автор: Донна Дункан
бета: Аттян

Острота зрения

номинация: Азиатские текстовые и видеоканоны 3-15К
тип работы: текст
количество слов: 7829
примечания: Было написано на фэндомный Secret Santa-фест, подарок для afcleric и Puhospinka
предупреждения: Постканон, ER
саммари: Новый год, как известно, семейный праздник. А Линь навестил сначала родню — и на последние дни каникул приехал к Тан Хао.
Наверное, это что-то значило. Во всяком случае, Тан Хао очень хотелось так думать.
Очки при ближайшем рассмотрении оказались совершенно обычными. Узкие прямоугольные стекла, тонкая темная оправа, на правой дужке деликатно серебрился логотип бренда. Они были на удивление легкими и приятно лежали на ладони, как любая вещь, которой пользуются часто и аккуратно.

Вообще за последнее время Тан Хао уже привык видеть эти очки — но на чужом носу, а не вот так отдельно. И в руках держал впервые — Линь всегда снимал и убирал их в футляр сам. А тут — забыл на столе в кухне.

Тан Хао задумчиво склонил голову набок, и челка щекотно скользнула по лбу, падая на глаза. Он раздраженно зачесал волосы назад пальцами — ободок, кажется, остался где-то в спальне, — потом раскрыл дужки и задумался, не примерить ли. Но тут же невольно вспомнил, как еще в школе однажды стащил и нацепил на нос очки одноклассницы — и улетел. Все вокруг неприятно смазалось, куда-то поплыло, а еще тут же заболела голова и раскалывалась потом полдня. Так что с тех пор он со своим стопроцентным зрением мерить чужие очки зарекся. Поэтому сейчас только хмыкнул и осторожно поскреб ногтем крошечное пятнышко на левом стекле.

Кажется, в восьмом сезоне Линь очки не носил. Тан Хао помнил плохо, потому что тогда еще не приглядывался. Может, контактные линзы использовал. Или правда зрение упало за эти три года — для старика неудивительно.

Но в любом случае, не расчерченное оправой очков лицо, спокойное и серьезное, почти всегда с притаившейся в уголках губ доброй улыбкой, Тан Хао привык теперь видеть только на фоне подушки.

Нет, с очками ему тоже нравилось — немного строгости и четкости, Линю шло. Но без очков все равно было лучше. Как-то… ближе. По-домашнему.

В коридоре негромко хлопнула дверь ванной, послышались знакомые шаги, и Тан Хао невольно вздрогнул, дернулся, как вор, хотя что за глупости, откуда эти странные мысли, ничего такого он не делает! А потом вдруг мелькнула соблазнительная идея, и, поддавшись ей, он торопливо спрятал очки в выдвижной ящик стола, вместе с обширной коллекцией любимых кухонных ножей. И резко обернулся ко входу, недоумевая, почему так быстро и предательски стучит в груди сердце.

Но идея правда была гениальная в своей элегантности и простоте!

И произошедшее дальше это только подтвердило.

Линь неторопливо шагнул в кухню, зевая и массируя левое плечо, наверняка отлежал. Помимо трусов он после душа надел только рубашку — к сожалению, свою. В квартире было тепло, Тан Хао сам ограничился майкой и спортивными шортами. Судя по любимым свитерам Линя, тот часто мерз, так что Тан Хао, так и быть, запустил обогреватель посильнее, отчего теперь было ощущение, будто за окном август, а не середина зимы.

Линь немного щурился — то ли подслеповато, то ли от солнца, сочившегося в окно сквозь жалюзи, холодного, но яркого. Тан Хао скользнул взглядом по поджарым голым ногам, особенно бледным на контрасте с черными полами рубашки, — вот никогда непонятно, специально он такое делает или нет, — потом отвернулся и включил кофеварку. Радостное громкое жужжание врезалось в уши, но голос Линя, спокойный и слегка удивленный, без труда перекрыл этот звук:

— Малыш Хао, ты не видел мои очки? Не могу вспомнить, где я их вчера оставил.

От этого обращения до сих пор, даже спустя почти полгода отношений, пробирало насквозь — и хотелось то ли взбрыкнуть и оскалить зубы, то ли поддаться горячему шару тепла в груди, подойти и обнять. Тан Хао обычно выбирал компромисс — хмурился и ждал, пока Линь приблизится сам. И ни за что не собирался признаваться, как поджимается все внутри от этого простого и дурацкого «малыш»!

К счастью, при остальных Линь так его не называл — вообще обходился без прямых обращений. Такое — только наедине.

Тан Хао мысленно встряхнулся, оперся бедром о столешницу, скрестил руки на груди, стремясь принять как можно более небрежную позу, и выразительно вскинул брови:

— Понятия не имею. Что, совсем уже старческий маразм начался? Скоро имена забывать начнешь?

Взгляд, как назло, зацепился за безошибочный след укуса на чужом горле, как раз над воротником рубашки. Кажется, ночью Тан Хао слегка перестарался… а хотя ни фига. Все как надо!

Вместо того, чтобы обидеться, хоть как-то показать, что его задела подначка, Линь только улыбнулся и шагнул ближе к нему:

— Твое вроде пока помню.

Вообще задеть Линя — после того, первого раза, на Всех звездах восьмого сезона — не получалось. Он воспринимал все едкие комментарии, критику и попытки Тан Хао огрызнуться как должное. Будто иного и не ждал, а еще — так, словно видел сквозь Тан Хао, прямо в истинный, скрытый смысл его слов. Это бесило и пугало. И еще, на самом деле, — восхищало. Но вслух Тан Хао об этом говорить не планировал, ни за что и никогда.

А потом в качестве запоздалой реакции на слова Линя представилась жуткая картинка — еще не хватало, чтобы тот позвал его чьим-то чужим именем! Особенно в какой-нибудь ключевой момент!

Эта мысль неприятно дернула. Тан Хао с трудом выждал, пока Линь окажется совсем рядом, и тут же цепко его схватил, показывая скорость реакции, широко расправил пальцы, накрывая ладонями теплые упругие ягодицы. Правда, одну руку пришлось разжать, чтобы снова пятерней раздраженно зачесать назад упавшие на лоб волосы. Наверное, стоило подстричься, но Тан Хао слишком привык к своему «хулиганскому» имиджу, так удачно сочетавшемуся с аватаром, да и главный менеджер настоятельно не советовал игрокам что-либо менять в своем внешнем облике после того, как к новому году выпустили новую партию фигурок персонажей с лицами игроков.

Линь выдал короткий смешок, достал откуда-то из-за спины знакомый ободок и помог убрать непокорную челку. После чего щекотно погладил Тан Хао по шее сзади, вдоль линии роста волос. От этого простого обыденного жеста по всему телу прошла необъяснимо сильная дрожь, Тан Хао дернулся, а потом сгреб Линя в охапку и поцеловал. Губы у того были на вкус, как их общая любимая зубная паста, лимон и базилик. И от этой дурацкой, не важной, в общем-то, бытовой детали куда-то в грудную клетку ударило жаром.

