями Лэнса появились снимки Невара, сына Ломор, Дэннис Менга, еще одного олкари, какого-то синекожего четырехрукого типа и еще одного инопланетянина неясного пола, той же расы, что и Слав.

Кит, Широ и Кинкейд тоже не остались в стороне: они помогали Пидж собирать данные, и особенно тут пригодились многочисленные связи Широ. К нему многие до сих пор относились весьма почтительно.

Повезло и то, что они оказались на Инчишане как раз во время последнего приема Сатьяна: собрать многих высокопоставленных лиц с разных планет в одном здании — это, конечно, угроза для безопасности коалиции. Но при этом еще и максимально облегчает сбор данных.

Широ и Кинкейд занимались этим еще во время приема; Пидж и Кит подключились уже после — Пидж как аналитик, а Кит как низкоуровневый сортировщик данных, только-только способный отличать зерна от плевел. Впрочем, и ему пришлось сделать несколько звонков.

Спустя четыре или пять варг такой работы непроницаемая черная ночь Инчишана начала превращаться в сероватые сумерки, а Пидж клюнула носом клавиатуру, да так и осталась.

— Я отнесу шефа спать, — сказал Кинкейд. — Ты бы тоже пошел.

— Очень вряд ли, — дернул плечом Кит.

За прошедшие… сколько дней? Два, три?.. Он спал только тогда, когда делать было решительно нечего или когда выматывался настолько, что тело отключалось само. Как Пидж сейчас.

А сейчас отключка маячила где-то вдали, пока недостижимая.

Из своей комнаты появился Широ, более-менее отдохнувший и с влажной после душа головой, кивнул Кинкейду, который как раз нес Пидж в ее комнату.

— Я тебя заменю, — сказал он Киту. — Чем ты сейчас занимаешься?

— Пытаюсь отыскать знакомых Невара среди тех, кто засветился в деятельности «Зеленого листа», — пожал плечами Кит. — Или, точнее, учу модифицированный Пидж искусственный интеллект, чтобы он сделал это за меня. Данные все в разных форматах, поэтому готовые искины не годятся.

— Ясно, — кивнул Широ. — Разберусь.

— Да нет, я уж доделаю. Смотри, работы еще масса, нужно проверить финансовые сводки…

— Кит, — Широ положил ему на плечи обе руки, и Кит по прежним временам помнил, что это сигнал «ты входишь в штопор, парень». — Иди хоть на балкон выйди подыши. Съешь что-нибудь. Закрой глаза на полчаса. Если и после этого не сможешь заснуть, присоединяйся.

Кит вздохнул.

— Широ, я…

— Это приказ, — перебил его Широ.

— Ты мне уже давно не командир.

— Правда? — Широ приподнял бровь.

Кит вздохнул, сдаваясь.

— Широ, я…

— Я знаю, как ты хочешь найти Лэнса. Поверь мне, я тоже хочу его найти. Я тоже за него боюсь. Конечно, ты чувствуешь острее, потому что ты любишь его больше. Но именно поэтому тебе стоит послушать меня. Я, в отличие от тебя, способен рассуждать разумно.

Кит мотнул головой, но все же встал с мягкого отельного дивана и вышел на террасу. Раздвижная пластиковая дверь, очень хорошо имитирующая стекло, задребезжала за ним.


***


Лэнс догадался, что дело в венце, еще когда его вели обратно. То есть первая его мысль была страшнее: я сошел с ума, я струсил. Так бывало иногда перед боевыми вылетами, когда Лэнса парализовало на несколько секунд, и он боялся потом смотреть в глаза остальным паладинам — а вдруг заметили? Было невыразимо страшно, что это вернулось.

Но нет, паралич от страха не объяснял то, как Лэнс складно говорил не свои слова. Не объяснял то, как он вышагивал по коридору впереди процессии и даже несколько раз каким-то сложным жестом благословил попавшихся на пути техников, которые приветствовали его поклоном. Ничего не объясняло!

А вот если чертов деревянный обруч включал какие-то технологии олкари и мог воздействовать на его разум, тогда не удивительно.

Догадки Лэнса подтвердились. Когда они достигли дверей этой каюты, с ним уже были только Невар, его жена Дэннис и один из телохранителей. Синекожий и еще двое где-то потерялись. Когда Невар потянулся и снял с Лэнса обруч своими длинными тонкими пальцами, Лэнс приготовился рвануться: один телохранитель, ладно! С одним он справится! И бежать, бежать отсюда быстрее, пока они не заставили его смотреть еще на одну смерть или, хуже того, самому вводить кому-то яд!

Но Лэнс по-прежнему не мог пошевелиться. Так же стоял, дуб дубом, и только благостно улыбался.

Невар улыбнулся ему в ответ.

— Очень радостно видеть, что мои разработки увенчались успехом, — сказал он. — Эффект должен пройти через несколько минут. Когда этот обруч у вас на голове, вы можете действовать и говорить вполне свободно, пока ваши побуждения не вступят в конфликт с заложенной программой. После этого сигнал поступает мне, и все ваши поступки контролирую я. Если контроль минимален, вы этого даже не замечаете. Я уже пробовал это во время нашей экскурсии, чтобы вы ничего лишнего не натворили.

— Очень остроумно! — добавила Дэннис. — И нет опасности, что ты как-то обманешь эту штуку… Пророк.

Лэнс обнаружил, что может говорить.

— Зачем вы это делаете?! — воскликнул он. — Ладно, допустим, кто-то правда верит, но вы… Зачем?!

— А ты подумай, может, догадаешься, — едко сказала Дэннис.

— Милая, — Невар посмотрел на нее с укоризной. Сам же он обратился к Лэнсу со вздохом. — Как видите, у моей супруги личные счеты. Что касается меня, то мне, наверное, стоит извиниться… личной вражды я к вам не испытываю, и мне неприятно вас похищать после того, как вы спасли мне жизнь.

— Если бы не он, твоя жизнь вообще не была бы в опасности! — возмутилась Дэннис.

— Ну-ну, — Невар положил руку ей на локоть. — Что было, то было… В общем, если вам нужно что-нибудь, говорите. Или если нужно оказать помощь вашей семье, я постараюсь сделать все, что в моих силах. Вам же, к сожалению, придется здесь задержаться и расстаться со значительной частью вашей свободы воли. Впрочем, я надеюсь, что со временем вы начнете терпимее относиться к тому, что мы делаем. Дэннис заверила меня, что психика землян довольно податливая.

— В темноте важнее всего рука, которая держит твою, — фыркнула Дэннис. — Ну… попробуй, что такое темнота!

И его заперли в той же низкой каюте, где он проснулся, с кучей подушек, мягкими стенами, полом и потолком. Только в ней было темно, словно в погребе в безлунную ночь.


***


Внизу, в синеватой от утреннего света пропасти на много этажей, напротив через улицу и во все стороны, сколько хватало глаз, Инчишан просыпался. Удивительно было, как много света в этом темном мире.

Утренние сумерки разрывали яркие, почти слепящие лучи парящих фонарей, повисших в колодцах улиц на разной высоте. Летательных аппаратов вокруг понемногу становилось больше, и они меняли расцветку с вечерней — всех цветов радуги — на дневную: белую, голубую и золотистую. Белым, золотым и голубым вспыхивали окна на соседних небоскребах.

У растений на террасах прекращали полыхать цветы, словно гирлянды, но начинали светиться листья — в основном белым, но встречались и другие цвета. Кит понятия не имел, что это за таинственный жизненный цикл такой, который требовал привлекать дневных насекомых именно к листьям, а не к драгоценным цветам, и его это не очень интересовало.

Точнее, так, укололо интересом.

Вдруг остро резануло по сердцу, встало перед глазами: таким же цветом, то ли белым, то ли очень нежно-голубым, светились метки под глазами Лэнса, контрастные на темной коже, в вечернем полумраке.

«Конечно, я люблю тебя, — сказал Лэнс в его воспоминании. — Это моя роль была в Вольтроне — любить вас всех. Но только ты один за мной прилетел».

Или он выразился иначе? Кит услышал так.

В этом было что-то неправильное. Что значит, что только он один? Все остальные гораздо чаще навещали Лэнса. И уж понятно, если бы Лэнсу понадобилась помощь, все сорвались бы разом. Как сейчас. Наоборот, Кит преступно, чудовищно запоздал. Если бы он прилетел вовремя, например, два года назад, когда первый раз купил и прочел «Розовую книгу», Лэнс, может быть, не успел бы привлечь внимания культа… Или, во всяком случае, Кит был бы с ним, когда его пришли похищать.

Стиснув зубы, Кит до боли вцепился в перила балкона. Нет, совет Широ не помог. Легче не становилось.


***


Темнота сводила Лэнса с ума.

А может быть, не темнота. Может быть, он уже сошел с ума раньше, и теперь крутится у себя в голове. Или ослеп. А что, может быть, он ослеп. С них станется. Им же не нужно, чтобы Лэнс видел, если они могут сделать так, чтобы его ноги ходили, а руки делали какие-то жесты?..

В темноте время текло не так, как всегда.

Лэнс не знал, сколько прошло времени. Тело говорило, что не очень много: его кормили только раз, и он не успел проголодаться снова.

К сожалению, с едой свет не впустили, просто просунули ее в окошечко в двери, и чей-то голос сказал:

— Ну что, господин Пророк, не помешает немного пищи вашей медитации, а?

— Я не медитирую! — крикнул Лэнс. — Я размышляю, как вас всех прикончить, подлые гадины!

Или только показалось, что крикнул: горло и язык сводило, слова казались неестественными, ненастоящими. Словно плохой актер читает роль по бумажке.

В ответ раздался короткий смешок.

— Ну-ну, — сказал голос. — Меня-то за что, господин Пророк? Я даже не из этой их секты, просто выполняю работу, за которую мне неплохо платят. Лично я против вас ничего не имею.

Лэнс только выругался. Он тогда был в темноте еще совсем недолго, и все внутри не успело выкипеть, все еще вибрировало от страха и гнева. В ответ раздался короткий смешок, и все стихло.

С тех пор прошло немало времени. Лэнс поел и попил: еда оказалась безвкусной, словно зеленая алтейская слизь, но питья к ней не прилагалось. Ощупью исследовав комнату, он обнаружил небольшой унитаз за откидной панелью. Если поднести руку, из отверстия над бачком в него начинала падать струйка воды — так устроены очень многие туалеты на космических кораблях, где есть искусственная гравитация и система регенерации воды. Лэнс напился. Вода оказалась чистой и холодной, от нее даже немного ломило зубы.

«Вот и выход наружу, — подумал Лэнс. — Если выпить разом литров семь-восемь, умрешь».

Эта мысль его испугала. С чего это он вдруг начал думать о смерти? Он здесь пока слишком мало пробыл, еще рано отчаиваться! Он толком не пробовал сбежать. А способов масса. Первый и самый простой — попасть к шаттлу.

Второй — попытаться дать весточку остальным. Ведь рано или поздно они потребуют от Лэнса записать какое-то обращение, правда?..

Третий — как-то воздействовать на этих культистов. Правда, как на них воздействуешь, если с него не снимут этот чертов… терновый венец.

Лэнс решил, что так не годится. Нужно что-то пробовать. Как-то занимать себя. Если медитировать не получается (а в голову вместо медитативного лезла всякая чушь), нужно занять себя как-то иначе. Например, сосчитать подушки.

Лэнс занялся этим с большим тщанием.

После первого пересчета подушек оказалось пятнадцать.

После второго — двенадцать.

После третьего — семнадцать.

Лэнс подумал, что он тут, наверное, не три года, как ему кажется, а всего полчаса. И такими темпами он сведет себя с ума самостоятельно, на радость Дэннис, еще до истечения суток.


***


Зря Кит пошел завтракать в кафе на первом этаже небоскреба. Нет, завтрак тут был приличный, и даже бодрящая гадость, которую на Инчишане пили все вместо кофе, показалась Киту менее гадостной. Проблема была в том, что на Инчишане имелось телевидение широкого вещание — штука, которая на Земле дышала на ладан еще до нашествия галра, а уж после этого совсем приказала долго жить: просто не было достаточно населения, чтобы поддерживать круглосуточные каналы.

И, тоже по давно забытому на Земле обычаю, несколько телеэкранов работали в кафе, чтобы посетители могли приобщаться к галактическим новостям прямо за приемом пищи.

Кит смотрел преимущественно в тарелку, не обращая внимания на симпатичного (-ую?) диктора, вещавшего с плоского экрана. Вдруг кто-то из посетителей воскликнул:

— Сделайте погромче!

Его поддержали еще несколько голосов.

Бармен за стойкой послушно отрегулировал звук, и при первых же словах Кит немедленно вскинул голову. Очень вовремя: на экране рядом с ведущей появилась фотография Лэнса, явно сделанная кем-то недавно и, скорее всего, тайком: Лэнс на ней широко улыбался, но не позировал и не смотрел в камеру.

— ...автора знаменитой «Розовой книги радости». Вопреки устоявшемуся мнению, паладин Лэнс вовсе не проживал на Новой Алтее, помогая ее восстанавливать, а занялся сельским хозяйством на семейной ферме в одном из менее развитых районов своей родной планеты. Как выяснилось, до последнего времени его соседи даже не подозревали, что он был одним из паладинов Вольтрона, поэтому его исчезновение не вызвало большого ажиотажа. Нам удалось выяснить, что расследование пропажи Красного паладина началось сразу же, и что этим вопросом лично занимается Зеленый паладин Пидж, Черный паладин Кит и бывший капитан «Атласа» и один из основателей Коалиции Широгане Такаши… — фотографии Пидж, Кита и Широ появились рядом с фотографией Лэнса. — По некоторым данным, в дело о возможном похищении замешаны олкари из круга Ломор: стало известно, что трое спасителей вселенной присутствовали на прощальном вечере учителя Сатьяна, который прошел вчера вечером в башне Онхолл, и обращались с запросами информации к некоторым высокопоставленным должностным лицам Коалиции. Кроме того, приватную аудиенцию перед вечером им дал сам учитель Сатьян. Почему Красный паладин Лэнс до сих пор не был объявлен в общегалактический розыск и какие из всего этого можно сделать выводы, сказать пока сложно. Мы пригласили дать комментарий…

Дальше Кит уже не слушал, потому что выбегал из закусочной, в последний момент вспомнив провести карточкой над встроенным в столик автоматом оплаты. Черт-черт-черт. Теперь, когда похищение Лэнса выплыло наружу, кто знает, что сделают с ним похитители?! Им, небось, проще превратить его в мученика, чем держать у себя!

Нужно торопиться.


***


Свет просочился сквозь сомкнутые веки, и Лэнс даже не понял, что бодрствует. Он уже несколько раз просыпался так, думая, что наконец-то светло, а это был сон. А еще случались кошмары, про которые он был уверен, что это явь, но, когда просыпался, то оказывалось, что воздух здесь все еще есть и он все еще может дышать.

Но теперь вроде бы реальность?.. Или нет?..

Лэнс кое-как разогнулся, моргая. В проеме дверей стоял Невар и при нем все трое телохранителей. В руках Невар держал деревянный обруч.

— Пойдемте, о пророк, — сказал он. — Ваше исчезновение наконец-то вызвало вопросы у остального мира. Позже, чем мы рассчитывали. Настала пора сделать то, что мы хотели сделать.

Он протянул обруч Лэнсу.

Лэнс вжался назад, в стену, в пересчитанные на много раз подушки. Отчасти, чтобы в самом деле не кинуться на звук голоса Невара, как побитая собачка. Потому что там свет. Пусть обруч, зато он сможет видеть что-то, чувствовать что-то, кроме этой постылой комнаты!

Он бы, может, даже и кинулся, но какая-то часть его закономерно возмутилась: «Ты тут совсем недолго пробыл! Хочешь ломаться — ломайся потом, когда это будет не так стыдно! А пока еще рано!»

Невар вздохнул.

— Вытащите его, — сказал он телохранителям. — И можете не слишком осторожничать. Мы его загримируем, если что.

Сердце у Лэнса скакнуло. Загримируем! Они будут записывать видео! Ну да, логично, если там, снаружи, поднялась суета по поводу его исчезновения, логично, что Невар захотел обнародовать доказательство, где Лэнс будет говорить «со мной все в порядке, не волнуйтесь, я сам этого захотел». Так, нужно сосредоточиться и попробовать прикинуть, что бы такого сказать Киту и остальным, чтобы они поняли, где его искать!

Проблема была в том, что Лэнс сам не знал, где его искать. Но можно что-нибудь придумать. Хотя бы назвать имена Невара, Дэннис и этого синекожего… как там его? Ти что-то там… И еще дать понять, что его удерживают насильно. Конечно, так, чтобы Невар и остальные не догадались.

Лэнс быстро сказал:

— Не нужно меня вытаскивать! Я сам пойду!

Лэнс не видел лицо Невара против света, но, судя по голосу, тот улыбнулся.

— Вот и хорошо.

Лэнс тут же начал размышлять, что ему лучше сказать. Закодировать какую-нибудь фразу? Шифр по первым буквам? Сослаться на что-нибудь, что знают только они? Но на что? Или, может, вести себя максимально непохоже на себя самого, чтобы все поняли, что его принуждают?..

Черт, а ведь мама это, наверное, тоже увидит. Надо и маму успокоить…

Глаза слезились от света, и Лэнс даже не отследил, как Невар опустил ему на голову обруч. Не увидел, но сразу почувствовал: руки и ноги мгновенно обмякли. Совсем не так, как в прошлый раз, когда он даже не заметил, что с ним что-то не так!

Какого?..

Он даже глазами не мог двинуть! Так и смотрел прямо перед собой, на невыразительное зеленое лицо одного из телохранителей.

Откуда-то появилась Дэннис.

— Ну, сделал? — спросила она. — Нужно, чтобы он в этот раз говорил только наш текст, как с теткой нашего юного гения Аксаи. Мало ли, вдруг решит подать весточку своим.

— Грубовато выйдет, — с сомнением произнес Невар. — Мы ведь мало что знаем о его отношениях с другими паладинами. Вдруг они догадаются, если он ничего не добавит от себя?

— Ничего, — улыбнулась Дэннис. — В «Розовой книге» было больше информации, чем тебе кажется. Зря я, что ли, столько лет писала фанфики? Уверена, у меня получилось попасть в характер.


Глава 15


Каждый из нас — череда зеркал, в которых отражаются люди. И сами мы в других ищем только свое отражение. Конечно, находим. Чаще всего отражаются наши собственные страхи — такую гадость попробуй не разгляди!

Наверное, именно поэтому межзвездные союзы прочны, только когда есть общий враг: мы так боимся друг друга, что дружить «просто так» не способны.

Что там, даже паладины Вольтрона поначалу воспринимали друг друга чуть не врагами! Понадобилось множество общих битв, чтобы мы научились доверять друг другу. А у некоторых это отняло значительно больше времени: Кит, впоследствии Черный паладин, и Лэнс, впоследствии паладин Красного льва, искали друг с другом контакт больше года! (И, как порой прибавляли остальные, делали это излишне громко.)


«Розовая книга радости»



...Когда Кит вбежал в их с Пидж импровизированный офис, первое, что он увидел — разъяренное лицо Ханка, парящее в воздухе. Разумеется, то была голограмма, но виртуозная световая технология инчишанцев создавало полное ощущение, что лицо и плечи Ханка заглядывают сюда через дыру в пространстве-времени. В комнате могла бы стоять и голограмма Ханка во весь рост, просто на его конце не было подходящих средств связи.

Отличная цветопередача и реалистичность изображения не только создавали эффект присутствия, но и не оставляли малейших сомнений насчет эмоций Ханка.

Кит редко видел бывшего Желтого паладина по-настоящему разгневанным. Первые пару недель после знакомства, помнится, он вообще сомневался, что что-то в принципе может его разозлить. Конечно, со временем оказалось, что Ханк может впадать в ярость не хуже любого из них. Только проявляется это по-другому.

— ...то я никогда больше не буду готовить тебе завтрак, — говорил он как раз спокойным, даже веселым тоном. Тут его глаза дернулись к вошедшему Киту. — Привет, Кит. Рад тебя видеть.

— Я тоже рад тебя видеть, Ханк, — начал Кит. — Мы с Пидж сейчас очень заняты….

— Спасибо, я заметил, — прервал его Ханк. — Вы, конечно, очень заняты. Настолько заняты, что никто из вас — и даже Широ! Широ! — не подумал мне позвонить и сказать, что мой лучший друг пропал и скорее всего похищен чокнутыми фанатиками! А Вероника? Ей вы сказать подумали?!

Кит почувствовал холодок. Конечно, не подумал. Может быть, Лидия сказала?..

И тут же он вспомнил, что отдельно просил Лидию никому не говорить о пропаже Лэнса и заодно проследить, чтобы вся остальная семья не говорила тоже. Вероятно, Лидия поняла это так, что и Веронике сообщать не обязательно.

Ох, квизнак.

Теперь, если Вероника не доберется до него первой, Акша наверняка решит, что ее семейный долг — поджарить Кита на медленном огне. Акша очень серьезно относилась к своему членству в семье Вероники.

— Вижу по твоему лицу, что ты об этом только что вспомнил, — с удовлетворением заметил Ханк. — Ну что ж, тогда ты абсолютно заслужил все, что прилетит тебе в голову с этой стороны, я даже не буду вмешиваться. Вы на Инчишане? Это хорошо, я смогу быть у вас в течение… — он на секунду задумался. — Где-то пяти-шести часов.

— Ханк, я очень признателен тебе за помощь, — начал Кит, — но у нас достаточно ресурсов, и теперь, когда дело всплыло, мы открыто привлечем Галактическую полицию, и военный флот Коалиции, и…

— ...И армия снабженцев и контактов самой крупной коммерческой империи в освоенной Вселенной тебе тоже не помешает, — прервал его Ханк приказным тоном, по которому сразу чувствовалось, что он управляет миллионами. — Я так понимаю, кто бы ни решился похитить Лэнса, сделали это явно не простые ребята. Нам понадобится любая помощь.

Кит выдохнул.

Да, Ханк был явно зол: это чувствовалось в его интонациях, в том, что он не попытался разрядить атмосферу шуткой и не бросился с энтузиазмом рассказывать о том, чем занимается, какой новый трюк выучил его младший ребенок и какой подарок он решил сделать Шей на годовщину, только тс-с, это секрет. Но при всем при том его присутствие подействовало на Кита как хорошая доза успокоительного — как, впрочем, и всегда.

Как он, в самом деле, не подумал, что надо с ним связаться? Теперь, когда все паладины вместе, они непременно найдут Лэнса!..

— Спасибо, Ханк, — искренне сказал он.

Тот, казалось, слегка смягчился.

— Ладно, — сказал он. — Тебе простительно. Пидж мне сказала, что вы с Лэнсом наконец-то объяснились, до того, как он пропал?

— Не, я сказала, что они переспали, — поправила Пидж, эта маленькая поганка. — Понятия не имею, объяснились или нет, от этих двоих можно ждать любой глупости.

Кит вдохнул, выдохнул и постарался удержаться от раздраженного вопля. Как он мог подумать, что присутствие Ханка будет хорошей идеей?!

— Объяснились! — рявкнул он. — Дальше что?!

— Дальше, — спокойно проговорил Ханк, — тебя вообще не касается. Осталось только организовать свадьбу, но тебя я от планирования отстраняю и буду обсуждать ее только с Лэнсом и Широ как с шафером с твоей стороны. Это будет твое наказание за то, что сейчас промолчал. А вот Корану советую позвонить прямо сейчас. Есть крохотный шанс, что ему еще не доложили.

Коран! Черт, вот о ком Кит совсем забыл — и зря. Как-никак, Коран сейчас один из глав правительства Алтеи, и уж у кого достаточно ресурсов и контактов, так это у него. Он всегда умел заводить знакомства.

И Коран всегда относился к Лэнсу с особой нежностью. Для него, конечно, будет еще большим шоком, чем для Ханка, услышать все из новостей…

О черт. Ведь Лидии в свете этой новой информации тоже нужно будет позвонить.

Кит почувствовал, что голова у него готова взорваться.

— Знаешь что? — похоже, Ханк прочел все это у него по лицу. — Я позвоню Корану сам. И с родителями Лэнса свяжусь, успокою, что все нормально. И Веронику попробую у тебя с хребта снять, хотя тут ничего не обещаю. Занимайся делом.

И вот тут радость от присутствия Ханка вернулась с удвоенной силой.

— А вот насчет Кролии и Коливана я пас.

...И эмоциональные качели снова рухнули вниз. Конечно, мать не обрадуется, что Кит не сообщил ей о потенциальном медиакризисе заранее. Квизнак.


***


— Не бледноват? — с тревогой спросила Дэннис Менга.

— В этом освещении нормально будет, даже лучше, — заверил многорукий, похожий на паука инопланетянин, сидящий за сложным съемочным оборудованием.

— Ну, вам виднее, — с сомнением сказала Дэннис.

Лэнс ожидал импровизированной съемочной площадки, как в воззваниях террористов. Может быть, с каким-нибудь флагом. Вместо этого он оказался на круглой сцене, ярко-синей, словно сделанной из сапфира, которую со всех сторон окружали такие же синие панели. С потолка на сцену падал яркий розовый луч света.

— Все готово, пророк, — сказала ему Дэннис с почтительностью в голосе.

Лэнс вышел и занял место в этом луче.

На нем по-прежнему было это чертово церемониальное облачение вроде сутаны, на сей раз свежее: его переодели. Рукава, отделанные сложной орнаментальной вышивкой, тянули книзу. Как в этом ходили вообще?

Он открыл рот, его язык зашевелился. Вот черт, а Лэнс не понял, что запись уже ведется.

Странно было слышать слова, которые произносишь, когда не думаешь. Как во сне. Может быть, он спит?

— Здравствуйте, граждане свободных галактик! — Лэнс вдруг почувствовал, что его губы растягиваются в улыбке, и он прикладывает руку к лицу. — Квизнак, не знаю даже, с чего начать! — он убрал руку и снова выпрямился. — Ну… наверное, извинюсь первым делом? Вы, скорее всего, знаете меня, хотя, может быть, и не в лицо. Я — красный паладин Лэнс, автор «Розовой книги».

Ну ладно, пока ничего так. Нормальные слова. Лэнс так и сам мог бы сказать, наверное, хотя он все же не упустил бы возможность вставить шутку — мол, вот он я, единственный и неповторимый.

— Вам, наверное, сказали, что меня похитили. Может быть, что меня используют какие-то маньяки-террористы в своих целях. Так вот, это не так, — Лэнс глубоко вздохнул. — Квизнак, я страшно нервничаю! Впервые выступаю перед такой аудиторией, чтобы читать не по бумажке! У нас ведь обычно Кит или Широ речи толкали… Еще раз извините! Так вот. Несколько недель назад со мной связались люди, которые считают, что с помощью идей Аллуры, которые я описал в «Розовой книге», можно сделать жизнь лучше. Не только в освоенной Вселенной, не только когда-нибудь в будущем, но и прямо сейчас. И я понял, что они дело говорят! Даже сам удивился, как это раньше не пришло мне в голову. Может быть, потому, что я никогда не считал себя достаточно сильным? — еще один смешок. Как Лэнс ненавидел за этот смешок свое тело! Он звучал абсолютно так же, как Лэнс привык его слышать, абсолютно натурально. — Не поймите меня неправильно, — он прижал руку к сердцу, — я очень уважаю нынешнее правительство Коалиции! Но ведь Аллура всегда говорила, да и мы сами воевали за то, что нельзя навязывать всем какой-то один путь, пусть даже самый лучший! Нужно позволить людям идти разными путями! И вот, я понял, что движение «Розовая радость», которое связалось со мной, в самом деле многое понимает верно. И во главе его тоже стоят хорошие, убежденные люди, которые стараются привести своих единомышленников к счастью и радости. Поэтому я по доброй воле улетел с ними.

Лэнс вздохнул, изменил выражение лица (он не видел, на какое, и не мог понять, только чувствовал, что задвигались мимические мышцы):

— Мне очень жаль, что пришлось улететь без предупреждения, и из-за этого поднялось столько суматохи. Извини, мам! И у остальных членов моей семьи тоже прошу прощения, а еще у черного паладина Кита, который как раз гостил у нас. Я знаю, вы не хотели, чтобы я улетал. Вы не верите, что из этого что-то может получиться. Но иногда бывают ситуации, когда человек должен отбросить колебания и добрые пожелания родни, если они тянут его назад. Как тот, кто сам часто тянул назад других, я знаю это прекрасно, — снова улыбка. — Все мы растем и развиваемся, хотя порой это сложно принять. Кит, Широ… когда мы встретимся снова, я уже буду с вами на равных.

Как она это поняла?! Как Дэннис откопала это, его глубочайшую неуверенность в себе, его мысли, что он никогда не будет на одном уровне с ними, его комплекс неполноценности и вину за то, что он не может быть так же крут?! Как?!! Он ведь так долго медитировал, перелопачивал все это в голове, старался, чтобы в «Розовую книгу» это попало как можно меньше и только в позитивном ключе — мол, Синий/Красный паладин был болтуном и оболтусом, но постепенно научился скромности и осознал, что не лучше других, но это нормально, пока ты работаешь в команде!

Как она поняла?.. Или он настолько жалок и прозрачен, что это увидело буквально все Большое скопление галактик?

Если бы Лэнс контролировал свое тело, он бы зарыдал.

А хотя… что это горячее в глазах?

— Теперь я хочу поговорить о том, что происходит в Галактике, — Лэнс почувствовал, что его голос набрал силу, зазвучал почти обвиняюще. — Коалиция сделала многое, чтобы помочь всем оправиться от катастрофического правления Заркона. Но сделала ли она достаточно? Нет! На многих окраинных мирах, тех самых мирах, которые стали кузницей Сопротивления и больше всего пострадали, по-прежнему голод и разруха. Тогда как те миры, что тысячелетиями мирно жили под галра и были освобождены в последнюю очередь, почти не пострадали. Они сохранили свои города, заводы и энергодобывающие станции. Они по-прежнему процветают. И они же задают тон в Коалиции — потому что у них больше населения. А почему у них больше населения? Потому что они не сражались!

О господи. Диос мио. Лэнс чувствовал, к чему они ведут. Он очень четко это понимал, но он не мог сделать ничего, чтобы предотвратить это…

— Аллура этого не хотела. Мы этого не хотели, когда сражались. Поэтому Коалиция должна позволить тем планетам, которые не хотят жить по указке бывших галранских колоний, идти своим путем. Это мое твердое убеждение. Пусть мои друзья попробуют с этим не согласиться! — Лэнс приподнял подбородок. — Если вы согласны — вступайте в ряды «Розовой радости»! Наша цель — нести радость всем без исключения, — он расставил руки в стороны. — Приходите! Наши объятия открыты. На окраинных мирах нас легко найти.

Черт, как он сказал Аллуре тогда? Я сделал тысячу ошибок, но почти всегда можно приложить усилия и исправить их. А как исправить ошибку, если ты хотел рассказать Галактике о лучшей женщине всех времен и народов и о твоих друзьях, настоящих героях? И вместо этого нажил культ убийц-психопатов, получите и распишитесь.

Лэнс почувствовал, как по щекам его текут слезы.

И тут же его голос произнес:

— Я плачу над обездоленными и лишенными крова. Я плачу над теми, кто скован и в неволе. Розовый — цвет траура на Алтее и цвет счастья на Земле. Мы превратим горе в радость, если вы только позволите помочь нам!

Он шмыгнул носом.

— Мне также хотелось бы снова обратиться к своим друзьям, паладинам Вольтрона. Если вы все еще сомневаетесь, что я улетел с моими новыми соратниками по доброй воле, или думаете, что меня сейчас к чему-то принуждают, мы можем встретиться и поговорить. Время — через семь квинтетов по времени Центра Коалиции. Место — та планета, где Кит впервые осознал, что может на меня положиться, — Лэнс подмигнул. — Я буду один, и вас жду без посторонних.

Квизнак. Черт. Квизнак. Черт.

Она заманивают его друзей — Кита! — в ловушку! Они хотят убить их! Нет-нет-нет-нет!

Лэнс рванулся изо всех сил — и на миг ему показалось, что он нащупал связь с чем-то. Не с его телом: он по-прежнему не мог им управлять. С чем-то огромным, сияющим, пронизывающим все вселенные сразу…

Розовый свет погас.

— Ну как, удалось? — спросила Дэннис. — Или еще один дубль?

Паукообразный режиссер проскрежетала старушечьим голосом:

— Нет, второй раз естественности не будет. Вы молодец, Пророк.

Лэнс подмигнул ей и сделал пистолеты из пальцев.

Внутри его выворачивало от боли и безнадеги.

Почувствовать еще бы раз… что он там ощутил? Что ждало его? Казалось, если напрячься изо всех сил, можно было как будто коснуться кончиками пальцев… Ощущение, очень похожее на то, которое охватило его во время боя с Онервой.

О единый владыка, сущий во всех мирах, неужели Аллура там, за гранью времени, потянулась к нему, чтобы помочь? Неужели он сумеет коснуться своим разумом ее, получить долю ее магии?!

Было бы круто. Прямо как в боевиках, когда герой обретает сверхспособности, погрузившись на самое дно.

Жизненный опыт подсказывал Лэнсу, что такого везения ждать не приходится. И все же эта белая вспышка была единственным реальным проблеском — буквально — за последние несколько дней. Если бы зацепиться за нее, усилить…

Он попытался сконцентрироваться и вновь воспротивиться той силе, что двигала его руки и ноги, но ничего не выходило. Его окружили «телохранители» и увели обратно в камеру.


***


Киту казалось, что он весь сегодняшний день только и будет, что общаться по голографическому интерфейсу.

Разговор с Кораном прошел лучше, чем ожидал Кит. Совет Ханка попал в жилу: в том полушарии Алтеи, где жил Коран, была еще ночь, и Корана — Старшего Архитектора планеты, один из самых высоких чинов по алтейским стандартам, — не стали будить из-за сообщения о пропаже Лэнса. Но у Кита, как и у остальных, был к нему доступ с пометкой в любое время суток. Так что он успел раньше.

Коран, в отличие от Ханка, не стал даже тратить время на то, чтобы обижаться. Он только кивнул и спросил, не связано ли это как-то с квинтэссенцией, которой научился пользоваться Лэнс.

— Так ты знал? — поразился Кит.

Коран вздохнул, подкрутил усы.

— Не то чтобы знал… Но он задавал мне столько вопросов о квинтэссенции и способностях Аллуры и Альфора, что нетрудно было понять… — он вздохнул. — Не буду лезть к тебе с советами, мой мальчик. Но эта война видела уже слишком много потерь. Если я нужен — в любом качестве…

— Непременно обращусь к тебе, — кивнул Кит.

И вновь подумал: если бы я был быстрее, сообразительнее, умнее… если бы я понял вовремя, Олкарион не был бы разрушен. И мы бы не столкнулись с очередной террористической организацией, идущей по стопам галра.

Разговор с матерью оказался во сто крат хуже. Не потому что она ругала Кита, что он не обратился к ней раньше. Она вообще не сказала ни слова по этому поводу, но Кит знал, что и она знает тоже — он облажался. Поэтому никакие слова были не нужны.

Вместо обвинений Кролия сказала:

— Ты обратился ко мне очень вовремя, я уже собиралась связываться с тобой самостоятельно. Мы засекли вирусный ролик. Он распространяется в локальных сетях наиболее населенных планетных систем, а также транслируется через глобалнет на все Большое скопление. Несомненно, твоя Пидж уже скоро и сама ее обнаружит, но я даю вам несколько часов форы. Ролик сейчас передается на твою почту.

— Спасибо, — кивнул Кит.

И тут Кролия сказала:

— Возможно, тебе придется Лэнса убить.

Это было так абсурдно, что Кит чуть было не расхохотался от неожиданности.

— Что?! — он все-таки издал слабый и какой-то чуть истеричный смешок. — Погоди, я запутался в твоих идиомах, — они говорили по-галрански. — Ты опять имеешь в виду какой-то странный ритуал ухаживания галра?

— А, ты все-таки признал свои чувства к нему? — Кролия хмурилась. — Тем тяжелее.

— О чем ты…

— Посмотри ролик, — сказала она приказным тоном. — Наши специалисты сейчас анализируют, не находился ли Лэнс под влиянием чего-то и не угрожает ли ему кто-то за кадром. Предварительный результат — маловероятно.

— Так в этом ролике Лэнс?! Он жив? Он что-то говорит?!

Кролия кивнула.

— Просто посмотри.

С этими словами она отключилась.

Он разговаривал в своей комнате — в том самом то ли гостиничном номере, то ли личных апартаментах, куда их поселила администрация башни Онхолла, — но дверь была незаперта. Поэтому Кит почти не вздрогнул, когда в комнату с бешеными глазами ворвалась Пидж.

— Кит! Ты только посмотри, что сейчас выпустили в эфире! Еще час-другой — и будет во всех новостях.

Движимый нехорошим предчувствием, Кит выхватил у Пидж из рук планшет. Он уже догадывался, что увидит.

И верно: на экране, на ярко-синем фоне, подсвеченное розовым лучом, проникновенно улыбалось лицо Лэнса.

Это был Лэнс, самый настоящий. Синеглазый, загорелый, остроносый, с голубыми алтейскими метками, которые неожиданно ему шли. Очень живой. И далекий, как-то странно непохожий на того себя, каким Кит его помнил — на морском берегу, со смехом на губах; на кровати, выгибающимся Киту навстречу…

У этого Лэнса волосы были встрепаны, под глазами — намек на мешки. Но улыбался он привычно — преувеличенно жизнерадостно, точно так же, как всегда улыбался в вольтроновские времена, когда хотел произвести впечатление.

Лэнс глубоко вздохнул, провел рукой по лицу и выпалил:

— Квизнак, я страшно нервничаю! Впервые выступаю перед такой аудиторией, чтобы читать не по бумажке!..

Это уже был нынешний Лэнс, тот самый, стеснительный, который светился через текст «Розовой книги». Настолько настоящий, что у Кита похолодело в животе.

— ...в следующий раз мы встретимся на равных!

О чем он? Разве они не всегда были на равных?..

— Как тот, кто сам часто тянул назад других… — а это к чему? Неужели он вспомнил первые недели Вольтрона на Арусе?! Это же было пятнадцать… нет, тринадцать лет назад!

