автор: Донна Дункан
бета: Аттян

Редкий гость в логове дракона

номинация: Азиатские текстовые и видеоканоны 3-15К
в шортлисте
тип работы: текст
количество слов: 10448
примечания: Подарок для Opossum_art. Было написано на ФБ-2020 для команды fandom The Kings Avatar 2020, под вдохновением от командной работы «Что это тут у нас?»
предупреждения: AU, ксенофилия
саммари: Настолько необычных предложений Е Сю от незнакомых рыцарей раньше не получал. Да и от знакомых тоже.
Как тут можно было не согласиться?
Логово было новое и почти необжитое. Одно из резервных, спрятанное в туманных Голубых горах на самой окраине Двенадцатой провинции, где пока еще почти не было людей — эти земли только-только начали осваивать и порабощать живущих в них тварей, в том числе высших. Е Сю сюда раньше не прилетал, но для того, чтобы прийти в себя и зализать чешую — фигурально выражаясь — после неудачно срикошетившего заклятья, такое удаленное и тихое место подходило идеально. Да и Мучэн лично все проверила и подготовила, заявив, что даже такому ленивому сычу, как он, тут будет уютно. Судя по тому, как мягко прозвучала знакомая подначка, названная сестра до сих пор чувствовала себя виноватой, хотя Е Сю искренне не понимал, почему: заклятье ведь было не ее. Да и на главного виновника он тоже не сердился, если уж на то пошло. Хотя достойную месть все равно планировал.

Сокровищ в пещере толком не было, так, пара огромных серебряных блюд и резервный сундук золота. Зато в дальний угол ученики натаскали и сложили несколько мешков с сушеной олениной — обычно драконы питались по-другому, но Е Сю с голодного отрочества привык к такой еде и испытывал к ней нежные гастрономические чувства.

Когда все было готово и провожатые, шумно попрощавшись и невежливо потискав его хвост, потянулись к ведущей вниз по склону крутой тропе, один из младших учеников, Цяо Ифань, остановился на входе в пещеру и взглянул на Е Сю огромными пепельными глазами:

— С вами точно все будет в порядке, старший?

Он смущенно вертел в пальцах сюрикен и выглядел даже более виноватым, чем Мучэн, хотя имел к произошедшему еще меньше отношения.

Е Сю добродушно дохнул ему в лоб теплым облачком пара, ероша светлую челку, и потыкал кончиком хвоста в плечо:

— Я давал вам так много поводов во мне сомневаться?

Ифань покраснел до ушей, витиевато извинился и с прощальным поклоном поспешил вслед за остальными.

Е Сю выполз на обрывистый скалистый уступ перед входом в пещеру и часа три грелся на весеннем солнышке, размышляя. Волнение учеников и прочих сородичей по клану представлялось излишним. Ну подумаешь — его немного заклинило в этой форме! Он по-прежнему прекрасно осознавал себя и инстинктам волю не давал (а то страшно представить, как не одобрит старина Хань, когда неизбежно узнает обо всей этой истории). Подождать пару недель — и остатки бракованного заклятья развеются без следа.

Правда, как выяснилось, прождать даже пару дней было не так-то просто. Сидеть в пещере в одиночестве оказалось скучно — похоже, за последние годы Е Сю слишком привык к полным энтузиазма вопросам и постоянному шуму вокруг. Память из-за заклятья была временно размыта и напоминала запотевшее зеркало, но воспоминание о царившем в их главной крепости радостном бедламе пробивалось даже сквозь туман в голове. Да и элементарная логика и результаты недельных наблюдений за учениками эту теорию тоже подтверждали.

Так что в итоге первые два дня Е Сю задумчиво скучал — он бы с удовольствием попрактиковался в собственных заклятьях, но чужая магия временно сдерживала его собственную. Как это все вообще произошло — он тоже толком не помнил и с трудом понимал. Знал только, что (как теперь выяснилось, весьма опрометчиво) согласился помочь с одним экспериментом. Обычно магия Е Сю любила, легко слушалась и не вредила. Но, похоже, создатель заклятья вновь превзошел сам себя — попробуй пойми теперь, восхищаться им или проклинать. Хотя ладно. Проклятий хватит от врагов. Отомстить — а потом можно и восхититься. И попробовать совместно довести заклятье до ума.

Но пока развлечься было решительно нечем, так что оставалось только устроиться поудобней на заботливо приготовленном ложе и впасть в спячку, чтобы восстановить энергетические резервы. Е Сю уже даже успел впрок нажеваться олениной и вытоптать в ложе углубления для брюха и лап.

Однако на третий день все переменилось.

Еще с раннего утра птицы и мелкие летучие рептилии, которые гнездились на скалистых склонах, принялись беспокойно носиться в воздухе и громко стрекотать. А вскоре после полудня Е Сю выполз на уступ, пошевелил по ветру длинными усами и смутно почуял далекий человеческий запах.

В шум ветра и птичий щебет вплелись бодрые молодые голоса. Кажется, трое? Драконий слух недаром считался очень острым — незваные гости пока были только у подножия горы, на расстоянии минимум в пару миль, но Е Сю мог разобрать отдельные слова.

Досюда незнакомцы вряд ли доберутся, склон был очень крутым и опасным, если не знаешь тропу. Да и пещера надежно пряталась за уступами и висячими узловатыми кустами. Можно спокойно проигнорировать неведомых путешественников и отправляться спать.

Но Е Сю стало любопытно.

Еще какое-то время он вслушивался — что-то про охоту, опасность и достойную награду, — потом сосредоточился, проверяя, сколько у него осталось энергии. Удовлетворенно выдохнул и привычно уменьшился в более компактную форму, размером с дикую горную кошку. Любой взрослый дракон, сполна овладевший своими магическими силами, при необходимости мог легко менять размер. В пределах разумного, разумеется — но кому понадобится ужиматься до, например, муравья? А габариты кошки вполне подходили для разведки.

В такой уменьшенной форме бывало сложно долго удерживать концентрацию и не перекинуться обратно, но Е Сю слишком хорошо управлял своей магией, даже в таком ослабленном состоянии. В конце концов, он не в прошлом году из яйца вылупился, в отличие от некоторых.

Он быстро и ловко скользил вниз по камням, негромко шурша кустами и распугивая мелких местных обитателей, потом немного замедлился, когда голоса стали слышны более отчетливо.

Гости выбрали для привала небольшую поляну на опушке леса, у самого подножия скал. Здесь весело бурлил холодный горный ручей, а поваленные зимними вихрями стволы деревьев было удобно использовать вместе скамей.

Первое впечатление не обмануло — все трое явно были молодыми и полными сил. Наверняка странствующие рыцари, крестьянам в таких безлюдных и местами весьма опасных краях делать нечего. Теперь вопрос: они явились, потому что слышали какие-то смутные слухи о новом драконе (такие слухи имели парадоксальную способность зарождаться даже в абсолютно лишенных людей землях), или же просто отправились на сезонную охоту за монстрами помельче?

Е Сю прокрался поближе и затаился в кустах, внимательно разглядывая гостей сквозь ветки с едва проклюнувшимися зелеными почками.

Двое действительно оказались рыцарями, в тщательно начищенных доспехах, длинных плащах и с зачарованными мечами. А вот третий был ведьмой, если судить по весьма наглядной метле и широкополой остроконечной шляпе. Довольно необычный отряд, особенно если учесть, что все трое расселись как можно дальше друг от друга и не выпускали остальных из виду даже на минуту.

— Я все-таки считаю, что нужно устроить ловушку! — громко объявил ведьма и сложил руки на груди, всем своим видом выражая, что от принятого решения не отступится, но при этом предпочтет, чтобы реализовывал его кто-то другой. Бубенчик на конце его шляпы веско покачнулся.

Один из рыцарей, черноволосый и одетый в темное, прекратил водить точильным камнем по лезвию довольно впечатляющего меча (Е Сю в свое время добыл ученикам немало таких зачарованных клинков) и вскинул брови:

— И кого же ты предлагаешь использовать в качестве приманки?

Ведьма фыркнул и закатил глаза:

— Что за глупые вопросы, Холодная ночь, ты же тоже отлично знаешь легенды про драконов! Им нужна самая красивая жертва! И я вынужден удрученно признать, что в нашей компании это не я, — он со вздохом намотал на палец торчавшую из-под шляпы прядь спутанных соломенных волос и выразительно покосился на их третьего спутника.

Е Сю задумчиво склонил голову набок и высунул морду подальше из кустов, чтобы лучше видеть.

Намекал ведьма недаром: второй рыцарь был самым красивым из троицы. Светлая кожа без шрамов и сыпи, правильные черты лица, яркие и очень серьезные серые глаза, как два кристалла горного кварца. Длинные белые волосы, собранные в низкий хвост на затылке, струились по голубому плащу на спине до самой задницы — ее Е Сю с такого ракурса рассмотреть не мог, но почему-то казалось, что она тоже должна быть впечатляющей.

Неплохо. Вполне неплохо. Что уж тут лукавить — в этом легенды, обычно полные несусветной чуши, правда не врали: драконы действительно очень любили красивые вещи… и не только вещи.

Е Сю с любопытством ждал реакции на слова ведьмы — рыцарь вспылит? Бросится в атаку за нанесенное оскорбление?

