Ориджиналы 15К+;количество слов: 328685

Бамбук и светлячки

саммари: В Империи каждый человек имеет право завести себе мужа, жену, официальную любовницу и официального любовника. Пока все остальные страны ужасаются такой безнравственности, охраннику Максу приходится попробовать эту систему на себе - ведь его новый хозяин Акира как раз из имперцев.
А еще в Империи не принято ревновать.
предупреждения: полиамория
========== Глава 1. Образец ==========

«Если какой-то юноша оказывает тебе знаки внимания,
сперва постарайся узнать, из какой он семьи и кто раньше
был у него в любовниках. Помни, что если юноша миловидный,
но с дурной репутацией, то это только опорочит тебя в глазах
окружающих. Помни, что порядочный мужчина надолго одиноким
не останется, не трать время на тех, кто того не стоит»
Из «Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь»


Коллега Вайсмер был лысоват, однако ближе к затылку волосы еще держали оборону. Маг старательно начесывал их вперед и пренебрежительно смотрел на Акиру, у которого по бритому наголо черепу расползался узор колючки-татуировки, задевая щеку, шею и уползая под воротник.
— Плохо выглядите, коллега, — Вайсмер поджал губы. — Что, не до сна?
— Как всегда, — Акира пожал плечами. Продажным девкам его новый облик неожиданно понравился. Все начиналось с вопросов о том, докуда дотягивается узор, потом шла просьба посмотреть, а дальше Акира снова не высыпался.
Обычное дело.
— Понимаю, понимаю, — коллега Вайсмер покивал. — Но радуйтесь, что лишились всего-то волос, а не головы. И вообще, лучше бы вам оставить шрамы, а не заменять их этим рисунком. Женщинам, знаете ли, нравится, когда мужчина выглядит этаким потрепанным в боях воином. Даже если шрамы — всего-то результат неудачного эксперимента.
Акира не стал комментировать и это. Коллега Вайсмер вообще плохо разбирался в женщинах, потому что его же законная жена только позавчера восхищалась татуировкой (целиком) и просила нарисовать ей похожую. Акира рисовал, потом смывал, потом… В общем, советов Вайсмера насчет женщин он вполне мог и не слушать.
— Как известно, наш коллега Мартин Рид недавно трагически скончался, — издалека, но все-таки начал подходить к сути Вайсмер. — И после него осталось несколько незаконченных опытов. Могу я попросить вас помочь Коллегии и разобраться с одним любопытным экземпляром? Ваши успехи в целительстве всем известны и вызывают …
— А образец нуждается в лечении? — уточнил Акира, не дослушивая. Он и так знал, что Вайсмер ему завидует. Хорошо все-таки иметь способности к целительству! Правители тебя любят, их жены — вдвойне, потому что омолаживающие заклинания тоже относятся к медицине, а коллеги воспринимают чудаками, что тоже бывает на руку.
— Наоборот! Говорят, наш уважаемый коллега испытывал его устойчивость к различным болезням. Видимо, надеялся получить универсальное лекарство, уж не знаю. Так займетесь?
— Да, без проблем, — Акира кивнул, одернул кожаную куртку, привезенную с Островов. В Крайоре такие носили разве что охотники или разбойники, но к здешней манере одеваться он так и не привык и предпочитал выглядеть варваром, раз не может больше выглядеть, как приличный имперец.
Вайсмер тут же радостно сунул ему свиток пергамента.
— Вот список тестов, которые осталось провести. Коллегия ждет ваших отчетов в письменном виде.
Акира мельком пробежал взглядом мелкий убористый текст. Заражение оспой, удаление конечностей и внутренних органов… Он тут же понял, что образец у него "умрет" при первом же тесте и отправится подальше с материка. Потому что какой бы устойчивостью он ни обладал, так издеваться над живым человеком нельзя.
Коллега Вайсмер посверлил Акиру проницательным взглядом. Акира принялся подчеркнуто аккуратно сворачивать список. Пускай он еще и не встречался с образцом, но какую-то ответственность за это существо уже чувствовал. Целительское призвание имело свои минусы.
— Так что, никаких возражений не будет?
— Конечно, — без колебаний отозвался Акира. — Не вижу тут ничего особенно сложного.
Открывая телепорт, коллега Вайсмер вещал о важности и сложности порученного Акире дела. Обычно это означало одно — что неудобному для Коллегии выскочке поручают заведомо безнадежный эксперимент. И стоит ему закончиться, как Акиру сошлют куда-нибудь в глушь или и вовсе выкинут из Коллегии.
— Где мы? — поинтересовался Акира, выйдя из телепорта и с интересом рассматривая каменный забор в полтора человеческих роста. Если мерить в Вайсмерах — то во все два.
— Я же вам сказал, что здесь беспрецедентные условия охраны, — брюзгливо отозвался тот, вышагивая впереди него по дорожке, ведущей к невысокому — чуть выше забора! — дому. — У нас здесь уникальный образец, который должен… — Вайсмер крякнул, пытаясь провернуть в замке огромный ключ, — послужить науке.
— Не проще ли было окружить дом защитным полем? — не выдержал Акира.
— Без вашей подсказки мы бы не догадались! — съязвил в ответ коллега.
Акира пожал плечами и больше вопросов задавать не стал.

Уникальный образец обнаружился в подвале, разделенном решеткой на две неравные части. В меньшей, на деревянной лавке, с головой укутавшись в грязное одеяло, лежало чье-то тщедушное тело. Из-под одеяла виднелась только кисть руки, из-за худобы больше похожая на птичью лапку, и немытая пятка.
— Без необходимости в камеру не входить. Кормить через окошко, — поучал Вайсмер.
Акира не удержал скептического взгляда.
— Придерживайтесь инструкций, — сердито заявил коллега. — Семь человек погибли, пытаясь его задержать.
— Сердце от жалости разорвалось? — не выдержав, съязвил Акира.
— Смотрите, чтобы нам не пришлось писать это на вашем надгробии, — не остался в долгу Вайсмер. — «Его сердце разорвалось от жалости… а потом ему свернули шею».
Акира снова с сомнением покосился на пленника. Пятка спряталась под одеяло, значит, он — или она? — был все-таки жив и, вероятно, внимательно прислушивался к их разговору. Вайсмер же не обращал на это никакого внимания, будто обсуждал с коллегой эксперимент, проводимый над мышами: «сейчас вскроем ей череп, а потом вы убедитесь, что если удалить ей гипоталамус»… Мышей Акира не любил, но вскрытия ему нравились еще меньше. Проще говоря, он старался не доводить своих пациентов до такой стадии.
Проводив коллегу и получив от него последние наставления, Акира вернулся в подвал. Посмотрел сквозь решетку на «образец».
— Эй, ты там живой? — окликнул он. — Покажись хоть, познакомимся.
Одеяло безмолвствовало и, кажется, особо не вздымалось. Он (она, оно?) даже дышать перестало. Видимо, планировал заманить в клетку, а потом прыгнуть и обеспечить Акире тот же некролог, что и предыдущим охранникам.
Вообще-то целительское призвание намекало, что надо зайти. Здравый смысл возражал, что помогать людям, конечно, надо, но не ценой же своей жизни. А пока они спорили, Акира попытался приподнять одеяло дистанционно, при помощи магии. Телекинез тоже всегда легко ему давался. Но только не в этот раз. Рядом с «объектом» заклинание рассеялось, расползлось в паутинку, будто его и не было.
— Интересно…
Акира попробовал еще раз, на этот раз увеличив количество силы. Ничего. При помощи третьего заклинания, силы которого хватило бы, чтобы вынести городские ворота, удалось приподнять угол одеяла.
«Образец» сразу же его ухватил и натянул обратно.
 — Какой ты необычный, — мирно заметил Акира, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и дружелюбно, а не как у человека, который только что разгрузил телегу с камнями. — Может скажешь, как тебе это удается? Ты сознательно разрушаешь заклинания или это свойство организма?
 — Какая тебе разница, — огрызнулись из-под одеяла. Пожалуй, несмотря на хрипоту, голос мог бы принадлежать подростку. Пришлось спешно пересматривать мнение о затаившемся под одеялом чудовище.
 — Ты прав, кто же так начинает разговор, — Акира подошел ближе к решетке, оперся на нее плечом. — Я ведь даже не поздоровался. Итак, добрый день, меня зовут Акира. А как мне называть тебя?
— А зачем тебе мое имя? — донеслось из-под одеяла. И кажется, это все-таки был он. Хотя такой осипший голос мог принадлежать кому угодно.
— Надо же нам как-то общаться, — пояснил Акира. Хотя глубоко сомневался, что человек, над которым ставят эксперименты по списку, будет рад общению.
— А зачем тебе со мной обща… — из-под одеяла высунулась голова, но конец фразы утонул в кашле. Акира очень надеялся, что это было не из-за впечатления, которое он производил своей внешностью.
— Потому что я твой новый охранник, и мы будем дружить, — ответил он. — И это не вопрос.
Пауза была настолько длинной, что Акира забеспокоился, не отдал ли концы «образец». И что теперь придется писать на могиле?! Но тот все-таки ответил:
— Меня зовут Макс.
Хотелось верить, что его подкупило обещание дружбы. Вот сам Акира в жизни бы на такое не согласился, если бы увидел перед собой ту рожу, которую видел, когда — очень редко теперь! — заглядывал в зеркало.
— Отлично, Макс, вот мы и познакомились, — кивнул Акира, разглядывая своего подопечного. Выглядел тот, конечно, не лучшим образом — скулы четко обрисовались, глаза в темных кругах, губы обветренные и потрескавшиеся… Если предыдущие тюремщики уже ставили опыты на Максе, они явно не трудились приводить его в порядок потом. — А как ты себя чувствуешь вообще?
 — А ты как думаешь? — парнишка, на вид, пожалуй, лет четырнадцати, снова зашелся кашлем. Смотреть на это спокойно было совершенно невозможно.
 — Вот что, — Акира подошел к двери, положил руку на замок, но отпирать не торопился, — откинь одеяло, пожалуйста.
Стоило убедиться, что у мальчишки нет ни оружия, ни дополнительных конечностей, ни еще чего-нибудь, чем он может прикончить взрослого мужчину раза в два его крупнее.
Макс посмотрел такими глазами, что стало совестно. Будто он к нему под это одеяло полез с самыми что ни есть гнусными намерениями.
— Хочу понять, как тебя лечить. И с чего начать.
— Мне холодно, — глухо сказал тот.
В подвале и правда было зябко даже в куртке. Если у парнишки кроме этого одеяла ничего нет, то неудивительно, что он так кашляет.
— Мне достаточно будет просто тебя увидеть, — повторил Акира.
Макс сел и снова закашлялся, вцепившись в одеяло. На туберкулез не похоже — хотя эксперименты надо было держать в уме, — но на бронхит уже тянуло. Потом встал, давая себя рассмотреть.
Кожа да кости. И никаких лишних ног, рук или щупалец, только рваная рубашка да штаны, которые давно просились в стирку. Обычный подросток, больной, истощенный и немытый. Встреться такой на улице, Акира скорее дал бы милостыню, чем забеспокоился о собственной безопасности.
Словом, коллега Вайсмер явно сильно преувеличивал опасность преступника. Хотя эта устойчивость к магии…
Акира отпер замок и решительно шагнул в клетку.
Макс шарахнулся в дальний угол и вцепился в одеяло до побелевших костяшек на пальцах. Надо было все-таки сначала просмотреть выданную Вайсмером папочку и узнать, что с ним делали, раз он так запуган.
— Макс, не надо бояться, — Акира остановился у решетки, представил, что говорит с собакой — злой, голодной и кусачей. — Я же тебе обещал, что мы будем дружить? Я собираюсь подойти к тебе, проверить пульс и температуру, а потом придумаю, чем полечить твой кашель. Ты не против?
Что-то в лице Макса неуловимо изменилось. Вроде тот же взгляд, но теперь казалось, что он раздумывает над его словами.
— И ты не будешь, — фразу снова оборвал надсадный кашель, — испытывать на мне этот способ лечения?
— Я обязательно посоветуюсь с тобой, и если ты не одобришь, мы ничего не будем делать. Обещаю.
Недавно Акира лечил семилетнего сына купца и приводил ему точно такие же аргументы. С мальчишкой сработало. Макс тоже как будто поверил. Расправил плечи под одеялом и теперь уже не казалось, что он кинется на него, как маленькая, но очень наглая обезьяна.
— Мартин варил мне бульон, когда я болел, — облизав губы, сказал Макс.
— Хороший метод, — одобрительно кивнул Акира и подошел ближе. — Думаю, так мы и сделаем. Тебе как раз будет полезно. Сколько дней ты не ел?
Вопрос был нужен еще и для того, чтобы отвлечь парнишку и проверить на нем еще два заклинания из обязательного арсенала любого целителя. Первое позволяло буквально видеть пациента насквозь, второе, основанное на эмпатии, ощущать то, что пациент чувствует. Стоит ли говорить, что с Максом не сработало ни одно?
— Со вчерашнего дня, — отозвался тот. Пожал плечами в ответ на его недоверчивый взгляд. — Хотя едой я бы это раньше не назвал…
Ну, хоть как-то кормили, значит. Хотя Акира решительно не понимал, зачем морить голодом образец, который должен служить науке и выживать после проводимых над ним экспериментов.
— Понятно. Ничего, скоро мы это исправим, — Акира протянул руку и пояснил для мальчишки, чтобы не пугать лишний раз: — Сейчас я проверю, какая у тебя температура, и надо ли ее сбивать, или лучше дать тебе грелку и еще одно одеяло.
На слове «грелка», глаза у Макса загорелись. На «одеяле» он сделал шаг навстречу. Акира, вдохновленный своим дипломатическим талантом, прижал ладонь к его лбу.
И как только обычные врачи обходились такой скудной информацией?! Температура у Макса была, но невысокая, так что вряд ли его стоило обтирать спиртом… или что еще там можно делать без магии?
Без которой вообще как без рук, а заодно глаз, ушей и мозгов!
— Хороший мальчик… Ты знаешь, как проверяют пульс?
— Я теперь много чего знаю, — без азарта огрызнулся тот, высовывая из одеяла руку. Которую, конечно, хорошо было бы помыть. Что это за пятна на ней, интересно?
Акира поймал его за запястье.
«Если заразно, то я узнаю об этом первым», — про себя отметил он, отсчитывая пульс. Тот частил — видимо, Макс все-таки нервничал больше, чем показывал, но был ровным. Пациент явно не собирался помирать в ближайшее время.
 — Хорошо, а теперь садись обратно на кровать и дай поколдовать. Вряд ли тут есть грелка…
Макс послушно сел на край койки, не сводя с него цепкого внимательного взгляда.
— А бульон? — напомнил он.
Акира даже умилился такой наглости. Только что шарахался от него и тут же обнаглел настолько, чтобы качать права. Значит, жить точно будет!
— Если будешь хорошо себя вести, — пообещал Акира. Грелку из дома он тянул, как гирю. Но из упрямства отходить подальше не стал — надо же проверять свои силы.
Колдовать рядом с Максом все-таки было можно, но сил на это уходило несоизмеримо больше.
 — Держи, — он вручил мальчишке грелку с горячей водой, которую тот обнял и прижал к себе, как главное сокровище мира. Что же, может, в этом промозглом доме так оно и было. — А бульон сейчас приготовлю.
Он направился на кухню. Вряд ли стоило надеяться найти там что-то съедобное, но…
 — Эй, Акира? — окликнул мальчишка.
 — Да?
 — Ты меня запереть забыл.
Акира закашлялся, пытаясь подавить смех. Да уж, хороший из него тюремщик!
 — Точно, спасибо, что напомнил.
Пришлось возвращаться. Макс уже снова лежал на кровати, замотавшись в одеяло и прижимая к себе грелку. Из-под растрепанной челки блестели грустные глаза. Парнишку надо было кормить, и срочно.
Увы, кухня в этом деле помочь никак не могла. Там на всех поверхностях громоздилась грязная посуда, крупные тараканы не особо стесняясь шарились по углам, а каша в одинокой кастрюльке выглядела так, как будто она стояла тут уже пару месяцев.
Все имперские привычки Акиры при виде такого бардака дружно упали в обморок. Хорошо еще, что он жил в Империи не так уж долго, и потому не свалился вслед за ними, а просто отправился домой. Там готовить точно было удобнее, хотя и на лабораторном столе вместо плиты. С другой стороны, какая курице разница, где ей вариться?

 — Макс, ты живой? Я принес тебе бульон!
В этот раз голова из-под одеяла высунулась мгновенно. Голодный блеск в глазах Макса Акиру и обрадовал, и напугал: умирающий так еде радоваться не будет, но и довести человека до такого состояния его предшественникам надо было постараться.
— Это все мне? — с надеждой спросил он и подошел к решетке, волоча за собой одеяло.
Протягивать ему тарелку через окошко было как-то совестно.
— Сядь, пожалуйста, — попросил Акира, доставая ключи.
Макс безропотно опустился обратно на койку, не сводя с него взгляда.
Акира поставил тарелку рядом, пощупал Максу лоб и вручил ложку. Деревянную. Чтобы это мировое зло не убило его металлической, а то мало ли… Вайсмер бы похвалил!
Макс на ложку вообще не обратил внимания — принялся пить бульон прямо из тарелки, быстро глотая и довольно жмурясь. Добавку ему пришлось давать трижды, и он явно не отказался бы от чего-нибудь посерьезнее.
— Спасибо, — серьезно сказал Макс, а потом завернулся в одеяло, обнял грелку и закрыл глаза. Судя по ровному дыханию, уснул он даже раньше.
Акира остался сидеть рядом, поглаживая его по спутанным грязным волосам. Мальчишку надо было помыть, и протопить здесь потеплее, и… да, тараканов на кухне разогнать!
С тараканами оказалось справиться легко — колдовством. Проще было только навести порядок на кухне — Акира попросту выкинул все закопченные кастрюльки с пригоревшим ко дну содержимым. Без тараканов и этого безобразия кухня перестала напоминать помойку и Акира даже посидел там немного с чайником чая и досье на Макса.
И либо его писали редкие фантазеры, либо Макс был не так прост, как казалось на первый взгляд. Акира ставил на первое. В конце концов, Вайсмер ведь считал себя лучшим магом Коллегии, значит с фантазией у него было хорошо… Убить семь человек голыми руками — вот этими тонкими ручками! Разве что за котлетку…
Чай кончился, а беспокойство осталось.
 — Акира? Эй, ты там? — раздалось из соседней комнаты.
 — Здесь. Что случилось, зайка?
Обращение вырвалось как-то само собой, но Макс вроде и не заметил, и Акира не стал извиняться. Макс сидел на кровати, кутаясь в одеяло, и выглядел уже не настолько бледно-зеленым. Видимо, ему было нужно не столько лечение, сколько отсутствие целителей.
 — Тут грелка остыла. И… еще еда есть?
 — Уже да.
Акира пошарил по карманам, пытаясь вспомнить, куда задевал ключ от клетки. Нашел на кухне и уже привычно завалился в клетку к опасному убийце.
Монстр и чудовище смотрел трогательными голодными глазами и облизывался. Правда, интересовался он при этом исключительно тарелкой каши с мясом, которую выдал ему Акира.
 — Что думаешь насчет того, чтобы помыться после еды?
 — Тут?! — Макс так ужаснулся, словно Акира собирался его изнасиловать.
 — Ты прав, тут прохладно будет, — честно сказал он, отсаживаясь на самый дальний край лавки.
Макс набил полный рот каши и потерял к нему интерес. Акира тоже сделал вид, что проверяет грелку. Хотя, черт возьми, она не должна была остыть! Выходит, статичные заклинания парнишка тоже мог разрушать. Но вряд ли он добивался этого нарочно.
Интересно, если его вывести из камеры, получится ли его поймать магией, если зайка вздумает сбежать?
Акира вспомнил про забор и решился:
— Помыться можно наверху.
Макс вылизал миску и соизволил одним глазом посмотреть на своего тюремщика.
 — А тебе разве можно меня отсюда выпускать?
 — Ну, если ты не заложишь меня коллеге Вайсмеру, то он прекрасно проживет, ничего об этом не узнав, — пожал плечами Акира.
 — Я ему ничего не скажу, — Макс согласно кивнул и плотнее завернулся в одеяло. — А ты мне и мыло дашь?
Акира невольно улыбнулся. Нет, серьезно, нельзя же быть таким милым ребенком!
 — И мыло, и полотенце, и чай с пирожками потом, договорились?
 — Ну, если с пирожками… — Макс нерешительно улыбнулся в ответ. — Тогда я даже не буду пытаться убежать, обещаю.
— Раз обещаешь, — Акира забрал тарелку, которую после Макса можно было даже не мыть, и встал, — тогда подожди пока. Я соображу, где тебе лучше помыться, и вернусь.
— А ты хороший, — донеслось в спину. Это можно было бы принять за комплимент, если бы Макс не добавил: — Если не попробуешь меня утопить, конечно.
Акира обернулся.
— А разве по мне не видно?
Макс отвел взгляд.
В желудке что-то противно перевернулось. Да, по нему теперь не видно. Нечего было такие глупости и говорить. И обижаться-то можно разве что на себя.
— Скоро вернусь, — пообещал Акира, запирая за собой дверь.
Купать пленника, пожалуй, удобнее всего было в гостиной. Там был камин, его можно затопить и высушить Макса перед тем, как возвращать в подвал. Ванну перед камином же поставить, воду сразу горячую наколдовать. На окнах решетки, дверь запереть, и никаких десертных ножиков. Что забыл? Да, полотенце еще и свежую одежду. Вроде все.
Акира еще раз окинул взглядом гостиную, убедился, что ничего не упустил и теперь какое-то время сможет обойтись без магии, и пошел в подвал за пленником.
 — Пойдем, ванна готова.
Макс неожиданно замотался в одеяло еще плотнее, так что торчали только глаза и нос, и отодвинулся подальше.
 — Нет. Передумал я.
 — Почему, зайка?
 — Потому что раздеваться надо. А ты и так все время пытаешься ко мне приставать. То осмотреть, то пульс мерять… Не пойду!
Акира не знал, смеяться или плакать. Сейчас бы, конечно, лучше всего было прикрыть лицо рукавом и сообщить — исключительно знаками веера — что намек он понял, но вот ответить взаимностью ну никак не может… Вот только веер к татуировке и кожанке не подходил совершенно. Пришлось обходиться словами.
 — Макс, то, что ты меня опасаешься, конечно, вполне понятно. Ты пленник, я тюремщик, о каком доверии может идти речь? Но все-таки попробуй мне поверить. Я, в первую очередь, лекарь, а потом уже маг. Я не причиню тебе вреда.
 — Ну, не знаю… — Макс неохотно, нога за ногу, поплелся к выходу из клетки. Длинное одеяло волочилось за ним по полу, как шлейф. — Судя по твоим раскосым глазкам, ты из Империи. А там такой разврат творится, что приличным людям и знать не следует.
 — Я на Островах вырос, а вовсе не в Империи, — Акира не стал вдаваться в подробности своей запутанной биографии. Вряд ли они были бы интересны пленнику. — И вообще мужчинами не увлекаюсь, ясно?
 — Даже не знаю, верить или нет.
На пороге гостиной Макс нерешительно спустил одеяло с плеч, потом снова натянул обратно.
 — Может, выйдешь, а?
 — Извини, но я должен за тобой присматривать, — Акира сел на диван. — Но я могу отвернуться, пока ты забираешься в воду.
Макс не ответил и скинул одеяло раньше, чем он успел отвернуться. Впрочем, под ним все равно были штаны с замызганной и грязной рубахой. Макс недоверчиво покосился на Акиру и стянул ее.
Даже если бы тот был правильного имперского воспитания, эти кости его бы все равно не соблазнили. Разве что на бульон.
На штанах Акира догадался отвернуться. В ванной булькнула вода, и до него донесся стон такого наслаждения, которому могли бы поучиться многие из женщин Акиры.
Градус неловкости резко вырос.
Акира подобрал с пола грязные тряпки, стараясь не смотреть в сторону ванны.
Грязную и драную одежду надо было заменить. Еще не помешало бы новое одеяло вместо той рванины в подвале. Потеплее, раз уж ничем другим там не согреться: даже жаровню не принесешь — еще угорит!
По-хорошему, Макса вообще не стоило бы возвращать в подвал. Пока варилась каша, Акира прошелся по дому и обнаружил вполне приличную спальню с камином, по идее, предназначавшуюся для тюремщика. Акира бы с легкостью пустил туда Макса, но если Вайсмеру вздумается случайно нагрянуть с проверкой... Чем она закончилась бы, Акира не взялся бы предсказать.
Увы, какое-то время Максу еще предстояло потерпеть. Акира успокаивал себя только тем, что кашлять он почти перестал и не грозил умереть у него на глазах.
На затылок вдруг упала теплая капля и сбежала за шиворот. И еще одна… Нельзя было расслабляться! Акира вскинулся и увидел Макса, зажимающего себе рот ладонью. Секунду тот держался, а потом с хохотом ушел под воду. Только волосы расплылись светлой медузой. Вынырнул, кашляя и смеясь одновременно.
— Испугался?!
Акира с трудом удержался от того, чтобы швырнуть в него его же грязными штанами. Но Макс смеялся так заразительно, что сердиться на него не хотелось.
— Между прочим, коллега Вайсмер за такие шуточки сделал бы с тобой что-нибудь плохое, — все-таки попенял ему Акира.
— Это тот старый хрыч, который приходил с тобой? — уточнил Макс, снова погружаясь в воду по уши. — И который приказал меня мучить?
— Во-первых, не приказал, а вежливо попросил, — поправил Акира. — И не мучить, а приглядывать.
Про свиток со списком экспериментов Акира деликатно умолчал.
Макс скептически булькнул, потом выплюнул попавшую в рот воду и поинтересовался:
— А если бы ты вежливо отказался?
— Тогда меня также вежливо выперли бы из Коллегии, — ответил Акира, чувствуя в разговоре какой-то подвох. Слишком уж странные вопросы для пленника и тюремщика. Хотя и на тюрьму это все походило весьма слабо. — Или из страны.
Макс снова плеснул водой, потом положил локоть на бортик ванны и пристроил на него голову, задумчиво глядя на Акиру.
— Почему тебя? Как охранник ты так себе…
— Хорошенький комплимент, — возмутился Акира.
— Ты забыл меня запереть.
— Ладно, охранник плохой, — пришлось согласиться с Максом. — Зато целитель хороший. Ты вон уже даже не зеленый.
Выглядел пленник и вправду значительно лучше. Вот что значит хорошее отношение и правильное питание! Глаза заблестели, лицо приобрело нормальный цвет — особенно после мытья! — и он даже как будто, прибавил в весе. Хотя это, конечно, не могло произойти за день, но рука, расслабленно лежащая на бортике ванны, уже не походила на скрюченную птичью лапку. Как и Макс — на тщедушного подростка. Сейчас, прикидывая его возраст, Акира колебался между пятнадцатью и семнадцатью годами.
— Это потому что сытый, — снова не захотел признавать его профессиональных качеств Макс. — Вот Мартин бы меня в два счета вылечил…
Он осекся, будто сболтнул лишнего. А Акира, наконец, вспомнил, что по словам Вайсмера мальчишка был как раз экспериментом их погибшего коллеги Мартина Рида, и сложил два и два.
— Так он… — Акира вовремя сообразил, что про смерть Мартина тот может и не знать. — Он тебя лечил раньше?
Макс ушел от ответа, скрывшись под водой.
Вопросов у Акиры значительно прибавилось. Почему Макс не хочет говорить о Мартине? Непохоже, что тот ставил на нем эксперименты, тогда Макс вспоминал бы его не с таким теплом в голосе. Значит, Вайсмер опять где-то приврал… Для Вайсмера это в целом было вполне характерно — со старикашкой постоянно надо было делить на семнадцать все сказанное, но те же семь погибших — не мог он, что ли, придумать что-то поправдоподобнее?
Да и если Макс был в самом деле экспериментом Мартина, то где тот его держал? Акира несколько раз приходил к нему за консультациями, тот водил его в кабинет и в подвальчик, где хранил реактивы — не было там такой уютной клеточки, как тут, не было.
Макс не всплывал настолько долго, что Акира даже забеспокоился, не утонул ли. Подошел ближе и заглянул через бортик.
Макс смотрел из-под воды прямо на него широко раскрытыми глазами и явно не собирался тонуть, но взгляд… взгляд заставил только сильнее задуматься, что же там было с его уважаемым коллегой.

Очередной ужин посвежевшему и повеселевшему пленнику Акира нес, раздумывая о том, что можно бы выпустить его погулять по саду. В конце концов, никуда он за двухвайсмеровый забор не денется.
Акире давно следовало бы понять, что жизнь прислушиваться к его планам не собирается.
Макс улыбался, когда он отпер дверь в камеру. При виде котлеток даже радостнее, чем ему.
— Боюсь, в этот раз слегка пересолил, — покаялся Акира, ставя поднос с ужином на край скамейки.
— Это не страшно, — успокоил его Макс, продолжая улыбаться. С той же безмятежной улыбкой в следующую секунду он опустил на голову Акире кружку с чаем.
По голове потекло горячее — чай или кровь, оглушенный Акира не соображал. Успел только выставить ладони и бросить в Макса парализующее заклинание… запоздало поняв, что оно уже привычно уходит в никуда.
Дверь в камеру с лязгом захлопнулась за спиной бывшего пленника.
— Стой! — рявкнул Акира, поднимаясь с колен, но было поздно. Замок на камере защелкнулся.
— Лучше не дергайся, — предупредил с той стороны решетки Макс, демонстрируя ему зажатую в руке вилку. Акира вспомнил про семь мертвых охранников и неожиданно для себя поверил в убийственную силу столовых приборов.
— Слушай, — выдохнул он, ощупывая затылок. На пальцах все-таки осталась кровь. Вот же… зайка невинная! — Ты все равно не сможешь убежать, ключи я тебе не отдам, за домом забор в два человеческих роста, давай по-хорошему, а?
— Давай, — легко согласился Макс. — Ты отдаешь мне ключи — а я тебя не убиваю.
Акира задумался. Выйти из камеры он мог, и даже призвать из дома катану, чтобы не оставаться безоружным. Но, пожалуй, проверять, не станет ли он восьмым убитым, не очень-то хотелось. Как и убивать Макса.
Бить по голове после того, как он его выходил, было, конечно, черной неблагодарностью, но будь Акира в такой ситуации, он тоже воспользовался бы любой возможностью убежать.
Он с трудом вытащил магией чистое полотенце и прижал к затылку. Сел на скамейку рядом с подносом и заодно отметил, что одной котлетой на тарелке стало меньше — Макс успел цапнуть не только вилку, но и пожрать в дорожку.
— Выметайся, — сказал он.
Макс растерянно моргнул. Акира пояснил:
— Можешь попробовать сбежать, пока я добрый, — затылок болел так, что быть добрым совсем не хотелось. — Если вернешься через пять минут — наказывать не буду.
Макс саркастично хмыкнул. С вызывающим видом откусил от стащенной котлеты добрую треть и скрылся за дверью подвала.
Через пять минут он, разумеется, не вернулся. Акира подождал еще десять, магией отпер замок на камере и пошел искать беглеца.
По гостиной гулял сквозняк. Акира задумчиво посмотрел на раскрытое зарешеченное окно, между прутьями решетки которого могла проскочить разве что кошка. Или сильно исхудавший пленник.
Забор, как выяснилось, тоже оказался недостаточно высок…
Акира закрыл глаза и цветисто выругался. Потом попытался найти в ситуации хоть что-то положительное. В принципе, если не брать разбитую голову и пострадавшее самолюбие, все шло как раз по плану. Акира все равно хотел отпустить пленника, а если тот сбежал сам — ну, молодец, значит. Теперь не надо думать, куда его деть и как защитить от коллег, пускай сам справляется, раз такой шустрый. А что сбежал без собранных Акирой вещей и еды в дорогу — так сам виноват, нечего было по башке бить. Акире же останется сделать то, что он и собирался — уведомить коллегу Вайсмера о смерти пленника в ходе полагающихся экспериментов.
Акира вытащил из дома перо, чернильницу и стопку бумаги и принялся строчить протокол вскрытия.

========== Глава 2. Неудачный эксперимент ==========

"Если твоя жена хочет завести любовника, следует прежде всего
навести о нем справки у его друзей, родителей или любимых.
Если же он - человек порядочный и достойный, пригласите его домой
на чай. Убедившись же, что он хорошо относится к твоей жене,
давай согласие на их отношения".
Из “Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь”

— Какая вопиющая безответственность! — возмущался коллега Вайсмер три дня спустя, когда Акира все-таки собрался ему рассказать о "плачевном результате эксперимента". — Я был о вас лучшего мнения! А вы… Кто просил вас без обезболивания извлекать печень у образца, предварительно заразив его гепатитом?!
 — В списке были оба опыта, — Акира пожал плечами. — Я решил, что проще проводить по несколько одновременно, чтобы не мучать образец зря.
— Он должен был выжить!
— Видимо, до этого я не дочитал.
Сдержанность давалась непросто. Все время приходилось напоминать себе, что это для блага «пациента», которому важен был каждый день. Чем больше времени пройдет, тем больше у Макса шансов, что его не найдут никогда. Тем более, поисковым заклинанием его отследить не получится.
— Ладно, — кисло сказал Вайсмер. — А что вы сделали с телом?
— Сжег, — не моргнув глазом, ответил Акира.
— Как?! — Вайсмер подпрыгнул в кресле и подался вперед, возмущенно глядя на Акиру.
— Как положено: по имперским традициям — чтобы освободить дух и сделать тело недоступным для демонов и прочих тварей загробного мира, — отчеканил Акира, от всей души благодарный предкам за этот погребальный ритуал. Будь он крайорцем, которые зачем-то клали тела умерших в деревянные коробки и закапывали в землю, пришлось бы искать чужой труп подходящего размера, а потом придавать ему внешность Макса. А как раз эта часть целительского ремесла давалась Акире из рук вон плохо и он был совсем не уверен, что справился бы.
Вайсмер буравил Акиру сердитым взглядом, и, тяжело сопя, обмахивался кружевным платочком. Дома он не зачесывал волосы вперед и лысина и лоб блестели от пота. Должно быть, он совсем упарился: крайорской привычки даже дома носить теплые бархатные кафтаны Акира тоже не понимал. Как и привычки пренебрегать гигиеной... Словом, ничего удивительного, что жена Вайсмера была готова отдаться даже изуродованному имперцу.
 — Ну, и что мне с вами делать? — устало спросил Вайсмер, откидываясь на спинку кресла. — По уму я просто должен выгнать вас с позором. Загубить такой простой, буквально детский эксперимент! Нет, у меня в голове не укладывается.
Акира скучающе изучал безделушки на полке у него за спиной. Статуэтки кошек точно принесла Гвен, она их коллекционировала и расставляла по всему дому, включая и кабинет мужа. Она вообще была натурой увлекающейся.
 — Я приношу свои глубочайшие извинения, — сказал Акира. — Мне действительно жаль, что я так подвел Коллегию. А не удалиться ли мне в изгнание? Например, на Острова.
Мама в прошлую встречу и так ругалась, что без присмотра Акира совсем распоясался. Например, татуировки. Кто же накалывает себе абстрактные узоры без всякого смысла?! Вот у нее в племени Акире сделали бы такие обережные рисунки, что ни одна порча бы не взяла. И наплевать, что Акира маг и сам себя расколдовать может почти от всего. Обереги надежнее!
Так что было бы очень кстати сослаться на Острова. Охоту, рыбную ловлю и вечные стычки с соседними кланами придется как-то пережить, но зато там не будет коллег, а будет много не связанных моралью ведьмочек — чего еще надо человеку для полного счастья и достойного отдыха?
 — Да, — просветлел Вайсмер. — Это, определенно, выход. Я сейчас же напишу распоряжение об изгнании… скажем, года три? Как вам, коллега?
Акира согласно кивнул.
 — Вот и отлично, — Вайсмер подтянул к себе чернильницу. — А вы пока попросите Гвендолин принести нам чая. Выпьем по чашечке, напоследок. Как-никак, я столько времени вас не увижу!
«Какое счастье», — так и читалось у него на лице, и Акира невольно улыбнулся в ответ. Он любил, когда все складывалось хорошо, и удавалось договориться мирно.
Гвен была в гостиной. Листала роман, недавно вышедший и судя по всему довольно скучный, потому что она перелистывала страницы, не особо на них задерживаясь. Стараниями Акиры она выглядела скорее внучкой Вайсмеру, чем женой, и по этому поводу начала снова носить яркие платья с бантами и бешеным количеством оборок. Акира не одобрял и пару раз тактично намекал, что стоило бы как-то поменять свой вкус в одежде, но Гвен совершенно не понимала намеков. Словом, Акира не собирался долго переживать из-за их расставания.
 — Гвендолин, дорогая…
Она вскочила, уронив книгу.
 — Ты… Он… Нет, я так не могу!
Гвен выбежала из гостиной, оставив Акиру озадаченно смотреть ей вслед. Прощание как-то не задалось.
Вайсмер тоже не обрадовался его возвращению в кабинет. Дернулся, пытаясь прикрыть рукавом кристалл всевидения, опрокинул чернильницу на пергамент и рявкнул:
 — А ну-ка вон отсюда!
 — Это что, приказ о высылке по сокращенной программе? — удивился Акира, остановившись в дверях.
Вообще-то в этом доме явно происходило что-то странное и вряд ли приятное. Вайсмер, похоже, поссорился с женой из-за него или что?
 — Извините, коллега, — повинился Вайсмер. — У меня тут срывается ответственный эксперимент, и я немного нервничаю. Да… Так на чем мы остановились?
 — На том, что Гвендолин не помешало бы хорошее успокоительное заклинание. У нее есть причины волноваться? Может, ее что-то расстроило?
Коллега Вайсмер принялся хватать ртом воздух, как вынырнувшая аквариумная рыбка.
 — Слушайте… Я ценю вас, как целителя, но со своей женой как-нибудь разберусь сам. И не буду обсуждать с вами ее нервы, ясно?!
Акира про себя отметил, что размолвка явно серьезнее, чем показалась на первый взгляд, но, может, Вайсмер и прав, что запрещает ему в это лезть? В конце концов, практически во всем мире не принято, чтобы мужья обсуждали жен с их, жен, любовниками. Люди просто обожают усложнять себе жизнь.
 — Как скажете, — согласился он. — Так мне уезжать?
 — Сначала выпьем, — заявил Вайсмер. Тон у него был решительный и очень мрачный, как будто он не гостя угощать собирался, а, например, объявлял пациенту смертельный диагноз.
 — Ладно… — Акира почесал бритый затылок. — Хотя я вообще-то пить не хочу.
 — Как угодно, — согласился Вайсмер. Покосился на разлитые по всему столу чернила и полез в ящик стола то ли за новым пузырьком, то ли за свежей бумагой.
Но вытащил он совсем другое.
Это тоже был кристалл, но меньше, чем кристалл всевидения, размером всего-то с большой палец. А еще внутри него клубилась черная дымка.
Акира стоял у дверей, но уже не мог отвести от нее взгляд.
 — Коллега Вайсмер, — через силу выговорил он. — Элементали смерти — опасные твари. Не стоит их хранить в ящике.
 — А я и не храню, — теперь голос Вайсмера был таким довольным, что даже не глядя можно было понять — улыбается он до ушей. — Я держал его там специально для тебя, щенок. Значит, правду говорили, что на целителей они вот так действуют? Даже через кристаллы…
Акира об этом тоже слышал и даже пробовал на себе в лаборатории в студенческие годы. Тогда ни отвести взгляд, ни пошевелиться, ни применить магию не получилось ни у кого. Целители всегда боролись против смерти, и видя ее кусочек вот так, прямо перед собой, просто не находили ни сил, ни внимания на что-то другое.
В такие минуты их можно было брать голыми руками.
 — Зачем это вам? — выговорил Акира.
 — Скажем так, у меня есть причины, — хмыкнул Вайсмер. — Для всех ты уедешь и не вернешься и, поверь, Коллегия от этого только выиграет.
— Коллегия в вашем лице? — уточнил Акира.
— А хоть бы и в моем, — хмыкнул тот. — Для тебя это уже не имеет значения.
Действительно — если смотреть на смерть, то почти ничто не имеет значения. Какая удивительная и страшная вещь…
— Сопляк, — с презрением выплюнул Вайсмер. — У тебя не хватает даже силы воли на то, чтобы противиться такой…
Договорить он не успел.
Игры со смертью не доводили до добра никого.
Стекло в окне за спиной Вайсмера разлетелось мелким крошевом, и в кабинет вперед ногами влетела маленькая гибкая фигура. Кажется, она совсем осторожно ударила Вайсмера по голове ступней в мягком кожаном сапожке, но от хруста, с которым переломились шейные позвонки, замутило даже Акиру с затуманенным элементалем сознанием.
Вайсмер завалился на бок, уже скорее по инерции вскидывая руки от удара. Кристалл вылетел из пальцев сперва вверх, потом…
— Лови! — крикнул Акира.
Убийца изогнулся по-кошачьи, перемахнув через тяжелый рабочий стол Вайсмера. Акира видел это только краем глаза, все еще прикованный взглядом к темной дымке внутри кристалла — вот еще мгновение и он разлетится, ударившись об пол! Но тут вокруг него сомкнулась чужая ладонь, и Акира отшатнулся, почувствовав себя свободным, будто кто-то перерезал веревку, за которую его тянули.
Схватился за стул, чтобы не упасть и, наконец, осознал, что случилось. Выругался.
Убийца повернулся к нему, и Акира понял, что значит по настоящему смотреть в лицо смерти.
Вот сейчас и ему сломают шею…
Какую-то очень долгую секунду Макс смотрел ему в глаза. Потом отвернулся… и с силой пнул тело Вайсмера.
Акира ничего не успел сказать, а Макс пояснил, не поворачиваясь к нему:
— Он слишком быстро сдох.
Акира не слишком хотел проверять, как скоро он догонит Вайсмера на том свете, поэтому возражать и вступаться за честь покойника не стал. Отцовские гены вопили о том, что за такой позор не мешало бы красиво самоубиться, материны — что пока Макс пинает труп, можно отойти за дверь и шибануть из-за нее чем-нибудь тяжелым. Акира пошел третьим путем:
— Пожалуйста, убери кристалл в ящик.
— А то что? — не оборачиваясь спросил мальчишка.
— А то мне неуютно, — честно признался Акира.
Макс повернулся к нему с явным удивлением на лице.
— Я только что у тебя на глазах свернул шею этой твари, а ты говоришь, что тебе неуютно из-за кристалла, лысая башка?
— Трупы я видел и раньше, — сдержанно ответил Акира, хотя окончание фразы и царапнуло неприятно. — А вот элементали смерти…
Макс плотнее сжал кристалл в ладони.
— Мартин говорил, — медленно проговорил он, — что некоторые эксперименты с кристаллами плохо сказываются на магах.
— Не все, — осторожно возразил Акира, чувствуя себя заклинателем змей с дальнего материка. Вроде бы он ничего плохого Максу не делал, не мучил, эксперименты не ставил, супчик варил вкусный… но ждать, что тот будет испытывать особую благодарность к тюремщику тоже было глупо. — Хотя коллега Рид, конечно, разбирался в них лучше, чем я.
— Ты его знал? — прищурился Макс.
— Я у него стажировался. Это значит — консультировался по некоторым…
— Я знаю, — резким, почти злым тоном перебил его Макс. И чуть тише, после паузы, добавил: — Потом расскажешь.
Убивать он его в ближайшее время не собирался. Хотя, смотря как скоро уложиться в рассказ… Вообще ситуация складывалась неловкая. С одной стороны, покойный коллега Вайсмер убит. С другой, перед этим он собирался прикончить Акиру, так что Макс очень удачно вмешался. Но дальше-то с ним что делать?
 — Боже мой! Акира, ты его убил наконец-то?!
Разумеется, только Гвен и не хватало для полного счастья.
 — Убьет он, как же, — хохотнул Макс, подбрасывая на ладони кристалл. Как Акира отметил краем глаза — совершенно прозрачный. — Он скорее себя убить даст.
 — Что да, то да, — согласилась Гвен задумчиво. — Значит, ты, мальчик, пытался ограбить моего мужа и случайно сломал ему шею?
 — Нет, — Макс упрямо мотнул головой. — Я специально пришел мстить.
Гвен задумчиво посмотрела в потолок, покусала пухлые губки.
 — Нет, это нам не подходит. Расследование и все такое, зачем мне оно. Вот что, помогите-ка мне перенести его в кровать. Думаю, у моего супруга просто не выдержало сердце, слишком много трудился над созданием наследника.
— Да? — удивился Акира. Слухи о мужской несостоятельности коллеги Вайсмера ходили по всей кафедре и, судя по страсти, с которой Гвен наставляла мужу рога, были вполне не безосновательными.
— Да, — с нажимом сказала та.
— Скорее уж сердце не выдержало, когда он увидел, как над созданием ему наследника трудится другой, — съехидничал Макс. — Глазки у ребеночка будут папины, судя по всему...
Акира подумал о том же. Но сканировать Гвен не рискнул, меньше знаешь — крепче спишь. И вообще, ее общество становилось ему все менее приятным — могла бы хоть всплакнуть над мужем, для приличия.
 — Ничего, я придумаю, как это объяснить, если что, — сообщила бывшая — уже точно бывшая! — любовница. — Господа, ну, не самой же мне тащить труп?!
Акира его на руках таскать тоже не собирался.
 — Макс, отойди подальше, — попросил он.
 — Дать тебе фору, чтобы ты успел сбежать? — округлил глаза парнишка. — Я верю, что такой здоровый лоб, как ты, и без этого справится.
 — Нет, я порталом собираюсь убегать. А при тебе, сам знаешь, неудобно, — парировал Акира. Все-таки когда Макс болел, он был, определенно, куда более милым. Общайся он так в клетке — и Акира сам бы его прибил, фразе примерно на третьей.
 — Если только так, — Макс отошел к противоположной стене и начал демонстративно разглядывать книги.
Акира жестом поднял труп в воздух, и покойный Вайсмер вперед ногами отправился в супружескую спальню. В последний раз.
Макс тем временем принялся с деловитым видом вытаскивать из шкафа толстые старые тетради.
— Эй! — одернула его Гвен. — Это, между прочим, вещи моего мужа.
Макс повернул к ней голову и посмотрел настолько внимательно, что Акира счел нужным уточнить:
— Солнышко, что тебе важнее — жизнь или эти жалкие тетрадки?
Гвен фыркнула, мол — не очень-то я и настаивала. Зато завелся Макс.
— Это, между прочим, рабочие записи Мартина. Которые украл этот…
— Нехороший человек, — перебил его Акира. Коллега уже не оскорбился бы, но ругаться при женщине непристойно, даже если женщина сама не обременена моралью.
— И ничего он не крал, — возмутилась Гвен. — Просто забрал для изучения.
Видимо, не оборвись жизнь коллеги Вайсмера столь скоропостижным образом, то у него вскоре появилась бы новая научная работа.
 — А я-то еще удивлялся, когда он успевает столько исследований проводить, — вполголоса пробормотал Акира и, добравшись до спальни, без церемоний плюхнул тело на кровать. Гвен, как и положено верной жене, сняла с него домашние тапочки.
 — Что будешь делать с мальчишкой? — осведомилась она.
 — А что, есть предложения?
 — Вообще-то там еще остался чай с ядом. Ну, который мой муж для тебя планировал. Тот, который я вам приносить отказалась...
 — А я тоже не люблю чай, — сообщил Макс из дверного проема. — Ну что, было приятно познакомиться, но я пошел. Лысый, ты со мной. В смысле, ты можешь отказаться, но тогда я убью твою любовницу и, возможно, будущего лысенького и раскосенького ребенка. Допускаю, что тебе не жалко эту вдову, но родного сына-то? Или даже дочку?
Акира и сам не собирался задерживаться тут дольше необходимого, но хамство Макса раздражало все сильнее.
— А я тебе, между прочим, котлетки жарил, — напомнил он.
— Так я тебя за них и не убил, — прагматично отозвался тот. — А любовница твоя меня чайком напоить хотела, так что пусть еще спасибо скажет, что я сначала предупредил.
— Все-таки не врут про ваши имперские традиции, — поджала губки Гвен. — А я-то думала…
Ситуация становилась все более дурацкой. Убитый муж, циничная вдовушка, ее любовник-урод и странный мальчишка — компания для балаганной истории, даже неловко в такой участвовать. Особенно, если подозревают в том, к чему отношения не имеешь!
Макс, как назло, только ухмылялся и не спешил развеивать подозрения Гвен.
— Ну, так что? Идешь по-хорошему? — спросил он.
Акира внимательно покосился на Гвен. Ну, в конце-концов, она не стала поить его отравленным чаем…
— Иду.
Макс кивнул и, прижав к груди стопку тетрадок, скрылся за дверью.