Они с Пидж дослушали до конца.

— Во что он вляпался?! — застонала Пидж.

Одновременно хором с ней Кит произнес:

— Его шантажируют.

Они переглянулись.

— Если его шантажируют, то назначенная встреча — ловушка, — Пидж вздохнула. — Но ты, конечно, все равно поведешь нас туда, о бесстрашный лидер?

Кит покачал головой.

— Я не поведу вас никуда, куда вы не хотите пойти.

Пидж усмехнулась.

— А кстати, куда? Где ты впервые понял, что можешь на него положиться? Это какая-то ваша с ним фишка?

Кит даже удивился.

— Да нет, почему наша с ним? Вы все тоже там были.

Глаза Пидж расширились.

— Тейсирикс? — воскликнула она. — Та жуткая планета с молниями и безумным магнитным полем? Это же самоубийство!


Глава 16


Любовь очень сложно выразить, и чем она сильнее, тем сложнее. Слов не хватает, даже если раньше никогда в них не испытывал недостатка. Умные мысли пропадают. Цитаты из книг и фильмов разлетаются, как рваные шпаргалки во время урагана. Остается, в сущности, только тело.

Ну еще подкаты из сборника «Лучшие пикап-мастера Галактики». Они меня тоже никогда не подводили.


«Розовая книга радости»



Главное — не сойти с ума.

Здесь все-таки семнадцать подушек. В длину комната — двадцать пять ладоней Лэнса. В ширину — шестнадцать с половиной. От пола до потолка около семи ладоней, это чуть меньше роста самого Лэнса, если выпрямиться. Стены и пол немного пружинят.

Темнота непроницаема, хотя иногда кажется, что в ней что-то вспыхивает, что-то переплетается. Иногда слышатся какие-то звуки.

Главное — не обращать на них внимание.

И непонятно, когда спишь, а когда бодрствуешь, но это, в принципе, неважно. И так, и так можно убежать далеко, где эти розовые его не достанут.


Еще совсем недавно по Лэнсовому счету они с Китом лежали, переплетясь, на кровати в его комнате. Им не хватало места — действительно слишком узкая кровать, мама все говорила, что надо сделать пошире. Но Лэнс спал на узких койках в Гарнизоне, и потом в Замке львов, да и на Атласе их кровати не были особенно широкими — они с Аллурой с трудом помещались. Поэтому ему хватало.

В общем, им с Китом тоже хватило, хотя потребовалась некоторая акробатика. Кит приник к Лэнсу так плотно, вцепился, словно не желал отпускать, покрывал щеки, нос, шею и плечи короткими, влажными поцелуями, иногда прихватывая губами. Влажные касания дразнили, Лэнсу хотелось больше, и он даже пожалел, что поставил условие не кусаться с выдвинутыми клыками. Правда, он не был уверен, контролирует ли Кит эти клыки и в каком случае они появляются — от агрессии или от сильных чувств вообще? На тренировках точно мелькали.

От близости и тепла его тела перехватывало дыхание, и так это было по-настоящему, так хорошо, словно и не было этих десяти лет… Нет, не так, решил Лэнс. Им нужны были эти десять лет, нужен был буфер между войной и потерей. Лэнсу нужно было прийти к самому себе, чтобы не оттолкнуть Кита нечаянно. И Киту, наверное, тоже нужно было к чему-то прийти, потому что он ведь десять лет не показывался, кроме как на Днях Аллуры — и вот наконец-то… И теперь все наконец-то правильно.

— Лэнс, — пробормотал Кит, на секунду прихватывая его нижнюю губу. — Лэнс, пожалуйста…

— Да-да, мой хороший, — Лэнс тоже поцеловал его, криво, не попав по губам, потому что приходилось неловко выворачивать шею. — Сунь руку в ящик под кроватью, с твоей стороны там смазка… Такая овальная бутылка… да, верно. А теперь если ты меня отпустишь, я себя подготовлю.

Но Кит, похоже, не собирался его отпускать: он целовал Лэнсову шею, частично наваливаясь на него, частично обнимая сзади.

— Сейчас… — пробормотал он пьяно. — Сейчас… еще немножко… А можно, я сам тебя?..

— А ты пробовал?

— На себе — да. Я… Черт, Лэнс, ты такой… — его ладони нашли ягодицы Лэнса, крепко сжали их и потянули в стороны. Лэнс задохнулся от горячей волны, прошедшей по телу.

По уму надо было отказаться, потому что одно дело на себе, другое дело на ком-то другом. Это все надо очень осторожно: анус — штука нежная и в принципе для секса не приспособлен. Одно неосторожное движение — и можно подписаться на кучу болезненных и унизительных операций. Но кому и доверять, как не Киту?.. Лэнс чувствовал, что Кит будет с ним бережнее, чем он сам был с собой.

Он кивнул, боясь, что голос его не послушается.

Кит сполз вниз по его телу, одновременно переворачивая Лэнса на живот. Черт, Лэнс уже успел забыть, насколько он сильный. Хорошо, что Кит захотел сверху, Лэнсу было более-менее все равно, но сейчас он резко почувствовал себя в настроении на то, чтобы его хорошенько так трахнули, желательно жестко, удерживая руки над головой, а если еще прикусив загривок… Интересно, Кит сможет? Захочет?

Влажные холодные пальцы Кита скользнули Лэнсу между ягодиц, и он задрожал.

— Извини, я… — пробормотал Кит.

— Нет, все отлично, продолжай!

Но вместо того, чтобы продолжать, Кит схватил его обеими руками, застонал, сильно сминая в пальцах, впиваясь ногтями. Они правда вдруг стали острее человеческих, или Лэнсу просто так хочется?..

— Лэнс, я не могу… можно… — он, казалось, не знал, как сформулировать то, чего хочет.

Лэнс задрожал снова: похоже, его сейчас будут шлепать. Ну что ж, он только за.

— Все, что хочешь… — выдохнул он, закрывая глаза и готовясь к удару.

Но вместо этого его обдало жарким дыханием, и чувствительной кожи коснулось что-то горячее и влажное. Лэнс охнул, выгнулся. Господи-господи-господи!.. С ним никогда такого не делали, он никогда такого не делал, он бы подумал, что это грязно, но Лэнс только что очень тщательно вымылся, и, наверное, ничего, раз Кит сам захотел, и… Ах-х!

Сознательных мыслей не осталось: Лэнс вытянулся в струнку, вцепился пальцами в спинку кровати и застонал, стараясь приглушать звук и прикусывать губу. Одна из причин, по которой он никого сюда не приводил: родители и племянники за стенкой!

Правда, их семья не была ханжами: Лэнс с детства знал, что когда у родителей скрипит кровать и доносятся странные вздохи, это значит, что дверь в спальню будет заперта и стучать нельзя. Вот и все, и ничего страшного. Позднее правило закрытой двери распространилось и на всех взрослых детей. Но все равно, нужно же иметь совесть!

Язык Кита проник внутрь, и Лэнс мигом забыл о совести и обо всех семейных соображениях. Черт, он просто не мог молчать, легче язык себе откусить!

Кит тоже тихо застонал, отрываясь от него, и Лэнс почувствовал, как в него, уже раскрытого и влажного, проникает палец.

Палец двигался медленнее, не так уверенно, как язык. Но он был длиннее, тверже, и Лэнс рефлекторно сжался вокруг, затягивая его в себя.

— Л-лэнс… — а вот теперь Кит Лэнса все-таки шлепнул. Хорошо, с оттяжкой, оставив на бедре приятное, горячее ощущение. — Ох, Лэнс, извини, я машинально…

— Все в порядке, давай, самурай, — Лэнс чувствовал себя почти пьяным от удовольствия. — Не скажу, что я совсем мазохист, но в умеренных количествах…

Кит шлепнул еще раз, сильнее, и Лэнс немедленно застонал снова.

Палец между тем начал двигаться вперед и назад, при этом продолжая искать что-то… нашел! На сей раз Лэнс не застонал, он просто горячо выдохнул.

— Да-да, вот так, здесь, пожалуйста…

Кит снова всхлипнул, вжался лбом ему в бедро, прикусил на секунду кожу. Потом его язык вернулся, но и палец не пропал. Наоборот, похоже, прибавился второй палец, который слегка поглаживал снаружи…

Лэнс изо всех сил постарался расслабиться. Ему вдруг захотелось, чтобы Кит проник в него всем, чем можно, чтобы он в него руку по локоть засунул, чтобы он его затрахал до звезд в глазах и нимба над головой. Чтобы схватить его и не отпускать, чтобы они всегда были вместе, чтобы…

Он охнул, когда Кит развел пальцы в сторону и просунул между ними язык, аккуратно пошевелив его. Черт, это было почти слишком!

— Кит, если ты сейчас же меня не трахнешь, то… — кое-как собрался с мыслями Лэнс.

— То что? — спросил Кит на удивление спокойным, даже любопытным тоном.

— То я за себя не… А-ах!

Кит дернул его бедра на себя, заставляя Лэнса встать на колени — ох уж эта его физическая сила! — а затем резко вошел… нет, не вошел. Резко начал входить: мышцы Лэнса сжались вокруг его головки, и оба застонали. Лэнс ощутил, как по внутренней стороне бедер течет смазка: Кит ее не пожалел. Правильно сделал, конечно, и хорошо, что он об этом подумал, потому что у самого Лэнса присутствия мыслей не хватило.

Как же правильно, что он доверился Киту.

— Я… кажется…. Поторопился… — теперь Кит задыхался. — Лэнс, ты такой тугой… нг-х!

— Входи! — взмолился Лэнс. — Пожалуйста, пусть больно, ничего! Давай!

Но Кит не послушал. Вместо этого он начал двигаться осторожно, чуть-чуть выходя, а потом подаваясь вперед. Одной рукой он придерживал Лэнса за талию, другой помогал себе.

Лэнсу хотелось, чтобы он уже прекратил это, вколотился до упора и начал трахать его, как им обоим хотелось — грубо и резко. И одновременно хотел, чтобы он продолжал и продолжал, чтобы все это не кончалось, потому что вот так, на грани удовольствия…

Ощущение полноты, приятной тяжести внутри, сладкие судороги каждый раз, когда Кит задевает простату…

Кит оказался внутри до конца — и потянулся свободной рукой к члену Лэнса. У Лэнса как-то хватило соображения перехватить его запястье.

— Это не та рука, которой я тебя разрабатывал, — почти обиженно произнес Кит, тяжело дыша.

— Нет, просто… я могу кончить несколько раз от простаты, а если ты начнешь дергать за член, пока ее стимулируешь, будет больно. Ощущения совсем разные.

— Да? — удивился Кит сзади. — А у меня как-то… самое крутое, когда и так и так одновременно.

— Буду знать на будущее, — промурлыкал Лэнс. — Ну, давай, ковбой.

— Еще раз назовешь меня ковбоем — развернусь и уйду.

— А я не отпущу, — Лэнс еще раз сжался вокруг него, вынуждая Кита застонать.

Тот сдавленно расхохотался, утыкаясь лбом между влажных лопаток Лэнса.

— Ну ты… даешь.

— Ага, даю и давать буду, — Лэнс поддал бедрами. — Если хочешь, то только тебе. Хочешь?

— Еще как, — Кит вновь перехватил его за талию. — Я же сказал тебе… не только в сексе дело… Лэнс, я… я люблю тебя. Давно люблю, только не сразу понял. Я знаю, что ты, может быть, еще не забыл Аллуру, и никогда не забудешь, но это неважно… Просто позволь быть с тобой. Пожалуйста.

У Лэнса перехватило в горле. Господи, Кит! Нашел, когда объясняться, — когда все тело горит огнем и в голове не работает ни одна извилина! Как, во имя всех квизнаков вселенной, вложить в слова то слишком большое, что проворачивается в груди, что жжет огнем. Тысячи походов в горный монастырь, тысячи медитаций под лунным небом не хватит, чтобы сформулировать до конца. Можно написать целую книгу, но все равно не знать, как выразить это словами.

— Я тоже люблю тебя, — пробормотал он. — И всегда любил. Это моя роль была в Вольтроне — вас всех любить… И сейчас… оно теперь сильнее, другое… я понял… ничего нового, просто ты приехал, и теперь… Я твой, Кит, я совсем твой. Ну же, пожалуйста!

Кит наконец внял его мольбам: он начал медленно, но постепенно наращивал темп, и в конце концов начал вколачиваться в Лэнса так, что стоны сами рвались из его рта с каждой секундой. От удара плоти о плоть по комнате раздавались влажные шлепки. В голове рвались фейерверки: он мог думать только о Ките, о его запахе, о его теле, о том, как их мошонки соприкасаются при каждом толчке, и что в этом есть что-то трогательно-уязвимое, и что удивительно, как у Кита все получается с первого раза! Ведь даже раньше, когда он трахал рот Лэнса, он делал это именно так, как Лэнсу хотелось, и член его лежал во рту именно так…

— Ки-ит…

Лэнс оторвал от постели одну руку и, опираясь на другую, схватил ладонь Кита, лежащую у него на животе, поднес к губам. Кажется, это была та самая, рабочая рука. Но Лэнса это сейчас не волновало: если Кит мог засунуть туда свой язык, то и Лэнс сможет, ничего особенного.

Он поцеловал ладонь Кита — тот прерывисто вздохнул сзади, как будто Лэнс сделал невесть что удивительное, — а потом забрал два его пальца, средний и указательный, в рот.

Они пахли смазкой и мускусом, на вкус — сладкие и солоноватые, ничего особенного. Лэнс застонал вокруг них, облизывая, покрывая слюной, представляя, что это снова член Кита, как совсем недавно…

Кит, кажется, понял, что он имеет в виду — пальцы неловко задвигались вперед и назад. Угол был крайне неудобен Киту, но он старался.

Первый оргазм настиг Лэнса неожиданно, исподтишка, когда он ласкал языком перемычку между пальцев Кита. Он содрогнулся, запрокидывая назад голову и выпуская пальцы изо рта. Всему тело стало горячо и хорошо, и ощущение не проходило, оно длилось, длилось и длилось…

— Лэнс, я сейчас кончу! — ахнул Кит сзади.

— Да, да, давай!

— Мне вынуть?..

— Не смей! В меня, черт, квизнак, пожалуйста…

Лэнс не знал, кого и о чем он просит, но Кит задвигался еще резче, навалился вперед. Его зубы вцепились в плечо Лэнса, неожиданно остро — может быть, в самом деле выдвинулись? Лэнс вскрикнул — и почувствовал, что кончает снова, как будто первый оргазм так и не кончился, а перетек в другой, сильнее и мощнее. При этом его член, вставший только наполовину, с каждым ударом Кита хлопал Лэнса по животу, и это тоже было особенно сексуально, всегда очень возбуждало Лэнса — вид собственного невставшего члена, когда по его телу прокатываются такие ощущения…

Он застонал снова, руки у него подкосились и он упал вперед на локти.

Кит вскрикнул и замер, толкнувшись в Лэнса бедрами последний раз. Кончил.

И тогда Лэнс внезапно тоже кончил в третий раз, слабее, словно что-то дернулось и затихло внутри.

Кит навалился сверху, тяжело дыша. У них обоих не было сил шевелиться. Лэнс чувствовал это с такой ясностью, как будто читал мысли Кита. Но шевелиться и не хотелось. Зачем, когда можно держать его на себе сверху, слушать стук его сердца…

— Тебе, наверное, надо сейчас в туалет? — неразборчиво пробормотал Кит.

— Нет, это тебе надо в туалет, — поправил Лэнс. — Сходи по-маленькому. Снижает риск инфекции.

— Ага, — согласился Кит, но с места не двинулся. — А ты… тебе не неприятно, что я туда кончил?

— Не-а… — лениво протянул Лэнс. — Наоборот. А что, тебе было бы неприятно? Ты поэтому снизу не захотел?

Кит фыркнул.

— Ну… да. Раз мы без презерватива. Плюс мы пока что не готовы к детям.

Лэнса словно холодом пробило от макушки до пяток.

— К-каким детям?

— А ты не знаешь, что ли? У галра половой диморфизм — дело случая. Мужчины тоже могут беременеть.

Лэнс несколько секунд попробовал это переварить. В голове у него рвались фейерверки, страх пополам с эйфорией: надо же, Кит сможет родить его ребенка, если что! Впрочем, ужаса было больше: как это он умудрился за почти тринадцать лет знакомства с галра не узнать о них такую важную вещь?..

Он вдруг почувствовал, как панически начинает биться сердце.

Кит вдруг захихикал, щекоча дыханием его шею.

— Повелся! Нет, серьезно, повелся!

Лэнс разочарованно выдохнул.

— Блин. Чем я заслужил такие шуточки?

— Тем, что до сих пор называешь мою прическу маллетом, — Кит игриво куснул его за плечо; Лэнс охнул, потому что укус пришелся на старый синяк. — И тем, что так и не прочел о физиологии галра. Ладно, я в туалет.

Он легко соскочил с кровати, словно и не участвовал только что в сексуальном марафоне. Лэнс повернулся на бок, не в силах пропустить зрелище уходящего обнаженного Кита. Нельзя быть таким красивым. Статистически невозможно. Ну хоть один изъян, ну хоть где-нибудь, а то словно картинка...

Тот вдруг развернулся в дверях ванной.

— Лэнс?..

— Да?

— Если когда-нибудь захочешь детей, всегда есть генная инженерия и инкубаторы.

Лэнс сглотнул.

— И сироты.

Кит очень нежно, ласково улыбнулся.

— Да. И сироты.

Не сговариваясь, они оставили эту тему. То, что было между ними, уже казалось крепким, как сталь, но еще совсем молодым, едва отлитым в форму. Боязно было касаться лишний раз, чтобы не обжечься.

— Погоди, я сейчас сообразил! — Кит выглянул из ванной. — Ты, наверное, до сих пор не знаешь, что галра несут яйца?

Лэнс кинул в него подушкой.


Это было очень недавно. И в то же время давно, вечность назад. Лэнсу теперь даже не верилось, что по правде.

Теперь вокруг осталась только темнота.

Но темнота была его другом. Вместе со светом приходил контроль, цепи, из которых не вырваться.

После записи видео они дважды выводили Лэнса «на выгул». Один раз его подвели к лежащему на больничной койке старому олкари и велели лечить.

Олкари не был болен ничем смертельным, только старостью, а силы Аллуры не спасали от старости. Но Лэнс все-таки подчинился. Потом все пали ниц и начали читать молитву, а Лэнс вскинул руки и начал читать молитву вместе со всеми.

Противно.

Другой раз его вывели снова на галерею и он снова говорил речь. Невар стоял по правую руку.

Оба раза Лэнс рвался наружу, пытался сбросить контроль — и оба раза почти касался чего-то… Чего-то огромного, пронизывающего все и вся, ведущего наружу. Сводящего судорогой, как молния, острого и резкого, как друидская магия, но спокойного, словно магия Аллуры.

Может быть, это был сон. Лэнс уже ни в чем не был уверен.


...Потом, после секса, они говорили с Китом еще. Оба уже засыпали, и обоим засыпать не хотелось. Хотелось продлить это удивительное чувство единения.

Кит сказал, гладя пальцами его щеки и чувствительные метки на скулах:

— Ты правда веришь, что мы все встретимся после смерти?

— А ты нет? — спросил Лэнс. — Ты же там был.

— Где там?

— В пространстве, которое осталось, когда Онерва уничтожила все миры. Там живут души. Ты же их видел.

Кит только вздохнул.

— Лэнс, там была только память. То, что мы сами принесли с собой. И души паладинов, которые Онерва заперла у себя в разуме. Все. Мертвые умирают.

— Ха, — сказал Лэнс тогда, — не думай, что я отвяжусь от тебя после смерти, самурай! Слишком я привык тебя доставать.

Кит в ответ поцеловал его.


Значит, Кит не верил в вечную жизнь. Кит, может быть, не верил даже в то, что у вселенной как целого были разум и воля — то, что представлялось Лэнсу самоочевидным. Ты можешь называть вселенную Богом, давать ему бесчисленное множество имен и одно священное, молиться ей и оставлять подношения в храмах, или ругать бесчувственным чудовищем и стараться не обращать внимание. От этого вселенная никуда не исчезнет.

И эта гигантская разумная вселенная, как чувствовал Лэнс, давала ему последний шанс на волю.

Каково это — шагнуть навстречу самому страшному, зная, что оно поглотит тебя без остатка?

Взяв одну из семнадцати подушек, он прижал ее к лицу.

Теперь главное не отнимать. Это очень сложно — бороться с рефлексами. Но он должен справиться.


Глава 17


В голове часто звучит столько голосов, что самое сложное — заткнуться хоть ненадолго и послушать. Не то что других, а хотя бы себя.

«Розовая книга радости»



Говорят, когда умираешь, вся жизнь проносится у тебя перед глазами.

Лэнсу… не так повезло.

Он бы, наверное, хотел увидеть эту самую «всю жизнь»: белые пляжи Кубы, разнесенные в пыль ракетами галра; свое любимое кафе, где подавали лучшие в мире булочки с чесноком; рассвет над островом Батабано, когда море похоже на гладкий шелк или гигантское космическое зеркало.

Хотел бы вспомнить встречу с Синей; небесно-прекрасное лицо Аллуры за стеклом криокапсулы; первый искренний смех Кита; упрямое, почти незнакомо-жесткое выражение на лице Ханка; гордость в глазах Широ; склоненный над клавиатурой затылок Пидж.

И еще вот что было бы здорово: бесконечные поля джуниберий сразу после дождя, сияющие отраженной в лепестках радугой; и Космо, резвящийся на заднем дворе; и рука Кита в его руке, их переплетенные пальцы на подушке. Как же было здорово! Какой же хорошей была его жизнь!

Но вспоминалось, разумеется, другое.

Белая комната, инопланетянин незнакомого Лэнсу вида. В каждой черте его тела страдание. Все вокруг такое же медицинское, как когда умирала Мексаи. Так же сидит доктор Ньютон и сочувственно улыбается.

Но по углам комнаты гораздо больше народу, целая толпа. Самые разные, но все с искусственными джунибериями, приколотыми к одежде. Лэнс знает уже, что это символ Розовой радости. Даже успел решить, что не позволит им отравить для себя этот цветок, память об Аллуре и источник достатка его семьи в последние годы.

Отвращение вспыхивает в нем особенно остро, но тело, придавленное деревянным обручем, само делает шаг к кровати. Водружает руки на лоб лежащего инопланетянина.

— Я принесу тебе успокоение, верный Артин! — говорит тело.

Но успокоение не приходит. Лэнс не чувствует знакомого тока квинтэссенции через свое тело.

А вот так, злорадно думает он. Вы думали сковать меня, заставить плясать под вашу дудку! А вот дудки вам! Не все можно подчинить и запрограммировать!

Но человек под его руками слегка подрагивает от судорог. Его лоб, длиннее человеческого и слишком пятнистый, сморщен от боли. Он кусает губу, в глазах у него стоят слезы. И это несмотря на капельницу, которую подключил добрый доктор Ньютон. Верному Артину больно и плохо.

Лэнс чувствует это, не только глядя на инопланетянина, он чувствует это изнутри: тем самым, что тянуло его ко всем безнадежно больным пациентам доктора Джорджевича.

В нем вспыхивает стыд и отчаяние. Он понимает, что, когда у Лэнса не выйдет, они просто спишут этого беднягу в расход. Скажут ему, что он недостаточно глубоко молился или что-нибудь в этом роде.

Лэнс хочет повернуть голову и встретиться взглядом с Неваром, который стоит поодаль и молча наблюдает за церемонией, но не выходит. Он почти жалеет, что он не может потянуться к нему мыслью через этот деревянный обруч, передать — эй, сними с меня эту штуку! Я все сделаю сам!

Но передатчик работает только в одну сторону.

И все же что-то Лэнс чувствует. Какое-то шевеление, какую-то белую вспышку, еще немного, и…

Невар подходит и снимает с него обруч.

— Вам, должно быть, тяжело, пророк, — участливо говорит он. — Без него легче лечить, так?

В голосе даже угрозы не звучит — он уверен в Лэнсе и в своем знании Лэнсова характера.

Лэнс все-таки встречается с ним взглядом. К своему ужасу, он чувствует ненависть пополам с благодарностью. Вот так и зарабатывают стокгольмский синдром. Или как он там называется, когда жертвы вдруг начинают обожать мучителя за проявляемые незначительные признаки доброты…

— Да, — говорит он. — Спасибо, верный Невар. Так правда легче.

В пальцах появляется знакомое покалывание квинтэссенции. Это легко, может быть, даже слишком легко: сила чувствует боль и стремится туда, где эта боль живет, чтобы ее изгнать. Такова природа дара Аллуры.

Лэнс чувствует облегчение, ему почти хочется плакать. Он удерживает слезы. Не дай бог, чтобы Невар подумал, что это из-за него.

Невар делает кому-то жест, и свет в комнате вдруг тускнеет. Теперь, в полумраке, видно, что от рук Лэнса исходит слабое голубоватое свечение. Он знает, что метки на его скулах светятся тоже.

Но, несмотря на потоки квинтэссенции, мчащиеся через его тело, прежней связи с чем-то больше себя Лэнс не ощущает. Он бы все отдал, чтобы почувствовать ее снова. Там, на том конце был, кажется, Кит… или, может, Аллура?..


Дышать стало очень тяжело. Руки и ноги дергались сами, Лэнс изо всех сил сдерживался, чтобы не вдохнуть, но паника жгла изнутри. Нет-нет-нет, какая к черту смерть, что он вообще задумал, еще один глоток кислорода, всего один, и тогда можно бороться дальше…

Тело дернулось само, почти как под волей деревянного обруча, не чувствуя никаких доводов.

Злость мешалась со страхом: неужели ты такой слабак? Кит бы смог, если уж решил. Широ бы смог. Аллура бы тоже смогла. Ханк и Пидж… нет, наверное, но у них другая сила. А ты?! Что ты можешь вообще!

Он перевернулся на живот и сообразил — да, так правильнее, тогда руки не отпустят подушку и она не отпадет с лица, когда он потеряет сознание… Ох, ну что же, неужели этот охранник совсем не смотрит?! Уже должен смотреть.

Не верит Лэнсу? Надо убедить его, пусть он видят, что он серьезен, пусть они…


...— Зачем ты вылечил этого сморчка? — сказал охранник, высокий зеленокожий тип с губами на пол-лица, пропихивая Лэнсу еду в щель под дверью.

— А что, мне надо было оставить его умирать? — огрызнулся Лэнс.

— Как будто ты им что-то должен!

Лэнс очень устал, у него тряслись руки, поэтому он буквально вцепился в принесенную лепешку — кормили здесь вкусно. Не уровень Ханка или его мамы, конечно, но Пидж и Кит, к примеру, с их прискорбно неразвитыми вкусовыми рецепторами, могли бы и не заметить разницы.

Лэнс пробормотал сквозь набитый рот:

— Даже если я ничего такого не хотел, они моей книге поклоняются. Значит, должен.

— Ха! — фыркнул охранник. — Это как будто сказать, что я еще что-то должен моей матке, хотя она отнимала весь мой заработок и мы с братьями были у нее на побегушках.

Так-так. А это уже интересно. Если эти непрофессионалы не отдали охранникам распоряжения с ним не заговаривать, то надо воспользоваться неожиданной удачей.

Лэнс попытался изобразить улыбку, и, к его удивлению, она получилась искренней.

— Нет, это как сказать, что твоя матка все-таки должна была заботиться о вашем пропитании, даже если ваш выводок был стайкой неблагодарных маленьких уродов.

Охранник мелко и довольно противно рассмеялся.

Контакт?.. Есть контакт!


Интересно, кто сегодня дежурит? Этот зеленокожий губошлеп, лилипут с одним глазом или Цапля?.. Да кто бы не дежурил, им давно пора среагировать, тут телеметрия везде...

— Эй, эй! — чьи-то руки, которых Лэнс почти не чувствовали, переворачивали его на живот, отнимали подушку от лица. — Ну йопт, как у вас хреново система воздухоснабжения устроена… Я и не понял сразу…

Сознание уплывало, Лэнс узнавал и не узнавал голос. Все-таки губошлеп, Трейс Гиток его звали, причем «Гиток» — это прозвище. Хорошо. У Лэнса было ощущение, что с ним и с его родительской травмой он продвинулся дальше всех.

А вот голос Невара он узнал отлично, без всякого сомнения. Противно было об этом думать, но теперь бы Лэнс узнал его где угодно, все равно как голоса Кита и остальных паладинов.

— Это крайне огорчительно, Лэнс. Что ты прикажешь делать? Посадить тебя в пустую камеру?

— Голову об стену разобьет, он упорный, — мрачно заявил Трейс. — Тихий, но упорный.

— Это я знаю, — согласился Невар. — Увы, ты не оставляешь мне выбора. Я не хотел постоянно держать тебя под контролем, кто знает, как это отразится на твоем разуме. Но наркотики еще хуже.

И на его голову водрузили тяжелый деревянный обруч.

Вспышка безотчетного страха пронзила все существо Лэнса, двигать руками и ногами стало невозможно.

— Ну-ну, — снова голос Невара, — я настроил его на минимальный контроль. Ты по-прежнему способен менять позу, есть, пить и отправлять естественные надобности без команды. Рекомендую быть благодарным за это.

Потом все ушли и оставили измученного, задыхающегося Лэнса в темноте.

Вот оно, самое страшное.

Он закрыл глаза — это тоже можно было делать без команды — и потянулся к белому сияющему древу, растущему теперь из его головы.


***


За десять лет, прошедших с окончания войны, Кит привык ко всякому.

Привык, что на некоторых планетах его объявляют святым, на других — демоном, явившимся из ада. Где-то Вольтрон превозносят, где-то поносят. Тут ничего нового нет. Привык он даже, страшно сказать, к тому, что из мест, где появлялись паладины или на которые сильно повлияли, сделаны музеи.

Больше всего его поражал музей на космической свалке имени Пидж — в той самой «мусорной туманности», где она собрала рабочий передатчик. Туда добрались какие-то предприимчивые фанаты дальней галактической связи и быстренько устроили туристический аттракцион и даже запустили соревнования: целью было собрать из как можно более раздолбанного хлама как можно более дальнобойный передатчик.

Ну, чем бы народ ни тешился, лишь бы новой войны не было.

Кит ожидал от Аруса, планеты, на которой десять тысяч лет дремал замок Аллуры, как минимум чего-то вроде Диснейленда, только с паладинско-вольтроновской тематикой. Надувные львы, копия Замка в полный рост и шаловливые унилу на входе, обирающие всех, кто имел неосторожность сюда залететь.

Не ожидал он… тишины.

Там, где когда-то стоял Замок и проходили самые первые тренировки Вольтрона, все еще высились остатки возведенного неизвестно кем и неизвестно когда виадука. На камнях красовались вытесанные изображения львиной богини, слегка стершиеся от дождя и ветра. В вышине так же кружили редкие хищные птицы, выслеживая добычу.

В остальном было потрясающе тихо. Тише даже, чем у Лэнса на ферме.

И очень солнечно, мирно. Точно так же, как четырнадцать (или сколько?) лет назад.

Только деревня, когда-то уютно устроившаяся в седловине холмов, пустовала, а от большинства домов остались одни развалины, кое-где обугленные. Видимо, арузианцы так и не сумели восстановить ее после бушевавшего тогда пожара.

Эх, квизнак, как-то Кит ни разу не подумал слетать сюда и проверить, как они поживают!

Впрочем, он помнил, что на Арусе мягкий климат и почти любые растения годятся в пищу. Скорее всего, местное население осталось в живых, просто откочевало из «проклятых мест», где в небесах сражались железные гиганты и роняли на землю огонь.

Несколько боевых катеров Галактической полиции залегли в стратегических точках, замаскировавшись кустами и другой растительностью. Техники под руководством Пидж развернули целую сеть радаров и датчиков, способных засечь даже мелкий космический катер, едва он минует облако пыли на границах этой звездной системы.

«Атлас», ныне под командованием Джеймса Гриффина, ждал на орбите под прикрытием арузианской луны. Еще несколько кораблей Коалиции, выделенных Кролией, барражировали на дальних подступах к системе; Сэм Холт заверил, что какое бы техническое оснащение ни было у «Розовой радости» или «Зеленого листа», новую стелс-технологию им не преодолеть.

Теперь оставалось только ждать.

И это выводило Кита из себя.

За много лет он кое-как натренировал в себе способность ждать, иногда очень долго и выматывающе, не имея никаких вестей. Но есть же границы возможного — и невозможного — при личной заинтересованности!

— Держи, Кит, — сказал Широ и протянул Киту пластиковую тарелку, на которой громоздились жареные белковые брикеты и горка местных овощей.

— Я не голоден.

Широ приподнял брови.

— Удивительно. Ты так расхаживаешь взад-вперед, что из тебя можно было бы уже электричество вырабатывать.

— Я вырабатываю, — сообщила Пидж, которая сидела в кресле из нагретых камней, сложенном Китом по ее просьбе (что? ему правда некуда было девать энергию!), с ноутбуком на коленях. — Разместила на нем систему преобразования кинетической энергии, он мне уже аккум немного подзарядил.

— Что? — Кит нахмурился и взялся за воротник куртки, к которому Пидж прицепила яркую зеленую клипсу. — Я думал, это датчик, чтобы передать сигнал тревоги!..

— Одно другому не мешает.

Зло зыркнув на нее, Кит снял датчик и положил его на пластиковый стол рядом с каким-то околооружейным прибабахом, который кто-то из отряда Пидж приспособил под барбекюшницу, а Широ учуял и конфисковал.

Теперь барбекю на ней жарил Широ, но, сжалившись, носил сидевшим в засаде полицейским их долю.

И вообще, учитывая палатку с аппаратурой слежения, которую они разбили на зеленой поляне, все это очень напоминало кемпинг.

Даже Космо, предатель, разлегся на солнцепеке и спокойно спал, время от времени дергая ухом на пролетающих бабочек. Он уменьшился до размеров ирландского волкодава, а это говорило о том, что никакой особой опасности космический волк вокруг не замечал.

И это снова Кита бесило.

Умом Кит понимал, что Пидж и Широ правы. Они с полным напряжением сил ищут Лэнса уже несколько дней; они распутывают счета и подставные компании, созданные и той, и другой культовой организацией; они спят по четыре-пять часов в сутки. Сейчас у них появилась первая реальная ниточка, вся подготовка завершена. Если не расслабиться даже в такой ситуации, они быстро сгорят и Лэнсу не помогут.

Все это верно, но…

Как Кит ни отгонял эту мысль, он не мог не спрашивать себя где-то на заднем плане сознания: что должны были сделать с Лэнсом, чтобы он произнес такую речь? Да еще и сам сочинил и постарался, чтобы оно звучало как можно более правдоподобнее?

...Хотя… А способен ли Лэнс сделать так, чтобы речь звучала как можно правдоподобнее? Он ведь почти не умеет врать. И, может быть, его слова казались даже слишком естественными, все эти паузы и заминки в нужных местах, как будто его волнение было наигранным…

Чем больше Кит об этом думал, тем сильнее ему казалось, что речь написал кто-то еще. Именно потому, что она настолько гладко подходила Лэнсу. Если бы он писал сам, он бы скатился либо в официоз, либо в выспренность, либо в натужные шутки.

Но даже так… даже если Лэнс произнес это все с чужих слов, он не мог не понимать всю их подоплеку. А значит, на него все равно давили. И, зная Лэнса, вряд ли ему угрожали пытками. Скорее, угрожали другим людям. Может быть, даже убили сначала кого-то для острастки.

Ох, бедняга, он же будет винить в этом себя. Как пить дать будет.

Ну ладно. Пусть только эти гады прилетят сюда, как Кит уж своего не упустит. Он уж схватится за них когтями и зубами, распутает этот клубок и вернет Лэнса.

Маленькая зеленая клипса, которую он положил на камень возле Пидж, запищала.

Та вскочила, уронив ноутбук. Широ отложил шумовку и потянулся за бластером; Космо тут же проснулся и материализовался рядом с Китом, снова размером с лошадь.

— Летят? — напряженно спросил Широ.

— Упс, ложная тревога, — Пидж подобрала ноутбук с травы и отряхнула. — Это всего лишь Ханк.

— Что значит «всего лишь»? — возмутился голос Ханка с экрана Пидж. — А кто без меня удрал с Инчишана? Что вам стоило пару часов подождать? А я разыскиваю вас по всему космосу! До вас не дозвониться, мне никто ничего не говорит, потому что у меня допуска нет… дурдом!

— Что значит «по всему космосу»? — сердито спросил Кит. — Разве не ясно, что мы полетели на Арус?

— Вообще-то, я сначала проверил Тейсерикс, — сообщил Ханк. — Лэнс же сказал в этом сообщении, что будет ждать там, где ты впервые понял, что можешь ему доверять.

Пидж бросила на Кита многозначительный взгляд.

— Да! — возмутился Кит. — Поэтому мы устроили засаду здесь, на Арусе!

— Ханк, я ему говорила, — сказала Пидж. — Я ему говорила, что у него ложные воспоминания, и что он начал Лэнса за человека считать только после Тейсерикса, когда мы с Лотором подрались и чуть львов в тумане не гробанули.

— А вот и нет, — Кит скрестил руки на груди. — Я начал доверять Лэнсу, когда он закрыл собой Корана. И окончательно уверился, когда он подстрелил Сендака. И Лэнс об этом знал.

Ханк вздохнул.

— Кит, я спешу тебя разочаровать, но Лэнс даже понятия не имел. Он мне самолично говорил после Тейсерикса, что ты впервые там его послушался!

— Послушался и доверял — не одно и то же!

— Не согласен с тобой. И наши культист, похоже, тоже не согласны. Потому что возле Тейсерикса я нарвался на засаду, еле ноги унес.

Все переглянулись. Широ ущипнул переносицу.

— Квизнак! — зло воскликнула Пидж. — Мы разминулись с противником, потратили зря десятки человековарг и охренеть сколько ресурсов, потому что эти два идиота хер знает сколько лет назад не могли нормально поговорить! Ну, знаете, это слишком.

— Аминь, — сообщил Ханк с экрана. — Так, только снова без меня не удирайте. Сдается, мне пора брать дело в свои руки.

— А у тебя есть идея? — мрачно спросил Кит.

— Еще какая! — Ханк подмигнул. — Мы пойдем по следу из хлебных крошек. Буквально.