Однако тот только нахмурился и ответил прямым взглядом, не таясь и не смущаясь:

— Ты всегда любил огненные камни чужими руками загребать, Зерно подорожника, так что я не удивлен. Меня больше интересует другое: зачем вы двое вообще поперлись за мной?

Ведьма, хотя и так сидел далеко, на всякий случай еще отодвинулся, чуть не упав с облюбованного бревна, и возмущенно ткнул в рыцаря пальцем:

— А ты что, надеялся скрыться от нас, улизнуть незамеченным? Тц, тц, как бесстыдно! Лазурный поток, у тебя такая ценная информация — а ты даже не пожелал ею поделиться со старыми боевыми товарищами?!

Е Сю подпер подбородок лапой и довольно прищурился, наслаждаясь представлением.

Лазурный поток, значит. Е Сю всегда забавляла очаровательная привычка людей сочинять себе витиеватые боевые имена — прозвища, призванные защитить от проклятий, сглаза и прочей враждебной магии. Да чего уж там, у него самого тоже была парочка таких — драконий статус обязывал. «Е Сю» звучит совсем не так устрашающе, как Бог битв или Мрачный лорд.

Лазурный поток вздохнул и устало потер переносицу пальцами:

— Сколько еще раз вам повторять — я сюда пришел не на охоту! У меня совсем другая цель!

Е Сю скользнул взглядом по его белому горлу и ключицам, видневшимся в вырез рубахи, и задумчиво облизнулся, пробуя запахи гостей на вкус. Даже так? Интересно, какая же?

Зерно подорожника спрятал нос в шарфе и снова громко фыркнул:

— Конечно, так мы тебе и поверили… Да ты просто не хочешь делиться доб ычей! Шутка ли, настоящий высший дракон, да их в Провинциях уже лет пять никто не видел… Между прочим, жадность — это очень плохо!

Лазурный поток раздраженно поджал губы, но снова сдержался и перевел взгляд на второго рыцаря:

— Ночь, ну уж ты-то умнее этого!

Тот пожал плечами и продолжил старательно точить меч:

— Приказ. Вынужден подчиняться.

Наблюдать было очень интересно, но от неподвижного сидения в кустах у Е Сю уже затекли хвост и левая задняя лапа, к тому же, момент для появления представлялся весьма подходящим. Так что он выдохнул перед собой большое облако белесого пара, прячась за ним, выскользнул на поляну и стремительно вырос в размерах до своего максимального предела.

Охотники наверняка ожидали увидеть огромного монстра — так к чему же разочаровывать гостей? Вообще эту форму Е Сю не очень любил, она была слишком громоздкая и неповоротливая, но безусловно впечатляла.

Его внезапное появление произвело ожидаемый фурор: со стороны наверняка выглядело так, словно он соткался прямо из воздуха. Ведьма с воплем свалился с бревна, но поспешно наставил на него заискрившуюся заклятьем метлу, а рыцари дружно вскочили на ноги и вскинули мечи — Холодной ночи свой даже доставать не пришлось.

Е Сю изогнул длинную гибкую шею дугой, насмешливо глядя на них сверху вниз (очень сильно сверху), и улыбнулся, хотя люди вряд ли могли правильно прочитать это выражение у него на морде. Переступил лапами, оставляя на земле и камнях глубокие царапины от когтей, величественно расправил крылья, накрывая гостей своей тенью и едва не сшибив верхушку ближайшей елки. Он знал, что его рубиново-алая чешуя выглядит на солнце весьма выигрышно, и порадовался погожему дню. Ну да, все драконы немного тщеславны, даже Е Сю.

Он выдохнул еще немного пара, выразительно пошевелил усами, одарил каждого из людей внимательным оценивающим взглядом и наконец протянул:

— Что это тут у нас, ммм? Незваные гости?

И, не удержавшись, потянулся хвостом по краю поляны и на пробу осторожно уложил кисточку Лазурному потоку на плечо, готовый в любой момент одернуть — а то мало ли, вдруг тот начнет сразу мечом отмахиваться.

Но, как ни странно, рыцарь только вздрогнул и замер, словно боясь пошевелиться и не отрывая зачарованного взгляда от нависшей драконьей морды. Холодная ночь, в отличие от него, смотрел сердито и настороженно, а от Зерна подорожника безошибочно и едко пахло страхом, хотя он не растерялся и начал бормотать защитный наговор.

Е Сю не торопился больше ничего говорить и с интересом ждал, как отреагируют гости. Первым очнулся Холодная ночь, повыше поднял меч, словно предостерегая, прокашлялся и открыл было рот, собираясь что-то сказать — быть может, вызвать на ратный бой, как в таких случаях положено? Но его опередил Зерно подорожника, который наконец вскочил на ноги, путаясь в мантии, сплюнул не сработавший наговор и выдохнул:

— Пресвятой Ваккария, и правда дракон!

Впрочем, ужаса в его голосе было гораздо больше, чем восторга.

Холодная ночь тяжело сглотнул и пробормотал:

— Я думал, это просто выдумки… что они не бывают такими огромными… и говорить не умеют…

Е Сю не мог упустить такое откровенно подставленное слабое место в обороне противника и прищурился:

— Хммм? Не находите, что это несколько невежливо? Вы заявились на мою территорию, нашумели, поломали ветки, перевернули камни, намутили в ручье — и теперь мне в лицо заявляете, что я выдумка?

С этими словами он не удержался и скользнул самым кончиком хвоста в развязанный ворот рубахи — кожа там была гладкая и теплая. Глаза у Лазурного потока стали еще больше, он попытался скосить взгляд себе на плечо, но стряхнуть хвост по-прежнему не пытался. И, как ни странно, страхом от него не пахло, в отличие от Зерна подорожника и Холодной ночи, который гораздо лучше это скрывал, но все равно боялся.

Зерно подорожника ткнул в сторону Е Сю метлой, как боевым копьем — одна искра даже долетела до передней лапы и ужалила комаром, — и провозгласил с похвальной самоуверенностью:

— Мы пришли тебя побеждать, коварный дракон!

Руки у него дрожали, метла ходила ходуном. Е Сю склонил голову набок, задумавшись, почему «коварный»-то, он же еще ничего сделать не успел, и щедро предложил:

— Ну… побеждайте.

На поляну снова опустилась выразительная пауза, как в уличных театральных постановках.

Зерно подорожника, очевидно, вообразил себя генералом во главе несметного войска и снова ткнул метлой:

— Скорей, деритесь с ним! Нападайте!

Лазурный поток наконец отмер и с неприкрытым презрением покосился на него:

— А ты будешь отсиживаться у нас за спинами?

Меч он по-прежнему уверенно сжимал в руках, как бывалый воин, но его плечи заметно расслабились — Е Сю ощущал хвостом движение мускулов под тяжелым плащом и постепенно уходящее из тела напряжение. Все любопытней и любопытней.

Зерно подорожника искренне возмутился в ответ, даже бояться на секунду забыл:

— Я ведьма! Мое дело проклятья насылать, а вы рыцари! Давайте, я поддержу!

Холодная ночь, продолжавший неотрывно следить за каждым движением Е Сю, снова сглотнул и признался:

— Как-то я совсем не уверен в разумности этого решения…

Е Сю для верности выждал еще пару минут, но напасть на него никто не попытался. Люди тоже чего-то ждали. Высоко в небе над поляной с клекотом пролетела мелкая рептилия. Лучи солнца золотились на чешуе и когтях Е Сю, на одежде и оружии гостей. Ручей бодро журчал.

Поняв, что снова всю работу придется выполнять ему самому, Е Сю позволил себе шумный вздох, взъерошивший волосы стоявших ближе рыцарей, и объявил:

— Ну, в общем. Я сегодня ленивый и добрый, так что предлагаю вам сбежать. Искупительные дары можете потом к подножию горы принести, ну или я сам за ними прилечу к вам в гости.

Он с неохотой убрал хвост с плеча Лазурного потока, еще чуть-чуть помедлил — и с пронзительным свистом щелкнул хвостом о землю, как гигантским хлыстом, чуть не повалив ту самую елку, которую до этого уже задел крылом. И взревел:

— А теперь брысь отсюда!

От силы звука с кустов и деревьев едва не осыпались первые робкие листочки, взметнулись пыль и водная пена. Зерно подорожника перекувырнулся в воздухе, но умудрился в полете оседлать метлу и первым лихо помчался вперед, петляя меж стволов деревьев.

— Каждый сам за себя! — быстро затих вдали его прощальный крик.

Холодная ночь сделал несколько шагов назад, явно не желая показывать врагу спину, бросил быстрый взгляд на вновь застывшего Лазурного потока, секунду поколебался, но все-таки тоже бросился прочь.

А Лазурный поток… остался. Все так же стоял прямо перед Е Сю и неотрывно смотрел на него снизу вверх огромными серыми глазами. И почему-то от него по-прежнему пахло не страхом, а… Е Сю медленно вдохнул поглубже, пытаясь разобрать чужие эмоции… Волнением, недоверчивой радостью и ожиданием.

Хм. Необычно. Неужели он из тех детишек, которые выросли на немногих добрых сказках про драконов и привыкли видеть в чешуйчатых монстрах чудо, а не главную напасть всех Провинций?