 — Так я твой пленник или как? — уточнил Акира по пути.
Идти по улице с Максом было странно. Держался парень невозмутимо, но все равно не получалось забыть, с какой легкостью он только что убил не самого плохого мага в Совете. И теперь даже не боялся, что у стражи могут возникнуть к нему вопросы… Хотя, может, он готов был убить и их?
 — Ты — пленник?! — изумился Макс. — Вот еще! Ты просто провожаешь меня — чисто по-дружески. А потом так же, как друг, расскажешь мне, что за дела у вас были с Мартином. В общих чертах я в курсе, но хотелось бы конкретнее.
 — Зачем? — удивился Акира. — Ничего ведь уже не исправишь.
 — Я просто хочу понять, — беспечно отозвался Макс, — зря я грохнул эту крысу или нет. И не надо ли прибить кого-нибудь еще в память о хозяине. Например, тебя. Вдруг это ты его убил, чтобы заграбастать результаты исследований?
Угроза как-то не напугала. Может, потому, что угрожал Макс без особого энтузиазма. Да и вообще не так-то просто было бояться красивого, как картинка, белокурого парнишку.
 — Я не убивал, — покачал головой Акира.
 — Да я тебя и не подозреваю, — Макс вздохнул. — Такой обалдуй, как ты, обязательно попался бы.
 — Даже не знаю, считать это комплиментом или нет…
 — Конечно, нет! Каждый порядочный человек должен уметь сам убивать своих врагов.
 — Врагов у меня нет, — Акира улыбнулся.
Макс еще раз тяжело вздохнул и покрутил пальцем у виска, но комментировать не стал.
 — Ну так что, давай рассказывай, что ты для него делал, — потребовал он.
Акира осмотрел улицу. На первый взгляд пустую, но — вон кот на заборе сидит, кто поручится, что он настоящий, а не шпион стражи? Мальчишка-посыльный пробежал, служанка из окна выглянула. А если кто-то уже ищет Макса? Не хватало еще проблем с законом — вдобавок ко всем остальным!
 — Пошли ко мне, — предложил Акира. — Там и поговорим спокойно.
 — Вот ненормальный, — почему-то с уважением протянул Макс.
 — В смысле — не пойдешь?
 — В смысле — веди! А то даже страшно оставлять тебя на улице без присмотра. Каких ты еще добрых дел натворишь!
— Добродетельность — не мой конек, — честно признался Акира.
Это Макс тоже не стал комментировать.
До дома Акира на всякий случай довел его задворками, — мало ли, кто встретится по пути, — и, едва перешагнув порог, опустил на окнах шторы.
— Я начинаю бояться за свою честь, — саркастично заявил за спиной Макс. Акира все-таки не удержался и огрызнулся:
— Я еще не сошел с ума.
— Кто вас, магов, да еще и имперцев разберет, — с сомнением протянул тот.
Акира обернулся, скрестив руки на груди.
— Ты пришел со мной, чтобы меня бесить? Или ты хочешь что-то узнать о Риде?
— О Мартине, — поправил Макс. Поискал глазами, куда присесть и удивленно приподнял бровь. — Хм, ты совсем нищий или?..
— Это традиции, — теряя терпение ответил Акира. — Садись на подушку, если хочешь.
Сам он, подавая пример, уселся прямо на циновку. На секунду задумался, не подать ли чай, но тут же сообразил, с кем разговаривает и что еще не факт, что доживет до конца разговора. Воспитанием можно было и пренебречь.
Макс последовал его примеру, не сводя с Акиры внимательного взгляда. Точь-в-точь пушистый котеночек, лениво наблюдающий за птичкой. Если не знать, что хищник только и ждет удобного момента, чтобы наброситься и сожрать пичужку, то можно и поумиляться.
— Это было пару лет назад, — не собираясь умиляться, начал рассказывать Акира. — Я изучал некоторые целительные смеси и однажды по ошибке получил любопытный и неожиданный результат…
Он отогнал непрошенные эмоции, стараясь говорить только по делу.
— Когда я заканчивал писать диссертацию, мне надо было провести несколько опытов. Ну, чтобы проверить, можно ли добиться лекарствами того, что обычно делаешь за счет магии, — Акира невольно скривился. Эксперименты, да еще алхимические, он терпеть не мог. Они вечно шли не так, как следует, а иногда еще и взрывались. — В общем, я, конечно, начал пробовать.
 — Смесь эликсира жизни с серебряной водой, правильно? — уточнил Макс.
Акира хотел удивиться, но вспомнил, с каким деловым видом Макс листал тетради коллеги Рида, и не стал. Вполне возможно, что парнишка не был таким уж дикарем.
— В итоге у меня получились кристаллы с отчетливым магическим фоном. Чтобы разобраться, что это и может ли, в принципе, применяться для лечения, я стал искать того, кто в этом разбирался бы, и коллега Вайсмер посоветовал обратиться к коллеге Риду.
— К Мартину, — снова поправил Макс.
— Пускай так, — Акира кивнул. — Твой… Мартин меня проконсультировал, и, собственно, это все, что нас связывало.
 — Да… Великим сказителем тебе не быть, — вздохнул Макс задумчиво. — Зато ты готовишь хорошо. Кстати, поесть есть что-нибудь?
Акира добрых полминуты подбирал слова, потому что от такой непроходимой наглости вставали волосы дыбом. И плевать, что он сбрил все, что еще оставалось после химического ожога.
 — А ты не…
 — Я прятался по канавам и выгребным ямам. На крыше ночевал…
Неизвестно, как Макс это делал, но выглядел он снова милым, трогательным и несчастным. И хоть Акира уже прекрасно понимал, что это всего лишь игра, но не держать же гостя голодным, в самом деле?
 — А еще я спас тебе жизнь, — напомнил Макс.
— Я тебе тоже, — намекнул Акира.
Макс вскинул брови. Пришлось говорить прямо:
— Когда отпустил. Из клетки.
— Это ты меня так отпусти-ил? — протянул с насмешкой Макс. — Ну так я тогда, считай, два раза тебе жизнь спас. Раз тогда не убил.
— Что ж не убил?
— За котлеты продался, — вздохнул Макс. — Так что, покормишь?
Отказывать, когда кто-то просил поесть, Акире как-то не приходилось. Да и сейчас не мог.
— Пошли, — тоже вздохнул он. — И только попробуй еще раз ударить!
— А то что? — заинтересовался Макс.
— Что-что… — Акира окинул его взглядом и пригрозил единственным, что, похоже, имело для него цену. — Кормить не буду.
Макс по хозяйски сунул нос в каждую кастрюльку и разочарованно вздохнул обнаружив, что они пусты. Акира отодвинул его в сторону, достал из морозильного ящика кусок мяса и принялся разделывать его на небольшие — чтобы быстрее приготовить — кусочки.
— Неплохо управляешься с ножом, — заметил Макс, следя за каждым кусочком мяса так, будто готов был есть его сырым (то, что сковорода стояла над лабораторной горелкой его тоже не смущало). Акира, подумав, порезал побольше.
— У меня хороший учитель.
— Мать? — заинтересованно спросил Макс.
Акира фыркнул.
— Кухня — не место для женщины.
Озадаченное молчание его даже позабавило. Впрочем, объяснять про традиции настроения все равно не было.
— Матери некогда заниматься моим воспитанием, она воюет.
— Да ладно?! — вроде бы искренне восхитился Макс. — Где?!
— На Островах.
— Ведьма, что ли? — еще больше заинтересовался тот.
— Вроде того, — уклончиво отозвался Акира. Мамулю и не так называли…
— Значит, маг ты в нее?
— Маг я в дедушку. По отцовской линии, — сухо сказал Акира. Макс нюансов тонов не улавливал и соответственно предупреждению не внял:
— А он в Империи?
— В некотором смысле — да. Его там обезглавили.
Все-таки в каком-то смысле невежество жителей материка было даже удобным. Можно сказать как есть и не умереть от стыда.
— Какая у вас интересная семья, — задумчиво протянул Макс. — Значит, мама — ведьма, а папа с дедушкой — имперцы. Как они встретились-то?
 — Э… — Акира стряхнул мясо на сковородку. — Зачем тебе вообще знать о моих родителях?
 — Для поддержания разговора, — не смутился парень. — Но если ты стесняешься, то давай поговорим про Гвен. Как тебя угораздило связаться с этой старой стервозой? Что, она была первой, кто тебе дал?
Искушение запустить в Макса сковородой — вот прямо как есть, горячей! — становилось прямо-таки нестерпимым. Акира напомнил себе, что целители не должны калечить людей, и принялся резать овощи.
 — Давай лучше поговорим о тебе? — сменил тему он. — Значит, ты — эксперимент Мартина Рида, так?
Макс сверкнул глазами, зашипел не хуже гадюки, которой случайно наступили на хвост.
 — У нас все было не так, понятно тебе? И вообще это не твое дело!
Акира поднял брови. Кажется, тема была болезненной. Неужели коллега Мартин придерживался имперских взглядов? Да нет, о нем такого и не говорили! Если бы были какие-то сплетни, Акира бы знал… Наверное.
 — Ладно, вернемся к нашим баранам — то есть, вашей Коллегии, — продолжил Макс сквозь зубы. — Вы с Мартином только твою смесь обсуждали?
 — Да, — Акира кивнул. — Мы встретились пару раз, я показал ему результаты, он хотел посоветоваться с кем-то. Потом…
Акира невольно коснулся татуированной щеки.
 — Я был немного… не в настроении видеться с людьми. А когда вернулся в общество, узнал, что Мартин тоже пострадал от несчастного случая во время эксперимента. Только он — насмерть.
 — А, так ты не просто так лицо расписал, — почему-то обрадовался Макс. — Под колючкой шрамы, значит… Погоди-погоди! У тебя несчастный случай, у Мартина несчастный случай… Эй, ты еду сжечь решил что ли?!
Акира жестом переместил сковороду на стол. Как ни странно, не уронив по пути. Видимо, начал понемногу привыкать колдовать рядом с Максом. Ну да, тяжелее и сил больше уходит… И что он там говорил?
 — Действительно, выглядит подозрительно.
Макс деловито выбирал из овощей кусочки мяса, жевал и довольно жмурился. Лапшу явно можно было не варить.
Вообще, Акира не страдал излишней подозрительностью, не искал кругом заговоры и предпочитал оставаться в стороне от подковерных интриг — опыт семьи приучил лишний раз не нарываться. Но все же, все же…
Он побарабанил пальцами по столу, чтобы руки не тянулись к шрамам.
— Надо бы завтра поузнавать в Коллегии, каким экспериментом занимался твой Мартин…
Макс поднял взгляд от сковороды.
— И послушать, что говорят о Вайсмере.
— Зачем? — поморщился Акира. — Он был неприятным старикашкой, конечно, но…
— Богиня, — поднял глаза к потолку Макс. — И за что только ты послала мне этого тугодума?! Твой неприятный старикашка пытался тебя убить! И смерть Мартина, наверняка тоже он подстроил!
— Мартин тоже спал с его женой? — в отместку за тугодума, язвительно спросил Акира.
У Макса стало такое лицо, что теперь Акира забеспокоился, как бы уже ему не схлопотать по голове сковородкой.
Парень выскочил из комнаты и вернулся спустя минуту с одной из потертых тетрадей. Хлопнул ей по столу и придвинул к Акире.
— Мартин говорил, что поедет на полигон, ставить опыт на гремучей смеси. Проверяй. Если скажешь, что с тобой случилось что-то другое — то тогда идиот тут я.
Акира раскрыл тетрадь, перелистывая к последним заполненным страницам.
— Все еще не вижу связи с Вайсмером.
— Он спер тетради Мартина, — напомнил Макс, снова принимаясь таскать мясо со сковородки.
Акира не стал говорить, что покойный коллега был весьма заинтересован в опытах над самим Максом. Долистал до чистых страниц и вернулся немного назад, хотя уже беглого взгляда на записи хватило, чтобы понять — прав был все-таки Макс.
Знакомые формулы убористо покрывали плотные желтоватые листы. Почерк у коллеги Рида был скверный, хорошо еще, что писал он не только на своем родном языке, который Акира, знал все-таки похуже остальных, а еще давно мертвым языком — коротким, лаконичным, только в науке и медицине и сохранившимся.
— Что там? — нетерпеливо спросил Макс.
— Подожди, — одернул Акира, перелистывая еще и еще назад. Судя по записям, — довольно поздним уже! — необычное вещество заинтересовало Рида еще в период его работы над диссертацией. Какое-то время тот просто записывал предположения о том, что может представлять из себя смесь. Потом пошли первые опыты — сначала довольно скромные, с малым объемом составляющих. Акира только усмехнулся, представив их. Правда, уже следующая запись, в которой Рид упомянул его самого и несчастный случай, ухмылку с его лица стерла. Коллега счел эксперименты опасными и на какое-то время отложил практические опыты.
 — Прости, — сказал Акира вслух. — Кажется, ты действительно имеешь причины убивать меня.
 — В смысле? — уточнил Макс устало.
 — Если бы я не получил эти кристаллы, Мартин не экспериментировал бы с ними, и не погиб. Мне очень…
Макс выразительно вздохнул, перебивая его покаяние, подпер щеку ладонью и уставился на Акиру с подчеркнутым сочувствием. Тому даже неловко стало.
 — Вот сочувствую я тебе, — после паузы негромко заметил Макс. — Как ты так живешь-то? С закрытыми глазами. Неудобно, наверно, все время в кого-нибудь врезаешься.
 — Чего? — изумился Акира, мысленно перебирая в голове варианты, почему его знакомый несет такую хрень. Самым простым вариантом казалось безумие, но это еще проверить надо. И тогда понятно, почему Макс так легко убивает, без угрызений совести.
 — Того, — еще более грустно сообщил парень. — Ты, правда, думаешь, что изобрел некую опасную фигню, которая взорвалась сначала у тебя, потом у Мартина, а результаты исследований попали к Вайсмеру чисто случайно?
Вообще-то именно так Акира и думал, но стоило Максу озвучить эту мысль, как она и показалась по-детски наивной.
— А может, просто тебе хочется обвинить Вайсмера, вот ты и ищешь к чему прицепиться? — осторожно спросил он.
— Ты сам сказал, что он посоветовал обратиться к Мартину, — напомнил тот. — Кстати, почему ты спрашивал именно его?
— А кого еще я мог спросить? — вздохнул Акира. Покойный коллега был таким человеком, который знал о коллегии все. На кафедре его за глаза считали первым сплетником, но Вайсмер скорее напоминал маленького паучка, сидящего в центре огромной паутины — он всегда знал, какая нить куда и к кому ведет, и был в курсе всех последних исследований. Это позже Акира понял, что Вайсмер, помогая или направляя кого-то, не упускал случая превознести свою роль в деле, но Акира просто не видел, кто еще мог бы помочь.
— Какого неоценимого человека я убил, — съязвил Макс. — Благодетеля прямо. Может, стоило, в самом деле, не вмешиваться и дать ему убить тебя?
Акира вспомнил темный дымок в зачарованном кристалле и зябко передернул плечами.
— Нет. Но спасибо я тебе за убийство тоже не скажу.
— Не больно-то я ждал, — фыркнул Макс. Потом гаденько ухмыльнулся. — Полез бы еще с благодарностями… Если ты понимаешь, о чем я…
Акира почувствовал, как к щекам приливает кровь. Максовы насмешки над возможными попытками ухаживаний были более, чем прозрачны.
— Чтоб ты знал — благодарим мы в Империи материальными предметами. А то, на что ты так усиленно намекаешь, было бы в лучшем случае через полгода ухаживаний, — не удержался он. — Если бы я настолько сошел с ума, чтобы вообще за тобой ухаживать!
 — Ну все, прямо сердце разбил, — вздохнул Макс трагично. — Пойду утоплюсь с горя.
Насколько серьезно он это сказал, Акира не понял, но на всякий случай уточнил:
 — А потом что?
 — После того, как утоплюсь? Думаю, уже ничего. Но вообще вопрос интересный. Куда, по мнению имперцев, люди попадают после смерти?
 — Да я не об этом, — отмахнулся Акира. — За Мартина ты отомстил. Что дальше думаешь делать?
 — Спать, — подумав, выдал Макс. Гипотеза о его полной невменяемости все больше подтверждалась.
 — В смысле — спать? — уточнил Акира осторожно.
 — А ты не пробовал? — не упустил случая съязвить парень. — Ну, знаешь, это когда в кровать ложишься, одеяльцем укрываешься…
 — Спасибо за разъяснения. А теперь еще проясни, где ты это собираешься делать.
 — Тут! — выдал Макс с широкой улыбкой. — То есть, не прямо тут, но у тебя. Только комнату мне покажи. И чтоб с комодом. Я его к двери придвину, на всякий случай.
Акира закрыл лицо руками, давя истерический смех.
 — Ну, ты и нахал! — сумел выговорить он. — Ты решил, что у меня тут гостиница что ли?
 — Я, между прочим, три ночи по канавам прятался. Нормально не спал. И жизнь тебе спас! Тебе что, меня не жалко?
Макс изобразил трогательный взгляд ни за что обиженного котеночка, и Акира с ужасом понял, что ему действительно становится его жалко. И вообще он вроде как теперь обязан этому сумасшедшему…
 — Ладно, — сдался он. — Но это только сегодня.
 — Конечно, — согласился Макс. — Я вообще тоже не планирую жить с тобой долго и счастливо, не мечтай!

========== Глава 3. Старые связи, новые пути ==========

Если ты решил разорвать отношения со своим любовником,
позаботься о том, чтобы не ранить его чувства.
Или хотя бы выглядеть пристойно в глазах окружающих.
Из Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь

Утро в портовом городе Мальмьере начиналось с запахов — моря и рыбы, рыбаков, идущих на рынок под окнами гостиницы, чтобы продать улов. Максу этого вполне хватало, чтобы проснуться, и потом только ругаться на некоторых типов, которых и пушкой не разбудишь. И чем прикажете заниматься, если некого доставать?
Макс одевался, спускался в общий зал гостиницы, болтал со служанками, которые мыли и чистили столы перед новым рабочим днем — в общем, развлекал себя, как мог. Вот и сегодня сам Макс уже два часа как проснулся, а некоторые маги до сих пор не изволили показаться из комнаты!
 — Чего сегодня желаете? — Полин, уже в форменном платье и чепце, подошла к Максу с чуть менее лучезарной улыбкой, чем обычно. Макс даже знал, в чем причина. Вчера девушка попыталась договориться с его магом, чтобы посмотреть татуировку и где вообще заканчивается узор из колючек. Пришлось подставить подножку какому-то торговцу, чтобы он упал на соседний стол, и пока Полин убирала беспорядок, разговор насчет «посмотреть, оценить, пощупать» закончился сам собой. — Есть каша, яичница, жареная ветчина…
Макс желал все. И еще кофе, с молоком и сахаром, и еще печенье, которое в этой гостинице готовили очень прилично. Не как раньше Мартин кормил, конечно, но тоже почти приемлемо.
— И моему другу что-нибудь принесите, пожалуй. Пойду его разбужу.
— Если хотите, я отнесу, — предложила Полин.
— Нет уж, я лучше сам, — фыркнул Макс в ответ. Работать прислугой он не рвался и отказался из обычной вредности… По крайней мере, он сам предпочитал в это верить.
— Кстати, — уже почти добравшаяся до кухни Полин обернулась, — вы же кораблями интересовались?
— Угу. Есть что-нибудь с Островов что ли?
Ни одна посудина оттуда не появлялась в порту уже две недели, и Макс начинал задумываться. То ли причина была в обычных зимних штормах, то ли Богиня давала ему недвусмысленный знак. Но если второе, то искупление за смерть Мартина было уж слишком суровым!
— Нет, — Полин мотнула головой, тряхнув черными косами. — Зато с утра из Империи пожаловали. Целый флот. С посольством!
 — Отлично, — Макс усмехнулся. — Будет чем порадовать лысого. Наверняка он соскучился по родной речи и традициям…
Акира опять полночи сидел над тетрадью с записями об их с Мартином опыте, так что не было ничего удивительного, что он до сих пор не встал.
Макс открыл дверь, поставил тарелку на стол у окна, бесшумно подошел к кровати и убедился в этом своими глазами: Акира спал, мирно обнимая подушку и выглядел совершенно беззащитным. Приходи, кто хочешь, убивай, кто хочешь…
Подумав об этом, Макс вспомнил об одной немаловажной детали.
— Подъем! — гаркнул он, и Акира вскочил, по-совиному тараща на него глаза. Потом скривился, швырнул в него подушку и упал обратно на спину.
— Чудовище. Я уснул на рассвете…
— А скоро уже обед, — лишь слегка приврал Макс. — Хватит спать!
Акира промычал что-то невнятное.
— Я тебе завтрак принес, — зашел с другой стороны Макс.
Акира открыл один глаз и посмотрел на него с подозрением.
— С чего такая забота?
— Я что, не могу даже принести завтрак в постель своему другу? — прижав ладонь к сердцу, изобразил обиду Макс, но тот не купился.
— Говори уже.
— Мне надо купить оружие, — с радостью сообщил он. — Лучше всего — кинжал, но сгодится и нож.
Акира сел, не сводя с него взгляда темных, лисьих глаз.
— Ты задумал еще кого-то убить?
— Да нет, мне некого пока, — честно признался Макс. — Но я же не могу все время ходить безоружным. А вдруг на нас нападут?!
— Ты и без оружия страшнее мононокэ, — хмыкнул тот.
— Кого? — заинтересовался Макс.
— Мононокэ, — вздохнув, Акира сел и принялся тереть глаза ладонями, прогоняя сон. — Это человек, который обратился в злого духа. Не по своей воле, а из-за того, что поддался чувствам — злости, ненависти…
— И чем я похож на твоего мононокэ?
— Мононокэ одержимы местью. Желанием убить обидчика, — пожал плечами Акира. — А с другими они играют в свои игры и обманывают всяческими образами.
Макс состроил невинный взгляд. Акира хмыкнул, как бы говоря: «Ну, вот, опять!»
— И их нельзя победить?
— Говорят — нет, и слушаются они только своего хозяина, предводителя духов Нуурихёна…
Макс зажал себе рот, но истеричный смех все равно прорвался.
— Спасибо за внимание, — едко сказал Акира.
Макс утер выступившие слезы и выдохнул:
— Когда-нибудь расскажешь мне еще ваших сказочек.
— Непременно, — проворчал тот и стало понятно, что в ближайшее время такое развлечение Максу больше не светит.
— Ну, не дуйся, лысый, — миролюбиво сказал Макс, борясь с желанием еще и погладить его по макушке. — Сегодня удачный день.
— Неужели нашелся корабль на Острова? — предположил Акира. За этой фразой отчетливо слышалось «и я от тебя избавлюсь, наконец».
Макса, в самом деле, ровным счетом ничего не держало рядом с ним. Может, кроме легкого беспокойства, что недотепа убьется, если за ним не приглядывать хотя бы одним глазком. Макс и приглядывал. Других дел и планов на будущее у него все равно не было — когда жизнь превращается в одно большое ничто, с планами вообще становится глухо.
— Не дождешься, — ухмыльнулся он. — Хотя есть вариант. Ты мне скажи, у вас в Империи все такие угрюмые, как ты, или встречаются нормальные люди?
Акира запустил в него второй подушкой. Подушку Макс поймал, чувствуя сладковатый запах благовоний. Надо было как-то намекнуть, что с такой физиономией пахнуть, как городская клумба, попросту неприлично. Хотя и вкусно.
— Нет, ну, правда? Может, мне уплыть в Империю? Там корабль пришел…
— Какой корабль? — безрадостно уточнил Акира.
— Посольский. Пойдем, посмотрим?
— Нет, — отрезал тот.
— Почему?!
— Чего я там не видел? — мрачно спросил Акира. Как-то даже слишком мрачно, для человека, пытающегося казаться равнодушным.
— Ты, может, и видел, а я — нет, — заканючил Макс, с удовольствием действуя ему на нервы. — От тебя-то не дождешься, чтобы ты показал ваши платьюшки!
— Не платьюшки, а халаты. И я тебя на цепи не держу, хочешь пялиться — иди и пялься.
Макс вздохнул. Какое удовольствие глазеть на иноземцев, если не с кем позубоскалить?
— Тогда пошли просто дойдем до порта? Вдруг с каким кораблем повезет? Заодно и в лавку зайдем, кинжал мне подберем, — с надеждой предложил он.
Но Акира не проникся.
— Иди сам, я лучше почитаю. К тому же, кинжал можно не покупать, у меня и так есть.
— Где? — оживился Макс. — Почему я не видел?! Ты его прячешь, что ли? — он с деловитым видом приподнял край одеяла, заглядывая под него. — Ооо!..
Акира выдернул у него из руки одеяло и прикрылся краснея.
— Эй, я не успел досмотреть, куда уходит татуировка!
— В задницу! — огрызнулся тот.
— Правда?!
Акира огляделся, явно ища, чем бы еще в него кинуть, но подушки кончились.
— Кидай матрас, — предложил Макс, но маг вместо этого предпочел подтянуть к себе рубашку и начал одеваться, прячась под одеялом, как невинная девица в первую брачную ночь. Каких-никаких имперских традиций он точно нахватался.
— А вообще, не уплыть ли мне в Империю, — протянул Макс задумчиво.
Акира просиял так, словно ему вручили премию за научное открытие тысячелетия, но свою радость постарался скрыть.
— Вообще там неплохо, — протянул он с нарочитым безразличием. — Теплее, чем здесь. Слива уже цветет, наверно, красиво. Халатики посмотришь, местную кухню попробуешь… Если хочешь, я тебе письмо к папе дам, он тебя пожить пустит. Приставать не будет. Наверно.
— Еще всяким папам меня не сватали! — обиделся Макс. — Ему лет восемьдесят поди!
— Всего-то сорок семь, — тоже обиделся Акира. Видимо, у папеньки была репутация ловеласа. — Не хочешь — не езди к нему. Я тебе денег дам, устроишься на первое время, а там…
— Ну-ну, и что там? — поторопил его Макс.
Акира влез в рубашку и так же, под одеялом, принялся натягивать штаны.
— Замуж выйдешь или женишься — это опять как захочешь. С этим в Империи полная свобода.
— Наслышан, — Макс ухмыльнулся. — Правда, не особо верится. Это же про имперцев анекдот рассказывают? Что, мол, вернулся муж из поездки, а дома — жена с любовником развлекается. И муж такой: «Как хорошо, что вы к нам зашли, сосед-сан! А то я как раз с дороги устал и спать хочу».
— Не такой уж это и анекдот, — Акира выбрался из кровати уже одетый, покосился на поднос с завтраком, но есть не стал. — У нас даже в правилах хорошего тона написано: «Если вернувшись домой, ты застал свою жену с ее любовником, требуется немалое чувство такта, чтобы понять, желательна ли им твоя компания, или лучше предоставить им возможность побыть наедине».
— Богиня, ты их наизусть учил что ли? — Макс закатил глаза. — Да уж, ты основательно готов к семейной жизни. Так что, идем смотреть имперцев? А то как я к ним, без этикета-то!
— Идем в порт, — снова одернул его Акира. — А там посмотрим.

Без знаний основ имперского этикета вполне можно было обойтись — когда они с Акирой пришли в порт, там уже не осталось и следа посольской делегации. Если где и мелькали платья, то исключительно женские, хотя низкие имперские корабли стайкой ярких уток сгрудились у одного из причалов. На них как раз сворачивали флаги, намекая, что свою дипломатическую задачу суда выполнили и теперь готовы подзаработать.
— Не успели, какая жалость, — радостно сообщил Акира и, довольный, потащил Макса в ближайший кабак, искать капитана имперского судна. Видимо, и вправду хотел сбагрить его на родину.
— А сам ты к папе не хочешь съездить? — тонко намекнул Макс.
— Нет, — отрезал тот.
— Почему? Там же слива цветет…
Акира посмотрел осуждающе, но Макс не проникся.
— Потому что меня сослали на Острова, а не в Империю, вот почему.
Что да, то да. Вайсмер успел таки подгадить напоследок и отправить приказ об изгнании секретарю до того, как Макс свернул ему шею. Поэтому Акира добропорядочно сидел в Мальмьере уже третью неделю и ждал оказии.
— Так никто же не проверит, — пожал плечами Макс. — Главное с материка убраться.
— Может, и не проверит, но у меня пока что есть совесть. Это такое чувство, которое заставляет тебя поступать правильно и по закону.
— Мне не знакомо, — посетовал Макс.
— Я потому и объяснил, — в тон ему отозвался Акира. — И потом, мне все равно надо проследить, чтобы ты не попался магам и желательно никого больше не убил и не покалечил.
Макс не удержался и похлопал его между лопаток:
— Ну, не волнуйся, здоровяк, вот я придумаю, куда свалить, и ты отдохнешь.
Акира посмотрел на него поджав губы. Похоже подозревал, что отдыха может и не дождаться.
— Только не говори, что не хочешь со мной расставаться! — с готовностью поддел Макс. — Я не готов к серьезным отношениям! И потом, я еще не знаком с твоим папой, может, он понравится мне больше?
Акира закатил глаза и отвернулся было, но тут же снова обернулся к нему уже с явной паникой во взгляде.
— Что, ты правда этого боишься? — обрадовался Макс.
— Нет. Пошли отсюда! — шикнул тот.
— А что такое?! — Макс с любопытством выглянул ему за спину. — Ооо, какой!..
Лицо у Акиры стало такое, будто он хлебнул уксуса. Он развернул Макса за плечо и подтолкнул тычком в спину.
— И нечего пялиться, тебя могут неправильно понять, — шепнул он.
— Может, как раз правильно? — возмутился в ответ Макс. Встреченного имперца страсть как хотелось рассмотреть получше. И главное — посмотреть было на что! Это вам не жители материка, у которых всей фантазии — кружевные манжеты к рубашке пришить. Имперцы подходили к делу основательнее. На вошедшем, например, был длинный синий халат с обвившими его золотыми драконами. Широкий пояс, тоже по большей части золотой, стоил, наверно, как не самая плохая лошадь. Вдобавок к этому великолепию в волосах имперца, уложенных каким-то сложным узлом, красовался с десяток шпилек, тоже с драгоценными камнями. Имперец выглядел бы просто подарком для грабителей, если бы не глаза. До них внимание добиралось в последнюю очередь, но потом… Макс уважительно хмыкнул. Пожалуй, разряженный, как куколка, имперец был вполне серьезным противником.
А еще он без колебаний подошел прямо к ним.
— Доброе утро, Акира.
Макс с интересом уставился уже на своего мага. Тот был явно не рад встрече, но все же неохотно бросил:
— И вам доброе утро, уважаемый господин Ичиро.
— Не ожидал тебя здесь увидеть.
Если Макс хоть сколько-то разбирался в мимике, то красавчик тоже счастлив не был. Хотя и держался лучше Акиры. Даже улыбался почти приветливо, в отличии от мага, под кожей которого ходили желваки. Это было интересно. Едва ли они были любовниками, раз Акира столь упорно отмахивался от любых намеков на имперские традиционные отношения, да и возраст… Ичиро выглядел по меньшей мере на пятнадцать лет старше. Заклятые враги? Тоже наврядли…
— Я здесь проездом, — сухо отозвался Акира. — Жду подходящего корабля.
— Возвращаешься на родину?
— Провожаю… друга, — Акира все-таки запнулся перед тем, как это сказать. Ну, да, небось до сих пор думает, что он его пленник!
Ичиро повернулся к Максу, не мигая глядя на него темным, бархатным взглядом. Природа точно была в особенно хорошем настроении, когда создавала это лицо с точеными скулами и резко очерченными губами. Даже возраст пока не смог его испортить.
— Военачальник Такэда Ичиро, старый друг моего отца, — Акира снова запнулся, представляя его, и все стало еще интереснее. Друг отца, значит? И как относился к их «дружбе» Акира, интересно знать?
— Не очень старый, — усмехнулся Ичиро, совершенно беззастенчиво разглядывая Макса.
— Вдали от дома я позабыл все манеры, — с каким-то удовольствием заметил Акира.
Макс, еще не забывший, как тот цитировал правила хорошего тона, удивленно покосился на него.
— Мне жаль, что варварские обычаи тебе приятнее наших.
А вот это уже, определенно, смахивало на ссору. Макс мысленно потер руки. Интересно, из-за чего, когда, как и вообще… С Акирой же невозможно поругаться, он даже своего убийцу готов был понять и простить, придурок.
— Они значительно проще и приятнее.
— Проще — не всегда означает лучше, — улыбнулся Ичиро и переключился на Макса. — А куда вы собираетесь, молодой человек?
— А мне совершенно все равно, — честно ответил Макс. — Какая разница, куда идти, лишь бы компания была хорошая, правда?
Акира посмотрел на него, как на предателя. А вот Ичиро как будто остался доволен его ответом.
— Истинная правда, — кивнул он. — Акира, ты не представишь мне своего… друга?
Макс полюбовался на растерянное лицо Акиры. Конечно, чтобы представить, было бы неплохо для начала самому его узнать.
— Меня зовут Макс, — права на фамилию у него, конечно, уже не было, но не объяснять же. — Максен Рид.
Акира в пятый раз изменился в лице, и это было, пожалуй, даже приятно. Ичиро же если и обратил на это внимание, то ничем этого не показал — он вообще на него почти не смотрел, не сводя с Макса взгляда. Внимательного, раздевающего и ощупывающего. Макс даже слегка — не настолько, чтобы это продемонстрировать — застеснялся. На него давно так не смотрели.
— Рад был встретиться, и рад был бы выпить с вами чая, — тоном, говорящим об обратном, сказал Акира. — Но мне пора идти.
Судя по лицу, он готов был добираться до Островов своим ходом, причем пешком и по воде, лишь бы больше не оставаться под одной крышей с Ичиро.
Тот все-таки повернулся к нему и с легким сожалением сказал:
— И я был бы рад этому, Акира, — он скользнул взглядом по грубой куртке, и вздохнул: — Особенно если бы ты все-таки вспомнил то, чему тебя учили дома.
— А я и не забыл, — прищурился тот. — И я очень благодарен вам за преподанные мне уроки, господин Ичиро.
Имперцы все-таки были интересным народом — там, где другие били бы морды и таскали друг друга за волосы (в случае с Акирой — за уши), они изъяснялись только намеками, из которых окружающим ни черта не было ясно. Вот Макс понял только то, что Ичиро очень повезло, что Акира такой тюфяк, который не решится пощекотать его припрятанным кинжалом. Правда, если бы до этого дошло, то Макс поставил бы на то, что пострадал бы ну никак не военачальник Ичиро…
— Мне было приятно оказать услугу моему другу Рейдену, — улыбнулся Ичиро, кажется, выиграв этот раунд вчистую. Потому что Акира развернулся и, не прощаясь, вылетел из трактира.
— Извините, — Макс развел руками. — Я тогда тоже пошел.
Военачальник Ичиро кивнул, а его заинтересованный взгляд Макс чувствовал спиной до самого выхода. Что и говорить, дядечка был занятный.