***


Лэнс стоял у белого ствола. Ствол уходил в бесконечность.

Если коснуться коры, она казалась на ощупь и теплой, и прохладной, и ледяной, и даже обжигающей — всех возможных температур сразу. Крона, усеянная листьями разных форм и размеров, шелестела на невидимом ветру.

— Я тебя придумал? — прошептал Лэнс в восторге. — Или ты и правда существуешь?

Он не знал, сколько прошло времени — в темноте его ход казался иным. Знал только, что совершил великое множество попыток достать это дерево, коснуться его. И еще знал, что по какой-то причине это можно было сделать только с обручем на голове. Словно контроль разума был лишь частью действительных способностей деревяшки. Если обруч сделал Невар, тогда, скорее всего, все остальное было чистой побочкой. Но Лэнс чем дальше, тем упорнее подозревал, что обруч был словно Вольтрон — частью чего-то большего. Может быть, намного большего.

Эх, как Лэнс жалел сейчас, что так мало знал о культуре олкари! Он помнил, что деревья для них важны и вроде бы каждому клану (кругу?) олкари покровительствует какое-то древо, но это и все.

А еще Невар сказал, что обруч сделан из части Ломор, что бы это ни значило. Может быть, Ломор — это не человек, а предмет? Может быть, как раз дерево и есть?

И да, конечно, оставалась вероятность, что Лэнс просто сошел с ума от отчаяния. Но он предпочитал пока об этом не думать. Если он сошел с ума, то дальше любые трепыхания бесполезны.

— Что же ты такое… — прошептал он, прижимаясь к дереву обеими ладонями и лбом. — Как же мне через тебя связаться с…

У него перехватило дыхание: на миг он будто увидел Аллуру, прижимающуюся лбом к стволу такого же дерева. Потом — Кита, заглядывающего в деревянную чашу. Потом…

Потом с Лэнса довольно грубо сдернули обруч и он заморгал глазами, привыкая к полутьме. Да, в камере было не темно: ее освещал маленький тусклый ночник, очевидно, принесенный Неваром. Сам Невар сидел напротив Лэнса с задумчивостью на лице. По углам комнаты, нелепо согнувшись, стояли Трейс и Цапля (нет, не просто Цапля — Ген-Мар, Лэнс уже знал и его имя тоже).

— Поразительно, — сказал Невар. — Это больше всего похоже на транс. Ты умеешь входить в транс, Лэнс?

Лэнс прикинул, стоит ли свеч плюнуть ему в лицо. Решил, что не стоит, и продолжил молчать.

Невар вздохнул.

— Я понимаю, что ты не хочешь с нами сотрудничать. Но, может, все-таки просветишь меня… чисто любопытства ради. Моя жена бьется в истерике и кричит, что мы выставили себя идиотами на всю Галактику.

Лэнс хотел и дальше изображать тупое неприятие действительности, но тут, видно, удивление проступило на его лице само собой.

— Мы назначили паладинам встречу на Тейсериксе. Ты участвовал в записи, должен помнить. Твои друзья не прибыли. Мы бы хотели знать, почему. Мы что-то не понимаем в ваших отношениях? Или верны некоторые слухи со времен «Шоу Вольтрона», мол, Любовник Лэнс настолько всех достал, что от него только рады избавиться?.. — Невар вздохнул. — Нет, на последнее можешь не отвечать. Я чувствую, что скатываюсь в злодейскую речь с попытками воздействовать на твою самооценку. Недостойно меня.

Лэнс против воли широко ухмыльнулся.

— Ничего, я не обиделся, — сказал он. — Ха, Тейсерикс! Вот что бывает, когда пытаешься угадывать живых людей по книжке.

— Так планета, на которой Кит начал тебе доверять, не Тейсерикс? — уточнил Невар. — Мне приходило это в голову.

— Доверие формируется постепенно, — нравоучительно сообщил Лэнс, хотя смешки так и рвались наружу. — Я-то думал, вы, такие умницы, это понимаете.

— Так о каком месте подумал ты? — с любопытством спросил Невар. — Можешь мне сказать, все равно второй раз ту же самую ловушку мы расставлять не будем.

Лэнс фыркнул.

— Еще чего! Вы, ребята, не заслужили, чтобы я ваше любопытство удовлетворял.

— Если скажешь, я оставлю тебе ночник, — предложил Невар. — А то ведь в темноте и ослепнуть можно.

На сей раз Лэнс все-таки плюнул.

Плевок в цель не попал: у Лэнса только с оружием хорошо получалось.

Невар вздохнул, поднялся и ушел, унося с собой единственный источник света.

Вокруг сомкнулась уже привычная, но все еще ужасающая чернота.

Черт, надо было все-таки сказать...

Лэнс унял бешено скакнувшее сердце. Нет. Никаких компромиссов с врагом.

Ну и… не признаваться же, что он понятия не имел, на какой планете Кит все-таки решил ему довериться. Сперва ему правда казалось, что после Тейсерикса у них все пошло на лад, но потом Кит сбежал к Клинкам. А после только во время обратного пути к Земле начал к Лэнсу нормально прислушиваться, и то…

В общем, если выбирать, Лэнс бы, пожалуй, назвал Землю — после битвы за Гарнизон. Но упоминать свою родную планету перед этими гадами? Да ни за что.


Глава 18


Чаще всего злодеи все-таки понимают, что они поступают неверно. Но они всегда находят себе оправдание. «Не мы такие, жизнь такая». «Я делаю это ради своей семьи». «Я просто делаю свою работу». «Цель оправдывает средства».

Самое печальное, что иногда действительно оправдывает.

Паладинам Вольтрона тоже приходилось выступать в роли злодеев. Не все планеты были рады освободиться из-под длани империи галра, а уж о самих галра, искренне верящих в величие Заркона, и говорить не приходится.

Потом их спрашивали: «А вы убивали невинных?»

Ответ тут может быть только один.

Да, мы убивали. Лично я убивал. Поэтому мы никогда не претендовали на роль морального авторитета. И, наверное, именно поэтому никто из нас не пошел в политику.


«Розовая книга радости»



Белое дерево раскидывало ветви во все стороны. Далеко и широко.

Оно сияло в темноте, радостное и великолепное, глаз не отвести. Каждая веточка, каждый листочек — великолепная паутина фракталов.

Лэнс стоял у его подножия, тяжело дыша.

Он знал, что не напрягался физически, пытаясь войти в этот квизнаков транс и оказаться тут. Но ощущения были схожими: он даже вспотел. С кончика носа у него капало, он стоял, согнувшись, упираясь руками в колени и комкая синюю ткань несерьезной ночной рубашки, в которую переодели его сектанты.

— Хорошо… — пробормотал он. — Вот я снова тут. Просто отлично. Как же… как же от тебя добиться ответа?..

Лэнс начал с самого простого — с того, чего он начинал всегда: подошел к дереву и постучал.

К сожалению, этот проверенный неоднократно способ не сработал: дерево осталось сияющим, великолепным и равнодушным к его усилиям.

Лэнс вздохнул.

Вспомнив, что он делал в прошлый раз, когда его прервал Невар с известиями о неудаче на Тейсериксе — ха! выкусите, ублюдки! — Лэнс коснулся ствола обеими ладонями и головой.

Кора вновь показалась ему всех температур и даже всех текстур одновременно. Забавное, конечно, ощущение. Но больше ничего.

А нет: откуда-то донесся порыв ветра, и листва дерева мелодично зашелестела.

Застонав в отчаянии, Лэнс стукнул по дереву кулаком.

— Ну! — воскликнул он. — Я что, пожертвовал остатками свободы воли, чтобы отдохнуть на природе?!

Дерево не ответило.

Да, конечно, этого и следовало ожидать. Ничего-то у Лэнса снова не вышло. Жалкий неудачник. Не смог в жизни сделать ни одной хорошей вещи, чтобы ее последствия не вышли из-под контроля! А теперь из-за его книжки заварилась такая каша — и неизвестно еще, удастся ли ее расхлебать.

Черт, ну почему тут нет Аллуры? Если бы межзвездной политикой занималась она, у нее бы уж не заводились всякие секты, как тараканы! У нее бы Коалиция не трещала по швам!

Вздохнув еще раз, он перевернулся и оперся о дерево затылком.

И тут же задохнулся, провалившись в другую реальность.

Странное это было видение — он увидел его сценой, как видят фильм. И одновременно у Лэнса возникло ощущение, что он словно бы сам в этом видении присутствовал, был его частью — вот только он не воспринимал себя ни человеком, ни даже бестелесным духом. Отчасти это напоминало сон в том смысле, что связный эпизод уложился в доли секунды, но четким все было настолько, словно Лэнс сам прожил это все прямо сейчас и оно не успело изгладиться из памяти.

Пожалуй, это больше всего напоминало книгу — когда ты быстро читаешь что-то и образы сами собой появляются в сознании, причем ты видишь их и сверху как панораму, и со всех точек сразу. Но даже это сравнение не годилось.

А, черт с ним. Лэнсу некогда было анализировать. Да и не до того.

Он согнулся пополам и упал на колени, тяжело дыша. Видение словно ударило его под дых.

Дерево показало ему Аллуру — но какую-то не такую. Или, скорее, он никогда ее такой не видел. Во-первых, ее волосы были обрезаны коротко, по плечи. Во-вторых, она казалась старше, но он не мог бы сказать, в чем это выражалось: у нее не появилось морщин, она не похудела и не пополнела. Может быть, прическа виновата? Уж Лэнс-то отлично знал, как меняет лицо прическа!

Но нет, ни одна прическа не может поселить у губ эту горькую складку, не может сделать такими холодными глаза…

И еще какая-то неправильность была в ней, не считая этих мелочей, что-то очень серьезное, даже глобальное. Вот только Лэнс не мог понять, что.

Аллура стояла у знакомой церкви девятнадцатого века — той самой, чьи развалины Лэнс так любил навещать, если выдавалось несколько спокойных часов. Он и сам не знал, что его так цепляло в этом месте, но вот, цепляло. Лэнс даже краеведением занялся: поднял всю инфу, которую смог найти, уговорил одного из старожилов свозить его еще в пару интересных церквей… Но ни одна церковь не тронула его так сильно, как это невзрачное здание — обычная каменная коробка с плоской колоколенкой без колокола, с покосившимся крестом и с окнами, заколоченными досками, может быть, лет пятьдесят назад.

Может, ему просто нравилось, как церковь спокойно и твердо стояла среди горных вершин, под широко распахнутым в разные стороны небом — стояла уже много веков, и, хотя ее забыли и бросили, готова была простоять еще столько же?

Здесь ему становилось спокойно и хорошо — так, как бывало с Аллурой.

Но только ассоциировать церковь с нею ему никогда и в голову не приходило. Аллура даже в их религии толком не разбиралась; нет, она просила Лэнса пару раз рассказать ей, что такое католичество и чем оно отличается от веры Широ (буддизма). Кажется, догматы католичества привели ее в ужас, но она это умело скрыла.

И вот теперь он увидел ее в этом самом месте, почему-то в розовом платье по земному фасону и с черным шарфом, свободно накинутым на голову. Ему даже стало смешно — ну что это за молодежная мода?.. А потом он вдруг сообразил, что это два траурных цвета: алтейский и земной… ну, по крайней мере, из привычной Лэнсу части земной культуры.

Аллура стояла в той же позе, что и Лэнс, опираясь затылком на холодный мшистый камень церкви.

— И все-таки, почему здесь? — спросил кто-то.

Аллура обернулась. В нескольких шагах от нее ждала Вероника.

Вот она ничуть не изменилась. Впрочем, Лэнсу иногда казалось, что его сестра не меняется уже лет десять и не будет меняться еще лет пятьдесят. Форма Гарнизона сидела на ней, как влитая.

Аллура улыбнулась ей, и на миг ее лицо смягчилось, стало почти прежним.

— Не знаю. Он мне столько рассказывал о вашей религии… А здесь хорошо, спокойно.

..Почему она повторяет его слова?

Вероника покачала головой.

— Во-первых, это церковь православная, а мы католики. Во-вторых, это развалины. В деревне есть действующая, ты могла бы сходить туда. В-третьих, Лэнс здесь даже не был никогда

Что значит, никогда не был? Тут же от фермы пара часов хода!

— Вы живете здесь, — ласково проговорила Аллура, касаясь замшелой стены. — Я чувствую… почти вижу мысленным взором… что он бы бывал тут. Ему бы тут нравилось.

Вероника тоже улыбнулась. Запрокинула голову. Холодный ветер с вершины, укутанной облаками, растрепал ее темно-каштановые кудри.

— Да, — согласилась сестра. — Ему бы тут понравилось.

И тут Лэнс понял, что за глобальная неправильность почудилась ему в лице Аллуры: на ее щеках не было алтейских меток.

— Знаешь, — тихо проговорила Аллура, — иногда я думаю, что никогда его не прощу.

— Вы с ним два сапога пара, — жестко ответила Вероника. — Если бы Лэнс не забрал у тебя магию, когда ты хотела поделиться с ним ее частью, погибла бы ты, а не он. И что тогда? Он бы тоже не мог тебя простить.

— Нет, — покачала головой Аллура. — Нет, он бы простил. Он был добрым. А я… — она вздохнула. — Веро, ты, наверное, согласна с Китом? Что я все делаю неправильно, и что Коалиция трещит по швам… из-за меня?

Вероника мотнула головой.

— Не знаю, — сказала она. — Политика — не моя сфера. Я простой аналитик… а скоро уйду в отставку и стану простым фермером.

Вероника — фермером?! Из всей семьи она всегда больше всего увиливала от работы, даже во время отпуска, когда (по мнению Лэнса) помогать по хозяйству только в радость. И потом, а как же Акша? Трудно представить, чтобы она бросила космос и переселилась на Землю…

— Спасибо тебе, — Аллура протянула ей руку, и Вероника пожала ее пальцы.

Откуда-то Лэнс знал, что они очень холодные.

Сердце разрывалось от любви к обеим и боли за них.


***


При встречах с Ханком Кит никак не мог решить, изменился ли тот больше всех или меньше всех.

С одной стороны, Ханк нынешний ничуть не походил на того, которого тошнило в любом воздушном транспорте, включая собственного льва, и который, чуть что, предлагал не рисковать и повернуть назад.

С другой стороны, Ханка по-прежнему тошнило в любом воздушном транспорте и он по-прежнему в сложных ситуациях предлагал не рисковать, а повернуть назад.

И медвежьи объятия у него были совершенно прежние, с трудом выносимые. То есть на самом-то деле Ханк стал больше и сильнее — но и Кит стал больше и сильнее тоже. Это как-то уравновешивало друг друга.

На памяти Кита только Аллура выдерживала объятия Ханка без труда. Ну оно и неудивительно.

На сей раз Кит объятий не ожидал. Он думал, что Ханк будет к нему холоден из-за того, что они сначала не рассказали ему о пропаже Лэнса, а потом еще и усвистели без него на Арус. Да и с Аруса слиняли обратно на Инчишан раньше, чем Ханк приземлился (о последнем, конечно, договорились заранее, чтобы не тратить время, но все равно.

Однако Ханк оказался не так прост.

Едва они встретились — в одном из кабинетов штаб-квартиры Галактической полиции на Инчишане, поскольку эту планету решено было сделать центром операции, — как он сдавил Кита так крепко, что тяжело было вздохнуть.

— Кит! — Ханк отстранил его на вытянутых руках (в хватке было не пошевелиться) и окинул встревоженным взором: — Ты уже оправился?

— От чего? — подозрительно спросил Кит.

— От потери памяти, разумеется! Страшная болезнь, да еще в таком молодом возрасте! Ты всего на год меня старше! Ну ничего, не волнуйся, я тебе привез радолийской травяной микстуры, с ней все как рукой снимет!

Кита рефлекторно перекосило. Радолийская травяная микстура действительно славилась на весь Большой Кластер как прекрасное общеукрепляющее для теплокровных кислорододышащих, однако вкус у нее был… ну, как сам же Ханк сказал, «назвать это помоями — значит оскорбить помои».

— Все-все, я понял тебя. Давай сюда микстуру. Если в качестве извинений тебе надо, чтобы я ее выпил…

— Да бог с тобой! — Ханк вскинул руки. — Такого я лишний раз и злейшему врагу не пожелаю. Уж и потроллить тебя нельзя…

— Можно, — возразил Кит. — Придумай, как найти Лэнса, и все будет можно.

Едва они сели на Инчишан, Киту пришлось встречаться с назначенным матерью политическим советником. Кролия сказала, что он заслуживает всяческого доверия, но тип был скользкий (в теории Кит знал, что бывают не ушлые унилу, но пока ни одного не встречал).

Достопочтенный Тельнек очень настойчиво расспрашивал Кита, насколько тот уверен, что Лэнс говорил не по своей воле и может ли это как-то доказать. Обращал внимание на напряженную обстановку в периферийных мирах — еще бы ей там не сложиться, когда жизнь в Галактической коалиции не стала вот прямо сразу лучше, чем жизнь при империи Заркона. И что Храм Зеленого Листа или культ Розовой радости — далеко не единственные появившиеся на окраинах Коалиции экстремистские движения.

«Вы должны понимать, Кит, — сказал Тельнек, нервно потирая обе пары своих ладоней. — Если они заполучат такой ресурс, как автор “Розовой книги”...»

От его интонации на Кита повеяло словами матери — мол, если что, тебе придется убить Лэнса. Особенно потому, что чинушу доводы Кита не убедили.

Пока в новости пустили версию, что выступление Лэнса было подделано. Кит по просьбе советника даже записал формальное сообщение. В нем он отдельно подчеркнул, что, когда паладины явились на назначенное место, там никого не было. Значит, кто бы не состряпал обращение от имени Лэнса и с его лицом, на деле он ничего не знал о подробностях жизни паладина.

Кит закончил записывать это обращение только что, и его слегка трясло — как всегда, когда приходилось говорить на большую аудиторию. Но он привык не подавать вида.

Кабинет, где они встретились с Ханком, ничуть не напоминал ни уютную гостиную на ферме семьи Лэнса, ни роскошный номер в башне Онхолла, где они устраивали штабы раньше. Это был самый обычный скромного размера кабинет с парой столов, стульев, проектором, большим настенным экраном и неработающим кондиционером.

В комнате кроме них с Ханком ждали Пидж, Широ и Райан Кинкейд, которых не задерживали никакие бюрократы, и которые потому успели получить порцию Ханковых объятий заранее.

— Придумай, как найти Лэнса! — воскликнул Ханк, повторяя за Китом. — Между прочим, я об этом как раз и говорил, когда ты пришел и прервал меня. Значит, гляди…

Он коснулся экрана, и на нем появилась схематическая карта Галактической коалиции. Наиболее богатые миры с их сферами влияния были изображены крупными кругами, мелкие и бедные — точками. Нетрудно было заметить, что круги кучковались в центре, в сердце бывшей империи Заркона, а точки рассыпались по окраинам. За редкими исключениями: например, Земля, хоть и находилась на периферии и сильно пострадала от войны, все-таки считалась влиятельным миром. В основном за счет телудава.

— Мы уже точно знаем, что Лэнса удерживает «Розовая радость», — проговорил Ханк. — Сложность состоит в том, чтобы их найти. Зона большая, где именно они прячутся — непонятно.

— Потому я и слежу за финансами, — раздраженно бросила Пидж, не поднимая голову от ноутбука. — А заодно и еще пяток бухгалтеров-аналитиков из штата Галактической полиции.

— Да! — воскликнул Ханк. — Но кроме финансов можно проследить еще за товаропотоком.

— Слишком сложно, — нахмурился Райан. — Даже если бы торговые декларации составлялись на одном языке и хранились бы в одном месте, все равно при таком объеме и таких территориях…

— Но можно проследить за одним конкретным грузом, — качнул головой Ханк. — А именно… — он сделал театральную паузу. — Хлебными крошками! Как я уже и говорил.

— Ты хочешь сказать?.. — Пидж таки подняла голову.

Как ни странно, она по-прежнему понимала Ханка с полуслова.

— Я хочу сказать, что я всегда держу нос по ветру в том, что касается кулинарии, — заявил Ханк торжествующе. — И вот я заметил, что около декафиба назад на окраинах повысился спрос на некоторые ингредиенты с Земли и их заменители. Что странно — как я ни стараюсь, так и не смог популяризовать земную кухню в Большом Скоплении, — Ханк самым натуральным образом всхлипнул. — Это крайне несправедливо, и, скажу я вам…

— Ханк, — устало попросил его Широ. — Лично я готов выслушивать про твою кулинарию сколько угодно. Но можно не сейчас?

— Да, прошу прощения, я и сам хочу побыстрее, — Ханк действительно хотел быстрее отыскать Лэнса — это чувствовалось даже в том, как он слегка поднимался и опускался на носках, ему явно не стоялось на месте. Кроме того, он частенько отвлекался, когда начинал говорить о чем-то важном. Но вместе с тем он явно наслаждался подачей, и эти два чувства раздирали его в разные стороны. — Так вот, в некоторых мирах усилился спрос на земную пшеничную муку, дрожжи и… — еще одна театральная пауза, — чеснок! А какую единственную еду упоминал Лэнс в «Розовой книге»?

Киту не нужно было проверять — он и так помнил. Те самые чесночные булочки, которыми он им всем еще в Замке плешь проел.

Правда, когда Кит попробовал их в исполнении мамы Лэнса, он тут же проникся и понял, что ностальгировал Лэнс не зря.

— Ну и ну! — воскликнул Райан. — Ни за что бы об этом не подумал!

— А, — скромно сказал Ханк, — ничего страшного. Ты, в отличие от меня, не гений снабжения и логистики.


***


Показанное белым деревом никак не укладывалось в голове. Увидеть Аллуру после стольких лет само по себе было шоком, но рядом с Веро, рядом со старой церковью… И о чем они говорили? Что это такое — настоящее, которое могло бы быть, версия из параллельного мира? Вроде тех миров, которые уничтожала Онерва один за другим?

Неужели в этом мире Лэнс погиб вместо Аллуры? Как? Как-то отнял у нее магию — и вместе с магией метки? Квизнак, а ведь в самом деле, когда магия входила в него тогда, он чувствовал эту связь! Если бы догадался сразу за нее потянуть…

Если бы догадался — занял бы место Аллуры. И она была бы жива. И не было бы этого вот безобразия.

Может быть, дерево на то и намекает? Может быть, оно позволяет менять прошлое, заменить эту реальность той? Нет, бред, уж настолько-то Лэнс усвоил тогда объяснения Пидж и Ханка о квантовом переходе — это все только на уровне микрочастиц...

Или все-таки возможно и на макроуровне? Зачем же тогда дерево показало ему эту картину, когда он просил помощи?

Не успел Лэнс подумать так, как перед глазами снова закрутился белый калейдоскоп листьев и ветвей, открыв совсем другую сцену.

На сей раз первым Лэнс увидел лицо Кита. Вот он выглядел совершенно привычно — в форме главы Клинков Марморы, волосы той же длины… Разве что щетина: обычно Лэнс видел его только чисто выбритым. Но это, может быть, усталость. На лице Кита застыло знакомое выражение, как будто он не ложился несколько дней.

Кит смотрел на него — и на Аллуру — с голографического экрана дальней связи. Смотрел очень недобро.

Экран помещался, наверное, в рабочем кабинете. Лэнс никогда его прежде не видел, но все здесь буквально кричало о вкусе Аллуры: серо-голубые стены и потолки с изящными обводами, треугольные светильники, похожие на те, что были в Замке, огромное панорамное окно, выходящее на сияющий огнями густонаселенный город — явно не земной, на Земле после нападения галра больше не было таких мегаполисов, даже Гарнизонный центр пока не дотягивал.

— Это последнее предупреждение, Аллура, — почти прорычал Кит.

Да, вот такого рыка Лэнс от него не слышал тоже: он говорил ниже, более хрипло.

— Это будет мятеж, — отчеканила та.

На Аллуру странно было смотреть: теперь, когда короткая прическа скрывала уши, а меток на щеках не было, она как никогда напоминала обычную земную женщину. Но ее строгое белое платье словно кричало о власти, элегантности и больших деньгах; оно походило больше на метафорические доспехи, чем на обычный наряд. А уж диадема из розовых опалов на голове — чуть-чуть не хватает до короны!

И это показалось Лэнсу диким: уж Аллура всегда одевалась с непринужденностью сказочной принцессы, делая любой наряд простым и естественным. Тяжело было видеть ее закованной в броню.

Кит нехорошо, тяжело улыбнулся, смяв рассекающий щеку шрам.

— Да, госпожа президент. Это будет мятеж. А что еще делать гражданину Коалиции, когда его лидер пошел вразнос?

— Я не собираюсь оправдываться за то, что приняла необходимые меры, — холодно проговорила Аллура. — Ты не видишь всей картины.

— Я вижу, что отравление темной квинтэссенцией не прошло для тебя даром! — гневно проговорил Кит. — Если бы Лэнс был тут…

— Лэнс бы был на моей стороне! — Аллура неожиданно сорвалась на крик. — Он обещал! Он… не то, что вы! Он бы понял! Он сказал, что пойдет за мной! И не сбежал бы от первого же тяжелого решения!..

Каждое ее слово будто било кнутом, отсекая от Лэнса куски по живому. «Еще немного, — подумал он, — и от меня ничего не останется».

Кит смотрел на нее исподлобья.

— Оно не первое, Аллура. И я не назову избиение несогласных «тяжелым решением».

Аллура явственно взяла себя в руки.

— Если бы ты согласился помочь мне, — сказала она сухо. — Ты или Широ… все могло бы повернуться по-другому.

— Сомневаюсь, — горько ответил Кит. — Похоже, мы обречены повторить историю. Ты понимаешь, что становишься даже не новой Онервой, Аллура, не новым Зарконом — ты становишься Императрицей Аллурой из параллельного мира! Даром что называешься президентом.

Аллура выпрямилась, снова ледяная, как статуя.

— Я не превращаю людей в зомби, — процедила она сквозь зубы. — Не веду завоевательных войн! Я добиваюсь мира, гармонии и благополучия в растерзанных войной мирах, которые, дай им волю, тут же вцепятся друг другу в глотку! Ты со своими Клинками… Ты хоть знаешь, сколько терактов мои спецслужбы успевают предотвращать?! А сколько террористических группировок нам удалось выкосить под корень, пока Ханк воет на все Большое скопление насчет попранной свободы слова — как будто я мешаю говорить ему! Да я слова не сказала по поводу его якобы кулинарного шоу! А вы с Пидж только и делаете, что пытаетесь ставить палки в колеса моей тайной полиции! Ты не можешь даже посмотреть дальше собственного носа! Цепляешься за устаревшие догматы, придуманные на твоей отсталой планете! Которая даже не твоя — если я верно помню, земляне никогда не считали тебя за своего. Как и галра, впрочем.

А вот это было совсем низко. Лэнс бы все отдал, чтобы не слышать этого и не видеть ненависти, полыхнувшей в глазах Аллуры — и ответной ненависти в глазах Кита.

Особенно больно было то, что Кит как будто даже не обиделся. Обижаются ведь на друзей. На тех, кого любишь и уважаешь. А Кит словно уже вычеркнул Аллуру из этого круга.

— Похоже, разговор зашел в тупик, — Кит потянулся куда-то к краю экрана. — Прощай, Аллура. Встретимся, когда наш флот возьмет Инчишан.

Изображение погасло.

Закричав от ярости, Аллура сорвала с головы диадему и метнула ее в противоположную стену. Розовые камешки со стуком рассыпались по мраморному полу.

Дрожащим руками она убрала волосы за уши, но губы ее не дрожали, когда она отчеканила:

— Встретимся, когда предстанешь перед трибуналом.

...Лэнсу показалось, что белое дерево трясется от кроны до основания. Хотя, скорее всего, трясся он сам.

А потом он снова увидел Кита. Родного, знакомого — не в костюме Клинков Марморы, а в гражданской куртке, которую Лэнс отлично помнил, и обычной неприметной футболке. Кит прикорнул в неудобной на вид позе в каком-то незнакомом Лэнсу месте; на щеках и подбородке — ни следа щетины.

Лэнс крикнул, назвал его по имени, потянулся…

— Лэнс?! — глаза Кита распахнулись и он сел рывком на своем диванчике. — Где ты?! Где они тебя держат?!

Тогда все исчезло.


Глава 19



Когда Кит искал Широ, у всех паладинов сердце разрывалось.

Он прочесывал поле боя с Зарконом методично, не упуская ни единого квадранта. Много раз, даже после того, как стало окончательно ясно, что это бесполезно. Не сдаваясь, почти без сна, с редкими перерывами на еду и на встречи с представителями будущей коалиции, которые Аллура считала необходимыми.

Только ее он признавал тогда: наверное, инстинктивно чувствовал, что только она пережила горе, сравнимое с его собственным. Только она понимала, почему у него руки не разжимаются на штурвале.

На что он надеялся? Не знаю. На чудо, наверное.


«Розовая книга радости»



На зеленовато-голубом небе палило невидимое, сжатое до точки далекое солнце, отбрасывая на землю длинные, вечерние тени. В этом свете неприглядная правда становилась особенно очевидной.

— Так, — проговорил Широ, глядя на ярко-розовый плакат. — А знаете, я тоже рад, что земная кухня становится все более популярной. Да, Ханк?

Ханк тяжело вздохнул.

На плакате было написано угловатым галранским шрифтом: «Лучшие чесночные булочки только у нас!»

И ниже буквами помельче: «Фестиваль поклонников РКР»!

Бывшие паладины стояли прямо перед плакатом у входа на ярмарку. Та занимала, наверное, территорию небольшого городка. Заметили они ее еще на подлете. На нескольких квадратных километрах ярмарки чего только не продавалось: и паладинские костюмы, подогнанные под все возможные конфигурации тел, и плюшевые игрушки еще со времен «Ледового шоу Вольтрона», и конструкторы, изображавшие Вольтрона и «Атлас», и самые разные информационные носители с самыми разными вариантами Вольтрон-шоу — и первоначальная земная, и вторая версия с блондином-Лэнсом, и даже та, которая в адаптации би-бо-би… В общем, мерча хватало.

Но главное, что над всем этим плыл приманчивый аромат пышной сдобы и чеснока. Космо, большой любитель хлебного мякиша, внимательно принюхивался и с надеждой косился на Кита — мол, попробуем или нет?

«Чесночные булочки, как на Земле! Оближешь все щупальца! Пшеничная мука!» — гласил плакат перед каким-то кафе прямо у входа.

«Конкурс на лучшую выпечку пройдет с...» — было написано на стоящей прямо под плакатом рекламной «раскладушке».

— Не издевайтесь над Ханком, — сказала Пидж. — Идея была вполне здравой. Я как-то даже забыла, что среди поклонников Лэнсовой книги — не только фанатики и маньяки.

— По-моему, они вполне себе фанатики, — пробормотал Кит.

Мимо него в украшенные плакатом ворота ярмарки только что прошли двое: один в костюме Бае-Бае, но почему-то ярко зеленом (ну а что, собака же Зеленого паладина!), другая — девушка-унилу, с черными волосами и одной выбеленной прядью. Бросив взгляд на их группу, она пробормотала: «Косплей за пять минут...» Ее спутник возразил: «Ну не скажи, по крайней мере, они земляне, это уже что-то. И животное у них...» «Но не комплект!» — стояла на своем девушка.

Эти слова неожиданно обожгли Кита.

Некомплект. И теперь уже никогда не будет комплект. Как бы они ни старались, даже если бы львы вернулись — Вольтрона не собрать. Может быть, если найдутся другие пять паладинов...

Мелькнула дурацкая, суеверная мысль: поэтому и план Ханка не окончился ничем, что им не удалось собраться вместе. Если бы с ними была Аллура...

— Ладно, — неудача явно не сбила Пидж с делового настроя. — Райан все равно продолжает отрабатывать остальные ниточки. Вы как, хотите прошвырнуться по ярмарке, сразу вернуться на Инчишан или переночевать в отеле?

Ханк потер подбородок.

— Здесь столько поклонников «Розовой книги»… Наверняка есть и те, кто связан с Культом Розовой радости. Я бы ими, пожалуй, занялся…

— А заодно продегустировал бы булочки на конкурсе, да, — серьезно кивнул Широ.

Ханк вздохнул.

— Ну, нужно же извлечь какую-то пользу из моего провала.

— Ладно, я в отель, — решила Пидж. — Мне лаборатория сегодня-завтра обещала прислать данные по той лианке…

— Какой лианке? — не понял Кит.

— Помнишь, лианка с оранжевыми цветами на доме Невара? Мы еще сразу сообразили, что там какая-то нейрофигня, но такие штуки очень долго анализировать. Даже если мама возьмется за анализ лично — а она и взялась, я ее попросила. Ну и заодно я ей щепку от того кубка отправила, который тебе Сатьян подарил.

Кит кивнул, вспоминая.

Все те дни, пока они разбирались с последствиями видео Лэнса, он о кубке особенно не думал. Но исправно таскал его с собой — все-таки подарок, да еще предсмертный. У него сложилось впечатление, что старый олкари действительно хотел помочь.

В атмосфере общей неизвестности Киту не хотелось шляться по ярмарке. Кроме того, это далекое солнце действовало на нервы — не то солнце, не то луна. Все мерещилось, что из длинных теней может что-то выскочить.

Паранойя — наследие многолетних боевых действий.

В общем, он решил вернуться в отель с Пидж. А заодно и выяснить, не нагрели ли их с обещанными комнатами.

Правда, сначала все-таки завернул в один из фестивальных ларьков и купил Космо промасленный пакет с булочками. Пусть хоть кто-то порадуется.

К сожалению, эта планета (она называлась Мнеки) лежала на таком отшибе, что у Галактической полиции даже не было здесь своего представительства, так, крошечный штаб из трех сотрудников, которые к тому же подрабатывали тем, что держали кафе.

Оно и неудивительно: Галактическая полиция — организация молодая, частенько она просто заключает договоры о совместных действиях с уже существующими на планетах Коалиции правоохранительными органами. А на Мнеки охрана правопорядка традиционно оставалась в руках любителей-энтузиастов, как разъяснил Киту и Пидж один из сотрудников этой самой полиции, встретивший их на взлетно-посадочной площадке.

Парень из местных (синяя кожа, четыре руки, длинная борода) юлил, лебезил и вообще, кажется, вообразил, что Пидж прибыла для того, чтобы проинспектировать их и прикрыть его синекуру.

Но, надо отдать ему должное, номера в отеле он действительно им забронировал, и даже неплохие. По крайней мере, с кондиционером (не лишнее после испепеляющей жары снаружи).

А вот кровать оказалась встроенной в шкаф. То ли какие-то местные традиции, то ли хозяева отеля пытались сэкономить на метраже. Это Киту не понравилось. Законопатишься в такой гроб, и можно не услышать, даже если в комнату будут ломиться.

Зато Космо кровать оценил: улегся на ней с таким видом, будто наконец-то нашел свою любимую нору и больше отсюда вставать не будет. Ну ладно, значит, ему и достанется.

Кит принял душ, побрился и вытащил из сумки ноутбук — самое время проверить почту, посмотреть, какие еще данные к нему стеклись.

Как оказалось, никаких: идея Ханка была их главной ниточкой, в остальном поиски «Розовой радости» зашли в тупик. То есть какие-то подвижки были: Клинки Марморы через Акшу и Эзор сообщили ему множество мест, где наблюдали представительства культа — пусть они теперь гуманитарная организация, но шпионские навыки многие члены сохранили. Их сеть наблюдателей на окраинах Коалиции, пожалуй, могла соперничать с сетью осведомителей, которую развернул Ханк.

Вот единственная важная новость: оказалось, что главы культа «Розовой радости» не окопались на одной из периферийной планет, а странствуют между звезд на огромном корабле. Но те, кто побывал на этом корабле, якобы принимают какой-то наркотик, стирающий память… эх, еще бы отследить, что за наркотик!

Кстати говоря, а ведь Храм Зеленого листа тоже был связан с какими-то наркотиками?

Но про храм точно ничего не было — о них никто даже не слышал после той операции пару лет назад на Инчишане, когда Кинкейд заработал немеркнущую благодарность круга Ломор.

Может, их остатки тоже летают между звезд?

Кит хотел было послать запрос во все крупнейшие верфи коалиции по поводу изготовленных там за последние годы больших кораблей — но обнаружил, что такой запрос уже послал Кинкейд.

Информация об этом еще вчера появилась на общем сайте проекта — у расследования был свой проектный сайт во внутренней сети Галактической полиции; Кит имел к нему ограниченный доступ как сторонний консультант.

Еще вчера! Вчерашний день они потратили на полет сюда, убежденные, что ниточка Ханка вот-вот раскрутится. Пока Кинкейд и остальные ребята Пидж делали свою работу. И продолжают ее делать.

Пока он, Кит, абсолютно бесполезен.

Кит поглядел на деревянный кубок — его гладкий бок высовывался из наполовину расстегнутой молнии сумки.

Как там писал Лэнс? «Надежда на чудо не дает нам вовремя остановиться. И это хорошо. Если бы все останавливались вовремя, разве не состояла бы наша история из одних остановок?»

Он вытащил бесполезную деревяшку, наполнил ее водой из фонтанчика, который здесь заменял водопроводный кран. Потом проглотил капсулу снотворного, выданного Ханком, запил ее водой из кубка и улегся на неудобный диванчик в своем номере.

Ожидая действия снотворного, он открыл в планшете электронную версию «Розовой книги».

...И увидел во сне Лэнса.


***


Лэнса вышибло из сна бесцеремонно. Так, наверное, рыбу выдергивают из воды: еще секунду назад ты спокойно плавал себе, жрал водоросли, фильтровал кислород через жабры — и вот уже трепыхаешься в воздухе под изучающим взглядом рыболова: что же это за диво дивное я поймал?

Примерно так смотрел на него Невар в полутьме комнаты с подушками, где Лэнс пришел в себя.

Даже этот полумрак резал глаза, и Лэнс зажмурился. Из-под век сами собой потекли слезы.

Он подумал, что сейчас бы самый момент двинуть Невару в челюсть справа или слева. А может быть, даже ногой по шее. И если бы на его месте был Кит, он бы непременно это сделал. Может быть, это даже сделал бы какой-нибудь другой супергеройский Лэнс в какой-нибудь другой супергеройской вселенной.