Е Сю уже хотел было озвучить это предположение, но не успел — рыцарь расправил плечи, вскинул подбородок и объявил:

— Лазурный поток из Провинции Синего дождя приветствует хозяина этих краев и приносит извинения за вторжение.

Кланяться он не стал — похоже, не хотел отрывать взгляда от глаз Е Сю. Как и не стал представляться более подробно или настоящим именем. Но это вполне разумно и внушало веру в его умственные способности, хотя вот с инстинктом самосохранения у этого конкретного рыцаря явно было даже больше проблем, чем у обычного представителя этой гордой братии.

При этом смотрел Лазурный поток на Е Сю так, словно ждал какой-то конкретной реакции — но Е Сю не мог понять, какой именно. Он гибко изогнул шею, разглядывая Лазурного потока с другого ракурса, и наконец заметил на воротнике нашивку с знакомым символом Синего дождя. С этой Провинцией Е Сю дела имел часто — она ему субъективно нравилась — и хорошо знал, что ее подданные обязательно придут спасать своего. Скорее всего толпой. Шумной и надоедливой толпой под командованием еще более шумного и надоедливого генерала. Так что, пожалуй, рыцаря лучше все-таки отпустить сразу.

Противореча своему собственному решению, Е Сю подтянул хвост поближе и обвил кончиком лодыжку поверх мягкого кожаного сапога. Лазурный поток удивленно моргнул, посмотрел на мгновение вниз и снова вскинул взгляд. Вблизи его глаза еще сильнее напоминали серые полупрозрачные кристаллы.

Вообще Е Сю обычно не привык так хвост распускать. Но было в этом рыцаре что-то особенное, что привлекало внимание и тянуло к себе. И Е Сю был очень доволен, что именно этот гость остался и не сбежал, как остальные.

— И зачем же ты явился в мои владения, малыш Поток? — наконец выдохнул он прямо в лицо рыцарю, с трудом удержавшись от желания высунуть язык и на пробу тронуть им гладкую щеку.

Ласково-насмешливое прозвание соскользнуло само собой, но Е Сю очень понравилось, как оно прозвучало.

Лазурный поток вздрогнул, его глаза стали еще больше, на секунду в них мелькнула очень яркая эмоция, возможно, надежда… но быстро сменилась разочарованием, после чего он снова расправил плечи и решительно объявил — голос дрогнул только в самом начале:

— Я… я пришел сюда, чтобы предложить тебе Уговор.


* * *


По незнакомой и крутой скалистой тропе Лазурному потоку пришлось бы подниматься слишком долго, летень было быстрее и удобней. Поэтому Е Сю подхватил его под мышки передними лапами — осторожно, чтобы не оцарапать, а то драконьи когти, даром что золотые, без особого труда могли проткнуть даже рыцарские доспехи, — и сам потащил к себе в логово. К чести и разумности Лазурного потока, он по дороге не трепыхался, вырваться не пытался и вообще перенес полет гораздо спокойней, чем половина учеников Е Сю — те любили повопить от восторга и порывались лететь самостоятельно, даже без крыльев, особенно Булочка.

По дороге Е Сю наслаждался не по-весеннему теплым солнцем и тяжестью добычи в лапах, а также размышлял. Уговор считался одним из малых магических ритуалов, заключить его могли даже те, кто не умел колдовать сам. Но при этом он имел такую силу, что разорвать его было практически невозможно. Если стороны договорились об обмене какими-то взаимными услугами или обещаниями — увильнуть от исполнения своих обязательств будет непросто. Нет, Е Сю-то при желании смог бы без особого труда. Но сначала предложение рыцаря стоило выслушать целиком, причем желательно в спокойной обстановке, где не смогут помешать его спутники, если вдруг решат вернуться.

Е Сю осторожно поставил свою ношу на край уступа и грузно приземлился рядом сам, подняв облако мелкой каменной пыли и вспугнув гнездившихся под уступом птиц. Лазурный поток пошатнулся, но удержался на ногах, для верности ухватившись рукой за бок Е Сю. Ладонь у него была теплая, чуть шершавая из-за мозолей от меча и красивая, с аккуратными короткими ногтями — Е Сю всегда изумляло, как много рыцарей пренебрегали чисткой ногтей (да, его самого Мучэн и Чэнь Го тоже порой ругали за пренебрежение к своему внешнему виду в другой форме, но такого он себе не позволял).

Лазурный поток запоздало сообразил, что сделал, вспыхнул щеками и одернул руку. После чего преспокойно шагнул под сень пещеры, словно его туда пригласили. Ну нет, вообще-то пригласили… Но все равно, далеко не каждый человек решится так спокойно войти в логово дракона.

Е Сю сунул голову следом. Лазурный поток прошел глубже, остановился, оглядываясь по сторонам. Его любопытство было вполне понятно: мало кому из людей удавалось побывать в тайных логовах драконов. Е Сю попытался по его лицу понять реакцию — гость удивлен? Разочарован? Ожидал увидел золотой алтарь для жертвоприношения девственниц и парочку скелетов в рыцарских доспехах? Что там еще легенды обычно приписывают…

К некоторой досаде Е Сю, ни удивления, ни каких-либо других сильных эмоций Лазурный поток не продемонстрировал, только посерьезнел еще больше, словно готовился к важной и ответственной миссии. Выждав для верности пару минут, Е Сю изогнул шею, чтобы взглянуть на него сверху вниз, и протянул:

— Итак, чем же я заслужил такую несравненную красу в своей скромной пещере? И что именно может предложить мне рыцарь из Провинции Синего дождя?

Лазурный поток вздрогнул и запрокинул голову, глядя на него. Сглотнул, облизнул губы — человеческий язык, короткий и довольно бесполезный в отличие от драконьего, тем не менее оказался приятного розового цвета — и совершенно неожиданно выдал:

— Я хочу тебя накормить.

Е Сю моргнул. Моргнул еще раз, глядя в честные и решительные глаза. Отстранился, дождался, пока Лазурный поток повернется к нему, покосился на полупустые мешки с олениной и на всякий случай уточнил:

— И как же ты собираешься меня кормить?

А то мало ли, что именно можно услышать в легендах про гастрономические пристрастия драконов… но совершенно точно — ничего лестного.

Обычно теории, что драконы делают с похищенными девственницами — и в каком порядке, — сильно расходились и зависели только от степени кровожадности рассказчика и его желания как можно сильнее эпатировать публику.

Лично Е Сю вот за свою жизнь ни одной девственницы не похитил (если не считать совсем маленькую еще тогда Мучэн, которую он выкрал из башни в Провинции Великолепной эры) и такие истории на городских площадях обычно слушал с большим интересом и опасливым уважением к человеческой фантазии.

Но Лазурный поток его снова удивил — и совсем не так, как площадные рассказчики.

— Энергией жизни, — лаконично объявил он и недрогнувшей рукой расстегнул застежку плаща. Тяжелая голубая ткань расплескалась у его ног волнами, а он уже потянулся ослаблять крепления нагрудника.

Е Сю помедлил, не уверенный, как реагировать на подобное, потом сложил крылья поудобней, поняв, что разговор предстоит не быстрый, и с сомнением уточнил:

— И чего же ты жаждешь получить в ответ за эту жертву?

Лазурный поток бросил на него быстрый взгляд, снял нагрудник, с негромким лязгом положил на пол и только после этого ответил, слишком коротко и небрежно:

— Ничего.

Е Сю покачал головой и вздохнул с демонстративным разочарованием:

— Не надо врать, малыш Поток. Это не к лицу такому благородному рыцарю без страха, упрека и здравого смысла. Да и Уговоры не так работают.

Это «малыш Поток» снова удобно легло на язык само собой. Но Лазурный поток в ответ на такое обращение явно смущался, так что Е Сю решил продолжать — реакция, да и само имя тоже, ему необъяснимо нравились.

Лазурный поток сдернул наручи, поджал губы, явно размышляя, и наконец предложил:

— Хорошо, тогда в ответ ты потом исполнишь одно мое желание.

Е Сю медленно моргнул, наблюдая, как он избавляется сначала от сапог, после от кожаной жилетки, которую носил под доспехами, — голубая льняная рубаха притягательно поползла с левого плеча, — и цокнул языком:

— Слишком расплывчато, абстрактно и опасно. А вдруг ты загадаешь, чтобы я заживо спалил какого-нибудь оскорбившего тебя князя? Или похитил для тебя невинную деву или, того хлеще, чью-нибудь законную жену? Или отдал тебе свою голову в качестве трофея? Помог захватить власть в одной из Провинций? Уничтожил без следа какой-то город?

Какие еще там были самые популярные сюжеты в легендах?

Лазурный поток заметно побледнел, словно от перечисленных вариантов ему стало не по себе, и даже перестал раздеваться, что Е Сю несколько разочаровало — зрелище было приятное взгляду, независимо от приведших к нему весьма чудных обстоятельств. Но потом Лазурный поток глубоко вдохнул, выдохнул, разжал на подоле побелевшие от напряжения пальцы, ослабил шнуровку на вороте и сдернул рубаху через голову.