Целовать Линя без очков было гораздо удобней, дужки с оправой никуда не впивались и не холодили кожу. Обычно так получалось только в постели.

Тан Хао жадно лизнул чужое небо, пытаясь под привкусом пасты распробовать отголоски вкуса самого Линя, потом вздрогнул, когда кофеварка на кухонной тумбе прекратила жужжать и вместо этого противно запищала. Не глядя, дотянулся, стукнул кулаком по нужной кнопке, чтобы ее выключить, после чего подхватил Линя под бедра и, чуть напрягшись, подсадил на стол.

Тан Хао был выше, пусть несильно, и физически сильнее. Это ужасно тешило самолюбие.

Линь издал удивленный возглас ему в рот, потом отстранился, разрывая поцелуй, слизнул с нижней губы повисшую ниточку слюны и заметил, резонно и самую малость насмешливо:

— Вообще-то, мы тут еду готовим. И едим ее потом.

За прошедшие месяцы все его интонации и оттенки голоса стали такими знакомыми, что различить эту насмешливость, вроде бы не характерную для всегда серьезного Линя, не составило труда.

— Моя кухня, что хочу — то и делаю, — тут же нахмурился Тан Хао и потянул вниз плотную ткань трусов, высвобождая чужой полувозбужденный член.

Иначе зачем он снимал квартиру и переехал из здания клуба?! Недалеко, на соседнюю улицу, но не в том суть!

Линь засмеялся, негромко и мягко, совсем не обидно, почему-то так получалось только у него, уперся ладонями ему в плечи и чуть приподнялся, помогая стащить свои трусы полностью. Рубашку Тан Хао решил оставить, только расстегнул, едва не выдрав с мясом пару пуговиц.

Линь после душа был распаренный, с чуть влажной кожей и вьющимися на загривке мокрыми прядями, прилипшими к шее. А глаза без стекол очков казались очень мягкими. Такими, что долго в них смотреть Тан Хао не мог — становилось почему-то стыдно, из-за чего он привычно злился на себя и огрызался на Линя. Поэтому лучше — вообще молчать. Поцелуи куда увлекательней любых разговоров.

Решив так, Тан Хао скользнул губами по щеке Линя от носа к уху, вернулся к уголку рта, скользнул вниз. На челюсти было немного шершавой щетины, он медленно провел по ней языком, спустился еще ниже и пососал дернувшийся под его губами кадык, потом слегка прикусил. Голодное нетерпение вдруг вспыхнуло под ребрами, плеснуло жаром в низ живота, острым и почти нестерпимым.

Линь над его головой дышал хрипло и часто, гладил по плечам, потом ловко и уверенно приспустил шорты Тан Хао, которые еще совсем недавно казались такими свободными. Тан Хао в ответ схватил мошонку Линя в горсть, перекатил в пальцах, скользнул ладонью вверх, накрывая член и внимательно следя за чужой реакцией. Линь прерывисто вздохнул, придвинулся ближе к краю стола и шире развел ноги, вжимаясь животом в живот Тан Хао, царапнул короткими ногтями внутреннюю сторону бедра, отчего по всему телу пошли искры. Тан Хао стиснул зубы, переступил так, чтобы обхватить ладонью оба их члена, на пробу с силой провел снизу вверх и едва не зажмурился от остро пронзившего удовольствия.

Пахло свежесваренным кофе, мятным гелем для душа и Линем. А в ушах гулко бухало — то ли биение крови, то ли удары чужого сердца.

Линь откинулся назад, укладываясь спиной на столешницу, протянул руки, снова погладил по затылку — Тан Хао невольно содрогнулся, до их отношений он даже не подозревал, какая у него там чувствительная кожа и как это может быть приятно. А в следующее мгновение Линь уверенно потянул его на себя и одновременно мягко накрыл их члены своей ладонью, перехватил у Тан Хао, замедлил ритм: стиснул плотнее, но двигал запястьем медленней, словно желая растянуть, обезвременить это зыбкое зимнее утро.

Тан Хао использовал высвобожденную руку, чтобы упереться в столешницу и удержать свой вес, не распластаться поверх Линя всем собой, хотя очень хотелось. А вот для второй руки была задача поважнее. Он медленно выдохнул и прижал два пальца к губам Линя, надавил на более полную нижнюю, вздрогнул, когда по подушечкам остро проехалась кромка зубов. Линь чуть прикрыл веки и покорно приоткрыл рот, облизал горячим языком, щекотно и мокро.

Тан Хао с трудом сглотнул, на мгновение зажмурился, пережидая яркую вспышку удовольствия, когда кулак Линя особенно удачно проехался по головке, потом забрал пальцы. Отвел одну ногу Линя в сторону — тот легко подчинился и согнул ее в колене сам, уперся пяткой в край стола и поерзал, устраиваясь так, чтоб им обоим было удобнее, — прижал указательный к ложбинке между ягодиц, провел медленно и осторожно. Потом несильно надавил, и один палец после минувшей ночи вошел легко и свободно. Тан Хао с присвистом втянул в себя воздух от того, как знакомо обхватило горячее тугое тепло, толкнулся сразу вторым пальцем, нащупал знакомую точку и с силой потер.

Линя как подкинуло, так сильно и резко, что он чуть не соскользнул со стола, но Тан Хао удержал. И продолжил безжалостную атаку, в надежде если не на крит, то хотя бы на цепочку комбо.

Их хриплое дыхание смешивалось, переплеталось воедино. Но помимо этого ни один из них не издавал больше ни звука — Тан Хао изо всех сил сдерживался, чтобы ничего случайно не упустить, не отвлечься на себя, а Линь вообще всегда был молчаливым, полностью отдавался ощущениям. Только иногда, очень редко, когда Тан Хао удавалось сделать все особенно правильно, он издавал короткие всхлипы.

Линь зажмурился почти до слез и запрокинул голову назад, подставляя горло с быстро и сильно бьющимся пульсом. Но рукой двигать не прекратил — микромоторика у него, пусть и в отставке, оставалась вполне приличной, и контролировал пальцы он еще как надо. Даже умудрился в нужный момент перехватить их члены так, чтобы надавить на уздечку Тан Хао, сладко и почти мучительно, отчего тот зашипел и резко наклонился, чтобы снова укусить Линя за шею, рядом с вчерашней отметиной. Но потом быстро разжал челюсти и заставил себя выпрямиться, сосредоточиться не столько на своих ощущениях, сколько на действиях.