Но он был просто самим собой, и руки и ноги у него ощущались вялыми и малоподвижными. По ним бегали иголочки, словно он каким-то образом умудрился отлежать все тело, пошевелить ни одним мускулом не удавалось.

— Так, — проговорил Невар тоном врача, столкнувшегося с не очень редкими осложнениями у простуды. — Неожиданный эффект.

— Что с ним? — с тревогой спросил женский голос.

Лэнсу в его странном состоянии полупробуждения-полубреда показалось, что это говорит Аллура — не его Аллура, а другая, президент в короне. Он даже вздрогнул. Но почти сразу до него дошло, что нет, это всего лишь сука-Дэннис. Да простит его Пресвятая дева, обычно Лэнс старался не оскорблять никого этим словом даже мысленно — в детстве Веро накормила его песком, а потом объяснила, что ругательство сексистское, и если очень хочется, можно сказать, например, «дерьмоедка» или «грязное говнище». Но такую стерву как ни назови...

— Похоже, от длительного пребывания под обручем субъект впадает в состояние, близкое к кататоническому. На команды от оператора — то есть от меня — не реагирует. Зрачки замедленно реагируют на свет, пульс аномально редкий. Боюсь, если оставим обруч дольше, дыхательная функция тоже будет угнетена.

— То есть, он перестанет самостоятельно дышать? — уточнила невидимая Дэннис.

— Да. Но при снятии обруча нормальная реакция восстанавливается… я бы сказал, добошей за пять. Вот сейчас он снова попытается меня ударить. Ген-Мар, пожалуйста, кандалы.

Молчаливый длинноногий телохранитель опустился на колени по другую сторону от Лэнса.

В один миг на шее Лэнса оказался ошейник, на все еще тяжелых руках и ногах — колодки. К счастью, вроде бы легкие. Соединяли их не цепи, а силовые линии.

— Ну вот, — удовлетворенно проговорил Невар. — Можно транспортировать. Пока долетим, как раз немного восстановится и будет готов к выступлению.

— А если он симулирует?

Лицо Дэннис тоже появилось в поле зрения Лэнса: она подошла и встала рядом.

— Сомневаюсь. Земляне умеют контролировать коленный рефлекс не больше, чем олкари.

— А если он опять впадет в это состояние уже на сцене? Ты уверен, что обязательно показывать его живьем? Может, запишем еще одно выступление?

— После того, как Черный паладин так аргументированно доказывал, почему предыдущая запись — подделка? Нет, — Невар качнул головой. — В данном случае сомнений у наших сподвижников оставлять не стоит. А потом, пожалуй, его можно будет устранить.

— Зачем? — удивилась Дэннис. — Пусть еще поисцеляет.

— Было бы неплохо, но исцелять в обруче он не может. Выпустить его без обруча перед большим скоплением народа слишком рискованно, создавать подходящие условия — долго и сложно. А только камерные исцеления выглядят подозрительно, будто это инсценировка.

— Пожалуй, — с некоторым сомнением согласилась Дэннис. — Я намучилась искать. То болезнь неочевидна, то несмертельна, то больной малоизвестен… Ладно. Жаль, конечно.

— Понимаю, дорогая, — Невар склонил голову. — Ты хотела сделать ему еще больнее. Но давай оставим сантименты и будем думать о деле.

Дэннис только вздохнула.

А Лэнс понял: пора. Куда бы они его ни везли, это его последний шанс.


***


В коридоре Кит столкнулся с Пидж. В этом не было ничего неожиданного: он и не ожидал, что она ночью спит. Даже в обычные времена Пидж вела образ жизни взбудораженной совы. А дисциплины, чтобы принять снотворное самой, у нее никогда не хватало. В особо отчаянные времена приходилось ее заставлять.

Кит даже почти не удивился тому, что как раз в тот момент, когда он направлялся к ней, она направлялась к нему.

— Ты не спишь? Отлично! — Пидж схватила Кита за руку и, круто развернувшись, потащила в свой номер.

Немного некстати Кит заметил: ага, здесь кровать нормальная. Огромная, как стадион, да еще и на постаменте. То ли экономить не стали, то ли Пидж заказала себе номер для новобрачных.

Пока Кит оглядывался, Пидж врубила звуковую завесу и антиподслушку.

— Я знаю, что с Лэнсом! — выпалила она.

— Я тоже, — кивнул Кит.

— Что? — Пидж нахмурилась. — Откуда? Клинки что-то добыли?

— Нет! Я только что его видел! Вроде как во сне, но это был не сон. Скорее, что-то вроде того, как мы в Вольтрона… — Кит зарычал в раздражении, взъерошил волосы, понимая, что не может толком объяснить. Нужно сравнение, которое Пидж поймет… Тут его осенило. — Как будто он разом передал мне целый пакет информации, но часть побилась по дороге, что ли? Когда соединение разорвали.

— Ого, — Пидж моргнула. — Неожиданная для тебя метафора. И ты уверен, что это не фаза быстрого сна пошутила с тобой шутки?

Кит мотнул головой. Ему сложно было объяснить эту железную уверенность, но он знал, что Пидж — как и остальные паладины — должна его понять. Одно дело сон, другое дело… такое вот.

Даже не видение, он не знал, как это назвать. Как будто разум Лэнса на короткий миг соединился с его.

— Ладно, так что было в этом пакете? — спросила Пидж.

— Он на гигантском корабле, культ «Розовой радости» действительно держит свое командование в космосе. Я увидел… как будто изображение? Оттиск корабля? Ну, той его части, которую видел Лэнс. Корабль, судя по всему, то ли старой, еще олкарионской постройки, то ли построен по олкарионским чертежам…

— Это нам не особо поможет, — Пидж мотнула головой. — Мы уже ищем инфу по всем крупным кораблям с фитайнских и других верфей. Но сам понимаешь…

Кит понимал. Космос большой, кораблей много. А они даже не знали точно, какого размера то судно, которое «Розовая радость» использовала в качестве главной базы.

— Этот корабль просто очень велик, — проговорил Кит. — Я уловил сравнение… как имперский разрушитель? Это что-то значит? У Заркона не было такого класса — имперский разрушитель…

Пидж тут же просветлела.

— Да нет, это как раз о многом говорит! Блин, вот теперь я правда верю, что ты с Лэнсом вступил в контакт. Ты бы сам до отсылки к «Звездным войнам» не додумался!

Кит вздохнул. Его нелюбовь к этой древней франшизе и нежелание ее смотреть частенько становилось камнем преткновения между ним и Пидж с Лэнсом еще в вольтроновские времена.

— Как я тебе и сказал. Мы столько раз в мозгах друг у друга гуляли, это ощущение ни с чем не спутаешь! Тут было немного по-другому, но все равно похоже.

— Что еще он сообщил?

— Что его контролируют, что ту речь произносил он, но слова были не его, чужие. Он пытался еще сказать, чьи, но я не уловил — какая-то женщина. Очень мерзкая с его точки зрения. Вроде бы землянка. Возможно, Дэннис Менга, мутный был образ. И еще — я не понял, как именно его контролируют. Не угрожают, не держат никого в заложниках… Просто двигают его телом, как марионеткой, — Киту стало нехорошо от одной этой мысли, однако он продолжил: — И самое странное: я совершенно уверен, что через это средство контроля он и связался со мной мысленно. Что-то телепатическое?

Пидж побледнела.

— Нейроинтерфейс, — сказала она. — Я к тебе как раз за этим и шла. Мама закончила анализ лианки. Там дофигища мощная штука. Она не просто служит интерфейсом к олкарионской технике, как мы сначала подумали. Там технология, которая в теории может служить интерфейсом к другим людям! И речь идет о полном контроле — руки, ноги, язык… Мама говорит, что у этой код явно недоработанный: очевидно, кто-то пытался сделать, чтобы под контроль попадали люди, вдохнувшие пыльцу цветов. Но пока этой пыльцой нужно дышать несколько часов, чтобы был толк, и то эффект будет временный. Если ты прав, то, значит, они доработали эту штуку.

Кулаки Кита сжались сами собой.

Так вот что имел в виду Лэнс! Значит, кто-то правда полностью его контролирует. Заставляет его ходить, говорить… Черт, а если что-то еще? Мало ли что им придет в голову! Если, допустим, они кого-то убьют руками Лэнса — буквально его руками…

Лэнс ведь ушел на покой и за этим тоже: чтобы больше не пришлось никого убивать. Совсем. Ни при каких обстоятельствах. Он никогда не говорил этого вслух, но Кит понимал, читал между строк в «Розовой книге».

Или другим образом сотворят с его телом какую-то мерзость, которую тяжело пережить.

Нет. Нечего разводить панику заранее. Они найдут Лэнса, и все с ним будет хорошо. А того, кто взял его под контроль… пусть он только попадается Киту в руки. Пусть. Уж Кит улучит укромный момент, когда никого не будет рядом. А дальше… видно будет.

В отличие от Лэнса, чистота собственных рук Кита никогда особенно не волновала. Да и иллюзий на свой счет он не питал. По религиозным меркам — по меркам Лэнса — небось, грешник, который не раскаялся и каяться не собирается.

— А вот как он связался с тобой — это уже интереснее, — продолжала тем временем Пидж, и Кит заставил себя слушать ее, потому что она говорила важные и нужные вещи. Да и вообще, это была Пидж, а ее он бы стал слушать всегда. — Этот твой кубок, который дал тебе Сатьян, жутко интересная вещь! Древесина Ломор — не просто древесина, у меня такое ощущение, что это дерево представляло из себя необычайно мощный биокомпьютер. Причем технология сама по себе такая крутая, что мы даже не можем ее толком проанализировать. Превосходит все, что было на Алтее, разве что те крупицы знания, которые вынесли с Орианде выжившие новые алтейцы, подходят близко! И все равно этого недостаточно.

— У олкари есть такая крутая технология? — недоверчиво спросил Кит.

— Не знаю, вряд ли, — мотнула Пидж головой. — Их полуживые корабли, конечно, хороши, спору нет, и биооружие тоже, но программировать именно биокомпьютеры они только учатся. Их компьютеры изначально были такими же, как у нас, на основе кремния. Они просто придумали, как использовать свои вычислительные мощности для перестройки генома растений. Потом перенесли компьютеры на бионосители, это очень интересно, но грузить я тебя не буду. Однако по сути своей это те же самые кибернетические модели, просто на живых тканях, а не на микросхемах. А эта древесина — она живая. Она как бы… растущий мозг. Причем щепка каким-то образом, похоже, осталась соединена не только с кубком, как с единым целым, но и с какой-то большей сущностью… Они там в лаборатории это поняли только потому, что с мамой сейчас работает один хороший спец с Новой Алтеи, он шарит в квинтэссинциальных связях. Что это за сущность — мы можем только догадываться. И я так догадываюсь, что это древо Ломор. Как и сказал тебе Сатьян.

— Но древо Ломор было уничтожено вместе с Олкарионом, — нахмурился Кит. — Или они его как-то вывезли?

— Нет, — решительно ответила Пидж. — Оно как дерево генерала Шермана, только больше. Выше и толще. Я думаю, с технологиями олкари они могли бы вывезти и его, и остальные Великие деревья, только времени на это у них совсем не было. Ресурсов еле-еле хватило на эвакуацию населения, и то часть пришлось оставить позади. Ты видел, что с ними стало, — Пидж содрогнулась.

Кит кивнул, вспомнив сухие, скрюченные тела. Даже не мумифицированные, а готовые обратиться в прах от одного прикосновения. Сколько лет он старался не вспоминать об этом!.. Не потому что было страшно — он видел и страшнее зрелища. Просто поражал масштаб. Это сделали со всей планетой разом; олкари, не успевшие эвакуироваться, не сражались, не попадали под удар оружия. Они просто стояли на своей земле и дышали своим воздухом, вот и все.

— Так вот, — продолжила Пидж. — Олкари на протяжении всей своей истории прекрасно понимали, что Великие деревья представляют собой совершенно уникальное явление. Например, по их мнению, они существуют одновременно во всех мирах и во всех временах. Сами олкари даже сейчас не сомневаются, что эти деревья правда были когда-то людьми, и что любой особо просветленный олкари может после смерти прорасти как такое дерево. Последний раз такое прорастание, по их словам, было отмечено около трехсот декафибов назад… ну то есть, смерть того олкари, над которым посадили дерево, случилась гораздо раньше, просто Великому древу нужно декафибов пятьсот только чтобы достичь зрелости, так сказать, явить свою природу. До этого они ведут себя как обычные деревья. С тех самых пор, как у олкари существует научное мышление — а оно зародилось и набрало силу гораздо раньше, чем на Земле, можешь себе представить! Так вот, с тех самых пор олкари изучали эти свои деревья. Почтительно, конечно: подбирали опавшие листья, ветки… Иногда с большими поклонами и церемониями отпиливали кусочек-другой. Именно это дало им возможность соединить кибернетику с биотехнологиями. Невар, похоже, пошел дальше — придумал, как эксплуатировать возможности уникального живого компьютера для управления другим человеком. Талантливый, поганец! — в последних словах Пидж восхищение мешалось с отвращением.

— То есть… — вырванный из сна и все еще слегка одурманенный снотворным разум Кита наконец достроил цепочку. — Невар использует на Лэнсе какую-то штуковину, сделанную из древесины Ломор… и у меня есть штуковина, сделанная из древесины Ломор! Именно поэтому Лэнс смог до меня достучаться?

— Почти, — Пидж поправила очки. — Ты пил сегодня из этого кубка, как советовал Сатьян?

Кит кивнул.

— Значит, частицы древесины попали в тебя… А может, древесина как-то умудрилась изменить природу воды…

— Заряженная вода? — хмыкнул Кит. — Одна из моих фостеров верила в такой бред.

— Это на Земле бред, — строго сказала Пидж. — А так вообще та же квинтэссенция меняет свойства материалов, с которым столкнется, этот вопрос даже довольно хорошо изучен. У древа Ломор уникальная квинтэссенция.

Кит подумал, что это неплохо — если есть рациональное объяснение, значит, точно не бред. С другой стороны, он ощутил что-то вроде разочарования. На какой-то безумный миг ему показалось, что вернулась вольтроновская связь, а значит, и львы где-то неподалеку.

— Значит, буду пить только из этого кубка, — решил Кит. — Будем надеяться, Лэнс еще раз выйдет на связь.

— Да, а я запущу новый поиск подходящих кораблей, — кивнула Пидж. — Сейчас надо особенно торопиться.

— Почему?

Кит и сам знал, что торопиться надо. Чувствовал это всей кожей. Но ему было интересно, как это рационализирует Пидж.

— Потому что если они контролируют Лэнса, как марионетку, а он начинает сам дергать за ниточки… вон, с тобой связался… как думаешь, как скоро они заметят и решат, что безопаснее от него избавиться? Мученик всегда выгоднее, чем живой лидер, который может в любой момент вырваться из-под контроля. Мертвому можно приписать любые слова.


Глава 20


...Эта книга родилась из долгих размышлений о случившемся и неслучившемся. Иногда я волнуюсь, не приписываю ли я Аллуре слова, которых она не произносила, или идей, которые она не разделяла?

А потом я вспоминаю главное: ее доброту, которая сияла во всем, что она говорила и делала. И тогда спокойно продолжаю работу, за которую взялся с момента ее смерти: читаю лекции, выступаю перед школьниками, редактирую онлайн-энциклопедии…

Даже если я в чем-то ошибусь, не так страшно. Главное — передать главное, уж простите за тавтологию.

К тому же я всегда могу спросить совета у друзей. Уж они-то не дадут соврать.


Из предисловия к второму изданию «Розовой книги радости»



Пристегнутый к креслу, Лэнс не мог пошевелить и мускулом. Планета медленно, как то всегда бывает в планетарных катерах, вырастала впереди, наплывая на экран. И до чего же хорошо было видеть ее, незнакомую, коричнево-розовую! А если скосить глаза, то видна и чернота космоса с разноцветными россыпями звезд — спереди звезды гасит отраженный свет планеты. После того, как много (слишком много!) квинтетов ты наблюдал только черноту за веками, серые стены комнаты или свои галлюцинации — настоящее пиршество для глаз и души!

Даже Невар и Дэннис в соседних ложементах казались прекрасными, почти родными. Лэнс бы испугался начала Стокгольмского синдрома, но другой частью разума он отлично осознавал: попади ему в руки сейчас бластер...

— Все-таки мне не по себе, что он вот так просто сидит, — сердитым шепотом говорила Дэннис. — Охрана эта… какая-то ненадежная. Надо было все-таки взять своих людей…

Катер, к слову, вела именно она. Невар сидел рядом, углубившись в какие-то документы на своем ноутбуке. Шепот был нужен за тем, что охрана, в лице Трейса и Ген-Мара, сидела в грузовом отсеке. Сперва туда хотели посадить и Лэнса, но обнаружили, что не к чему прикрепить кандалы.

Невар ответил жене довольно рассеянно:

— Нормальная охрана. Я взял крепких середнячков — не так привлекают внимание…

Дэннис перевела катер на автопилот и продолжала сверлить его универсальным для всех времен и народов супружеским взглядом.

Вздохнув, Невар прикрыл крышку ноутбука.

— Да, я тоже предпочел бы действовать через Триана, но он, к сожалению, истинно верующий… Ты сама настаивала на нем.

— Угу, и по-прежнему считаю, что начальник службы безопасности с принципами — хороший выбор, — подтвердила Дэннис. — Меньше шансов, что предаст. Да и в генштабе чем больше истинно верующих, тем лучше. Вот та девочка, Арсаи — отличнейшее приобретение!

— Которая тактический гений? — уточнил Невар. — Да, пока ее наработки выглядят неплохо. Хотя как будет на самом деле, станет видно, когда конфликт выйдет в открытую фазу… — он скосился на Лэнса.

— Продолжайте-продолжайте, — сказал тот пересохшим ртом. — Обсуждайте при мне… свои зловещие планы. И имен… побольше. С фамилиями.

Говорить было тяжело: язык шевелился вяло. Все вокруг казалось то расплывчатым, то слишком резким.

— Смотрю, вы не сдаетесь? — спросил Невар почти ласково. — А ведь два спиколианских оборота в темноте. Удивительная сила духа.

— И бесполезная, — жестко добавила Дэннис, сверля Лэнса холодным, ненавидящим взглядом. — Потому что все равно умрешь. И будешь знать, что на том, что тебе дорого, мы построим то, что дорого нам.

— За что ты так меня не любишь? — пробормотал Лэнс.

Ему правда интересно было знать. Может, он когда-то пофлиртовал с ней, а потом случайно обидел?.. Да нет, очень маловероятно! В довольтроновские времена он не заигрывал с женщинами на десять лет старше, разве только совсем от нервов. К тому же и выглядело это, как Лэнс теперь подозревал, довольно смешно. Кто бы мог принять всерьез?

В послевольтроновские… ну, тут Лэнс точно помнил всех, кто отвечал на его авансы. Всего-то было человека четыре… или пять?.. Неважно! Главное, что он всех помнил (ну, в лицо точно), и Дэннис среди них не было!

А может, ей настолько не понравилась его книжка? Если есть фанаты, то должны же быть и хейтеры?..

Дэннис фыркнула.

— Знаешь, — сказала она, — терпеть не могла это клише в фильме, когда злодей рассказывает героям всю подоплеку, пока они лежат связанные и ждут смерти. Я читала сто правил темного властелина.

— А, то есть лекции напоследок не будет? — Лэнс почти разочарованно попытался расслабиться в своих смирительных кандалах. — Жаль, а я-то настроился…

— Извини, эти злодейские откровения очень неинтересно и смотреть, и читать, а значит, и проживать их тоже неинтересно, — планетарный катер начал входить в атмосферу. — Не собираюсь выворачивать душу, чтобы удовлетворить твое праздное любопытство.

Местный воздух запылал вокруг иллюминаторов корабля, потом очень быстро заскользили мимо первые тонкие облака. Внизу показалась обширная равнина, рыжая, как некоторые земные пустыни. На ней зеркальным блеском сверкали какие-то букашки…

Межпланетный катер снизился еще, и зрение Лэнса (он надеялся, что не посадил его безвозвратно в темноте) наконец-то сфокусировалось: он разобрал, что под ним боевые корабли!

В основном бывшие истребители галра и каботажники, переделанные под боевые — из тех, что могут принять на борт от силы звено-другое. Истребителей-то галра настряпали когда-то великое множество, а что касается остальных, то Лэнс узнал и неуклюжих лошадок сопротивления FG-127 (неладно скроены, но крепко сшиты; в годы войны Фитайн такие штамповал), и элегантные олкарионские «ладьи», и даже характерные черные, украшенные огнями, как новогодняя елка, инчишанские бомбардировщики. С миру по нитке!

Мало какие корабли перекрасили в розовый, но на большинстве Лэнс заметил розовые метки: иногда просто круги, иногда стилизованное изображение звезды с тремя лучами… нет, трехлепесткового цветка! Джуниберии! Ах вы ж подлецы! Аллура так любила эти цветы…

Почему-то это возмутило Лэнса чуть ли не больше, чем все, увиденное и услышанное до сих пор. Куда больше, чем то, что проделывали с ним.

Не думая, он рванулся из кресла, но рывок ослабшего от неподвижности тела вышел слабым. Да и путы держали очень надежно.

Дэннис прищелкнула языком.

— Ну, вижу, о части наших планов ты уже и сам догадался. Да, военный конфликт. Не бойся, на сердце вашей драгоценной Коалиции мы не покушаемся. Мы реалистично смотрим на вещи. Просто хотим отвоевать кусочек, свободный от вашего влияния.

— И налогов, — добавил Невар, убирая ноутбук в сумку. — Налоги — это самое главное. Какой смысл менять одну диктатуру на другую? У олкари мало опыта на этот счет, но у вас, землян, очень богатая история создания и падения империй. Многое стало для меня откровением.

— Обожаю, когда ты говоришь об истории, — улыбнулась Дэннис и положила руку на руку Невара, лежащую на подлокотнике.

Он улыбнулся ей в ответ.

Лэнс вспомнил розовые опалы, разлетающиеся по полу президентского кабинета, и ему стало тошно и тоскливо одновременно.

Неужели все сводится только к этому? Неужели любая правда для кого-то становится кандалами?


***


Лэнс не думал, что ему еще когда-нибудь придется выступать перед таким скоплением народа. В смысле, выступать вживую. На вольтроновские парады и шоу иногда собирались целые планеты, но там было другое. Там внимание зрителей рассеивалось между их группой или было приковано к воздушным кренделям, которые выписывали в воздухе львы.

Здесь же взгляды аудитории ложились на него, словно свинцовая плита на могильник радиоактивных отходов.

Очень верное сравнение, потому что Лэнс чувствовал себя ядовитым. И губы его, и язык только и могли, что источать яд. Каждая его мысль извращалась, выворачивалась наизнанку…

Но это казалось ему-настоящему. Лэнс, скованный обручем, величественно поднялся на сцену, сколоченную посреди пустыни, придерживая руками подол очередной богато расшитой робы.

Перед сценой, насколько было видно, колыхалось море тел. Дальше, у горизонта, вспыхивало яркое, но очень маленькое, сжатое до точки солнце, отражаясь от плоских поверхностей космических кораблей. Далекие корабли отбрасывали длинные тени, словно под луной.

У Лэнса возникло нехорошее чувство дежа-вю: он вспомнил Широ на мемориальной службе. Там тоже была пустыня и море тел, только огромного портрета адмирала Санды в траурной рамке не хватает.

Как будто и не было этих десяти… нет, уже почти одиннадцати лет. Круг замкнулся, змей начал пожирать собственный хвост…

Лэнс почувствовал, как тяжело бухает в висках. Глаза слезились.

Его тело уверенно направилось к центру сцены.

Самое плохое, что Лэнс никак не мог позволить себе сбежать к белому древу. Если он потеряет сознание теперь, посреди сцены — а именно так успешная медитация должна выглядеть со стороны, — кто знает, не прибьет ли его Невар сразу, как окончательно исчерпавшего свою пользу. И скажет всем остальным, что у Пророка плохо с сердцем. Или еще что-нибудь в таком духе.

В общем-то, ему это уже пообещали открытым текстом.

Лэнс вышел на середину сцены. Толпа взвыла. Рев бил по ушам — Лэнс в жизни бы не подумал, что обычные люди, без мегафонов и сирен, способны поднимать такой шум.

Его руки вскинулись. Рев взвинтился еще выше, ударил ураганом. Тысячи глаз, неразличимых отсюда, пожирали Лэнса, ожидая от него… чего именно? Он как-то не озаботился ознакомиться с заветами культа «Розовой радости». Наверное, исполнения желаний, процветания и загробной жизни, так? Чувства общности? Чувства правильности? Исцеления?

Скорее бы это закончилось… Так или иначе.

Лэнс отогнал малодушные мысли. Потом. Сначала — план.

Между тем его руки начали опускаться. И одновременно стихал шум толпы — медленно, как будто кто-то вел вниз рычажок регулировки звука. Да чтоб вам!

Наконец воцарилась тишина. Неполная — кто-то покашливал, кто-то переминался с ноги на ногу, что-то где-то щелкало или шелестело. Но очень тихо и где-то внизу. На помосте, где стоял Лэнс, тишина казалась абсолютной. Просто море тишины.

Его рот начал говорить.

— Всем привет! Я знаю, уйти от ищеек Галактической полиции и вооруженных сил было нелегко! Огромное спасибо нашим братьям с ближайшей планеты Мнеки, которые сумели вовремя устроить фестиваль, посвященный «Розовой книге»! — еще один рев и еще одна волна аплодисментов.

На сей раз тот, кто руководил Лэнсом, не стал их успокаивать, дал выплеснуться. Тело Лэнса только улыбалось и махало им руками. На огромных голографических экранах по обеим сторонам сцены Лэнс видел себя — кстати, и маленький прыщик за крылом носа видел тоже, могли бы хоть уход за кожей обеспечить!..

Его улыбка на экранах казалась полной энтузиазма, искренней.

Наконец шум снова утих.

— Знаете, я до последнего не верил, что нам не удастся договориться. В конце концов, во главе Коалиции — мои братья и сестры по оружию! Мы сражались вместе! Мы были друзьями! Аллура отдала за них жизнь! Но что они сказали нам, когда мы высказали им обоснованные претензии? Разве они поверили мне? Разве они дали нашим жалобам ход? — голос Лэнса, усиленный динамиками, взвинтился неожиданно высоко, самому стало неприятно. Неужели он так визгливо говорит?

Но толпа ничего не заметила.

— Нет! — крикнул кто-то в первых рядах, и все остальные тоже хором завопили: — НЕТ!

— Они предпочли объявить меня фальшивкой! Сказали, будто я квизнакова голограмма! — тут Лэнс принял фотогеничную позу и направил на толпу пальцы-пистолеты. — Ну скажите на милость, разве такую харизму можно подделать?

Теперь толпа рассмеялась. Мадонна, ну почему на реальные шутки Лэнса так никто не реагировал? Он мог бы сделать карьеру в стенд-апе.

— Но вы-то знаете, что я настоящий?!

— ДА! — снова многоголосый рев.

— Что я всегда за вас?!

— ДА!

— Что вместе мы победим?!

— ДА!

— Может быть, кто-нибудь думает, что на моем месте актер-подделка? Мало ли, вдруг у моей мамы были близнецы! — смех. — Нет? Никто так не считает? Ну, все-таки я докажу, чтобы развеять всякие сомнения, — тут Лэнс состроил гримасу, закатив глаза. — Вы, наверное, слышали, что Аллура сделала мне подарок перед тем, как вознестись. Недавно я обнаружил, что это дар исцеления. Он пробуждается не всегда — все-таки мне до нее далеко. Но многие из вас слышали, что я исцелил мэтра Артина, двенадцатого иерарха Культа. А кое-кому повезло даже слушать проповеди мэтра. Вы знаете его честность, он бы не стал о таком врать. Сегодня мне сказали, что есть еще один случай, где без моего дара не обойтись. Но… — Лэнс сделал театральную паузу. Снова весь шум улегся почти до нулевой отметки. — Прошу вас всех сейчас вести себя очень, очень тихо. Случай тяжелый. Пациент подвергается опасности уже от того, что его вынесли за пределы больницы. И все же родители решили рискнуть…

«Родители?!» В висках Лэнса отчаянно заломило.

Между тем, его голос продолжал греметь над толпой.

— Опять же, многие из вас знают начальника инженерной службы, иерарха четвертого ранга Гарха. А вот я, к сожалению, не успел с ним познакомиться. Но мне сказали, что о катастрофе, в которую попал его единственный отпрыск, слышали все. Это так? — неясный шум согласия от толпы. Лэнс заговорил громче: очевидно, чтобы перекричать этот гул. — И многие молились о том, чтобы дитя выздоровело. К несчастью, врачи оказались бессильны…

На сцену между тем вплыла гравиплатформа, закрытая полупрозрачным куполом. Внутри, опутанное проводами и датчиками, лежало маленькое гуманоидное тельце. Рядом с платформой, склонив голову, шагал Невар. Позади двигался незнакомый Лэнсу медик.

Подойдя к Лэнсу вплотную, Невар сказал очень-очень тихо:

— Сейчас я сниму контроль. Если откажешься лечить или скажешь что-нибудь лишнее, вас обоих прикончат. И тебя, и ребенка. Станешь мучеником, а нам все равно поверят. Мне жаль, но это страховка.

Тут же контроль пропал, и Лэнс смог самостоятельно сглотнуть вязкую, густую слюну.

Ну… жаль ему, как же!

Невар, должно быть, считает, что нашел беспроигрышный вариант. Да, в общем, так оно и есть. Как бы Лэнс ни поступил сейчас, он не помешает их маленькой победоносной войне. Не покажет своим, что это не он. Только сгинет сам и лишит последней надежды на спасение это крошечное существо.

Но какой цинизм!.. Не просто случайный больной — ребенок. Да еще такой маленький, словно человеческий годиков четырех. Кто это придумал, Невар или Дэннис? Да какая разница, у людей и олкари одинаковое отношение к детям.

...Может быть, кто-нибудь другой на месте Лэнса сумел бы придумать, как спасти ребенка и не расписаться в том, что это настоящий он. Например, Широ. Или Лэнс из параллельного мира, который догадался, как умереть вместо Аллуры. Но у него самого на это точно не хватило мозгов.

— Откиньте крышку, — сказал он, очень медленно с отвычки.

Медик нажал что-то на платформе, и купол исчез.

Рука ребенка, когда Лэнс ее взял, была очень холодной, почти ледяной. Впрочем, он тут же понял — тем самым внутренним знанием, которое позволяло отличать больных от здоровых, — что для этого вида такая температура тела ближе к норме, чем для человека. Он сосредоточился…

Исцеление никогда не длилось особенно долго, даже в самых запущенных случаях. Лэнс еще удивлялся, почему так. Обычно хватало пары секунд прикосновения. И очень хорошо, потому что это позволяло маскироваться: делать вид, что ты просто медбрат, который поправляет подушки, или принес попить, или еще что. Вот как он актерствовал с самим Неваром.

В этот раз тоже вышло быстро.

Две секунды — и колени Лэнса подогнулись, он чуть было не упал. К счастью, Невар стоял рядом и подхватил его.

Ручка ребенка пошевелилась. Распахнулись глаза — огромные и очень фиолетовые на бледно-розовом личике. На Кита немного похоже…

— Воля Аллуры свершилась! — воскликнул Невар. — Помолимся, чтобы Пророк быстрее восстановил силы!

На сцену выскочили Трейс и Ген-Мар. Действуя слаженно и привычно (они уже поступали так после исцеления Артина), охранники подхватили Лэнса за ноги и подмышки и потащили прочь.

Перед тем, как потерять сознание от усталости, Лэнс почувствовал, как его охватывает знакомое онемение: Невар снова активировал обруч.

Пусть. В любом случае теперь все зависит не от Лэнса. В смысле, не от Лэнса-нынешнего, а от того, правильно ли все сделал Лэнс-предыдущий, не ошибся ли, оценивая себя и других. Ну и от удачи, конечно. Цепочка событий уже запущена.


***


Кит снова в лаборатории Хаггар. Разбитые медкапсулы по обеим сторонам, из них кап-кап-капает зеленоватая жидкость, словно в каком-то старом ужастике. Дальше по проходу капсулы не тронутые, но все тела в них наполовину разложились, потому что станция давно заброшена. С потолка свисают провода, они слабо искрят.

Кит знает, что стоит искре попасть в воду, его шарахнет током, но это его не очень волнует. Больше пугает другое. Он подходит к ближайшей капсуле, ожидая увидеть в ней Широ: молодого, с черными волосами и обеими руками.

Но вместо Широ видит Лэнса.

Его лицо почти не тронуто разложением. Глаза прикрыты, длинные темные ресницы лежат на смуглой коже щек. Кит помнит, какие эти щеки на ощупь… нет, не помнит! Лэнс здесь молодой, без алтейских меток; тощий семнадцатилетний подросток с неожиданно широкими плечами. Кит никогда даже не обнимал его тогда, если не считать того случая, когда Лэнс каким-то образом вышел из комы и подстрелил Сендака.

И вот он тут, непоправимо мертвый, припорошенный инеем…

— Эй, маллет!

Кит обернулся.

Новый Лэнс шагал на него — или прежний? Кит никак не мог понять, сколько ему лет: семнадцать, двадцать, около тридцати? Только вместо меток на скулах у него горели алым угловатые татуировки, стекающие вниз по щекам. Точь-в-точь как у Хаггар.

В руках он держал алтейский прямой меч, но с хищной шипастой рукоятью.

Как он держит эти шипы, подумал Кит, ведь больно! И тут же увидел, что из ладоней Лэнса сочится кровь.

— Ты отсюда не выйдешь, — сказал Лэнс, вращая тяжеленный клинок, словно текстолитовую голливудскую подделку. — Только мимо меня.

— Я не хочу с тобой драться! — Кит отступил назад.

— Второй раз этот фокус не работает!

Глаза Лэнса вспыхнули алым.

Кит снова шагнул назад, поскользнулся на разлитой жидкости и полетел вниз, вниз, с платформы, держа руку Лэнса — мертвого Лэнса из той колбы для клонирования, потому что эту руку нельзя было отпустить. Только на этот раз не было Черного льва, чтобы спасти их обоих.

От ощущения падения он проснулся и тут же понял — нет, не только это его разбудило. Что-то было не то… Что-то…

Одному боку было жарко, но Кит не чувствовал в этом угрозы.

В номере все тихо. Он задремал на кровати у Пидж, пока сама она сидела, скрючившись буквой зю над своим ноутбуком. Рядом кто-то храпел — Кит по звуку узнал Ханка. Небось, пришел обсудить что-то, прилег и тоже заснул.

За окном то и дело вспыхивали красные и зеленые огни — фестивальщики пускали фейерверки. К счастью, звукоизоляция в отеле работала на совесть, и слышно ничего не было.

А где Широ?

После недавнего кошмара очень захотелось увидеть его, убедиться, что с ним все в порядке…

Словно по заказу, дверь в номер приоткрылась, в более светлом проеме обозначился знакомый силуэт. Запахло пряностями и собачьей шерстью, Космо в мгновение ока преодолел расстояние между дверью и свесившейся с кровати рукой Кита, лизнул его пальцы. Ага, значит, Широ выводил волка поразмяться, это он молодец.

— Спят? — шепотом спросил тот у Пидж.

— А то ты не слышишь, — ответила она с иронией.

— Ты бы тоже ложилась…

— Не спится.

Обыденный разговор, почти домашний. И запахи, и звуки знакомые, словно бы они задремали в общей лоджии Замка после вечерних посиделок за малопонятным алтейским фильмом, и сейчас Аллура вновь попытается разнести их по спальням и не поймет, почему они возмущенно (Пидж) или смущенно (Лэнс) отказываются…

Сердце кольнуло привычной уже тупой болью.

Некоторые вещи никогда не повторятся. Это, впрочем, не так уж плохо. Та фабрика клонов тоже больше не повторится.

— Что-то не так… — пробормотал Кит уже вслух.

Широ тут же обернулся к нему.

— Что случилось? — спросил уже нормальным голосом.

Они все знали, что Ханка не разбудить и криком.

— Не знаю… — Кит сел на кровати. — Как будто…

Тут он понял.

Странный какой-то фейерверк. Вспышки действительно только красные и зеленые. Ни фиолетовых, ни желтых. И очередность у них тоже странная…

Он кубарем скатился с кровати, бросился к окну, чтобы раздвинуть шторы… Тут же окно выбили снаружи, а за спиной у Кита затрещала дверь.

Космо злобно зарычал.

Да, точно. Ему не показалось: за стенами отеля шел бой. А теперь бой явился и к ним, с доставкой в номер.


Глава 21


Благодарности во вселенной нехватка. По крайней мере, так кажется, если ты ее спасаешь. Сколько раз было, что после освобождения планеты ее жители начинали выкаблучиваться: а как это их спасли всего одним (двумя, тремя, четырьмя) львами без участия Вольтрона? Или отказывали нам в провианте, воде, порой даже в месте для отдыха?

Коран сказал нам, что единственный способ справиться с этим — просить за освобождение заранее как минимум тридцать квинтиллионов ГАКов. Широ и Аллура, конечно, его совету не последовали. Да Коран от них и не ждал, он говорил скорее в шутку.

Таков смысл героизма — ты делаешь добро, не ожидая ответа.

Растить цветы значительно проще: тут ты знаешь, что, если все сделаешь правильно, в конце концов они распустятся и не подведут тебя.

Звучит грустно и цинично, да? Тогда скажу немного веселее: когда не ждешь благодарности, любое ее проявление становится особенно радостным.


«Розовая книга радости»



В тот, предыдущий раз, когда Лэнс излечил какого-то там верного последователя и отключился, на него не надевали обруч. Это было еще до того, как он поставил все на безумную надежду установить телепатическую связь (и надежда оказалась не такой уж и безумной, ха!)

Теперь же Невар сразу активировал обруч заново. Ощущения, решил Лэнс, были очень странные и не слишком приятные. Словно паралич, даже хуже.

Под воздействием обруча Лэнс и так не мог пошевелить ни рукой, ни ногой самостоятельно, но он хотя бы чувствовал свое тело: вдохи и выдохи, бурчание в животе, внезапно зачесавшийся нос, холодок на загривке от страха…

В этот раз истощение квинтэссенции отрезало всю и всяческую обратную связь: Лэнс не чувствовал своего тела полностью и абсолютно. Он даже не видел собственными глазами, или ему так казалось: сознание тащилось за телом, словно на воздушном шарике.