Второго «занятного» представителя славной Империи Макс догнал у рынка. Акира стоял у прилавка с морскими гадами и изучал креветок так пристально, словно собирался жениться на одной из них.
— Лысый, а лысый? — не удержался Макс. — А что это за военачальник такой и что у твоего отца с ним за шашни были?
Акира вздохнул.
— Это сложный вопрос… Они с отцом были любовниками, а потом слегка разошлись во мнениях о политике. Ичиро поддержал нынешнего императора, а папина семья — другого кандидата. Ну, и вот. Теперь переписываются иногда, — он задумался ненадолго, будто решая, договаривать ли. — Когда я приехал в Империю, папа попросил своего бывшего представить меня в обществе.
— Придумали тоже — врага попросить… — ворчливо перебил Макс. — И он отказался?
— Да они и не враги вовсе, ты чего… — удивился Акира. — Господин Ичиро согласился, конечно. Таскал меня везде, манерам их учил… — он снова задумался, взгляд стал задумчивым, а губы тронула легкая улыбка. Настолько коротко, что будто показалось. А уже в следующую секунду он сухо резюмировал: — В общем, прекрасный и достойный человек, — таким тоном было бы правильнее обозвать военачальника сволочью и подонком. — Если он решит за тобой ухаживать, рекомендую соглашаться.
Макс без колебаний поддел:
— Достойный человек, значит? Я подумаю…
— Если он тебе так понравился, поухаживай за ним сам, — после очередной паузы выдал бесценный совет Акира. Макс так и представил себя с гитарой под балконом у дядечки-военачальника. Как еще можно за кем-то ухаживать, в голову пока не приходило. — Пусть ему будет приятно! — последнее тоже больше походило на «чтоб он подавился».
Становилось все интереснее и интереснее…
— Что-то не похоже, что ты желаешь ему со мной счастья, — заметил Макс.
— А с чего я вообще должен желать ему счастья? — хмуро отозвался тот. — Я ему кто? Никто. Пусть сам со своим счастьем разбирается.
Все-таки чем-то этот Ичиро ему насолил, и Макс отдал бы последнее, чтобы узнать, чем.
— Ты назвал меня счастьем?! — изобразил удивление он. — Ну все, теперь точно надо бояться за свою честь!
— Макс! — неожиданно рыкнул маг, гневно сверкнув глазами. — Придушу! Вместе с честью!
Это было так непохоже на терпеливого Акиру, что Макс аж замер.
— Эй… Ну, не волнуйся так, — выставив ладони успокаивающе произнес он. — Понял я, понял — за потерей чести валить к Ичиро…
— Извини, — Акире, похоже, самому стало стыдно за свою вспышку. Как минимум ему было неловко смотреть Максу в глаза. — Я, конечно, не имел в виду, что ты должен с ним спать и все такое.
— А что ты имел в виду?
— Э… Что он приятный и достойный человек, — еще больше засмущался Акира. — Это все, что я могу о нем сказать.
— Ясно… — протянул Макс, на деле уже ничего не понимая. — В общем, подумаю.
— Подумай, — с серьезным видом посмотрел на него Акира. — А теперь откровенность за откровенность. Почему ты не сказал, что Рид твой родственник?
— Потому что он мне не родственник, — пожал плечами Макс.
— А почему ты назвался его фамилией?
— Захотелось, — скрипнул зубами Макс.
Акира снова посмотрел долгим задумчивым взглядом.
— Имя-то хоть настоящее? Максен?
— Имя да. Но я больше привык, чтобы меня звали Максом.
— Хорошо, Макс так Макс… А пойдем и купим тебе кинжал, — неожиданно предложил Акира. Не то, желая увести подальше, не то кардинально меняя тему, не то втайне желая, чтобы Макс этим кинжалом отрезал что-нибудь Ичиро. — Чтобы ты мой опять у меня под одеялом не искал.
— А тебе жалко что ли? — засмеялся Макс. — Но идем, конечно!
Маг потащил его за собой, размышляя на ходу:
— Может, тебя еще одеть поприличнее? Чтобы этот не докапывался.
— «Этот»? — переспросил Макс. — А чем тебе мой костюм не нравится? Я его честно спер.
— Тот! — торопливо поправился Акира и тут же оторопело уставился на него. — В смысле — спер?! А не судьба новый купить?
— Как я купил бы, у меня-то денег нет… — развел руками Макс.
Акира, подумав, запустил руку себе под куртку и вытащил из-за пазухи кошелек.
— На. Одеться хватит.
Макс уставился на него вообще не понимая, чего он этим добивается. Если пытается подкупить, то как-то слишком грубо. Если проверяет, возьмет ли он деньги у своего бывшего тюремщика… то для начала ему стоило бы вспомнить, что Макс живет в гостинице и кормится за его счет. Так может, просто заботится?
— Ты серьезно, что ли?!
— Я не обеднею, а тебя не посадят за воровство, — пожал плечами Акира. — Все в выигрыше.
— Я вообще без преступных наклонностей. Просто не ходить же мне было в том, в чем я сбежал… — Макс смотрел на мага, все еще не зная, что делать с деньгами. — А ты со мной не пойдешь? Вдруг, я опять сбегу? С твоим кошельком.
— Макс, — Акира сдавленно фыркнул, — я-то считал, что это как раз ты меня не отпускаешь… А если тебе одному скучно идти за покупками, так и скажи!
Макс отвернулся. Иногда маг бывал довольно проницательным — как раз тогда, когда не стоило бы! Да, прогулка по лавкам в одиночку обещала быть довольно тоскливым делом.
— Ну, скучно… И что?
Акира вдруг осторожно погладил его по плечу. Ладно, не совсем погладил. Прикоснулся. Но и этого было уже достаточно, чтобы падать в обморок от счастья. Ну как же, господин столп имперского целибата соизволили!
— Тогда идем, — согласился Акира весело. — Вообще не думал, что мы подружимся… Но с тобой весело.
— И тебе не хочется меня придушить? — уточнил Макс на всякий случай.
— Иногда хочется. Но это не значит, что я это сделаю, — Акира, будто спохватившись, убрал руку. Макс с сожалением проводил ее взглядом.
— Я уже понял. Рука не поднимется…
Акира, будто споря с этим, погладил его уже по голове.
— Не поднимется. Ты же тот зайка, если тебе надо. Правда, в остальное время…
— Мононокэ, я помню, — Макс не удержался, поднялся на носочки и обнял его. Правда, через секунду шепнул на ухо — исключительно, чтобы он не воображал много: — Не дергайся, там этот твой Ичиро смотрит…
— Во-первых, не мой, — так же тихо возразил Акира, но на месте замер так послушно, словно его превратили в статую. — Во-вторых, какая мне разница. В-третьих…
— В-третьих, не стой столбом и обними меня. Ты что, не хочешь сделать гадость своему бывшему?!
— Он мне не бывший! У нас вообще ничего не было, сколько раз повторять!
И тут же, вопреки его словам, Макс ощутил его руки у себя на спине. В общем, обнимался Акира не очень уверенно, но лиха беда начало! Может, потом привыкнет, и даже Ичиро лишний раз придумывать не придется!
— Ну вот, уже похоже на дело, — одобрил Макс, прижавшись щекой к плечу Акиры. — А то обнимал, как свою бабушку. Кто так делает?
— Все, чья бабушка умерла. Ну что, он ушел?
— Ушел-ушел, — Макс не стал уточнять, когда именно. — И так завидовал, ты просто не поверишь!


То, что Макс не соврал насчет завидующего Ичиро, он сам узнал на следующее утро. Как только он спустился вниз, улыбающаяся Полин протянула ему букет ирисов.
— А это вам, — объявила она. — Передавал имперский господин, ну, весь такой...
Насчет “весь такой” Макс был полностью согласен. Господина Ичиро по другому было не описать. Но цветы? Серьезно?
— Поздравляю, ты ему понравился, — сообщил Акира, который сегодня тоже решил выползти пораньше. Не иначе как вчерашняя встреча спать не давала. — Или соболезную, как тебе больше нравится.
— Какой ты тактичный, — одобрил Макс. — И чего мне теперь с этим счастьем делать?
Акира пожал плечами, но вовремя вспомнил, что отвечает за “ребенка” и подошел к вопросу со всей серьезностью.
— Если Ичиро тебе понравился, можешь попробовать встретиться с ним, поговорить, ну, и вообще... Он образованный человек и поэт хороший, тебе с ним будет интересно.
— Я как-то иначе представлял себе “ну и вообще”, — ухмыльнулся Макс.
— Вот и узнаешь что-то новое, — с каким-то мелочным удовольствием заметил Акира.
А Макс обнаружил свиточек, привязанный к букету. Развернул, оценил наверняка красивый по имперским понятиям почерк и хмыкнул:
— И как, он думал, я прочитаю эти закорючки?
— Наверное, он хотел, чтобы я это прочитал тебе, — с кислым видом ответил Акира. - Вообще-то он хорошо образован и знает несколько языков..
Да, что бы там в прошлом ни было, но господин Ичиро, по всей видимости, был не только хорошо образован, но и не чужд мести.
Акира пробежал текст взглядом, ханжески поджал губы и сказал:
— Все как положено: приветствие, стихи, приглашение встретиться в любое время, когда пожелаешь. Ичиро безукоризненно вежлив и любезен.
Судя по голосу, он надеялся обнаружить в письме хоть какой-то изъян, и был жестоко разочарован.
— И стихи про что?
— Все, как обычно, — сворачивая свиток, пробурчал Акира. — Бамбук и светлячки, что еще писать для милого, ни к чему не обязывающего флирта?
— М-да... — Макс вздохнул. По всему выходило, что на свидание пойти придется. Во-первых, кораблей на Острова все равно нет. Во-вторых, Акира опять намылится разбирать записи, и что делать весь вечер? В-третьих, было очень интересно, чем дяденька военачальник порадует его на свидании. Правда что ли стихи про бамбук читать будет? — Ладно, если я на это все повелся и жажду согласиться, что мне делать?
— Охо-хо... — Акира потребовал у служанки кофе и пока его дожидался, расщедрился еще на одну лекцию по этикету. — Пишешь ответ и отправляешь с букетом. Если цветы отнесешь сам — знак уважения. Лично в руки не передавать — поставишь в неловкое положение. Ответный букет намекнет на то, чего ты хочешь от свидания. Желтый — дружба, если что. Красный — бурная страсть, так что даже не надейся, что я тебе позволю такое отправить.
— Да, папочка, — Макс хихикнул. Все-таки с Акирой было весело.
— Лучше всего классику, конечно. Белые хризантемы, но для них тут, по-моему, не сезон... — Акира залпом выпил полчашки кофе, видимо, проснулся и с интересом спросил: — Так он, правда, тебе понравился?
— А вот не твое дело, — показал ему язык Макс.
— Тогда так ему и надо, — решил маг. — Помочь написать ответ?
Макс задумался. Вряд ли, конечно, Акира, напишет что-то неприличное, пользуясь тем, что он не может это прочитать, но... Вот не фиг Ичиро знать, что Акира помогал с ответом!
— Ты набросай мне что-нибудь вежливое, а я потом перепишу? За цветами же еще надо сбегать.
— Я мог бы... — начал было Акира, но тут же спохватился. — Хотя, перебьется тем, что есть.
— А ты что, хотел превратить веник в хризантемы? — заинтересовался Макс.
— Я мог бы сходить телепортом домой и купить хризантем там, — все-же договорил Акира. — Но вариант с веником мне больше нравится.
— Учись, пока я живой, — с гордостью сказал Макс. Сунул нос в букет, вдыхая сладкий запах. Потом спохватился: — А где он ирисы достал?
— Он же прибыл с посольством, там наверняка есть маг.
— Вот гад, как удобно устроился! — возмутился Макс. Ирисы вдруг стали отдавать запахом метелки.

========== Глава 4. Свидания с традициями и без них ==========

«Если у тебя нет еще супруга, не следует встречаться
с двумя любовниками одновременно, потому что это
может создать тебе репутацию ветренного человека.
Будет правильнее уделить все свое внимание одному мужчине,
и только порвав с ним, завоевывать любовь другого».
Из Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь

К вечеру Макс был во всеоружии. Ну, в смысле, действительно с новым кинжалом, который успел купить, пока лично относил букет. Надо же было показать господину Ичиро, что он его уважает. Макс пока не особо уважал, но у имперца еще были шансы себя показать.
И он показал.
Макс просидел в Мальмьере уже столько дней, и до сих пор не подозревал, что там над морем такие красивые закаты. Особенно если смотреть на них не из города, а с высокого скалистого берега, где совершенно не было людей. Рыбаки предпочитали селиться ниже, где поудобнее, дорога проходила в стороне, и здесь, словно в каком-то другом мире, оставались только море и солнце. Макс прищурился на золотистые блики на волнах, поудобнее устроился на уступе. Ткнулся плечом в плечо Ичиро и как-то внезапно вспомнил, что он вообще-то на свидание сюда пришел, а не закат смотреть.
До этого задуматься о личном было некогда. Ичиро явился забирать Макса с двумя конями. «Верхом ездишь?» Макс только фыркнул: «Покажите мне того, кто это не умеет!»
«Отлично, тогда не будем осторожничать», — азартно улыбнулся Ичиро, и Макс на это повелся. Они выбрались из города, помчались по дороге, обгоняя медленные повозки и пешеходов, потом свернули в поле, долетели до этого обрыва, и теперь вот…
— А стихи будут?
— А ты, правда, хочешь их слушать?
— Акира сказал, что положено, — упрямо заявил Макс. — Как знак уважения. Хотя нет, это про цветы было. А стихи…
— Нужны, чтобы создать атмосферу, — подсказал Ичиро. — Но сейчас природа с этим справляется лучше.
— За Акирой ты так же ухаживал?
— Лучше, — улыбнулся тот. — Я не вынуждал его сидеть на камнях, чтобы полюбоваться закатом…
Макс снова отвернулся, глядя на то, как солнце золотит воду. Значит, он все-таки не ошибся…
Ичиро накрыл его пальцы горячей ладонью.
— Кажется, я выбрал не самое лучшее место для прогулки, ты совсем продрог…
Макс готов был поспорить, что он на то и рассчитывал, но было интересно, что Ичиро сделает дальше. Поэтому он только кокетливо махнул ресницами, опуская взгляд. Из Акиры после такого можно было вить веревки, Ичиро тоже не устоял. Или того и ждал.
— Если ты позволишь, — он придвинулся еще ближе, приобнимая Макса за плечи одной рукой. Макс возражать не стал — так и вправду стало теплее.
Большего тактичный имперец просить не стал, лапать не решился и целоваться не полез.
Макс мечтательно вздохнул.
— За мной впервые ухаживают по-имперски. А я даже не знаю, что делать дальше. Акира сказал только, что ты хороший учитель и сам все объяснишь.
Акира, правда, наоборот, выдал кучу указаний, чего ни в коем случае нельзя делать, но Ичиро об этом знать было не обязательно.
— Я рад, что он так лестно обо мне отзывается, но я был бы рад сильнее, если бы ты составил обо мне свое мнение, — Ичиро одними пальцами погладил его плечо.
— Для этого понадобится время, — справедливо заметил Макс.
— Я никуда не спешу.
— А как же посольство?
Ичиро пожал плечами, снова, будто невзначай притиснув его к себе.
— Я всегда могу сказать господину послу, что у меня есть уважительная причина для того, чтобы задержаться в порту.
«Уважительная причина» попыталась представить, что скажет на это Акира. С одной стороны, он как будто бы совершенно не возражал против отношений Макса с Ичиро. С другой, сам Макс никак не мог представить, как можно так спокойно, буквально на тарелочке преподнести кому-то того, кто тебе дорог. С Акирой было совершенно непонятно, что он чувствует и чего ждет: что Макс отомстит за него или что они с Ичиро уедут, обнявшись, вместе с посольством куда подальше?
— Тогда дай мне получше тебя узнать, — осторожно подбирая слова, сказал он.
Господин Ичиро не стал возражать. Правда, и руки тоже не убрал. Видимо, сказывалась военная привычка — не отступать с уже занятых позиций.
— Конечно, — согласился он вслух. — Мне тоже хочется узнать о тебе больше. Ты так не похож на местных жителей. Какой город ты назовешь своей родиной?
Формулировка заставила Макса хмыкнуть.
Город. Как же. Всего-то деревенька в горах, которую не найти, если не знать, куда и зачем идешь. Но если знаешь, можешь получить даже больше, чем загадывал.
Впрочем, это тоже не всегда помогает.
— Не хочу об этом, — мотнул головой Макс, отгоняя непрошеные воспоминания и угрызения совести заодно. Да, он отомстил за Мартина, но не спас же. А теперь и вовсе искал того, кто занял бы его место. — Деревня и деревня, чего там интересного.
И не давая Ичиро возразить, продолжил:
— Давай лучше про вас. Мне тут Акира пытался рассказывать, как ты его в общество затаскивал. Правда, что ли все так плохо было?
Он, конечно, слегка приукрасил, но о чем еще говорить о свиданиях, как не об общих знакомых?
— Думаю, он преувеличивает, — улыбнулся Ичиро. — Акира, конечно, получил оригинальное воспитание, но всегда был готов учиться. Представляешь, я за каких-то пару дней сумел его уговорить переодеться в традиционное платье. Ему очень шло.
— Мне кажется, ему и сейчас нормально, — заступился за своего мага Макс.
Ичиро снова не стал спорить.
— Возможно, но это лежит вне наших канонов привлекательности. Хотя в других странах, я слышал, многие украшают себя татуировками. Кстати, у вас к ним как относятся?
Макс задумался. Татуировка Акире красоты, конечно, не добавляла. Но Макс видел и похуже, по крайней мере, уши у мага были на месте. В деревне не все мужчины могли похвастаться полным комплектом и десятками пальцев — с морозом шутки также плохи, как с огнем.
— У нас не придают этому значения, — уклончиво ответил он. — Красота… Переоценена.
— Ты не говорил бы так, если бы видел Акиру года два назад, — уел Ичиро. Правда, вслед за этим, он ласково добавил: — И если бы чаще смотрел в зеркало.
Макс искоса глянул на него. Ичиро убрал руку с его плеча, но только затем, чтобы отвести ему волосы со лба. Ласковым, почти интимным касанием.
Макс поощрил его улыбкой. Может, хоть до поцелуев дойдет — он бы не отказался!
Но Ичиро только снова вернул руку ему на плечо. Безупречное воспитание, чтоб его…
Макс, из чистого упрямства проверяя границы этого самого воспитания, положил голову ему на плечо.
— Я все-таки хочу стихи.
Пожалуй, это было романтично — сидеть, обнявшись, над морем, в подступающей темноте, и под шум волн слушать стихи. Которые Ичиро — вот полиглот-соблазнитель — еще умудрялся сходу переводить с имперского, даже очень ритмично.
И имперские поэты действительно не стеснялись с выражением чувств.
— Пора возвращаться, — сказал Ичиро первым. — Я надеюсь, ты не откажешься еще раз встретиться со мной?
— Мне кажется, — Макс все-таки поцеловал его — коснулся губ и тут же отстранился, — это было бы здорово.

У Акиры все еще горел свет, и сам он вышел из комнаты, как только Макс вошел в общий зал гостиницы.
— Ну, как?
Такого вопроса ждешь от матушки, встречающей дочь с первого свидания, но уж точно не от парня, с бывшим которого только что почти целовался.
— Как-то так, — пожал плечами Макс.
— Тебе что, не понравилось?! — Акира умудрился округлить свои имперские глазки до средних континентальных.
Макс снова пожал плечами.
— Закат был красивый, стихи, вроде, тоже ничего.
— Тогда что не так? — искренне не понял Акира.
Макс вздохнул:
— Есть охота…
— Прорва прожорливая, — проворчал тот. — Пошли в комнату, там Полин пирожки на ужин принесла, еще оставались.
— Вот за это, лысый, я тебя и уважаю, — взбегая по лестнице, признался Макс. — Сначала — пожрать, а все эта романтика — потом.
— Уважаешь?! — ахнул за спиной тот. Догнал в три прыжка и прижал ладонь ко лбу. — Ты не заболел?
Макс довольно ухмыльнулся. Акира, правда, нахмурился, пощупал еще щеку.
— Ты где так замерз? Вроде не сильно холодно.
— Мы смотрели закат с обрыва, — пожаловался Макс. — И он меня даже не согревал!
— Какой негодяй! — почти без иронии возмутился Акира. Затолкал его в комнату и укутал в одеяло со своей кровати. — Решил мне тебя простудить?!
Макс умилился. Опека Акиры выглядела так наивно, что ворчать язык не поворачивался. За него это успешно делал сам Акира:
— В его возрасте, между прочим, уже надо выбирать места для свиданий поприличнее. Придумал тоже — сидеть на холодных камнях! Так ревматизм можно получить! — он подумал и мечтательно добавил: — И геморрой!
— Чувствую, это было бы страшное несчастье для всей Империи, — Макс утащил себе пирожок, привалился к стене. От одеяла пахло теми самыми духами Акиры, и сидеть так оказалось очень даже уютно. — А чай есть?
— Лучше. Мне было скучно, и я варил глинтвейн.
— Жизнь прекрасна, — объявил Макс, получив кружку с подогретым вином. — Ухаживает за мной один, заботится — другой. Может, мне пора себе гарем завести, как на востоке?
Увы, Акира даже не возмутился.
— Зачем гарем? Приличному человеку вполне достаточно мужа и любовника.
Макс заинтересованно повернулся к нему ухом и утащил себе второй пирожок. Этот был с рыбой, но тоже вполне ничего.
— А неприличному?
— Проституток и куртизанок.
— Богиня, у вас еще проститутки есть! Пожалуй, я хочу к вам в Империю… Там, наверняка, такой разврат творится! Разврат и стихи…
— Кстати, что Ичиро читал? — заинтересовался Акира.
— Я не запомнил, — задумался Макс. — Что-то про дождь в бамбуке, мокрые рукава… Запах цветов, которым эти рукава пропахли…
— Очень откровенно, для первого свидания, — заметил Акира. — Решил зайти с козырей? Значит, ты ему понравился.
Макс хекнул и утащил еще пирожок.
— А тебе-то понравилось? — с осуждением посмотрел на него Акира.
— Спрашиваешь! Мне вообще-то впервые стихи читали. От тебя-то не дождешься! Ни про бамбук, ни про светлячков…
— Могу и почитать. Я тоже помню классиков наизусть.
— Да ладно?!
— Могу даже поспорить, что от Ичиро ты такого не услышишь, — вызывающе заявил Акира.
— Удиви меня, — Макс со скучающим видом откусил пол пирожка.
— Лучше отложи, — посоветовал Акира. — Неприлично есть, когда тебе читают стихи. И вообще, можно поперхнуться.
— От восторга? — с набитым ртом спросил Макс.
Акира хмыкнул:
— Ну, я предупредил, — потом откашлялся и с выражением продекламировал: — Громко пукнув,
Лошадь подбросила кверху
Светлячка.
Пирожок все-таки попал не в то горло.
Акира с полминуты полюбовался на то, как Макс кашляет, а потом подал стакан с водой.
— Между прочим, это знаменитый поэт Кобаяси.
— Я даже догадываюсь, чем он знаменит, — простонал Макс. — Небось прочитал это какому-нибудь вашему императору, тот насмерть и подавился. Или со стыда сгорел.
— Хорошая поэзия, это когда ты сразу перед глазами видишь то, что он описывает, — возразил Акира.
— Да уж, попробуй забудь такую картину! Надо будет Ичиро прочитать, на следующем свидании!
— А вы уже успели о нем договориться? — ворчливо — или это Максу просто почудилось — уточнил Акира.
Тот кивнул и уволок еще пирожок.
— А ты ревнуешь?
— Вот еще! — оскорбился Акира. — Ревновать вообще неприлично, запомни на будущее.
— Если он начнет при мне тебя вспоминать?
Акира промолчал.
Макс понимающе вздохнул. Чего уж там, без объяснений понятно!
— Тебе что, трудно было сказать, что он был твоим любовником?
— Он им и не был. А я был наивным провинциалом с варварскими манерами, которого нужно было вывести в свет. Вот он выводил и ухаживал заодно.
Ичиро вспоминал это с куда большей теплотой, и Макс решил при следующей встрече расспросить подробнее его, раз уж Акира оказался таким крепким орешком, который никак не расколоть.
— Это у него любовь к варварам? — сменил тему он. — Сначала ты, теперь я…
Акира снова уставился на него, широко раскрыв глаза.
— Что?
— Ты очень странно смотришь на ваше свидание, — признался Акира.
— А разве я не прав?
— Не думаю, — Акира еще немного помялся, потом объяснил: — Ты просто очень красивый. Вот он и не устоял.
Макс чуть во второй раз не подавился пирожком. Шутить про честь было чревато удушением, так что он просто натянул одеяло по самые глаза и шепотом спросил:
— Кто ты и куда дел Акиру?
— Я что, как друг не могу правду сказать?
— До того не говорил.
— Повода не было.
— А сейчас появился?
— Не привязывайся к словам! — рассердился Акира. — Я — имперец, я просто ценю красоту и все.
— По тебе не очень-то это скажешь.
Акира услышал, конечно, совсем не то, что хотел сказать Макс. Изменился в лице и подался назад, будто Макс не ляпнул, не подумав, а как минимум плюнул в него.
— Ну, и катись тогда к тому, кто ценит, — прошипел он.
Макс придержал одеяло и встал с ним с кровати. Глинтвейн оказался с сюрпризом — ноги путались, а одеяло так и норовило под них сползти.
Акира смотрел сердито и зло. Таким он казался симпатичнее: глаза горели, лицо будто теряло мягкость и становилось взрослее, губы сжимались в тонкую полоску.
Макс привстал на цыпочки и чмокнул плотно сжатые губы.
Лицо у Акиры изменилось в момент: злость и обида растворились, уступая растерянности. Так капля крови, упав в воду пропадает без следа. И все же остается в воде, как и обида в глубине души.
— Зачем ты это сделал?
— Хотел сравнить, — честно ответил Макс, возвращаясь в кровать. Плюхнулся на нее и с блаженством потянулся.
Акира смотрел непонимающе, но Макс не собирался объяснять. Он собирался спать, и точка.

Утро встретило Макса нерадостно. Рыбаки под окнами в этот раз не ходили, зато Полин ругалась с хозяином их гостиницы, и это тоже было не то, что приятно слушать на рассвете. Макс обреченно откинул одеяло и сел.
Комната была чужой. Вместо аскетического порядка (попробуй развести бардак, когда у тебя всего две рубашки и пара штанов!) кругом царила творческая атмосфера из книг, кофейных чашек и лабораторных журналов, а за столом, подпирая голову руками, сидел Акира. Его можно было бы назвать встрепанным, если бы у него были волосы. Красные глаза без слов намекали на бессонную ночь. Макса на секунду царапнула совесть, потом он вспомнил, что никто не мешал Акире уйти отсыпаться в его комнату. Так что — сам виноват, башка лысая!
— Чего? Всю ночь любовные романы читал и плакал над ними?
— И тебе доброе утро… — невпопад отозвался Акира. — Макс, а ты с Мартином близко знаком был? Ты извини, что я спрашиваю, но у меня тут просто в голове не укладывается…
Макс демонстративно вздохнул, поболтал ногами, свесив их с кровати.
— Ну, я много чего о нем знал. Тебе-то это зачем с утра?
— Я тут нашел… — он не стал уточнять, что именно, просто показал знакомую тетрадь в синей кожаной обложке. До боли, можно сказать, знакомую тетрадочку. Именно ее Макс видел, когда у Мартина в очередной раз появлялись гениальные идеи.
Макс покосился на ближайшее окно: рама была крепкая, много дерева, мало стекла. Но выбить сил хватит — он все-таки отъелся за последние дни. Прямо под окнами был навес террасы, так что сбежать было бы нетрудно. Но как же не хотелось…
— И что там?
Убежать он успеет. Даже, наверное, убивать лысого не станет, все-таки почти три недели заботился, кормил, кинжал вот подарил. Неблагодарно будет загнать этот кинжал ему под ребра…
Акира бросил тетрадь на стол, с силой провел ладонями по лицу, сел напротив Макса и угрюмо уставился на него.
— Там такое… чего я не ожидал. Можешь мне рассказать, что с тобой делали в том доме, пока меня не прислали тебя охранять? За что ты так ненавидел Вайсмера.
Зашел он как-то сильно издалека.
— А тебе зачем?
Акира вздохнул:
— Я понимаю, что тебе неприятно это вспоминать, но мне нужно знать.
— Мало ли, кому чего нужно, — ворчливо отозвался Макс. — Иди на фиг.
Акира помолчал, побарабанил пальцами по колену.
— Ладно, спрошу по-другому. Ты приходишься каким-то родственником «образцу №1», о котором Мартин пишет в этой тетради? Поэтому мне Вайсмер такой список экспериментов выдал?
Родственником. Макс фыркнул еле слышно. Ну да, Мартин же не забывал ставить даты, и, наверняка, Акира знал математику. Так что вычислил, что Макс никак не мог участвовать в опытах двадцать лет назад. Наивный такой.
— А если и так, то что?
— То я не понимаю, почему ты мстил за Мартина! Он же этого… этот образец… только что на куски заживо не порезал, все остальное было, по-моему!
Макс плотнее обхватил себя руками. Вспоминать об этом до сих пор было холодно.
— Не твое дело, — опять отрезал он. — Чего ты до меня докопался, да еще с утра и без завтрака?
Акира опустил глаза, разглядывая пол с вниманием, которого тот точно не стоил.
— Вот не знаешь — и не спрашивай, — добил Макс и гордо вышел.
Здравый смысл намекал, что пора сваливать. Сегодня Акира спрашивает, что за образец. Завтра он спросит, что за «К» каждый раз применял для лечения Мартин. Потом захочет узнать, правда ли это.
В общем, очень даже пора было поулыбаться господину Ичиро и свалить куда-нибудь с ним вместе. У него, кроме красивых халатиков, был неоспоримый плюс — он не был магом.

Принципиальностью Акиры он тоже не страдал, так что в тот же день, пожалуй, ближе к вечеру Макс лежал на боку, подложив ладонь под щеку и смотрел, как Ичиро собирает волосы. Длинные пальцы отточенными движениями, спокойно и уверенно разделяли и скручивали пряди. Также спокойно и уверенно, как еще несколько минут назад пробегались по его телу, доводя до исступления.
Ичиро был хорош. В первую очередь тем, что по-военному прямо отвечал на нехитрые намеки, и во вторую — тем, что не усложнял все объяснениями.
Макс, после разговора о злополучной тетрадочке, не особо был расположен к тому, чтобы открывать кому-то душу. Его и хватило-то только на то, чтобы потратить оставшиеся после покупки кинжала деньги на охапку красных роз и притащить это великолепии в гостиницу, где остановился Ичиро. Тот спросил только понимает ли он, что предлагает, а дальше…
Макс довольно потянулся. Полюбовался, как Ичиро скрепляет узел на затылке острой спицей — назвать это шпилькой было бы, пожалуй, неправильно.
— Хорошая вещь, — одобрил он. С такой и кинжал не нужен.
— Подарок друга.
Ичиро обернулся, погладил его по плечу. Ладонь была хорошая — жесткая от мозолей, у Макса тоже такие были, когда он тренировался с мечом.
У Ичиро намечался еще один плюс — с ним можно было бы тренироваться. И он бы тоже, наверняка это оценил.
— Этот друг знает толк в подарках, — Макс перекатился на спину, подставляясь под ласку. У него так давно не было близости, что тело сладко отдавалось даже на простое поглаживание.
— Если бы у тебя были длинные волосы, я подарил бы тебе такую, — улыбнулся Ичиро.
— Отрастут когда-нибудь, — пожал плечами Макс.
Ичиро промолчал.
Конечно, такую гриву, как у него надо лет пять отращивать. Наверное, так надолго ему любовник не нужен…
— Ты прекрасен, — серьезно сообщил Ичиро, поцеловав Макса в плечо. — И я счастлив, что ты выбрал меня.
Это был то ли намек, то ли сложные правила имперского этикета — поди разберись без консультанта. Но идти к Акире спрашивать… Макс представил и еле удержался от смеха, который точно испортил бы момент.
И вообще Ичиро эти правила приличия тоже обязан был знать!
— А это все к чему-то обязывает? — уточнил Макс. — Два человека не могут просто встречаться, так, чтобы это никак не называлось и ничем не регламентировалось?
— Какой тогда в этом смысл? — Ичиро, не одеваясь, устроился рядом, задумчиво гладя Макса. — Быть с кем-то и не иметь возможности заявить в обществе, что этот человек — твой… для чего?
— То есть, муж или любовник — это такая визитная карточка? — Макс нахмурился, пытаясь уложить в голове очередную дикую мысль. — Показатель статуса?
— Не совсем, — господин военачальник перекатился на бок, оперся локтем на кровать. — Только достойный мужчина может завоевать любовь другого достойного мужчины.
— А если тебя бросили, это показатель того, что ты недостоин? — начиная кое-что подозревать, спросил Макс. — И в глазах окружающих тоже?
— Зависит от ситуации, — Ичиро погладил его по животу. — Но, конечно, лучше навести справки о том, с кем собираешься жить.
Макс затосковал. Единственный, кто мог бы его похвалить, был мертв. А для всей деревни теперь был мертв он сам. Разве что Акира что-нибудь наплетет и то, едва ли учитывая, как он цедил через зубы слова, общаясь с Ичиро.
— Так что? — сообразил он. — Ты бросил Акиру? И он теперь никому не нужен из-за этого?
Ичиро, по видимости, такого поворота разговора не ожидал. Вскинул брови, но… Обвел пальцем шрам внизу живота Макса, и сказал, будто не услышал вопроса:
— У тебя много шрамов. Откуда этот?
Вспоминать это было неприятно. Макс тогда несколько дней терпел боль в животе и не жаловался, хотя Мартин чувствовал, что с ним что-то не так и спрашивал все ли в порядке. Макс врал, что все хорошо, чтобы его не тревожить — он и так слишком часто его беспокоил — пока не потерял сознание от боли…
— Не хочу об этом вспоминать, — поморщился он. — Так что с Акирой?
— Мне не удастся обойти эту тему молчанием, да? — уточнил Ичиро. — Макс, Акира — хороший человек, и я рад, что вы дружите. Но быть с ним в каком-то другом смысле после того, что он сделал со своей внешностью, — невозможно.
Макс уставился в невозмутимое, безупречно правильное лицо имперца.
— Вы из-за его морды расстались что ли?!
— Решили остаться друзьями, — поправил Ичиро. — Он не возражал.
— Он и теперь не возражает, — Макс сел на кровати, привалившись к стене. — Только вспоминает тебя исключительно вежливо и таким тоном, словно желает сдохнуть. Это как по правилам приличия?
— Мне жаль, что я его обидел, — отозвался Ичиро.
Этот… — Макс скрипнул зубами, — военачальник ни капли не сомневался ни в своей правоте, ни в том, что бросить влюбленного в него мальчишку из-за шрамов на лице, было достойно и правильно. Дать бы ему по башке — да тоже не поймет.
— А если бы с тобой случилось что-то такое же? — решил зайти с другой стороны Макс.
— Армия всегда предоставляет возможность погибнуть, сохранив достоинство, — невозмутимо сообщил Ичиро. Думать об этом ему точно приходилось. Ну, и приятно было, что себя он судил так же строго, как и других, но, Богиня, как же это глупо!
— Так что, если ты вдруг покалечишься, то выход только один — убиться, чтобы никого не расстраивать своим видом? — уточнил Макс еще раз.
— Нет, но это было бы благородно.
— А если у тебя не просто любовник? А муж, жена, дети в конце концов!
— Для семьи иной раз лучше потерять мужа и отца, чем терпеть чужую жалость. Представь только, как тяжело, когда ты не можешь сходить с семьей в гости из-за своего уродства?
Макс закрыл глаза стараясь успокоиться. Да уж, так послушаешь и сам утопишься…
Ичиро вздохнул.
— Макс, я понимаю, что ты смотришь на это иначе чем мы. И для тебя это странно. Но мы с Акирой были в Империи, он имперец, независимо от того, кто его мать и где он родился. И он тоже относится к этому… Не так, как ты. Он все понимает.
— Зато я понимаю, почему он от вас уехал, — прошипел Макс.
— Может быть, — сказал Ичиро. — А может быть, и нет. Что ты о нем знаешь?
Макс сжал зубы. Выходило, что не так уж и много: Акира был добр, хорошо готовил, помнил дурацкие стихи и смешно щурился, когда улыбался. Но кто мог сказать наверняка, что наука и для него не станет самым важным?
— Ты сам сказал, что Акира — хороший человек.
— Хороший, — согласился тот. — Но ты знаешь, о чем он думает, глядя на тебя?
Как раз это Макс знал хорошо — достаточно было вспомнить утренний разговор. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — Акира гадает, кто он такой и что за эксперименты над ним ставили.
— Это не важно, — задавив в себе страх, сказал Макс. — Он мой друг.
— Ты думаешь? — Ичиро подтянул один из халатов и накинул себе на плечи. — От мыслей не так легко избавиться. И иногда правильнее сразу дать понять человеку, чего не стоит делать. Я просто избавил его от долгого и мучительного расставания. Поверь, ненавидеть — проще, чем мучиться от несчастной любви.
Макс покачал головой и тоже стал одеваться. Ну, и кандидаты у него — один другого хлеще. Акира — патологический лопух и к тому же маг. И Ичиро — принципиальный вояка, который и сам за свои принципы убьется, и других убьет.
Зато секс с ним отличный.
А Акира пирожки печет.
— Я тебя сейчас не оскорблю, если уйду к себе? — уточнил Макс на всякий случай.
— Так можно, — Ичиро кивнул. — Зато я поведу себя отвратительно, если завтра не пришлю тебе цветы и стихи в благодарность за прекрасный вечер.
— То есть, ты пришлешь?
— Даже не сомневайся.
Макс потянулся, чувствуя, как все тело отзывается приятной усталостью.
— Тоже что ли поучиться стихи писать? Вдохновения мне, пожалуй, до завтра хватит.
— Всегда можно повторить, — предложил Ичиро.
— Я подумаю, — не стал обещать Макс.
Поразмыслить, в самом деле, стоило. Без хозяина было пусто. Неправильно. Жизнь казалась бесконечной зимней дорогой, теряющейся в мутной пелене снега, без надежды на тепло и укрытие. Так было нельзя, тем более, когда уже знаешь, как бывает по-другому.
Здравый смысл подсказывал выбрать Ичиро. Порядочный и достойный человек, да. Любовник ему нужен, чтобы хвастаться им, как породистой собакой или дорогим конем. Отлично, это Макс может обеспечить. В свою очередь Ичиро даст все, о чем они договорятся — любовь в его понимании, заботу, опять же насколько сможет.
За Акиру Макс нерационально беспокоился. Понятно, что маг по умолчанию не может быть существом беспомощным. И понятно, что снова связываться с их братией не стоит. Но глинтвейн, пирожки, бульончик. Запах цветочных духов от подушки.
И Акира опять дожидался его со свидания.
— Макс, у тебя все хорошо?
— А что?
— Не выглядишь счастливым, — в лоб заявил Акира. — Он тебя чем-то обидел?
— Нет, — Макс мотнул головой. — Слушай, давай ты пристанешь ко мне со своими этикетоспасительными беседами как-нибудь в другой раз? Сейчас я хочу побыть один.
Он зашагал по лестнице в свою комнату.
— Ты мог просто неправильно его понять, — Акира поймал его за руку. Макс вырвался. Наверно, чуть грубее, чем стоило бы, но маг сам виноват — не надо лезть… когда не надо! — Что он сказал?
— Да никто ничего никому не говорил! Мы с ним отлично друг друга поняли, и без всяких там этикетов!
Макс аккуратно прикрыл дверь, оставив Акиру в коридоре. Демонстративно громко щелкнул задвижкой. Имеет он право спокойно подумать о будущем или нет?!
Акира постоял перед дверью, Макс слышал, как он топчется на месте, не зная, стучать или вломиться так. Потом раздался звук быстро и решительно удаляющихся шагов. Макс рухнул на кровать. Итак, кого выбрать?