Линь больше не жмурился. Наоборот, внимательно смотрел из-под полуопущенных ресниц, и взгляд у него был темный и непривычно тяжелый. На скулах алели два ярких пятна, влажные вьющиеся пряди прилипли ко лбу от пота.

Такого Линя хотелось запомнить наизусть, взглядом, губами и языком — и не показывать, никому и никогда.

Тан Хао поцеловал его в левое плечо, и кожа под губами была привычно гладкая и прохладная. Почти безвкусная после душа, если не считать легкую ноту горьковатой соли. Потом рискнул придавить своим весом, отпустил край столешницы и вместо этого впился Линю в бедро, с силой, надеясь оставить следы от пальцев, — чтоб тот потом еще несколько дней их видел, когда пойдет в душ, и вспоминал.

Внутри все поджималось, сладко и протяжно от почти нестерпимого желания взять все и сразу — и одновременно не торопиться, распробовать как следует.

Линь шире развел ноги — его гибкость с учетом возраста и не самого спортивного образа жизни приятно изумляла, каждый раз, как в первый, — сменил ритм, задвигал кулаком в другом темпе. Тут же возникло желание воспротивиться, переиначить все под себя — но Тан Хао сам не замечал, как постоянно поддавался. Замедлялся и позволял Линю направлять. С одной стороны, это раздражало… с другой — было хорошо. До пресловутых звезд перед глазами и прочей романтической чуши.

Нестерпимо хотелось толкнуться внутрь, овладеть, заполнить собой без остатка. Выебать как следует, чтобы хватило на все время разлуки, чтобы Линь чувствовал последствия еще несколько дней минимум!

Но под рукой не было ни презервативов, ни смазки — какое упущение со стороны Тан Хао. Надо хранить резервный стратегический запас и на кухне тоже. Почему он до сих пор не? В конце концов, это полностью его кухня и его квартира!

А еще, на самом деле, гораздо больше хотелось сделать так, чтобы Линю было хорошо, чтоб он задыхался и жмурился, приоткрыв искусанный рот, ерзал спиной по столешнице и подавался навстречу рукам Тан Хао

И видеть все, рассмотреть в мельчайших подробностях, вместо того, чтобы отвлекаться на собственное наслаждение.

Он последний раз надавил на бугорок простаты, сильно и жестко, жадно вглядываясь в искаженное почти мучительным удовольствием лицо, и только после этого позволил себе кончить тоже. Навалился сверху, подгребая под себя, уткнулся носом в горло и шумно задышал, чувствуя, как чужие ловкие пальцы, едва подрагивая после оргазма, продолжили перебирать волосы у него на затылке. Было хорошо, тепло и уютно, несмотря даже на то, что столешница неудобно впивалась в бедро, а ребра Линя нельзя было назвать самыми мягкими.

Двигаться ужасно не хотелось, но в итоге Тан Хао все же заставил себя приподняться на локтях, посмотрел вниз и залип на чужой улыбке, светлой и открытой.

Линь, особенно такой, свой, мягкий, сонный и по-домашнему уютный, был охуенно красивым. Настолько, что это просто нечестно. Такой он ужасно бесил — и еще больше возбуждал.

И такого его еще больше не хотелось никуда отпускать. Вообще любого его отпускать не хотелось.

Наоборот, хотелось его себе, всего целиком, чтобы больше ни о ком не думал, даже смотреть не смел! Вот пусть без очков и не смотрит.

Вдруг смутившись своих дурацких каких-то мыслей, Тан Хао кашлянул, выпрямился, сползая с Линя окончательно, и потянулся за бумажными полотенцами. Оторвал несколько и пихнул Линю, быстро вытерся сам, поправил шорты и отвернулся к плите.

В животе ужасно некстати — или как раз кстати — забурчало, так что он громко хлопнул дверцами шкафчика, достал любимую глубокую сковородку и объявил:

— Хватит валяться, старик, пожрать пора. У меня на сегодня еще куча дел, а вечером вообще командная тренировка!

До которой, конечно, оставалась еще куча времени, но сказать-то что-то надо было. Чтоб этот не думал тут, будто весь мир Тан Хао теперь только вокруг него одного вертится!

В кухне помимо кофе теперь безошибочно пахло сексом. Но проветривать не хотелось, пусть даже это ужасно отвлекало и сбивало совсем не на те мысли.

— Хорошо, как скажешь, — покладисто согласился Линь, поднимая с пола свои небрежно отброшенные трусы, оделся, сполоснул руки в раковине и уточнил: — Чем тебе помочь?

Тан Хао громко фыркнул, доставая из холодильника необходимые ингредиенты для лапши, и без лишних церемоний отпихнул его обратно за стол:

— Ничем! Сам все сделаю, ты и так мне в прошлый раз кастрюлю подпалил!

Да, конечно, в тот раз Тан Хао сам полез целовать его в шею, не удержавшись при виде Линя в фартуке, но все равно!

Линь в ответ коротко рассмеялся, но спорить не стал, вместо этого смочил несколько бумажных полотенец и тщательно протер стол. Налил кофе в две одинаковые желтые кружки, аккуратно поставил одну рядом с плитой, чтобы Тан Хао было удобней дотянуться, после чего ногой притянул себе стул, взял с полки у холодильника телефон, который, оказывается, захватил с собой из спальни, и послушно сел.

В душ он, как мысленно отметил Тан Хао, второй раз не пошел, хотя время еще оставалось. При мысли, что Линь только оденется и так и поедет в аэропорт со следами семени Тан Хао на коже, пусть и наспех вытертыми, лицо как кипятком обдало, и Тан Хао торопливо отвернулся к плите, сосредоточившись на простых механических действиях по нарезанию и помешиванию.

К счастью, привычная монотонная работа помогла быстро отвлечься, так что к тому моменту, когда в сковородке аппетитно зашкворчало, Тан Хао уже был совершенно спокоен. Линь все равно пытался помогать: достал тарелки и другую посуду, вовремя подтолкнул под локоть Тан Хао бутылку с соевым соусом, потом подал полотенце. Выходило все как-то настолько привычно и по-домашнему, что это выбивало из колеи.

Запретив себе над этим задумываться дальше, Тан Хао ловко разложил лапшу по тарелкам, отнес к столу и уселся сам, специально задев своим коленом колено Линя. Тот поблагодарил теплой улыбкой и проворно заработал палочками, одним глазом кося в телефон.

Тан Хао взглянул через его плечо на экран и недовольно нахмурился. Этот пост в вейбо Чжана Цзялэ он видел еще ночью — не то чтобы специально подписывался, и уж тем более интересного для Тан Хао там ничего не было, но просто игроки сборной договорились взаимно фолловиться, в смысле, те, кто еще не успел сделать этого до Чемпионата мира.