Он лениво припомнил услышанный от доктора Джордевича рассказ: мол, синдром плавающего сознания описывали многие пациенты, но на самом деле это иллюзия, которую создает отключающийся мозг. Никакая «душа» из тела не выходит, врачи уже пару сотен лет раскладывают на шкафах в реанимации неприличные картинки, и пока еще никто из больных их не увидел…

«Возможно, — решил Лэнс. — Все возможно. Я, должно быть, брежу от усталости...»

И все-таки он четко видел свое тело в синей робе и тащивших его Трейса (зеленокожий инопланетянин с губами на пол-лица) и Ген-Мара (похож на мультяшную цаплю, только руки вместо крыльев).

Они пронесли его по проходу за сценой и усадили в инвалидное кресло. Голова Лэнса в обруче завалилась на бок. Ген-Мар достал припасенный под креслом плед и укрыл Лэнса; плед, что странно, был типично земной, клетчатый, с кистями.

Трейс довольно ловко собрал систему и подцепил к руке Лэнса капельницу, по всей видимости, с глюкозой.

Ген-Мар покатил кресло к выходу из коридора.

Дорогу им заступила Дэннис Менга. Она окинула кресло Лэнса мрачным взглядом.

— Погодите его на катер, — сказала она. — Отвезите в помещение администрации и заприте пока, потом решим, что с ним делать.

— Слушаюсь, — сказал Трейс.

И Лэнса покатили.

За временной сценой оказался сооружен целый комплекс — стены и пол из пластиковых щитов, потолки из чего-то вроде брезента. Кресло подпрыгивало на стыках плит, потолок шуршал — наверное, на него ветром кидало песок.

Потом спереди показался яркий, нереальный свет — свет здешнего солнца.

— Я на разведку, — сказал Трейс.

Ген-Мар кивнул.

Они стояли и ждали, пока Трейс ходил что-то разведывал. Наконец он вернулся.

— Снаружи пока пусто, один пост охраны, охранник на камеры не смотрит, — сообщил он. — Но четырехместные ховеры стоят далеко. Если будем подгонять или катить его по стоянке…

— Положим в багажник, — решил Ген-Мар. — Он не будет возражать.

— В таком состоянии? — усомнился Трейс.

— А ты не понял? Он им скоро станет бесполезен. Мы бы и так со дня на день остались без работы. Так что для него пара часов тряски и несколько лишних синяков — меньшее из зол.

Лэнс от души был с ними согласен и хотел бы подтвердить, но тело по-прежнему им даже не ощущалось. Словно смотришь фильм о самом себе.

— Это верно, но земляне — хрупкие…

— По сравнению с вами — да, но они крепче, чем наша раса.

На этом спор завершился.

Лэнса выкатили на открытую стоянку, где рядами стояло несколько десятков ховеров. Судя по некоторым признакам, их готовили к погрузке на космические корабли, возможно, по несколько штук разом.

Трейс и Ген-Мар вскрыли ближайший — двухместный, довольно побитый жизнью, с полустертыми незнакомыми Лэнсу эмблемами на борту. Лэнса и в самом деле перегрузили в багажник. Трейс отцепил капельницу и попытался уложить его руки-ноги поудобнее. Лэнс хотел сказать ему: не пытайся, ты все равно не представляешь, как удобно человеку.

В последний момент охранник словно сообразил и снял с головы Лэнса деревянный обруч.

Это было странно: только что Лэнс смотрел на себя со стороны, и тут его словно вколотило в собственное тело. Он все равно с трудом ощущал его, однако вместо прежней легкости воздушного шарика почувствовал свинцовую усталость, а вместо прежнего обзора сверху вдруг потерял обзор вовсе: его глаза захлопнулись, и чтобы открыть их, требовались поистине титанические усилия.

— Ну давай… целитель, — пробормотал сверху голос Трейса; Лэнс ощутил у себя на лбу его прохладную четырехпалую руку. — Не скопыться мне тут.

Затем багажник с щелчком захлопнулся, а Лэнс окончательно потерял связь с реальностью.


***


Лэнс сам не знал, отчего начал разговаривать с охранниками. Никакого особенного плана у него не было. На то, что они помогут ему сбежать, он тоже не рассчитывал, и вообще был удивлен, что они хоть как-то отреагировали на его попытки вести беседу: Лэнс не раз попадал в плен, и он отлично помнил, что любой уважающий себя похититель должен обязательно приказать охранникам не общаться с жертвой. Всегда есть шанс наткнуться на удачливого гипнотизера или просто человека невероятной хитрости и харизмы. А может быть, охранник попадется особо жалостливый...

Себя Лэнс к людям с невероятной хитростью или харизмой не причислял, гипнозом тоже не владел. На жалость наемников, которым платят, причем в том числе и за репутацию, он не надеялся.

Ему просто было невыносимо скучно, страшно, и он боялся, что сойдет с ума, если не будет говорить хоть с кем-то. Это было еще в ту пору, когда он сидел в темноте, но не догадался, что через обруч можно сбежать в транс к белому древу.

Сначала Лэнс пытался завязать разговор с охранниками, когда они приносили еду.

Потом начал просто говорить в воздух, полностью уверенный, что камера прослушивается. Нес всякую чушь, травил анекдоты, пел песни и на испанском, и на английском, и на языке галра, и на общегалактическом (тот же галранский, но с облегченной грамматикой и массой заимствований).

Потом один из охранников — кстати, это был не Трейс и не Ген-Мар, а Найоли, третий, — ответил ему из спрятанного под тканевой обшивкой комнаты динамика.

— А ты неплохо поешь. Давай на бис ту, которая со свистом, но минорная.

Лежа в темноте, Лэнс ухмыльнулся, у него на глазах даже выступили слезы. Он подумал даже, что голос — просто галлюцинация; почему эту песню из всех прочих? Охранники не понимали английского — как они могли понять, насколько эта песня попала в тему!

Вытерев слезы, он послушно затянул: «Я иду долиной смертной тени, и не убоюсь я зла, потому что глаза мои слепы к нему…»*

Тогда он подумал — неужели меня услышали?.. И тогда же не то что план, а первые намеки на него начали складываться в голове. Это очень помогло не сойти с ума.

И все же этот контакт оказался тупиком. Найоли иной раз действительно просил спеть его ту или другую песню, а один раз даже включил послушать музыку через динамики, но дальше этого дело не пошло.

Прорыв случился, когда Лэнс в очередном приступе болтовни рассказывал о своей матери, о том, как замечательно она готовит и как всегда встает раннее раннего, чтобы испечь с утра хлеб на всю семью. И голос Трейса довольно презрительно сказал с потолка:

«Неужели ты до сих пор живешь с матерью? Позор!»

Лэнс слегка растерялся и обиженно попер в атаку — мол, нечего лезть со своими инопланетными обычаями, я же к тебе со своими не лезу! А у людей кому удобно, тот может хоть всю жизнь с родителями прожить, и ничего в этом такого нет.

Так завязался разговор, из которого довольно быстро выяснилось, что ничего позорного в проживании с родителями для расы Трейса не было — только практиковалось это редко, потому что у них в одном выводке могло оказаться двадцать-тридцать особей.

До совершеннолетия, даже в нынешние просвещенные времена, из этих особей доживали далеко не все, что также считалось в порядке вещей. Причиной высокой смертности была конкуренция между отпрысками; родители должны были помогать и воспитывать, но не вмешивались в драки детей между собой.

Мать Трейса ни помощью, ни воспитанием себя не утруждала. Трейс был единственным ребенком из пяти-шести ее выводков, вообще достигшим совершеннолетия.

«Мне стоило бы гордиться, — сказал он Лэнсу. — Так принято у нас. Если ты один выжил — гордись. Да вот что-то не получается… Если бы по моим заслугам, а так случайно просто получилось».

Лэнс очень хорошо знал и о вине выжившего, и о синдроме самозванца, но применять это все к представителю совсем другой расы с совсем другими проблемами?.. Нет, он даже и не пытался. Просто с ним беседовал.

Ген-Мар был куда настороженнее Трейса, но при том и мягче обращался с Лэнсом, когда нужно было его связать и вести куда-то. Никакой лишней жестокости. Он чем-то напоминал Лэнсу Кита — возможно, своей ершистостью снаружи и благородством внутри. У Трейса особого благородства не было, как, впрочем, и особой подлости: он просто отрабатывал свои деньги.

А Ген-Мар, похоже, залетел в наемники только потому, что в глубине души не верил, что способен на что-то большее.

Во время одной из первых их с Лэнсом бесед он обвинил его:

— Ты говоришь со мной только потому, что надеешься использовать меня и сбежать!

Лэнс чуть не засмеялся.

— Ну блин, ты меня расколол… Что меня выдало? Что я пленник и сижу в темнице, а ты меня охраняешь?

У Ген-Мара встопорщились перья, и он превратился в большой пушистый шар. Кто бы мог подумать, что Лэнс умудрился своей ремаркой серьезно задеть чувства охранника!

— Чувак… — сказал тогда Лэнс. — Эй, у меня нет особых иллюзий, что мне удастся отсюда выбраться с вашей помощью. Я скорее надеюсь, что мои ребята меня спасут… Но пока надо же с кем-то общаться, чтобы с ума не сойти? Тут темно и страшно, серьезно.

После этого пошло легче.

Честно говоря, Лэнс до сих пор понятия не имел, почему они решили ему в итоге помочь. Он их об этом особо не просил. Он даже не рассказывал им об обруче, только сказал, что у него есть способ передать весточку паладинам, чтобы ее не перехватил Невар или его подручные.

А дальше уже они решили действовать сами.

Впрочем, Лэнс не думал, что они делают это из благодарности к нему — благодарности за что? Оба охранника родились на планетах, мало затронутых войной, героическая репутация паладинов для них ничего не значила. И Лэнс не думал, что эти их разговоры как-то серьезно им помогли. Подумаешь, он пытался убедить Трейса в том, что он ценен как самостоятельная личность, а Ген-Мара — в том, что он достоин лучшего… все равно они ему особо не поверили.

Но, решил Лэнс, может быть, они захотели ему поверить. В этом все дело.


***


Лэнс пришел в себя от того, что кто-то аккуратно влажной тряпкой протирал его лоб и щеки. Резкий голос Ген-Мара произнес сверху и слева:

— Знаешь, кончай-ка ты его мочить! Уморишь еще!

— Водой нельзя уморить.

— Не суди по себе! Земляне кардинально отличаются и от нас, и от вас!

Лэнс медленно проморгался. Все тело болело — несомненно, следствие поездки в багажнике. Особенно бухало в голове — несомненно, следствие исцеления, воздействия обруча, продолжительного стресса и… выбирай любое, в общем.

Он полулежал в одном из двух кресел небольшого ховеркара. На соседнем сиденье сгрудились оба телохранителя; правда, Ген-Мар какой-то сумасшедшей акробатикой закинул свои костлявые птичьи ноги кверху, его колени чуть в потолок не упирались.

— Ага, моргает! — обрадовался Трейс. — Ну как ты, пророк?

— Лучше всех, — слабо пробормотал Лэнс. — У вас там много воды-то?

— Пара длеккарей, — с гордостью сообщил Трейс.

Лэнс отобрал у него фляжку (охранник поливал из нее кусок какой-то губки, по мнению Лэнса, походившей на губку для мытья посуды) и присосался к ней, как алкоголик к дешевому виски после недели воздержания. Горло горело огнем, и вода — благословенная, прозрачная, холодная и даже чуть сладковатая вода! — показалась целебным эликсиром.

— Вот, я же говорил! — обрадованно сказал Трейс и толкнул Ген-Мара локтем. — Им нужна вода!

Лэнс между тем огляделся.

Они по-прежнему находились все на той же планете: то же самое раскаленное небо, те же самые неправдоподобно длинные тени от далекого-далекого солнца, из-за которых кажется, что свет вокруг какой-то лунный. И, совершенно определенно, они все еще в пустыне. Сквозь поляризованные стекла ховера Лэнс видел плоскую равнину, убегающую к широкой расщелине каньона. Дальний берег каньона был выше, чем тот, на котором обосновались они, поэтому хорошо были видны напластования, взрезанные древней рекой.

Странно было думать, что когда-то и в этом гиблом месте была вода.

Их ховер прятался в расселине между камней. Один из валунов, нахлобученный сверху, как шапка, давал скудную тень. Значит, с воздуха найти будет трудно…

Трудно, но не невозможно. Любой металлодетектор их засечет.

— Металлодетектором нас не найдут, — словно в ответ на его мысли сказал Трейс. — В этих скалах очень много железной руды. Инфракрасным сканированием тоже до ночи не возьмут, тут снаружи очень жарко. Так что смотри, до темноты у тебя есть время позвать на помощь.

— Хорошо, — согласился Лэнс. — Вы, надеюсь, не планируете тут со мной ждать?

Трейс раскатисто рассмеялся.

— Не, ты нас с кем-то путаешь. У нас реактивные ранцы, мы знаем, как добраться отсюда до города.

Лэнс кивнул. Правильно. Если Культ его все-таки найдет, нечего охранникам страдать вместе с ним.

— А из города вы сможете улететь? — все-таки спросил он.

Ген-Мар и Трейс переглянулись.

— Ты что, за нас волнуешься? — спросил Трейс.

— Типа того.

— Ну так не волнуйся, — каркнул (видно, усмехнулся) Ген-Мар. — Мы весьма опытные индивиды.

— Отлично, отлично, — Лэнс глубоко вздохнул. Он вдруг почувствовал глубокую, выматывающую усталость. Слишком рано. Еще слишком много надо сделать… — Трейс, обруч у тебя?

— Этот деревянный? — Трейс пошарил в обширном кармане на поясе и вытащил... две полукруглые половинки. — Я его сломал на всякий случай. Вдруг Невар попробует контроль над тобой опять захватить?..

Знаете этот короткий всплеск чувства — «все потеряно»? Когда душа уходит в пятки, а мир вокруг становится холодным и резким, и хочется, чтобы все оказалось сном, вот только ты совершенно точно не спишь?

Лэнс испытал как раз это чувство.






______

* Кто узнал, тот молодец, а кто не узнал, то Лэнс поет Ellie’s song из игры The Last Of Us II, но в ее полной версии (автор Шон Джеймс). Сама я в игры не играю, а о песне знаю из замечательного цикла Mytay Trouble`s Making Everything All Right, где эту песню по сюжету тоже исполняет Лэнс (ни много ни мало со сцены борделя), срывая аплодисменты у инопланетной публики. Не могла не сделать небольшой оммаж, фик прекрасен.

А вообще слова про долину смертной тени и далее — это переделка библейского псалма.


Глава 22


Мне приходилось слышать истории о том, как братья по оружию предавали друг друга, даже убивали. Что там, взять предыдущих паладинов и Заркона!.. Настоящим чудовищем он стал только после смерти, но обман друзей случился раньше.

Когда-то это очень меня возмущало, даже выводило из себя. Я думал — как он мог?!

И только потом до меня дошло, что люди меняются, и порой очень сильно. Тот же Лотор, например: мне до сих пор кажется, что пока он был с Аллурой, он имел очень хороший шанс вылезти из дерьма, в которое его окунули родители. Но и в другую сторону это работает тоже.

Доверие — это не клад, который можно раз и навсегда дать и закопать где-то в сундуке. Это нечто живое, как дерево. Его нужно выращивать и поливать, а если не стараться, то оно может и засохнуть.

И все же в глубине души я знаю: сколько бы времени ни прошло, как бы мы все ни изменились — я всегда смогу доверять во всем своим друзьям-паладинам. Это как будто растет от самого дна души, эти корни так глубоко, что им всегда хватит воды. Квизнак, да я доверял Киту даже когда мы враждовали!..


«Розовая книга радости»



Военное прошлое имеет свойство долго не отпускать. Некоторые безнадежные случаи даже в ванну не залезают, не положив рядом на полочку свой верный бластер. Или, допустим, после терапии — вещь, его заменяющую. У Эзор это был, как она как-то в приступе откровенности рассказала Киту, маленький резиновый единорог, которого подарила ей Вероника. Она все хотела слетать на Землю и посмотреть на единорогов в реале, а когда узнала, что их не существует, очень расстроилась: решила, что их уничтожил Сендак.

У Зетрид такой проблемы не стояло, но она всегда больше полагалась на свои кулаки, чем на любое другое оружие. Впрочем, Зетрид никогда не была травмирована войной — она ею наслаждалась. Все еще выискивала миссии, где их гуманитарная помощь шла поперек распоряжения властей, где нужно было доставить припасы в госпиталь в разгар гражданской войны или что-то в этом роде.

Акша тоже не брала меч с собой в туалет, но со слов Вероники Кит знал, что она до сих пор перед сном дважды проверяет все окна и двери. Оставить при ней открытое окно невозможно, поэтому спать им с Вероникой приходится в разных комнатах: у Вероники после многих лет под куполом, в подземных убежищах и космических кораблях развилась клаустрофобия — шум кондиционера ее тревожит, а запахи с улицы, наоборот, успокаивают.

Кит считал, что по сравнению с ними легко отделался. Ему очень помогал Космо: его присутствие отгоняло лишние страхи. Он не спал с ножом под подушкой в штаб-квартире Клинков, которая сохранила защитные системы с прежних имперско-повстанческих времен. И когда он приехал в гости к Лэнсу, он тоже ходил по его семейной ферме безоружным… ну, не считая обычного швейцарского ножа, без которого Кит давно чувствовал себя голым везде, кроме душа.

Однако заснуть безоружным в гостиничном номере на чужой непроверенной планете, да еще когда расследуешь пропажу близкого (может быть, самого близкого) тебе человека?.. Чтобы догадаться вооружиться в этом случае, не нужны годы боевого опыта и ПТСР, достаточно здравого смысла.

Кит не считал себя обделенным здравым смыслом. Поэтому, когда неизвестные ворвались в номер, он уже выхватил нож. Люксит сверкнул в темноте фиолетовой вспышкой, и Кит полоснул по первому же нападающему. Кто сказал, что выбивать окно ногами хорошая идея? Бросили бы сначала гранату со слезоточивым газом… Ну хотя бы.

Никакой гранаты, тупо десант. Пятеро, все в визорах ночного зрения — кроме одного инопланетянина, названия расы которого Кит не помнил. Наверное, с ночным зрением. Ребята явно рассчитывали на то, что все будут спать и растеряются. Не прокатило.

Ханк, которого никак не мог разбудить громкий разговор над ухом, скатился с кровати еще прежде, чем Кит успел выхватить нож. Когда Кит замахнулся второй раз, Ханк уже накинул на одного из нападающих одеяло и душил его. Тот беспорядочно стрелял, вспышки улетали в потолок, и Широ стоило только толкнуть еще одного под дружеский огонь своей летающей рукой.

Боевику не повезло: если бы у Широ было чуть больше места, он вырубил бы его милосерднее. Но иногда на милосердие просто не остается ресурсов, даже если этот ресурс — просто свободное пространство.

Раздался громкий треск, блеснула вспышка — Пидж парализовала тазером четвертого нападающего. У нее, выходит, тоже оружие было с собой. Кит тем временем помог Ханку вырубить того, кто был завернут в одеяло, а Широ, судя по глухим ударам сзади, разобрался с последним. Вот и все.

Весь бой занял, наверное, десять-пятнадцать тиков.

Тут дверь снаружи доломали.

Кит ожидал там большого подкрепления — может быть, человек десять или пятнадцать. Однако за порогом стояло всего двое с ружьями наперевес, и даже без приборов ночного зрения. Они подслеповато щурились в темноту, потому что номер по-прежнему освещался только слабым мерцанием монитора Пидж, к счастью, уцелевшим во всей заварушке.

Прежде, чем кто-либо из них успел что-то предпринять, вперед прыгнул Космо. Ему, похоже, не понравилось, что до этого всех противников разобрали без него.

Эти двое заняли еще меньше времени, чем предыдущие пятеро.

— Что теперь? — спросил Ханк, тяжело дыша. — Ух, черт, отвык я драться-то уже!

— Я тоже, — поморщилась Пидж, пиная ногу одного из лежащих на пороге боевиков. — Кит, Широ, как вам удается так быстро включиться?

Кит и Широ переглянулись; этого хватило. Они не говорили на такие темы по комм-связи — еще и потому, что Кит не любил комм-связь и редко ей пользовался, — но тут слов не требовалось. Они с Широ были похожи. Как Эзор, как Акша, как Вероника. Как Лэнс. Мало отыскать мирное место и спокойную работу. Ты все равно будешь держать себя в форме не потому, что любишь физкультуру, и коллекционировать ножи не потому, что ценишь мастерство ремесленников.

Хотя Широ ножи не коллекционировал. Но Кит мог бы в этот момент поручиться, что у него в доме есть оружейный сейф, а в этом сейфе лежит не только наградной бластер до-керберовских времен.

Пидж вернулась в номер, через секунду выскочила с ноутбуком под мышкой.

— Связь с моими не работает, — сказала она. — Похоже, включили глушилки.

— Значит, нужно раздобыть космический транспорт, — решил Широ. — Это может быть непросто. Кто-то пытается захватить планету.

— Но мы им не дадим, — кивнул Кит, заканчивая его мысль. — Ладно, прорываемся к космопорту, заодно оценим обстановку. Мне интересно, это масштабное вторжение или точечная операция?

— С нашей удачей — масштабное вторжение, — хмуро сообщил Ханк, обыскивая поверженных.

Кит снова порадовался, что в критических ситуациях у Ханка отключается брезгливость.

Он повнимательнее присмотрелся к мертвым и лишившимся сознания бойцам.

Кто бы ни напал на них, это были любители.

Штурм гостиничного номера выглядит эффектно, спору нет. Но это больше для фильмов, когда нужно оправдывать бюджет. Гораздо эффективнее поставить группу бойцов внизу, группу бойцов на этаже, заблокировать лифты… ну, может, еще снайпера напротив посадить, чтобы совсем с гарантией. Если бы перед Китом стояла задача спланировать такое нападение, этим снайпером был бы Лэнс…

Те же, кто напали на них, действовали хоть и с размахом, но бестолково. Десант, спустившийся на веревках с крыши, похоже, не особенно ожидал сопротивления. Они даже не догадались применить газ — хотя бы слезоточивый. Они мешали друг другу, да и сама по себе выучка оставляла желать лучшего.

Однако их оружие… Лазерные пушки достаточно серьезные, с применением олкарийских и алтейских технологий. Кит не помнил таких разработок у Коалиции. Какая-то частная оружейная мастерская, скрытый завод… Организаторам нападения, в отличия от исполнителя, нельзя было отказать в умении действовать масштабно.

Кит уже практически не сомневался, что это Храм Зеленого листа, и с ними культ Розовой радости — то ли дочерняя организация, то ли вообще ребрендинг той же самой.

Пидж, кажется, пришла к той же мысли. Осматривая тела, она проговорила задумчиво:

— Знаешь, Ханк, а я подозреваю, что нас специально заманили на эту планету. И что местное отделение Галактической полиции на самом деле не на полицию работает…

— Да блин, и чесночные булочки у них тут были невкусные, — вздохнул Ханк. — Что ты будешь делать.

Широ улыбнулся и покачал головой. При других обстоятельствах Кит, наверное, тоже смог бы улыбнуться. Но сейчас улыбка на лицо не шла.

Тогда он сказал то, о чем думал:

— Ничего, мы вместе. Мы прорвемся, — и добавил: — Ради Лэнса.

Остальные кивнули.


***


— Ну ладно, — сказал Трейс на прощание. — Не помрешь. Если совсем плохо — связывайся с нами по коммуникатору. Частоту я тебе записал.

Лэнс кивнул: частота была записана у него на ладони инопланетной шариковой ручкой, которая нашлась у Ген-Мара в вещмешке. Он не собирался нарушать радиомолчание, но его бывшим охранникам не обязательно об этом знать.

— Полагаюсь на твое слово, — добавил Трейс. — Если мы попадем под раздачу, когда Галактическая полиция возьмет этот культ…

— Не попадем, если не будешь тут прощаться до следующего утра, — перебил его Ген-Мар. Он смотрел в сторону и чуть притопывал по песку длинной стопой, словно ему не терпелось поскорее оставить и Лэнса, и всю эту историю позади.

— Угу, конечно, — Трейс закатил глаза. — Но лично я считаю, что подстраховаться не помешает.

— Еще бы, — Лэнс ему улыбнулся. — Думаешь, я не понимаю, что вы меня спасли не из-за моих красивых глаз, а потому, что боялись, как бы ваши работодатели вас тоже не прихлопнули, когда от меня избавились бы.

Трейс хмыкнул.

— О, отличный довод, — сказал он. — Надо было об этом раньше подумать.

— Говори за себя, — раздраженно ответил Ген-Мар. — Я с самого начала тебе говорил…

— Да-да, — Трейс махнул рукой.

А потом вдруг обнял Лэнса на прощание.

Он был очень мягким и упругим — и в самом деле словно лягушка. Не как человек, у которого под кожей твердые кости и мышцы. Странное ощущение.

— Надеюсь, мы никогда больше не встретимся, — сказал Ген-Мар, отводя глаза.

В этот момент он ужасно напомнил Лэнсу Кита или Пидж — такой короткий прилив родственной нежности.

— Аналогично, — сказал он.

На самом деле трудно было расставаться с бывшими охранниками. На задворках сознания все время сидела мысль: возможно, это последний нормальный человеческий… ну, почти человеческий… контакт, который ты испытаешь в жизни. Возможно, эти двое — последние разумные существа, которых ты видишь, а дальше будет только угасание в каменной пустыне…

Лэнс не давал этим мыслям воли.

И все-таки он с тяжелым сердцем наблюдал за тем, как бывшие охранники включили реактивные ранцы и долгими прыжками начали удаляться к горизонту. До города — на самом деле скорее перевалочного пункта, поселения торговцев, бандитов и бродяг — три или четыре часа такого полулета-полухода. По словам Трейса, культ Розовой радости до этого островка вольного братства межгалактических отбросов пока не дотянулся, значит, велик шанс, что охранникам без проблем удастся выбраться с планеты оттуда.

Теперь Лэнсу предстояло заняться собственным спасением… Если оно, конечно, еще возможно.

Он вытащил из багажника (тело рефлекторно заныло, хоть разум и не помнил давешней поездки) оставленную Ген-Маром сумку с бутербродами. Сначала надо перекусить, а потом приниматься за дело.


***


На выходе из отеля паладинов встретила жаркая местная ночь, вопли, выстрелы и всеобщая паника. Люди пробегали мимо, кто-то стонал, кто-то кричал. Фонари, стоявшие вдоль улиц точно так же, как они могли бы стоять в любом земном городе (поправка: в любом земном городе до атаки Сендака), горели через один. Длинные тени метались по стенам, пахло гарью и кровью.

Космо раздраженно заворчал, принюхиваясь. Кит положил руку ему на загривок: ему тоже ситуация не нравилась. Еще как не нравилась.

— Квизнак, я уже отвыкла от такого, — пробормотала Пидж, прижимаясь лопатками к стене.

— Сможешь проложить курс к космопорту? — спросил Кит.

— Нам не нужно к космпорту. Я видела стоянку планетарных катеров у ратуши. По нашему договору я, как представитель Галактической полиции, имею право любой конфисковать.

— А если бы даже не имела, — вступил Ханк, — то меня бы это не очень беспокоило!

— Точно, — подтвердил Широ. — Лично я не чувствую себя особенно законопослушным.

— Ну так веди! — воскликнул Кит.

Скорее всего, он говорил слишком резко, даже раздраженно. Но он все никак не мог выкинуть из головы мысль — если культ «Розовой радости» перешел к решительным действиям, что это значит для Лэнса? Может быть, как сказала Пидж тогда, похитители заметили, что Лэнс начал проявлять инициативу?

Они спешили к ратуше темными улицами, параллельно пытаясь оценить обстановку. Никто не обращал на землян внимание: среди бегущих им не встретилось ни одного вооруженного отряда нападающих, как будто их силы иссякли во время довольно слабенького нападения на гостиницу. Навстречу попадались иногда вооруженные индивидуумы, но вроде бы не из числа налетчиков, а из местных оппортунистов, желавших пограбить под шумок. Однако никто из них не рисковал связываться с гигантским космическим волком.

Как понял Кит, фейерверк все же поначалу был настоящим — нападение пришлось на момент, когда на фестивале проходил торжественный парад и что-то там еще. Жители и гости планеты запрудили все центральные улицы городка, когда раздались первые выстрелы; теперь люди в панике метались, давили друг друга. Понять, что творится, было невозможно.

Кит решил, что где-то в командовании у них сидит умный тактик, способный придумать неплохую операцию. Жаль, исполнители подкачали.

...И этот умный тактик предусмотрел охрану ратуши: она была окружена плотным кордоном. Но нет такого кордона, через который не может прорваться Космо.

— Телепортируемся все вместе, или кто-то остается снаружи и берем один из патрулей в клещи? — спросил Широ.

Кит хмыкнул: как хорошо, когда кто-то тебя понимает!

— Вместе, — сказал он. — Ты же помнишь, что нам не надо отбивать ратушу? Только прорваться к планетарным катерам.

— Жалость какая, — посетовал Широ. — Когда ты стал таким серьезным, Кит?

— Когда ты стал таким резвым… Кертис на тебя плохо влияет.

— Веселья всем хватит, — одернула обоих Пидж. — Правда, боюсь, что уже в космосе. Я подозреваю, что захватом этой планеты дело не кончится. Она не особенно интересна со стратегической точки зрения. Если Культ, как Храм Зеленого листа, пытается урвать себе кусок территории…

Она не договорила, но мысль была понятна: есть планеты куда более симпатичные и лучше пригодные для жизни, чем эта.

— Ладно, все хватайтесь за Космо, — велел Кит. — Межзвездную политику обсудим чуть позже.


***


Тяжело дыша, Лэнс смотрел на обломки пульта ховеркара.

Тот, кто сказал «ломать — не строить», был полным дураком! Попробуй испортить рассчитанный на грубую эксплуатацию пустынный ховеркар, когда у тебя из всех инструментов — забытый кем-то под сиденьем гаечный ключ!

Лэнсу было жизненно важно полностью превратить в фарш систему управления и навигации, но при этом очень не хотелось затронуть кондиционер — тут и зажариться недолго. Кажется, в итоге у него не получилось. Приборная панель ховеркара теперь выглядела так, как будто попалась на пути агрессивным вандалам в очень неблагополучном районе, но внутри салона с каждой секундой становилось все жарче. Или Лэнсу так казалось из-за приложенных физических усилий?..

С отвычки мышцы ужасно болели, голова кружилась. Однозначно, ему понадобится реабилитация… сколько он там пробыл в темноте по словам Невара? Неделю? Три недели? Лэнс не помнил.

Вздохнув, он попытался устроиться поудобнее в кресле, приспособленном отнюдь не под человеческую задницу. Выложил на обломки пульта куски неваровского обруча.

Лэнс крепко подозревал, что сам Невар не до конца понимал, что за штуку он создал. Или что за штука попала ему в руки? Лэнс понятия не имел, как Невар ее заполучил. Он смутно припоминал из истории болезни, которую показывал ему доктор Джорджевич, что Невар вроде бы был ученым-генетиком… или ботаником? Неважно, у олкари это практически одно и то же.

Так вот, если Лэнс догадался обо всем верно, и если этот обруч действительно связывал его с тем, о чем Невар не имел ни малейшего понятия, тогда, по идее, не должно иметь значения, сломан обруч или не сломан. Главное, что у Лэнса в руках деревяшки, которые когда-то были частью того белого древа, увиденного им в трансе… или, во всяком случае, имели к этому древу какое-то отношение.

А значит, установить связь через них удастся все равно.

Именно на случай установления связи Лэнс разрушил пульт: он не был уверен, мог ли Невар видеть его глазами. Может быть, не мог и наблюдал за ним лично или через камеры, когда управлял его действиями. Но, если возможность видеть глазами Лэнса у Невара все же была, Лэнсу совершенно не хотелось, чтобы он снял показания с систем навигации и прислал сюда кого-то из своих. И тем более не хотелось, чтобы он издалека приказал Лэнсу самому привести ховер обратно. Если же ховер не сможет передвигаться, то такой приказ не пройдет.

Но если Лэнс не прав и разнесенный Трейсом обруч не будет работать, то Лэнс только что уничтожил свой последний шанс на выживание.

Тут Лэнс подумал, что надо было проверить это до того, как отбыли охранники. Пусть бы они завязали ему глаза, связали бы его (на случай, если Невар попробует снова распоряжаться его телом) — и он бы тогда уже попробовал…

Да, можно повторить за Трейсом: как жаль, что он не подумал об этом раньше!

— Зато, — сказал Лэнс вслух раскуроченному салону, — так получилось гораздо драматичнее! И, если я тут помру, Кит сможет честно написать на моем могильном камне, что я умер по собственной глупости. Да и в аду буду в хорошей компании.

Звук собственного голоса взбодрил Лэнса: как бы то ни было, он может снова распоряжаться своими голосовыми связками. И он не в темноте. Это самое главное, остальное переносимо.

С этой мыслью Лэнс голыми руками взял куски обруча и положил их себе на колено.

Ничего не произошло.

Ну же, белое древо, не подведи! Неужели это конец? А как же Кит? Как же мама с папой и остальные? Как же Пидж и Ханк, как же Широ? Неужели Лэнс вот так возьмет и подведет их? Может быть, Кит не понял того, что Лэнс хотел ему передать? Может быть, они считают, что Лэнс в тех видеозаписях говорил то, что думает? Может быть, они презирают его?

Нет, он не может позволить себе умереть, пока они о нем так думают! Хотя бы ради этого…

И над Лэнсом раскинулась крона белого древа.


***


На сей раз все было не так, как раньше. Лэнсу не пришлось долго умолять дерево, чтобы оно показало ему что-то. Видения пришли, едва он коснулся ладонями коры. Вот только они не разворачивались перед ним кинофильмом, а мелькали калейдоскопом, словно кто-то прокручивал их у Лэнса перед глазами, не давая толком понять, что же на них происходит.

Вот Звездный зал Коалиции — Лэнс узнал его, видел не раз на видео, хотя вживую как-то не случилось побывать, — но только выглядит он немного иначе. Флаги чуть другие. За высокой трибуной президиума — Аллура в диадеме из розовых опалов. По обе стороны от нее незнакомые Лэнсу инопланетяне, не видно ни Сэма Холта, ни Кролии с Коливаном. Перед нею, прямо посреди мраморной галактической спирали, стоит на коленях Кит.

Он не то чтобы небрит, у него короткая неровная бородка. Длинные волосы неряшливо убраны в косу, несколько прядей обрамляют хмурое усталое лицо со шрамами, которых Лэнс не помнит. Губы плотно сжаты. Руки скованы за спиной. Вокруг него — караул охраны, люди и алтейцы, один галра. Но Кит на них не смотрит, Кит смотрит только на Аллуру. Взгляд полон горечи.

Взгляд Лэнса поплыл, на трибунах в зрительном зале он будто бы мельком увидел плачущего Ханка — но ни Широ, ни Пидж...

«Так вот чем все кончилось там!..» — мелькнула мысль, но не успела даже оформиться, как Лэнс уже увидел другое. Белый песок, знакомый пляж, ушедший под воду из-за бомбежек галра более десяти лет назад вместе со всей остальной Кубой. Небрежно брошенное на песок одеяло, кто-то загорелый дремлет, раскинув руки и ноги и сдвинув на лицо соломенную шляпу… Кит! Надо же! А Лэнс и не думал, что Кит может стать таким смуглым!

Но Лэнс однозначно узнал его, как не узнать этот пресс, этот знакомый шрам на плече...

Он увидел себя самого, идущего к одеялу с двумя кокосами в руке, и калейдоскоп снова прокрутился.

Снова Кит — но почему-то теперь он выглядит, как галра. У него фиолетовая кожа и уши, похожие на кошачьи. У Кролии ведь не такие, откуда это?.. Он лежит на плече кого-то… тоже странного, синекожего, с рогами… и на другом плече этого синекожего — Аллура, живая и здоровая…

Если бы мог, Лэнс бы охнул: в неизвестном инопланетянине он внезапно узнал самого себя. Это что за притча?! Почему у него рога?! И… и крылья, или показалось?!

Следующая картинка — опять Кит, похоже, в какой-то пещере: над ним нависает каменный свод. Этот Кит кажется одновременно моложе и старше себя нынешнего. Снова небритость на стадии клочкастой бородки; шрама на щеке нет, но волосы уже длинные и заплетены в косу. Он одет в не первой свежести офицерскую форму Гарнизона без знаков различия. Перед ним импровизированный стол из ящиков, поверх него разложена карта — кажется, рисованая от руки на технической линованной бумаге.

Он поднимает взгляд и неожиданно тепло улыбается кому-то «за кадром», у Лэнса аж замирает сердце от этой улыбки.

Картинки сменялись все быстрее. Кит совсем ребенок, лет, наверное, двенадцати, едет на лошади по горной тропе, рядом с ним — какой-то смутно знакомый одноглазый тип. Кит в генеральской форме, с этими парадными шнурками, на трибуне, украшенной знаком Единого Земного правительства. Кит в черных паладинских доспехах. Кит… у алтаря с Аллурой?! Нет, ну это совсем уже!

Лэнс не мог даже сказать, кого он ревнует больше. Словно по заказу еще несколько свадеб: с Пидж (она тоже в костюме), с Ханком (Кит держит Ханка на руках). С Широ (квизнак, они офигенно смотрятся вместе!). С Широ, но почему-то женщиной. С самим Лэнсом — возле маленькой церкви в горах, почему-то целой; и видно, что не заново отстроена, а просто никогда не разрушалась. На этой сцене Лэнс чуть было не задержался подольше, но… это, конечно, вовсе не тот Кит, что ему нужен. Совсем не тот.

(Тот еще неизвестно, согласится ли на брак.)