========== Глава 5. Дуэль ==========

«Если двое достойных мужчин соперничают между собой
за внимание третьего, которому оба они одинаково приятны,
то допустимо дуэлью решить, кому же ухаживать за предметом
их интереса. В этом случае проигравший обязан уйти молча и более
не докучать своими чувствами».
Из Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь

Гостиница, которую занимало имперское посольство, практически не отличалась от других заведений: двухэтажное каменное здание с узкими окнами, черепичной крышей и аляповатой вывеской над входом. И, конечно же, с непременным общим для всех постояльцев залом внизу, через который приходилось пройти, если хочешь найти кого-то конкретного.
И выбора не было.
Акира старался смотреть только перед собой, не обращать на людей внимания. Но и этого и не нужно было, чужие взгляды он чувствовал кожей. Брезгливость, словно он был пробегающим по столу тараканом. Отвращение и тихое злорадство, что это случилось не с ними. Имперцы были довольно предсказуемы в своих реакциях.
— Думаю, ты ко мне, — Ичиро подошел к нему сам, не постеснявшись остальных, перехватил у ведущей на второй этаж лестницы. Или просто не хотел давать повода для сплетен, оставаясь наедине с таким «красавцем»? — Чем могу помочь?
— Оставь Макса в покое, — потребовал Акира, не переходя на имперский. — Он не рад твоему вниманию.
— Это он тебя просил передать?
Ичиро можно было только восхищаться. Это ледяное самообладание, ровный тон, невозмутимый взгляд. Не зря отец советовал у него учиться. И все-таки бывший кумир сейчас вызывал у Акиры одно, совершенно не целительское желание — разбить ему нос. Вот чтобы кулаком, со всего размаху, с хрустом костей и сопутствующими травмами… И ни за что не лечить потом!
— Я достаточно хорошо его знаю, чтобы видеть.
— Или ты просто ревнуешь? — Ичиро одарил Акиру ядовитой улыбкой. — Только хотелось бы знать, его или меня?
— Не твое дело!
— Вспомни о манерах, — поморщился Ичиро. — Хотя в целом ты прав: твои чувства — не моя забота. Что же до Макса, то он был вполне доволен, когда я его брал. Насколько я могу судить — оба раза.
К желанию расквасить нос прибавилось желание двинуть в глаз. По глазу за каждый раз, что Макс якобы был доволен. Пока отец не забрал Акиру в Империю от матери, тот неплохо дрался, и его «оппоненты» частенько щеголяли фингалами всех сливовых оттенков. Ичиро бы с такими неделю из комнаты не высунулся!
Но теперь Акира вырос, и проблемы надлежало решать цивилизованно.
— Макс просто запутался и не знает, чего хочет, — скрепя сердце, Акира даже не стал ругаться. — Он не разбирается в наших традициях и не понимает тонкостей. Ты с ним играешь, а он этого даже не осознает.
— Думаю, он понимает гораздо больше, чем ты думаешь, — Ичиро выразительно посмотрел на его татуировку.
Это было уже слишком. Макс не стал бы притворяться и врать. И прозвище «лысый» произносил без всякой задней мысли и желания оскорбить. Просто не понимал…
Судя по усмешке Ичиро, все эти мысли были для него, как открытая книга крупным шрифтом.
— А еще Макс намного опытнее, чем тебе показывает. И, кажется, довольно неплохо знает, что такое благодарность…
Акира не выдержал. Ударил — кулаком, даже не пытаясь попасть, в кровь разбивая пальцы о деревянные перила лестницы. Которые рассыпались в труху от этого удара. А черная гниль уже разбегалась, пожирая только что крепкие ступеньки, разваливая их мелкими сырыми опилками. Зал накрыло тишиной и запахом осеннего леса с его мокрыми пнями и прелыми листьями. Акира медленно вытер руки одна об другую, тщательно уничтожая остатки неизвестного ему самому заклинания.
Такому его точно никогда не учили.
И он очень старался не думать, что было бы, не уйди Ичиро от его случайного удара.
— Скажи хозяину гостиницы, что я заплачу за это, — бросил Акира тихо. Вместе с заклинанием из него будто вытащили и большую часть злости, оставив только свинцово-тяжелую усталость и осознание, что все пошло неправильно. Макс ведь мог переживать не потому, что ему не нравится Ичиро. Вполне вероятно, что Ичиро ему слишком нравился.
Значит, оставался только один способ сохранить лицо… вернее, его остатки.
— А тебя я вызываю на дуэль. За право ухаживать за Максом.
Ичиро задумчиво тронул сапогом груду сырых опилок.
— Уверен? И что будешь делать потом? Примерно это?
Акира покачал головой. Не удивляло, что Ичиро ему больше не доверяет — после такой-то демонстрации! — но все равно мог бы не показывать это так открыто. Дуэль — это ведь не повод для ссоры.
— С тобой мы будем драться на традиционном оружии. А на Макса магия вообще не действует.
— Понимаю, почему он тогда для тебя так ценен, — Ичиро кивнул задумчиво. Хотя если он и понимал, то совсем не то, что надо. — И все-таки нет. Я тебе его не уступлю.
— Тогда остается только драться.
— Да. Завтра на рассвете.
— Сегодня, — уперся Акира. Ему совсем не улыбалась бессонная ночь, а еще если Макс вздумает спросить… Нет, уж лучше решить все сразу!
— Ты после этой магии еле на ногах держишься. С тобой и обычно не слишком тяжело справиться, — великодушно преувеличил Ичиро, — а сейчас у тебя нет шансов. Иди отдыхай.

Макс пришел сам и ближе к ночи. Акира лежал в постели глядя в потолок без сна, поэтому бряцанье ключей по ту сторону двери его не разбудило. Он встал, отпер задвижку и пропустил Макса в комнату.
Извиняться тот, судя по всему, и не думал.
— Я тут подумал, может, ты хочешь глинтвейна?
Акира, подумав, кивнул. Пить накануне дуэли было бы плохой идеей, будь у него немного больше шансов на победу. С его опытом против опыта Ичиро, можно было прийти на поединок, накачавшись вином под завязку, и удивить соперника стилем «пьяный дурак — хрен поймешь, как ударит». С другой стороны, зачем ему победа? Только дольше позориться, если Макс, в самом деле, не сбежал от него до сих пор из чистой благодарности.
Но если Ичиро наговорил Максу каких-нибудь гадостей… Убить мало скотину.
— Тогда вари, — Макс сунул ему в руку бутылку вина, бесцеремонно плюхнулся в его кровать и завернулся в одеяло.
Акира хмыкнул, но возражать не стал. Проведя целый день порознь, он понял, что жить без этой заразы скучно. Но… придется привыкать.
— Ты где пропадал? — нахально спросил «зараза». — Я уже думал, ты меня бросил и свалил к папе.
Папа, конечно, тоже ругался бы. «Все можно решить цивилизованно, к чему эти дремучие условности?» — спросил бы он. Еще и практично предложил бы все решить миром. Например, чтобы Макс оставил Ичиро любовником, а Акиру взял в супруги.
От одной этой мысли стало смешно. И обидно.
Акира отвернулся к камину, подбрасывая в него пару поленцев.
— Так что? Где был, что делал? — как назло, тоном невоспитанной ревнивой жены переспросил Макс.
— Там же, где и ты, — не стал скрывать Акира.
— В смы-ысле?! — протянул Макс. — Или я тебя как-то не так понимаю, или ты ходил трахаться к Ичиро?!
— Ты же вроде не пил еще? — Акира откупорил бутылку. Она точно была новая. Разве что по пути у Макса было больше? — Он на меня смотрит, как на вошь, стал бы он со мной спать?
— Мало ли. У вас любовь была, и все такое…
Макс словно знал о дуэли и теперь старался Акиру от нее отговорить, выставляя себя с самой плохой стороны. Или просто был расстроен чем-то другим.
Акира сел на край кровати, погладил парня по растрепанным волосам.
— Макс, зайка, что случилось?
— Ничего, — упрямо буркнул он. — И вообще, будет у нас сегодня глинтвейн или нет?
— Будет, — не стал спорить Акира. — Буквально через пятнадцать минут. А ты пока подумаешь, чем я тебе могу помочь?
«Пока еще у меня есть на это право».
Макс вздохнул.
— Да незачем помогать. У меня все отлично. Ичиро вон, ты — чего еще для счастья надо? Правда, есть риск, что он меня бросит, как только я перестану быть симпатичным. А ты заведешь себе синюю тетрадочку и будешь записывать туда ход экспериментов…
— Ты… — Акира схватился за голову, не зная, смеяться над таким предположением или плакать. Насчет Ичиро он был совершенно согласен — бросит и не задумается. Но считать, что его привлекают эксперименты?! — Макс, а ты знаешь, какое у меня любимое заклинание?
— Понятное дело нет. Ты же при мне магией мало пользуешься… Но наверно то, которым ты всякие вещи достаешь?
— Нет. Любимое заклинание у меня из области диагностики. Оно позволяет чувствовать то, что чувствует пациент. Как думаешь, нравится ли мне после этого специально причинять людям боль?
Макс задумался, потом фыркнул:
— Разве что ты мазохист. Кстати, похоже иногда…
Акира еще раз погладил его по голове, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжимается. Макс иной раз попадал в точку. Наверное, и правда, был намного опытнее, чем он думал. Обидно только, что Ичиро понял это раньше него.
— Я не люблю делать больно ни себе, ни другим, зайка.
— И что, никаких тетрадочек?
— Никаких, — пообещал Акира. — Разве что, если возьмешься учить имперский…
Но этим, наверное, займется Ичиро.
— А смысл? Ты-то со мной туда ехать не хочешь, — пожал плечами Макс.
Акира не ответил, сделав вид, что занят приготовлением глинтвейна. Залил в ковшик вино, добавил оставшиеся со вчерашнего вечера пряности.
— Не поедешь ведь, да? — в голосе за спиной отчетливо слышалось разочарование.
Не будь брошенной Ичиро фразы, Акира плюнул бы и на свою покореженную рожу и на чужие взгляды, и потащился с Максом к папе или в столицу или куда угодно. Хорошо, что некоторым опытным людям уже не в первый раз хватало храбрости открыть ему глаза.
— Прости, — Акира помолчал, но признался. — Но я, наверно, отправлюсь уже на Острова. Если не будет кораблей, то телепортом.
— Поэтому без меня, да? — по-своему понял Макс. Или нет. — Или специально, чтобы без меня?
Акира не ответил, не зная, почему детское желание верить в хорошее в итоге оборачивалось только хуже для него самого.
— Значит, все-таки бросаешь меня, — голос Макса звучал отстраненно, но Акира не обманывался — если Макс не хочет сейчас его убить, то это проявление нечеловеческого великодушия!
— Мне очень этого не хочется, — честно сказал Акира, — но скорее всего придется.
Макс подошел, так и кутаясь в одеяло, и сел рядом с ним на пол — похожий на толстую глазастую гусеничку.
— «Скорее всего» — это значит, что можешь и передумать?
— Если получится.
«Если». От этого слова зависело слишком много. Если окажется, что Ичиро все-таки неправ, несмотря на весь свой опыт. Если Макс внезапно выберет сам… Если Максу вообще сказать о том, что можно выбирать. И как бы это сделать, чтобы снова не нарваться на долг и благодарность, — этого Акира не знал.
Он достал стаканы, разлил по ним готовый глинтвейн и протянул один Максу. Тот выпутал из одеяла руку, взял стакан, и привалился к нему боком.
Акира сделал вид, будто усаживается поудобнее, воровски сунул нос ему в волосы, вдохнул запах, запоминая.
— А если бы ты был не магом, а, например… — сказал вдруг Макс. — Не знаю… что у вас считается приличным занятием?
— Каллиграфия? — предположил Акира.
— Ну, пусть она, — Максу было как будто неловко спрашивать так, что он даже не сделал попытки повернуться и посмотреть на него. — Ты бы взял меня своим помощником?
Акира большим глотком запил вставший в горле ком.
— Нет.
Макс тоже как-то подозрительно булькнул в стакан.
— Ну, сам представь, вот ты бы сидел, тушь мне растирал, кисти мыл, дощечки скоблил? Скорее уж этой дощечкой я бы получил по башке, стоило бы тебя об этом попросить…
— И вполне заслуженно, — буркнул тот.
— Я шучу, Макс, — вздохнул Акира. — Конечно взял бы.
Акира помолчал и добавил:
— Собственно, мне с тобой и сейчас… Не так уж ты и мешаешь.
Макс тут же взъерошился:
— Если это был комплимент, то тебе, определенно, стоит еще потренироваться!
— Да я про магию! — попытался оправдаться Акира. — Конечно, в телепорт тебя не засунешь, но все остальные заклинания с тобой рядом вполне можно себе позволить.
— Только сил уходит больше, — кивнул Макс. — Мартин тоже так говорил.
Акира посмотрел в потолок. Мартин его уже изрядно доставал. А ведь старикан казался таким приличным человеком! Образованный, умеющий понятно объяснить что угодно… Гребаный извращенец и вивисектор, как оказалось.
— По крайней мере, Ичиро тебе о нем напоминать не будет, — хмыкнул Акира.
— А он-то тут при чем? — с подозрением спросил Макс. — И почему напоминать не будет?
Акира прикусил свой болтливый язык, но было поздно.
Макс выпутался из одеяла и повернулся к нему, глядя пристально и, пожалуй что хищно.
— Ты ревнуешь, что ли?!
— Ревновать неприлично, — отрезал Акира.
— Ой, заладил опять! Да или нет?!
Акира отвернулся.
— Ну ты псих! — Макс зашипел не хуже кобры. — Ты что, не мог сказать?! Я не ходил бы к нему тогда!
И все-таки Ичиро был прав.
— Вот именно! — не удержался Акира. — Мне твоей жалости не надо.
Макс на какое-то время будто онемел. Потом сиплым от злости тоном напомнил:
— Ты же сам сказал: «хороший человек, поухаживай за ним»…
— Делай, что хочешь, — Акира залпом допил остатки глинтвейна из стакана. — Ты мне ничего не должен.
— Так, — Макс встал, перекинув одеяло через плечо, как труп поверженного врага. — Я пошел спать. А то еще убью тебя на фиг за твою заботу…
Акира посмотрел на захлопнувшуюся дверь и понял, что совсем ничего не понимает.

Утром жизнь снова показалась Акире вполне отличной штукой. Во-первых, у кого получится всерьез переживать, когда солнечный свет заливает улицы, небо яркое, как весной, и ветер тоже пахнет ею. Во-вторых, дуэль не означала, что Макс достается победителю вот прямо сразу и в коробке с бантом. Нет, Макс вполне спокойно мог решать, нравится ли ему Ичиро или лучше поискать еще. Просто Акира самоустранялся, разумеется, с полагающимся прощанием и букетом… И кто мешает оставить свой адрес? В третьих, еще сложнее страдать, когда мысли заняты одним важным вопросом: надевать-то что?!
Хватило же ума предложить поединок на традиционном оружии! Катаны, между прочим, предполагали совершенно конкретный фасон халата, и даже цвета были оговорены всеобъемлющим имперским этикетом. И как прикажете его соблюдать?!
Акира представил себя в парадном костюме и понял, что тогда дуэль точно не состоится — Ичиро при всей его сдержанности рисковал умереть от смеха или от культурного шока. Пришлось кошмарно нарушить дуэльный кодекс и проявить неуважение к противнику, но зато сохранить уважение к себе. Увы, иногда приходилось выбирать.
К гостинице Ичиро Акира тоже пошел пешком. На полпути вспомнил, что вообще-то без Макса можно и телепорт себе позволить, но перемещаться мгновенно как-то не тянуло. Уж лучше погулять, потянуть время. Акира мотнул головой и ускорил шаг. При всех нарушениях еще опоздать не хватало!
Ичиро дожидался его у входа. Вот он оделся как надо. Халат темно-зеленый, пояс — коричневый с золотом, прическа — идеальна, конечно же. Ни красного, ни черного — «не держу зла, не хочу проливать кровь». Акира невольно улыбнулся.
— Отлично выглядишь.
Это просто нельзя было не признать.
— Ты тоже… соответствуешь образу, — Ичиро кивнул в знак приветствия. — Идем, здесь отличный задний двор. Я договорился, чтобы нас не беспокоили.
В этот раз зал гостиницы был абсолютно пуст, как будто все имперское посольство разом тактично испарилось. Только из кухни выглянула какая-то любопытная детская мордашка, но тут же скрылась обратно. Видимо, взрослые приструнили, проникшись важностью старинной традиции. А еще Акира подозревал, что Ичиро не стал объяснять, из-за чего дуэль. Имперские нравы вообще не очень-то принимали на континенте.
Задний двор оказался весьма удобным — стены соседних домов и каких-то хозяйственных построек плотно обступали его, закрывая от посторонних взглядов. Ворота, через которые, наверно, подвозили продукты, сейчас были плотно закрыты.
Акира осмотрелся, потянулся за катаной, которая лежала себе дома в столице. Может, не очень запылилась хоть… Уже отпуская заклинание, Акира понял, что опять сделал поправку на Макса и вложил больше силы, чем нужно. То есть, обратно стоило ждать как минимум всю стойку с оружием. Но появилась только катана. Акира еще раз осмотрел окрестные крыши — не мелькнет ли где знакомая светлая макушка.
— Кого-то ждешь? — невозмутимо поинтересовался Ичиро. С исключительно любезным видом, разумеется.
— Скорее, наоборот, — признался Акира. — Очень надеюсь, что никто не помешает.
— Для тебя это было бы не так уж и плохо.
— Я не собираюсь отказываться от дуэли, если ты на это намекаешь, — огрызнулся Акира. Такое хорошее настроение начинало неумолимо портиться.
— Когда ты в последний раз тренировался? — Ичиро задумчиво коснулся рукояти катаны, он явно не торопился начинать.
— Какая разница?
— Ты прав, никакой, — пожал плечами тот. — Я просто пытаюсь понять, зачем тебе эта дуэль?
— Может, я варварски самоуверен? — ухмыльнулся Акира.
Ичиро поморщился.
— Или ты сразу собирался проиграть…
— Что проиграть? — раздалось за спиной.
Акира обернулся, досадуя. Ну, конечно, если Макса не было видно сразу, это точно не могло значить, что эта зараза не вылезет в самый неудобный момент!
Макс сидел на крыше. Рассветное солнце светило ему в макушку и слепило Акире глаза, так что было не разобрать, какое у него выражение лица.
— Дуэль, — пояснил Ичиро.
— Дуэ-эль? — заинтересованно переспросил Макс. — А ты разве не пацифист, лысый?
Акира буквально почувствовал на себе насмешливый взгляд Ичиро.
— Я же не убивать собираюсь, — выдавил он.
— Не беспокойся, Макс, никакого вреда он не причинит, — успокоил Ичиро, ненавязчиво намекнув на способности Акиры.
— Да я не то что сильно беспокоюсь, — Макс по-кошачьи легко спрыгнул во двор. — Просто интересно, как у вас дуэли проходят и из-за чего случаются.
— У нас самый что ни на есть достойный повод, — успокоил его Ичиро. — Мы соперничаем за любовь мужчины.
На ошарашенное лицо Макса, кажется, можно было любоваться бесконечно. Увы, парень не собирался давать такой возможности. Зажмурился, тряхнул головой, потер виски.
— Я от ваших традиций каждый раз как дубиной по башке стукнутый, — признался он. — Вы что ли меня делите?
— Не совсем, — попытался объяснить Акира. — Скорее право ухаживать за тобой.
— Кто помрет — уже точно не сможет, — согласился Макс.
— Дуэли редко заканчиваются смертью, — мирно объяснил Ичиро. — Но проигравшему придется перестать искать твоего внимания.
Макс взъерошил волосы.
— А если я против?
— Ты можешь выбрать, кого захочешь.
— Ну, тогда деритесь. С ума сойти, никогда не думал, что окажусь в роли благородной дамы…
— Значит, ты не возражаешь? — уточнил Ичиро, глядя на Акиру почти с сочувствием.
— А чего мне возражать? — Макс скрестил руки на груди и прислонился к стене. — Мне страшно любопытно, что будет делать Акира. Он мне вчера заливал, как не любит делать другим больно… Вот я и посмотрю, правда ли это.
Судя по тону, он до сих пор был обижен на Акиру. Хоть это и не помешало ему проследить за ним до самой гостиницы. И вот стоило вчера весь вечер объясняться, чтобы сегодня вернуться к тому же самому!
— То, что я этого не люблю, не значит, что я прямо совсем не умею, — буркнул он.
— Не беспокойся, Макс, — улыбнулся Ичиро. — Едва ли до этого дойдет. Думаю, не ошибусь, если предположу, что Акира два года не доставал катану из ножен.
— Тогда зачем ты его вызвал?
— Мне жаль, что ты думаешь, будто я стал бы вызывать кого-то, пользуясь его слабыми умениями, — вздохнул Ичиро.
Макс перевел изумленный взгляд с него на Акиру.
— Я вообще уже ничего не понимаю! Ты его вызвал, чтобы… чтобы так элегантно отвязаться от меня что ли?! Типа все — ты проиграл, и хрен мне, а не глинтвейн с пирожками, а тут господин Ичиро — весь такой привлекательный… Как-то так, да?! Ну, ты и козел…
Акира вздохнул. То, как излагал Макс, действительно выглядело не очень привлекательно.
— Но разве это не освобождает тебя? — вмешался Ичиро. — Если ты и считаешь, что обязан оставаться с Акирой из сострадания или благодарности, то теперь будешь свободен в своем выборе.
Макс побился головой об стену.
— За что мне досталось двое таких двинутых?! Хоть иди на улицу и лови там первого встречного, чтобы… чтобы ни с одним из вас не связываться!
— Вот поэтому на дуэлях обычно не присутствуют те, из-за кого их устраивают, — спокойно заметил Ичиро. — Акира, оружие к бою, пожалуйста.
Говорил он точно так же, как и раньше на тренировках, и слушаться его было делом привычным. Утреннее солнце скользнуло по лезвию катаны, и Акире показалось, что она недовольно скривилась: «Мог бы и не забрасывать меня так надолго! Мне за тебя стыдно, хозяин!»
Ичиро атаковал — неторопливо, расчетливо и аккуратно. Словно действительно был учителем, который проверял, много ли его ученик забыл за время каникул, и давал время вспомнить. И что-то действительно начало всплывать, тело вроде бы даже помнило какие-то связки, хотя Акира ни за что бы не вспомнил названия. «Ветер в ивах», «осенний град»? Да, какая, в принципе, разница?!
Это Ичиро рисовал их безупречно четко. Как художник, который парой движений кисти может отразить мир, так Ичиро создавал рисунок боя. И только он решал, когда Акире проиграть.
— Я даже не знаю, как теперь назвать твой стиль, — заметил Ичиро, разрывая дистанцию и давая Акире перевести дыхание. — Наши учителя такого не знают. «Если есть хоть малейший шанс дотянуться до противника — остановись и отойди». Как это понимать?
— У нас, — Акира опустил оружие, — в Академии рассказывали анекдоты про одного целителя, который к десятой сотне лет настолько свихнулся, что начал исцелять жареных цыплят, которых приносили ему на обед. Не всегда безуспешно. Теперь я начинаю думать, что это не такие уж анекдоты.
— Тогда закончим это, — кивнул Ичиро, снова принимая боевую стойку.
— Ага, закончим, — согласился Макс. — Я выбрал уже.
Акира опустил руку с катаной. Сам дурак, конечно. Ввязался в заведомо проигрышную дуэль — теперь нечего жаловаться, что даже не дали довести ее до конца и выйти из поединка не опозоренным.
— Что дальше? — деловито спросил Макс. — Поцеловать победителя или как? Что там у вас делают?
— Это не обязательно, — великодушно разрешил Ичиро.
— Ну, не очень-то и хотелось, — согласился Макс. — И Акира бы не обрадовался, мне кажется.
Акира, избегая взгляда Ичиро, загнал катану в ножны. Еще пять минут позора и… его опять ничто не держит на месте.
— Если будет что-то нужно — пиши, — сказал он, поворачиваясь к Максу. — Надеюсь, мы сможем остаться друзьями.
— В смысле, «пиши»? — скептически спросил тот. — Я вообще-то, тебя выбрал.
Акира перевел взгляд с него на Ичиро, пытаясь понять, не ослышался ли. Судя по тому, как закаменело лицо Ичиро — услышали они одно и то же.
— Я могу узнать, почему? — холодно поинтересовался тот.
Макс пожал плечами.
— А вот захотелось.
— Из жалости? — Ичиро опять резал, не жалея и не оттягивая неизбежного.
— Да вы за… — Макс с видимым трудом удержался. — Достали вы оба со своими манерными танцами: это нельзя, это некрасиво, это позорит. А бросать того, кто тебя любит, потому что кто-то что-то подумает — это нормально? И самому сбегать, лишь бы не видеть — правильно по вашему?
Ичиро держался хорошо, выдавали его только побелевшие костяшки пальцев, сжимавших рукоять катаны. Акира рискнул потянуться к нему магией и пожалел, что влез, — на отдаче шарахнуло такой ядреной смесью эмоций, что он даже отшатнулся на шаг. Предположить, что Ичиро мог испытывать столько боли, сожаления и что-то похожее на ненависть к себе из-за расставания с ним было, мягко говоря, самонадеянно. Акира себе не врал ни тогда, ни сейчас: Ичиро ухаживал и, может быть, в самом деле симпатизировал ему. Но чтобы любить…
— Макс, — одернул он. — Не болтай о том, о чем не имеешь понятия.
Макс посмотрел на него пронзительным взглядом рассерженного кота:
— А то что, бросишь меня?
— Конечно, нет.
Время было неподходящим ни для споров, ни для лекций о том, что они вроде как не встречаются еще, если рассматривать вопрос официально… Ичиро точно не хотел бы все это слушать.
Акира мельком глянул на ледяное лицо имперца и даже не стал предлагать помощь. Все равно не принял бы — не от него и не сейчас.
— Пойдем, — он потянул Макса за собой, и тот на удивление не стал упираться.
— Вас, имперцев, хрен поймешь, — проговорил он уже на улице. — Чего ты за него заступаешься теперь?
— Мы с ним не враги, — Акира решил не говорить, что ему удалось почувствовать. Какие бы демоны не одолевали Ичиро, это было его личным делом. — И раз я в выигрыше, мне стоит быть великодушным.
— Кстати, да, — охотно сменил тему Макс. — Не вижу радости на твоем лице. Ты же теперь можешь за мной ухаживать, так что я жду цветов, стихов, хотя иногда можешь отдариваться печеньками. А еще мне нужно от тебя официальное предложение.
— Руки и сердца? — почти не удивился Акира.
По имперским законам это было вполне нормально. Потом оставалось бы только взять жен обоим и образовать традиционную имперскую семью.
— Для начала — предложения службы, — покачал головой Макс. — В смысле, тебе надо предложить мне служить тебе.
Прощупать его, как Ичиро, было, конечно невозможно, но кое-что Акира заметил и так: слишком напряженные плечи, дернувшийся уголок рта… Кажется, Макс еще и дыхание задержал?
Что сегодня со всеми творится, в самом деле?!
— Для меня это будет большой честью, — стараясь говорить спокойно, Акира тронул плечо Макса — ну точно, мышцы, как каменные. — Даже могу уйти в каллиграфы, если пообещаешь не бить дощечкой.
Макс выдохнул со смешком.
— Не надо, я и так могу…
Он смотрел знакомым взглядом, в котором недоверие смешивалось с чем-то незнакомым Акире.
— Макс, — он взял его за второе плечо, притянул к себе на полшага ближе, и напомнил, глядя в лицо: — я же обещал — никаких экспериментов.
Макс моргнул, но взгляда не отвел.
— Я не боюсь, — не особо убедительно сказал он.
— А что тогда не так?
Макс замялся, но все-таки признался.
— Самому на службу проситься не принято.
— Давай забудем, что ты это просил? — предложил Акира и успел вставить раньше, чем вспыхнувший Макс сбежал бы. — Я тут подумал, может, ты хочешь мне служить?
Звучало, конечно, не очень, но глаза у Макса опять загорелись.
— Может, и хочу, — согласился он весело. — А что ты мне пообещаешь? Но не деньги, потому что за них продаются только шлюхи.
Это походило бы на игру в загадки, если бы не серьезность, прятавшаяся за веселым тоном Макса. «Во что я ввязываюсь?» — попытался остановить себя Акира, но тут же мысленно махнул рукой на все разумные мысли. Макс его выбрал. Его, а не Ичиро. И за такой подарок ему можно было отдать все, что угодно.
— Так, и чем же тебя можно соблазнить? — задумался Акира вслух. — То, что с меня еда, одежда и оружие — это само собой, это не интересно…
— Еда — интересно, — качнул головой Макс. — Особенно, если ты мне готовишь.
Можно было поспорить, что это была подсказка.
— Значит, обещаю следить, чтобы ты был сытый и не болел, и вообще о тебе заботиться, — предложил Акира. Макс кивнул.
— А еще что предложишь?
— То есть, этого всего тебе мало?
— Ну, так ведь и я не конь и не собачка, — хмыкнул Макс. — И ты зовешь меня на службу. Уж постарайся.
Акира постарался — сдержать вздох. Город, улица, спешащие по своим делам люди — все это как-то мало располагало к душевным разговорам. Но если Макс завел эту тему здесь и сейчас, значит, это ему важно, наверно? Стоило напрячь извилины.
— Ладно, — Акира кивнул. — Макс, я зову тебя служить мне и обещаю, что ты будешь для меня другом и братом, что я никогда не предам тебя и не заставлю делать ничего недостойного, что буду заботиться о тебе и верить тебе, и не возьму жен, любовниц и любовников, которых ты не одобришь.
Последнее обещание Макса, видимо, особенно впечатлило.
— Так будет нормально? — уточнил Акира.
Макс кивнул с немного обескураженным видом. Хотелось думать, что он все-таки не перегнул палку…
— А теперь?..
— А теперь я, — Макс облизал губы и заговорил торопливо, будто боясь, что Акира перебьет или не захочет слушать: — Я клянусь верно служить тебе и беречь твою жизнь, чего бы мне это ни стоило. Я всегда буду рядом, берусь защищать тебя и отдать за тебя жизнь если тебе будет это нужно. Буду твоей тенью, стеной за спиной, прикрою от всего. И я буду верить тебе, уважать и всегда любить тебя.
Последнее он договорил почти шепотом, но Акира уже и не знал, от чего охреневать больше, от обещания любить и уважать — это от Макса-то! — или от обещания отдать за него жизнь, сказанного так, что было понятно — отдаст не раздумывая.
Теперь отгонять вопрос «во что я ввязался» было уже не так просто!
— Иди сюда, — Акира притянул Макса к себе, обнимая. Почему-то это показалось правильным, и парень пошел охотно, сам прижался, как замерзший ребенок. — Ну, извини, если вопрос не вовремя… Но ты все-таки кто?
— Я — охранник, — буркнул Макс ему в плечо. — А ты балда, хотя вообще-то мой хозяин. Отныне и на всю жизнь.
«Мать же твою…» — сказал бы Акира, если бы не лишился дара речи.


========== Глава 6. Охранники и что с ними делать ==========

Предложив молодому человеку стать твоим мужем,
не стесняйся обсудить с ним, одинаково ли вы
понимаете слово «любовь». Потому что если вы ждете
от брака разного, то можете оба разочароваться в семейной жизни.
Из «Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь»

Акира не знал, что делать. С одной стороны — впору плясать от радости, потому что Макс предпочел не Ичиро, а его. С другой стороны, как выяснилось, Макс его выбрал исключительно для того, чтобы охранять, а это уже совсем не то, ради чего в Империи дрались на дуэлях. Хотя, если подумать, Макс все-таки обещал любить и уважать… Но любить по обещанию?!
— Знаешь, у нас в стране обычно телохранителей нанимают по-другому, — попытался тактично начать разговор Акира, но судя по всему сморозил что-то не то.
Макс оттолкнул его, разом вырываясь из кольца рук, прищурился зло.
— Еще раз так назовешь — получишь в глаз, и не посмотрю, что хозяин. Я же тебе сказал, что за деньги не продаюсь!
— А, понятно. То есть, телохранитель работает ради денег, а охранник ради… чести? Фамильного призвания?
— Ради хозяина, — серьезно заявил Макс.
— Понятно, — снова повторил Акира, хотя дело все больше запутывалось. — А зачем нужен хозяин?
Макс помолчал, снова зыркнул зелеными глазищами из-под растрепавшейся челки и неохотно выдал:
— Чтобы было ради кого жить.
Акира пожалел, что «выиграл». Пусть бы Ичиро разбирался, он умнее и опыта у него больше. А что делать с человеком, который живет ради него, Акира не представлял. Встать на пьедестал? Сесть на трон, и чтоб Макс ходил вокруг и охранял? Или это все не обязательно, и можно общаться с Максом, как раньше? Вон, в глаз обещал дать. Может, не все так безнадежно?
— Ну чего, — спросил Макс нетерпеливо, — так и будем тут стоять или уже пойдем куда-нибудь?
— Обратно в гостиницу, — решил Акира. — Ты, наверно, не завтракал еще.
— Позавтракаешь тут, когда ты решил об старого друга убиться! Причесаться-то некогда…
— Бедный ребенок, — посочувствовал Акира. — Не лучший хозяин тебе достался, да?
— А меня устраивает, — буркнул Макс и ушел вперед. Особой радости в его тоне не чувствовалось.
Правда, уже около соседнего дома новоявленный охранник остановился и дальше шел рядом, мрачно поглядывая на встречных. Видимо, подозревал их в нехороших намерениях, ну, или просто был голодный и злой на весь мир.
Акира догнал его и коснулся плеча.
— Я тут подумал, что в такую рань как раз привозят товар на рынок. Пойдем, куплю тебе коржиков?
Макс хмыкнул, но видимо искушение было слишком велико.
— И сливок?
— Всего, чего захочешь, — пообещал Акира. В том, что касалось еды и заботы, быть хозяином не представляло сложностей.
Макс посмотрел на него с лукавинкой.
— У вас с катаной интересные приемчики были. Покажешь?
— Да я практически ничего не помню, — задумался Акира. — Разве что какие-то базовые вещи.
— Вот и потренируешься заодно!
— А зачем мне? Ведь ты же будешь меня защищать.
— Намного легче, — серьезно сказал Макс, — защитить того, кто может сам за себя постоять. Уж поверь мне.
Акире ничего не оставалось, как и вправду поверить ему на слово.
От коржиков Макс и вовсе подобрел и даже начал улыбаться. Можно было бы попробовать порасспрашивать еще его об отношениях охранника и хозяина, но Акира побаивался испортить момент: Макс был сейчас чем-то похож на ребенка, получившего долгожданный подарок, не хотелось бы снова обидеть его неосторожным вопросом.
Вот только странно было ощущать подарком себя… Бедный ребенок, как же ему было одиноко, что он сам попросился в охранники к такому!
— Макс, а почему ты меня выбрал в хозяева, а не Ичиро? — все-таки решился спросить он.
Макс снова зыркнул острым взглядом, и отрезал:
— Он и сам кого хочешь защитит! Зачем ему я?
Акира прикусил язык. Сам виноват, конечно, не спрашивал бы — не услышал бы, что неудачник. Теперь терпи… то есть, послушно охраняйся, до конца жизни.
Акира представил, что скажет об этом мама и нервно поскреб макушку, где остались самые сильные рубцы. Наверняка решит, что он совсем не может за себя постоять, раз вынужден завести охранника…
Макс покосился на него, будто подозревал, какие мысли ходят у него в голове, и сунул в рот последний коржик.
— Эй! — спохватился Акира, — я же даже не попробовал!
— Тебе жалко?! — взгляд у Макса стал, как у сиротки на паперти. Если не знать, что только съел кулек еще теплых коржиков, запив кувшином сливок — обрыдаешься.
Акира, не удержавшись, погладил его по голове. Наверное, маме он бы все-таки понравился… но теперь знакомить Макса с ней он не рискнул бы. Даже помня об официальной высылке на Острова. Совесть могла и потерпеть.
В общем, выхода не было.
— Слушай, а поехали к моему папе? — решился Акира.
— Знакомство с родителями? — поднял брови Макс. — Это смахивает на официальные отношения!
— Язва, — улыбнулся Акира. Осознавать, что Макс с ним, правда, навсегда было и неправильно, и приятно одновременно. Хотя приятно, пожалуй, больше. — Не шокируй папу, когда встретитесь.
— Ага. Кстати, он в курсе, как ты себя украсил?
— Да.
Папа периодически смотрел так, как будто собирался сбежать на край света от такого потомка, но потом мужественно брал себя в руки. Или вспоминал жителей Островов с их обережными татуировками на всех местах.
— В общем, идем в порт, — подвел итог Акира. — Надеюсь, корабли еще не ушли.

Капитан имперского корабля (первого, который попался на пути) кривился на татуированную физиономию Акиры, а на Макса смотрел с нескрываемым сочувствием, но узнав, что в пассажиры к нему напрашивается не абы кто, а маг, который при случае и ветер в нужную сторону начаровать может, разом подобрел и выдал отдельную каюту.
Отплывать капитан решил следующим вечером с отливом. До ночи Акира успел собрать их нехитрый скарб, научить Макса здороваться и прощаться по-имперски и дойти до белого каления, объясняя основы имперского же этикета. Бедный папа, как он только пережил своего варварского ребенка?!
Справедливости ради, Макс хотя бы ел не руками.
— Значит, если мне кто-то дарит цветы, я могу и не отвечать? — уточнял он, довольно растянувшись на кровати. — А желтыми розами когда отдариваться в таком случае?
Комната, кстати, принадлежала Акире, кровать, в общем, тоже, и несмотря на позднее время Макс вовсе не собирался ее освобождать.
— Желтые — кстати, не только розы! — ты будешь дарить, если вы с человеком какое-то время были вместе, — на остатках терпения объяснил Акира. — Чем дороже букет, тем окончательнее расставание.
Ему самому от Ичиро перепали именно розы. Роскошные, с плотно свернутыми золотыми лепестками, они бы, наверно, очень долго простояли, если бы Акира не испепелил их раньше. С тех пор розы он недолюбливал.
— Красиво, — одобрил Макс и натянул на себя край одеяла.
— Слушай, иди уже к себе? — без лишних предисловий попросил Акира. — Ночь, спать пора.
Макс резко сел. Сна у него не было ни в одном глазу, словно его не спать послали, а ледяной водой окатили и еще ведром сверху приложили с размаху.
— В смысле — к себе?! А как ты тут один останешься?
Это смахивало бы на шутку, не будь парень таким серьезным. Да что там, его, кажется, действительно пугала перспектива оставить Акиру одного — пускай и в гостинице, и с оружием. Видимо, инстинкт охранника требовал… Или Макс просто издевался, как обычно.
— Зайка, — Акира сел на кровать рядом с ним, — я тут отлично спал две недели. Думаю, сегодня ночью со мной тоже ничего не случится.
— Ну, не знаю… — Макс с сомнением покачал головой. — А давай я останусь? Хоть на полу даже, мне все равно.
— С ума сошел! — не удержался Акира. — Придумал тоже. Все, иди уже к себе, а? У тебя в комнате кровать ничуть не хуже, теплая, уютная, и тебя уже заждалась.
— Ага, ты еще скажи, что одеялко без меня плачет и подушка расстраивается, — Макс неохотно пошел к выходу, с порога оглянулся, но Акира сделал вид, что этого взгляда не заметил. Если Макс согласен был даже на полу спать, чтобы быть с хозяином… И зачем добровольно обрекать себя на такую зависимость — этого Акира понять не мог, но знал, что у него будет время это выяснить. Целая жизнь.