Очередная селфи — только на сей раз в центре кадра был Линь, который сидел за компом в наушниках и удивленно улыбался в камеру, а Цзялэ по-хозяйски устроил голову у него на плече и ослепительно ухмылялся, нагло разметавшись своим рыжим хвостом по чужой куртке.

Сам пост гласил: «Когда заглянул в гильдейскую — а там ловят дикого босса. И не хотят твоей помощи! Потому что уже есть, кому всех спасти <3 #ИзСлавыНеУходят»

Это дурацкое сердечко раздражало особенно сильно.

И ничего Тан Хао не ревновал, вовсе нет! Линь был честным. И вообще.

Просто такое чужое распускание рук (и хвостов) ужасно бесило, особенно когда сам Тан Хао был физически далеко и помешать никак не мог.

И одно дело Фан Руй, эта бесстыжая рыба-прилипала, которая уже много лет вилась вокруг Линя, тут проще было сразу смириться. И совсем другое — всякие назойливые товарищи из новой команды, которые считали себя вправе на все, так еще и косились при этом на Тан Хао настороженно и с неодобрением, словно в чем-то подозревая!

Ну ладно, последнее время этого неодобрения было меньше, вообще друзья Линя стали относиться к Тан Хао заметно лучше, но все равно ужасно раздражали. А отношения с Чжаном Цзялэ у Тан Хао были сложные еще со времен «Сотни цветов», и эмоции бывший капитан вызывал неоднозначные, особенно до того, как они снова сыграли вместе в сборной. Как, собственно, и все остальные друзья Линя, которые на всяких общих собраниях, официальных встречах и пресс-конференциях вертелись возле него, словно взвод телохранителей.

Мысли у Тан Хао по этому вопросу были противоречивые. С одной стороны, он подобное всецело поддерживал, потому что постоять за себя Линь ни фига не мог: если ему что-то не нравилось — то просто вежливо улыбался и терпел.

С другой — да какого хрена, что он, сам за Линем приглядеть не может, что ли?! Ну то есть… иногда правда не может, когда они в разных городах… Но любые напоминания об этом страшно бесили.

Линь негромко рассмеялся над телефоном, покачал головой и перешел к следующему посту. Там тоже были дурацкие фотографии, в накладных бородах санта-клаусов, еще с рождественского оффлайн-ивента для самых преданных и удачливых фанатов «Тирании». Хотя Линь официально ушел в отставку и перешел на работу в гильдейский отдел, команда по старой памяти все равно таскала его с собой на все встречи и вечеринки. Тан Хао такое было странно — что раньше в «Сотне цветов», что теперь в «Воющем ветре» команда и клуб существовали отдельно друг от друга и так активно не взаимодействовали, а если уж кто ушел из про — то все, место и право потерял.

Тан Хао снова заглянул в экран через плечо Линя, нахмурился и отвернулся к своей тарелке, хотя аппетит стал досадно меньше. Эти фотографии он тоже уже видел во время своих ночных бдений, потому что долго не мог заснуть, вслушиваясь в ровное спокойное дыхание Линя, а после этого ворочался еще дольше, раздраженный и недовольный, в том числе самим собой. И в итоге даже сделал селфи, так, чтоб было видно — они лежат на одной подушке. Спящий Линь получился хорошо — он вообще смотрелся на фотографиях отлично и очень естественно, — а вот сам Тан Хао вышел с такой зверской угрожающей рожей, что постить снимок в своем вейбо передумал. Фан Руй и так взял моду звать его «сторожевым щеночком», что было унизительно, обидно и вообще неправда. Ну и как бы… вряд ли стоило так разглашать их отношения на всю Поднебесную…

Но вообще, возвращаясь к фотографиям и запечатленным на них событиям, — несмотря на возраст, скиллы Линя все же были пока не настолько плохи, чтобы размениваться на гильдию и тренировочный лагерь. Вполне мог бы еще остаться прозябать в своей «Тирании» в основном составе, раз остальные старики уходить оттуда никуда не спешили. Или выбрать другой путь!

Рубашка Линя сползла с левого плеча, и контраст светлой кожи с черной тканью опять заворожил. Тан Хао нахмурился, глядя на это плечо так, будто оно одним своим существованием смертельно его оскорбляло, а потом резко наклонился и укусил, так, чтоб побольней.

— Ай! — Линь инстинктивно дернулся, отстраняясь, накрыл пострадавшую часть тела ладонью и удивленно посмотрел на Тан Хао. — Что я сделал не так?

Тан Хао раздраженно фыркнул, скрестил руки на груди и, поддавшись порыву, все же спросил прямо:

— Почему ты не вернешься в «Ветер»?!

Линь в ответ моргнул, медленно и удивленно, потом уточнил — без возмущения, вообще без каких-либо эмоций, словно правда не понял, о чем его спросили:

— В смысле?

Тан Хао нахмурился сильнее и отвел взгляд, но идти на попятный он теперь не собирался:

— С тем же успехом мог бы работать на гильдию «Ветра»! И не мотаться туда-сюда каждый месяц!

В конце концов, чего такого есть в Циндао, чего не найдется в Нанкине?! Да тренировочный лагерь с мелкотой тут ничем не отличается от «Тиранического», не говоря уж о стае безголовых экспертов в гильдии! Линю бы точно нашлось, чем тут заняться!

Тот замер, наконец сообразив, о чем его спрашивают, поправил сползшую рубашку и пожал плечами, отчего ткань поползла обратно вниз:

— Фан Руй ушел, команда сильно поменялась, из тех, с кем мы вместе начинали свой путь в Альянсе, никого не осталось. Даже менеджеры некоторые сменились, не говоря уж о сотрудниках гильдейского отдела. Кто тут меня ждет?

Причем говорил он это все так спокойно и логично, безоценочно, что Тан Хао захотелось вскочить и перевернуть стол или хотя бы тарелку хрястнуть об пол — лишь бы спровоцировать более эмоциональную реакцию. Не это ровное и нейтральное. Безразличное. Словно до «Воющего ветра» — всего, целиком — Линю в его новой жизни больше не было никакого дела.

А еще сильнее хотелось выпалить, что как это никто не ждет, совсем старческий склероз одолел, что ли?! Однако Тан Хао сдержался, вместо этого резко встал и отвернулся, собираясь уйти… но Линь в последний момент цепко перехватил его за запястье. Удержал с неожиданной силой, скользнул ниже, ладонью к ладони, переплел пальцы. И улыбнулся снизу вверх, мягко и знакомо:

— Эй, не обижайся. Малыш Хао. Ты же меня ждешь просто так, а не в «Ветре». Разве нет?

Откуда у этого старика вдруг столько самоуверенности?!

Линь тоже встал, протянул свободную руку и подушечкой большого пальца мягко разгладил морщинку между бровями Тан Хао. Это прикосновение было уже таким привычным, что тот инстинктивно подставился и потянулся за чужим теплом сам, прикрывая глаза. Даже злиться как-то уже не хотелось, ну что за дела!