Поэтому Лэнс крутил калейдоскоп все быстрее и быстрее, пропуская мир за миром, вероятность за вероятностью, пока…

Кит за штурвалом планетарного катера, в знакомой Лэнсу гражданской черной куртке. В кресле второго пилота Широ, какой он сейчас: с очками, бородкой и парящей рукой холтовского дизайна. Между сиденьями кресел Пидж, озабоченно нагибается к навигационному экрану, Ханк тоже выглядывает сзади, но он, в отличие от Пидж, сидит пристегнутым в одном из дальних кресел в соответствии с техникой безопасности…

Боже мой, как Лэнс любил их всех в тот момент!

«Я тут! — крикнул он что было силы. — Кит, я здесь! Совсем рядом!»

Потому что он чувствовал — да, рядом. И потому не имел ни малейших сомнений, что Кит и остальные вот-вот явятся за ним.


Глава 23


Очень долго Лэнсу казалось, что он не привносит в Вольтрон ничего стоящего. Ну да, он неплохо стреляет, но ведь Кит стреляет ненамного хуже, а бластер у него больше. У Пидж тоже с меткостью все в порядке.

По-настоящему дошло только после возвращения Кита из межвременной бездны: оказывать поддержку другим — не пустяк. Пытаться угадать, в чем у других проблема и как их развеселить — дорогого стоит, даже если ты угадываешь неверно.

И уж тем более не пустяк — любить своих друзей. Пусть не всегда ты все делаешь правильно. Пусть не всегда им нравятся твои шутки. Но любви так мало в космосе, что каждое объятие, каждая секунда тепла, полученная от другого человека, становится настоящей драгоценностью.

Еще глубже он понял это только после войны, в свой самый жестокий час.

(Если бы не Кит, я не знаю, как бы я пережил его. А он не делал ничего особенного, просто был рядом.)


«Розовая книга радости»



Взлетать легко, садиться — сложно. Так Киту когда-то давно говорили инструкторы. Лукавили, черти. В ту пору Земля уже около сотни лет была мирной планетой (более-менее), и никому не приходилось поднимать космический челнок под обложным огнем, пусть даже не артиллерийским, а автоматным.

Правда, решил Кит, хаотично бросая катер то в одну, то в другую сторону, садиться под таким огнем было бы, наверное, еще сложнее.

Широ сидел в кресле второго пилота расслабленно, всем видом показывая, что доверяет Киту, но глаза смотрели внимательно и цепко.

Культисты — или не культисты, а наемники, черт их знает — рассыпались внизу по плацу. Сверху лазерные вспышки их бластеров и излучателей казались разноцветными точками, иногда звездочками. Но картинка получалась невеселая.

— Черт! — сказала Пидж, которая сидела на одном из задних кресел и уже подцепила свой универсальный ноутбук к навигационной системе. — Они таки приволокли пушку!

— Где?! — спросил Кит.

Вопрос оказался излишним: повинуясь чутью, он дернул катер в сторону, чудом разминувшись с широким фиолетовым лучом. Ионная пушка подмигнула снизу бледно светящимся дулом, ярко сверкающим в темноте: ее выкатили от здания ратуши и уже разворачивали, чтобы можно было стрелять по небу.

— Впереди заслон, — сказал Широ.

Технически не совсем впереди, а скорее сверху — несколько истребителей, явно набранных с бору по сосенке, кружили в небесах планеты. Квизнак. А у их катера всего три… черт, уже два (хвостовой подбили) относительно легких бластера, предназначенных скорее для того, чтобы обеспечивать заградительный огонь в составе армады, а не в одиночку отбиваться от превосходящего противника.

— Переключаю огонь на тебя! — сообщил Кит, дергая нужный тумблер.

Теоретически эта модель позволяла управлять двумя передними пушками и вести катер одновременно. И это, конечно, было бы удобнее: при всех своих способностях Широ не способен читать его мысли и понимать, куда Кит сейчас повернет или какой маневр выполнит. Но при необходимости так лихо маневрировать на управление огнем Кита еще и не хватит.

И тут перед глазами Кита все поплыло.

Он будто бы еще видел ночное небо чужой планеты перед экраном, точки звезд, сложенные в незнакомые узоры, и среди них куда более опасные синие и зеленые огни кораблей заграждения… Но одновременно он сидел на кровати в Лэнсовой комнате ранним утром, купаясь в солнечных лучах, а Лэнс переступал порог, держа в руках роскошный букет небольших белых и розовых роз с тугими венчиками.

«Больше похожи на тюльпаны, — подумал Кит, — но какая разница...»

Лэнс протянул ему цветы, и Киту ничего не оставалось, кроме как взять их. Если бы ему и нравились розы, то уж конечно крупные, алые или ярко-розовые, но никак не эти несерьезные, кучерявые… Но перед счастливой улыбкой Лэнса все меркло. Кит бы сейчас взял у него из рук даже букет антианских триакилий, связанных лапками.

Цветы одуряюще пахли. Почти против воли Кит зарылся в них лицом…

Каждый бутон с треском взорвался, развернулся тысячей противоречивых картинок. Темная комната с низким потолком, Лэнс валяется на полу, раскинув руки и ноги, на лице дорожки слез, на губах — песня. Запах: не очень чистое человеческое тело, дезинфектант и тот неистребимый аромат космических кораблей — из вентиляции всегда несет душком. Эмоция: отчаяние.

Разбитый пульт ховеркара. Мигают координаты.

Комната, заставленная медицинскими аппаратами, немолодая инопланетянка полулежит на постели, рядом сидит человеческий доктор. Запах: озон, чьи-то духи. Эмоция: ужас.

Разбитый пульт ховеркара. Лэнс сидит, скрючившись, на месте водителя, в руках у него деревянные обломки.

Толпа людей, содрогающихся в экстазе под дискотечным освещением. Дергаются руки, ноги и конечности самого разного вида. Толпа скандирует: «Слава Лэнсу!» Запах: снова те же духи, корабельная вентиляция. Эмоция: ярость.

Разбитый пульт ховеркара. За передним стеклом — каньон. Солнце клонится к закату.

Сцена, залитая жарким солнцем. Маленькое тело под медицинским куполом. Запах: нагретый металл и кожа, пот, что-то медицинское. Эмоция: боль.

Разбитый пульт ховеркара. Снова цепочка координат. Инопланетянин, похожий на жабу, говорит: «Помни, у твоих друзей есть время до заката».

— Кит, очнись!!! — кто-то отчаянно тряс его за плечо, перегнувшись через спинку кресла. Пидж. Ее маленькие руки.

— Я здесь, здесь, — проговорил он невпопад, тут же хватаясь за штурвал.

К счастью, Широ не подвел и вовремя перехватил управление — на экране заднего вида он увидел, что оцепление осталось позади. К сожалению, катер, похоже, пострадал: он характерно рыскал, когда Кит попытался откорректировать траекторию.

— Подбита правая группа двигателей, — подтвердил Широ. — Что с тобой? Как себя чувствуешь?

— Нормально, — выдавил Кит сквозь комок в горле. — Со мной связался Лэнс.

— Лэнс?! — ахнул Ханк с заднего кресла. — Как он?!

— Жив, цел, но ненадолго. Нам надо спешить.

— Куда? — резко спросил Широ.

— На вторую обитаемую планету этой звездной системы. Ту, откуда прилетели нападавшие.


***


Если бы не видение Лэнса, Кит ни за что бы его не нашел. Маленький ховер удачно спрятался под большим камнем, горизонтально положенным на два камня поменьше. Длинная, вытянувшаяся к вечеру тень надежно скрывала даже отблеск лобового стекла.

На посадке Кит даже успел усомниться в своем видении и полученных координатах. Что, если он спятил от желания найти Лэнса? Что, если они сейчас опустятся, а там только песок и камни, и больше ничего?

Кит думал, что Пидж или Ханк (или даже Широ) обязательно скажут нечто подобное. Но они молчали.

Широ не предложил даже сначала соединиться с подкреплением Галактической полиции, которое должно вот-вот прибыть в эту систему, а потом уже искать Лэнса. Кит и сам об этом думал, и он ожидал, что Широ озвучит эту мысль.

Но Лэнс отчетливо передал ему чувство срочности. Его ищут, надо думать. И смогут найти после захода солнца, так понял Кит.

Когда он только получил видение, он слегка удивился: при чем тут заход солнца? В темноте труднее искать. Но, увидев укрытие Лэнса, догадался. Тепловизоры. Конечно, Лэнс замаскировал ховеркар в пустыне под нагретыми камнями, а искать его будут с помощью тепловизоров…

Никогда еще Кит не совершал такую лихую посадку. Ну, не считая случая, когда он сажал подбитый истребитель галра на той планете, где встретил Кролию. И еще пары случаев в том же духе. Ладно, скажем так — Кит никогда еще не совершал такую лихую посадку на относительно исправном транспортном средстве.

Кит сразу же увидел высокого худого человека, одетого в длинную синюю робу, который сидел, привалившись к борту ховеркара. А вот что это именно Лэнс, понял не сразу. Он ожидал другого — что Лэнс сидит в водительском кресле, зубоскалит, ожидая их прибытия, и выскочит наружу, размахивая руками.

Не слушая, что там говорят остальные (а они что-то там говорили, жужжали Киту прямо в уши), он выскочил из катера. Дверь, кажется, еще не закончила открываться.

Почему он не двигается?.. Неужели?! Нет, нет, нет! Слышите, все?! Он жив и цел! По-другому и быть не может.

Но Кит знал, что может.

Бежать до ховера нужно было, может быть, несколько секунд. За эти несколько секунд он уже успел подумать: Широ спасся. Кролию удалось найти. Но все это нисколько не стерло первый самый страшный шрам, первое осознание: человек может просто уйти на работу и не вернуться, как ушел и не вернулся отец. Что, если Лэнс тогда… в то утро…

Что, если тогда Кит последний раз касался его теплой кожи, слышал его голос?..

Почему Лэнс сидит, не шевелясь?! Что он держит на коленях?!

На коленях у Лэнса лежали какие-то деревяшки. Они упал, когда Кит перехватил его за плечи и потянул на себя, чтобы проверить пульс (лишь секунду спустя он осознал, до чего это глупо — нельзя тревожить человека, если ты не знаешь, где и как он травмирован). Перед глазами все плыло, и он никак не мог понять, жив Лэнс или нет, поднимается его грудь или нет. Вроде бы ресницы дрожат — или кажется?!

Кит даже не мог понять, чувствуют ли его кончики пальцев что-то — перчатка мешала. Надо бы снять ее…

Глаза Лэнса вдруг распахнулись. Мутные, широкие зрачки сузились, фокусируясь на Ките.

— Кит… — голос Лэнса звучал сорванно, сухо, как будто ему очень хотелось пить или он давно не говорил. — Кит, тут такое дело… Нам нужно торопиться, потому что культ...

Он не договорил, потому что Кит прижал его к себе и обнял сильно, до хруста. Пожалуй, даже слишком сильно, потому что Лэнс охнул и обмяк.

Он пах нагретым металлом, дезинфектантом и потом. И еще — нездоровьем, слабостью. Еще бы. Квизнак знает, что происходило с ним эти три недели!..

Кит притиснул его к себе ближе, словно пытался поделиться своим здоровьем и силой. Может быть, эти алтейские метки, дар Аллуры, разок сработают в другую сторону? Было бы здорово.

— Ки-ит… — теплое дыхание Лэнса обожгло его шею.

Кит почувствовал, что дрожит.

— Ты что… ты что, плачешь, что ли?

Лэнс еще имел наглость звучать удивленным. Ну не придурок ли?!

Кит чуть отстранился — ровно настолько, чтобы посмотреть в это удивительное, дурацкое, невозможное лицо. Увидеть и голубые метки под цвет глаз, и узкие брови (не так идеально выщипанные, как обычно), и морщинки в уголках глаз и под ними, и мягкие коричневые завитки волос, и оттопыренные уши, и потрескавшиеся губы, и белую полоску зубов между ними…

— А я думал, ты первым делом начнешь про культ… — слабо улыбнулся Лэнс.

У Кита просто не было другого выбора, кроме как поцеловать его.

Не самый удачный поцелуй, честно сказать: Кит был слишком напорист, слишком отчаян. Лэнс не мог за ним угнаться и не успевал. Он, скорее, просто позволял целовать себя, и Киту пришлось волевым усилием оборвать это — потом. Не сейчас, когда Лэнсу явно не до этого. Когда у него явно нет сил.

Но, стоило Киту оторваться от него, как Лэнс по-кошачьи облизнулся и закатил глаза:

— Какое пиршество вкуса! Давно такой вкуснотищи не пробовал!

Из Кита словно выпустили воздух. Ему хотелось плакать, смеяться и заорать в гневе на этого идиота — можно по очереди, можно одновременно.

Но к ним уже подходили остальные паладины.

— Лэнс, дружище! — первым успел Ханк. — Ты живой!

Он тоже упал на колени рядом с ними, облапил обоих.

— Лэнс! Идиот, ты что нам устроил?! — это Пидж, Кит почувствовал одну из ее маленьких рук на своей спине. Другой, должно быть, она обняла Лэнса.

— Парень, в этот раз ты заставил нас поволноваться.

Широ не стал втискиваться в их объятия, тем более, что у борта ховера ему не досталось бы места. Но он положил руку на макушку Лэнса и встрепал его волосы.

— Я не специально, честно… Ох! — в голосе Лэнса появилась тревога. — Вы же поняли, что там был не я? В этих видео? То есть я, но они мною управляли, там был такой обруч деревянный, который меня дергал, как марионетку на ниточках. Этот чокнутый Невар мнит себя великим гением, но, по-моему, он стырил кусок какого-то древнего артефакта, может, как-то связанного с Великими деревьями олкари, я честно не помню, хотя Пидж мне рассказывала…

— Дерево Ломор, да, — перебил его Кит. — Конечно, мы поняли, что это был не ты, за кого ты нас принимаешь?

— Я не вас принимаю, я просто про то, что эта сука, которая сочинила мне текст, прямо очень хороша была, — пожаловался Лэнс. — Она сказала, что писала фанфики, прикинь? Квизнак, я так и не добился от нее злодейской речи с мотивами… Подкована в законах жанра, блин!

— Как тебя кормили?! — перебил его Ханк. — Ты не голоден? Не болен?

— Тебя не пытали? — тут же вырвалось у Кита. — Как с тобой обращались? Что тебе нужно сейчас?

— Ваши перепуганные лица — лучший бальзам на мои раны, — подмигнул Лэнс. Тут же увидел тревогу на лице Кита и быстро поправился: — Нет-нет, никаких ран, кроме душевных! Они такую гадость сотворили с моей книжкой, это было хуже всего! Но Кит, ребята, слушайте, на это нет времени! Я думал, вы должны понимать! Этот народ из Культа — он скоро сюда прилетит! Нам нужно убираться как можно скорее и поднять тревогу, привести полицию…

— Полиция тоже скоро прилетит, — перебила Пидж. — Мы подали им сигнал, не волнуйся.

— Да, но что, если культисты успеют раньше?!

Тут, словно в подтверждение слов Лэнса, раздался характерный треск разряда, и сверху посыпалась мелкая каменная крошка. Кто-то палил в них из ионного излучателя — хорошо если не пушки!

— Все к катеру! — мгновенно сориентировался Широ. — Ханк, бери Лэнса! Мы с Китом прикроем. Пидж, ты самая быстрая, вперед!

Как будто и не было прошедших десяти лет.


***


Лэнс ненавидел чувствовать себя бесполезным.

И ведь изжил же это в вольтроновские времена, перестал сам себя воспринимать седьмым колесом, кем-то, кем можно пожертвовать. А вот теперь чувство остро вернулось: ноги отказали, он мог только болтаться на руках у Ханка. А друзья между тем сражались из-за него.

Впрочем, что отказали ноги — это хорошо на самом деле. Если бы не это, Невар заставил бы его отойти от ховеркара подальше, и кто знает, чем бы это кончилось. Ведь когда связь с Китом прервалась, Лэнс выпал из транса — и Невар завладел им, как он и боялся. Вернулось прежнее ощущение: вроде все нормально, а руки и ноги двигаются сами по себе…

Вот тогда Лэнс порадовался, что все же прибег к этим предосторожностям и вывер ховеркар из строя.

К счастью, сил хватило только на то, чтобы выпасть из дверей. Даже отползти не вышло. Ужас до сих пор жил в Лэнсе: блин, если у тела осталось хоть самую чуть побольше ресурсов, то Невар вытащил бы его на солнцепек! А там Лэнс, наверное, очень скоро окочурился бы… Сколько человек может выжить под палящим солнцем? Кажется, часа три?

Но, к счастью, тело, доведенное до ручки, воспротивилась. Видимо, Невар не мог погонять его, как загнанную лошадь. А может быть, истощение и атрофия мышц не при чем. Может быть, Невар понял, что вернуть Лэнса назад не выйдет, а убивать пока в его планы не входило. Может быть.

Еще одна беда марионетки: никогда не знаешь, что задумал кукловод. Положили тебя насовсем или нет?..

Хорошо, что появился Кит и стряхнул деревяшки у него с колен. Как это было хорошо — снова уметь контролировать свое тело!

Но и теперь с этим телом Лэнс ничего не мог сделать. Не мог быстро бежать и уклоняться. Не мог даже прикрыть никого от вражеского огня.

К счастью, его друзья действовали слаженно. Широ рассчитал все правильно: Пидж и впрямь добежала первой. Лэнс не видел этого, но сложно было пропустить, что катер начал разворачиваться и подрулил по песку ближе к ним. Ханк очень ловко, несмотря на свои гигантские размеры и мешающегося на руках Лэнса, запрыгнул в люк.

— Сидеть можешь? — спросил Ханк, намереваясь пристроить Лэнса в одно из задних кресел.

Катер, кстати, был модели «Антрок» с Фитайна — насколько помнил Лэнс, очень популярная машина в Коалиции. У нее пилот не может управлять обеими пушками, а автоматическая система наведения довольно рудиментарна… или они ее исправили?

Нет, судя по подпалинам на корпусе, которые Лэнс успел заметить, вряд ли катер очень уж хорошо оснащен!

— Давай меня в стрелковое, дружище, — выдохнул Лэнс, ощутив короткий всплеск радости: все-таки не бесполезен! Все-таки не будет сидеть, как принцесса в башне, пока его спасают, тоже что-то сделает!

— Нет, ты чего! — возмутился Ханк. — Широ нормально…

— Тут два стрелковых кресла, по левому и по правому борту, — перебил его Лэнс. — И еще хвостовая пушка.

— Хвостовую пушку нам подбили на взлете, — бросила Пидж. — Ханк, не спорь с ним. Даже если бы Лэнс ослеп на один глаз, он все равно был бы лучше, чем здешний искин!

Ага, значит, Лэнс помнил правильно: система управления огнем ни к черту.

Ханк послушно перетащил его в одно из трех передних кресел и пристегнул ремнем. Очень вовремя, потому что в люк как раз ввалились Кит и Широ — Пидж сразу дернула штурвал вверх.

Лэнс же уставился на свой стрелковый экран, пытаясь сообразить, что происходит. М-да, не очень-то радостно. На перехват паладинов прилетело восемь боевых истребителей. К счастью, не галранских. Восемь галранских истребителей против несчастного «Антрока» — Лэнс первый бы начал заупокойную молитву.

А этим ребятам явно не хватает боевого опыта, вон как егозят и мешают друг другу!

Краем глаза Лэнс видел, как Кит меняется за штурвалом с Пидж. Ну, полетный стиль Кита он изучил хорошо. Даже удивительно, насколько невозможно забыть некоторые вещи, даже если будешь стараться. А Лэнс очень старался.

Кит, наверное, сейчас закрутит катер… нет, не закрутит, он как-то косит, один двигатель неисправен… значит, Кит полетит по прямой, между этими двумя, и попытается использовать их друг против друга, и тогда…

Лэнс не успел додумать мысль сознательно: его руки сами дернули джойстик ионной пушки вверх, туда, где должен был вот-вот оказаться вражеский истребитель, а пальцы нажали на гашетки, открывая беглый огонь.

И Кит не подвел: катер действительно рванулся в промежуток между противниками, Пидж даже заорала на сиденье рядом. То ли от восторга, то ли ей показалось, что они сейчас во что-то врежутся.

— Молодец, Лэнс! — крикнул Широ. — Кит, мы всех не сделаем, надо уходить…

— Знаю, — процедил Кит.

— Пидж, скажи мне, что наши уже на подходе! — простонал Ханк. — Мне сейчас плохо будет!

— Наши на подходе!

— Ну вот, ты сейчас просто меня зря утешаешь…

— Нет, я правду говорю! Смотри!

«Смотреть», по сути, было нечего, но Лэнс заметил маленькую точку в углу экрана. Туповатый искин катерка с опозданием отразил параметры: примерные размеры, примерная скорость, тип двигателя…

— Это «Атлас»! — не удержался Лэнс от возгласа. — Квизнак!

«Слишком легко, — мелькнула паническая мысль. — Я сбежал слишком легко. Сейчас окажется, что это все сон, и я проснусь в темноте. Или это была картина параллельного мира, где я спасся, а на самом деле, в настоящей реальности, Трейс и Ген-Мар меня предали, или Невар с Дэннис нашли меня каким-то другим способом, или...»

Впрочем, мысль не успела оформиться. Ей помешали восторженные и облегченные возгласы всех остальных. Даже Кит заорал: «Джим, сукин ты сын!»

На центральном бортовом экране, который Лэнс видел краем глаза, замигала табличка на галранском: «Сообщение на общей частоте. Принять?»

Широ нажал на экран, и вместо таблички на нем появилось мужественное и слегка самодовольное лицо Джеймса Гриффина.

— Атакующим кораблям! Говорит капитан корабля «Атлас» Галактических сил правопорядка Коалиции свободных миров! Немедленно прекратите атаку, или будете уничтожены. Повторяю: прекратите атаку, или будете уничтожены.

Затем, после короткой паузы:

— И, между прочим, Кит, я опять спас твою задницу.

— Я его ненавижу, — ровным тоном проговорил Кит, меняя курс катера в направлени «Атласа».

— А я вот готов расцеловать, — честно признался Лэнс.

Ну, может быть, не совсем честно. Может быть, он хотел посмотреть на реакцию Кита.

Кит не разочаровал. Он проговорил тем же нарочито спокойным тоном, за которым, как знал Лэнс, могли крыться и бури, и извержения вулканов:

— Тем более ненавижу.

Пидж прыснула. Широ похлопал Кита по плечу.

А Ханк, как всегда, подал голос разума:

— Ребят, я один вижу, что тут с этой планеты поднимается целый флот?


Глава 24


О решении Кита атаковать Хаггар в лоб никто не знал. Но, увидев на экране дальнего радара, что какой-то галранский истребитель прет прямо на непроницаемый щит имперского крейсера, паладины как-то разом подумали: «Кит! Вот квизнак!» Точнее, они подумали немного по-другому, но у землян не принято использовать грязную ругань в книгах, рассчитанных на широкую публику.

Кто из них первым догадался о том, что это Кит, сложно сказать — в бою мысли паладинов сливались.

Аллура потом говорила, что этот момент ей иногда снится. Момент, когда она чуть было не потеряла друга, потому что была недостаточно хороша как стратег и паладин. Конечно, за почти провал операции она винила только себя.

Кит тоже видел эти кошмары и просил у нее прощения.


«Розовая книга радости»



«Атлас» состарился.

Это было не очень заметно, потому что космические корабли такого класса и размера строятся с огромным запасом прочности. Чертежи Сэма Холта и алтейские разработки предусматривали этот запас.

Но даже с самого начала звездолет проектировался с ограниченным бюджетом, потом — на краудфандинге, а потом — в условиях крайнего истощения ресурсов, когда последние комплектующие приходилось буквально выкапывать из-под земли. Это сказывалось.

Нет, «Атлас» был и оставался грозной боевой силой. Но все же швы между панелями в коридорах подустали. На железных появилась ржавчина, которую не такой уж большой экипаж просто не успевал ликвидировать. Пластиковые слегка деформировались; под некоторыми стал виден нижний изолирующий слой.

Светильники кое-где мерцали: видимо, неприятности с проводкой. Вместо надежных замков некоторые технические люки, как заметил Лэнс, были закрыты просто на щеколду. Информационная панель, которую Лэнс помнил новенькой с иголочки, была обклеена пластиковыми и бумажными пометками типа «32С не работает» и «Для включения табло СИЛЬНО надавите на кнопку и подождите три секунды».

Нормальный процесс. Лэнс не сомневался, что «Атлас» будет усиливать флот Коалиции еще много лет, а потом благополучно попадет в музей, и по нему будут водить толпы ребятишек. Может быть, даже сам Лэнс и будет водить — лет через тридцать. А что? Ему нравилось работать со школьными экскурсиями и он всегда старался предложить свои услуги, когда за чем-то выбирался в Гарнизон или в другое большое земное поселение.

Однако все же немного грустно было смотреть на это.

И как назло, по настоянию Кита Лэнса сразу же запихали в медотсек — а остальные пошли совещаться с Джимом и еще бог знает кем (вроде бы на «Атласе» были представители Клинков, но тут Лэнс точно не уловил). То есть ему даже делать было нечего, только размышлять о том, как быстро летит время и о тому подобном! Вот и перестал чувствовать себя бесполезным!

— Пожалуйста, сэр, отдыхайте, — твердым голосом сказала ему корабельный врач: молодая совсем девушка, лет на пять младше Лэнса.

Смотрела она на него без малейшего пиетета, и он понял: использовать свою репутацию защитника Вселенной и легендарного героя, чтобы выбраться и сбежать на мостик, не удастся. Точно так же не удастся тихонько улизнуть из-под надзора и угнать один из МФЕ третьего поколения: их теперь на «Атласе» больше пятидесяти, наверняка пропажу одного даже не заметят!

— Да с чего мне отдыхать? — спросил Лэнс досадливо. — Все со мной нормально!

— У вас пониженный мышечный тонус, нехватка ряда витаминов и питательных веществ, неровный гормональный фон из-за высокого уровня стресса и тепловой удар, — сухо ответила врач. — Отдыхать — это еще самое мягкое предписание. Вообще-то, мне стоило бы дать вам успокоительное.

— Ну вот, вы сами сказали — я практически в порядке, — Лэнс закатил глаза. — Дайте мне инвалидную коляску, что ли, знаете, такую, летающую, и я мигом…

Он не успел договорить, что он мигом: дверь отворилась, и на пороге появился Кит.

Лицо его при взгляде на Лэнса настолько смягчилось, что у Лэнса даже не повернулся язык выругать его за то, что его оставили тут одного без связи — теряться в догадках, что вообще происходит и не взяли ли уже культисты Инчишан. Словно он пленник или в самом деле какой-то беспомощный спасенный.

Все, что Лэнс смог при виде этого лица, это выдавить:

— Ну надо же, маллет, ты правда рад меня видеть.

— Ты шутишь, да? — Кит нахмурился, потом тряхнул головой. — Ладно, потом. Доктор Мэдисон, как Лэнс? Что-нибудь серьезное?

— Вы родственник пациента? — довольно сурово спросила доктор.

— Я его командир.

— Насколько я знаю, он не состоит на военной службе.

— Да ладно, скажите ему, док, — Лэнс махнул рукой. — У меня от него секретов нет.

— Ничего такого, с чем не может помочь отдых и терапия. Продолжительный отдых, — доктор сурово смерила Лэнса взглядом. — И, вероятно, продолжительная терапия, в том числе психологическая. Но рекомендации по этому поводу я прикреплю к медкарте пациента.

— Значит, мы можем немного поговорить наедине?

— Естественно, можем! — возмутился Лэнс. — Меня спрашивай, а не врача!

— Если пациент не возражает, то конечно, — кивнула доктор. Потом нахмурилась и добавила: — На нем датчики пульса, если вы будете причинять пациенту лишний стресс, я тут же вмешаюсь.

— Причинять ему стресс — последнее, что я хочу, — серьезно сказал Кит. — Но ситуация тревожная, и Лэнсу нужно об этом знать.

— Господи, спасибо! — Лэнс прижал руки к груди. — Я уже и не надеялся!

Кит бросил на него укоризненный взгляд, а затем снова развернулся к доктору.

— Излишний, — резко сказала она. — Я буду следить.

С этими словами доктор Мэдисон вышла из медотсека.

Кит, не теряя времени, тут же пересек просторное помещение, присел на край кровати Лэнса и взял его за руку.

У Лэнса от одного этого жеста дернулось сердце, и он подумал: как бы строгий доктор уже не ворвалась! Как давно его не держали за руку, это же с ума сойти. Он даже думал, что, может, никто уже и не возьмет — вот так… Почему-то это показалось интимнее, чем тот отчаянный горячий поцелуй в пустыне. Что-то более настоящее.

— Так что там с этим флотом? — спросил Лэнс, сглотнув внезапный комок в горле. — Который засек Ханк? Этот их корабль, «Верность Аллуры», должен прятаться на окраинах системы в астероидном поясе. Они на соединение с ним полетели?

Кит кивнул.

— Да. К сожалению, «Атлас» тут один, и по сравнению с новыми кораблями он уже слегка… — Кит поморщился. — В общем, Джим решил не рисковать перехватывать их в одиночку, мы с Широ с ним согласились. Они тоже связываться с нами не рискнули.

Лэнс фыркнул.

— Не ожидал от Джима такой сдержанности.

— У него очень толковый старший офицер, похоже, она его сдерживает. Что касается культистов...

— Дай угадаю, они все же пытаются претворить в жизнь свой план по захвату собственного куска Галактики? Куда рванули?

Кит вздохнул.

— На Накселлу. Ни много ни мало. И в том квадранте никого нет. Лететь придется нам.

Теперь он уже держал руку Лэнса обоими своими, и его пальцы бесконечно гладили и ласкали высохшую кожу. Лэнс подумал, что надо будет потом попросить у доктора крем для рук, но мысль тут же забылась.

— Ну что же, — он криво улыбнулся. — Мы отбивали Накселлу, теперь нам, видимо, предстоит ее защищать.

Надо успокоить сердце, вдруг доктор все же прибежит. Не дать ему сжаться предательским ужасом: прошлый раз при Накселле Кит едва не погиб.

— Я хочу высадить тебя в спасательной шлюпке на Рхоофсане, мы будем пролетать мимо…

— Не-а, — Лэнс поднял вторую руку, свободную, и положил ее на щеку Кита. — Кто же будет следить, чтобы ты не пошел опять в лобовую? И потом, я имею право здесь быть.

Кит чуть повернул голову и поцеловал основание его ладони.

— Хорошо, — сказал он. — Ладно. Я сейчас не могу с тобой спорить.

— О, великое событие! Тогда признай, что я всегда был лучшим пилотом, чем ты!

— Признаю, — глаза у Кита были темные, глубокие. — Гораздо лучшим.

Лэнс подавился комком в горле.

— Ну… так-то уж зачем, — еле выдавил он. — Ты меня пугаешь, самурай.

— Ты не представляешь, как ты напугал меня, — руки Кита, кажется, слегка дрожали. — Просто не представляешь.

Лэнс давно уже знал, что нет абсолютно ничего приятного, когда видишь страх любимого человека за тебя. И в то же время его затопила волна облегчения. Значит, ему не показалось. Он не придумал себе это все в темноте своего заключения. Между ним с Китом действительно что-то особенное. Кажется, Кит его любит. Невозможно поверить, но…

И то ли от усталости, то ли от таблеток, которые дала ему строгий доктор, Лэнс выпалил:

— Какой у тебя размер пальца?

Кит моргнул:

— Понятия не имею?

— Я думаю, десятый, — продолжил Лэнс рассуждать вслух. Очевидно, потому что идиотизм — это не лечится. — Может быть, девятый и три четверти, у меня-то одиннадцатый, а у тебя руки чуть меньше...

И тут Кит застонал, хлопнув себя по лбу:

— Так вот о чем говорила Пидж тогда! Когда тебя только похитили!

— Что? О чем она говорила?! При чем тут кольца?!

Но Кит уже хохотал в истерике, согнувшись и уткнувшись головой в грудь Лэнсу. И Лэнсу пришлось звать строгого доктора самому.


***


Когда Коалиция заняла место Империи, она волей-неволей во многом переняла функции последней. Словно бы натянула на себя старую одежку, потому что другой не было. Так, прежними остались многие коммуникационные маршруты, многие торговые и коммерческие пункты и тому подобное.

Из этого следовало много печальных выводов, и философских, и практических.

В частности, если раньше Накселла была уязвимым местом в зарконовской инфраструктуре, то теперь она превратилась в уязвимое место в куда более разболтанной инфраструктуре Коалиции.

Выбив планету из-под влияния «цивилизованных сил Большого Скопления», мятежники рушили слабый контроль Галактической полиции и правительственных надобразований над огромным сектором, включающим десятки галактик. При этом, конечно, надо понимать, что в одной Галактике может быть лишь сотня-две планет с контактирующими цивилизациями — или и того меньше, если галактика молодая. Но все равно хватит, чтобы разгуляться даже самым наглым революционерам.

— Не думаю, что они планируют захватить их все, — заметил Широ, глядя на межгалактическую карту, развернутую в воздухе над конференц-столом.

— Точно не планируют, — согласился Лэнс. — Захватят две-три планеты в лучшем случае. Но пока наши будут восстанавливать коммуникации, они успеют там окопаться, потом не выбьешь. И уже оттуда будут дальше мутить воду.

— Ну, сейчас нам их планы не так важны, — заметил Кит. Он не сел за стол, предпочитая стоять у инвалидного кресла Лэнса, положив одну руку на рычаг. Как будто боялся, что кто-то сейчас его кресло схватит и покатит… ну, точнее, плавно потащит в сторону, пользуясь антигравитацией.

Лэнс не возражал.

Ему тоже было не по себе при мысли, что кто-то мог взять его кресло и увезти. Пусть даже он и попросил строгого доктора настроить пульт управления так, чтобы Лэнс мог в любой момент заблокировать движение.

— Каковы бы ни были намерения мятежников, главное для нас — соединиться с нашими силами у Накселлы, чтобы потом не искать их по всей периферии. И не дать им нанести ущерб. Капитан Гриффин, на какие силы мы можем рассчитывать у Накселлы?

Так официально Кит обращался к Джеймсу. Гриффин изменился сильнее всех остальных друзей Лэнса: набрал вес, хотя производил впечатление скорее полного, чем массивного, и выглядел старше своих лет. Наверное, ответственность межзвездного капитана сказывалась.

А может, пара лишних проходов мимо черных дыр, кто знает.

Но все-таки все остальные паладины, кроме Кита, держались с ним как со старым знакомым. Возможно, школьная вражда еще давала себя знать. Когда-то Лэнс очень сильно ревновал Джеймса к этой вражде, даже подсознательно считал, что Джим пытается привлечь внимание Кита, оскорбляя его и прочими способами метафорически дергая за косички. И, возможно, Кит отвечал ему взаимностью: уж больно легко Джим выводил его из себя, тогда как на всех остальных (включая Лэнса!) он обычно даже внимания не обращал.

Сейчас Лэнс против воли вспомнил об этом своем давнем подозрении: слишком уж неприятным взглядом Джим сверлил его самого и руку Кита, лежащую на одной из рукоятей его инвалидного кресла.

— Мне не очень понятно, что на этом совещании делают лица, не имеющие должного уровня допуска, — сказал капитан «Атласа».

— Под мою ответственность, — тут же отозвалась Пидж.

Джим встретился с ней взглядом.

— Ты ставишь меня в очень сложное положение, Кейти, — сказал он ей. — С одной стороны, ты входишь в руководящий комитет Галактической полиции. С другой стороны, напрямую я тебе не подчиняюсь.

— Да в курсе я насчет твоего подчинения… — Пидж устало вытянула руки поперек стола и почти легла на них. — Джим, кончай строить из себя зануду-отличника. Кит вполне имеет право тут быть как глава одной из ключевых гуманитарных организаций Коалиции, плюс он в это дело запутан по уши с самого начала. И уровень допуска у него есть. Ханка можно обосновать как гражданского консультанта… да по той же дипломатической линии! Между прочим, он почетный член дипкорпуса Земли, ему полгода назад даже награду дали.

— Ух ты, не знал, дружище! — от души порадовался Лэнс. — Поздравляю!

Ханк слегка смутился.

— Да как-то к слову не пришлось.

Джим при этих словах Лэнса метнул в него такую ледяную молнию взгляда, что Лэнс чуть не поперхнулся. Что, неужели правда ревнует?! Ну ничего себе! Десять лет спустя! А как же сплетня, которую Ханк обронил мимоходом, что у Джима вроде бы роман с его старшим офицером?..

— Ну, и Широ контр-адмирал в отставке, с особым правом доступа на сессии совета Коалиции, так что…

— Джим, похоже, у тебя проблема с Лэнсом, не так ли? — прервал тираду Пидж Широ.

Джим слегка вытянулся.

— Да, капитан… то есть адмирал Широгане. Именно так.

Лица всех паладинов разом закаменели, и тут Лэнс с опозданием осознал: что бы там ни было между Гриффином и Китом когда-то давно, в Академии Гарнизона, сейчас это все совершенно не при чем. Дело гораздо хуже.

— Ты считаешь, что я — союзник Культа? — спросил Лэнс, и ему самому стало неприятно, таким высоким и резким получился голос.

— Твоя манера говорить на публику довольно узнаваема, — холодно сказал Джим, сверля Лэнса взглядом. — Я специально просмотрел архив твоих выступлений.

Лэнса словно окатило горячей водой. Он снова ощутил мучительное чувство отсутствия в собственном теле, словно сейчас его руками и ногами начнут двигать за него. Почувствовал стыд за то, что не может бороться, не может преодолеть это. Другой бы, кто-нибудь умный, тот же Широ, тот же Лэнс из параллельного мира, который догадался умереть за Аллуру, — они бы что-нибудь придумали, а он…

Лэнс чувствовал, что мысли бегут по кругу, по натоптанной дорожке, и что этот круг нужно прервать, но не мог. Комок подступил к горлу, он с ужасом ощутил, что вот-вот расплачется, как ребенок. Это было хуже всего. Расплакаться на серьезном военном совещании, перед Джимом, мать его, Гриффином?!

Лэнс опустил глаза, поглядел на свои руки, сжавшие ткань легкой серой корабельной формы без знаков различия. Он смутно понимал, что переживает что-то вроде начала панической атаки; у Ханка были такие, у Широ тоже были… Сейчас главное дышать ровно. Раз-два-три-четыре вдох. Раз-два-три-четыре выдох. Только не сейчас. Паникуй позже, в одиночестве. Друзьям этого нельзя показывать, Киту этого нельзя показывать. Они только больше будут волноваться.