— Тогда такое желание, которое ты сам согласишься исполнить, — негромко произнес он, не глядя на Е Сю.

Растрепанные волосы, выбившиеся из хвоста, окружили его лицо облаком. На светлой коже груди выделялись розовые ареолы маленьких сосков и несколько старых белесых шрамов от стрел. Е Сю скользнул заинтересованным взглядом по мускулистым рукам и подтянутому животу, остановился на серебряной пряжке пояса на штанах, тоже с символом Серебряного дождя.

Мотивация Лазурного потока звучала странно, да и все его поведение было более чем необычным и неожиданным. Он нервничал и явно смущался, хотя все равно был настроен очень решительно.

Но главное — Е Сю не до конца понимал самого себя. Обычно он не питался от всяких пришлых незнакомых рыцарей. Да и вообще не практиковал такой способ питания в этой форме.

Однако ему было интересно. Сейчас даже больше, чем когда он только услышал разговор незваных гостей на поляне.

Именно поэтому — ну и из врожденной привычки поддевать собеседников — Е Сю снова задумчиво склонил голову на бок и спросил:

— А ты, значит, считаешь, что настолько неотразим, чтобы понравиться дракону?

Лазурный поток уже знакомо покраснел — румянец ему удивительно шел, сразу прибавлял жизни и уязвимости, — но в следующее мгновение с вызовом вскинул подбородок, сверкая глазами, и положил ладони на пояс:

— А что, скажешь — нет?

Пряжка мелодично звякнула.

Е Сю попробовал языком воздух пещеры на вкус — чужой запах человека, насыщенный и яркий, почему-то не казался здесь неуместным, — и проследил взглядом, как выскальзывают из плотных штанин крепкие длинные ноги, сначала правая, потом левая.

— А если твою энергию жизни я посчитаю, как плату за вторжение?

Оставшийся в одном исподнем Лазурный поток скрестил руки на груди и прямо спросил:

— То есть, моей Провинции искупительные дары потом можно не приносить?

Е Сю прищурился. Редко кому удавалось его подловить — даже просто попытаться, — особенно в первый день знакомства.

Все любопытнее и любопытнее.

Предложение рыцаря было странное, внезапное и подозрительное. С другой стороны, иметь в запасе исполнение желания от дракона, пусть даже ограниченное рамками, — это вам не разменная медная монетка.

Равно как и добровольно предложенная энергия жизни — слишком большая ценность, чтобы так сходу от нее отказываться.

Приняв решение, Е Сю со вкусом потянулся всем телом, демонстрируя всю свою мощь и неприкрытую силу, якобы случайно высек когтями из камня несколько искр, распахнул крылья, заслоняя ими вход, и провозгласил:

— Ну хорошо, я согласен на твой Уговор сейчас и дополнительные дары потом. Как видишь, пещера у меня новая, почти пустая, пара сундуков с сокровищами лишними не будут.

Да и казну своей собственной Провинции пополнить тоже не помешает. А то ученики и прочие подопечные все до одного хотели кушать и обычно не энергию жизни, а что-нибудь более приземленное и вещественное.

Лазурный поток по-прежнему упорно отказывался пахнуть страхом, хотя за движениями дракона следил с некоторой разумной опаской. Вместо этого Е Сю чуял совсем другие запахи — полироль для меча, чистый человеческий пот, настой ромашки для волос. Нервное ожидание пополам с предвкушением и решимость идти до конца.

А еще — кое-что терпкое и сладкое, неоспоримо плотское.

Лазурный поток был уже возбужден, тонкая ткань исподнего не могла это скрыть. И это приятно удивляло.

Е Сю себе вполне нравился и объективно для драконьего племени был очень неплох собой — но люди обычно испытывали влечение к себе подобным, на крайний случай к иным человекообразным существам, вроде дриад и морских дев.

А драконы для них были прежде всего опасными монстрами.

Похоже, рыцарь Е Сю попался еще более необычный, чем он думал изначально, и с довольно своеобразными вкусами.

Лазурный поток снова огляделся и неуверенно шагнул к ложу у дальней стены.

Некоторые драконы спали на грудах монет и прочих драгоценностей, добытых непосильным трудом по запугиванию местных крестьян и правителей. Е Сю считал, что это все пустая гордость и тщеславие, а еще трата полезных ресурсов, и предпочитал ложа помягче. Вот и в этой пещере он спал на большой постели из пышных и приятно колючих еловых веток. Хотя, пожалуй, для нежной человеческой кожи ощущения могут оказаться не такими приятными.

Е Сю встряхнулся и пополз к ложу, в процессе движения перетекая в более привычную форму, мельче и без крыльев. Образ кроваво-алого гиганта хорош, чтобы встречать (и отпугивать) незваных гостей, но обычно Е Сю предпочитал другое тело — по-змеиному длинное и гибкое, с перепончатым гребнем вдоль хребта и более ловкими лапами с подвижными пальцами. Да и в пещере так было гораздо удобней, не приходилось постоянно стукаться головой о сталактиты на потолке.

По дороге Е Сю подцепил когтем плащ рыцаря и расстелил на ложе, надеясь, что его заботливость оценят по достоинству, после чего уже привычно обвил лодыжку Лазурного потока хвостом — его кожа на ощупь была гораздо приятней, чем поверхность сапог, — и несильно потянул к себе. Если б Лазурный поток захотел или засомневался в своем решении, он смог бы высвободиться без особого труда. Но вместо этого он сам шагнул ближе, скинул последний предмет одежды и присел на край ложа, с неприкрытым интересом глядя на гриву Е Сю, которая проявлялась только в этой форме. В остальном то, как дракон прямо перед ним внезапно изменил облик, его если и удивило, то по-прежнему не напугало.

Движения Лазурного потока выдавали гибкость отлично владеющего собственным телом опытного воина, и эта ненамеренная соблазнительность привлекала куда больше всяких показательных поз, которые у людей считались особым искусством, а дракону казались фальшивой позолотой.

Е Сю придвинулся ближе и на пробу осторожно обнял передними лапами, выжидая и проверяя, какая будет реакция. Лазурный поток повел плечами под немаленьким весом и расслабился, откинул голову назад, чуть прикрыв веки. Ресницы у него тоже были белые, в тон волосам, и взгляд из-за этого казался каким-то совсем не человеческим. Е Сю медленно надавил когтями, измеряя границы дозволенного — золото на светлой коже смотрелось красиво, хотя серебро подошло бы больше. Нажать еще чуть сильнее — и вниз ручейками зазмеятся теплые струйки крови, живой и соленой.

По-прежнему ни малейшего запаха страха.

Как любопытно. Глупым и излишне самоуверенным Лазурный поток не выглядел, так что должен бы понимать, как опасен и непредсказуем дракон.

Словно в подтверждение этой непреложной истины, Е Сю поймал себя на внезапной мысли, что ему хочется облизать свою нежданную добычу с головы до ног. Попробовать на вкус каждый шрам, каждую мозоль на ладонях и пятках, каждый след от одежды — и оставить вместо этого свои следы. Непривычное чувство. Вроде бы раньше он не испытывал подобного? Чужое заклятье по-прежнему мешалось, туманило память.

Е Сю тряхнул головой и решил, что надо пользоваться случаем. Легонько толкнул лапой — и Лазурный поток послушно упал на спину, поерзал по ложу, устраиваясь удобней, подтянул колени. Е Сю навис над ним сверху, примериваясь, откуда лучше начать, потом высунул язык и осторожно потрогал ямочку между ключиц. Лазурный поток вздрогнул и залился краской еще ярче, хотя его член заинтересованно дернулся.

Е Сю не удержался и уточнил, ползя хвостом выше по его ноге, к бедру, отчего едва заметные светлые волоски вставали дыбом от мурашек:

— И много у вас в Провинции Синего дождя таких... бесстыдных?

— Уж не от тебя бы про бесстыдство выслушивать! — вспылил Лазурный поток и прикусил нижнюю губу, словно удерживаясь от других, более резких слов. Дернул ногой, стряхивая хвост, а потом приподнялся на локте, дотянулся другой рукой и почесал правый рог, у самого основания, ничуть не смутившись размером и грозным изгибом, с которыми могла потягаться не каждая сабля

Было приятно. Даже очень.

Е Сю блаженно прижмурился, повернул голову, подставляя под теплые пальцы левый рог тоже, довольно вздохнул. Потом заставил себя снова открыть глаза, чтобы внимательно взглянуть в сосредоточенное лицо Лазурного потока, и счел необходимым предупредить:

— Драконы делают это иначе, чем люди, малыш Поток.

А то — легенды, сами понимаете. Много там ереси всякий, в том числе про «эпическое естество» и «безудержную звериную страсть».

Но Лазурный поток только серьезно кивнул и осторожно дотронулся до его усов, так невесомо, словно тоже боялся случайно навредить:

— Я знаю.

Е Сю с интересом приподнял надбровные дуги. Лазурный поток правильно понял его невысказанный вопрос, отвел взгляд и смущенно повел плечом:

— Мне… рассказывали об этом.

А потом неожиданно потянулся обеими руками и обнял Е Сю за шею, путаясь пальцами в гриве.