Таилось в этом простом жесте гораздо больше всего, чем можно было подумать на первый взгляд. Это тоже бесило, разумеется. Но не настолько, чтобы отказываться от ласки.

Тан Хао медленно выдохнул, потом обнял Линя за пояс и притянул к себе. Было здорово просто стоять рядом, в хорошо знакомом им обоим «своем» месте, где никто не дернет и не ворвется внезапно в дверь, требуя какой-нибудь неважной ерунды.

— Когда у тебя самолет? — спросил наконец Тан Хао, по-прежнему не открывая глаз.

— В час.

Вот как. Значит, времени совсем мало осталось… Почему целых два дня вместе опять пролетели настолько быстро?!

Тан Хао отстранился, разжимая руки, и буркнул:

— Провожать не поеду.

Еще не хватало время так впустую тратить! Лучше на тренажеры его использовать. Все равно в такси ничего себе не позволишь…

Линь спокойно улыбнулся, без укора или всякого там:

— Ты никогда и не ездишь.

Губы у него были яркие и слегка припухшие, от поцелуев и острых специй. Тан Хао потянулся провести по ним костяшками пальцев, опомнился на середине движения, но все равно его закончил.

Линя хотелось трогать. Постоянно. Подгрести к себе поближе и никуда не отпускать, пусть бы сидел рядом под боком и никуда не рыпался! Даже телефон может себе оставить, так и быть, главное только, чтоб другой рукой он при этом не забывал поглаживать Тан Хао по затылку…

Желание это, знакомое и уже привычное, так неприятно кольнуло под ребрами, что Тан Хао раздраженно выгнал Линя собираться, а сам остался наводить на кухне порядок, наедине со своими противоречивыми мыслями. Раздрай в собственной душе уже порядком подбешивал.

Быстро сполоснув посуду, он выдвинул ящик с ножами, зацепился взглядом за очки — и едва удержал торжествующую ухмылку, разом ощутив, как омрачившееся было настроение снова поползло вверх.

У них с Линем вроде как отношения, причем уже почти полгода. Но главная проблема была в том, что Линь никогда, даже намеком, не демонстрировал этого на людях. Никак не выделял Тан Хао — то есть, относился к нему доброжелательно и с вниманием, но не как к своим треклятым друзьям, с которыми он на общих встречах всегда радостно обнимался, особенно с Фан Руем и Чжаном Цзялэ, при этом не обращая никакого внимания на Тан Хао, даже когда тот стоял совсем рядом. Даже не пытался положить руку ему на плечо, как часто делал, когда они были наедине, словно заземляя, успокаивая бушующее внутри. Да, конечно, Тан Хао сам сразу объявил, что не терпит всякие нежничанья и вот это вот все на публике — но это же не повод его полностью игнорировать!

Мелькнула мысль, что, наверное, надо что-то сказать… но нет! Еще чего! Сам догадается пусть! Нет, говорить ничего вслух и идти на попятный Тан Хао не собирался, вот еще, но тщательно пытался намекнуть. И опробовал с этой целью самые разные тактики и стратегии — но ни одна из них не принесла желаемого эффекта. Линь все такие жесты, поступки и попытки привлечь внимание в упор не замечал. Ничего не понимал, словно специально!

Если Тан Хао таскал у него еду прямо из тарелки — то в ответ только почему-то улыбался. Если Тан Хао взамен с притворным раздражением предлагал свою — невозмутимо благодарил и ел, своими палочками.

Если Тан Хао прятал очередную его футболку или рубашку — то Линь решал, что просто кинул ее в стирку или где-то забыл, и доставал новую из шкафа или сумки. Когда в очередной его приезд Тан Хао мстительно спрятал их все — Линь ни словом не возмутился, даже удивляться не стал, только поскреб в затылке и попросил толстовку в долг, а в следующий раз вернул ее, постиранную и пахнущую цветочным ополаскивателем, а совсем не Линем. Причем самое обидное — пойти другим путем и стащить в личное пользование какую-нибудь вещь Линя Тан Хао тоже не мог, они были ему откровенно малы. За исключением разве что форменной куртки, но это точно не вариант!

Если Тан Хао на общей встрече садился рядом и пытался хотя бы под столом соприкоснуться ногами, Линь вежливо отодвигался или принимал чье-нибудь предложение пересесть.

В итоге в душе забрезжило неохотное понимание, что стратегия — это не так уж просто. Что повлекло за собой новое уважение к мастерам тактики.

Но факт оставался фактом: нужно было придумать что-то кардинально иное — и при этом убойное! Потому что слишком сильно хотелось, чтобы Линь полагался и на него тоже и от него зависел, хоть в чем-то. И чтоб все остальные это видели.

Но теперь… теперь должно получиться! Спрятанные очки — это сто процентов сработает!

Правда, очевидно, зрение у Линя было все-таки не настолько безнадежным, раз по квартире Тан Хао он без очков передвигался без особых проблем. А может, просто уже все здесь настолько хорошо выучил? Эта мысль необъяснимо грела.

Но в любом случае, очки ему явно нужны, и за ними он побыстрее вернется! Может, даже в ближайшие выходные.

Весь в мыслях о своем триумфальном трофее, Тан Хао даже толком не заметил, как пролетели последние полчаса, и пришло время прощаться. Ну и хорошо, долгих расставаний Тан Хао не любил. А то месяц назад он помогал Линю собраться, они как-то увлеклись и в итоге опоздали на самолет, из-за чего Линь пропустил охоту на какого-то дикого босса и явно расстроился. Так что теперь Тан Хао помогать ему не пытался и держал руки при себе. А делать это долго было сложно. Так что пусть лучше уезжает уже побыстрее!

Линь, аккуратно одетый и причесанный, без малейшего следа недавних кухонных эскапад, если не считать все еще слишком яркие губы и предательски выглядывавший из-за воротника засос-укус, поправил на плече рюкзак, улыбнулся, весело произнес:

— Ну, до следующей встречи?

И протянул руку.

Как делал каждый раз при расставании.

И Тан Хао каждый раз от этого жеста неизменно подвисал на несколько секунд, неотрывно глядя на дружески раскрытую ладонь так, словно она была диким боссом с эффектом мгновенного стана.

Потому что просто не мог понять — Линь таким образом специально напоминал о том случае на Всех звездах, напирая на неспокойную совесть Тан Хао, или же правда бесхитростно и простодушно привык так прощаться. С этими грязными игроками никогда не угадаешь, а духу спросить прямо у Тан Хао не хватало.

С другой стороны — так Линя было удобно схватить за эту протянутую руку и резко дернуть на себя, чтобы как следует облапать и поцеловать. А то что он.