На щеках знакомо потеплели алтейские метки: внутренняя энергия пыталась излечить его, но собственного ресурса пока еще не хватало.

— Джим, — холодно произнес Кит. — Если ты обратил внимание на мой дебрифинг, операция в принципе увенчалась успехом только потому, что Лэнса использовали против его воли. Иначе мы бы попались в первую же ловушку террористов, которые они устроили на… напомни, Лэнс, где они были?

— Тейсерикс, — кое-как выдавил Лэнс.

К его собственному удивлению, его голос звучал почти спокойно. Видимо, дыхательные упражнения работали.

Еще его охватила гордость за Кита. Надо же, говорит ровно и логично, хотя по голосу слышно: слова Джима резко бросили его за точку кипения.

— На Тейсериксе. А потом Лэнс умудрился дважды связаться со мной через устройство, которым его контролировали, и передать свои координаты. Если бы не он…

— Типичная легенда для инфильтрации — этот ваш дебрифинг! — возмутился Гриффин. — Его собственные охранники помогли ему сбежать! Устройство для контроля разума, которое связало вас — чем, силой любви?

— Силой квинтэссенциальных связей! — рявкнул Ханк неожиданно сильно. Джим аж дернулся. Ханк редко повышал голос, но это всегда выглядело (и звучало) весьма впечатляюще. — И не умаляй так силу любви, между прочим, гигантский плохо изученный феномен, — добавил он уже мягче.

— В данном случае помог контакт с кубком из древесины Ломор, того самого великого дерева, из которого Невар сделал управляющее устройство, — вставила Пидж. — Джим, прекращай…

— Увы, сомневаться будет не только Джим, — вступил Широ. — Культисты правда постарались. Но вам, капитан Гриффин, — он выделил слово «капитан», — следовало бы знать лучше. Вы учились с Лэнсом, когда еще были кадетами. Вы воевали вместе против галра. Как по-вашему, способен ли Лэнс на такой замысел?

— Люди меняются, — проговорил Джим, но чувствовалось, что уже скорее из упрямства и нежелания признать свою неправоту, чем из твердой убежденности.

— Широ имеет в виду… — начала Пидж, но Широ продолжил сам:

— Я имею в виду вот что. Способен ли Лэнс, которого ты знаешь, на такой хитрый многоходовый план с дезинформацией?

Джим молчал.

— В конце концов, способен ли автор «Розовой книги» проповедовать то, о чем он говорил в тех роликах?

— Не знаю, — сказал Джим. — Читающая публика, похоже, поверила.

— А сам-то ты разве не читал? Что думаешь?

— Мне сейчас некогда читать книги.

В этот момент двери в конференц-зал растворились и вошла высокая широкоплечая алтейка, сложенная чрезвычайно атлетически даже по меркам своего атлетического народа. Она коротко отдала честь, а потом сказала:

— Не лукавьте, капитан. Последнее время вы действительно не находили время на художественную литературу, но «Розовая книга» в бумажном издании лежит у вас на тумбочке возле кровати, и вы перечитали ее как минимум дважды. Между прочим, в нарушение правил о ненахождении на борту легковоспламеняющихся объектов.

Теперь уже покраснел Джим — еле заметно, но все же.

— Ладно, — сказал он. — Это мой старший офицер лейтенант Тэлинн. Она наконец-то разделалась с текущими делами и смогла к нам присоединиться.

Алтейка села за стол рядом с Лэнсом и Китом. Лэнс отметил, как густо у нее накрашены веки — да еще и голубыми тенями — и только его нынешнее выбитое из колеи состояние удержало его от модного совета.

Широ откашлялся.

— Джим прав в том, что сомнения относительно Лэнса нужно разъяснить. Предлагаю для этого разбить флот культистов. Кто «за»? Единогласно.


***


Когда Кит впервые пересел из Красного… нет, уже Черного льва на легкие истребители Клинков, у него случился постыдный момент, о котором он никому не рассказывал: ему стало страшно.

Ну сами подумайте, каково пересесть из огромной и почти неуязвимой боевой машины, в которой ты ну самое большее шишку набьешь даже при прямом попадании, в крохотный катерок, который любой астероид сомнет и не заметит? (Это было задолго до того, как Лэнс подставился под солнечную вспышку, спасая Аллуру, а потому они не знали, что даже львы не защищают от всего).

Сейчас Кит ощутил отголосок того самого чувства: МФЕ третьего поколения был еще меньше и хлипче и корабликов Клинков, и имперских истребителей, которые ему тоже доводилось неоднократно водить.

МФЕ как были размерами с атмосферные истребители, так и остались. Ну разве что третье поколение получило более обтекаемые формы, и теперь об их родстве с древними земными истребителями мало что напоминало.

Кит ожидал, что этот страх стряхнуть будет легче: как-никак, опыт.

Но вышло иначе.

Он вдруг до дрожи ощутил, насколько опасным будет этот бой. Вспомнилось о лобовой атаке на Накселлу.

Что бы там ни говорил Лэнс, Кит тогда вовсе не хотел умирать. Он просто не видел другого выхода и искренне считал, что лучше погибнуть ему, чем всем остальным — бесчисленному множеству людей. В принципе, он так думал и сейчас.

Но сейчас умирать ему не хотелось еще больше, чем тогда. В основном из-за Лэнса — но еще и потому, что сейчас, в отличие от десяти лет назад, Кит уже твердо знал (хотя до сих пор не очень-то верил по-настоящему), что есть люди, которым сам он, Кит, важнее, чем его пилотские или там боевые качества. Тогда был только Широ и по касательной остальные члены команды — впрочем, Лэнс уже стоял слегка наособицу. Сейчас добавились Кролия, Акша… до некоторой степени Коливан и даже Эзор с Зетрид. Не говоря уже о Космо. Космо очень расстроится, если Кит не вернется.

Впрочем, Космо не собирался его отпускать. Как Кит ни пытался втолковать ему, что в крохотном МФЕ нет места для огромного волка, он, похоже, никак не мог взять это в толк.

— Оставь его, — Пидж, которая усаживалась в кабину соседнего аппарата, поглядела на то, как Кит безуспешно пытается убедить всю эту гору меха и упрямства покинуть кабину. — Как думаешь, может, он сможет телепортироваться вместе с МФЕ?

Кит замер. Такая постановка вопроса не приходила ему в голову.

— Ты сможешь? — спросил он у волка.

Тот повернул голову и начал что-то искать в шерсти у себя на груди. Это могло означать все, что угодно.

Кит приподнял брови.

— Не знаю. Я бы не рассчитывал.

— Ну вдруг сможет? Тогда это добавит моему плану правдоподобия, — Пидж подмигнула.

Кит только хмыкнул.

Пидж придумала замечательный план — если он сработает, конечно. Пока было ощущение, что только на него и надежда, потому что сборному флоту сектантов противостояли только три боевых корабля универсального класса — весь состав планетарной обороны «Накселлы» — и три неполных звена истребителей. Плюс бывший линейный крейсер Клинков под названием «Тень Марморы», который находился с гуманитарной миссией относительно недалеко, и который Кит успел вызвать через Акшу.

На этом крейсере истребителей не было вообще, только несколько катеров — к счастью, с вооружением. Зато на нем стоял искривитель пространства Слава: согласно законодательству Коалиции, его запрещено было использовать в качестве оружия, но, как ему когда-то объясняла Акша, в «Законе об ограничении истребительного вооружения» была приписка, что, мол, любой вид оружия можно применять ради спасения жизней гражданских при неспровоцированном нападении, плюс еще какие-то там ограничения, Кит толком не помнил. Кажется, ни при каких обстоятельствах его нельзя было применять против планеты.

Но они и не собирались применять его против планеты. А вот если удастся уничтожить им «Свет Аллуры», будь он трижды неладен, половина битвы, считай, выиграна. Если не вся. Но тут говорить заранее рано: нужно посмотреть, какие еще корабли такого класса сектанты приведут на поддержку. Лэнс, к сожалению, понятия не имел, из чего состоит их флот.

Но, так или иначе, Кит не имел права командовать — ни «Тенью Марморы», которая считалась временно призванной в вооруженные силы Коалиции, ни кем еще. Командовали парадом Широ и Джим, и то о законности командования Широ можно было поспорить. А о Ките даже спорить не приходилось: он и так натягивал свои куцые полномочия на глобус уже тем, что пилотировал МФЕ. Ну что ж, хорошо быть национальным героем.

Наконец Киту удалось уговорить Космо уменьшиться до размеров овчарки, и он кое-как влез в кабину. Космо пристроился у него сзади, в небольшом пространстве, которое предназначалось для запасного груза еды и воды на случай долгого дежурства: МФЕ могли функционировать автономно до семи суток, если не расходовать горючее для маневров. Но сейчас долгого дежурства не предвиделось.

Кит посмотрел налево: Пидж показала ему большой палец.

Он посмотрел направо, ожидая увидеть Лэнса — и с неприятным чувством сообразил, что Лэнса не будет. В этом бою придется справляться самому. По правую руку от него залезал в кабину другого МФЕ совсем незнакомый Киту молодой пилот.

Вдруг прямо перед глазами Кита, как раз на правой стороне колпака кабины, выскочило окошко звонка. Вызывали с мостика.

Кит послушно ткнул пальцем «принять», и на экране появилось лицо Лэнса. Очень серьезное и собранное.

— Ну ты даешь, — Кит почувствовал, что неудержимо расплывается в улыбке, хотел сдержать ее, но потом передумал и сдерживать не стал. — Джим пустил тебя на мостик?

Судя по изображению за спиной Лэнса, он сидел в одном из кресел вахтенной команды. Кажется, на месте одного из канониров или офицера связи, Кит плохо помнил раскладку мостика «Атласа».

— Это мы с его лейтенантом договорились как алтеец с алтейцем, — подмигнул Лэнс.

— Ты не алтеец, Лэнс.

— Я почетный алтеец, у меня и грамота есть. Короче, у них на мостике все равно не хватает одного человека, я дал обещание не вмешиваться, если меня прямо не попросят, и держать связь только с вами. Кстати, это четырехсторонний канал.

— Вы только эфир не особо засоряйте, голубки, — рядом с изображением Лэнса появилось изображение Пидж.

— Ура! — третьим в ряду возник Ханк, сидевший в таком же МФЕ. — Снова вместе, как в старые добрые времена.

— Почти, — Лэнс чуть улыбнулся.

Да, почти. Потому что не хватает Аллуры. Это она должна либо командовать с мостика, либо тоже сейчас проводить предполетную диагностику…

Но Киту вдруг показалось, что она все-таки здесь: в голубых метках на щеках Лэнса, в его улыбке, в том, как посерьезнело лицо Ханка, в молчании Пидж. Она тоже идет в бой вместе с ними. Против тех, кто исказил все, за что она боролась. Против тех, кто уже погубил и вот-вот погубит невинные жизни. Против тех, кто причинил боль Лэнсу, которого она так любила.

— За Аллуру, — само собой вырвалось у Кита.

— За Аллуру, — хором согласились остальные.


Глава 25


Когда связь Вольтрона вышла на максимум, в минуту триумфа и в минуту скорби паладины никогда не оставались одни.

Никакого чтения мыслей, никакого вторжения в самое сокровенное. Просто теплое ощущение в дальнем уголке разума, осознание того, что тебе не нужно ничего делать в одиночку. На всех это действовало с разной силой. Пидж смущалась, Ханк принимал как должное. Аллура даже слегка боролась: она привыкла к независимости ума. Широ, как всегда, держался с достоинством, словно его этому учили. На Кита, кажется, действовало сильнее всех: у него порой розовели щеки и голос становился выше. Что-то вроде опьянения на самой начальной, несерьезной его стадии. Это потому, что он очень долго был один. Никто никогда не говорил этого вслух, но все это понимали, поэтому старались относиться к нему особенно бережно.

Лично мне такая версия Кита всегда нравилась больше всех других.


Из неопубликованных черновиков к «Розовой книге радости»



— Возможный противник в радиусе обнаружения, — сообщил голос лейтенанта Тэллинн по межкорабельной связи. — Пятьдесят два судна, на запрос не отвечают.

Кит и сам видел их на радаре МФЕ: скопище красных жучков на дальней границе системы Накселлы. Пятьдесят два. Он быстро проглядел спецификации, которые бортовой компьютер, не дожидаясь просьбы, сам вывел ему на экран под левую руку.

Ну что ж, не так уж плохо. Кит попытался убедить себя, что рассчитывал на худшее.

Крупных кораблей всего пять, и из них только один гигант — уже описанный Лэнсом «Свет Аллуры».

Однако это означает, что остальные сорок с лишним — истребители. А в распоряжении сил Коалиции всего тридцать пять аналогичных машин. Тридцать МФЕ с «Атласа» и пять псевдоалтейских «треугольников» — неполное звено планетарной обороны. «Треугольников» должно было быть девять, но четыре оказались в ремонте по чьему-то недосмотру.

Есть еще и катера с «Тени», но они понадобятся для исполнения плана Пидж. Широ сказал, что будет вводить их в бой в последнюю очередь.

Кроме того, и совокупную мощь пяти крупных кораблей противника тоже не стоит недооценивать: самый маленький из них, скорее всего, вполне способен потягаться с «Тенью Марморы». Один, фрегатного класса, пожалуй, не слишком уступает «Атласу» в вооружении, и к тому же меньше размерами, значит — маневреннее. А на «Свете Аллуры» стоит пара ионных пушек.

Ладно, по крайней мере, об обороне самой коммуникационной базы на Накселле беспокоиться не приходится: с истребителями у них не очень, но наземный гарнизон довольно сильный. Плюс вся планета запружена военной техникой еще с тех пор, когда ее разминировали после взрывного плана Хаггар. И с тех же самых пор защитные щиты на ней очень мощные: десант сектанты просто так не высадят.

Правда, паранойя Кита изнывала в том плане, что «а если сектанты уже внедрили крота в гарнизон Накселлы и он тайком отключит там все оборудование» — но с этим риском они ничего поделать не могли. Ни времени, ни возможностей прошерстить все командование базы на предмет предателей у них не оставалось. Ограничились тем, что, по приказу Пидж, управление щитами полностью переключили на искусственный интеллект: его Пидж проверила и ручалась, что ИИ туповат, но вполне в порядке.

Кит переключился на второй канал — тот, на котором между собой переговаривались МФЕ и истребители с Накселлы.

Там командир истребительного звена с «Атласа» майор Шнайдер спокойным, даже скучающим тоном напоминала всем боевые задания.

Кит смутно помнил Шнайдер по Гарнизону: этакая правильная отличница на пару курсов младше. При встрече она ему скорее понравилась. По крайней мере, в отличе от Джима, не возражала против того, чтобы «гражданские» взяли три запасных МФЕ и организовали собственное звено.

— А особое звено держится вплотную к «Тени Марморы», — закончила Шнайдер инструктаж. — Ваша задача — не отрываться от этой пташки ни в коем случае, остальное предоставьте нам.

«Особым звеном» назвали те самые три МФЕ, которые забрали в свое распоряжение Пидж, Кит и Ханк.

И значит, их задача в начале боя — держаться позади. Ну что ж. Кит стал гораздо спокойнее с годами, труда это не составит.

Он скрипнул зубами и сжал ладони на рукоятях штурвала.

Группы кораблей сближались, до расстояния выстрела оставалось все меньше. Кит снова включил общий канал: по нему Джим спокойным и твердым речитативом требовал у сближающихся кораблей сообщить свои позывные и цель вхождение в пространство Коалиции.

— ...Информирую, что, поскольку все модели кораблей вашего флота присутствуют в каталогах верфей Коалиции или хорошо известны, мы не обязаны придерживаться процедуры первого контакта. Если вы не выполните мои требования, корабли Коалиции откроют огонь, — сообщил Джим.

Естественно, никто из кораблей и не подумал лечь на стационарную орбиту вокруг Накселлы и допустить на борт досмотровую команду.

Нестройный рой на экране Кита продолжал приближаться. Еще несколько секунд — и корабли станут видны невооруженным глазом. Да нет, уже видны: как скопище мелких блесток. Когда «Клинки Марморы» были еще тайным сопротивлением, а не гуманитарной организацией, они делали все, чтобы понизить альбедо своих кораблей — дело было вовсе не в любви к мрачному дизайну, как порой подкалывал Лэнс.

Этих, похоже, подобные заботы не волновали. Любители.

Кит хмыкнул, ловя в перекрестье прицела первый корабль. Дальность стрельбы у МФЕ должна быть повыше, чем у старья сектантов, так что…

Он делал это скорее для собственного удовольствия: в начале боя пострелять не выйдет, Кит это знал.

Система прицеливания послушно распознала противника: надо же, сатуллианский боевой катер, почти антикварный, но мощный — редкая птица! «Нестандартная модификация, — вывела система на экран, — дополнительные протонные барьеры». Хм, видимо, кто бы ни готовил этого старичка в бой, изрядно преренервничал: на сатуллианцах броня и так отнюдь не бумажная. И разве дополнительная нагрузка на реактор не уменьшит время свободного полета?

— Делаю предупредительный выстрел, — сообщил Джим на своем канале. — Прекратите движение.

Центральная пушка на «Атласе» ожила, грозно поводя дулом для окончательной калибровки. По воспоминаниям Кита, обычно этого нехитрого маневра хватало, чтобы всякие доморощенные лоялисты галра и самопровозглашенные князьки удельных планетных систем резко сдали свои позиции и увидели свет галактической демократии.

Противник даже не почесался.

Конечно, Кит и не ожидал, что с последователями двух деструктивных культов, считая «Храм зеленого листа», все будет так просто.

— Ну давай, — пробормотал Кит, не отпуская рукояти. — Ближе, ближе, бандерлоги...

Не затормозил флот и тогда, когда яркий голубой луч модифицированной пушки «Атласа» пронзил пространство — пока еще над плоскостью наступающего флота. И все же этого хватило бы, чтобы электроника противника взбесилась от остаточного излучения — если бы, конечно, сектанты не опустили заранее защитные экраны. Что они сделали, если верить сканированию.

Причем экраны на редкость мощные: в самом деле перестраховались.

— Открываю огонь на поражение, — сообщил Джим.

Корабли противника начали стремительно увеличиваться в размерах на радаре и делаться ярче в переднем иллюминаторе: они резко прибавили скорость.

— Открывайте огонь! — рявкнула Шнайдер.

На экране Кита появилось лицо Широ.

— Особое звено, помните план! — велел он. — Держимся около «Тени Марморы» и не лезем!

Кит закатил глаза. Он знал, что напоминание предназначалось ему, а не Пидж с Ханком.

— А то я сам не знаю, — пробормотал он.

Он не стал говорить, как благодарен Широ, потому что чуть было не нажал кнопку ускорения на штурвале. Как ни запирай чувства на замок, все равно хотелось порвать этих чертовых сектантов на части, аннигилировать и разметать пепел по всему Большому Скоплению — чтобы никому не повадно было, чтобы раз и навсегда запомнили: никто не похищает бывших паладинов. Особенно Лэнса.

Космо сзади заворчал. Он чувствовал начало боя, но не понимал, почему Кит медлит.

— Потому что у нас задачка поважнее, дружок, — проговорил Кит.

«Тень Марморы» как раз начала маневрировать. Широ повел ее чуть в сторону, намереваясь зайти на «Свет Аллуры» со стороны «Атласа» и вызываемых им помех в аппаратуре: авось да сектанты не сразу заметят. Консервативный маневр, но Кит и сам бы так поступил. Не в их положении пренебрегать любой возможностью уравнять шансы.

Вероятно, командование сектантов отдало приказ, потому что их мелкие корабли порхнули в разные стороны стайкой бабочек, и над Накселлой второй раз за последние десять (нет, тринадцать… нет, как считать) лет закружилась космическая чехарда.

Первые выстрелы, как всегда беззвучные и неощутимые, расцветили космос бело-алым огнем, оставляя слабые пятна на сетчатке и привкус озона на языке (это нервное; воздух в скафандре не может превратиться в озон).

Кит с удовлетворением отметил, что Шнайдер и впрямь отличница: отлично вышколила своих людей. МФЕ безукоризненно держали строй, ловко увертывались…

Кит нахмурился. На самом деле ни МФЕ, ни куцым силам планетарной обороны Накселлы не пришлось ни от чего увертываться: сектанты обогнули их с огромным запасом, даже не думая открывать огонь, и скользнули к бело-коричневому шару планеты вдалеке.

— Квизнак… — пробормотал Кит. — Они что, собрались атаковать планету?! Истребители?

— Планы меняются, — сообщила Шнайдер. — Преследуйте их и прижимайте к щитам планеты. На дне гравитационного колодца они далеко не уйдут, у нас преимущество.

Шнайдер, конечно, была права, Кит уже тоже об этом подумал. Истребители никогда не атакуют планеты и планетарную инфраструктуру: их оружие предназначено для точечных ударов, не для массового поражения, и бьет всего на несколько километров. Иными словами, истребителю нужно опуститься слишком низко, чтобы натворить дел. Пилоту придется тратить массу горючего, сражаясь с сильным гравитационным полем… а заодно и терпеть чудовищные перегрузки. Пилоты-галра с этим порой справлялись. Алтейцы тоже. Люди… ну, Широ и Кит в свои лучшие годы смогли бы, пожалуй. А ведь люди не самая слабая физически раса, скорее в серединке диапазона. Олкари, например, слабее.

Короче говоря, если у них там в рубках сплошь не галра и алтейцы, обучавшиеся в лучших пилотских академиях Коалиции, на что они рассчитывают? Тем более, как ни слаба была оборона Накселлы, планетарные щиты здесь стояли хорошие. Даже, пожалуй, избыточно хорошие для планеты всего с несколькими миллионами населения: они закрывали не только обитаемые зоны, но всю территорию без исключения.

Шнайдер верно рассудила: будет очень просто прижать истребителей к протонным барьерам и поливать их убойным огнем сверху.

Но неужели сектанты такие глупцы, что этого не поняли?

Кит переключился на приватный канал со Шнайдер.

— Лейтенант, погоди, — сказал он. — Тебе не кажется, что это ловушка?

— Не волнуйся, паладин, — ответила Шнайдер деловым тоном, — по-моему, они просто сами себя перемудрили. Посмотри, сколько на них на всех защитки понавешено. Это их не спасет.

Кит сжал зубы и вызвал на экран спецификации всех остальных истребителей — ну, всех, кто попал в радиус действия его радара. Их оказалось довольно много. Киту все больше и больше нравились «мозги» этих МФЕ.

Да, на всех истребителях стояли дополнительные барьеры. А они ведь отнимают ресурс двигателя, поэтому малые маневренные кораблики чаще всего обходятся без них. Ну, если не брать всякие экстравагантные образцы, вроде личных спасательных капсул королевских особ и президентов.

Похоже, тот, кто продумывал стратегию нападению на Накселлу, и в самом деле сделал ставку на то, что дополнительные экраны прикроют истребители и дадут время прожечь щиты планетарной обороны. Зря! Хотя Кит не мог, как Пидж или Ханк, за считанные секунды провести все необходимые вычисления, но его чутье и опыт подсказывали, что щиты планеты выдержат дольше, чем дополнительные экраны под непрерывным огнем. Но даже если бы и не выдержали, на все время атаки большие корабли останутся не прикрыты. «Атлас» и «Тень Марморы» без труда…

Тут Кит заметил, что «Свет Аллуры» разворачивается. При этом он, что странно, стрелял; но стрелял не по кораблям Коалиции, а по планете. И то же самое, кстати, делали остальные четыре корабля: фрегат и три корвета. Зачем? Неужели они надеются разнести щиты? Тогда почему бы не сосредоточить огонь в одной точке? Так ведь щиты не снесешь!

Может быть, они хотят притвориться, что растеряли весь запал, и теперь просто огрызаются из последних сил?

— Они убегают! — крикнул голос Лэнса, почти по-детски обиженный. — Вот сволочи!

Кит бросил взгляд на основной тактический экран: и в самом деле. «Свет Аллуры» и остальные четыре корабля начинали уходить в разные стороны, все еще держась на орбите вокруг Накселлы.

— Что это, блять, за игра в салочки? — возмутилась Пидж. — Они что, хотят высадить десант на другой стороне планеты?

— Неважно, — сквозь зубы процедил Кит. — Наше дело — доставить «Тень Марморы» на расстояние удара!

Рядом в голографическом окне возник Широ.

— Мне все это не нравится, — сказал он.

Одновременно Кит произнес:

— Широ, я чую подвох!

— Согласен, — Широ кивнул. — Но, судя по траектории, «Свет» не убегает, а уходит на ту сторону планеты. Продолжим его преследовать. Даже хорошо, что он отделился от остальных.

— У них явно какой-то план!

— У нас тоже. Кит, что ты предлагаешь?

Кит знал, что Широ спрашивает не просто так: он ценил тактический опыт Кита. Правда, Кит гораздо меньше Широ командовал масштабными космическими боями, его коньком всегда были операции с ограниченным количеством игроков.

Кит выдохнул.

— Не знаю. Считаю, тоже надо преследовать, но быть наготове.

— Само собой.

— То есть вы оставили на меня остальные четыре корабля? — вклинился Джим; Кит даже забыл, что он присутствует на командном канале. — Как я должен их ловить? Сачком?

— Иди за самым крупным после «Света», тот, который фрегат, — посоветовал Кит. — Остальные вряд ли натворят серьезных дел, разве что попробуют высадить десант. Но ты с десантом никак сейчас справиться не можешь, это уже дело наземного гарнизона Накселлы.

— Спасибо, кэп очевидность, — кисло произнес Джим и отключился.


***


Лэнс чувствовал себя на мостике неловким, чужим. Даже когда «Атлас» был их основной базой, он не потрудился запомнить, для чего предназначалось то или иное оборудование, а уж теперь, когда корабль прошел несколько модернизаций — пиши пропало. Все было незнакомым.

Вдвойне чужим и нежеланным тут его делало инвалидное кресло. Лэнс бы избавился от него с наслаждением и занял обычный ложемент — но не хотелось в случае чего встать и грохнуться с места. Это было бы еще более унизительно.

Умом Лэнс знал, что никому не мешает: он занял место запасного офицера связи на дальнем конце подковы управляющих экранов. Запасной офицер связи во время боевой вахты нужен был «Атласу» как… ну да, примерно как пятое колесо.

Но ощущение собственной надоедливости, бесполезности не проходило. Хотя Лэнс имел право быть здесь. Он заслужил это право, как паладин «Вольтрона». Как человек, который дал наводку на этот культ. Как…

Как человек, вдохновивший этот культ, Лэнс, скорее всего, заслужил долгое судебное разбирательство и если не тюремное заключение, то как минимум домашний арест с запретом писать другие книги.

Он закусил губу, заталкивая вглубь своих демонов и горькую уверенность в том, что все плохое, что произошло, случилось по его, Лэнса, вине. Он ведь знал, что это не так. И кроме того, сейчас дело не в этом. Сейчас ему нужно не упускать из виду друзей и оказывать им хотя бы моральную поддержку, если ни на что другое он не способен.

Но… на экранах сканирующих систем творилось что-то странное. То, что происходило над планетой, больше всего напоминало игру в салочки. Истребители сектантов падали к Накселле, открывали огонь по ее щитам, и тут же отлетали снова. Они даже не стреляли по МФЕ, которые пытались их прищучить, не принимали бой — держали пару-тройку выстрелов, сколько позволяли им дополнительные щиты, и улепетывали.

Но что толку? Что им это дает вообще? Даже если они перегрузят щиты Накселлы в нынешнем их состоянии, наксельский гарнизон подключит резервные мощности. А резервных мощностей там дофига и больше, Лэнс видел спецификациии…

— Ах вы, мартышки! Вас что, по мишеням мельче планеты стрелять не учили?! Принимайте бой, квизнак вам в жопу! — ругнулась на командирском канале Ханна Шнайдер, командир МФЕ; Лэнс ее помнил — пытался ухаживать за ней в Гарнизоне, но она его отшила и еще обозвала извращенцем, потому что была младше на два года.

Легкая обида осталась до сих пор: откуда Лэнсу было знать, что ей четырнадцать? На ней же не написано!

— Капитан, сближаемся с фрегатом, — тем временем доложила лейтенант Тэллинн на мостике. — Расчетное время до выстрела пять… четыре…

Фрегат, которого преследовал «Атлас», полоснул по планете лучом ионной пушки и лихо развернулся, меняя орбиту на более высокую. Джим, сидевший в капитанском кресле, чертыхнулся: «Атлас» был тяжелее и, хотя на больших дистанциях и скоростях наверняка превосходил неизвестный корабль, на таком расстоянии от планеты преимущество было у небольшого и потому более маневренного судна.

Интуиция снайпера, привыкшего высчитывать скорости и траектории, сейчас подсказывала Лэнсу: «Атлас» не успеет, не поймает противника около планеты, с чьей гравитацией им обоим приходится бороться. Тот успеет отойти и…

— Он заходит с другого полушария, сэр, — сообщила Тэлинн.

— По чему он собирается там стрелять? — вслух удивился Джим. — Там даже гражданских целей нет! Никакого населения!

— Не знаю, но многие истребители поступают также.

— Психи, — сообщил Джим. — Что они затевают? Как ты думаешь, Тэл, это ловушка?

— Если это ловушка, то я не могу понять ее механизм, — сообщила первый офицер. — Я бы предположила, что они хотят перегрузить щиты, но это не имеет никакого смысла. Поскольку они бьют все время по разным частям, центральный ИИ оборонного комплекса Накселлы постоянно перераспределяет энергию. Максимум, чего они добьются — это заставят его подключить дополнительные батареи. Прикажете преследовать фрегат?

— Нет, — решил Джим. — Кто у нас ближе всего и размером побольше?

— Этот противоистребительный, но… мы правда будем выглядеть, как ребенок с сачком, который гоняется за хри.

Джим застонал и даже не спросил, кто такие хри. А может быть, и так знал, что это небольшие жуки с блестящими спинками, обитающие на Новой Алтее.

— Значит, будем ловить хри, — сказал он мрачно. — Мы ведь не можем отойти от планеты и шарахнуть ее конусом с большого расстояния, чтобы поджарить их всех нафиг.

«А что, — подумал Лэнс мрачно, — это идея. По крайней мере, избавимся от всех сектантов махом. А щиты Накселлы наш залп должны выдержать. Правда, тогда, скорее всего, поджарится коммуникационное оборудование, которое и делает Накселлу такой выгодной стратегической точкой… Вырубится оно — и несколько ближайших галактик окажутся без связи с Коалицией как минимум на несколько квинтетов, а то и спиколианских оборотов… О мадре де диос!»

Лэнса осенило. Нахлынуло то холодное, жесткое состояние, сродни боевому трансу; Лэнс очень не любил его у себя — оно приходило редко, всегда при смертельной опасности, и выматывало его так, как не выматывал никакой бой, никакая тренировка.

Зато все вдруг сделалось ясным, кристально четким. В том числе и маневры сектантов.

Тот, кто придумал этот план, — настоящий гений. Гений, которого Невар и Дэннис хотели заполучить в свои руки любой ценой…

Лэнс резким движением врубил связь.

— Пидж! Ханк! Скажите, что будет, если перегрузить щиты Накселлы массой точечных нападений?

— Мне немного не до того! — рявкнула Пидж. — Ах ты скользкий гаденыш!

Лэнс уже видел на экране, что паладины рванули наперерез «Свету Аллуры», чтобы помешать ему завершить маневр и уйти от Широ. Конечно, «Свет Аллуры» чхать хотел на маленькие МФУ, поэтому Пидж и Кит пытались загнать в его пространство как можно больше его же собственных маленьких корабликов. Хорошая идея — если бы в распоряжении паладинов были львы. С двумя МФЕ что-то получится вряд ли.

— Да ничего не будет, — ответил Ханк вместо Пидж. — Подключат запасные генераторы, они там супермощные стоят еще с тех пор, как Хаггар пыталась всю планету в бомбу превратить. Н-на, получай, зар-раза…

— Кончайте охоту, сейчас не это важно, — Лэнс оборвал его редко используемым им самим тоном Красного паладина, правой руки Вольтрона. — Ханк, Пидж, быстро отвечайте: коммуникационная система Накселлы запитана от тех же источников, что и щиты?

— Вроде да… — сообщила Пидж удивленным тоном: ее МФЕ на экране временно прекратил ускоряться и маневрировать: она послушалась Лэнса машинально, не рассуждая. — Но там максимум будет скачок небольшой при переключении…

— Лэнс, что значит «прекращайте охоту»? — спросил Кит. — Ты видишь, что они творят?

— Да! Я как раз вижу! Они не пытаются взять планету! У них есть девушка, юный гений, может быть, калибра Пидж — ну или они так считают. Держу пари, она нашла уязвимость в системе энергоснабжения Накселлы, и они пытаются не планету взять, а...

В этот момент щиты Накселлы вспыхнули.


***


Вспышка буквально выжгла экраны МФЕ — или такое было впечатление.

Кит почти ожидал увидеть ее в оптическом диапазоне, но ничего: шар Накселлы висел в правом нижнем углу переднего иллюминатора, как прежде. Ничего не изменилось. Ячеистая кожура щитов вокруг Накселлы словно бы стала ярче.

Вот только его бортовой компьютер выкинул десяток красных предупреждений, а наушник стих: отрубилась система коммуникации.

Сигналы тревожно насторожили Космо, и он тревожно заворчал над ухом Кита.

Одного беглого взгляда на предупреждения хватило, чтобы понять: Космо абсолютно прав.

— Да, — пробормотал Кит. — Мы с тобой, дружище, серьезно влипли.

Что бы ни случилось на Накселле, это серьезно сказалось на искусственном интеллекте и вообще на всей бортовой системе в целом. И, как назло, именно в тот момент, когда Лэнс до чего-то догадался и пытался им сказать!

До чего, интересно?

Квизнак.

Кит торопливо запустил диагностику. Тут же стала понятна причина подозрительного радиомолчания: перед боем межкорабельная система связи автоматически переключилась на информационное реле Накселлы для экономии энергии. Но Кит точно знал, что в МФЕ есть и независимая система связи, для которой в качестве приоритетного реле жестко зашит был корабль-база — то есть «Атлас».

Правда, потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, как эта система связи включается. Еще несколько тиков на настройку — и в шлеме раздались голоса:

— ...искусственный интеллект выведен из строя, вспомогательная навигационная система тоже поджарена, маневровки отказываются работать, переход на ручное управление не включается… — скороговоркой говорил почти скучающий очень юный женский голос.

Кит смутно помнил этот голос: одна из МФЕ. Кто именно, он не знал: не различал их по именам.

Бросив взгляд на лобовой экран, он тоже дернул ручки маневровых.

— Переход на ручное управление должен работать, — вклинился другой голос, мужской. — Вайо, подергай ручку, у меня все норм.

— Отставить, Кас, у Вайо МФЕ предыдущей модели, у них есть этот глюк при отказе ИИ, — вклинилась Шнайдер. — Вайо, каким курсом идешь?

— Если мне не отказывает глазомер, должна чиркнуть атмосферу по касательной и выйти на стабильную орбиту.

Звучала девушка хорошо, собранно и без бравады. Молодец. Будет хороший командир, если ей правда не отказывает глазомер и она выживет.

Кит прекрасно понимал, что повлиять на ситуацию Вайолет уже никак не может. Без системы управления МФЕ — отличная, ловкая машинка, спроектированная гением Сэма Холта и неизвестных Киту алтейских инженеров, почивших более десяти тысяч лет назад — стала просто железным булыжником, несущимся в пустоте. И этот булыжник продолжал движение по той же траектории, на которой ему не посчастливилось находиться до отключения компьютера.

— Хорошо, если что, сообщай мне, меня несет на сближение с тобой, и у меня маневровки включаются. Попробую тебя толкнуть и изменить курс, если будет надо.

— Поняла, командир.

— Кого еще несет прямо на планету? — спросила Шнайдер. — Особое звено, это вас прежде всего касается, у вас тоже старые МФЕ.

— У меня все в порядке, — подал голос Ханк. — У Пидж тоже, но она занята: на связи с «Атласом», пытается понять, что именно случилось на Накселле и почему с ними нет связи. Кит?

Кит тем временем смотрел на неумолимо увеличивающуюся в переднем иллюминаторе Накселлу. Сначала он подумал, что она заваливается слегка на бок, но нет, лежала точно по центру. как будто Кит специально прицеливался.

Вот будет ирония судьбы — все-таки погибнуть в лобовой атаке на щит при Накселлу много лет спустя! Только на сей раз не по своей воле.

Лэнсу будет очень хреново. Он страшно переживал тогда, когда узнал. А как теперь? Больше нет Аллуры, чтобы его утешить.

Кит снова дернул рычаги — ожидаемо, ноль эффекта. Как и последние тридцать секунд.

— Кит, как ты там? — взволнованно переспросил Ханк. — Черт, может, он не помнит, где там связь включается…

— Я отлично все помню, — огрызнулся Кит. — Просто пора проверить, сможет ли Космо действительно меня телепортировать отсюда.

— Что? Кит, тебя тоже несет на Накселлу? Кит!

Приглушив канал связи, Кит неловко вывернул голову назад, потрепал Космо по пышному воротнику.

— Ну что, дружок? В пределах одной планеты ты справляешься, как насчет межпланетного пространства? Расстояния тут побольше, но и ты постарше стал.

Космо лизнул Кита. Язык его каким-то образом прошел через запертое забрало шлема, оставив на щеке липкий след.

А потом они оба исчезли. К сожалению, без истребителя.


Глава 26


В любой битве, как бы тщательно она ни была спланирована, наступает такой момент, когда все идет в квизнак. Даже, пожалуй, чем тщательнее спланируешь, тем быстрее такой момент наступает.

Искусство не делать план чересчур сложным, чтобы в любой момент можно было отреагировать на действия противника — вот это высший пилотаж! И Широ, и Киту пришлось ему учиться прямо во время войны. К счастью, оба наших Черных паладина были отличными учениками.


«Розовая книга радости»



Лэнс терпеть не мог свой боевой режим, когда эмоции отступали на задний план, все делалось кристально ясным и непроницаемо мрачным одновременно.