Все тело Е Сю буквально прошило приятным шоком от такого напора и прямоты. Кончик хвоста непроизвольно дернулся, глаза снова закрылись сами собой, и Е Сю, издав довольную низкую ноту, подтянул поближе кольца тела, начал неторопливо обвивать торс и ноги Лазурного потока. Не сдавливая сильно, просто обнимая, притягивая в свои змеиные объятья ближе, еще ближе — так, чтобы не смог выпутаться и сбежать.

В конце концов, Е Сю уточнил несколько раз.

Ловкие пальцы перебирали и ерошили гриву, массировали основание гребня, смещались обратно на рога. Лазурный поток, кажется, исследовал и проверял реакцию — точно так же, как Е Сю теперь хотелось исследовать его тело тоже. А еще хотелось обтереться о гладкую кожу всей чешуей. Погреться как следует, впитать чужое тепло в себя, чтобы осталось надолго, грело изнутри — приятными воспоминаниями и не только ими.

Вроде воин — а кожа нежная и светлая, только на лице и ладонях следы первого весеннего загара. Е Сю неторопливо провел языком по шее, по щеке, задел кончиком губы — мягкие, чуть припухшие, солоноватые — скользнул обратно на шею и дальше на грудь, широким мазком задел сосок, отчего Лазурный поток содрогнулся и издал короткий стон сквозь зубы. Вкус Е Сю очень нравился, неуловимо знакомый и сладкий на языке, так что он с удовольствием облизывал грудь и вздымающиеся от прерывистого дыхания ребра, поймав себя на мысли, что готов делать это еще долго. Чтобы изучить как следует, запомнить каждый изгиб и каждый вдох.

Е Сю пощекотал впалый пупок, скользнул языком ниже, и Лазурный поток с проклятьем выгнулся навстречу, поспешно зажал себе рот ладонью. На покрасневшей от прилива крови головке члена выступила жемчужная капля, медленно набухла. Тут же появилось желание ее слизнуть, как и все другие, что последуют за ней, но Е Сю помедлил: все-таки эта часть тела была у людей самой чувствительной и уязвимой. Вместо этого он снова ткнул самым кончиком языка в пупок и сообщил:

— Ты вкусный. Не боишься, что съем целиком, а не только энергию высосу?

Он не был уверен, какого именно ответа ждал, тем более на этой стадии исполнения Уговора, но Лазурный поток в любом случае не разочаровал — отвел ладонь от рта и выразительно закатил глаза, словно Е Сю сказал какую-то совершенно несусветную глупость, которой от него не ожидали:

— Драконы не плотоядные.

В голосе Лазурного потока звучала непоколебимая уверенность, которая крайне радовала, но и удивляла, потому что все легенды утверждали совершенно противоположное.

Это Е Сю знал точно — в конце концов, парочку особо популярных страшилок он сочинил и запустил в народ сам, еще в юности, когда хотел отвадить от их первого логова всех любопытных.

Но в действительности, если б драконы правда питались мясом — ни разводимых людьми коров и овец, ни диких оленей на их прокорм просто не хватило бы. Да даже сами люди бы быстро кончились, несмотря на их плодовитость. Нет, конечно, Е Сю любил на вкус сушеную оленину, а в своей второй основной форме испытывал нежную привязанность к лапше. Но основное питание он, как и все драконы, получал из магических источников. И иногда, в исключительных случаях и при условии полного взаимного согласия, высасывал энергию из других живых существ.

Лазурный поток свое согласие не замедлил подтвердить еще раз: снова ухватился за правый рог Е Сю и потянул его голову ближе к себе. Е Сю в ответ стиснул кольца своего тела чуть сильнее, обвивая талию и грудь Лазурного потока. Драконий живот в этой форме был очень чувствительным и нежным, и скользить им по гладкой теплой коже оказалось ужасно приятно.

Лазурный поток выдохнул, подчиняясь его движениям, поерзал лопатками по ложу и пробормотал:

— Хотя, должен признать, я чувствую себя, как жертва глубоководного питона, которую тот планирует заглотить...

Е Сю издал негромкий смешок и погладил его по горячей щеке кончиком хвоста:

— Тебе не кажется, что эта мысль посетила тебя поздновато? Но вообще ты на удивление много знаешь о драконах. Кто твой наставник? Может, мы с ним знакомы?

Лазурный поток не ответил и, кажется, чтобы отвлечь внимание, снова бережно погладил Е Сю ладонью по усам, следя за их изгибами взглядом, как завороженный. Драконьи усы были очень чуткими, но это осторожное касание почему-то не раздражало, даже наоборот.

Е Сю протяжно хмыкнул, уже привычно выдохнул в лицо Лазурному потоку неопасным облачком пара, высунул язык подлиннее и все-таки слизнул манящую каплю с головки, влажной и бархатистой.

Судя по звуку, Лазурный поток подавился всхлипом, после чего обеими руками крепко вцепился в рога. Е Сю по-прежнему был несколько озадачен, но в то же время заинтригован его прямотой и открытым желанием. Лазурный поток не притворялся — такое не подделаешь. Ни реакции тела, ни жажду в глазах.

Е Сю все еще не до конца понимал, почему все-таки согласился на внезапное предложение — драконы ведь совсем не такие похотливые существа, как в легендах. Но желание — темное, тягучее, жадное — неумолимо всплывало изнутри, затопляло разум и тело, влекло за собой жадность и желание обладать.

Эмоции у Лазурного потока тоже были очень приятные на вкус: яркие, сочные, насыщенные и чистые, без примеси сомнений. Как нагретый жарким июльским солнцем цветочный луг. Аромат дурманил и будоражил голову, но, к счастью, Е Сю не терял самообладания и власти над собственными инстинктами даже в такие моменты.

Длинные шелковистые пряди мягко скользили по чешуе, Е Сю потянулся и когтем подцепил шнурок в волосах, разрезал, распуская хвост. Красиво — как белое серебро.

Лазурный поток негромко постанывал, кусая губы в надежде проглотить эти невольные звуки, и пытался потереться пахом о кольца драконьего тела. Е Сю продолжил гладить кончиком хвоста его щеку, потом скользнул к уголку губ — и Лазурный поток неожиданно послушно приоткрыл рот, тронул влажным розовым языком. Е Сю как искрами прошило — самый кончик хвоста был мягкий и очень чувствительный, особенно кожистая кисточка, с крохотными и нежными чешуйками. Лазурный поток, словно почувствовав это, мягко сомкнул губы и облизал кисточку осторожно и зачарованно, исследуя языком. Вскоре незнакомо-приятных ощущений стало слишком много, Е Сю содрогнулся и с шипением вытянул хвост из припухших губ, провел влажной от слюны кисточкой по шее, скользнул на затылок и ниже. Лазурный поток прикрыл глаза с огромными расширившимися зрачками и, кажется, перестал дышать, отдавшись ощущениям. Е Сю медленно повел кончиком хвоста по спине, пересчитывая позвонки, один за другим, и на седьмом Лазурный поток выгнулся и запрокинул голову, подставляя горло. Е Сю даже слегка растерялся от возможного выбора, потом легонько тронул языком кадык, после лизнул один сосок, который призывно торчал, как самоцвет в породе, и повел хвостом ниже.

Реакция Лазурного потока пьянила, особенно когда он так доверчиво подавался каждому касанию. Или причина была в энергии жизни, которая бурлящим источником била из его тела, так обильно, что Е Сю просто не успевал поглощать ее всю, и невидимые брызги горячо оседали на чешуе.

Светлая кожа и яркие алые пятна румянца на щеках, почти такого же оттенка, что чешуя Е Сю. Волосы, подобные шелковистому белому занавесу. Сильное, здоровое тело, которое выгибалось так откровенно и искренне. И целый шквал ярких, вкусных эмоций.

Лазурный поток был такой красивый, что хотелось его себе навсегда.

Е Сю дошел хвостом до копчика, прочертил линию по одной из ягодиц, прижался сильнее, а потом скользнул кисточкой в ложбинку между ягодиц, отчего Лазурный поток снова вздрогнул и протяжно застонал. Е Сю осторожно потер влажную от пота кожу, еще более нежную там, чем в остальных местах, нащупал края отверстия, пощекотал, потом потер сильнее и легонько надавил. Слюны на кончике хвоста осталось немного, но кисточка все равно скользко проскочила внутрь, сквозь сопротивление мускулов, и Лазурный поток уткнулся лицом в шею Е Сю, согревая прерывистым дыханием.

— Еще? — попросил он едва слышно.

Е Сю на пробу осторожно толкнулся дальше, на пару суставов. Диаметр у кончика хвоста был совсем маленький, немногим толще человеческого пальца, и, кажется, этого было недостаточно, потому что Лазурный поток вплел пальцы в гриву и почти потребовал:

— Глубже! И сильнее!

Глубже Е Сю не рискнул — человеческие тела слишком хрупкие и уязвимые. Но кончик хвоста был очень гибким и чувствительным, поэтому Е Сю провернул его по кругу, тщательно и осторожно ощупывая изнутри, реагируя на волнами проходившую по телу Лазурного потока дрожь. Нашел кисточкой небольшой бугорок, надавил, потер посильнее.