Поцелуй — неторопливый, обстоятельный и очень глубокий, от которого медленно и жарко тлело все внутри и совсем лишними казались всякие мелочи вроде дыхания — затянулся настолько, что прервал их только звонок телефона: приехало такси. Линь выскользнул из рук, и Тан Хао позволил ему, словно словив «Головокружение» после удара кирпичом по затылку, в последний момент опомнившись только для того, чтобы сдернуть с вешалки свой шарф и намотать на Линя. А то там за окном снег пошел, а этот в одной легкой куртке приехал.

Новый год, как известно, семейный праздник. А Линь навестил сначала родню — и на последние дни каникул приехал к Тан Хао.

Наверное, это что-то значило. Во всяком случае, Тан Хао очень хотелось так думать.

Еще несколько минут он сверлил мрачным взглядом бесшумно закрывшуюся дверь. Потом отмер, заставил себя встряхнуться и отправился в душ. Мысли все как-то путались и сталкивались, Тан Хао разозлился на самого себя — ну что он правда как брошенный щенок?! — и решил отвлечься на что-нибудь продуктивное. До командной тренировки оставалось еще несколько часов, но всегда можно поотрабатывать комбо прыжков и кувырков на скорость.

Тан Хао вернулся в свою комнату, вывел компьютер из спящего режима и очень быстро с головой ухнул в знакомый привычный мир, где было только мельтешение препятствий на экране и гладкие клавиши под кончиками пальцев. Побив свой прошлый рекорд, он удовлетворенно хмыкнул, поправил ободок, чтобы подсохшие пряди не щекотали лоб, и запустил пару новых игровых карт. «Воющий ветер» планировал использовать их для следующей домашней игры, и Тан Хао все пытался просчитать, как можно использовать косые лучи света, сочившиеся сквозь альковы древних руин, чтобы замаскировать в них блеск Парализующей иглы. А также наметить возможные координаты для засады.

Все внутри по-прежнему противилось таким методам игры, грязным, недостойным и совсем не героическим. Но Тан Хао все-таки был не настолько заносчивым идиотом, чтобы несколько раз подряд больно схлопотать по лицу и чувству собственного достоинства и не сделать никаких выводов. Сборная научила.

Минувший Чемпионат мира по «Славе» принес ему первое кольцо победителя, новый (во всех смыслах и в нескольких областях) опыт и отношения с Линем. И Тан Хао ни за что и никому бы не признался вслух, что самым ценным приобретением оказалось третье.

Этот Чемпионат вообще многое поменял, не только внешне, но и прежде всего внутри самого Тан Хао.

В сборной он поначалу чувствовал себя сторонним одиночкой, особенно под холодными оценивающими взглядами тактиков, — а потом налетели Хуан Шаотянь, Сунь Сян и Чжан Цзялэ, у которых и в реале был нехилый урон по площади, и принялись тормошить и таскать за собой, втягивая в командную активность.

Было очень непривычно, не как в «Воющем ветре», даже не как в «Сотне цветов» до этого, потому что Чжан Цзялэ теперь был совершенно другой.

Когда Е Сю раздал им всем индивидуальные программы тренировок и скинул Тан Хао в QQ подборку ссылок на видео со старыми боями Покорителя демонов и в ультимативной форме предложил ознакомиться и сделать выводы, Тан Хао даже предположить не мог, к чему это в итоге приведет. Причем он подозревал, что Е Сю — тоже. Ну, не то чтобы Тан Хао сильно волновало мнение или удивление лидера сборной, но все же.

Предложение обратиться за советом и разъяснением некоторых моментов в видео к Фан Рую показалось еще хуже, особенно при учете того, как зубасто тот всегда в те дни улыбался при виде Тан Хао и о чем-то недобро шептался с Су Мучэн. Ее Тан Хао здраво опасался и не стыдился это признавать. Особенно когда она доставала тыквенные семечки и начинала ими со всеми делиться.

Единственной дружеской поддержкой был Сунь Сян, с которым они неплохо сошлись характерами еще во время первых совместных тренировок, — но и он не мог оценить всех метаний Тан Хао в полной мере! Постоянно сбегал к своему капитану и работал с ним в паре — да, титул «Лучших напарников» они в десятом сезоне получили заслуженно, но это ж не повод его все время выпячивать?

И нет, так же Тан Хао не хотел! Ему было комфортней играть одному и ни от кого не зависеть!

Но в один из вечеров на сборах, когда не было командной тренировки, Сунь Сян опять коварно свалил куда-то вместе с Чжоу Цзекаем, а Хуан Шаотянь с Чжаном Цзялэ, обычно крутившиеся рядом и втягивавшие Тан Хао то в ПКПКПК, то в селфи на фоне всего подряд, куда-то запропастились, Тан Хао сдался и открыл скинутые Е Сю видео, хотя они казались скучными и вызывали лишь раздражение.

Только пришедшего в Альянс юного Линя Тан Хао в действии раньше не видел — сам он увлекся «Славой» позже, и играл сначала другими классами. Ему нравилось танковать, поэтому первым он сел на рыцаря, но персонаж был медленным и недостаточно ярким, а дамажить казалось прикольней, особенно в скучных данжах. Следующим Тан Хао сделал страйкера и добился неплохих успехов, так что им заинтересовалось сразу несколько клубных гильдий, — но играть страйкером как про в Альянсе было неинтересно до тех пор, пока там оставался Хань Вэньцин. Вообще все основные классы были давно расхватаны стариками, все никак не желавшими уйти на покой. А значит — стоило их подвинуть силой. Осталось только выбрать, кого именно.

Придя к такому выводу, Тан Хао перепробовал еще пару классов и наконец выбрал хулигана. И именно вместе со своим Делило в итоге попал в тренировочный лагерь «Сотни цветов». Разумеется, игрок, носивший титул «лучшего хулигана» Альянса, не мог не привлечь его внимания, но Тан Хао быстро пришел к выводу, что грязная игра слишком труслива и неэстетична, чтобы на нее размениваться. Хотелось побеждать и выглядеть при этом красиво.

А теперь Тан Хао вынужден был тратить свое время на изучение чужих былых успехов. При просмотре не удавалось отделаться от неприятных воспоминаний: почему-то думалось больше не про свой показательный триумф на Всех звездах восьмого сезона, а про ту самую дуэль из сезона десятого, которая сильно внутри него все переворошила, хоть он и не хотел этого признавать.

Под конец видеомарафона Тан Хао поймал себя на мысли, что хотел бы сойтись на Арене с Линем времен второго сезона

И тут же поспешно отбросил эту мысль и свернул проигрыватель.

Решил, что из принципа продолжит играть как прежде, придерживаясь своего прямолинейного стиля, более яркого и эффективного.