Утро началось еще до рассвета, когда крадущаяся в комнату Акиры Полин (видимо, решившая основательно попрощаться) наступила на лежащего у двери Макса и криком разбудила половину постояльцев.
Акира выскочил из комнаты, едва успев натянуть штаны, и обнаружил, что тот взялся его охранять со всей серьезностью — то есть, лег спать под дверью.
— Ну, в окно-то никто не залез бы! — оправдывался Макс, когда постояльцы разошлись, и Акира затолкал его в комнату. — Хотя Полин и в окно может…
— Только не ври, что ты ее не узнал, — все еще сердясь, приказал Акира. Полин, похоже, обиделась смертельно, и на завтрак можно было не рассчитывать.
— Узнал, конечно.
— И зачем было ее за ногу кусать, если узнал?!
— Так если бы не узнал, то придушил бы, — буднично заявил Макс и обнаглел настолько, чтобы напомнить: — И вообще, я ее как любовницу не одобряю!
Акира не нашел, что на это сказать. К тому же, он вспомнил очень важную деталь — что до сих пор стоял в одних штанах, и принялся торопливо одеваться.
Взгляд Макса сверлил спину и бок.
— По ходу, ты не врал, что татуировка до задницы доходит…
— У меня халат тогда загорелся, — сквозь зубы ответил Акира.
То, что с реактивами надо быть очень и очень осторожным Акира с тех пор усвоил до такой степени, что предпочитал и вовсе химическими опытами не заниматься. Ну их к бесам, магия безопаснее.
Кстати, о безопасности.
— Макс, под дверью-то зачем ложиться было?!
— Так из комнаты ты меня выгнал, и что мне еще оставалось? — трогательно захлопал ресничками парень. — Знаешь, сколько способов убить тебя я успел придумать?
— Хорошо хоть не на практике оценить, — вздохнул Акира. — Ладно хоть на корабле каюта у нас общая. Будешь охранять меня с комфортом, на пяти подушках и под одеялом.
— А под твоим было бы надежнее…
— Макс! — Акира понял, что краснеет, как деревенский безнадежный идиот. Которым он, наверно, и был с точки зрения Макса. Иначе бы тот не стал все время шутить на эту тему.
— Ой, не смеши меня с утра! — отмахнулся парень. — Не собираюсь я с тобой спать! Пошли лучше в порт, в гостинице нам все равно теперь не рады!
Капитан тоже особенно счастлив не был, но раз уж матросы все равно грузили последние тюки, готовясь к долгому пути обратно в Империю, то возражать не стал. Пассажиры ведь тоже груз в какой-то степени!
До вечера Макс вел себя прилично и даже без уговоров согласился собрать волосы в куцый хвостик, когда услышал, что ходить с распущенными неприлично.
Но решительно отказывался расставаться с оружием.
— В Империи с оружием ходят только стражники и военные. По тебе же видно, что ты ни из тех, ни из других, значит — ведешь себя вызывающе, показываешь, что настроен агрессивно.
— Да не настроен я агрессивно, — хлопал ресницами Макс, изображая трогательную невинность. — Вот нападут на тебя бандиты, мне что, голыми руками их душить.
— А ты кусайся, — едко парировал Акира.
Полин, кстати, так их и не простила, не помогло даже предложение Акиры подлечить ей ногу. Скорее всего, в этом виноват был Макс, который хищно скалился из-за плеча, и намекал всем своим видом, что готов защищать честь Акиры и дальше.
И Акира очень надеялся, что со временем рвения у Макса поубавится!
А пока можно и потерпеть, пусть охраняет. Чем бы дитя ни тешилось, как говорится.
Каюта на корабле была для этого дела очень даже удобной. Тесной, едва две кровати и влезло, зато ни убийцам, ни девицам спрятаться негде.
Макс растянулся на своей кровати, ожидая отплытия. Акира таким благостным настроением похвастаться не мог. Империя не обещала ничего хорошего, разве что очередную проверку на крепость нервов. И если повторится случай с Ичиро и лестницей…
— Макс, а на тебя магия совсем не действует?
— Твоя теперь будет, — неожиданно огорошил парень. — Слабее, конечно, чем на людей, но все-таки.
— Вот же… незадача, — печатный и приличный синоним удалось подобрать не сразу. — Тогда ты тоже меня не трогай, если что. Лучше сзади и по башке, чтобы я никому не навредил.
— Ха, ты что ли тоже кусаться будешь? — Макс лениво посмотрел одним глазом, второй даже открывать не стал. — Хотел бы я посмотреть.
— Лучше не надо. Если меня вывести, я могу наломать дров, — повинился Акира. — Если это тут случится… — он припомнил, с какой скоростью рассыпалась в труху лестница, представил, что будет с кораблем, и вздрогнул, — утонем, на хрен.
— Тогда и правда лучше не надо, — Макс повернулся на бок, глядя на него с интересом.
Акира решил, что момент достаточно удобный, чтобы еще порасспрашивать про охранников.
— А почему магия на тебя действует так выборочно?
— Потому что я — охранник, а как я смог бы защищать своего хозяина, если бы меня можно было спеленать любым заклинанием? — ответил тот, будто говорил о вещах понятных даже младенцу. — Ты — хозяин, вот тебе и можно. Лечить меня, например…
Или ставить опыты, догадался Акира.
Письмо появилось как обычно не вовремя — то есть, когда Акира уже почти собрался спросить про Мартина, но еще не решил, с чего начать.
— Папа пишет, — объяснил Акира Максу, выхватывая свиток из воздуха и стряхивая с него мелкие колючие искры.
— Ты ж говорил, он не маг?
— Он — нет, но бумагу заколдовывал я, — Акира развернул письмо, пробежал глазами по изысканно выписанным иероглифам. Потом вспомнил про Макса и прочитал вслух, переводя сходу: — «Дорогой сын, я очень обеспокоен, что от тебя нет вестей уже вторую луну. Понимаю, что теперь тебя не привлекает Империя, но я был бы рад, если бы ты нашел время меня навестить».
Акира до сих пор помнил, как впервые увидел отца. Первое впечатление было… огорошивающим. Разодетый, как кукла. В платье. С веером. И это после небритых мужчин с Островов, которые мылись только по праздникам, пили пиво и убивали быка ударом кулака в лоб.
Акира бы сгорел со стыда — если бы знал, как провернуть это при помощи магии.
— «У меня все хорошо. Недавно выпал первый в этом году снег и растаял в тот же день, но праздничное настроение не спешит уходить. Белые снежные цветы на фоне серого неба всегда напоминают мне о детстве и о том, с каким нетерпением я ждал праздников — сначала солнцеворота, когда…» — Акира остановился, не зная, интересно ли Максу. Тот сидел на кровати, прислонившись к стене, мечтательно прикрыв глаза и, кажется… Спал?
Зато паузу заметил сразу.
— Ты чего? Там что-то неприличное на этот праздник?
— Я думал, ты уснул, — признался Акира.
— Вот еще. У твоего папы отличный стиль. Такой… — Макс поводил рукой в воздухе, — печально-завитушистый, вот. Чего он там еще пишет?
— «Сначала — солнцеворота, когда мы всей семьей отправлялись на горячие источники, и я с замиранием сердца слушал рассказы отца о… — Акира решил, что имена богов все равно ничего не скажут Максу и сходу перевел понятными ему словами, — боге Солнца. Смешно подумать: ребенком я думал, что будь на месте его мужа, то ни за что не отпустил бы своего супруга в подземные пещеры»…
— Куда-куда? — заинтересовался Макс.
— Есть легенда, что бог Солнца так рассердился на своего мужа за его выходки, что ушел под землю — так началась зима, — пояснил Акира.
— Суровы они у вас, — одобрил Макс. — И что папа, вел себя хорошо, так что муж от него не уходил?
— Наоборот — у папы никогда не было супруга, — хмыкнул Акира. — Говорит, ему хватило моей матери, чтобы навсегда заречься вступать в брак.
Максу хватило тактичности не задавать вопросов про мать.
— А что там дальше?
— «Потом, Нового года, с его звоном колоколов и встречей рассвета», — вернулся к письму Акира. — «В этом году я хочу выбраться в столицу, думаю, за двадцать пять лет в ней многое изменилось. Надеюсь, что мои старые друзья не откажутся встретиться со мной и провести вместе праздник»…
— Почему они должны отказываться? — Макс снова проницательно уловил ноты папиной хандры.
Акира вздохнул, но пришлось объясняться — раз с ним собирались быть до конца дней!
— Я же говорил, мой дед участвовал в войне на стороне противника императора. Его казнили, отца не тронули, но сослали в глушь.
— Еще и ты на край света свалил, — понятливо кивнул Макс.
— Он меня сам отправил учиться, и вообще, у него были прекрасные отношения с соседями! — не согласился Акира. — Просто зимой на него находит тоска и меланхолия. По отцу скучает, наверное. Или просто скучает. Зимой в деревне жизнь как будто замирает, — Акира вздохнул, вспоминая. — К тому же, папа аристократ, и не может позволить себе близко общаться с простолюдинами.
— Да, нелегко ему, наверно, — снова кивнул Макс.
— И я еще, зараза, не приезжаю. Ну, то есть, теперь приезжаю, конечно, и даже вот не один…
Интересно, как папа отнесется к новости об охраннике?
Отец всегда был для Акиры загадкой.
Сначала, как чужак, со своими не укладывающимися в голове традициями. Потом, как недостижимый идеал — и хочешь быть похожим на него, и не знаешь, как.
Папа никогда не ругал Акиру: ни когда тот швырял в него палочками и с ревом требовал вернуть его к матери, ни когда он освоился в деревне настолько, чтобы хулиганить с деревенскими мальчишками, ни когда Акира приполз к нему после ожога и полгода шарахался от людей.
Папа только вздыхал так, что Акире становилось совестно, или делал замечания, от которых горели уши, или просто молча сидел рядом.
Если бы Акира был на него похож хоть немного больше, наверняка, ему было бы легче понять Макса.

Акира надеялся, что путешествие пройдет мирно. Все-таки имперским морякам в отличие от моряков других стран не приходилось переживать из-за отсутствия женщин, а капитан был из благородной семьи и раз уж пообещал довести путешественников, то слово сдержит. Единственный, от кого стоило ждать сюрпризов, ночевал с Акирой в одной каюте и был под присмотром. Так что все должно бы пройти хорошо… И в Империи тоже! Цивилизованная страна, Макс разберется быстро.
И папе понравится. Как и всем остальным мужчинам…
— Гашу свет? — Акира постарался не думать о том, как будет отбивать Макса от поклонников, хотя ведро под цветы стоило покупать уже в порту. А лучше сразу два.
— Ну, гаси, — Макс улыбнулся. — Ты предпочитаешь этим заниматься в темноте? А как же все, кто хочет изучить твою татуировку? Наощупь приходится?
— Ага, наощупь и языком, — Акира понял, что еще немного — и он даже стесняться перестанет. Да, Макс был отличным учителем, если подумать.
— А ты затейник, — одобрил парень, и одним прыжком перебрался со своей кровати к Акире. — Если хочешь, я тоже могу языком…
— Не надо! — Акира поймал Макса за плечи, удерживая на расстоянии от себя. Он ждал, что вот сейчас охранник засмеется, как обычно, и это окажется очередной надоедливой шуткой, но Макс смотрел серьезно, словно действительно…
— А тогда как ты хочешь? — парень склонил голову к плечу.
«Никак!»
Пришлось прикусить язык, чтобы не выпалить это сразу. Макс сидел напротив, ждал… Чего? Что Акира реализует свои «хозяйские права»?
— Ты очень красивый, — Акира притянул Макса к себе, обнял, целуя в макушку. — Но ты вовсе не должен делать это для меня.
— Почему нет? — напряженно спросил Макс.
Потому что одно дело, когда в постель к тебе прыгает женщина, из любопытства или желания заняться любовью с таким вот… экзотическим партнером. А другое — взять и… Акира очень сомневался, что сможет тут как-то достойно себя проявить, тем более, что парень спал с Ичиро. А сам Акира с ним целовался-то один раз. В общем, не стоило заставлять Макса терпеть то, что ему точно не понравится.
В животе что-то свернулось скользким холодным узлом. А если и накануне Макс ждал, что Акира по-хозяйски затащит его в постель?
— Скажи… Мартин так делал? — чувствуя, что пауза слишком затягивается, спросил Акира.
— Ну, да, — растерянно сказал Макс. — Я все умею, уж точно будет не хуже, чем с твоей старой грымзой Гвен…
Акиру затошнило. Как же эту мразь Мартина земля носила вообще?!
— Послушай, зайка, — он потянулся снова погладить Макса по голове, но не донес руку до волос — а вдруг он и это неправильно поймет?! — Я тебе обещаю, что ничего неприличного не попрошу…
Макс замер в недоуменном молчании.
— Почему?! — спросил он, наконец.
— Потому что я — не Мартин, — отрезал Акира. — И не буду делать так, как он. И вообще… ты же утром только сказал, что не собираешься со мной спать!
— Так-то спать, — с растерянным видом сказал Макс. — Тут койка узкая, ты поди брыкаешься во сне… Я бы потом на свою спать ушел.
Боги и Богини, он же всерьез планы на ночь строил!
— Макс, нам же не обязательно это делать? — всерьез испугался Акира.
Тот молча мотнул головой.
Акира выдохнул с облегчением.
— И ты не обязан мне подчиняться?
Макс сердито зыркнул взглядом.
— Я не раб!
— Очень хорошо! — выставил перед собой ладони Акира. — Просто замечательно! Я всего лишь уточняю…
Макс посмотрел угрюмо.
— Не обижайся, зайка, — попросил Акира. — Но давай не будем. И сразу закроем эту тему, хорошо?
Макс вздохнул.
— Не хочешь, да?
Акира хмыкнул. Нет уж, увольте — становиться такой тварью, как Мартин…
— Не хочу.
— Ну и ладно! — все равно не без обиды выпалил Макс. — Не очень-то и хотелось!
Он нырнул к себе под одеяло, даже не раздеваясь, и отвернулся к стене, оставив Акиру ругаться про себя.
Почему, спрашивается, так обидно было слышать это от Макса, если он и сам это понимал?!

***

— И правда, глушь, — Макс натянул поводья, останавливая коня, глянул на деревеньку задумчиво. — Удивительно, как твой папа тут еще от скуки не повесился.
— Потому что философские раздумья возвышают душу, — наставительно заметил Акира.
Хотя, если подумать, Макс был прав. Редкие дома, сады, где давно облетели листья, подернутые льдом пруды — все это наводило исключительно на мысли о скоротечности жизни и ее бессмысленности.
— Ну, и еще у папы ангельское терпение.
— Тогда, думаю, он и меня переживет, — решил Макс. — Куда нам?
— Туда, — Акира махнул рукой в сторону старой семейной усадьбы. — Представитель семьи Сугияма не может жить в лачуге.
— Ой, можно подумать эти дома от того сильно отличаются, — хмыкнул Макс. — Разве что этот побольше.
— Подожди, приедем еще сюда весной, — Акира улыбнулся. — Как здесь все цветет, ты не представляешь!
— Так, может, до весны и останемся? — спросил Макс. — Мне как-то без разницы, где тебя охранять, если честно.
Инстинкт — или что там у него! — за две недели в пути никуда не делся. Иногда даже приходилось ловить и осаживать, когда Максу казалось, что кто-то на корабле косо смотрит на Акиру. Самому ему тоже пришлось несладко, потому что, в отличии от папы ангельским терпением он похвастаться не мог. И когда кто-то из матросов обнаглел настолько, что попросил переколдовать кочан капусты в букет цветов для Макса (и предложил в качестве оплаты еще живого, только из сети, краба), Акире стоило большого труда не выкинуть наглеца за борт. Кажется, только после этого на корабле если не поверили в их отношения, то, по крайней мере, перестали приставать.
Акира, правда, сам затруднялся с определением их отношений. Немного больше, чем дружба и служба? Стоило ли ждать чего-то большего?
— Эй, я не обещал сидеть ровно и быть удобным объектом для охраны, — засмеялся Акира. — Нет уж, зайка, лично я еще рассчитываю показать тебе как минимум столицу, а потом… Может, на Острова все-таки.
— Богиня, с кем я связался, — закатил глаза Макс, но сильно возражать не стал. Видимо, тоже любил путешествовать.
Папа вышел к ним сам, даже раньше, чем они успели спешиться. За те несколько месяцев, что они не виделись, папа не изменился ни капли, словно только вчера расстались. Одет в стиле «благородная простота», волосы по-домашнему собраны в длинную косу до пояса, на лице — крайнее возмущение.
— Сын! Мог бы хотя бы написать, что приедешь не один!
— Сюрприз, — улыбнулся Акира. — Пап, это Макс, мой друг и охранник, надеюсь, вы друг другу понравитесь.
— Добрый день, — почти без акцента поздоровался Макс (две недели на корабле не прошли даром!) и изобразил весьма приличный поклон.
— Какой милый мальчик! — одобрил папа и перешел с имперского на материковый. — Добрый день! Я всегда рад видеть друзей Акиры, надеюсь, вы простите, что я не подготовился к встрече, как подобало бы…
Он шлепнул Акиру по плечу сложенным веером. Больше для порядка, тот и сам запоздало сообразил, что поставил папу в неудобное положение. Хотя, стоило его предупредить и он бы устроил встречу по всем традициям, заморочив голову и Акире и Максу.
— Макс, это, как ты понимаешь, мой папа, — начал было Акира, потирая плечо, но папа опередил.
— Зови меня просто Рейденом, мой мальчик, — улыбнулся он, как будто сходу по меньшей мере усыновил Макса. — Вы устали? Проходите в дом, скорее!
Впрочем, пропустив Макса вперед, он не утерпел и поймал Акиру за локоть.
— От чего тебя надо защищать? — шепнул он, снова переходя на имперский. — И как это может сделать этот ребенок?
— Он не ребенок, — шепнул в ответ Акира. Конечно, он сам до сих пор не спросил, сколько лет Максу, но подозревал, что все-таки хоть немножко больше «условных семнадцати» — слишком уж смышлен. У Акиры, если судить по воспоминаниям о юности, мозгов в семнадцать лет вообще не было! — И меня не надо защищать, так просто получилось. Я тебе потом объясню.
Папа посмотрел так, что стало ясно — он считает, что мозгов у Акиры нет и в его солидные двадцать пять, но ничего не сказал.
Макс стоял посреди комнаты и, судя по уже его лицу, все-таки пребывал в шоке от имперской эстетики. Милый ребенок — тьфу, ты, как привязывается! — очевидно понятия не имел, что, например, висящему на стене свитку с каллиграфией несколько сотен лет, а папину любимую клееную чашку выбросил бы в мусор с чистой душой, не подумав даже, что она стоит как пол-усадьбы.
— Как у вас здесь… Чистенько, — явно с трудом нашел, что похвалить Макс.
— Мне помогает по хозяйству юноша из деревни, — признался папа.
— Только помогает? — на всякий случай уточнил Акира.
Папа фыркнул:
— Как можно?! Мальчик имеет полную семью! — потом добавил, усмехнувшись. — И разве я похож на Ясуда?
— Нет, конечно…
Макс чуть вскинул бровь, глядя на Акиру. Пришлось пояснять.
— Папин ближайший сосед, господин Ясуда, взял в мужья простолюдина.
— Это плохо?
— Это… — Акира замялся, не зная, как объяснить.
Папа присел у чайного столика и приглашающе указал на подушки рядом.
— За чашкой чая сплетни всегда интереснее, — засмеялся он, прикрывая часть лица веером. Конечно, такие шуточки шутить…
Акира за стол опустился вполне привычно. Когда полжизни мотаешься то на Острова, то на материк, то в Империю — телепорт вообще позволял здорово сокращать время на путешествия! — все уже воспринимаешь одинаково спокойно. Потянулся к чайнику, разлил чай по фарфоровым чашечкам и поймал на себе ошарашенный взгляд Макса.
— Знаешь, теперь я, пожалуй, могу представить тебя в платье, — заявил «зайка» и, оглянувшись на папу, исправился: — В халате, то есть.
— Да, — папа улыбнулся, — Акире очень шли традиционные наряды, пока он не сотворил с собой этот ужас.
— А вроде несчастный случай?..
— Я про татуировку, — папа стремительно раскрыл и снова сложил веер, подчеркивая свои слова. — Серьезно, это же кошмар.
Акира только вздохнул. Папа всегда так говорил и, может быть, был в чем-то прав, но…
— А мне все нравится! — уперся он.
Папа покачал головой и сменил тему:
— Так вот, господин Ясуда и его супруг… Не знаю, они кажутся довольными друг другом, но я понимаю, почему мальчики перебрались в столицу.
— Такеши уехал? — Акира, конечно, не рассчитывал, что друг детства безвылазно сидит в поместье, но без него деревня разом утратила половину очарования. — Жаль.
— Думаю, так для них только лучше, — теперь папа задумчиво коснулся веером щеки, показывая, что ему есть что сказать, но он не уверен, что стоит. Веер вообще отлично дополнял любую беседу, хотя по началу запомнить все эти движения казалось невозможным. «Надо будет Макса научить», — решил Акира и улыбнулся. Это, в самом деле, должно было выглядеть очень мило. Тьфу, привязалось же слово!
— А Такеши — это кто? — Макс без особой радости взял чашку. К зеленому чаю он до сих пор не привык.
— Такеши — старший сын господина Ясуды, — ответил Акира, подвигая ему тарелку с крохотными пирожными — папа увлекался кулинарией, но угощать было особо некого, так что приходилось извращаться. Ничего, теперь ему будет кого кормить!
Папа ответил черной неблагодарностью.
— Мы с господином Ясудой когда-то мечтали, что наши дети обручатся, но… — папа вздохнул. — Видимо, не судьба.
Макс впился взглядом в Акиру. Тот сделал вид, что выбирает пирожное повкуснее. Очень долго, с пристрастием выбирает.
— Бери фасолевое, — подсказал папа.
Макс посмотрел на пирожные свежим взглядом. И, похоже, попробовать не рискнул.
— Господин Ичиро вмешался? — поинтересовался он.
— А почему он должен был помешать? — удивился папа. — Был бы любовником, а Такеши — мужем. Но это варварское воспитание…
— Папа! — теперь уже Акире захотелось провалиться куда-нибудь сквозь землю. — А давай не будем об этом, тем более планы не состоялись, и все!
— А как удобно было бы объединить владения, — снова запечалился папуля.
Макс смотрел на фасолевые пирожные так, как будто подозревал их в заговоре против всего мира сразу. Акира демонстративно надкусил одно. Вообще было вкусно — если привык к имперской высокой кухне. А если нет… Ну, по личному опыту он мог сказать, что какие-то полгода — и ты уже ешь все, что дают, даже если это сырая рыба под соусом из сквашенных водорослей и чернил осьминога.
— А откуда ты знаешь Ичиро, Макс? — все-таки заинтересовался папа.
— Они с Акирой дрались из-за меня на дуэли, — гордо выдал Макс. Видимо, это было местью.
— И, — папа сложил веер, аккуратно положил его на край стола, — как он себя чувствует? Раз вы оба здесь и в порядке…
— Он тоже хорошо, — поспешил успокоить отца Акира. — Просто Макс выбрал раньше, чем мы успели закончить поединок. Я бы проиграл.
— Это точно, — кивнул Макс и все-таки утащил пироженку. Неземной восторг на лице он изображал так старательно, что его за одно это взяли бы в лучший театр без рекомендаций.
— Вкусно? — умилился папа.
Макс быстро закивал и запил пирожное чаем.
Папа смотрел с нежной улыбкой — если не знать его, то и не догадаешься, что ничего хорошего за ней не стоит.
Акира едва не хлопнул себя ладонью по лбу — ну, конечно! Папа же знает традиции лучше кого-либо и, разумеется, решил, что раз они схлестнулись из-за Макса, то сейчас он за ним ухаживает.
Очевидно, Макс в роли потенциального зятя папу уже устраивал.
— А где вы встретили Ичиро? — неожиданно спросил он.
— В Мальмьере, — ответил Акира, пока Макс не наболтал еще чего лишнего. — Он нынче сопровождает посольство на материк, ты в курсе?
— Ичиро давно не писал, — папа снова цапнул со стола веер.
Макс перевел взгляд с недоеденного пирожного на него.
— Вот… Бессовестный!
Папа снова мягко ему улыбнулся.
— Государственные дела отнимают много времени, дорогой.
— Но раньше-то он время находил, — Макс отважно дожевал пирожное и даже сделал вид, что выбирает следующее. — На ухаживание за Акирой.
— О, это было так любезно с его стороны, — загорелись глаза у папы, а Акире захотелось срочно уползти огородами.
— Неужели? — яд в голосе Макса распознавался даже не сразу. «Зайку» можно было отправлять сразу в Императорский театр.
— Акира рассказывал тебе, сколько господин Ичиро сделал для нашей семьи? — воодушевленно продолжил папа. — Мы стольким ему обязаны!
— Папа, Максу это неинтересно! — «намекнул» Акира.
— Наоборот! — оживился тот, и наябедничал: — Акира почти ничего не рассказывает!
— Это безобразие, — покачал головой бесценный папа. — Привезти мальчика сюда — это я одобряю, в Империи такую красоту оценят по достоинству. Но ничего не рассказывать?
— Боги и богини, — Акира закрыл лицо руками. — Ну, что я ему должен всю историю семьи за три тысячи лет зачитывать?! Макс, вот тебе интересно, какими были владения семьи Сугияма при императоре Момму?
— Чего-чего? — Макс округлил глаза. — Что за дурацкое имя для императора вообще?
— Нынешний взял себе имя Сёму, — пренебрежительно скривил губы папа.
— Ничуть не лучше! — заявил Макс и этим, кажется, завоевал вечное расположение отца.
— Так вот, видишь ли, при порядках, установленных новым императором, я восемь лет не мог выехать с Империи, чтобы забрать оставленного на Островах сына, — сообщил папа, сжимая веер так, что рисковал сломать хрупкую вещицу. Хотя у него этих вееров хватило бы одарить всю деревню. — И только когда я попросил помощи у господина Ичиро, тот лично испросил у императора для меня разрешения съездить за мальчиком. Можно сказать, Ичиро своими руками вернул мне сына.
— Папа, не преувеличивай, — буркнул Акира.
— Ты просто на него обижен, — отрезал тот. — И отказываешься видеть его качества.
— Вообще-то, мне он Ичиро только хвалил, — задумчиво сказал Макс.
— Это было до дуэли? — уточнил папа.
Ситуация снова подходила опасно близко к отношениям.
— Ну, я все-таки ценю, что он не побоялся вытащить меня из деревни в столицу, — поспешил снова вернуться к обсуждению Ичиро Акира.
— Он вообще никогда ничего не боялся, — папа улыбнулся так тепло, что и без чтения мыслей можно было сказать — вспоминал свой собственный роман с господином Ичиро. Наверняка это было красиво.
Акира глянул на Макса, но тот вел себя хорошо и сцен ревности закатывать не собирался, зато спросил с интересом:
— Так значит, ваша семья против императора?
— Мой отец был против, — кивнул папа. — Его обезглавили. Я отказался присягнуть, и с тех пор наша семья удалена от двора. Зато и траур можно не соблюдать.
— Какой еще траур? — вскинулся Акира. — Он уже месяца два закончиться должен был!
— Это по дочери. Теперь скончался сын.
Акира хлопнул глазами. Слов не было. Уж на что он не любил искать везде заговоры и тайные планы, но даже он понимал, если у императора друг за другом умерли жена, дочь и сын — это просто так не бывает. И вообще…
— А кто теперь наследник?!
Папа красиво развел руками:
— А боги его знают. В любом случае, это не наше дело. И вообще, мальчики, шли бы вы искупаться с дороги!
Папа настолько быстро перевел тему, что это тоже прозвучало странно. Будто он все-таки знал больше, чем хотел показать. Но Макс не дал об этом задуматься.
— А у вас есть, где умыться?!
Папа усмехнулся, прикрыв губы веером. Такая наивность, пусть и довольно грубая, похоже, изрядно его забавляла.
— Сынок, покажи своему другу купальню.
В теологии материка были весьма занятные и живо описанные подробности загробного мира, ждущего грешников. Именно они и всплыли сейчас в памяти. Акира почувствовал себя так, будто перед ним разверзлась земля и он увидел табличку «добро пожаловать» перед входом в ад.
— Может, мы сходим по очереди?
— Что ты говоришь? — возмутился папа. — Макс ведь впервые в Империи, надо же ему все объяснить!


========== Глава 7. Имперские традиции: быт и кухня ==========

Если твое сердце свободно, не спеши отказывать
тому, кто любит тебя. Жестокость не украшает юношу.
Из «Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь»

Макс представлял себе Империю как-то иначе. Что-то вроде веселых кварталов Крайгьеля с их непрерывным праздником, шлюхами, азартными играми… Пусть сам Макс таким и не увлекался, но бывать приходилось.
А тут было иначе. Аккуратные, как с картинки, домики. Сады, где несмотря на зиму росли купы какой-то мелкой сиреневой травы и краснел декоративный мох. Люди тоже были совершенно обычные. Ну да, раскосые и темноволосые без альтернатив, но на улицах никто не целовался, за ручку не гуляли и вообще занимались делами, как в любом городе любой страны.
На Акиру поглядывали и тут же отводили взгляд, пока он вообще не напялил накидку с капюшоном, надвинув его до самых бровей. Макс последовал его примеру и тоже словно стал невидимкой. В общем, очень спокойное выдалось путешествие, хоть со скуки вешайся.
Сложности начались, когда добрались до родовой усадьбы. Этот папа Рейден! Вроде и взрослый уже мужик, а глаза хитрющие, и с веером играет, как записная кокетка, и думает явно больше, чем говорит. А чуть что — наивное удивление на лице. Мол, как же иначе, когда такие традиции?
Примерно это и думал Макс, шагая за Акирой к купальне, — отдельному строению недалеко от дома. Хозяин, кстати, шел без особой радости. Словно его к каторжным работам приговорили, а не мыться отправили!
— Не замечал за тобой такой ненависти к гигиене…
— Это на материке купание для гигиены, — отрезал Акира. — А в купальни мужчины ходят для приятного общения.
— Да ладно?! — восхитился Макс.
— Не в этом же смысле! — покраснел Акира. — То есть, конечно, это тоже можно, — совсем смущенно добавил он, — если своей семьей. Но вообще, просто сидят мужчины, купаются и обсуждают то, о чем не поговоришь за чашкой чая…
Позвать гостей помыться и поболтать — такое могло быть только у имперцев с их повернутыми набекрень мозгами!
— А чего тогда ты такой недовольный? — поинтересовался Макс. — Ты же меня уже даже купал.
— Во-первых, я на тебя не смотрел, — напомнил Акира. — А во-вторых, в ванну к тебе не лез!
— А тут полезешь?! — не поверил своим ушам Макс. Это после того-то, как отказал на корабле!
Акира в ответ раскрыл перед ним дверь легкой — ветром унести можно! — бамбуковой постройки. Макс увидел вдоль стен несколько скамеек с вполне привычного вида деревянными бадейками, и в самом центре, обложенный гладкими камушками бассейн, утопленный в пол, над которым вился легкий парок.
В таком можно было с комфортом нырять или купаться впятером.
— А у вас знают толк в удобствах, — одобрил Макс. — Чего, прямо туда лезть?
— Да, — Акира, конечно же, не спешил раздеваться. — Знаешь, ты купайся, а я, наверно, потом.
— А приятную компанию мне кто обеспечивать будет? — усмехнулся Макс. Приставать он не собирался, но доставать хозяина — это ж буквально святое! — Папу что ли пришлешь?
— Эм… А ты его хочешь?
— Извращенец! — Макс с удовольствием запустил в покрасневшего мага своей рубашкой. — Кому угодно меня сосватать готов, да?
— Извини, — Акира поднял на него взгляд, но тут же опять опустил глаза. — Конечно, я не намекаю, что вы должны…
— Тогда что не так? В конце концов, во всем мире мужчины в одной бане могут мыться, и только у вас в Империи из этого разврат сделали.
— Меня в бани в Крайгьеле не приглашали, — хмуро ответил Акира, отворачиваясь и забирая с одной из лавок бадейку с ковшиком. — Давай, я тебе воды помыться наберу…
— А там нельзя? — Макс сбросил сапожки, наступая на камни — надо же, теплые…
— Это горячий источник, в нем сидят уже чистыми, — Акира зачерпнул из него воды в бадейку. Не оборачиваясь, подвинул ее в сторону Макса. — Моешься там, — он махнул в сторону скамейки. — Потом сюда…
— А ты мне спинку потрешь?
У Акиры покраснела даже макушка.
— Я пока схожу чаю принесу, пить захочется, — поднялся он.
— Я с тобой!
— Да не убьют меня за эти две минуты! — резко одернул Акира.
Макс обиженно поджал губы. Обычно помогало и сейчас не стало исключением.
— Извини, — вздохнул Акира. — Я только за чайником и за чистой одеждой схожу и вернусь, правда…
— Ну, если обещаешь… — Макс наклонился, стягивая штаны. Краем глаза уловил, как Акира завис, глядя на него, но все же резко развернулся и выскочил из купальни.
Вот что с ним делать прикажете?
В пять минут Акира естественно не уложился. Макс успел и умыться, и посидеть на краю бассейна, болтая в горячей воде ногами, а тот все не возвращался.
Наконец, с неприятным сквознячком хлопнула дверь.
Акиру, конечно, не убили, но судя по выражению лица, пытали долго и мучительно. Небось опять папа что-то неприличное предлагал — Макс бы дорого дал, чтобы узнать, что именно. Он, конечно, и сам мог бы разного предложить, но ведь опять шарахаться будет…
 — Все взял? — заботливо спросил он. — Ничего не забыл?
Акира мотнул головой.
 — Тогда лезь уже в этот бассейн, а то я сам тебя сброшу!
 — Не хочу тебе мешать, зайка, — улыбнулся Акира. Этот его подчеркнуто ласковый тон Макс уже ненавидел. Как с ребенком, честное слово!
 — Вот что! — он прыгнул на своего хозяина, прямо с бортика, легко сбил с ног и впечатал спиной в пол, постаравшись, правда, не особенно сильно приложить головой. — Хватит от меня бегать! Я к тебе приставать не собираюсь, сколько еще раз повторить?! Веди себя уже, как нормальный мужчина, а не как барышня на выданье. В общем, хватит со мной кокетничать!
Акира смотрел ошарашенно, но без страха, а потом и вовсе расхохотался, забившись, как выброшенная на берег рыба.
— Прости! — сквозь смех выговорил он. — Действительно… это я что-то… Спасибо, что сказал!
— Ржет он тут, — Макс еще и пощекотал Акиру. Тот подрыгал ногами, пытаясь выбраться, и Макс неохотно отпустил. Вряд ли Акира когда-нибудь позволит что-нибудь большее… Варварское воспитание, чтоб его. — Развлекается. А мне, может, внимания не хватает!
— Прости, зайка, не подумал, — покаялся Акира. — Ты говори, если что не так. У меня вообще никогда не было охранников.
— И мужиков, — Макс сполз обратно в бассейн, в приятно теплую воду. — Что? Я не обещал тебя не дразнить.
— Тем более, я каждый раз ведусь? — Акира тоже снял рубашку.
Макс вздохнул и сделал вид, что очень интересуется дном бассейна, набранным из разноцветных камушков.
Что уж там, несмотря на татуировку и шрамы, Акира был симпатичным. Широкие плечи, плоский живот — и не скажешь, что чаще колдует, чем с оружием тренируется. Хотя Ичиро был эффектнее, но тут другое дело. Хозяин же.
Татуировка, кстати, заканчивалась примерно на середине правого бедра, где ветки и колючки неожиданно собирались в изящные лепестки цветка.
— Фантазия мастера? — кивнул Макс.
Акира ненавязчиво прикрылся тазиком, но сделал вид, что так получилось случайно.
— Не совсем. Знаешь сказку о подземных розах?
Макс честно напряг память. Вроде популярный сюжет же…
— Погоди, это про одного короля, у которого весь сад зарос колючками, а потом выяснилось, что это была душа его покойной жены, которая от чего-то там защищала своих детей?
— Ну да. Там и были цветы вместо корней.
— Типа метафора? — Макс откинул голову, наблюдая за Акирой из-под прикрытых век. Тот повелся и теперь спокойно мылся. В общем, хорошо поддавался дрессировке. — Что самое прекрасное бывает скрыто?
— Какой ты тонкий ценитель литературы.
— Нет, а что, раз охранник, так и неграмотным должен быть что ли?!
— Прости, я не хотел тебя обидеть, — повинился Акира, намыливаясь. Страшно хотелось предложить потереть спинку, но зная хозяина… Снова бы сбежать попытался, как пить дать. — Просто я приятно удивлен, что ты столько знаешь.
— На хуторе делать нечего было, — признался Макс. — Мне Мартин книги приносил, чтобы я не скучал.
— Хочешь, я тебе тоже принесу? — задумчиво спросил Акира. Не иначе учился быть хорошим хозяином.
— Лучше потренируйся со мной, — Макс даже перестал делать вид, что не подглядывает за ним. — С катаной.
— Какой из меня учитель, я сам ничего не помню, — отмахнулся Акира и облился из тазика — Макс на секунду задержал дыхание, глядя на него. А Акира выплюнул попавшую в рот воду и добавил: — На палках могу помахаться, бамбуковых.
— Можно и на палках, — покладисто согласился Макс. Мысль о проведенном вместе времени приятно грела. Хотя, может, он просто разомлел от горячей воды. — Хорошо у вас тут… — выдохнул он, устраивая голову поудобнее на бортике.
— Так ты скоро станешь настоящим имперцем, — Акира заботливо прикрыл ему макушку полотенцем и опустился в воду рядом.
Рядом. В смысле, действительно плечом к плечу, почти касаясь, но только почти. Это было даже сложнее, чем раньше, когда Акира отсиживался по углам. И терпеть такое предстояло… месяц? Два года? Всю жизнь?!
— А тряпочка-то зачем? — огрызнулся Макс резче, чем собирался. — Чтоб уши не перегрелись?
— Не знаю, — отозвался Акира мирно. — Папа говорил, что так надо. А я не уточнял, почему именно.
— И как можно быть таким нелюбопытным? — Макс плюхнул полотенце ему на макушку, полюбовался получившейся картиной… И зараза-маг окатил его водой! Ударил ладонью по воде, окатив брызгами, как плещущиеся в пруду дети.
— Ну все, сейчас я буду страшно мстить! — предупредил Макс, вытираясь локтем.
Судя по довольной морде Акиры, он ни капли не возражал.