Реакция оказалась даже более яркой, чем он ожидал: Лазурный поток буквально вскинулся, оседлал одно из колец тела Е Сю, зажав между бедрами и коленями, и принялся жадно и быстро об него тереться, все так же цепляясь и несильно дергая за гриву, что было по-своему приятно. Но ведь жесткая чешуя от этих движений наверняка натрет нежную кожу на внутренней стороне бедер, оставит яркий розовый след, который потом придется тщательно зализать.

Е Сю очень не хватало человеческих рук, чтобы обнять, погладить, стиснуть, удержать и направить, задать ритм. Он нахмурился, удивившись этой мысли.

А потом под напором яркой и бурлящей энергии чужой жизни заклятье дрогнуло и наконец дало трещину.

Первым нахлынуло не осознанное узнавание, а эмоции.

Восторг.

Всеохватная нежность.

Страх — не за себя, конечно.

Восхищение.

И желание — оглушительное, жаркое, заполняющее собой грудную клетку так плотно, что не получалось вдохнуть.

Именно это желание, принадлежавшее запечатанной человеческой форме, первым проблеском пробудилось сквозь форму дракона, напомнило о себе, потянуло за собой воспоминания.

Хотелось проникнуть в податливое тело не хвостом, а привычно ткнуться внутрь пальцами и членом, как можно глубже, наполнить своим семенем, своим запахом и энергией, безошибочно пометить, чтобы все видели и чуяли издалека — это его, его сокровище, его партнер, самый лучший, самый заботливый, самый смелый и честный, самый безрассудно отважный…

Щедро рассыпать поцелуи и укусы на шее, на груди и плечах, оставить следы снаружи и изнутри.

Прижать к ложу своим телом, закрыть собой от всего мира, удержать в руках, рядом с собой, спрятать и защитить.

Сделать все для того, чтобы Боюань, обычно молчаливый и сдержанный в постели, не просто громко стонал, но кричал от удовольствия надсадно и звонко, не скрывая своих чувств.

Чтобы ему было так хорошо, что он забудет все правила и приличия — так же, как самому Е Сю.

Чтобы он остался с Е Сю и никогда больше не уходил, никому другому не позволял трогать себя так — Е Сю же лучший и позаботится, чтобы у Боюаня было все самое лучшее, все, чего он пожелает и о чем подумает.

Перед глазами плясали темные пятна, пол и потолок пещеры шатались и, кажется, поменялись местами. Е Сю буквально оглушило от потока желаний и эмоций, своих, знакомых, но все равно непривычных и ошеломляющих после невольного краткосрочного забвения.

А Боюань беззвучно приоткрыл рот, крепче стиснул объятья, прижался к Е Сю всем телом и кончил. Его семя размазалось меж их животами, по коже и чешуе, наполнило воздух новым терпким ароматом, который будоражил кровь сильнее всего прочего.

При этом энергии из Боюаня выплеснулось так много, что Е Сю даже при всем желании не сумел бы проглотить ее всю. Вместо этого он попытался торопливо собрать-стянуть излишки и осторожно затолкать их обратно в тело Боюаня. Ну правда, к чему опять такая самопожертвенная щедрость, хватит уже, да он же так минимум несколько дней просто подняться с ложа не сможет! Не то чтобы эта перспектива не была притягательной сама по себе… Но состояние хрупкого человеческого тела Е Сю весьма беспокоило, разбрасываться энергией жизни не стоит даже в таких ситуациях, и вообще!

Как он вообще тут оказался?! Как узнал про заклятье?

Е Сю прерывисто выдохнул и уставился на чуть дрожащие после оргазма искусанные губы. Хотелось привычно поймать их в поцелуе и пить дыхание. Накрыть собой, переплести руки и ноги в объятьях, просто лежать рядом, впитывая густой родной запах.

Боюань бессильно опрокинулся на спину, тяжело дыша, и раскинул руки в стороны, не пытаясь высвободиться из колец драконьего тела.

Внутри поднялось другое знакомое желание: как обычно тщательно вылизать бедра, промежность и мягкий член широкими мазками языка — Боюань сразу после оргазма всегда очень чувствительный, будет крупно дрожать, шипеть и неуклюже отпихиваться непослушными руками, но позволит все.

Человеческим языком это сделать гораздо удобней, но змеиным зато можно обвить головку, аккуратно стиснуть, выжимая последние капли.

Больше не было нужды проверять, угадывать и осторожничать — теперь Е Сю помнил и прекрасно знал все, что нравится Боюаню.

Знакомый вкус в этой форме ощущался по-другому, более ярко и многогранно. Боюань дернулся от неожиданности, с присвистом втянул в себя воздух и неуклюже попытался оттолкнуть голову Е Сю, что у него наверняка не вышло бы даже в бодром и полном сил состоянии. Но Е Сю прислушался к его эмоциям и подчинился, только лизнул головку еще раз, после чего уложил морду Боюаню на грудь, осторожно придавливая, так, чтобы не помешать дыханию.

Остаточные брызги энергии опускались на их тела прохладными эфемерными каплями. Сквозь смотровую щель в потолке косыми полосами падали солнечные лучи, сетью стелились по ложу. Было тепло, спокойно и хорошо, почти настолько, что не хотелось начинать разговор прямо сейчас и нарушать эту уютную тишину. Но Е Сю все-таки не смог промолчать:

— Это было, очень опрометчиво и неразумно с твоей стороны, малыш Боюань.

Тот сонно посмотрел на него, моргнул, словно пытаясь понять, правильно ли расслышал, — а потом улыбнулся в лучах солнца, так широко, что на левой щеке проступила ямочка, и прошептал:

— Зато это сработало.

Среди его эмоций сильнее прочих расцвели облегчение и счастье, такое яркое и теплое, что Е Сю буквально омывало его щедрыми волнами. В этот момент Боюань был настолько красивый, что внутри все жадно сжалось и возликовало.

Е Сю осторожно тронул ямочку на щеке кончиком хвоста и тяжело вздохнул:

— Если ты о том, что твое безрассудное геройство помогло быстрее пробудить память моей человеческой формы — то да. Однако остаточные следы заклятья никуда не делись, и перекинуться я пока по-прежнему не могу.

Искренние восхищение и благодарность мешались с не менее искренним беспокойством.

Но неудивительно, что Боюань ждал реакции на свое прозвание, когда представлялся. Е Сю не мог даже вообразить, как бы себя вел и что чувствовал, если б Боюань вдруг по вине чьей-то враждебной магии его забыл и не узнал при встрече. Даже думать о таком не хотелось.

Боюань приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть лежавшую у него на груди драконью морду. Е Сю прочитал беспокойство у него на лице, в нахмуренном изломе бровей, и не дал заговорить первым, переключился на насмешливый тон:

— Но вообще, малыш Поток. Где твой стыд? Заявился в чужое логово, начал домогаться незнакомого дракона...

— Знакомого, — уверенно прервал Боюань.

Е Сю с укором посмотрел на него и патетично продолжил:

— Взгляни на ситуацию с моей стороны! Сижу у себя в пещере, в качестве исключения никого не трогаю, а тут вдруг — внезапные незваные гости. Заходят и, едва поздоровавшись, начинают провокационно раздеваться!

— Прекрати. Не так все было, — фыркнул Боюань и попытался отплеваться от собственных волос. Но уши у него снова покраснели, выдавая смущение.

Растрепанные белые пряди липли к влажным щекам, и Е Сю потянулся аккуратно убрать их когтем. Боюань даже не вздрогнул, когда золотое острие тронуло кожу совсем рядом с глазом.

Шутить расхотелось. Е Сю снова вздохнул и внимательно вгляделся в такое знакомое — и совершенно чужое всего несколько минут назад — лицо:

— Малыш Поток. Ну подумай, как бы я себя чувствовал, если б ненароком тебе навредил? Поранил когтями? Задел случайно клыками? Неудачно придавил? Или выпил больше энергии, чем это безопасно для твоего тела?

Боюань осторожно погладил его по усам, успокаивая, и серьезно, без малейшей доли сомнений объявил:

— У тебя для этого слишком хороший контроль. К тому же, ты никогда не вредишь тем, кто не нападает на тебя первым.

Такая вера в него грела, горячим шаром сворачивалась в животе. Но и пугала, прежде всего возложенной ответственностью.

А Боюань покраснел ушами еще сильнее, но прямо встретил его взгляд и добавил:

— К тому же, если ты вдруг не заметил, мне сейчас было очень хорошо, хоть и… непривычно.

Знакомая очаровательная прямота наконец пробила заслон тревожных мыслей о том, чего — к счастью — не случилось. Е Сю шумно вздохнул, вздыбливая гребень, выразительно потерся о живот Боюаня кольцами своего тела и прижмурил глаза:

— Пожалей старенького больного дракона, куда мне такие потрясения?

Как он и надеялся, Боюань негромко засмеялся, чуть хрипло и устало, потом снова лег на спину:

— Значит, ты не сможешь сейчас перекинуться?

Надежда в его голосе мешалась с разочарованием. Е Сю виновато лизнул его подбородок и дернул ухом:

— Не сразу. Мне по-прежнему нужно, чтобы энергия стабилизировалась. Но теперь это будет гораздо быстрее, — немного подумал и все же признался: — Моя магия тебя узнала. И подсознание тоже. Но я не мог этого понять.