И позорно продул в первом же матче, выйдя против хулигана сборной Швеции. Просто попал в комбо и беспомощно бултыхался, как в проруби, сразу потеряв почти половину здоровья, а потом ни разу не смог предугадать, с какой стороны прилетит очередной кирпич из засады. Неприятно повеяло чем-то знакомым.

Противника потом добила Су Мучэн, как и следовавшего за ним берсерка. Так что групповой они тот взяли, но тягостный осадок остался. Причем Е Сю и говорить ему ничего не стал! Даже не посмотрел! Это совсем уже ни в какие ворота!

Тан Хао негодовал и кипятился у себя в номере весь вечер, а потом в дверь вдруг постучал Фан Руй. Окинул внимательным взглядом, оценивающим и нехарактерно тяжелым, от которого всегда становилось не по себе, еще во времена совместной игры в «Воющем ветре», а потом пихнул в руки Тан Хао свой телефон и благословил: «Просвещайся!» Экран мигал непрочитанными сообщениями в QQ, в которых контакт «Старина Линь» подробно, обстоятельно и очень доступно толковал недавнюю игру Тан Хао, разбирал все ошибки и предлагал варианты их решения.

Ужасно не хотелось этого признавать, но его рассуждения звучали очень логично. Тан Хао почти нестерпимо хотелось швырнуть телефоном с непрошеными советами в спину Фан Рую, но он сдержался. Подумал, что победа все же дороже гордости, и задал пару уточняющих вопросов. Подписываться при этом он не стал, но Линь по тону сообщений наверняка понял, что это уже не Фан Руй. Однако ничего по этому поводу не сказал и продолжил анализировать бой.

А потом Е Сю выписал в Цюрих Линя, еще пару стариков и каких-то то ли клубных разработчиков, то ли вообще гильдейских. Заявил Федерации киберспорта, что ему необходимы толковые, знакомые со «Славой» менеджеры и технические помощники или еще какую-то такую ересь — но она сработала, и их всех правда прислали. Тан Хао не был уверен, как на это реагировать, и за Линем следил с подозрением: все ждал от него подвоха — да и сейчас, спустя полгода, тоже ждал, потому что нельзя же правда быть таким дружелюбным, простым и бесхитростным, откуда тогда грязная игра?!

А уж когда пришлось остаться с ним несколько раз в тренировочной для отработки не только техники, но и тактики…

Однако это все определенно стоило лица того самого хулигана сборной Швеции, с которым они снова встретились на групповой арене, уже в плейофф (а до этого еще один раз — в коридорах стадиона). Тан Хао шел предпоследним, у шведов оставался только этот игрок, который явно рассчитывал без особых проблем вынести и оставшиеся 47% Покорителя демонов, и следовавшего за ним в линейке Фан Руя — но давать шанс посиять на сцене этому доставучему болтуну Тан Хао не собирался! Справился сам, в полной мере использовав особенности карты для засады и то, что противник ожидал от него прямой и открытой игры, как в прошлый раз. А вместо этого столько раз метко получил кирпичом по затылку, песком в глаза и когтями под ребра, что опомнился только после того, как потерял больше половины здоровья, да и тогда не смог перехватить инициативу. В Тан Хао были слишком сильны воспоминания о десятом сезоне и собственном подобном плачевном опыте в такой же ситуации, так что он не расслаблялся и зверски месил пальцами клавиши до самого финала. И ни о каком Лине и том, что хотел бы вернуться в прошлое и так же победить и его тоже, Тан Хао в тот момент совсем не думал, вот еще!

Швед пал. Месть была сладка.

А награда потом, уже после остальных матчей и невероятным совместным усилием взятого Кубка, — еще слаще.

Грязную игру Тан Хао по-прежнему не любил — но она действительно стоила и той личной победы, и того, что он имел теперь.

Покоритель демонов красиво завершил последний кувырок на самом краю движущейся платформы, открывая хороший обзор сверху на карту с живописными руинами, и Тан Хао удовлетворенно откинулся на спинку кресла, отвлекаясь от мыслей о Чемпионате мира. В конце концов, сейчас в разгаре совсем другой чемпионат, нечего время на пустые залипания в прошлом тратить. А если в ближайшей домашней игре удастся незаметно для противника забраться на эту платформу и воспользоваться ее преимуществами, то будет вообще круто! Надо бы только для надежности, чтобы Чжао Ючже накрыл участок под ней Небесными молниями, можно предложить сегодня на вечерней тренировке. Пока «Воющий ветер» шел по турнирной таблице очень хорошо. Лю Хао иногда срывался, особенно в матчах против «Счастья», пусть там и не было больше Е Сю, но остальные играли без грубых ошибок.

Тан Хао встал из-за компьютера, как следует потянулся, разминая плечи, и отправился на кухню. Щедро плеснул себе в стакан воды, едва не облившись от усердия, зацепился взглядом за ящик с ножами. Выдвинул, достал свой трофей и довольно улыбнулся.

Играть грязно, говорите? Что ж, он научился!

Сложнее всего было удержаться, не написать сразу, но Тан Хао специально выжидал, пока, по его расчетам, Линь должен был доехать в аэропорт, пройти все контроли и двинуться на посадку — и только после этого кинул в QQ притворно небрежное, как бы между делом:

«Ты очки забыл».

В груди плескались триумф и победное ожидание. Тан Хао не был уверен, какого именно ответа ожидал, но наиболее логичным решением возникшей проблемы было скорейшее возвращение Линя обратно. Например, может сегодня решить свои мелкие гильдейские вопросы, а уже завтра снова взять билет в Нанкин. Тут лететь-то всего сорок минут, а в Циндао ему делать просто нечего, диких боссов этой недели уже всех разобрали, заспавнятся не раньше понедельника.

И даже если дома у него есть запасные очки — все равно, эти явно любимые! Так что точно вернется.

Приложение показывало, что Линь набирает текст, как-то не особо быстро — возраст все же сказывался.

А потом на экран выпрыгнули иероглифы, и улыбка Тан Хао застыла, после чего и вовсе медленно сползла с лица. Он поднял телефон повыше, пару раз моргнул, уверенный, что глаза его обманывают. Но ничего не поменялось — там по-прежнему было написано:

«Оставь себе как сувенир =) В них простые стекла, без диоптрий, я их купил чисто ради стиля».

И Тан Хао смотрел на это сообщение с таким чувством, будто его сейчас предали. Наебнули в лучших ожиданиях. Да что за фигня?!

А Линь, словно ощутив на расстоянии его смятение, прислал россыпь смеющихся желтых смайлов. Почти таких же желтых, как полосы на форменных куртках «Воющего ветра».