— Мальчики, а вы не спешили, — папа Рейден встретил их у входа в дом. — Хорошо провели время?
— Вообще отлично, — заверил его Макс.
Топить в небольшом бассейне одного шустрого мага оказалось очень увлекательным делом. Тем более тот все-таки мог не валять дурака и нормально отбиваться. А то, что все стены были мокрые, так на то магия и нужна, чтобы их быстро сушить.
Рейден понимающе улыбнулся, хотя он-то точно имел в виду что-то другое, но Макс не стал его разочаровывать.
Если Акире надо защищать свою репутацию, пускай сам.
— Какие вы молодцы, — искренне порадовался за них Рейден. И вряд ли в мире нашлась хотя бы еще одна страна, где отец был бы доволен, что его сын нашел себе парня. — А я вам ужин приготовил.
— Э… — Макс вспомнил фасолевые пирожные. — Спасибо!
— Пап, хоть без деликатесов? — Акира тоже зашел в дом. Он после купальни переоделся в местный домашний халат и выглядел в нем, как матерый каторжник, который на спор решил замаскироваться под девушку. Макс очень старался не ржать. — Их не все способны оценить!
— Всего пару блюд из высокой кухни, — примирительно поднял руки Рейден. — Наверняка Макс никогда не пробовал морских ежей с лаймовым соком. Тебе ведь интересно, милый?
Ежи Максу нравились. Живыми и смешно топочущими в кустах хутора. Морских было бы интереснее посмотреть живьем, но едва ли Акира мог бы оживить их, как профессор из анекдота жареных цыплят.
— Конечно, папа Рейден, — улыбнулся Макс. — Мне очень интересно!
Лисьи глазки — теперь видно, в кого у Акиры такие! — загадочно блеснули.
Папа мурлыкнул что-то на имперском и Акира стоически вздохнул.
— К ужину подойдет вино, — сказал он, очевидно, меняя тему.
Папа, прошуршав халатиками мимо него, потрепал Акиру по плечу. Жест «давай, ты можешь» был понятным в любой стране.
Пожалуй, папу можно было смело записывать в союзники.
— К чему мне готовиться? — шепнул Макс, когда папа скрылся за дверью.
— Ежи — это не худшее, чем папа может угостить, — «успокоил» Акира. — Быстро ужинаем, а потом уходим спать — мы устали с дороги. Иначе будет десерт.
— Мы ОЧЕНЬ устали, — понятливо кивнул Макс, пытаясь скрючиться за низким столиком по-имперски.
Акира одобрительно покивал.
— Молодец, уже отлично получается. Еще немного — и можно будет в люди выходить…
— Это куда? К соседу с его мужем-простолюдином?
— Нет, он не достоин тебя лицезреть, — отмахнулся Акира. Фраза почти потянула бы на комплимент, если бы не шутливый тон. — Я думаю, мы навестим Такеши в столице. Но это потом, а пока пойду-ка я помогу папе все сюда перетащить. Он там наготовил, наверно…
— Приятно угощать тех, кого любишь, — Рейден пристроил на столе пару тарелочек с чем-то. Макс еще не настолько хорошо разбирался в имперской кухне, чтобы сходу идентифицировать блюда. — Так что сиди спокойно и дай мне сделать все нормально.
Акира только руками развел, улыбнулся — так тепло, что сходу можно было таять, как льдинка в горячем чае.
Макс взял палочки, покрутил их в руках, отвлекаясь. Домашняя атмосфера расслабляла, заставляла вспоминать даже не Мартина, а то, что было еще до него. Когда долгими зимними вечерами все семьи собирались в одном доме, вокруг большого стола, рассказывали страшные истории. А мороз и вьюга оставались за толстыми деревянными стенами, и…
И вообще не стоило вспоминать это все.
Акира вроде бы и не заметил, что Макс отвлекся.
— На самом деле просто мясо с редиской, — закончил фразу он. — А если тебе ничего не понравится, сбегаю в Мальмьер за пирожками.
— В смысле по морю?
— В смысле телепортом!
Макс поерзал, подполз к нему ближе, касаясь плечом плеча. Акира посмотрел с улыбкой, но отодвигаться не стал.
— Подлизываешься, зайка?
— А как же, — кивнул Макс. — И пирожки получу, и папе твоему понравится, как мы тут сидим…
Акира фыркнул:
— Ты ему уже нравишься, — он подвинул ему тарелку с безобидным на вид рисом и добавил: — Маме тоже понравился бы. Она любит мужчин, умеющих сражаться.
— Маме, которой некогда готовить, потому что она воюет? — припомнил Макс. — Как они вообще, с твоим папой сошлись?
— Это лучше пусть он сам расскажет! — отмахнулся палочками Акира, выбирая из риса креветку и подкладывая на тарелку Максу.
— Что рассказать? — Рейден как раз вернулся с бутылкой и маленькими, на один глоток, стопочками.
— Макс хочет узнать, как ты познакомился с мамой, — Акира, по видимому решил, что если перевести разговор на юность отца, тот будет поменьше умиляться их отношениям.
— Это не самая веселая история, дорогой, — вздохнул Рейден. — Впрочем, если тебе интересно…
Макс с энтузиазмом кивнул.
Рейден сел за столик, поправил рукава халата и чинно сложил руки на колене.
— Мне тогда было около двадцати лет, — начал он, глядя куда-то мимо Макса. — Вся жизнь впереди, все пути открыты. Я был восторжен и наивен и хотел послужить своей стране…
— А еще — посмотреть варварские Острова, — поддел Акира. — И утереть кое-кому нос.
Папа не обиделся и не одернул его.
— И это тоже, — согласился он. — Ичиро тогда уже командовал гарнизоном вместо своего отца, мне хотелось показать, что я тоже чего-то стою. И я отправился с посольством на Лорнейские острова.
— Матушку он впечатлил! — подмигнул Максу Акира.
— Вообще-то не только ее, — улыбнулся Рейден. — Просто Элис успела первой.
— Э… — Максу почему-то представилось, как полураздетые варварки расхватывают имперцев в парадных халатах и растаскивают их по домам. Имперцы послушно и без боя сдавались, чтобы не обижать женщин. — Там была очередь что ли? На, так сказать, общение с послами?
— Ну что ты, — Рейден налил всем еще вина, — мы с удовольствием общались со всеми, это ведь и было целью нашего путешествия — узнать как можно больше и рассказать императору, да покоится его душа в мире. Император Момму любил истории путешественников о чужих землях и, говорили, иногда жалел о своем высоком положении.
— И вы, наверняка, числились у него лучшим рассказчиком? — предположил Макс. Слушать Рейдена вообще было приятно, а ведь это он еще не на родном языке говорил!
— А ты льстец, милый, — улыбнулся Рейден. — Нет, я всего лишь мечтал об этой чести, но говорить с императором мне так и не довелось. Я влюбился и захотел остаться на Островах. Влюбился в женщину, хотя всегда был равнодушен к их обществу.
— Наверно, она была особенной? — предположил Макс, глотнул еще терпкого вина и прижался плечом к плечу Акиры. А что, он пьян, ему можно!
— Она была ведьмой, — объяснил Рейден. — И приворожила меня. Что доказывает, что я был очень симпатичным юношей, но все равно бьет по самолюбию.
— Пап, ты и сейчас хоть куда, — заверил отца Акира.
— Но уже далеко не юн, — вздохнул Рейден, тоном «я знаю, но поубеждайте меня еще».
Макс не стал разочаровывать хорошего человека.
— Да вы, наверное, и сейчас всех соседей с ума сводите.
Рейден кокетливо прикрылся веером, посмотрел поверх него на Акиру.
— Смотри, сынок, как бы я не отбил у тебя мальчика…
— А я верный, — заявил Макс, пока Акира не успел влезть с возражениями. — Выбираю один раз и на всю жизнь.
— Верность — это прекрасно, — серьезно сказал Рейден. — Не всем так везет.
— А разве у вас не свобода во всем? — удивился Макс.
— Разводов в Империи нет, — Акира попытался поправить съезжающий с плеча край халата, но Макс надежно прижимал его локтем, так что пришлось бы подвинуть и его заодно. — Так что любовники — это зачастую не только ни к чему не обязывающие отношения, но и способ забыть об опостылевшем муже или жене.
— Акира не одобряет наших традиций, — вздохнул Рейден.
— А я — варвар, — буркнул тот. — И идеалист.
Рейден снова вздохнул, будто устал об этом слушать.
— Так что, — отвлек на себя его Макс, — вы влюбились в Элис, а как же посольство?
— К тому моменту, когда мне нужно было возвращаться, Элис уже ждала ребенка, — пояснил Рейден. — Видишь ли, у них есть свои традиции, связанные с деторождением. Едва ли стоит рассказывать о них за столом, но по этой причине меня не отпустили, даже когда в Империи случился переворот…
— И вы ждали рождения Акиры? — Макс сделал еще глоток вина.
— Верно, — папа подлил и себе тоже. — Я уехал на следующий день. Несмотря ни на что, Элис вела себя очень достойно — ей ли не знать, что такое война! — так что позаботилась и о корабле, и о том, чтобы снять с меня чары. Я вернулся в Империю через два месяца после того, как узнал о перевороте. Но к этому моменту все было кончено.
— Вашего отца уже убили, да? — догадался Макс.
— Всех убили, — Рейден опустил взгляд, поболтал чашку, будто желая выплеснуть из нее вино. — Отца, его мужа с женой, моих сводных братьев…
Акира смотрел виновато, словно жалел, что вообще начал об этом разговор. И правда, Макс ведь хотел только услышать о его матери…
Но стоило представить, как Рейден возвращается в опустевшее поместье, и перед глазами сами собой встали раскрытые ворота хутора, выстывший дом с гуляющими по нему сквозняками, голые полки в кабинете Мартина…
— Дорогой, не надо плакать, все это в далеком прошлом, — Рейден вытащил из рукава вышитый носовой платок и протянул ему. — Акира, тебе не совестно? Обними ребенка!
Акира с испуганным видом сграбастал Макса в неуклюжее обьятие.
Наверное, неправильно было оплакивать старого хозяина, обнимая нового, но Макс уже давно не знал, что ему делать в целом.
— Какой чуткий мальчик, — вздохнул Рейден. — Мне так жаль, что я вас расстроил, дети. В день встречи положено веселиться… Должно быть, я слишком много думаю о себе.
— Не беспокойся, папа, Макс просто немного опьянел, да? — Акира смотрел понимающе и… ласково? Хотя последнее могло и показаться. — Сейчас успокоится.
Макс кивнул и потерся щекой о его плечо. Халат устоял, хотя и сполз еще немного, так, что можно было коснуться губами ямки между плечом и шеей…
Макс отстранился, ладонью утирая другую щеку.
— Извините.
— Плакать не стыдно, дорогой, — успокоил его Рейден.
— Стыдно не знать меру в вине, — Акира цапнул со стола стопку Макса и отодвинул подальше. — Не спаивай мне его. Мне нужен спокойный и трезвый охранник, — добавил он решительно.
Макс с трудом переборол желание снова припасть к его плечу и поймал заговорщицкий взгляд Рейдена.
— А мне всегда казалось, что вино помогает избавиться от стеснения.
— Учитывая, что приворотное зелье мама подлила тебе как раз в него? — фыркнул Акира.
Макс шмыгнул носом и, за неимением вина, подвинул к себе тарелку с рисом.
— А это вообще нормально? Ее не должны были за это наказать? Все-таки посол другой страны…
— Кто же накажет королеву? — удивился Рейден.
Рис попал не в то горло.
— В смысле — королеву? — уточнил Макс, когда смог прокашляться, а потом возмущенно уставился на Акиру: — Мог бы хоть словом намекнуть, что ты принц!
— Слава богам, внебрачный и не наследный, — засмеялся бессовестный маг, который, оказывается… М-да, сказки, изображающие принцев исключительно спасителями дев на белых конях, о таком не предупреждали. Зато насчет желания всем помогать не ошибались.
— Так мне тебя надо «ваше высочество» звать?
— Не вздумай! — замахал руками Акира. — Если кто услышит, нашу семью опять в заговоре обвинят. Тем более ни я, ни папа императору не присягали.
— И никогда этого не сделаем, — кивнул Рейден с теплой душевной улыбкой. С такой, наверно, только на эшафот подниматься. — Иногда честь семьи дороже общего спокойствия.
— А я что, я ничего! — Макс утащил чашечку Акиры, опустошил в один глоток. — И почему ты мне ничего не рассказал о том, с кем я связываюсь?!
— А я, может, боялся, что иначе ты со мной не поедешь, — засмеялся Акира, и хотя Макс знал, что это просто приятные слова, на душе все равно потеплело. Хотя, возможно, это было вино.
— Ну, думаю, пришло время для десерта, мальчики? — сменил тему Рейден.
Макс вспомнил угрозу фасолевых пирожных, но уходить не хотелось. Возможно, с десертами все было не так страшно?
— Прости, папа, мы устали с дороги, — вздохнул Акира. Убедительно вздохнул, видимо, от десерта и вправду не стоило ждать хорошего. — Пора спать.
— Конечно, — без возражений согласился тот, коварно блеснув глазами. — Иди, расстилай постель, а мы пока выпьем с Максом еще по глоточку. Перед сном ведь не страшно!
— А вас точно можно оставить вдвоем? — с подозрением спросил Акира.
— Обещаю не спаивать мальчика! — усмехнулся Рейден.
Больше ничего он обещать не стал, но Акиру удовлетворил и такой ответ.
Рейден капнул по глотку вина себе и Максу и, когда Акира скрылся за раздвижной перегородкой, вздохнул:
— С ним так непросто.
— Ничего, — осторожно сказал Макс, сообразив, что папа неспроста выставил Акиру. — Меня все устраивает.
— «Устраивает» — это всегда немного меньше, чем «радует», правда? Акира славный мальчик, упрямый, но добрый. С ним будет хорошо — если набраться терпения.
Макс захлопал глазами. Это что, ему тут сочувствуют? Намекают, что с Акирой светит что-то большее, чем дружба?
— Я очень терпелив, — медленно проговорил Макс.
Рейден кивнул, будто именно такого ответа и ждал.
Макс пригубил вина и решился на ответный ход.
— Господин Ичиро в нашу встречу вел себя… благородно. Заботился об Акире.
Рейден опустил ресницы, ровно сказал:
— Вот как… Приятно слышать.
Похоже, Макс начинал разбираться в хитросплетениях отношений в этой семье.
— Выглядел впечатляюще: халат с драконами, катана, заколка эта в волосах, на спицу похожая.
Рейден поднял на него взгляд, улыбаясь.
— Ичиро всегда умел произвести впечатление…
— Да, — согласился Макс, — но с Акирой не вышло?
— Почему же? — вздохнул Рейден. — Плохое впечатление — тоже впечатление…
— Все-таки плохое?
— Ичиро — военный, — напомнил Рейден. — И привык рубить с плеча… А это не всегда выглядит красиво, даже если правильно по сути.
Макс задумался над его словами, но тут послышался голос Акиры:
— Макс, ты идешь?
— Иду, — крикнул он в ответ.
Спать предлагалось тоже на полу. Пусть на матрасиках, но все-таки на полу.
Макс вздохнул.
— Имперские традиции, да?
— Нет! — поспешил отказаться Акира и только потом уточнил: — А ты вообще о чем?
— Я про то, что кроватей нет, — улыбнулся Макс. — А ты о чем подумал?
— О том же самом!
— Кто бы сомневался.
Матрасики лежали строго параллельно и между ними для пущей безопасности стояла жаровня с углями.
— Не замерзнем? — снова уточнил Макс. Перспектива спать на полу зимой не пугала, но кто сказал, что надо сразу соглашаться на такие суровые условия? — Не люблю, когда холодно.
Стоило только посмотреть на Акиру пожалобнее, и тот сразу таял. Вот и сейчас заволновался.
— Может, еще одно одеяло тебе дать?
— Нет. Отниму твое, если что, — объявил Макс. — А ты как хочешь тут.
Хитрые планы он строил зря — уснул, как только коснулся головой подушки. Коварной штукой оказалось местное вино.

Проснулся Макс привычно рано. Акира еще спал, раскинувшись звездочкой, и будить его так сразу, пожалуй, было жаль. Вот чуть попозже подойти да как… Макс тряхнул головой, отгоняя варианты, которые сами собой нарисовались в воображении. Об этом «да как» лучше вообще было не думать, чтобы лишний раз не расстраиваться.
Рейден тоже еще спал или уже ушел куда-то, так что весь дом был в распоряжении Макса. Он прошел через вчерашнюю гостиную, посмотрел на бумажку на стене — вроде бы что-то было написано по-имперски, но так завитушисто, что без пол-литра местного вина и не разберешься. Потом вышел на веранду, ежась от веселого утреннего холода, и замер.
Солнце только выбиралось из пуховых облаков на востоке, подкрашивая их розовым и золотым, и в таком освещении сад выглядел нереальным и прекрасным, словно страна фей, о которой рассказывали в сказках, находилась именно здесь. Все эти кусты, мох и камни размещали будто специально, зная, как упадут лучи солнца, чтобы при таком освещении они были туманными, хрустальными, призрачными…
— На закате здесь так же красиво, — негромко заметил Рейден. — Доброе утро, милый.
— Ага, — Макс со вздохом отвернулся от дивного зрелища. — Вы это сами так сделали?
— У меня много свободного времени, — улыбнулся Рейден. — Но я рад, что ты оценил мои скромные успехи в этой области.
— Если это скромные, то я не знаю, что называть серьезными!
— Я тоже. Просто у нас так принято говорить.
Он наклонился и выщипнул из ростков красноватой травы возмутительно зеленый побег сорняка.
— Можно создать свой идеальный мирок, но если перестать за ним следить, вся работа пойдет прахом, — заметил он.
— Что за философствования с утра пораньше? — зевая, вышел на веранду Акира. Во вчерашнем халатике и со следом от подушки на щеке.
— Всего лишь говорим о садоводстве, — улыбнулся Рейден. — Доброе утро, сын.
— Доброе, — Акира еще раз зевнул, зябко передернул плечами и озабоченно посмотрел на Макса. — Ты не замерз? Принести тебе накидку?
Рейден посмотрел на него умиленно.
— Не надо, — Макс поднырнул ему под руку, прижался к теплому боку. Исключительно по-дружески, конечно. — Вот так не замерзну.
Акира смущенно приобнял его за плечи.
Если позволить себе помечтать, то можно было представить, что они были в саду одни. Провели вместе ночь, а потом вышли встретить рассвет…
Рейден тактично не стал мешать и проскользнул в дом.
Макс уже подумывал о том, чтобы пристроить на плече Акиры голову, когда тот сказал:
— Я вот думаю, не сходить ли нам с тобой в гости, зайка? Не сидеть же в саду целый день…
В гости так в гости. Макс кивнул, заранее соглашаясь на все: идти, куда скажут, улыбаться, кому придется. Зато Акира будет брать его с собой, а не оставлять в компании книжек.
— К тому, который в столицу уехал? — уточнил Макс вслух. — Мы тоже туда же?
— Ну да. Хотя сначала у папы погостим немного, — кивнул Акира. — Верхом покатаемся, на соседях потренируемся…
— В смысле? — заинтересовался Макс. — Чего мы на них будем тренироваться делать?
— Чай наливать. И я серьезно!

— По традиции, — объяснял Рейден за завтраком, — первую чашку всем наливает хозяин дома. А вот потом обычно выбирают самого молодого и красивого мальчика и передают чайник ему.
— Почему? — уточнил Макс. — Чтобы не мешал старшим общаться?
— Нет, чтобы всем внимание уделил, — улыбнулся Рейден. — Все любят красивых мальчиков.
— Думаю, практически в любой компании почетным наливателем попросят быть тебя, — Акира подтолкнул Макса локтем. — Так что учись делать это красиво и без зубовного скрежета. Это комплимент, а не нудная обязанность.
— Чувствуется, кто-то говорит из личного опыта, — в ответ толкнул его Макс.
Акира кивнул.
— Один из плюсов татуировки — никакого чайника!
— Теперь понятно, зачем тебе было это нужно! — вздохнул Рейден.
Акира развел руками и цапнул с тарелки фасолевое пирожное. Эту гадость он ел вполне спокойно, видимо, сказывался опыт.
Сложности начались, когда Максу все-таки вручили чайник.
— Улыбайся, дорогой, — подсказал Рейден. — Наливать кому-то чай без улыбки, почти оскорбительно, так ты показываешь, что тебе это неприятно.
— И руку держи выше, — вторил ему Акира, осторожно приподнимая локоть Макса.
— Богиня, как все сложно! — вздохнут тот. — Это ведь просто чай!
— Не просто чай, а древняя традиция, сам же хотел о них узнать, — напомнил Акира.
— Кстати, почему богиня? — заметил Рейден. — Ты не с материка?
— Нет, — решил не вдаваться в подробности своей запутанной биографии Макс, благо такую возможность ему предоставили. — Я вообще не понимаю, почему не богиня, а бог?
— Ну, как же, — Акира поскреб затылок, поймал взгляд Рейдена и чинно сложил руки. — Он же бросил семя из которого зародилась жизнь.
Макс фыркнул скептически.
— А кто эту жизнь выносил? Семя бросить может любой дурак, еще попробуй докажи, что это твое… Кстати, — он заинтересованно посмотрел на него. — А как у вас определяют отцовство? У вас ведь любовники, любовницы и прочий разврат, и вы все похожи.
— А зачем определять? — удивился Акира. — Кто муж, тот и отец.
— Вайсмер бы не понял, — подумал вслух Макс.
— Кто? — заинтересовался Рейден.
— Да так, один человек из прошлой жизни! — Акира не стал раньше времени радовать его возможной перспективой стать дедушкой.
— Ну что, удобно… — одобрил Макс. — Никаких недоразумений и претензий, и вообще… А у нас вот по матери считают.
Рейден кивнул.
— Тоже выглядит здраво, — согласился он. — Может, если бы у нас так же считали, то никакого восстания бы и не было.
И тут же сменил направление разговора. Макс уже понял, что это дело папа Рейден умеет на отлично.
— Так вот, когда наливаешь чай…
В гостиную без стука вошел очередной имперец — пожилой холеный дядечка, одетый богато, но как-то безвкусно. По крайней мере, меховая отделка халата и вышивка вместе смотрелись до крайности аляповато. Но ярко, этого не отнять.
При его появлении и Рейден, и Акира дружно вскочили и поклонились так синхронно, словно долго репетировали. Макс подумал и тоже встал, хотя кланяться не стал. У него бы так красиво не получилось. А гость — видимо, важная шишка — еще мог и обидеться. С этой важной морды станется!
«Важная морда» постоял на пороге, помолчал, потом в ответ наклонил голову и принялся что-то объяснять. На имперском. То есть, много, долго и ничего не понятно.
Рейден, дослушав, заулыбался и задвинул в ответ что-то свое.
— Это местный судья, — тихо объяснил Акира. — Папа у меня все-таки не самый лояльный гражданин, поэтому судья обязан следить, чтобы он ничего не замыслил. Вот, приехал с проверкой…
— И для этого так вырядился?
— Ну… — Акира пожал плечами. — Папа привлекательный мужчина. И все еще богатый.
— Мне было бы приятнее, если бы ты ограничился первой причиной, — заметил Рейден.
— Да, но ты же у меня еще и умный и сам все понимаешь, — шепнул Акира. Потом добавил для Макса: — Папа сейчас вежливо извинялся, что мы тут так по-домашнему сидим и не подготовились ко встрече гостя. Сейчас с ним будем пить чай.
— Так что, прямо на нем и буду тренироваться чай разливать? — вскинул брови Макс.
— Прямо на нем, и постарайся не облить его кипятком, ты же не хочешь, чтобы господин судья решил, что мы тут на него покушаемся?
Господин судья, впрочем, по Максу скользнул достаточно равнодушным взглядом (ну, если сравнивать с тем, как на него смотрели на корабле). Видимо, Рейден все-таки был больше красивым, чем богатым.
С собой господин судья привез коробочку в шуршащей бумажке, которую протянул Рейдену. Тот изящно махнул веером и опять залопотал что-то на имперском.
— Столичные конфетки, — шепнул Акира. — Надо же, как расстарался!..
Если Макс что и понимал в имперских отношениях, то у него на глазах проходила сцена ухаживания. Господин судья гладил тонкие отвислые усы — за которые так и хотелось дернуть! — благосклонно поглядывая на Рейдена, а тот кокетничал напропалую.
Наверное, ему в деревне и правда было очень скучно, если он был рад даже таким ухаживаниям. После Ичиро-то или кто у него еще там был!
Рейден тем временем пристроил почетного гостя за стол, расположил конфетки по центру стола и кивнул:
— Садитесь, мальчики. Макс, если ты не хочешь, я сам займусь.
— Да нет, — он махнул рукой. — Ну, подержу локоть недостаточно высоко… по мне ж видно, что я варвар!
Рейден перевел это господину судье, и тот согласно покивал, одарив Макса благосклонным взглядом. Собственно, это все, что от него досталось. Потому что получив первую чашку чая от Рейдена, гость принялся говорить.
Снова на имперском, быстро и много, так что Акира переводить не успевал. Да это и не надо было.
— А теперь господин Андо рассказывает про новую кобылу Звезду. Она быстрая… и остальное в том же духе, можно я не буду пересказывать дословно? А теперь про жеребят какой-то кобылы от прошлого года. А теперь…
— Да я понял уже, — взмолился Макс. — Господин судья очень увлекается этим скотом. В смысле, конями.
— Именно. По-моему, его мечта — уйти в отставку и все время посвятить разведению лошадей, — кивнул Акира и телекинезом подвинул Максу чайник. — Ну что, давай, раз уж ты у нас самый молодой и симпатичный.
— Насчет последнего спорить не буду, — усмехнулся Макс. Налил Акире — тот сидел ближе всех, Рейдену, судье… И понял, что непонятная болтовня, которая уже казалась чем-то вроде обязательного и раздражающего фона, закончилась. Господин судья молча хлопал глазами, Акира закусил губу, сдерживая смех, и только Рейден улыбнулся, как ни в чем не бывало. Поднял чашку судьи, передал из рук в руки, что-то говоря, и уважаемый гость отмер, засмеялся.
— И чего это было?
Себе Макс наливать не стал, выпил из чашки Акиры. Из нее чай был ни капли не вкуснее, но хотя бы моральное удовольствие доставлял.
— Вообще-то почтенного гостя следовало угощать первым, — объяснил Акира. — А ты так явно показал, что предпочитаешь меня…
— Так это же правда!
— Ничего, — заметил Рейден, на секунду отвлекаясь от очаровывания судьи, — не расстраивайся, милый, мы еще сделаем из тебя настоящего имперца.
Макс хотел сказать, что не очень-то и расстраивается, но его уже никто не спрашивал. Сопротивляться было бесполезно.

========== Глава 8. Нарушенные обещания ==========

«Если решаешь расстаться с возлюбленным или возлюбленной,
делай это сразу. И уж точно не затягивай до свадьбы.»
Из «Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь»

— Как все-таки сложно подобрать наряд для блондина! — Рейден отложил в сторону очередной халат. Макс сбился со счета на втором десятке, и стопка отвергнутых вариантов впечатляла. — Давай что ли вот этот попробуем?
Он ловко встряхнул халат, разворачивая.
— Цвет старого золота с белыми пионами. Любишь пионы, милый?
— Никогда над этим не задумывался, — пожал плечами Макс. — Цветы и цветы.
— Слышал? — Рейден кивнул Акире. — Пока можешь дарить что угодно.
— А мы вроде и так вместе…
— Не делай это привычкой, чтобы совместная жизнь не превращалась в каторгу, — мимоходом повоспитывал сына Рейден и вручил Максу целых три халата. — Вот этот вместо рубашки, милый. Этот, с рукавами, сверху. А потом уже парадный с цветами. Справишься?
— Конечно, нет, — Акира все-таки соизволил подойти. — Давай я покажу, где что завязывать.
Макс хмыкнул, но рубашку с себя стянул.
— Что-то мне кажется, — заметил он, взяв нижний халат, но не торопясь одеваться, — что в этом всем я буду похож на чучело.
Рейден — вот уж гений домашних интриг! — промолчал, и возражать пришлось Акире.
— Тебе пойдет, — заявил он до того, как пауза затянулась до неприличия. — И вообще ты красивый, тебя во что ни наряди — отлично будет.
— В красном все-таки выглядел бы вульгарно, — заметил Рейден, с улыбкой поглядывая на Макса.
— Скорее вызывающе, — тут же возразил Акира. — Очень в духе Макса.
— Примерить? — щедро предложил он.
— В другой раз, — смутился Акира.
Рейден снова прикрыл лицо веером.
Макс тоже вздохнул и принялся надевать нижний халат. Не попадать в проймы было трудно, но он очень старался.
— Дай, помогу! — не выдержал Акира, подходя почти вплотную и расправляя полы халата. Лучше, бы, конечно, раздевал, чем одевал, но… Спасибо и на том!
Макс «справился» с проймами и поднял руки, давая завязать поясок. Акира выглядел почти невозмутимо, даром что скользнул взглядом по груди и животу Макса, прежде чем запахнуть халат.
Поясок он завязывал также старательно, как расправлял складки халата. Ах ты ж зараза, хозяин любимый!
— Это твой халат? — негромко спросил Макс, давая накинуть на себя второй.
— Мой бы тебе длинный был, — не отвлекаясь, ответил Акира. — Это папины.
— Но лучше заказать свои, чтобы сидели лучше, — влез папа и снова прикрылся веером.
Макс очень постарался сдержать улыбку.
— Акира, а ты сам в местное будешь переодеваться?
— Нет, — лаконично отозвался хозяин и, уже почти не смущаясь, помог Максу залезть в третий халат. Задержал руки на плечах чуть дольше, чем надо было. — Это будет ужасно. А так я хотя бы могу сойти за иностранца.
— А я, значит, должен мучиться? — Макс вздохнул. — Ну ладно, зато тепло.
— И красиво, — Акира повязал Максу пояс и развернул к зеркалу. — Смотри, как здорово.
По крайней мере, смешно это не выглядело. Ткань была приятной, узорчики — красивыми, ну, и Акира смотрел так, как надо. Восхищался, в общем.
— Только веера не хватает, — хмыкнул Макс.
— И прически, — охотно подхватил Рейден. — Акира, одолжи ребенку свои шпильки, раз сам не хочешь пользоваться.
— Да меня тоже не особо заплетешь, — Макс распустил хвостик. Волосы, конечно, отросли, пока он сидел в клетке и мотался с Акирой, но по сравнению с роскошной косой папы Рейдена… Который опять чему-то улыбался из-за веера.
— Думаю, я смогу причесать тебя и так.
— Нет уж, я сам! — неожиданно огрызнулся Акира. Макс озадаченно поднял брови. Хозяин вообще злился редко, а тут на родного папу накинулся.
— И чего я не знаю про прически? — уточнил Макс.
— Показываться с распущенными волосами стоит только самым близким — мужу, любовнику. Коса, в общем, тоже годится только для членов семьи, — охотно просветил Рейден. — Волосы в хвост собирают воины, им можно. Ну, про простолюдинов не будем, они вообще часто стригутся, им так удобнее.
— Угу, то есть, если кого-то причесываешь — это повод перейти к чему-то еще? — уточнил Макс. — Акира, и как ты только не боишься мне такое предлагать!
— Язва, — улыбнулся хозяин. — А вообще у меня есть к тебе еще более неприличное предложение. Говоришь, моя магия теперь на тебя действует? Давай-ка кое-что попробуем.
Он положил руку Максу на плечо, чуть сжал пальцы… Больше Макс не почувствовал ничего. Акира смотрел сосредоточенно, о чем думал — непонятно. Это и было страшно. Не знать, что с тобой делают, каким будет эффект.
Даже если Акира не хочет делать больно специально… Мартин ведь тоже не хотел?
Макс закрыл глаза, пытаясь побороть дрожь. Бояться было стыдно, не доверять хозяину — невыносимо. Но по спине все равно бежал холодок, заставляя вздрагивать…
— Не волнуйся, — ровным тоном посоветовал Акира. — Если тебе не понравится — обрежем.
Макс хотел спросить что, но язык как будто прилип к гортани.
Тем более, ему уже и так стало понятно, что он делал: волосы опустились на плечи тяжелой волной, челка, отрастая, закрыла лицо и Акира заботливо отвел ее за ухо.
Заботливо…
От такой заботы живот свело.
Обещал же: никаких экспериментов… Обещал ведь!
— Макс, — теперь Акира гладил его по плечу. — Что с тобой? Тебе плохо? Ну, открой глаза, зайка, ты что?
«Ничего, — вторил рефреном второй, давно замолчавший голос, — ничего удивительного, что ты подхватил воспаление легких. Ты у меня мальчик болезненный, но мы и с этой болячкой справимся, да? Будь умницей, выпей это».
— Все нормально! — Макс стряхнул с себя руки мага. — Голова не болит, во рту не сухо, чувствую себя бодро и замечательно. А теперь дайте мне переодеться обратно!
— Как хочешь, милый, — согласился Рейден и вышел. От Акиры ждать такого такта не приходилось.
— Макс, я же вижу! Тебе магия больно делает? Очень неприятно было? Я больше не буду так, обещаю.
— А как будешь? — Макс дернул завязки на халате. Рвать красоту с пионами было жаль — тем более, чужая! — но очень хотелось.
— Да никак не буду… Это же просто волосы, это не вредит, — продолжал оправдываться маг. — Тем более, все затраты организма я за счет магии компенсировал…
«Это как ты удачно с лестницы упал, — говорил тот и тогда. — Надо же, сложный перелом со смещением. Ну, ничего страшного, я тебе помогу, мальчик мой. Тихо, лежи спокойно, будь умницей».
— Разумеется, — Макс швырнул в Акиру второй халат, — ты же лечишь, ты лучше знаешь, что мне нужно! А потом еще запишешь... для науки!
— Боги, ну, давай обрежем, если тебе не нравится. Хочешь, вообще налысо, как меня? — Акира хлопал глазами, растерянно сжимая одежонку.
Понять он не мог. Да Макс и сам осознавал, что перегибает, но как же раздражало, когда другой — вот вроде этого! — может сделать с тобой все, что угодно, а ты ничего не можешь противопоставить. Более того, ты еще благодарить должен — заботятся же!
— Побрей себе… Что хочешь, то и побрей! — Макс натянул рубашку. — А я гулять! И ходить за мной не надо, не потеряюсь.
— Подожди. Скажи хоть…
«Если подумать, Акира был сам виноват», — рассуждал Макс, шагая по лесу. Нельзя быть таким занудой, что даже охранники не выдерживают. И вреда Макс ему тоже не причинил — всего-то ударил, связал и сбежал через окно. Ну, еще куртку спер, но не бродить же по кустам в парадных нарядах папы Рейдена! Вот это действительно страшный вред. А побить хозяина… Кодекс, конечно, это не запрещал только потому, что никому такая возможность вообще в голову не приходила, но не запрещал ведь!
Через пару часов идея с «прогулкой» начала выглядеть еще менее здраво. Вопреки всему тянуло проверить, как там Акира. Не убил ли его кто, не простудился ли, валяясь на полу при открытых окнах. Макс героически держался, хотя уже больше оглядывался, чем шел вперед. Скоро вообще остановился. Чтобы отвлечься — поймал и разделал кролика, развел костер и устроился у огня, дожидаясь, пока прожарится мясо.
Лес обступал со всех сторон, по-зимнему мрачный и безнадежно-темный. Голые корявые ветки нависали со всех сторон, тянули к земле бороды серого мха. Думалось совсем уж страшное. Например, что судья со стражей приехали арестовывать Акиру, чтоб не мешал ухаживать за отцом. А он, конечно, сопротивлялся, и теперь лежит там в саду с перерезанным горлом.
— Бред! — сам себя одернул Макс. — Он взрослый человек, с ним все будет в порядке!
По верхушкам деревьев пробежал ветерок, ответив ехидным шелестом. Хрустнула ветка. Макс вскочил, разом выхватывая нож.
Акира поднял руки.
— Убивать-то не будешь, надеюсь?
Макс молча опустил нож, вернулся к костру. Акира не сводил с него взгляда, но ближе не подходил.
— Ну?! — не выдержал Макс.
— Что «ну»?
— Давай, выкладывай! Какая я дрянь и вообще… отказаться от меня мало!
— Макс, ты что? — Акира испугался, кажется, даже больше, чем когда он его ударил. Все-таки подошел ближе, но так и не коснулся его. — Не собираюсь я от тебя отказываться. Кто ж мне еще по башке даст?
Больше всего от его успокаивающего тона хотелось броситься просить прощения. Макс сжал зубы и отвернулся. Палкой поворошил угли под жарящимся кроликом.
— Как ты меня тут нашел?
— Так в деревне сказали, что ты в лес побежал… — растерянно сказал Акира.
— Да нет же! Как ты меня в лесу нашел?!
Тот предупреждал Макса, что с хутора лучше не уходить: «Я знаю, что ты можешь за себя постоять, но места тут дикие, а в городе — сам знаешь, так и норовят обмануть. Что я буду делать, если тебя потеряю? Тебя ведь и магией не найдешь…»
— Так я долго искал, — вздохнул Акира. Покосился на поваленное дерево, на которое плюхнулся Макс. — Можно присесть?
Макс выразительно отодвинулся к самому краю. Акира понятливо сел на другой край.
— Папа расстроился, — снова вздохнул он.
Макс не ответил, хотя Рейдена огорчать совсем не хотелось.
— И я тоже, — добавил Акира. Помялся, потом добавил. — Хочешь, стукни снова, только пойдем домой? Тут холодно, ты замерзнешь…
— Замерзну, простужусь, лечить понадобится? — огрызнулся Макс.
— Просто замерзнешь, — спокойно поправил Акира. — Ну, если не хочешь, будем тут сидеть…
Он подвинулся поближе к костру и поправил воротник куртки, явно не со своего плеча.
Макс снова искоса глянул на Акиру. Тот задумчиво разглядывал жарящегося кролика и вроде… никуда не торопился?
— А соли нет, наверно? — мирно спросил он. — Достать?
Макс лишний раз тронул импровизированный вертел, переворачивая тушку над углями.
— Ну, достань.
Короткий жест — и Акира протянул ему коробочку на открытой ладони.
— У папы спер?
— Нет, в лаборатории в Крайгьеле, — Акира улыбнулся, но как-то нерешительно. Словно боялся, что Макс опять может на него броситься в любую минуту.
Дожили. Хозяина запугал.
— Спасибо, — буркнул Макс. — Сам-то будешь есть?
— Спрашиваешь. После такой прогулки пешком по лесу я бы его и сырым сгрыз…
— И все-таки странно, что ты меня нашел, — любая тема годилась, чтобы не задавать вопрос: «А дальше что?» Домой, как будто ничего не было? Но Макс-то знал — было. И еще может быть. Теперь каждый раз, когда Акира будет смотреть так — на него, но словно бы мимо или насквозь, — предстоит ждать подвоха.
— Сам удивляюсь. Шел-шел и… А ты в курсе, что в этом лесу водятся призраки?
— Где?
Макс огляделся. Ну, деревья, ну, мрачные, но ни одной прозрачной хари из них не лезло.
— Где-то тут, — Акира посолил кролика и хозяйственно прибрал коробочку в карман. — Хотя я ни разу не видел, если честно.
— Мне тоже не попадались.
Жарящееся мясо пахло аппетитно, а если и не прожарилось — так горячее сырым не бывает. Макс переложил тушку на бревно.
— Ну… Угощайся что ли.
— Спасибо, — кивнул Акира. — А потом пойдем домой?
— А если я скажу «нет»? — прищурился Макс.
— Тогда… — Акира потер покрасневшие от холода уши и вздохнул. — Тогда пойдем, куда захочешь. Одеяло достать?
— Нет, — буркнул Макс, разламывая кролика пополам и протягивая ему часть. — Уши я еще не отмораживал.
— И не надо! — серьезно сказал хозяин, дуя не то на кролика, не то на обожженные пальцы. — Ты-то хоть волосами прикрыться можешь, а я, если отморожу, совсем красавцем стану.
Макс хмыкнул и впился зубами в мясо. Немного подгоревшее сверху и сыроватое внутри, но все равно, восхитительно вкусное.
И закончившееся, гораздо раньше, чем Макс успел наесться.
Акира осторожно грыз ножку. И протягивал Максу оставшуюся тушку.
Заботился.
В горле снова встал комок, и Макс отвернулся.
— Ну, бери уже, ты же голодный, — позвал Акира.
— А ты, можно подумать, нет!
— Не так, как ты, — проницательно заметил маг.
— Иди ты… Сам знаешь куда! — огрызнулся Макс.
— А вот хрен тебе, зайка, — радостно огрызнулся в ответ Акира. — Я о тебе заботиться клялся и беречь, так что… ешь и не выпендривайся, оно пахнет, между прочим!
Макс, не глядя на него, сгреб с руки остатки тушки.
— Сам-то себе почему волосы не отрастил? — буркнул он, с набитым ртом. — Уши прикрывать.
— Так они клочками растут, — серьезно ответил Акира. — Лучше уж вообще без них.
— А если бы уши отморозил?
— Так я впервые ночью зимой в лесу…
Он подбросил еще пару веток в костер, протянул ладони к поднявшимся язычкам огня.
— Вообще хорошо, что в Империи климат мягкий. На Островах уже, наверно, снега по колено.
— У нас в горах тоже, — согласился Макс. — Так ты не будешь от меня отказываться?
— А ты хочешь, чтобы отказался?
— Мечтаю прямо.
Одного хозяина убили, второй сам сбежит… После этого позора останется только повеситься на ближайшем дереве, как раз ветки толстые.
— Что-то ты как-то нерадостно мечтаешь, — покачал головой Акира и придвинулся ближе к огню. — Не откажусь. И колдовать над тобой не буду, если ты сам не разрешишь, идет? Ну, и если не надо будет тебе жизнь спасать, мало ли что.
— Иногда тебя убить хочется, — признался Макс откровенно. — Ты в курсе?
— Теперь да, — согласился Акира. — А за что?
— На такой вопрос в двух словах не ответишь.
— Ну, мы же никуда не спешим?
Макс посмотрел в темное небо и печально повыл.
— Ладно, — решил он, — домой так домой. Идем.
— Ага, — Акира встал. — Кстати, а в какую сторону, ты не помнишь?

К усадьбе они вышли уже ближе к утру. Макс как-то не запоминал, куда шел, а Акира и вовсе не такие мелочи не заморачивался.
— Зачем, когда в любую секунду можно телепортировать, — оправдывался он, шагая за Максом по лесу. Направление, судя по звездам, было примерно правильным.
— Вот и телепортируй отсюда, а?
— Нет.
— И что с тобой делать?!
— Шагать дальше, — предложил Акира мирно.
Собственно, вариантов и не было.
Рейден тоже не спал, дожидался их в гостиной, при свечах рисуя что-то длинной кистью.
— Наконец-то, мальчики! — обрадовался он. — Ну-ка марш в купальню греться, потом есть и спать, и чтоб я вас до обеда не видел. Обоих!
— Так бы и сказал, что волновался, — улыбнулся ему Акира.
— Я волновался, — согласился тот. На Макса он как будто бы совсем не сердился, невозможный человек! — Поэтому идите, грейтесь! Я в купальне уже все приготовил.
Он довел линию и закрыл чернильницу.
— Доброй ночи, дети, — сказал он вставая. — Не ссорьтесь больше.
Акира виновато посмотрел ему в спину, потом покосился на Макса.
— Ну, идем, что ли?
— Знаешь, — вздохнул Макс — перед Рейденом ему тоже было совестно, не спал, переживал вот! — Иди ты первый мойся, а я потом.
Акира растерянно моргнул, потом улыбнулся:
— А кто мне спинку потрет?
— Раньше как-то сам справлялся, — пожал плечами Макс.
— А если утону?
— Я видел, как ты ныряешь, — Макс скинул сапожки, стараясь не думать о том, что Акира может споткнуться на скользких камнях и разбить голову. Или о том, что случайно вдыхает воду…
Акира посмотрел грустно, но уговаривать больше не стал.
А сам Макс не раздеваясь забрался под одеяло в спальне. Хрен с ним, что на полу — спа-ать!