— Только не вздумай извиняться, хорошо? — сонно попросил Боюань, обнимая его за шею и перебирая в пальцах пряди гривы.

Горячий шар в животе стал больше и ярче. Чтобы отвлечься, Е Сю приподнял морду, снова высунул язык и принялся тщательно зализывать царапины, которые остались на коже Боюаня от еловых веток ложа. Как и предполагалось, даже плотный плащ не смог защитить от них полностью. Боюань ерзал от щекотки, но не сопротивлялся, только гладил Е Сю в ответ всюду, куда мог дотянуться.

Эмоции и воспоминания внутри неторопливо ворочались, укладываясь на свои законные места.

Несколько минут они провели в уютном молчании. Боюань успел заплести в гриве Е Сю тонкую длинную косичку, потом в сомнении прикусил нижнюю губу, но все же спросил:

— Почему ты не забыл своих учеников?

Показалось — или в его взгляде правда на мгновение мелькнула неуверенность?

Ну что за глупости. Е Сю веско лизнул Боюаня в кончик носа, сдул с его лба челку и обвил хвостом левое запястье, там, где ровно и сильно бился пульс:

— Потому что их я тренировал и в этой форме тоже. А все наше с тобой взаимодействие было в моем человеческом теле. И оно сейчас запечатано, вместе с изрядной частью его воспоминаний и эмоций. А эта моя форма не была с тобой знакома раньше.

Как-то раз он попытался объяснить Боюаню дихотомию основных форм своего народа —и драконья, и человеческая были единым существом, но нередко различались инстинктами, желаниями и даже памятью. Поэтому единственный способ одолеть дракона — проклятья, направленные на то, чтобы разделить эти формы, заставить потерять себя.

На редкость неприятная штука, теперь Е Сю мог с уверенностью утверждать это на личном опыте и с удовольствием обошелся бы без таких впечатлений.

К счастью, поразившее его заклятье было экспериментальным, временным и обратимым. Для того, чтобы быстрее от него избавиться, как от и большинства подобных заклятий, нужна была свободно дарованная энергия жизни, причем желательно знакомая. Передать ее существовали разные способы, и секс был только одним из них. Но Е Сю, когда ему объяснили, что произошло, отказался от помощи учеников и родичей, решив, что лучше просто подождет, пока заклятье ослабнет само.

И если б он при встрече на поляне помнил, как дорог ему Боюань, ни за что не согласился бы на такой риск.

На самом деле, Е Сю не думал, что мог бы случайно навредить партнеру, даже будь это действительно какой-то незнакомый рыцарь. Но все равно от одной мысли, что Боюань оказался в этой ситуации по его вине, было тревожно и неприятно.

Поэтому Е Сю тряхнул гривой, в которой появилось уже три или четыре косички, и снова сменил тему:

— А что за желание у тебя было?

Вообще-то, ему и правда было интересно. Что же за тайные фантазии таятся в душе скромного и порядочного малыша Потока?

Как оказалось — все было ожидаемо и в предсказуемой степени бескорыстно.

— Чтобы ты снова стал человеком, — просто признался Боюань, пожав плечами. Потом притворно нахмурился и несильно ткнул пальцем в крупную чешуйку на драконьем носу. — Но раз ты объяснил, почему этого пока не можешь, я оставлю желание на потом!

Е Сю лизнул оказавшийся так близко палец и в притворном неодобрении пошевелил усами:

— Какое коварство. То, что я многих учу и способен поделиться не только уникальными знаниями, но и еще более уникальным опытом, не значит, что надо учиться у меня плохому!

Разумеется, он не стал раскрывать карты и признаваться, что с радостью исполнит ради Боюаня не одно желание, а сразу несколько десятков, и планирует тщательно исполнять все обозримое будущее, иногда даже раньше, чем такое желание обретет словесную форму.

Впрочем, как он подозревал, Боюань и так это знал.

Лучи солнца приятно грели, уязвимое человеческое тело в его змеиных объятьях грело еще больше. Е Сю довольно щурился, наблюдая за лицом Боюаня, усталым и довольным. Хотелось дать ему наконец отдохнуть, как следует выспаться и восстановить растраченные силы. Но нужно было узнать ответы на еще несколько вопросов. И просто сам звук его голоса успокаивал и умиротворял, позволял легче переварить так щедро переданную энергию.

— А теперь объясни, как ты все-таки тут оказался и откуда узнал о произошедшем, — негромко попросил Е Сю. — Меня заверили, что никаких слухов не было и за пределы нашей крепости вести не просочились.

Иначе, как он справедливо подозревал, к подножию Голубых гор уже подходило бы не одно войско, не говоря уж об отдельных отрядах охотников и искателей приключений.

Боюань снова приподнялся на локте и, как зачарованный, медленно провел пальцами по одному золотому рогу. И только после этого ответил:

— Старшая Мучэн прислала мне магическое послание, где кратко сообщила, что тебя прокляли. Я приехал к вам в крепость сразу, как смог, но вы уже отбыли в «тайное логово». Так что пришлось добираться сюда самому, а по дороге как назло привязались Ночь и Зерно.

А. Так вот почему Мучэн чувствовала себя виноватой, вовсе не из-за заклятья самого по себе.

Если б Е Сю в тот момент помнил о существовании Боюаня… специально попросил бы ему ничего не сообщать. Подвергать его опасности не хотелось даже в незначительной степени. Е Сю рассказал бы потом сам, когда от заклятья остались бы только воспоминания и забавная поучительная история.

— Вот, а в крепости старший Вэй сказал, что… — Боюань неожиданно запнулся, потер ладонью лицо, скрывая румянец, и дернул плечом. — В общем, что правильно помочь тебе смогу только я.

— Ну уж этот старший, — прищурился Е Сю, прекрасно зная, на что способен Вэй Чэнь, особенно в одном из своих особенно пакостных «творческих настроений». — Небось выдал что-то вроде «Универсальное средство от любого проклятья — акт истинной любви»?

Боюань взглянул на него сквозь пальцы и громко фыркнул:

— Типа того, только выражения более площадные использовал.

Е Сю, не удержавшись, тщательно вылизал его горящие щеки. Поздно вообще-то смущаться уже. Хотя зрелище само по себе Е Сю очень нравилось — светлокожий Боюань всегда краснел легко и быстро.

Тот попытался отпихаться от драконьей морды — ожидаемо без особого успеха, — вздохнул и перевернулся на бок, закинул одну ногу на кольца тела Е Сю, устраиваясь удобней. Подпер голову ладонью и продолжил рассказ:

— Старший Су подтвердил, что это может помочь. Так что я решил все-таки попытаться. Но как тебя вообще угораздило попасть под шальное заклятье? Неужели даже неуязвимый и великий Мрачный лорд может ошибиться?

Он явно очень пытался сохранить серьезность, но уголок губ предательски подрагивал в улыбке.

Е Сю удивился незнакомому обращению, которого раньше от Боюаня не слышал, поэтому не сразу сообразил, что речь о Муцю. А поняв это, выразительно закатил глаза и в негодовании — почти непритворном — выпустил по облачку пара из каждой ноздри:

— Вот этому лучше бы вообще помолчать, как главному виновнику! А твоя безграничная вера в меня греет и вдохновляет, но ты сам прекрасно знаешь, что я тоже неидеален, — не удержавшись, он ткнул кончиком хвоста в гладкую теплую щеку. — Хотя в этот раз ошибка была не моя. Ах да, я же так и не придумал достойную месть! Малыш Поток, помогай!

— Да подожди, какая месть! — попытался успокоить его Боюань и нахмурился. — Что именно произошло? Подробностей мне рассказывать никто не стал, да и я сам слишком спешил сюда, не хотел задерживаться дольше необходимого.

Е Сю вздохнул, пытаясь выстроить по порядку разрозненные пока лоскуты памяти:

— Помнишь, я говорил тебе, что Муцю тоже дракон, но его прокляли, когда мы были еще подростками, поэтому он застрял в человеческой форме и почти не может пользоваться своей истинной силой?

Муцю тогда еле выжил, и то только благодаря стараниям Е Сю и Мучэн — и помощи еще не искаженного алчностью князя Провинции Великолепной эры. При одной мысли о тех временах, полных неопределенности и стойкого запаха боли, чешуя норовила встать дыбом.

Боюань, что-то почувствовав, осторожно погладил его по носу. Е Сю прикрыл глаза и боднул его ладонь лбом, подставляясь под ласку. Под теплыми прикосновениями вспоминать и рассказывать было легче:

— Все эти годы он пытается обратить проклятье вспять, сочиняет разные заклинания, изобретает талисманы. Обычно я ему помогаю… вот и в этот раз тоже согласился протестировать новое заклятье. Но, как обычно в таких случаях, что-то пошло не так.

Все-таки, пожалуй, Муцю был единственным разумным существом во всех Провинциях, способным обдурить и обставить Е Сю, иногда даже этого не желая.

— Когда Муцю почувствовал, что заклятье исказилось, он попытался отбросить его в сторону, но оно отскочило от магического щита и полетело обратно в него. Так что пришлось мне подставиться под разряд, а то мало ли, какой эффект был бы от двойного заклятья… В общем, снять свое проклятье Муцю так пока и не удалось, только воспроизвести его аналог, к счастью, временного действия.