Тан Хао раздраженно нахмурился, занес палец над экраном — и понял, что не знает, чего написать. Как себя теперь правильно повести, чтобы не выдать окончательно всех своих обломавшихся грандиозных замыслов. Чтобы Линь там не понял вообще абсолютно все.

А еще в голове теперь зудела мысль, что слова «стиль» и «Линь» совершенно ни фига не сочетались.

Откуда вот в этом вот любителе дурацких растянутых свитеров какое-либо понятие о стиле?! Тан Хао громко фыркнул и отбросил телефон на столешницу, скрестил руки на груди, возмущенно сверля взглядом треклятые очки.

А потом невольно вспомнил, как впервые залип во время какого-то интервью на Лине в темно-синей рубашке с заклепками. Как завораживало каждый раз сочетание бледной кожи с черно-красной форменной курткой. Как однажды из-за ворота футболки выпал серебряный кулон в форме волчьего клыка и покачивался, словно маятник — ужасно хотелось ухватить его зубами и потянуть.

Как Тан Хао теперь каждый раз вело от одного вида Линя — даже на видеозаписи, на случайной фотографии.

Как он иногда тайком рассматривал фигурку Покорителя демонов с лицом первого владельца, запрятанную в самом нижнем ящике письменного стола, под стопкой каких-то скучных документов. Со всеми этими ремнями, кольцами, налобной повязкой, перчатками, шипастыми наплечниками и прочими дизайнерскими элементами, которые Тан Хао потом с персонажа снял, потому что они показались лишними. Фигурку Темного грома он не стал покупать из принципа, но ее тоже украшали всякие ремни и цепочки. Которые наверняка бы здорово смотрелись на самом Лине…

Раньше Тан Хао этого не замечал и не задумывался, потому что просто вообще не привык и не любил копаться в самом себе изнутри и анализировать свои чувства.

Но «Тирания» Линю очень шла — своими форменными цветами, своей атмосферой, своей непрошибаемой уверенностью и силой. Даже после отставки — этот клуб остался ему домом.

И именно это бесило больше всего.

Но сдаваться Тан Хао не собирался!

В конце концов, одиннадцатый сезон в самом разгаре, до плейофф еще достаточно времени. И позиции «Воющего ветра» были крепки и сильны, как никогда прежде.

Тан Хао снова схватил телефон, закусил нижнюю губу, размышляя над формулировкой. А потом поставил Линя перед фактом:

«Когда мы выиграем чемпионат — ты вернешься в Ветер».

«Когда», а не «если», потому что в себя Тан Хао твердо верил. Сначала даже хотел написать «Когда я выиграю», но Линь от такого всегда хмурился и нудил, что «Слава» — командная игра и в одиночку в нее играть бессмысленно. Поэтому пришлось выбрать нейтральное «мы».

Несколько секунд сообщение висело непрочитанным, а потом в ответ прилетел только нейтрально улыбчивый смайлик. Тан Хао нахмурился сильнее, но Линь явно печатал что-то еще, по-прежнему не особо напрягаясь с АПМ, так что от нервного напряжения успело все скрутить внутри, прежде чем на экране появилось:

«Тогда, если 11 сезон возьмет Тирания, тебе надо переходить к нам. Если захочешь, я снова отдам тебе мой аккаунт. Капитаном, правда, пока не будешь, но зато атмосфера в команде хорошая!»

И противный узел внутри стал еще туже. Линь явно шутил и всерьез его заявление не воспринимал. Но Тан Хао очень не любил, когда в разговоре всплывала эта тема передачи аккаунта.

Вспоминать, каким мудаком ты был раньше, как-то не особо приятно.

«Твой аккаунт в оранжевом говне бегает за боссами с гильдией, нафига мне такое», — агрессивно отмахнулся Тан Хао. Вот еще, не надо ему подобного счастья! И «Тирании» тоже никакой даром не надо, даже с капитанским постом, если Хань Вэньцин вдруг наконец-то уйдет в отставку! Слишком много там прилагалось раздражающих элементов. То Чжан Синьцзе своим рентгеновским взглядом уставится, то мелкота какая-нибудь доставучая прилипнет. Как пару матчей назад, когда после командной арены Сун Циин до самого интервью таскался за Тан Хао хвостиком и назойливо расспрашивал, а как тот научился грязной игре, старший Линь учил, а кто еще, а как Тан Хао координаты для засады вычислил, Сун Циин тоже пытался просчитать, но Тан Хао в тех координатах не было, — и не признаваться же было этому мелкому доставучему жуку, что Тан Хао действовал по наитию и из жутко неудобной позиции?

Не говоря уж о том, что Тан Хао, в отличие от сотрудника гильдии, не мог просто так взять и куда-то по своему решению перейти, нарушив контракт.

«Тц, тц, кто-то явно давно не бывал в игре вместе с простыми смертными, если оранжевое для тебя теперь говно», — прислал Линь вместе с еще одной порцией ржущих смайлов.

Прозвучало с интонацией Фан Руя. Отдельно бесило то, что Тан Хао теперь узнавал любимые фразочки и вообще манеру речи ближайших друзей Линя, особенно тех, вместе с кем пришлось пережить лето в сборной.

Пожалуй, пора с этим заканчивать.

«Чемпионом будет Ветер», — веско подытожил Тан Хао и свернул QQ. Все равно самолет Линя должен был взлететь с минуты на минуту.

Сердце почему-то колотилось в груди быстро и громко. Но решение было принято.

Линь всегда так хотел выиграть регулярный чемпионат — вот Тан Хао за него и выиграет, на его персонаже и в его первой команде! В идеале — против его команды нынешней!

В конце концов, надо же ему вручить Линю кольцо, раз трофейное с Чемпионата мира тот брать отказался.

Тан Хао медленно выдохнул, поправил ободок и потянулся снова за очками. Повертел в руках, протер отпечатки пальцев со стекол краем футболки. И все-таки примерил.

Мир словно ограничило тонкой черной рамкой, выделило и сфокусировало. На дужках ощущалось фантомное чужое тепло. Он повернулся к своему отражению в металлической дверце холодильника, задумчиво склонил голову набок.

Возможно, в этом «стиле» и правда что-то есть. Надеть, что ли, на следующий матч?

Тан Хао сделал селфи, и в этот раз получилось даже не так уж плохо. Критически оглядев снимок, он хмыкнул и кинул его в QQ. Линь уже был оффлайн, но ничего, получит по прилете.

И вряд ли от этого ему удастся отделаться одним небрежным смайлом.

Тан Хао наконец снова улыбнулся, ощутив себя в целом гораздо лучше, помассировал шею и решил вернуться к компьютеру и тренировочной программе.

В конце концов, у него были большие планы на ближайшее будущее.

Ну и что, что обычно ему в кости ужасно не везло и выпадало не больше 50... Зато в любви в итоге получилось сразу 100, пусть и со второй попытки!
цитировать