Благодаря связи львов он знал, что примерно так чувствовала себя Аллура, когда впитала темную энергию. Переняв от нее эти впечатления по связке, Лэнс даже подумал, что Аллура, должно быть, куда лучший человек, чем он: понадобились древние хтонические силы, чтобы заразить ее той же самой тьмой, которая была в Лэнсе с самого начала.

Но сейчас это состояние было очень кстати. Без него Лэнс паниковал бы, боялся бы за Кита и остальных, не мог бы сосредоточиться. А так он спокойно слушал Пидж, которую переключил на громкую связь, чтобы вместе с ним слушали и все остальные на мостике «Атласа».

— ...В общем, коммуникационные системы и щиты действительно были запитаны от одного источника. Сектанты поливали их огнем, достаточно, чтобы щиты вышли в режим максимальной обороны. В какой-то момент к этому подключились «Свет Аллуры» и остальные большие корабли. Потом они резко огонь прекратили и начали удаляться от планеты. ИИ Накселлы в этой ситуации автоматически переключил мощности назад, к коммуникационной системе, но там, очевидно, был глюк. Ресурсы переключились все целиком — а щитам их надо гораздо больше, чем коммам. В результате коммуникационная система выдала мощный сигнал, заодно подпалив всех в огромном радиусе действия, и сама отключилась.

— А сектанты? Разве их не поджарило, как нас? — напряженно спросил Джим.

— Поджарило, конечно, но они-то как раз развернулись и начали удаляться от планеты! Они находятся на курсе наружу из системы. А мы — кто как, и уж точно никто не в состоянии их перехватить на ручном управлении. Это, блин, космос, мы не можем выглянуть в окошко и махнуть на глазок!

В самом деле, как отыскать в космосе крошечный (относительно!) корабль без радара и навигационной системы? Даже такой гигант, как «Свет Аллуры», видно хорошо если с расстояния в сотню-другую километров — как слабую блестящую точку, почти неотличимую от звезд и космического мусора. А сто километров по космическим меркам — это пустяк, говорить не о чем.

— Я в курсе, — буркнул Джим. — Но погоди, щиты Накселлы не разрушены? Значит, сектантам не удалась их задумка?

— Почему, удалась, — хмуро возразил Лэнс. — Им с самого начала не нужно было захватывать Накселлу. Это мы вбили себе в голову, что они обязательно захотят ее контролировать. Но на самом деле им достаточно создать хаос в этом куске пространства, подконтрольного Коалиции. И они только что вырубили главное коммуникационное реле сектора. Это значит…

— Никакой почты, передачи сообщений, банковских трансферов, дальней связи, — закончила Тэлинн. — Квизнак.

— Мы должны перехватить их, — выдохнул Лэнс. — Я не знаю, как, но должны. Пидж, что насчет твоей идеи? Мы можем использовать голограммы?

— Лэнс, мы хотели голограммами только прикрыть «Тень Марморы», когда она выйдет для прямого удара по «Свету»! Запустить-то мы их можем, но толку — корабли сектантов пройдут прямо насквозь. Да и потом, сектанты сейчас быстро удаляются от нас, я не уверена, что удастся спроецировать...

И в этот момент на мостике позади, прямо напротив капитанского места, откуда ни возьмись появились Кит и Космо.

Появление вышло эффектным: очевидно, Космо перенес Кита прямо из ложемента МФЕ. Тот оказался на мостике не в самой устойчивой позе, попытался ухватиться за шею волка, но это ему не помогло и, проиграв битву с гравитацией, бывший Черный паладин плюхнулся на пятую точку, нелепо взмахнув ногами.

Никогда Лэнс не был так сильно рад его видеть!

Хотя нет, совсем недавно, в пустыне, когда Кит соткался из жаркого воздуха, словно мираж…

Но сейчас вспоминать об этом не было времени. И не было времени даже на то, чтобы запоздало испугаться за Кита — почему он решил телепортироваться сюда, что-то случилось с его кораблем?

Время было только на…

— Кит! — Лэнс приподнялся в кресле-каталке — нужно показать Киту, что он уже здоров. — Ты как раз вовремя.

— Эй, что там у вас происходит? — спросила Пидж. — Кит объявился, да? Его Космо перенес?

Лэнс не слышал, что ей ответили и кто; он смотрел только на Кита. Но сказал ему совсем не то, что вертелось на языке и рвалось из сердца.

Он спросил:

— Скажи, Космо может перенести меня, телепортационный проектор Пидж и еще кого-нибудь на орбиту движения флота сектантов?

— Что? — Кит ошалело заморгал. — Не знаю… Не думаю, он не умеет телепортироваться к чужим людям. Даже к тебе телепортироваться не смог, когда тебя похитили.

— Не к людям, а по координатам. Ты как-то говорил, что он понимает координаты.

— Зачем телепортировать тебя?

— Потому что я могу воспользоваться алтейской магией и нашим с Неваром контактом через обруч, — обломки обруча лежали в медицинском отсеке в камере-изоляторе, но Лэнс был уверен, что строгая врач не будет с ним спорить, если он возьмет их для благого дела. — Я могу убедить Невара в том, что иллюзия Пидж — реальна!

Глаза Кита за прозрачным забралом шлема расширились.

Лэнс подумал, что он сейчас скажет: «Нет! Это слишком большой риск! Я только что вернул тебя!» — и приготовился спорить.

Но он не учел, что Кит сейчас был не в модусе его друга и любовника — в модусе боевого командира. И он сказал только:

— Сколько шансов ты даешь на то, что это сработает?

— Как всегда, пятьдесят на пятьдесят, — фыркнул Лэнс. — Либо да, либо нет.

Кит усмехнулся в тон.

— Ну тогда… Надевай скафандр и бери обломки. Будем пробовать.

— Вы с ума сошли, — сообщила Пидж по рации. И добавила довольным тоном: — Одобряю.


***


За годы паладинства у Кита собралась богатая коллекция кошмаров. Тут и Широ в виде клона, вырезающий кишки у Пидж, и Лэнс, умирающий в тысяче различных вариаций, и Ханк, весело сообщающий ему, что он решил создать новую империю по типу зарконовской на базе своего кулинарного бизнеса, даже уже герб придумал.

Но чемпионом, конечно, было висение в пустоте, среди бесконечно далеких звезд, когда ты знаешь, что никто не появится и не спасет.

В этот раз Кит держался за шерсть Космо и оказался вне корабля по собственной воле. Это немного помогало. Помогало и то, что нужно было держать и прямо в пустоте собирать компоненты голографической установки Пидж. Когда работаешь, нет времени отвлекаться.

— Квизнак, меня сейчас прошило чувство антиностальгии, — пожаловался Ханк, хотя его пальцы в перчатках скафандра продолжали проворно собирать какой-то прибор.

Кит в это время держал его одной рукой за петлю для инструментов на скафандре, а другой держал Пидж. Лэнс, в свою очередь, держался за него, и Кит очень надеялся, что он не разожмет рук.

— Ты в порядке? — спросил Кит.

— Отлично, — сообщил Лэнс нарочито беззаботным тоном. — Вишу тут, любуюсь видами. А здорово, что все мы здесь сегодня собрались, а, ребята? Как в старые добрые времена?

Пидж фыркнула.

— Впятером против целого флота? — начала она. — Почему бы и нет…

И осеклась. Их все-таки было не пятеро. Широ остался на «Тени Марморы», а Аллура…

— Нас не пятеро, — сказал Лэнс. — Нас гораздо больше.

Кит всегда поражался, как Лэнс мог неудачно шутить — а в следующую секунду сказать вот так.

Он знал, о чем подумали все остальные: и об Аллуре, и о тех, кто не дожил до победы.

— Ладно, — сказала Пидж. — Лирика лирикой, но эти квизнаковы сектанты уже на расстоянии, когда они должны что-то нащупать.

— Тогда врубай, — ответил Ханк.

И Пидж нажала голографическую кнопку на интерфейсе.

Ранее она объясняла им, что самое трудное было не в том, чтобы просто создать убедительную иллюзию. Самое трудное было в том, чтобы эта иллюзия казалась вещественной для радаров и сканеров противника.

По ее словам, у нее получилось.

И все-таки для Кита, у которого не было радара вместо глаз, визуальная часть показалась куда более впечатляющей.

Вокруг их маленькой группки, казалось, заколыхалось само пространство. По нему побежали разноцветные волны, и вот уже там, где секунду назад не было ничего, кроме маленьких человечков и неуклюжих коробок с техникой, воинственно занес в пустоте меч гигантский робот.

Для Кита это выглядело так, как будто кто-то повесил у него перед глазами полупрозрачную цветную занавеску. Он понятия не имел, как Пидж удалось создать иллюзорную картинку в космосе, где не было достаточно плотной среды, на которую можно было бы проецировать световые лучи. Это, конечно, восхищало.

Зато самого робота он видел уже на экране контрольного пульта установки, которую Пидж держала в руках. Вольтрон выглядел точно таким, каким Кит помнил его. На секунду что-то дернулось внутри.

Вот бы еще хоть раз испытать то удивительное чувство единения! Но нет, кончилось, и никогда уже не вернется. Счастье, что у него остались все остальные: Широ, Ханк, Пидж. И Лэнс. Главное — Лэнс. Пусть Вольтрон останется только иллюзией для запугивания оппортунистов, он не против.

— Ну вот, — сказала Пидж. — Готово. Дело за тобой, Лэнс. Потому что они, может, и поверят сканерам, но если Вольтрон будет только висеть в пустоте и принимать внушительные позы, они мигом догадаются, что что-то не так.

— Сейчас, — сказал Лэнс.

В свободной руке он держал деревянные обломки обруча в специальном прозрачном контейнере. Он заверил остальных, что ему не нужен физический контакт с обручем: тот работал просто при пространственной близости. Это и к лучшему, а то конструкция скафандра не предусматривала запихивания внутрь лишних деревяшек.

— Что тебе нужно? — тихо спросил Кит.

— Только сосредоточиться, — Лэнс улыбнулся ему через два забрала шлема.

Кит сжал его крепче, боясь отпускать туда, куда он не может за ним последовать. Сколько же сил нужно было Лэнсу, чтобы превратить это орудие пытки и подчинения в интерфейс связи? Как он вообще додумался до этого?..

Но сейчас было не время испытывать любовь и гордость. Киту тоже нужно было сосредоточиться.

— Тогда давай, — сказал он Лэнсу. — Я держу тебя.


***


Так странно было падать в этот черный колодец по своей воле. Вроде бы уже много раз делал, а до сих пор странно.

...Лэнс — в который уже раз! — коснулся коры белого дерева.

Он по-прежнему стоял один у его ствола.

— Ломор, если это ты, — тихо проговорил он. — Извини, что использую тебя, чтобы вредить твоим потомкам… или кто они тебе, твои духовные дети… Но ты, наверное, на моей стороне, если помогаешь? Пожалуйста, помоги еще раз. Я не знаю, носит ли Невар с собой устройство для управления обручем. Но, может быть, ты до него дотянешься в любом случае?

И Лэнс потянулся сам — через метафизическую смолу, и древесные соки, и кровь, что текли по капиллярам белого древа. И увидел…

...И увидел вовсе не коридоры «Света Аллуры», как намеревался. Нет, коридор тут был. Он просто не походил на корабельные, ярко освещенные и отделанные так, как принято у олкари или алтейцев. Нет, этот коридор был низким, темным, обшитым металлическими листами. Кое-где края брони отошли, и под нею виднелся грубый, почти необработанный камень. На потолке висели редкие светильники, убранные в клетки.

Лэнс никогда не видел этого места и понятия не имел, где оно находится. Но кое-что знакомое здесь все же было. А именно — Кит и Аллура.

Они стояли в этом коридоре друг напротив друга и выглядели как полные противоположности. Аллура, по-прежнему вся в белом, безупречно элегантная, со знакомой диадемой из розовых топазов в сложной прическе. Кит, в сером грязном комбинезоне, про который Лэнс почему-то подумал, что это арестантская роба, с короткой бородкой и небрежно убранными в косу волосами.

Аллура держала в руках бластер. Точнее, боевой плазменный излучатель, слегка модифицированный на основе галранского.

Кит держал в руках что-то вроде джойстика от игровой приставки.

Лэнса они, похоже, не замечали — как и в прошлые разы, когда он видел эту реальность.

— Я так и знала, что они устроят тебе побег, — сказала Аллура. — При всех своих разговорах о гуманизме вы не пощадили мою охрану. И ты еще смеешь говорить мне, что это я изменила нашим идеалам?

Ее слова эхом отразились от металлических листов.

— Знаешь что? — спросил Кит устало и поднял руку с зажатым в ней джойстиком. — Мне уже все равно. Как только я отпущу палец, все закончится. И ты сама сможешь спросить у Лэнса, права ты или нет.

Лицо Аллуры исказила гримаса.

— Взрыв здесь обрушит весь правительственный комплекс. Ты отдаешь себе отчет, сколько будет жертв?

— А ты? — спросил Кит. — Ладно, уже все равно нет другого выбора. Это выбор между сотнями и миллиардами. Тот геноцид, который ты развязала, будет еще хуже.

Они глядели друг на друга, такие разные — и при этом до предела одинаковые. Лэнс вдруг понял, что же в них похожего. Отчаяние во взгляде было одно на двоих.

Собрав все силы, он метнулся между ними, словно пытаясь продраться вверх сквозь огромную толщу воды с кандалами на ногах.

— Блин, Аллура! Кит! Прекратите!

Он еще увидел, как изумленно расширились глаза Кита; как Аллура вздрогнула, словно увидела призрака — да, наверное, так оно и было. А потом…

А потом неизвестно что, только Лэнс вдруг увидел себя в церкви. Он даже узнал эту церковь сразу, хотя в его реальности крыша зияла дырами, и цветные фрески внутри оказались полуразрушены от непогоды. Здесь же все они были целыми, только вместо древних христианских святых на него смотрели знакомые фигуры в пятицветных одеждах — Лэнс даже вздрогнул, встретившись с собственным взглядом.

Сама по себе церковь возле фермы Лэнсовой семьи была выстроена как простая каменная коробка с башенкой колокольни; в ней не было красивого витражного окна над алтарем, как в огромных соборах. И все же здесь, в иной реальности, витражное окно имелось, и оно бросало красивые цветные блики на вычурный иконостас (ну да, церковь-то православная, он и забыл. Хм, может быть, по-настоящему в ней именно поэтому и не было витражей, а не потому что она маленькая и стоит высоко в горах?).

Напротив священнической кафедры стояла Аллура, одетая точно так же, как во время их первого свидания, только еще с белым венком и фатой на голове. В руках она держала букетик джуниберий.

— Ты пришел! — ее лицо просияло. — Знаешь, я боялась, что ты никогда меня не простишь.

Тут же Лэнс понял: это его Аллура. Настоящая.

— Да как бы я тебя не простил? — спросил он, чувствуя, как глаза переполняются слезами. — Да как бы я… Аллура! Я же так люблю тебя!

«И Кита», — этого он почему-то не сказал.

Аллура улыбнулась ему одними глазами, словно слышала. Да и ведь верно, слышала, конечно же. Разве не в мыслях они сейчас были?

— Я так рада, — она взяла его руки в свои. — Сейчас самый подходящий случай. Давай принесем клятву верности, ладно?

Лэнс снова подумал о Ките и хотел было сказать «я не могу!», но вдруг понял, что эта Аллура, не может просить его о верности ей в этом смысле. Она бы никогда так не поступила.

— Верности чему? — спросил он.

— Себе, — теперь она коснулась его щеки. Голубые метки потеплели. — Будем верны себе. И всегда будем счастливы, даже если приходится чем-то жертвовать. Я думаю, у нас получится.

Лэнс только кивнул и занял место рядом с Аллурой.

Разноцветный свет из витражного окна окружил его, и...


***


...и Лэнс вдруг оказался именно там, где и собирался оказаться с самого начала: в командной рубке «Света Аллуры». По крайней мере, это помещение очень на нее походило: огромный мостик, в самый раз для такого большого корабля, и Невар, сын Ломор возле командирского кресла, на котором восседала… ну да, Арсаи. Девочка, которую Лэнс помнил по ужасной сцене с эвтаназией.

Приятно иногда оказаться правым. Хотя ничего хорошего, конечно. Они и впрямь используют подростка.

Ну что ж, тем меньше угрызений совести Лэнс будет испытывать за то, что сделает сейчас.

(Это не пришло бы ему в голову еще несколько минут назад, но теперь, после видения в подвале и разговора с Аллурой он откуда-то знал, как это сделать.)

Лэнс потянулся в разум Невара — и тот раскрылся перед ним, словно бутон.


Глава 27


Самое грустное в истории Вольтрона, как мне кажется, — это то, что все это время мы боролись с людьми, которые так любили друг друга, что готовы были сжечь звезды ради своей любви.

Это очень грустно, потому что в культурах, к которым принадлежали паладины (все, даже Аллура!), учили, что любовь — величайшее сокровище, которое не может привести ни к чему плохому.

Но все-таки может. Любовь легко становится оружием или ядом. Если это случилось с Зарконом — благородным лидером и Хонервой — дальновидной ученой, то никто из нас не застрахован.


«Розовая книга радости»



Атмосфера на мостике «Света Аллуры» царила напряженная, но приподнятая: такая и должна быть, когда ты хорошо рассчитал план, и этот план удался. Невар не раз участвовал в успешных операциях. Он любил это чувство.

— Адмирал! Верховный иерарх! — обратилась к Арсаи и к нему один из вахтенных офицеров.

— Что, Виссли? — спросила Арсаи.

Сначала девочка наслаждалась адмиральским титулом. Теперь ей приелось, и она начала относиться к нему, как и следовало — к тяжелой ответственности. Впрочем, такие, как она, любят ответственность. Тетка воспитала ее хорошо. Дэннис сделала правильный выбор, когда поспорила с ним, что Арсаи можно доверить командование, несмотря на ее молодость.

Дэннис хорошо разбирается в людях.

— Тут… прошу прощения, но тут Вольтрон!

— Что?! — Арсаи аж приподнялась с кресла.

— Смотрите сами. Мы еще вне зоны видимости, это я приблизила изображение с радаров.

Перед капитанским креслом развернулся голоэкран, на котором парила знакомая Невару фигура гигантского робота. Он когда-то самолично видел освобождение Олкариона. Ему было четырнадцать декафибов, и его поразила мысль, что пилоты львов немногим старше.

Именно тогда Невар поклялся сделать со своей жизнью что-то стоящее. Что ж, только время покажет, получилось у него или нет.

Но если тогда вид Вольтрона вызывал у него радость и восхищение, то теперь Невар ощутил лишь предательский ледяной страх. Который, впрочем, он тут же стряхнул. Нет. Не может быть. Допустим, прежний Черный паладин вновь занял место во главе. Допустим, последний Черный паладин вновь стал Красным. Все равно у них нет пилота для Синего. Невозможно, чтобы Пророк, которого он в последний раз видел истощенным в инвалидном кресле, сумел бы…

Да и ведь львы улетели. Уже давно. Или паладины соврали, и придерживали их как тайное оружие где-то вдали от нескромных глаз? Невар мог бы так поступить. И мог бы создать организацию, которая сумела бы провернуть такой план. Но он сомневался, что разобщенные умы во главе Коалиции способны сговориться так хорошо, чтобы секрет не просочился в прессу.

Арсаи охнула в восхищении.

— Верховный иерарх! Вольтрон пришел нам на помощь! Должно быть, Пророк и Аллура направили его из-за грани!

Многие декафибы политических интриг позволили Невару сохранить непроницаемое выражение лица. Он сообщил Культу, что Пророк ушел за Грань, чтобы получить магические способности и помочь верным последователям Культа в последней битве. Это тоже была идея Дэннис. Сам Невар намеревался сказать, что Пророка похитили злобные прихвостни Коалиции — какой смысл врать, если правда все равно всплывет? Но Дэннис возразила: «Какой же он могущественный пророк, если его могут похитить из рук его верных последователей? Пророки должны возноситься на небо, имей в виду. Кроме того, ты же знаешь Ти! Он сразу предложит провести операцию по его вызволению, и ведь не успокоится, пока не проведет!»

К сожалению, Невар знал Ти. Среди иерархов должен быть хотя бы один истинный верующий, но, Великие Деревья, до чего же это неудобно!

Они разместили несколько заказов на голову Лэнса, чтобы его интервью не появились в новостях. А на случай, если никто из убийц не доберется до цели вовремя, решили говорить, что Коалиция подготовила лэнсового двойника. Невар сомневался в эффективности этой меры, но Дэннис была тверда. «Ты переоцениваешь человеческий интеллект, милый, — сказала она. — Дай им намек на объяснение, остальное сделает религиозный фанатизм».

Да, ее слова пришлись сейчас очень кстати.

— Это не Вольтрон, — сказал он безапеляционно, и энтузиазм сменился на лице Арсаи искренним удивлением. — Это иллюзия, которую создали Заблуждающиеся, чтобы пошатнуть нашу уверенность. Летите прямо на него.

В этот момент включились динамики рубки.

— Внимание флоту мятежников, — произнес жесткий звучный голос, явно принадлежащий человеку, который привык командовать. — Говорит Черный паладин Кит. Немедленно отключите оружейные системы и используйте маневровые двигатели для перехода на орбиту вокруг Накселлы, иначе вы будете уничтожены. Повторяю. Немедленно…

— Это правда Черный паладин! — пробормотал другой вахтенный офицер. — Он освобождал мою планету! Я помню этот голос!

— То, что там Черный паладин, ничего не значит, — ответил на это Невар. — Он предал нашего Пророка. Он назвал его подделкой. И не явился на переговоры.

И все же ледяная волна страха окатила его изнутри.

Черный паладин — наполовину галра. Невар боялся галра смертельно, как огня, с раннего детства. Прятал этот страх, не давал ему влиять на свои поступки (галра были и среди культистов, и Невар не мог позволить себе проявлять открытый антагонизм), но ничего не мог с собой поделать. Галра выгнали их в леса, галра убили его родителей…

Нет, сказал его твердый разум ученого и логика. Прекрати паниковать. Черный паладин — один из тех редкостных альтруистов, которые кладут жизнь на помощь незнакомым ему людям. Он не раз принимал решения в ущерб себе, он затягивал войну, лишь бы избежать жертв. Даже если там правда Вольтрон, он не будет кроить огненным мечом беззащитные корабли.

...Вот только они похитили и пытали его любовника. Если бы кто-то похитил и пытал Дэннис, что бы сделал с ними Невар?

Невар убил бы всех их родных, а их самих свел бы с ума, вот что бы он сделал. Но Черный паладин — не он.

И еще, там нет Вольтрона. Почему его мысли все время возвращаются к тому, что там может быть настоящий Вольтрон?.. Они не могли бы его скрыть, львы бы давно появились на радарах. Думай головой, Невар. Это иллюзия. Зеленый паладин работала с технологиями невидимости много декафибов, почему бы не допустить мысль, что она пошла обратным путем и создала видимость чего-то на пустом месте? Это куда логичнее, чем внезапное возвращение древних машин, которые, наверное, давно развалились на металлолом от старости и повреждений во время войны.

.— Друзья мои, — проговорил Невар. — Еще немного, и вы все окончательно поймете, что перед нами иллюзия. Сами подумаете, почему этот Вольтрон до сих пор не сдвинулся с места?


***


...Если бы в том пространстве без пространства, в котором находился сейчас Лэнс, можно было бы упасть на колени от истощения всех сил, он бы так и сделал. Квизнак. Черт. Коньо.

Он ведь понял как! Научился! Когда он смог потянуться и показать себя Киту и Аллуре из другого мира — до него дошло! Он воспользовался тонкой, почти исчезнувшей нитью связи между ними (и даже не настоящей связью, а просто ее эхом: они когда-то были связаны с другим Лэнсом, не с ним). Его связь с Неваром, хоть и ненавистная, была куда толще. Он мог идти по ней, как опытный канатоходец по корабельному канату, натянутому в метре над землей!

Но ничего не выходило.

Пусть Невар и не заметил его вторжения, но его разум был слишком тверд, слишком тренирован, слишком аналитичен. Наверное, так Лэнс чувствовал бы себя, если бы ему пришлось заставлять поверить во что-то Пидж.

Он перебарывал страхи, перебарывал осторожность… Лэнс даже воспользовался всплывшими в разуме Невара воспоминаниями об освобождении Олкариона и попытался надавить на совесть! Ничего не вышло.

Но ведь должен же быть способ! Если он ничего не сделает, они выйдут на расстоянии физической видимости с Вольтроном — и Невар сможет просто приказать этой обманутой девочке, Арсаи, расстрелять из пушек беззащитно висящих в пустоте паладинов. Может быть, Космо и успеет увести из-под выстрела, однако сражение будет проиграно бесповоротно.

Но должен быть способ! Должен!

Лэнс ломанулся глубже, пытаясь пробиться в чужой разум. Это было тяжело, невыносимо тяжело, почти невозможно, и еще несколько дней назад Лэнс отказался бы даже пробовать — как же, разновидность промывки мозгов, неэтично. Но сейчас он не думал об этике.

«Кончай ломиться, как идиот!» — услышал Лэнс смутно знакомый голос.

Вскинул глаза — и увидел свое собственное лицо. Нет! Лицо Аллуры! Нет, лицо олкари, которая одновременно была деревом!

Рука-ветвь обвила его запястье тонкими ветками, дернула на себя — и Лэнс провалился в видение, как в воду.

...Очень уютная комната: беленые стены, распахнутое окно со ставнями, далекое море у горизонта. Вид из окна узнаваем: Лэнс смотрит со второго этажа того самого коттеджа Невара и Дэннис, вокруг которого они с Китом ходили-ходили и ничего не нашли.

Невар сидит в кресле около стола, читает книгу, кстати говоря, вот удивительно, «Маленький лорд Фаунтлерой», Лэнс помнил ее по школьной программе. Читает очень медленно, хотя текст адаптирован под современный английский.

В комнату врывается Дэннис Менга.

Лэнс видит ее глазами Невара и знает, что она прекрасна. Даже сейчас, когда разгневана. Он любуется ею. Она похоже на штормовое небо — по совпадению, почти так и звучит ее имя на родном языке Невара. Ну, почти. «Ди-низ» на самом деле, но какая разница?

Дэннис как-то сказала ему, что для человеческой женщины она не слишком хороша собой. Невар поверил, так как избранному партнеру нужно доверять, но не понял. Ему, как и многим олкари, все люди кажутся удивительно приятными внешне, даже те, кого сами они между собой называют уродливыми. Именно поэтому он в свое время выбрал Землю как постоянную базу, хоть ее и потрепало войной.

— Почему ты мне не сказал?! — возмущается Дэннис.

Она говорит негромко: когда злится, всегда понижает голос. Это в ней Невару нравится тоже. Олкари, злясь, переходят почти на ультразвук. От этого болят уши, хочется скорее найти компромисс. А люди умеют говорить низко. Это приятно, и Невар, наверное, злоупотребляет этим, периодически дразня жену (жена! Какое приятное слово!). Вот как сейчас. Он ведь не сказал ей…

— Знаешь, мог бы и упомянуть, что твоя… подпольная организация… зиждется на этой мерзости! — она потрясает бумажным изданием «Розовой книги радости», принесенным из сортира. Половина страниц уже выдрана. Это, кажется, третья книга, купленная ею специально для туалета.

Невар оборачивается к ней, складывает вместе кончики пальцев.

— Дорогая, — говорит он. — Ты опять быстро переходишь к выводам. Я никогда не говорил, что сам разделяю религиозные чувства основной массы сектантов. Я лишь говорил, что эта организация удобна для наших целей… — он вздыхает. — Даже если я никогда не увижу их воплощения.

— Не говори так, — яростно отвечает Дэннис, мгновенно переключаясь. — Ты будешь жить! Мы найдем хорошие антигистаминные, и…

Как Невар любит ее в этот момент!..

«Но почему?» — сердце Лэнса разрывалось от боли. Сейчас, находясь в разуме Невара, он отчетливо видел, что мог бы, наверное, уважать этого человека, займись тот чем-нибудь другим. По крайней мере, его любовь к жене Лэнс понимал. Ему казалось, что именно Дэннис горит в этих отношениях, а Невар скорее позволяет себя любить, но нет, его воспоминания были окрашены так ярко и недвумысленно, что слезы наворачивались на глаза.

Лэнс и сам любил так. Уже дважды.

Однако что он не мог понять, так это их ненависти к нему самому, его книге и к тому, что она воплощала.

Наверное, для того, что ему нужно было сделать, Лэнсу и не требовалось понимать своих похитителей. Но — очень, очень хотелось разобраться. Как вскрыть болезненный нарыв.

И серебряная ветвь-рука снова помогла ему, повела дальше.

...На сей раз — супружеская постель. Лэнс отвел бы глаза, но он смотрел из глаз Невара, а тот и не думал отворачиваться. Дэннис нависала над ним, удивительно похорошевшая в лунном свете. Ее волосы были короче, лицо заметно моложе, хоть и не возрастом; как будто она сбросила следы многих волнений. У Лэнса возникло чувство, что это происходит года два или три назад.

Невара особенно привлекала грудь Дэннис — что-то подобное появляется у олкарийских женщин, только когда они вынашивают и вскармливают детей. Древний инстинкт тянет его к этим налитым бутонам: обхватить руками, потом губами, оттянуть сосок на себя…

Дэннис смеется, выгибает спину.

— Хватит уже, на мне живого места нет. Я же тебя старше, между прочим.

Она падает на кровать рядом с ним, устраивается поудобнее под боком, кладет голову на грудь Невару, смотрит влюбленным взглядом.

— Но я не хочу спать, — говорит Невар. — Не понимаю, как вы, люди, засыпаете после секса. Столько гормонов и феромонов…

— Тогда давай болтать, — с готовностью говорит Дэннис. — Постельная болтовня — время для предельной откровенности!

— Хорошо, — Невар обнимает ее крепче. — Тогда скажи мне, за что ты так сильно ненавидишь «Розовую книгу» и ее автора?

Дэннис замирает у него под боком, прячет лицо.

— Не хочу говорить, — отвечает она. — Ты… ты поймешь, какой я плохой человек. Злобный и мстительный.

— Дорогая, — говорит Невар; ему нравится и это слово «дорогая», он бы даже хотел сказать «драгоценная», но на том земном языке, на котором они говорят, оно звучало бы фальшиво. — Я ведь был участником террористической группировки. Не думаю, что ты сможешь меня оттолкнуть драматическим признанием.

— Это не терроризм, — ворчит Дэннис, уткнувшись влажным лицом в его шею. — Вы просто хотели вернуть себе место под солнцем. Вы не виноваты, что ваши лидеры повели себя как полные…

— Ну-ну, — Невар поглаживает ее по спине. — Я принял себя таким, какой я есть. Это был именно терроризм. А ты?

— Ох, ладно… — Дэннис вздыхает. — Это, знаешь, больше ревность. И злость. Я увидела эту книгу несколько месяцев назад, когда она только вышла. И сначала мне попал в руки только отрывок, ну знаешь, первые бесплатные главы для ознакомления… И мне понравилось! Так понравилось! Я тогда все еще переживала… ну, ты знаешь, вся моя семья погибла во время нашествия, мы с мамой выжили чудом. А когда она умерла полгода назад, я осталась совсем одна. Это еще до того, как мы встретились… Ну вот и эта книга словно мне ответ на молитвы, хотя я не молилась толком… я не верующая, так, после смерти мамы начала, потому что совсем тошно было, — Невар не очень понимает, во что она была «верующей» или «неверующей», и слово «молиться» кажется ему незнакомым; он делает мысленную пометку спросить Дэннис об этом позже, а сам продолжает поглаживать ее по спине и внимательно слушать. Он предчувствует, что значение этих слов не так важно для ее рассказа.

— Как первые главы меня захватили! — Дэннис продолжает рассказывать. — Я навоображала себе невесть чего… Я с историей Вольтрона знакома была больше по пропаганде, которой не особо верила, да еще пару серий этого дурацкого сериала увидела… ну, он совсем детский, и там даже попытки соблюсти факты не было. А тут из первых уст! Про войну, про все это, и еще, знаешь, с таким пониманием, от человека, который это все пережил… Который сам был подростком, моложе меня, когда его во все это забросило.

— А потом что?

— А потом у меня закончилось дежурство на станции, и я купила полную версию, — вздыхает Дэннис. — Вот ты знаешь, я обычно стараюсь с торрентов качнуть, но тут прямо раскошелилась, настолько мне хотелось показать, что небезразлично… И поначалу дальше тоже нравилось. А потом дошло до того, как они на Землю вернулись, и…

Она глубоко вздыхает.

— И что? — спрашивает Невар.

— И все, что он мог сказать — «слава богу, что моя семья выжила». И дальше описание этого райского уголка, где он поселился… Ну, без названий, конечно, но я догадалась, что это Балканы, даже рванула сюда потом… Ладно, хоть одно это хорошо, я с тобой встретилась.

— Вот видишь, что-то хорошее, — Невар продолжает поглаживать ее по спине.

— Но… Невар, ты понимаешь, он даже мой земляк! Ну, почти… Я все вспоминаю Карабалледу… Как бы я хотела вернуться, еще хоть раз пройтись… дом наш вспоминаю, сад, который еще дедушка посадил! А там нет ничего, даже горы срезало лазерами, а этот… этот… даже не написал, что ему жалко Кубу! Это его родной остров, а он только на последних страницах дифирамбы разводит, как славно жить на ферме в горах! Хоть, не знаю, извинился бы, что они не успели! А они там на какое-то космическое шоу попали юмористическое, пока летели — представляешь?! Мы прятались в катакомбах, голодали — а они там в дурацких конкурсах участвовали!

Она всхлипывает, шея Невара становится не только горячей, но и мокрой.

— Ну-ну, — шепчет он. — Спокойно. Он не стоит твоих слез. И эта дурацкая книжка тоже не стоит.

А сам думает: а ведь это идея. Ведь эта книга многих тронула. Наверное, у нее есть клуб фанатов… не может не быть. А от фаната один шаг до фанатика — по крайней мере, когда фанатская база велика и в ней достаточно… простодушных людей.

Только бы успеть. У него заканчиваются запасы релинодекиата. Но ради Дэннис можно и постараться.

Никто не должен заставлять плакать его жену.


***


Лэнса чуть не вышибло из транса, так его скрутило горем и виной.

Черт побери, если бы он знал!

Тоска Дэннис по собственному дому, по венесуэльскому городу, которого Лэнс в жизни никогда не видел, ударила его неожиданным резонансом. Он же не мог, не смел писать об этом: как расскажешь о любимой уединенной бухточке вдали от туристических мест, куда он так мечтал привести Аллуру (и остальных)? О любимой пиццерии с самыми лучшими чесночными булочками? О ночных танцах на пляже, о скрипящей террасе, о бабушкином кресле-качалке, о которое Лэнс все время спотыкался, возвращаясь домой под утро…

Бабушка и дедушка умерли во время оккупации. Мама все время подчеркивала, что не от голода и не от того, что не было лекарств. Просто возраст. Лэнс знал: это чтобы он не чувствовал себя слишком виноватым, что не успел вовремя.

Как про это напишешь?! Какими словами?! Лэнс не знал таких слов.

И так себя наизнанку вывернул, но тут — показалось слишком. Как будто умиляешься своим потерям, когда многие потеряли целые планеты. А у него-то уцелело самое главное. Если не считать бабушки с дедушкой, которые правда были очень старые и вполне могли умереть, даже если бы не было нашествия, вся семья жива, даже кошка. Разве можно тут скучать по узким улочкам Матансаса и жакаранде, высаженной у родительского дома, когда погибли миллиарды людей?

Но если бы знать, что это нежелание случайно обидеть кого-то своей тоской отзовется вот так! Да и вообще, если бы знать, он бы ни за что не написал эту дурацкую книгу! С чего он вообще взял, что имеет право писать книги?!

— Потому что идиот, откровенно говоря, — сказал Лэнс сам себе.

Лэнс, пораженный, смотрел в свое собственное лицо. Только моложе. Очень, очень молодое, десятилетней давности. Смеющиеся глаза. Вдруг оно сменилось лицом Аллуры.

— Удивлен? — спросила она лукаво. — Но ведь в том, другом мире, который ты видел, мир воссоздал тот Лэнс.

Лэнс тряхнул головой.

— Постой! Ты хочешь сказать, что это происходило много раз?! Во всех мирах?

— Не во всех мирах, — сказала незнакомая Лэнсу олкари, которая на его глазах тут же превратилась в Хонерву. — Но достаточно.

— А насчет книжки не переживай, — добавил второй Лэнс. — Она правда хорошая. Тебе просто не видно, потому что комплекс неполноценности не лечится.

— Слово — это тебе не выстрел, — проговорил кто-то из них… Наверное, Аллура все же? Или… или Кит, только полностью галра?! Нет, стой, Ханк, но с каким-то странным символом на лбу! Или Широ?.. И Пидж, но в виде олкари! А они-то тут откуда?! Из других миров, где они… — Нельзя точно направить идею и отрегулировать силу ее удара. Но твои слова помогли многим. Дали надежду и силу. Во многих мирах, не только в этом.

Единое, многоликое существо смотрело на Лэнса с ободрением и ласковой иронией, как смотрят на неразумного, но очень любимого ребенка. И вдруг Лэнс понял.

Вселенная создается и погибает постоянно. Потому что люди и хотят уничтожить ее, и не допускают ее гибели. И может быть, Ломор или другие Великие Учителя олкари когда-то тоже спасли мирозданию — и именно поэтому теперь существуют во всех мирах, за пределами времени.

Наверное, это осознание должно было его придавить грузом ответственности. Или напугать — а что если в следующую секунду вселенная просто исчезнет, потому что кто-то где-то в другом мире не справится с каким-то другим злодеем, мечтающим ее уничтожить?

Но вместо этого ему стало легче.

Подумаешь, Невар. Не Заркон. Не Хаггар. Он даже магией не владеет. И не мегаломаньяк, окруженный ореолом непогрешимости после тысяч лет пропаганды. С ним-то Лэнс уж точно справится.

И тогда он…


***


Момент истины, как говорят земляне.

Невар сжал подлокотник кресла Арсаи, за который держался. Скоро они сблизятся с Вольтроном предельно, так, что никакого сомнения не останется: гигантский робот медлит, потому что там нет никакого робота. В лучшем случае — подобие, собранное наспех прямо на Накселле, космический корабль, имеющий форму Вольтрона. В худшем — неско