Е Сю названному брату очень сочувствовал и искренне желал помочь. Но на такие результаты все-таки не подписывался. Не в полной мере владеть своим телом и памятью, чувствовать, что тебе ужасно не хватает чего-то очень важного, но быть не в силах вспомнить, чего именно… Муцю хотя бы лишился не человеческой формы, а драконьей, которую в детстве почти не принимал и ценных связей в ней завести не успел…

Прекрасно отдавая себе отчет, что рассуждает не вполне справедливо, Е Сю прищурился и объявил:

— Поэтому — месть! Вот скажу старине Ханю, что Муцю давно на него хвост крутит!

Боюань вскинул брови, поймал в очередной раз скользнувший по его груди длинный язык и несильно дернул:

— Старший Хань же пойдет и проверит?

Е Сю высвободился и в ответ перехватил теплые пальцы хвостом, вплел в них и потянул к своим рогам. Боюань догадливо начал почесывать основания, так что Е Сю довольно вздохнул:

— Так в этом и смысл!

А на Вэй Чэня просто надо будет при случае натравить Шаотяня. Сказать, что бывший наставник очень соскучился по любимому ученику и жаждет поделиться особо тайными секретами мастерства — Шаотянь сам придумает, что это может быть.

— Вероломный мстительный драконище, — попытался отругать его Боюань, но вышло как-то слишком ласково. И чесал он в правильном месте. И смотрел тоже ласково, а еще с самым настоящим неприкрытым восторгом.

Е Сю встопорщил гребень, расправляя кожистые складки, постарался поймать чешуей на боках блики солнечного света, чтобы мелкие искры замерцали самоцветами.

— Нравлюсь? — тщеславно спросил он, подставляя другой рог.

Боюань просто и бесхитростно кивнул:

— Ты отказывался показывать свою драконью форму. А мне давно было любопытно.

Он и правда давно просил, но при каждой их встрече перекидываться было не кстати, все время кто-то мешал или отвлекал, а это дело требовало много свободного времени и еще больше свободного пространства… Но очередной шанс поддеть и смутить Е Сю не упустил — веско пошевелил усами и протянул:

— Ай-яй-яй, маленький извращенец, а с виду ведь такой приличный и воспитанный…

— Не в этом смысле, ты, невыносимый змей! — ожидаемо возмутился Боюань и стукнул его кулаком по костяному наросту на лбу.

Несильно совсем, Е Сю даже почти не почувствовал. Но все равно отстранился, потянув гриву из ловких пальцев, выгнул шею, чтобы посмотреть сверху вниз, повертел головой, показывая себя со всех сторон:

— Ну а «в этом смысле» как впечатления? Не совсем то, чего ты ожидал, малыш Поток?

— Ну… — Боюань снова густо покраснел, так что Е Сю заинтересовался ответом еще больше.

Он знал — видел, ощутил, ярко почувствовал чужие эмоции, — что партнера все более чем устроило. Но все равно хотелось услышать подтверждение вслух.

Пришлось снова лизнуть в нос, чтобы Боюань поборол смущение и все-таки ответил:

— Я ждал… ммм… более змеиной анатомии?

Е Сю удивленно моргнул, потому что такого варианта не предполагал:

— Это какой? Спрятанный в потайной щелке раздвоенный член, что ли?

После этих слов Боюань уставился на него почти с ужасом. Потом с подозрением оглядел все доступные взгляду части живота Е Сю, потер пальцами переносицу и наконец изрек:

— Бог Е, я тебя, конечно, любым люблю, но о таком предпочел бы узнать заранее…

Удержать невольный смех внутри не удалось. Он зарождался где-то в животе и рокотал через грудь к горлу, как камни на далеком обвале. Такой странный звук может и напугать с непривычки, но Боюань только удивленно округлил рот, а потом улыбнулся, показывая знакомую ямочку на щеке.

Е Сю наклонился и лизнул ее, оставляя блестящий влажный след. Потому что мог. И хотел.

Ни одному партнеру прежде он не предлагал себя в драконьей форме. Боялся напугать, оттолкнуть, случайно сделать что-то не так… Хотя не то чтобы их много было до Боюаня, этих партнеров. Серьезного вообще ни одного.

Драконы, как и все остальные разумные существа, в юности экспериментируют и пробуют жизнь на клык.

Но любят по-настоящему обычно всего один раз.

И Е Сю сейчас ужасно хотелось расправить крылья, которых в этой форме не было, гордо и с вызовом, просто от полноты чувств. От горячей довольной уверенности, что выбрал правильно, угадал и не ошибся.

Боюань потянулся, обвил его шею руками, прижался щекой к чешуе. И спросил почти робко, словно прочитав его мысли:

— А тебе понравилось? Ну, в этой форме?

Лица его в такой позе Е Сю видно не было совсем. Какой хитрый план. Но Е Сю все равно дотянулся языком до щеки, осторожно положил лапу на поясницу, придерживая и любуясь золотым блеском своих когтей на светлой коже, и со всей возможной торжественностью возвестил:

— Поздравляю, ты коварно похитил мою драконью девственность!

Наверное, он вряд ли смог бы такое заявить, глядя Боюаню в глаза, хоть сам и не отличался обычно особым смущением. Но все равно на мгновение ощутил себя почти уязвимо. Чувство было странным, но рядом с Боюанем негативных эмоций не вызывало.

Щека под его языком снова погорячела, Боюань стиснул объятия крепче и кашлянул:

— Ну тогда мы квиты.

Е Сю застыл.

Он, конечно, догадывался, что других отношений у Боюаня до него не было, слишком неопытным тот казался поначалу и полным юношеского энтузиазма, порой почти утомительного. Но получить подтверждение все равно оказалось невыразимо приятно.

Е Сю не был уверен, как долго они молчали на этот раз, но наконец Боюань попытался сменить позу и чуть не упал обратно спиной на ложе — Е Сю поймал и осторожно уложил сам. Боюань удивленно поморгал в потолок и потер лоб ладонью:

— Ой. Голова кружится…

— Ну еще бы! — фыркнул Е Сю, на всякий случай внимательно его оглядывая и проверяя, все ли в порядке. — Ты на меня половину своей жизненной энергии щедро выплеснул, теперь не один день восстанавливать будешь. Не жалко?

Боюань вздохнул так, будто Е Сю спросил какую-то несусветную глупость, и отвечать не стал. Вместо этого подтянул к себе переднюю лапу — Е Сю подчинился — и улегся на нее, как на подушку. Растрепанный и по-прежнему раскрасневшийся, он выглядел соблазнительно и уютно.

Е Сю снова пристроил голову ему на грудь, придавил, чтобы Боюань никуда не делся и не поскакал еще куда-нибудь праведно геройствовать. Но силу Е Сю но при этом рассчитал очень тщательно, чтобы не надавить слишком сильно и не причинить боли, а языком осторожно нащупал бьющийся на шее пульс.

Только одна мысль по-прежнему не давала покоя, с самой встречи на поляне. Е Сю сдался и спросил в очередной раз, более прямо:

— Я все-таки не понимаю, почему тебе не было страшно? Клыки, когти, прочие весьма примечательные и выдающиеся атрибуты.

Хотел было продолжить: «Ты со всеми драконами себя так ведешь?» — но вовремя проглотил неуместную и незаслуженную ревность.

Боюань моргнул, посмотрел на него с искренним удивлением и ответил так, словно это само собой разумелось:

— Потому что это был ты.

На мгновение дышать стало тяжело — мешала горячая и неповоротливая нежность в груди, всепоглощающая, как раз там, где у драконов обычно зарождается магический огонь.

Е Сю выдохнул облачко пара, снова обвил кончиком хвоста запястье Боюаня, прикрыл глаза и приказал:

— Спи, я изрядно тебя выпил.

Сам он спать пока не собирался, все его тело буквально вибрировало от излишков энергии. Но лежать так было хорошо и уютно.

Еще при их самой первой встрече на охоте в болотистых лесах Десятой провинции Е Сю понял, что Боюань решительный, ни за что не сдается и упрямо идет до конца, если задумал что-то сделать.

Это в нем восхищало и одновременно пугало — ну а как в следующий раз все-таки не хватит сил осуществить задуманное, а Е Сю не окажется рядом?

Пробужденные чувства и желания человеческой формы всплыли на поверхность, взяли верх, но изнутри им согласно вторили эмоции формы драконьей: человек очень понравился, его нужно оставить и сберечь, никому не отдавать, спрятать глубоко в самом тайном логове, где никто не найдет и не увидит, не сможет похитить.

В одном легенды не врали: драконы действительно очень жадные по отношению к своим сокровищам и любят красивые вещи.

А не вещи — еще сильнее.

Но правда, где еще найти такого рыцаря, который сам первым полезет отдаваться дракону, опрометчиво и бесстрашно?

Тихое сонное дыхание завораживало, как и ровный бой сердца в груди под головой. Пахло ранней весной, нагретой солнцем хвоей, настоем ромашки, полиролью для меча и счастьем.

Е Сю, как и все драконы, очень любил тепло.

А рядом с Боюанем холодно ему не было никогда.
цитировать