Утром, или, вернее, ближе к полудню, Макс проснулся из-за звука крадущихся шагов. Он давно научился определять на слух шаги хозяина, да и крался тот не к выходу, а к нему, так что можно было не волноваться, а подремать еще.
Правда, Макс, наконец, вспомнил о вчерашнем и сон как рукой сняло.
А следом за этим он почувствовал запах. Так пахнет весной, после дождя, сладко и сильно… Особенно если зарыться лицом в плотные белые соцветия.
Макс открыл глаза и почти не удивился, увидев перед собой роскошный букет свежесрезанной сирени. Белой, конечно.
За букетом скрывался сам Акира, с таким видом, будто его поймали с поличным.
— Хороший мальчик, — одобрил Макс, садясь. — Папу надо слушать.
Акира посмотрел на букет так, будто раздумывал, не выкинуть ли.
— Не нравится сирень?
— Нравится, — не стал врать Макс. — Где взял?
— Поколдовал над папиными кустами.
— И что папа сказал?
Акира страдальчески вздохнул.
— Ты точно хочешь это знать?
— Не уверен, — Макс по-привычке запустил пальцы в волосы и зашипел, запутавшись в отрощенных космах.
— Давай, помогу, — потянулся к нему Акира.
— Сам справлюсь! — буркнул Макс. Волосы накануне он так и не обрезал, а теперь было жалко. — Косу заплести я и сам сумею.
Акира снова не стал уговаривать. Хотя взгляд потемнел.
— Ладно, — сказал он. — Я тогда пойду… Папе помогу, на кухне.
Если он ждал возражений или того, что Макс напросится идти за ним, то с этим не повезло. Макс с мелочным злорадством промолчал, а стоило Акире задвинуть за собой перегородку, сунул нос в букет. Сирень пахла и вообще… Ладно, получать цветы от Акиры было приятно. Макс еще раз полюбовался букетом и начал одеваться. При всей красоте сиренью не позавтракаешь.
Акира и Рейден нашлись на кухне. Первый жарил что-то на маленькой сковородке. Которая, кстати, висела в воздухе и огня под ней не было видно, но это не мешало содержимому шипеть и булькать. Папа аккуратно нарезал ломтиками то ли репку, то ли картошку — в общем, что-то неправильной формы и, возможно, подземного происхождения.
При виде Макса с букетом папа просиял.
— Акира был прав, эти цветы тебе подходят, — заявил он. — Тебе нравится запах?
— Ага, — Макс кивнул. — А куда их теперь поставить? Ваза есть?
— Сейчас, милый, — кивнул Рейден, торопливо дорезая свою картошину, и тут же досадливо вскрикнул, когда нож соскользнул, задевая палец.
— Папа? — Акира кинулся к отцу. — Ну, что ты так неосторожно?!
От этих слов Макса снова царапнули воспоминания, к счастью, теперь это говорили не ему.
— Сейчас, — Акира накрыл руку отца своей, закрывая порез. Взгляд стал уже знакомым, расфокусированным — словно не на человека смотрит, а вглубь него. — Так, а про плечо чего молчал? Давай заодно и его вылечим. А спина… Когда ты в последний раз обращался к целителю?!
— Не заставляй меня чувствовать себя стариком, — смущенно отозвался Рейден. — И зачем мне какой-то другой целитель, когда у меня есть ты?
— Мог написать, я бы сразу пришел! — возмущался Акира, совсем не похоже на то, как уговаривал лечиться Мартин. — Боги, еще и мигрень… Ты решил угробить себя и довершить несделанное императором?
— А ты тиран почище его, — с гордой улыбкой посмотрел на него Рейден.
— Будешь тут тираном — родной отец ведет себя, как ребенок, — Акира коснулся его лба. — Можно подумать, я завтрак бы не приготовил, зачем ты вообще с постели вставал? Макс, помешай в сковородке… А, нет, лучше отойди подальше!
Акира на секунду оторвался от отца и помешал содержимое сковородки. Магией приманил солонку и щедро присолил. И тут же подхватил папу под локоть.
— Пойдем-ка, ляжешь и расскажешь, что ты такое делал, что довел до такого свою спину. Опять камни в саду перетаскивал? Макс, ты с нами?
— Я с цветами, — отозвался Макс, в самом деле попятившись от сковородки. — Куда их деть-то?
— Сейчас, милый, — Рейден решительно отцепил от себя Акиру. — Сын, успокойся! Я вовсе не умираю, сам видишь, и лечение вполне может подождать, пока вы не поедите.
Акира недовольно засопел, но все-таки сдался, и это тоже было непривычно. Что магию можно остановить словами. Что это все вообще можно обсуждать.
— Соболезную я тебе, — Рейден выдал Максу расписную вазу. Судя по тому, с какой осторожностью он ее держал, ваза была старая и дорогая, даже жалко пользоваться. — Нет хуже, чем связываться с целителями. Если уж они бросаются приносить пользу, их не удержишь.
— Это рефлекс, — виновато пояснил Акира. — Ну, нельзя стоять в стороне, когда человеку плохо.
— Человеку — нормально, — объявил Рейден и стряхнул нарезанную репку в миску. — Идите за стол, мальчики. Я сейчас все подам.
— Папа, давай лучше я?
— Я же тебе сказал, что хорошо себя чувствую.
— Я целитель, мне лучше знать!
— Папа Рейден, а давайте я вам помогу, — предложил Макс, которого эта семейная драма уже начинала смешить. — Заодно покажете, как это правильно делать.
— Ну, как устоять, когда просит такой милый мальчик, — улыбнулся Рейден, погладив Макса по щеке. — Бери вот это блюдо, милый.
— Но потом за тебя возьмусь я, — поугрожал папе Акира, но с кухни ушел.
— Такой заботливый, — вслед ему заметил Рейден, — но иногда может просто замучить со своим желанием спасать и немедленно.
Если Макс вообще что-то понимал, то ему только что наглядно продемонстрировали спектакль на тему: «Что такое Акира и как с ним жить». И ладно, это было совсем не похоже на то, что было у Макса с Мартином. В голову начало закрадываться смутное подозрение, что бить Акиру вчера было не обязательно. Можно было наорать. Или сделать глазки пожалобнее, и маг бы еще сам весь вечер извинялся.
— Спасибо, — кивнул Макс. — Вы знаете, за что.
— Совершенно не представляю, — заверил его Рейден.
Завтрак прошел молчаливо. Акира сидел, как на иголках, и хищно поглядывал на папу. Только и ждал возможности вцепиться и залечить полностью. А когда Макс ловил его взгляд на себе, то невольно ежился. Хозяин явно о чем-то думал, и вряд ли о хорошем.
Это Макс и понял, когда Акира вошел к нему с синей тетрадкой в руках. Знакомой такой тетрадочкой. Внутри все словно заледенело. Впору было опять убегать, но Макс только отодвинулся подальше, даже не вставая на ноги. Все равно — бесполезно.
— Слушай, — Акира побарабанил пальцами по синей обложке, — у меня к тебе такой нетактичный вопрос. Я пойму, если ты откажешься отвечать, но все-таки…
— Короче, — попросил Макс на выдохе.
— Сколько тебе лет?!
Что же, рано или поздно даже до Акиры должно было дойти.
— Ну, сорок четыре, — мрачно буркнул Макс, не отводя взгляда от тетрадки. — И что?
Акира помолчал, потом опустился на колени рядом.
— А я-то думал, почему тебе так не нравится, что над тобой колдуют. Теоретически этого ведь не может никто. А тут в тетради и про «черную лихорадку» есть, а ее только колдовством навести можно.
«Значит, это делал хозяин», — не добавил Акира, но это и так было слышно.
— Давай, — согласился Макс. — Что он там еще не попробовал, приступай.
— С ума сошел?! — Акира отложил тетрадь, протянул руку… Макс отполз еще подальше, пока не уперся спиной в стену. — Ты не бойся, я тебе ничего не сделаю. Хочешь поклянусь даже?
— Так он ведь тоже клялся.
— И поэтому ты мне не веришь… — Акира опустил руки. — Макс, я… Не хотел думать, что здесь про тебя, — он кивнул на тетрадочку. — Но я все равно не понимаю, как?! Если он клялся тебя беречь!
Макс промолчал.
Беречь можно по разному. Сначала даже сомнений не было, что Мартин заботится о нем, как хороший хозяин, а что болезни липнут, «так это естественно, в вашей деревне же нет возбудителей вирусов, вот ты к ним и не приучен». Потом и болезни и тетрадочка стали возникать регулярно и вот тут Макс начал подозревать.
Но ведь хозяин же…
— Я бы твоего Мартина убил, и не напоминай, что я целитель! — не дождавшись от Макса ответа, зло бросил Акира. Потер лицо ладонями, потом сказал: — Макс, клянусь тебе честью семьи, что никогда не сделаю тебе больно нарочно. В такую клятву ты поверишь?
Не верить в нее в этом доме просто не получалось.
Макс осторожно кивнул.
— Спасибо, — Акира выдохнул и тоже привалился к стене спиной. — Я боялся, что теперь ты мне никогда доверять не будешь.
Он коснулся руки Макса, осторожно сжал ладонь. Помолчал — недолго.
— Слушай, а чем он тебя лечил каждый раз?
Макс выдохнул сквозь зубы.
— А кто мне только что поклялся?!
— Так я только на случай, если тебе помочь надо будет. Надеюсь, что не понадобится, конечно.
— Кровью. Своей. Доволен?
Акира помолчал, большим пальцем он гладил руку Макса — словно кошку за ухом чесал.
— Это… интересно. А ты не знаешь, как это работает?
— Тетрадочку почитай, — посоветовал Макс отрывисто. — Повнимательнее.
— Теперь, когда я знаю, что все про тебя, я ее вообще как ужасы воспринимать буду, — вздохнул Акира и снизошел — обнял, прижал к себе, шепнул горячо на ухо: — Я больше никому не дам тебя обижать, обещаю. Поверь мне, пожалуйста?
Наверно, еще вчера Макс бы таял и млел от такого, позволив себе забыть обо всех опасениях. Да что там, и сейчас тянуло закрыть глаза, ткнуться лбом в широкое плечо — мол, как хочешь, так и заботься, я не против.
— Верю. Но если ты меня обманешь, пусть тебе будет хотя бы стыдно.

========== Глава 9. Труд сближает ==========

Помни, что благородство красит юношу. Если видишь,
что твоему возлюбленному будет лучше с другим человеком
— уступи и отойди в сторону. Найдется еще тот, кто составит
твое счастье.
Из «Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь»

— Макс? — Акира заглянул в гостиную. — Я тут подумал… может, составишь мне компанию?
Он продемонстрировал пару длинных бамбуковых палок и нерешительно улыбнулся.
Макс покосился на Рейдена, который как раз учил его рисовать тушью, и тот кивнул:
— Конечно, мальчики, разомнитесь! Не вечно же вам сидеть со мной!
Последние пару дней Макс и правда предпочитал… говоря прямо — прятаться у него под боком. Папа Рейден умудрялся каким-то чудом сглаживать все острые углы, и хотя от его хитрого взгляда не укрылось, конечно, что Макс теперь сидит не прижимаясь к Акире, и что тот бросает на него виноватые (а это приятно!) взгляды, но ничего не говорил и не лез с советами. То ли считал, что они сами со всем разберутся, то ли выжидал момента, чтобы преподать детям еще один урок.
А к хозяину тянуло вопреки страху.
Хотелось подойти и коснуться хотя бы плечом. Сказать что-нибудь, отчего Акира опять бы покраснел или улыбнулся в ответ. Дурацкого цветочного запаха не хватало, хотя сиренью пропахла кажется вся спальня.
Но Акира ходил чернее тучи, а когда смотрел на Макса, то от его серьезного взгляда холодок бежал по коже.
Макс с сомнением покосился на палки, которые он держал. Размяться хотелось до зуда в пальцах, так может, и не страшно? Даже если он Акиру ударит случайно, не ругался же тот раньше, когда Макс делал это нарочно…
— По лицу же видно, что тебе хочется, — поддержал Акира. — Пошли, зайка, тебе ведь нравится меня бить, а?
Рейден страдальчески закатил глаза и, за неимением веера, прикрыл лицо узкой ладонью.
— Папа Рейден, вы не рассердитесь, если я его правда побью? — с надеждой спросил Макс.
— Дети, еще немного — и я сам вас выпорю, — признался тот, не отнимая от лица ладони. — Идите в сад и делайте там, что хотите.
— Что хотим — в саду никак нельзя, — вздохнул Макс. — Даже в Империи!
Акира развернулся на пятках и скрылся из вида — только уши полыхнули красным.
— Ну вот, — снова вздохнул Макс. — И что с ним делать?
— То же, что и всегда, — посоветовал Рейден. — У тебя получается.
Макс вздохнул, кивнул и пошел делать какую-нибудь чушь. То же, что и всегда, в общем.
Акира дожидался на лужайке между низких, аккуратно подрезанных кустов. Несмотря на зиму, на них еще белели ягоды, а землю покрывал плотный ковер травы.
— Ну, давай, показывай, учитель, — хмыкнул Макс, принимая палку. — То, что ею можно бить с размаху по черепушке, — это и так понятно. Но мне интересно, что придумали у вас.
— В Империи придумали, как делать это красиво.
— Кто бы сомневался!
Палка была не то что бы совсем палка. Скорее почти традиционная катана, только из дерева.
— Ну, ты же обычным мечом драться умеешь? — Акира героически не велся на подколки. — Тут примерно так же…
Мечи Макс не особо любил. Да и зачем лезть в открытый бой, если ты меньше и легче большинства противников (и таким и останешься, видимо!)? Проще подобраться поближе — и ножичек под ребро. Ну, или шею сломать.
— Пытаться попасть в другого и не подставиться самому?
— Ну… да, в общем. Только тут рукоять длиннее, поэтому держать лучше двумя руками, и кисти располагать сверху, вот так.
— А Ичиро и одной махал, — вспомнил Макс.
— Это вариации, они всегда допустимы, — согласился Акира. — Но я вообще дальше базы не ушел. Хочешь, наймем тебе приличного учителя?
— Прямо настоящего? — изумился Макс.
— А какого еще? — в свою очередь удивился Акира.
Макс промолчал. За исключением того, чему научили в деревне, тренировался он, в основном, по темным переулкам веселых кварталов Крайгьеля — Мартин имел обыкновение ходить туда раз в пару месяцев.
— А тебя кто учил? — спросил он, стараясь об этом не думать.
— Так основам папа, а потом еще Ичиро, — пожал плечами Акира. — Блокируй!
Он махнул палкой, и Макс сам не понял, как ушел из-под удара, стукнув его рукояткой в бок.
Акира схватился за ребра, дыша сквозь зубы.
— Зайка, я же сказал «блокируй», а не «отбей мне селезенку»!
— Извини, — виновато опустил голову Макс.
Акира легонько стукнул его плоской стороной палки по заднице.
— Рефлексы, я понимаю… Но давай все-таки по-нормальному? Смотри, встаешь вот так…
Где-то за час они основательно вытоптали травку на лужайке, и Макс вошел во вкус. Повторять за Акирой движения было все-таки интересно. Красиво. Особенно, если представить Акиру в имперском халате, а не в домашних рубахе со штанами.
Макс бы с удовольствием продолжил еще, но Акира с задумчивым видом потер плечо и решил, что на сегодня хватит.
— Пойдем умываться? — спросил он.
— Иди ты первый, — почти привычно отмахнулся Макс.
— Уверен? — уточнил Акира, задержавшись на лужайке. — Я тебя и в купальне обижать не буду.
— Вот если бы ты пообещал обижать, я бы еще подумал. А так иди. Я потом.
Акира вздохнул так драматично, как будто Макс был его законной супругой, которая уже не первый год не отдавала ему долг, но все-таки ушел. Макс направился к дому, но остановился. Из-за кустов сирени показался незнакомый имперец. Выглядел он лет на семнадцать-восемнадцать, короткая стрижка и простая одежда намекали, что к аристократам он не относится. Оружия у парня тоже не было, так что вряд ли грабитель. Да и вряд ли грабители, даже в Империи, замирают при виде своих потенциальных жертв и пялятся на них, как на семьсот седьмое чудо света. Даже как-то неловко становилось.
— Эй, ты что хочешь? — спросил Макс. Уж такие-то простые фразы на имперском он мог сказать.
Вот понять ответ было куда сложнее.
Парень разразился целой тирадой, из которой удалось разобрать только «я», «ты» и «что». Все остальное слилось в бессмысленный шум.
— Что? — Макс закинул на плечо бамбуковую палку и подошел ближе. — Повтори, пожалуйста, помедленнее.
Это была тоже одна из выученных наизусть фраз.
Парень повторил. Судя по тому, что говорил он раза в два дольше, он или сказал два раза для верности, или что-то еще добавил от себя. Понятнее от этого не стало.
— По-моему, нам нужен переводчик, — заявил Макс на крайорском. — Мы — в дом — идти!
Молодой имперец закивал, обрадовавшись, будто его не в гости позвали, а как минимум назначили царем всего мира.
— Идти! — повторил он согласно и протянул Максу руку. Видимо, чтоб не заблудился.
За переводчиком далеко идти не понадобилось. Рейден сидел на веранде и раскуривал длинную расписную трубочку. Увидев Макса под ручку с молодым имперцем, он удивленно вскинул брови.
— Горо? — окликнул он.
Парень смущенно залопотал что-то, не отпуская руки Макса, отчего брови у Рейдена взмыли еще выше.
— Папа Рейден, вы же помните, что я пока мало слов знаю? — уточнил Макс.
— Да-да, — рассеянно ответил тот и перешел на имперский.
Слов знакомых не было. Зато интонация… Хотя Рейден и обращался к Горо, Максу захотелось на всякий случай провалиться под землю. Рейден говорил таким ледяным тоном, что Макс разом забыл о его домашнем халатике и милых улыбочках. Зато вспомнил и про трехтысячелетнюю историю их рода, и про не сложившуюся карьеру при дворе, и про то, что сам Макс, при иных обстоятельствах, вероятно был бы кем-то вроде букашки на его пути.
Горо повезло еще меньше — на эту букашку еще и наступили.
Он оправдывался, это было понятно по голосу, и зачем-то еще указывал на Макса.
Рейден перевел взгляд на него, и Макс понял, что вляпался.
— Послушай, Макс, — Рейден, видимо, очень тщательно подбирал слова, но спокойнее от этого не становилось. — Я понимаю, что тебе непривычны наши традиции… И понимаю, что в жизни случаются вещи, над которыми мы не властны. И если тебе в самом деле понравился Горо, мы с Акирой порадуемся за вас вдвоем…
Макс замер, пытаясь уложить в голове услышанное. Ему понравился Горо?!
— Но если ты это делаешь для того, чтобы отомстить Акире за ту обиду, которую он тебе нанес…
— В смысле?! — Макс перевел взгляд с Рейдена на Горо. Тот заискивающе улыбнулся и снова что-то залопотал уже ему. Но теперь Макс разобрал среди слов «любить». — Это он мне что предложил? Акиру на него что ли променять?
Горо вдруг захлопнул рот так, будто его стукнули по голове. Судя по лицу, он понял, что любовь и смерть ходят рядом, и последняя за ним как раз и пришла.
Некоторые традиции Макса, и в самом деле, ставили в тупик. Например, вот такая любовь с первого взгляда — это как вообще? Взять и променять на кого-то своего родного, пусть и слегка ушибленного на голову хозяина?!
— Папа Рейден, а как будет по вашему «Свали отсюда быстро, пока я тебя под ближайшим кустом не закопал»?
Рейден поднял бровь, но фразу перевел. Вряд ли Макс смог бы ее повторить с первого раза, но ему и не надо было. Горо все понял сам и рванул с террасы так, что по ней только сквознячок прошел.
Макс прищурился, дал ему чуть-чуть отбежать и бросился следом.
Ошибка Горо была в том, что он решил попетлять по саду, думая, что на прямой Макс его быстрее нагонит, а тут есть хоть какой-то шанс.
Ошибкой Макса стало то, что он этот маршрут повторил в точности.

— Это что, я тут ураган пропустил, пока мылся?!
Акира стоял посреди садика, оглядываясь по сторонам.
— Почему сразу ураган? — Макс, благополучно «проводивший» Горо почти до деревни, тоже осмотрелся. — Ну, уронили пару камушков, с кем не бывает!
— А еще потоптали декоративный мох, переломали кусты, и эта клумба выглядит так, как будто в ней кого-то закопали, — перечислил Акира.
— Не закопали, а всего лишь повозили лицом, — пожал плечами Макс. — Не особо сильно и даже слегка бережно.
— А… Кого и за что?
— Об этом Макс тебе расскажет, пока вы тут будете порядок наводить, — улыбнулся Рейден, подходя к ним. И судя по всему, пока они не закончат, в дом им лучше было не соваться.
Сад было все-таки жалко, но зато Макс выпустил пар и теперь чувствовал себя… Спокойнее?
Рейден уже не смотрел так, будто Макс предал их обоих, а что за сад немного сердился, так это было даже справедливо.
— Ну, — Макс вернул на место один из камней и понял, откуда у некоторых проблемы со спиной. — Мне тут предложили, в общем, всякое…
— Такое, что ты полсада разнес? — изумился Акира.
— Это не я, — нахально открестился Макс. — Это твоего папы помощник!
— Теперь уже бывший, видимо, — вздохнул Рейден. — А казался таким приличным мальчиком…
— Это что он такое предложил? — удивился Акира.
Рейден оставил отвечать Макса и снова вернулся на веранду.
— Макс? — окликнул Акира. — Ну, говори, я не буду ругаться.
Макс покрутил в руках сломанную ветку, не зная, есть ли смысл втыкать ее в землю или теперь только выбросить, и признался:
— Соблазнял от тебя к нему уйти.
Акира посмотрел широко раскрытыми глазами, потом еще раз обвел взглядом изрядно порушенный сад, будто спрашивал: «И это все ты сделал из-за этого?!» Но спросил совсем другое:
— А почему ты не согласился?
Макс почувствовал острое желание отходить его этой веткой.
— Тебя что, тоже в клумбу макнуть?!
— Нет, правда, — Акира присел рядом с ним на корточки и осторожно забрал ветку из рук. — Тебе ведь со мной плохо?
Макс выдохнул сквозь зубы. Ну вот что ему за хозяин такой попался?!
И ведь правда сам верит, что плохо.
А если проверяет, что Макс скажет?!
Но Акира смотрел так, будто ему самому было тошно.
— Если я скажу, что плохо — отпустишь меня? — подался к нему Макс.
Акира молчал долго. И обычно мягкое, тронутое улыбкой лицо, казалось нечитаемой маской.
— Конечно, отпущу, — ответил он, наконец. — А ты меня простишь?
— За что?
— За то, что не сдержал обещание и не был тебе хорошим хозяином.
Он говорил всерьез. Это практически не укладывалось в голове, но он ведь поверил.
— Ты совсем больной? — пощупал ему лоб Макс. — Кто ж от хозяина отка?!..
Взгляд, которым полоснул его Акира, заставил Макса заткнуться на полуслове.
— Чего ты?
— Я ведь поверил! — он схватил его за плечи и встряхнул так, что клацнули зубы. — Я с тобой попрощался уже!
— А я не врать не клялся! — обмирая от собственной наглости, заявил Макс.
Акира снова тряхнул его, уже молча, а потом сгреб в охапку. Неудобно, но так крепко обхватив, что не пошевелиться.
Зато было слышно, как в груди колотится сердце.
Надо же, как разволновался…
— Не шути так больше, — глухо попросил Акира, прижавшись щекой к его волосам. — Ты меня очень сильно напугал.
— Не буду, — буркнул Макс, пытаясь задавить дурацкое желание самому начать просить прощения. За что-нибудь, можно даже заранее.
Акира отпустил его, наконец-то улыбаясь.
— Вот так-то лучше, правда, зайка?
Макс шаркнул ногой по земле.
— Ну-у… Э, а с веткой что случилось?!
Акира снова изменился в лице, будто его застукали за неприличным занятием.
— Этот куст так быстро вянет! — фальшиво заявил он, отбрасывая за забор ссохшуюся ветку с почерневшими и скрученными листьями, которую уже и правда не было смысла втыкать в землю. — Пошли-ка дальше порядок наводить, пока все не засохло!
— А потом мыться? — задумчиво спросил Макс. — Вместе.
— Это обязательно, — охотно согласился Акира. — А то ты больше похож не на зайку, а на поросенка. Да и я уже тоже…

Акира, конечно же, не мог оставить все так.
— Папа, ты ведь не сердишься на Горо за то, что ему понравился Макс? Кто бы удержался, правда же?
Макс фыркнул задумчиво, но благосклонно.
— Никак не пойму, это комплимент или подвох?
— И то, и другое, — перевел Рейден. — Допустим, его можно понять. Макс мало того, что красивый, так еще и экзотичный для наших мест. И когда парень увидел такое чудо…
— Я сейчас краснеть начну, захвалили.
— И ты говорил, что тебя Горо устраивает, потому что в мужья не надеется прописаться и в любовники не напрашивается. И потом, сейчас зима, где он еще такую работу найдет?
— Опять, — Рейден покачал головой, — тебе опять надо всех спасти? Макс, а ты что скажешь?
Максу было вообще все равно. Горо за свое нахальство уже получил и вряд ли еще раз полезет. И да, вряд ли в деревне есть вообще работа, за которую платят деньгами, а не рисом или репкой.
— А у него семья, между прочим! — напомнил Акира.
— Извиняться перед ним не буду, — решил Макс. — А так — как папа Рейден захочет.
Папа подумал и кивнул.
— Ладно, давайте позовем его обратно. Если ты скажешь ему, что не обижен…
— То он тоже не будет обижаться, что им немного вспахали клумбы?
При упоминании сада Рейден страдальчески поморщился.
— В общем, да, — подтвердил он.
— Ладно, схожу, — согласился Акира. — Макс, ты со мной?
Отпускать хозяина одного, конечно, было опасно. С другой стороны, если самому прийти к этому нахалу Горо, он может что-нибудь не то вообразить.
— Иди один, — решил Макс. — Без меня и телепортом можешь, быстрее вернешься.
Рейден скептически вздохнул, но говорить ничего не стал.
Через час Макс занервничал. Зря он Горо гонял — тот, наверняка, обиделся. А раз так, то захочет отомстить. А у него там еще и семья, как навалятся вместе…
— Может, сходить, проверить, не заблудился ли Акира? — спросил он Рейдена, но тот махнул рукой:
— Не переживай, дорогой, там не быстрый разговор. Сам подумай…
Макс подумал.
Мстить можно долго, да. Уши по штучке отрезать, например, или пальцы, да и вообще, мало ли способов сделать человеку больно?!
И почему он так за Мартина не переживал, когда он уходил и оставлял его на несколько дней?
А вдруг не месть? Вдруг, ему этот Горо сам понравится?! Или не обязательно он…
— Папа Рейден, — напряженно спросил Макс. — А Акире тут кто-нибудь нравился? Кроме этого, уехавшего…
— Кроме Такеши? — удивился тот. — Я не замечал, но воспитание его матери… — Рейден поморщился. — Не думаю, что Акира бы сразу признался, если бы влюбился в какого-то юношу.
— А как же Ичиро?
— Ичиро — особенный, — мягко сказал Рейден. — Кажется, он нравился Акире еще до того, как они увиделись. Боюсь, я говорил о нем слишком много…
Макс задумчиво потрепал кончик косы. То есть, папа мог и не знать, что Акира был в кого-то влюблен, если он скрывал это. Тогда понятно, почему он так шарахается от Макса… Даже несмотря на всю его красоту и экзотичность, чтоб их!
— Не хочешь до деревни пройтись? Проветриться? — предложил Рейден щедро, но Макс замотал головой. Нет, он вовсе не хотел знать, чем занят Акира и что его так задержало. Захочет — сам расскажет, и вообще…
— Тогда поможешь мне с ужином, — решил Рейден. — Я тебя научу чему-нибудь интересному.
Еще через пару часов Макс точно знал две вещи. Во-первых, Акиру он все-таки убьет. Во-вторых, пробовать имперские десерты больше не будет никогда в жизни. То, что они совместно приготовили, напоминало склизкие рисовые колобушки, украшенные сверху капелькой варенья. Выглядели они красиво, блестели соблазнительно, но зубы в них вязли сразу намертво. Рейден умудрялся это есть нормально, но Макс сразу понял — это секретное имперское оружие, а то и вовсе пыточный инструмент.
В общем, стоило угостить Акиру, как только он вернется.
Тот появился сразу, как чувствовал.
— Уф, еле вырвался, — сообщил он и скрестив ноги плюхнулся на циновку. — Эти крестьяне…
— Что, не хотели прощать?
— Прощать? — Акира потер лицо ладонями. — А, нет, Горо-то сразу согласился вернуться, стоило только сказать, что тут на него никто не в обиде. Но там девочка больная была.
— Понятно, — это Рейден с Максом умудрились выдать мало того, что хором, так еще и одинаково обреченным тоном.
— Денег ты с них, конечно, не брал? — спросил Рейден.
— А вот и нет! Брал, — гордо возразил Акира. — Ну, с тех, у кого они были. Я же знаю, что если начать бесплатно помогать, то потом все решат, что так и надо. Ну, и вообще устав Коллегии запрещает. Хотя оттуда меня выгнали… В общем, все равно нельзя было не помочь, тем более Рокуро, говорят, раз в десять дней людей принимать соглашается. А то и реже.
— То есть одной девочкой дело не ограничилось? — снова вздохнул Рейден.
— Ну, там еще одного соседа Горо привели с катарактой, а потом еще одного с астмой, — смутился Акира. — И еще ребенка с косоглазием, но этот до завтра без меня точно не умрет.
— А что за Рокуро? — ревниво поинтересовался Макс.
— А это муж господина Ясуда, — поджал губы Рейден.
— Травник, — дополнил характеристику Акира. — Надо будет к нему тоже сходить…
— Полечить?!
— Поругаться, — Акира притянул Макса к себе и потрепал по плечу. — Ну, не дуйся, к нему вместе пойдем, да? Покусаешь его? А то что он нос задрал и людей лечить не хочет!
— От косоглазия, травками, — поддакнул Макс с невинным видом.
Акира улыбнулся.
— Не вредничай. Лучше накормите меня. Что там у нас к ужину?
— Тебе понравится! — многообещающе пообещал Макс.
— Макс! — Акира уставился на пироженки с суеверным ужасом. — Только не говори, что ты тоже увлекся высокой кухней!
— Еще нет, но рецепт запомнил! — объявил Макс злорадно. — Будешь плохо себя вести…
— Варвары, — философски заметил Рейден, — причем оба сразу!
Макс согласился на варвара, Акира тоже и не подумал спорить, но живенько подкинул новую тему:
— Так, Макс, если ты идешь со мной в гости к Ясуда, то это просто отлично. Заодно потренируешься вести себя в обществе. Господин Хизэши все-таки аристократ как-никак. Пап, а ты с нами?
Рейден медленно качнул головой.
— Нет, я разлюбил бывать у них в последнее время. Рокуро не кажется мне приятным человеком.
Акира поднял брови:
— Да тебе даже занудный судья интересен!
— Господин Аято просто очень увлекающаяся натура, — объяснил Рейден. — А Рокуро… Ну, я же обычный человек, в конце концов, может мне кто-то просто не нравиться?
Акира кивнул, а Макс задумался. Папа, как он уже понял, зря говорить не будет. Значит, к господину Рокуро стоило присмотреться повнимательнее.

Утро началось с гомона во дворе. Макс прислушался: голоса были взволнованные, но в меру — так болтают на рынке, волнуясь, как бы не обсчитал торговец или у колодца, споря, кому первому набирать воду. Ничего страшного не происходило, и даже хозяин был рядом. Который от голосов тоже проснулся, недовольно застонал и натянул на голову одеяло.
— Никуда не пойду!
Это было уже интересно. Макс сел и потянул с него одеяло:
— Кто там?
— Косоглазого ребенка привели, наверное, — буркнул Акира, не открывая глаз и безуспешно пытаясь натянуть одеяло обратно.
— И ты не кидаешься его лечить? — восхитился Макс.
— Я, может, и целитель, но ведь не совсем же чокнутый, — проворчал тот. — Что ему сделается за полчаса?
— А если простудится на холоде? — коварно предположил Макс.
Акира открыл глаза. Несколько секунд молчал, потом с чувством произнес:
— Зараза ты, зайка! — и тоже сел.
Макс довольно ухмыльнулся.
— И тебе доброе утро!
По сравнению с прошлым, это утро действительно казалось добрым.
Горемычный ребенок смотрел одновременно на Акиру и Макса, и ему совершенно не мешало то, что они стояли поодаль друг от друга. Акира хмурился, вполголоса переговаривался с невысокой женщиной, по-видимому, матерью ребенка, но Макс не разбирал ни слова. И только снова услышав имя Рокуро, заинтересовался:
— Опять на травника ругается?
— Ага, и жалеет, каким хорошим человеком был его брат, — Акира кивнул, и провел перед лицом ребенка указательными пальцами. Косящий зрачок от этого вернулся на положенное ему место и ребенок изумленно заморгал. Женщина всплеснула руками и повисла на руке Акиры с благодарным лопотанием.
Макс кашлянул, и женщина отпрыгнула на приличное расстояние — видимо, зная, как и за что до дома провожали Горо. Репутация все-таки была хорошей вещью, вот один раз всего попугал, а уже не подходят!
— А что с братом?
— Тоже был травником, — ответил Рейден, выходя на веранду и зябко кутаясь в халат. — Ушел весной за травами в лес и не вернулся…
— Теперь понимаешь, как там было опасно? — Акира обернулся к Максу.
Он только фыркнул. Рейден покачал головой и поманил его за собой:
— Пойдем, не будем отвлекать Акиру от работы…
Тот посмотрел на отца с благодарностью. Его еще ждало четыре человека за забором. Судя по мешку, который они принесли с собой, расплачиваться с Акирой собирались как раз репкой.
 — Ну, зато продуктами мы до весны обеспечены, — заметил Рейден, ставя греться воду для чая, и Макс сам удивился, каким привычным и домашним показалось это зрелище. — Еще придется остатки весной в ту же деревню вернуть…
 — Зато не даром, — засмеялся Макс.
 — Да, — Рейден кивнул. — Я иногда почти благодарен Коллегии, установившей на материке твердые расценки на оплату. Для таких вот одаренных, как мой сын, — это же единственный шанс не умереть с голоду среди успешно исцеленных… Ты уж присматривай за ним.
Макс невольно кинул взгляд на веранду, представил себе, как сейчас вырвется туда и начнет пересчитывать овощи — вдруг не доложили! От смеха удержаться не получилось.
 — Я вообще-то тоже не особенно меркантильный.
 — Зато видишь людей, как они есть, — сказал Рейден и открыл ларь с чаем. Макс уже заглядывал туда как-то: множество коробочек с иероглифами на крышках, и хрен что поймешь. Пахли чаи по разному, но не нравился пока ни один.
 — Кстати, в гостях тебя могут попросить выбрать чай, — продолжил папа Рейден, и Макс навострил ушки. Визит к соседям его не пугал, но обещал много неприятных моментов с замороченным имперским этикетом. — Лезть во все чайницы считается неприличным, но можешь попросить Акиру перевести тебе названия.
 — Которые мне ничего не скажут…
 — Ну, может и так, — Рейден снова улыбнулся, — летом пьют зеленый чай и улуны, зимой чаще выбирают красный, считается, что он согревает. Но если ты выберешь что-то другое, хозяевам придется заварить и пить его, это вежливо.
— А может, вы просто подскажете мне, что выбрать? — с надеждой спросил Макс. — Вы же своих соседей лучше меня знаете.
— Но чай с ними предпочитаю не пить, — пробормотал Рейден и достал из ларя светлую коробочку. — «Снежный дракон», запомнишь? Раньше это был любимый чай Хизэши, ему будет приятно, если ты выберешь его…
Макс кивнул.
— А этот его муж чем плох? Кроме того, что из деревни и не такой одаренный, как Акира?
Ответить Рейдену как раз Акира и помешал. Вернулся в дом, поспешно захлопнул дверь и трагически вздохнул:
— Почему ты не отдал меня учиться… Ну, хотя бы цветы выращивать!
— Потому что ты путал даже ирисы и лилии и говорил, что настоящему мужчине это все не нужно, — с улыбкой ответил Рейден. — И потом, твое призвание было не перебороть…
— Да, и никто кроме наставника Симидзу не хотел брать меня в ученики, я помню, — снова вздохнул Акира, подошел к столу и опустил на сложенные руки голову. — Зайка, а иди сюда?
— Чего? — присел рядом тот.
— Давай, ты будешь меня охранять от пациентов? — Акира притянул его к себе и устроил голову у него на плече. Макс от такого поворота событий даже растерялся. — Еще только утро, а я уже устал…
— Может, возьмешь пример с Рокуро? — усмехнулся Рейден.
Акира вздохнул.
— Вот даже не пожалуешься вам!
— Жалуйся-жалуйся, — охотно кивнул Макс. — Может, поверю, как ты не любишь лечить!
Акира повернулся и вдруг цапнул его за ухо.
— Ты что делаешь?! — Макс едва удержал стон — хозяина дорогого будто подменили!
— Пользуюсь твоими методами, — с довольной ухмылкой ответил тот.
— Дети! — притворно ахнул Рейден. — Такие вещи делают в спальне, а не у папы-старика на глазах!
— Папа!
— Акира?!
Макс не выдержал и фыркнул, выворачиваясь у него из рук. Шуточки им бы шутить…
— Пошли к соседям ругаться? — предложил он. Настроение было самое подходящее, не хозяина же кусать в ответ! — Пока к тебе еще полдеревни лечиться не пришло.

========== Глава 10. Имперские традиции: свадьбы и отравления ==========

Любовь — бескорыстна. А брак — требует вложений.
Подумай, прежде чем связывать себя узами брака, можешь
ли ты дать супругу то, чего тот желает, и обеспечить ему
спокойную и счастливую жизнь.
Из «Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь»

— Добрый день, какой неожиданный, но такой приятный визит, — улыбался Рокуро, провожая Акиру и Макса в гостиную. — Мы даже не слышали, что вы приехали, правда, дорогой? Вы недавно дома, господин Акира?
Максу повезло больше. Он по-имперски не очень понимал, а в тонкостях речи еще вообще не разбирался. А вот Акире пришлось очень постараться, чтобы удержать приветливое выражение лица. Рокуро обращался к нему, как к равному, хотя Акира помнил его босоногим учеником местного травника, который всегда ругал Рокуро за лень. Видимо, он нашел для себя идеальный способ не работать.
— Буквально пару дней как вернулись, — согласился Акира.
— Ну чего, можно дарить уже? — Макс подтолкнул его локтем и поудобнее перехватил красиво упакованную коробочку со вчерашними пирожными. Он до последнего сомневался, стоит ли брать с собой этот “подарок”, но папа убедил, что это хороший тон. И вообще имперцы это едят. — Мне уже не нравится этот тип, дай я его осчастливлю?
— Передавай двумя руками и хоть голову наклони, — напомнил Акира и перевел для Рокуро: — Небольшой подарок для вас.
Ему самому бывший травник уже тоже не нравился. Мало того, что хамит в лицо и людям помогать не хочет, так еще и разодет, как павлин. А господин Хизэши, между прочим, выглядит больным, и седой уже весь, а ведь папин ровесник!
Хорошо еще, он вряд ли услышал шепот Макса — а то неловко было бы: ему-то, в отличие от Рокуро, слова Макса переводить не придется!
— Добрый день, господин Хизэши, — Акира поклонился, как доброму и уважаемому другу, кем, в общем-то, тот был. По крайней мере, когда они проказничали с Такеши, господин Ясуда-старший папе не жаловался и за уши не драл. — Простите нас за визит без приглашения, но я подумал, что неизвестно, когда еще буду в наших краях, и решил вас навестить.
Господин Хизэши, надо отдать ему должное, был человеком храбрым и сделал вид, что не увидел татуировку Акиры. Славный старик...
— Позвольте вас познакомить с моим спутником... — Акира дернул Макса за рукав и тот бойко поклонился, — даже как надо, умница! — и радостно представился:
— Максен Сугияма!
Господин Хизэши распахнул глаза, став похожим на старого филина, но ничего не сказал.
Вот Рокуро чувства такта не хватило:
— Ваш супруг? — не скрывая удивления, спросил он.
Акира и сам от этого заявления чуть не сполз по стеночке, но его хотя бы спасло воспоминание о том, что раньше Макс представлялся фамилией Мартина. Но не говорить же, что он ему хозяин!
— Жених, — сдержанно ответил он. В конце концов, Макс ведь сам клялся быть с ним до конца дней… — Но здесь Максу удобнее представляться нашей фамилией, конечно.
— Конечно, — согласился Рокуро. — Чтобы сразу прописаться в аристократию.
Бывший травник начинал серьезно злить, и Акира сцепил ладони, чтобы точно не коснуться кого не надо. Побочные эффекты собственной магической силы начинали серьезно беспокоить.
— Это сейчас многие делают, — согласился Акира вслух. Рокуро скривился и предложил чаю.
Это слово Макс уже знал.
— Чур, я выбираю, — объявил он. — Мы же гости. Переведи ему.
Перевел господин Хизэши, и даже без просьбы:
— Дорогой, предложи гостям выбрать чай.
— Конечно, любимый, — расплылся Рокуро в сладкой улыбке, и господин Хизэши посмотрел на него так по-дурацки влюбленно, что Акире стало его жаль. В его годы — взять и влюбиться в молодого парня, который в нем видит только деньги! Грустная история, если подумать.
Макс тем временем только что не обнюхал чайный ларь.
— Акира, а где тут “Снежный дракон”? То ли я забыл, как он пишется, то ли его нет.
“Дракона” не было. Акира попытался вспомнить, когда это у Макса появился любимый сорт чая, и не притащить ли его из дома, раз такое дело. Положение снова спас господин Хизэши:
— Любовь моя, у нас же еще остался “Снежный дракон”? Только утром пили.
Рокуро захлопал глазами, как будто его не про чай спросили, а как минимум про императорскую сокровищницу — мол, не она ли тут на заднем дворе стоит? Потом медленно кивнул:
— Да, на кухне, кажется. Сейчас заварю.
Он прошуршал мимо халатиком, и без него как будто стало легче дышать.
— Надолго ты вернулся? — спросил господин Хизэши по-крайорски.
— Мы об этом не думали, — честно ответил Акира. С папой было хорошо, но хотелось показать Максу столицу, да и вообще, мало ли в Империи красивых мест? — Может быть, встретим с папой праздники... Такеши не приедет вас навестить?
Макс как-то сразу навострил ушки и тоже заинтересованно посмотрел на господина Хизэши.
— Мальчикам лучше в столице, — подумав, ответил тот. — Что им тут время терять?
Учитывая, что раньше об этом никто не говорил, такую ценную мысль ему тоже внушил молодой супруг.
Акира откашлялся и решил, что некоторые вопросы лучше обсудить, пока Рокуро возится на кухне.
— Простите, что я раньше не заходил и не писал о своем состоянии, — выдохнул он. — Такеши, должно быть, обижен на меня за долгое молчание, но я надеюсь, что увидев меня, он все поймет сам и сумеет меня простить. Как вам кажется, господин Хизэши, я могу на это надеяться?
Господин Хизэши помолчал несколько секунд, но все же кивнул.
— Думаю, если вы поговорите, то сумеете понять друг друга.
Акира кивнул, ему и самому хотелось в это верить. В конце концов, у Такеши всегда был очень миролюбивый характер. Наверно, не убьет сразу!
— Значит, поедем в столицу, — кивнул он. — Если вы пожелаете что-нибудь передать с нами, будем рады оказаться полезными.
— Мы подумаем, — согласился господин Хизэши. — Обычно мы с Рокуро отправляем им посылки. Ну, знаете, то, что обычно отправляют из деревни живущим в городе детям: варенье, местные фрукты и сладости… Этого не хватает вдали от дома.
Он вздохнул. И так было видно, что господин Хизэши скучает по сыновьям. Но молодой супруг… Насколько Акира знал Такеши, он вряд ли ужился бы с Рокуро.
Тот как чувствовал, что речь зашла о нем, вернулся с чайником, выставил на низкий столик чашки — яркие и совершенно новые. Видимо, по-настоящему дорогую посуду для таких гостей жалел. Потянулся к чайнику — и не успел, за ручку уже взялся Макс.
Взгляды скрестились над чайником, как клинки, — только звона стали не хватило!
— Макс, — шепнул Акира. — Он младше...
— Зато я — красивее, — скалясь в улыбке, отозвался тот, даже не думая отдавать чайник и, возможно, грозя отгрызть руку Рокуро.
Акира почувствовал острый приступ нежности. Все-таки приятно было быть варваром с кем-то за компанию!
— Рокуро, — вполголоса осадил мужа господин Хизэши. Тот отдернул руку с оскорбленным видом. Может, Рокуро и не понимал крайорского, но что ему “намекнули”, что он уступает кому-то из присутствующих в красоте, сообразил.
Макс оскалился еще радостнее. Акира даже сложил руки на коленях, чтобы не погладить его по голове. Нельзя все-таки такую вопиющую наглость поощрять, пусть даже и очень хочется!
Макс придержал рукав очередного выданного папой халата — на этот раз светло-голубого, с вышитыми цаплями, — образцово поднял локоть, и первым налил хозяину дома. Все-таки опыт с господином судьей даром не прошел. Потом пронес чайник мимо чашки Рокуро и налил Акире. Улыбнулся, так сладко, будто обещал ему взглядом ночь любви... И, наконец, "вспомнил" об Рокуро и налил ему чаю до краев чашки — так, что не поднять, не расплескав.
Об этой его выходке, пожалуй, можно будет рассказать Такеши при встрече и посмеяться вместе.
Возвращая чайник Рокуро, Макс вдруг по-детски ойкнул, распахнул глаза и… уронил чайник с остатками чая на стол. В руке у него осталась обломившаяся бамбуковая ручка.
Повезло, что чайник был невелик — остатки чая потекли по столу. Рокуро всплеснул руками:
— Новый же чайник! Как так!
Акира махнул рукой, магией останавливая растекающуюся по столу лужу. Макс поганец, конечно, разломить ручку — это ж надо еще постараться!
Поганец сидел и хлопал ресницами с невинным видом.
Рокуро помощи Акиры не оценил, только рассерженно махнул рукавами и унес испорченный чайник. Загремел на кухне посудой, не торопясь возвращаться.
— А что же, Максен остался без чая? — спохватился господин Хизэши.
— Не беспокойтесь, мы сделаем вот так, — Акира подхватил свою чашку и передал Максу. — А я другого подожду.
Макс глотнул чаю и поморщился так, словно тут сено заварили, а не благородный напиток.
— Да, — согласился господин Хизэши, — нынче “Снежный дракон” уже не тот, но я старомодно к нему привязан.
— Ну, это вы извините, — вдруг решил побыть вежливым Макс, — но имперские вкусы для меня все еще в новинку.
— Видимо, не все, — улыбнулся господин Хизэши, кивая на Акиру. — Традиции наших браков, я слышал, иностранцам особенно нелегко принять.
Макс подумал, потом еще подумал и мотнул головой:
— Да нет, так, как у вас, даже удобнее, в общем. Конечно, с наследством в случае чего не разберешься, да? Вот если были муж и жена, кто из них наследует?
— Дети, — не колеблясь, отозвался господин Хизэши. — А если детей нет, то оставшиеся супруги в равных долях. Любовники и любовницы на имущество не претендуют, хотя могут получить какую-нибудь безделушку на память.
— Типа любовь должна быть бескорыстной? — протянул Макс задумчиво. — Ну, наверно тоже ничего.
— А почему ты вдруг заговорил про наследство? — удивился Акира, которому эта тема совсем не казалась подходящей. Особенно с учетом того, как выглядел господин Хизэши. — Неужели прикидываешь, что тебе достанется в случае чего?
— В случае “чего” я умру раньше, — пообещал Макс. — Или покончу с собой на твоей могиле.
— Какое красивое обещание, — умилился господин Хизэши. — А я-то думал, что жители материка ничего не понимают в настоящей любви!
Акира приобнял Макса и поцеловал в висок, шепнув на ухо:
— Вот даже не думай такое устроить на самом деле! И вообще дома поговорим! Про любовь и все такое...
Вернулся Рокуро с еще одним чайником, на этот раз с металлической ручкой, и разговор снова пришлось вести на двух языках.
— А мы здесь говорим о любви, — перевел мужу господин Хизэши. — Максен так правильно оценивает это чувство!
— В самом деле? — Рокуро бросил короткий взгляд на лицо Акиры. — А мне казалось, что они... Практичны.
— До практичности имперцев им далеко, — тоже не удержался Акира.
Рокуро зыркнул на него взглядом и крепко сжал ручку чайника, будто собирался треснуть им Акиру по голове.
Макс тоже как-то подобрался: не то настраивался на очередную порцию чая, не то почувствовал, что гадости говорят, и готовился душить Рокуро.
— Максен обещал умереть на могиле Акиры, — вовремя вмешался господин Хизэши. — Что ты об этом думаешь, любовь моя?
— Думаю, что это глупо, — ответил тот, засыпая в чайник щепоть чая уже из другой коробки, не предложив больше выбирать гостям. — Кто тогда станет хранить память о любимом?
Хизэши погладил его по руке, а Акира почувствовал острое желание поскорее разделаться с обременительным разговором и сбежать из этого дома. Ему стало понятно, почему господин судья стал предпочтительнее для папы, чем старый друг.
— Давать красивые обещания легко, — осмелел Рокуро. — Но кто проверит, сдержат ли их?
— Я верю клятвам Макса, — сквозь зубы выдохнул Акира.
— И все же мне, как родственнику, жаль, что вы оставили Такеши, — не унимался тот. — Он бы не видел недостатков супруга...
— Рокуро, — резко одернул его господин Хизэши.
— Но как же, — Рокуро изогнул брови, — ведь он совсем ослеп, бедняжка. Даже в столице, говорят, ему не смогли помочь...
“Ослеп… А я ему еще не писал!” — Акире хотелось провалиться сквозь землю. Если друг думал, что Акира все знал, потому пропал... Да тут самому в пору покончить с собой, чтобы не жить с таким грузом на совести!
Макс дернул его за рукав:
— Ты сидишь с таким видом, как будто этот павлин тебя обижает. Или срочно переводи, или я ему чайником по башке дам! Тем более хороший чайник, тяжелый...
— Я думаю, нам уже пора, — Акира встал, потянув за собой Макса, продолжил на имперском: — Спасибо за гостеприимство, господин Хизэши, рад, что вы в добром расположении духа. Было приятно с вами увидеться, будем рады видеть вас тоже...
— Ну, уходим так уходим, — согласился Макс и очень даже изящно поклонился. У него вообще с каждым разом все лучше получилось, Акира даже почти отвлекся, но совесть продолжала царапать тигриными когтями. Бросил! Оставил без присмотра! И даже столичные целители не смогли помочь, пока он тут за сельского знахаря работает!
На улице Акира почти врезался в заступившего ему дорогу Макса.
— Давай переводи уже! — потребовал его охранник, скрестив руки на груди. — Еще не поздно вернуться и...
Акира выдохнул, обнял Макса, притягивая к себе.
— Да все нормально, честно. Рокуро просто...
“Отвратительный самовлюбленный слизняк”, чего уж скрывать правду.
— Просто сказал, что Такеши болен.
— А, и ты сразу готов кинуться лечить? — кивнул Макс. — А я, значит, тут тебя буду ждать? А если и помру от отравленного чая, так и ладно, все равно ты на Такеши женишься.
— В каком смысле, помрешь? — растерялся Акира. — Кто тебя травить станет!
— Так уже, — пожал плечами Макс. — Если этот ваш "Снежный дракон" не отрава, которую вы с чего-то пьете...
У Акиры совсем пошла кругом голова.
— В смысле, чай был отравлен? И ты его пил?!
А он еще и передал Максу свою чашку — своими же руками яд поднес!
— Я сейчас! — Акира скинул куртку и дрожащими руками принялся закатывать рукав рубахи. — Сколько тебе крови нужно? Резать или укусишь?
Макс посмотрел на него, как на больного.
— Ты свихнулся? Куртку надень, ничего мне не будет от одной чашки — старикан вон пьет его и ничего, не помер еще. Хотя уже совсем плохой, давно угощается, наверное...
— Макс, — новость об отравленном Хизэши с перепуга за Макса почти не задела. — Тебе точно не нужно лечение?
— Отстань от меня! — тот еще и отпрыгнул на шаг. — Там корень трубочника в чае, что мне сделается от одного глотка?!
Акира выдохнул, чувствуя, наконец, как его трясет. Макс был прав, конечно, — ничего ему не сделается, но...
Трубочник, соцветия которого сушили и добавляли в табак для легкого дурманящего эффекта, был настолько известен, что Рокуро просто не мог не знать о нем и его свойствах — и в первую очередь о том, что корень у него ядовит. А значит...
— Рокуро травит господина Хизеши.
— Я ж тебе уже сказал, — проворчал Макс.
Акира оглянулся на дом, теперь казавшийся сумрачным и зловещим. От него теперь словно тянуло холодом, а купы багрового мха напоминали брызги подсохшей крови. Нужно было вернуться и...
— А вот этого и не думай, — снова влез Макс.
— Ты что, мысли читаешь? — Акира еще раз оглядел своего охранника, убедился, что тот действительно в порядке, и постарался переключиться на разговор.
— Твои и читать не надо, — отмахнулся Макс. — И так все понятно. Ну, скажешь ты правду, а дед — брык, и все, от нервов и не такое бывает. Я понимаю, что истина важнее, но там вроде как любовь.
— И про наследство ты тоже не просто так спрашивал? — понял Акира. — Проверял, от кого надо сначала избавиться?
— Соображаешь иногда, — одобрил Макс и пошел рядом. — Пока этот твой Такеши жив, господин Хизэши нужен муженьку. И лучше больным, чтоб с супружеским долгом не лез и помер вроде как естественным путем.
— Понятно, — Акира кивнул, хотя не понятно не было вообще ничего.
Неужели господин Хизэши настолько влюблен? Умереть за любовь, конечно, красиво, но умирать за Рокуро?! Нет, это уж совсем никак.
— Да, и вот что тут делать, если даже твой папа до сих пор ничего не придумал, — кивнул Макс сочувственно.
— А папа-то тут при чем?
— Ты, правда, думаешь, что он не в курсе? — поднял бровь Макс. — Не просто же так он нас туда послал!
— А это он нас?.. — Акира осекся на полуфразе. Приятно, конечно, что Макс понравился папе, но вот то, что у них уже появились общие секреты и планы, о которых ему говорить не надо, — это как-то неприятно царапало.
— Кстати, — сменил тему он, — насчет умирать на моей могиле и все такое. И не думай. Пойдешь к папе, будешь его охранять. Вы как раз поладили.
— Ты меня что, по наследству передать решил? — нехорошо прищурился Макс.
— Я не передаю, а прошу, — поправил Акира. — Если со мной что-то случится, папа останется совсем один.
— Хорошо, — кивнул тот, ухмыляясь. — Притащу ему Ичиро за косу, а сам к тебе на могилку...
— Макс!
— Что?
Акира хотел сказать, что он того не стоит, но ведь Макс, своими повернутыми на хозяине мозгами, все равно не поймет.
— Ничего. Давай постараемся сделать так, чтобы все выжили?
— Всем не получится, — покачал головой Макс. — Хотя бы эту разряженную жабу придется убить...
— А потом господин Хизэши "брык, и все"?!
— Да, неудобно выйдет, — согласился Макс, распутывая повод привязанной у забора лошади. — А может на него деревенских натравить, что он их лечить не будет?
Акира хлопнул себя по лбу.
— Вот я балбес — пошел об этом ругаться, и так ни слова не сказал!
— Конечно, — протянул Макс, — ты как про своего Такеши услышал, так обо всем забыл...
Акира в очередной раз замер. Лошадь посмотрела неодобрительно, переступила с ноги на ногу, шумно фыркнула. Акира рассеянно потрепал ее за ухом, но лезть в седло не торопился.
Уж как-то слишком обиженно звучал тон Макса.
— Только не говори, что ты ревнуешь...
— Кто, я? — Макс покрутил пальцем у виска. — Я всего лишь какой-то охранник. А он — друг детства, с которым можно было так удачно объединить владения...
Теперь Акира еле удерживался от смеха.
Он и Такеши, придумает же!
— Макс, мы с ним просто друзья!
— Ты со всеми просто друг. А потом то бывший мужик всплывает, то меня за уши кусаешь! Ай, да ну тебя совсем!
Макс запрыгнул на лошадь и сразу галопом рванул по дороге. Акира посмотрел ему вслед, но поехал неспеша. Или сам придет, или опять придется в лесу искать. И этому... — охраннику! — уже за сорок. “Гормональный фон подростка не меняется, — писал Мартин в своей тетради для опытов лет пятнадцать назад. — Поведение соответствует. Стоило взять экземпляр постарше, моя ошибка”.
Акира, в общем, тоже не чувствовал себя готовым воспитывать мальчишку, зато вот папа в Максе сразу что-то нашел... А еще в его присутствии Макс вел себя очень прилично.
В общем, стоило учиться у папы.
Макс дожидался у ближайшего поворота. Увидел и тут же тронулся дальше, не давая себя догнать.
“Ну, хоть по лесу бегать не придется”.

— Папа, ты ничего не хочешь мне рассказать? — с порога спросил Акира.
Папа поднял голову от цветного пергамента для поздравительных писем.
— О чем именно, сынок?
— Да обо всем! Неужели нельзя было меня предупредить перед тем, как я поеду к Ясуда? Хотя бы про Такеши рассказать!
Папа отложил кисть для письма и вздохнул:
— Очень неприятно было?
— Папа, ты что, не понимаешь — Такеши ослеп, а меня не было рядом! — не выдержал Акира.
— Значит, ты, наконец, понимаешь, что почувствует бедный мальчик, когда узнает про твою травму — тебе было плохо, но ты не захотел его помощи...
Акира зашипел — папины уроки не всегда были легкими, но чтобы вот так!
— Спасибо, папа, — выдохнул он. — А то я ведь недостаточно чувствую себя последней сволочью!
— Ты хочешь выяснять отношения при Максе? — уточнил папа.
— А что такого? Пусть знает, с кем связался! — огрызнулся Акира.
— Да я догадывался, — Макс неслышно подкрался сзади и обнял со спины. — И не сволочь ты, а просто дурак...
— Спасибо за утешение! — хмыкнул Акира. Совесть грызть не перестала, но хотя бы то, что Макс не считал его гадом, немного успокаивало. — Давно это случилось?
— Летом, — ответил папа. — Хизэши как раз вернулся из медового месяца, а на следующий день Такеши упал с лошади и сильно ударился.
Должно быть повредил нервы... А целителя рядом не оказалось, чтобы сразу все исправить. Акира сжал зубы, чтобы не взвыть от грызущего чувства вины.
Он сел рядом с папой. Сжал ладонь устроившегося под боком Макса, и спросил:
— Тебе за меня стыдно?
— Мне за тебя больно, — серьезно сказал папа. — Как ты жить будешь, если не умеешь думать наперед?
— Он научится, — пообещал Макс. — Когда-нибудь...
— Хочу в это верить, — вздохнул папа.
— Ладно, — кивнул Акира. — Буду учиться... Но ты мне скажи — про то, что господина Хизэши муж травит, ты тоже знал?
Папа прикрыл глаза, чуть качнул головой.
— Только предполагал.
— И тоже меня предупредить не мог, — проворчал Акира. — Зато теперь понятно, почему ты перестал ходить к ним в гости!
— Да нет, не поэтому... — папа снова выдержал паузу, и Акира не вытерпел:
— Папа, ну, можешь ты хоть раз сказать прямо?!
Папа снова вздохнул.
— Меня смущает, что Хизэши, никогда особенно не увлекающийся юношами, вдруг так влюбился, что решил взять в мужья деревенского парнишку. Тебе не показалось, что он ведет себя странно?
Акира задумался.
— Ну, он слишком влюблен...
— И ему кажется правильным все, что говорит Рокуро. Мне знакомо это состояние...
Акира поймал отвисающую челюсть.
— Хочешь сказать, что он его приворожил? И теперь вертит им, как хочет!
Папа задумчиво кивнул.
— Я, конечно, не большой специалист в магии, но очень похоже.
— Ну, — Макс потер руки, — что делать будем? Не оставлять же дядечку на произвол судьбы? Хотите, я его украду, а вы его тут вылечите?
Предлагал он совершенно серьезно, но Акира все равно не удержался от смеха. С Макса станется действительно засунуть господина Хизэши в мешок и принести на лечение!
Папа тоже улыбнулся:
— Вряд ли он будет нам благодарен, милый. Я бы предложил... Акира, а как у тебя с зельями?
— Ненавижу алхимию, — честно признался он, уже понимая, что отвертеться не удастся. Да и вообще натуральные травы — это вам не магически обогащенные реактивы, они не взрываются. Хотя с чем смешивать, на самом деле... — Но если надо, то сварю. Я так понимаю, нам надо противоядие от корней трубочника? Отворотное зелье еще варить?
— Думаю, — папа улыбнулся, — противоядия вполне хватит. Особенно если подменить чай в целом.
— А потом... — Макс задумался ненадолго и выдал: — Вы пошлете к ним в гости судью? Я угадал?
Папа улыбнулся:
— Скорее всего, судья сам захочет их навестить и поздравить с праздниками. В жизни столько совпадений!
И Акира даже мог сказать, как эти совпадения называются.
Все-таки императору очень повезло, что папа решил сдержать слово и действительно не плел интриги против официальной власти. А то вряд ли тиран и вообще неприятный человек Сёму дожил бы до сегодняшних дней.
Акире как-то невольно вспомнилось, что вообще-то сейчас траур по недавно умершему сыну императора, и он подозрительно глянул на отца. Да нет, глупости! Папа бы не стал, да и не мог он вредить в столице, если безвылазно сидит в поместье! Акира решительно выбросил из головы все лишнее и пошел оборудовать себе лабораторный стол. Упражнения в алхимии требовали свободного места... и несгораемых перчаток, как минимум!
Шкафчик с материалами Акира вытащил целиком, стол со всеми колбами — тоже. Папа страдальчески закатил глаза:
— Сын, это же совершенно не вписывается в интерьер! Потом уберешь этот ужас в конюшню, ясно?
— Туда он тоже не впишется, — предупредил Макс.
Оба стояли на почтительном расстоянии, но болтали так, что работать в их присутствии было совершенно невозможно!
— Ничего, кони обладают менее развитым чувством прекрасного, им будет проще, — успокоил Макса отец, а Акира попытался вспомнить, сколько капель сока наперстянки уже отмерил в стакан. Вспомнить не удалось, пришлось вылить все и начать сначала.
— Даже на Островах как-то больше эстетики, — заметил папа. Акира не выдержал:
— Красота тут не главное! А варить зелья в прокопчённых котлах и бросать туда пучки травы целиком я наотрез отказываюсь! Как и петь в процессе и танцевать вокруг костра!
— О, я уже хочу на Острова, — выдохнул Макс.
— Не уверен, что тебе понравится, — покачал головой папа. — Акира был неплох в танце с веером, но в танце с бубном слишком много...
— Варварского, — мрачно подсказал Акира. Мама, и правда, пыталась учить его некоторым основам ведьмовства, когда Акира вплотную принялся изучать магию, но взял он от нее немного. Академическая магия, не зависящая от воли богов, направления ветра и цвета перьев в волосах, была ему как-то милее.
А спевшиеся папа с Максом чем-то необъяснимо раздражали.
Может, тем, что с папой Макс не ругался и вел себя совершенно свободно. Пусть и не лип к нему, но ведь неприятно же, что с ним он так себя не ведет!
— Ну, чего ты киснешь? — как раз влез под руку Макс. — Ты же радоваться должен, что лечишь старика!
— Вообще-то, он папин ровесник, — не удержался Акира.
— Да? — искренне удивился Макс. — Никогда бы не сказал!
— Спасибо за комплимент, милый, — засмеялся папа.
Акира раздраженно высыпал в стакан семена болотной ползучки.
— Кстати, чтоб ты знал, Макс теперь носит нашу фамилию, — сказал он по-имперски. — Так что если начнут поздравлять с нашим обручением — не удивляйся.
Папа все-таки выронил веер, а поднимал его настолько неторопливо, что Акира все-таки успел смешать состав и даже поставил его греться.
— А вы все-таки поженились? — уточнил папа.
— Эй, хватит секретничать, — возмутился Макс. — Я, между прочим, тут стою! И вообще дождетесь — выучу ваш язык и испорчу вам жизнь!
— Сэи — это фамилия, — подсказал папа и снова перешел на имперский: — Так что?
— У народа Макса есть вроде как традиция, — пояснил Акира, — менять фамилию и без брака. Так что нет, предложение я еще не делал.
— А чего ждешь? — удивился папа.
— Словарь есть? — снова перебил Макс. — И это, не хочу вас отвлекать, но эта жидкость и должна так кипеть? Как будто сейчас вообще все расплавит...
До кипения доводить, конечно, не стоило, и Акира убрал огонь под колбой совсем, давая составу остынуть. Потом надо было проверить, что получилось, и если таки перекипел — начинать сначала. Все-таки алхимия была тем еще издевательством.
Пока он отвлекался, папа уже успел ухватить Макса под руку и увести из комнаты.
— Надо же, какой у вас интересный народ, — только и услышал Акира. — Расскажи еще о ваших обычаях...
Акира оперся ладонями на стол, сжал его край до хруста в пальцах. Нет, следом он бежать не будет и подслушивать тоже! И вообще ревновать — некрасиво и недостойно. Этим ты показываешь, что не уверен в себе и не хочешь счастья человеку, которого любишь.
Счастья Максу Акира, конечно, желал. Насчет уверенности в себе было сложнее. Он коснулся татуированной щеки, прослеживая неровности забитых узором шрамов. Если бы кто-то пригляделся, заметил бы, что на лбу, например, остался только рисунок. Химические и магические шрамы убирать было долго, но кто сказал, что совсем невозможно? Он еще раз погладил щеку, сверху вниз, горячими пальцами словно разглаживая кожу, привычно сосредоточился, добавляя магию, — и граница гладкой кожи сместилась чуть ниже. И еще чуть-чуть...
Акира заставил себя остановиться. Все равно за раз не получится сделать, и спешить никакого смысла нет. Лучше проверить, испортил он противоядие или нет. И не ревновать!

Если бы кто-то когда-то сказал Акире, что темной зимней ночью тот пойдет на воровство, он бы только засмеялся. Но жизнь с Максом приучала к тому, что в ней всегда есть место для сумасшествия.
Во всех приличных поместьях имелись амулеты, заговоренные против воров, так что будь подельником Акиры кто-то другой, весь дом Ясуда уже стоял бы на ушах. Но иногда невосприимчивость Макса магии была даже кстати.
Акира, правда, все равно волновался. Амулеты не сработают, а если Рокуро выйдет на кухню водички попить? А там Макс! Безобидный на вид, но если его разозлить...
Красочные фантазии о том, как они под покровом ночи зарывают в лесу труп Рокуро, прервало рычание за спиной. Акира испуганно обернулся и увидел смеющегося Макса с чайным ларем под мышкой.
— Ты о чем так замечтался? — спросил он. — Что даже не слышишь, как я подошел!
Акира только отмахнулся. Такие фантазии его, как целителя, не красили.
— Пошли, — махнул рукой он и поманил Макса в ближайшие кустики.
— Какой интим! — восхитился тот. — Знал бы, что ты меня в кусты потащишь, давно бы в воры подался!
— Макс!
— Да понял я, понял... — хмыкнул тот. Откинул крышку ларя и обвел взглядом коробки с чаем. — Ну, и где тут приворотный чаек?
Он вынул одну коробочку наугад, открыл, понюхал. Скривился:
— И как вы это пьете? А чем должно пахнуть?
— Сладким, — пожал плечами Акира. — Шиповником. Или яблоком.
Макс замер. Потом вытянул еще коробку, понюхал тоже.
— А как оно действует все-таки?
— Если ты решишь меня приворожить — не получится, — улыбнулся Акира. — Меня же зачали под приворотом, вот оно и не действует.
Макс вытащил еще коробочку, понюхал, закрыл глаза.
— Тут, — глухо сказал он.
— Не нравится запах? — уточнил Акира, тоже принюхиваясь к чайнице. Определенно, тянуло сладковатым навязчивым духом переспелых яблок. Чай так пахнуть не будет, это уж точно.
Макс фыркнул, торопливо взял следующую банку, уходя от ответа.
— Тут вроде чисто. Как думаешь, он только в одну сыпал? Или в несколько для верности?
— Проверяй все, — решил Акира. — Не хватает еще пропустить.
Он пересыпал приворотный чай в отдельный мешочек, наполнил чайницу свежим чаем и коротким заклинанием придал ему нужный запах. Теоретически Рокуро не должен был заметить подмену. Он-то ведь не маг и магию не чует.
Акира потер замерзшие руки и взял сосуд со “Снежным драконом”. Пара маленьких фонарей со свечками едва разгоняли темноту и позволяли различить надписи на крышках, так что Акира в очередной раз порадовался, что сделал из противоядия порошок еще дома. И дозы отмерил там же. Здесь оставалось только высыпать в чайницу две пробирки, встряхнуть, равномерно распределяя новое снадобье — и дело сделано.
— Макс?
Охранник задумчиво крутил в руках еще одну баночку, глядя перед собой так, словно вместо почти облетевших, дрожащих на ветру кустов видел что-то поинтереснее... и довольно противное.
— Ты что, так яблоки не любишь?
— Да достал меня уже ваш чай, — огрызнулся Макс. — Вот, тут тоже. Меняй уже на свежий, и пошли. Я всю задницу в этих кустах отморозил!
Акира торопливо опустошил и эту банку.
— Ну вот, если больше нигде нет, можно нести обратно.
Макс молча подхватил ларь подмышку и скрылся в темноте.
Теперь все наладится: через несколько дней действие приворотного зелья сойдет на нет и господин Хизэши посмотрит на супруга трезвым взглядом. А дальше папа с господином судьей позаботятся о том, чтобы Рокуро не ушел от правосудия.
А он может теперь поехать в столицу. К Такеши. Пусть даже не получится ему помочь, но быть рядом, показать, что у него есть друг...
Макс вынырнул из-за забора, хмуро окликнул Акиру:
— Идем домой?
— Пойдем, зайка, — Акира приобнял его за плечи. — И спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал!
— Что делал, что делал, — проворчал Макс. — Бегал бы и паниковал, я тебя знаю. И пытался помочь всем и сразу!
— Точно, — согласился Акира, воровато зарываясь носом ему в волосы. — Хорошо, что теперь есть, кому меня удерживать от глупостей!
— И влипать вместе с тобой в новые! — поддакнул Макс.

========== Глава 11. Олаф ==========

«Закон — это основа государственной власти,
как вожжи — основа для власти возничего.
Что станет, если народ не будет чтить закон?
Что станет, если запряженные в повозку кони
презрят вожжи и решать выбирать дорогу
сами? Возничему придется браться за кнут…»
Из Поучений Отшельника с Высокой Горы

В столице Акира раньше бывал только несколько раз, и то вместе с Ичиро, так что сейчас чувствовал себя таким же провинциалом, как и Макс, который с любопытством оглядывался по сторонам, изучая и аккуратные дома, и мощеные улицы, вдоль которых были высажены ряды багряника и вишни, и стояли кадки с густо-фиолетовыми гортензиями, цветущими, несмотря на зиму. По стенам многих домов вились плети клематиса, и говорить не стоило, что цвел он тоже исключительно фиолетовым.
Что и говорить, старшины кварталов потратились ради всенародного траура.
 — Ну, типичная Империя, — подвел итог Макс. — Бедненько, но чистенько.
 — Со вторым спорить не буду, — кивнул Акира. Его тоже когда-то поражала местная привычка все убирать и чистить, переходящая в навязчивую идею. — Но вот насчет бедненько… Ты представляешь, во сколько обошлись услуги магов, чтобы это все цвело?
 — Ну, когда живешь с магами, привыкаешь, что от их колдовства скорее спасаться надо, чем его заказывать. А во сколько обошлось?
Акира прикинул и назвал сумму. Макс уважительно присвистнул.
 — А чего ради так тратиться? Что, без цветочков не та эстетика?
 — Так траур же, — пожал плечами Акира. — У его величества скончался сын и наследник, так что вся страна скорбит вместе с ним.
 — Понятное дело, — согласился Макс без особого сочувствия. — Без магически выращенных цветов скорбеть не получится.
 — По крайней мере, император не догадается, — кивнул Акира. — А тут поедет по улице и сразу увидит — лояльные граждане, все, как надо.
 — И часто он тут ездит?
Акира попытался вспомнить карту, потом прикинул расстояние до ворот, через которые они въехали в город, и признался:
 — Думаю, вообще никогда! Но мог бы.
 — А, ну да, — снова кивнул Макс, — в таких случаях магов звать особенно важно. Погоди, там что, уже лес? Такая маленькая столица?
 — Да нет, — объяснил Акира, чувствуя себя прямо настоящим проводником, хотя давно ли задавал такой же вопрос Ичиро. — Это парк, отделяющий один квартал от другого. Вокруг императорского дворца, кстати, тоже парк, и там даже можно гулять простым людям. Ну, конечно, только до стены собственно императорского сада…
 — Представляю, как там сейчас все фиолетово, — прокомментировал Макс.
— Надеюсь, ты переживешь, если его не увидишь? — усмехнулся Акира. — Не уверен, что меня пустят в императорский сад.
— Буду страдать, — трагично вздохнул Макс, — но как-нибудь смирюсь!
За эти несколько дней, ушедших на путешествие из папиной деревни до Энто, он вроде бы перестал от него шарахаться. Оттаял, хотя иногда Акира и ловил на себе слишком задумчивые взгляды, которые не мог объяснить.
— А нам куда теперь? — спросил Макс, задирая голову и круглыми глазами глядя на раскинувшиеся над ними ветви глицинии — тоже цветущие не в сезон, зато в соответствии с трауром. — Сразу к твоему Такеши или хоть поедим?
— Сначала в гостиницу, приводить себя в порядок с дороги, — ответил Акира. — А там посмотрим.
Макс согласно кивнул и снова начал приставать с вопросами:
— А раньше ты где жил? Когда с Ичиро встречался?
Вопрос был неудобный хотя бы потому, что Макс опять мог додумать лишнего. Поэтому отвечать пришлось, тщательно подбирая слова.
— Ичиро приглашал меня в гости, поэтому я жил у него в поместье. В гостевом доме.
Не то, чтобы прямо жил — в студенчестве Акира мотался по трем континентам, пытаясь успеть все и сразу: получить академическое образование в Крайгьеле, выучиться у матери основам ведьмовства, отдохнуть от всего этого у папы и, вдобавок, окунуться в столичную среду с Ичиро. Телепорт все-таки очень удобная вещь, жаль, что кроме использования для личных нужд строго регламентирован.
— Удобно, — кивнул Макс. — Молодой любовник всегда под боком!
— Вообще Ичиро вел себя очень тактично, — вздохнул Акира. — Я ведь тогда еще учился в академии, и он не отвлекал меня от занятий. Только иногда заходил по вечерам.
О том, что Ичиро приходил с цветами и вином, и о том, как они проводили вечера, Максу лучше было все-таки не знать. Конечно, дальше прогулок под луной, чтения стихов и почти целомудренных поцелуев дело не зашло, но Макс ведь не поверит!
— Ну, и в свет выводил, — благополучно свернул тему Акира. — К тем, кто не боялся принять у себя дома Сугияму.
— А что, это неприлично? — заинтересовался Макс. — А Хизэши же не боялся!
— Ясуда наши соседи, с давних пор мы в добрых отношениях. К тому же в войну они ухитрились особо не вмешиваться, хотя и приняли сторону Сёму, — пояснил Акира. — Новая знать после войны слишком держится за свои места и побаивается заводить компрометирующие знакомства.
— И только Ичиро «ничего не боится», — задумчиво проговорил Макс.
— Ну, да. Хотя императору наверняка не нравится его общение с нами.
— Начинаю понимать, почему им так восхищается твой папа…
— Да он и тебе понравился, — улыбнулся Акира. Свои чувства он при этом старался отслеживать, как редкую бактерию под микроскопом. Будет неприятно думать о Максе и Ичиро или нет? Вроде было терпимо, вполне в имперских правилах приличия. Хотя такого любовника он Максу бы, конечно… Порекомендовал и еще порадовался бы, и точка! Никаких других вариантов тут и быть не может.
— Нормальный мужик, — согласился Макс, и не подозревавший о его мыслях. — Хотя папу Рейдена все равно зря оставил. Какая бы парочка была!
— Вот только не надо пристраивать замуж моего папу! У него вон… судья есть!
— И кони, — согласился Макс. — Возвышенные чуйства!
За разговором они проехали парк, миновали символические ворота и оказались в следующем квартале. Он тоже пестрил фиолетовым, но местный староста предпочел обойтись флагами и длинными лентами на деревьях. Торговцы, по преимуществу населявшие этот квартал, знали толк в экономии.
 — Как тебе это заведение? — Акира потянул на себя поводья, заставляя коня остановиться у то ли третьей, то ли четвертой попавшейся на пути гостиницы. На ней было почти неприлично мало траура — всего две ленты, по одной на каждой из украшавших вход туй.
 — Как-то вообще все равно, — отмахнулся Макс. — Я так понимаю, мы тут все равно не задержимся? Быстренько вылечим твоего друга — и обратно?
Акира не очень уверенно кивнул. Быстренько — это если действительно получится вылечить… Но оставаться в столице не стоит — это уж точно!
 — Тогда берем, — Макс первым въехал в ворота, тут же спешился, дожидаясь, пока кто-нибудь из помощников конюха заберет лошадей.
Тут выскочил мальчишка лет двенадцати и, как большинство, завис, разглядывая Макса, слишком необычного даже для столицы. В Империи всегда было мало чужаков.
Макс уже научился философски реагировать на такие вещи.
 — Привет, ребенок, — улыбнулся он. — Места в гостинице есть?
 — Даааа… — протянул мальчишка восторженно, потом перевел взгляд на Акиру и разом изменился в лице. Акира предпочел не заметить. Он вообще иностранец, вон у него даже куртка, а не халат. Ему можно, в общем!
Хозяин гостиницы, господин Миякэ, лицом владел лучше. Или привык ко всякому.
— Чем могу помочь, уважаемые господа? — смотрел он, впрочем, на Акиру. Видимо, с ним за иностранца сойти не удалось.
Господа желали номер, и получше.
— Вы супруги? — из вежливости уточнил господин Миякэ.
— Молодожены, — скрепя сердце, соврал Акира. Представился, и господин Миякэ замер над гостевой книгой.
— Что не так? — заметил паузу Макс.
— Потом объясню, — шепнул Акира.
Хозяин гостиницы поднял голову, натянув на лицо вежливую улыбку.
— Даже не знаю, найдется ли у нас номер, подходящий для такой благородной семьи…
Учитывая, что номера различались разве что по размеру комнат, было вполне понятно, что беспокоит хозяина гостиницы не комфорт постояльцев, а их личности.
Фамилия Сугияма, конечно, была известна в столице каждой собаке, но до того Акира почти не сталкивался с неудобствами из-за нее. Неловко получилось…
— Благородный господин Сугияма, а ваш супруг не родственник тому печально известному иноземцу, который повздорил с господином Накада, старшим писарем императорского дворца?
Акира растерянно посмотрел на Макса.
— Ну, чего еще не так? — прищурился тот.
— У тебя родственников нет? — уточнил Акира. — Которые совершенно случайно могли бы оказаться в столице и навести тут шороха?
Макс посмотрел на него, как на идиота.
— Нет, уважаемый, — повернулся к хозяину гостиницы Акира. — У моего супруга нет родственников.
Господин Миякэ повеселел и это, в общем, было понятно: гораздо проще связываться с одним проблемным постояльцем, чем с двумя.
 — Для нас большая честь, что вы выбрали нашу гостиницу, — символически поклонился он. — Полагаю, вы приехали в гости к близким на праздники?
 — Ну, в общем, да, — согласился Акира.
 — Я так и думал, — кивнул господин Миякэ. — Эти зимние праздники так сближают людей…
 — Так зачем ему мои родственники? — Макс дернул Акиру за рукав. — Проверяет, из приличной ли я семьи?
 — Из неприличной, — отрезал Акира. — Потому что из нашей. А насчет родственников — сейчас спрошу.
Он снова перешел на имперский:
 — Моему мужу интересно, что натворил этот иноземец.
 — О, этот молодой человек остановился в соседней гостинице, — судя по плавности рассказа, хозяин рассказывал это далеко не в первый раз. Акира начал сразу переводить в полголоса, чтобы потом не вспоминать начало. — Очень красивый юноша, почти настолько же, насколько ваш супруг… Он назвался путешественником, из тех, что смотрят мир для своего удовольствия, хотя и не был особенно богат. Разумеется, он произвел впечатление на многих местных жителей, хотя сам он никому не отдавал предпочтения.
 — В смысле, ему посылали цветы и записки, а он их игнорировал, — скороговоркой добавил от себя Акира. Макс понимающе фыркнул.
 — А потом господин Накада, — продолжил хозяин гостиницы, — сделал предложение лично. Попросил молодого человека стать его официальным любовником. И вот тут и произошло это прискорбное происшествие…
 — Богиня, ему бы в театре выступать! — простонал Макс. — Чего там случилось-то?!
Господин Миякэ фразу не понял, но интонацию оценил и одарил слушателей загадочной улыбкой.
 — Господин Олаф, так он назвался, дал пинка господину старшему писарю, а потом взял швабру и гонялся за ним по всей гостинице, пока тот не догадался выскочить на улицу!
 — Браво, — хлопнул в ладоши Макс. — Будет знать, как к порядочным варварам приставать!
 — Вообще-то писарь из императорского дворца — шишка серьезная, — покачал головой Акира. — Твой соплеменник мог серьезно влипнуть.
 — Сам дурак, конечно, но… — Макс поднял глаза к потолку, изучил его, потом подергал Акиру за рукав. — Узнай, что там с ним?
 — Конечно, зайка. Я и сам собирался. И что же сделал господин старший писарь?
 — Подал на него в суд, разумеется, — господин Миякэ развел руками, словно извиняясь. — И господина Олафа приговорили к штрафу в три сотни эн. Ну, или два года работ, что он и выбрал.
Макс прикусил губу:
 — Так, мне уже тоже не нравится ваш император и его законы! За какой-то пинок — и сразу в тюрьму?! Тогда если бы ты на меня в суд подал, мне бы чего, вообще голову отрубили бы?!
Акира даже не стал отвечать. Все и так было очевидно.
 — Понятно. А напомни, что полагается парню, если он сбежит из тюрьмы или с каторги, попутно покалечив или убив сколько-нибудь стражников?
 — А он?.. — Акира кашлянул, когда до него дошло, почему незнакомый еще господин Олаф так просто согласился на тюрьму. — Ладно, пойдем заплатим за него штраф!
То, что после таких трат скоро придется искать работу, Акира говорить не стал. Нет, конечно, всегда можно было занять у папы… Но совесть должна же быть!

Суд был недалеко, в соседнем квартале. Формально здание не требовало никаких украшений, но на главной башне все равно висел государственный флаг с полагающейся траурной каймой.
— Впечатляет, — сказал Макс, окинув взглядом высокие каменные стены, построенные еще, наверное, в позапрошлом веке. — Из такой даже я бы не смог сбежать. Может быть.
Акира кивнул. Конечно, конкретно эта тюрьма к семье Сугияма никакого отношения не имела, но кому приятно в них заглядывать, вообще?
— А может, иноземец все-таки не твой земляк? — с надеждой спросил Акира, которому в этой мрачной громадине совсем не хотелось никуда идти и ничего решать. Сбежать бы поскорее! — Может, пойдем с ним поговорим сначала?
— По имени Олаф? — скептически посмотрел на него Макс. — И что, если он не земляк, то ты с ним поговоришь и уйдешь ничего не сделав?
Акира подумал. Представил мальчика «почти такого же красивого», как его «супруг». Представил, что с ним станет на каторге и решительно помотал головой.
— Только пообещай мне, что мы не будем спасать всех городских бродяжек!
— Бродяжки о себе и сами могут позаботиться — они-то свободные! — равнодушно бросил Макс. — А мне интересно, что это за Олаф такой и за какими приключениями на свою задницу он сюда приплыл. И главное — кто его хозяин.
— А что, без хозяина никак? — осторожно поинтересовался Акира. На эту тему Макс пока говорил неохотно, словно чего-то опасаясь.
— Ну, почему, — задумчиво протянул он. — Если, скажем, его хозяин умер от старости, то тогда выходит, что охранник служил добрую службу и может быть свободен. Правда, я про таких только в сказках слышал. Да, говорят, когда-то раньше такие охранники возвращались в деревню, заводили семьи…
— И так и живут до сих пор?
— Ты совсем того? — Макс покрутил пальцем у виска. — Мы же не бессмертные! Не станет тебя — я постарею и умру, как все.
Мысль о самоубийстве на его могиле он или оставил, или просто решил больше не озвучивать.
— Извини, но маги живут дольше обычных людей, — напомнил Акира.
 — Я в курсе. Поэтому вас лучше выбирать. А то только познакомишься, только привяжешься… — Макс махнул рукой. — И вообще долго мы тут будем топтаться? Стучи. Или надо в гонг звонить?
У ворот суда, в самом деле, висел огромный медный гонг на толстых цепях. Рядом лежала колотушка.
 — Нет, в гонг будешь бить, если пришел сообщить о несправедливости, — покачал головой Акира. — При этом можно хоть ночью…
 — Веселая, должно быть, жизнь у судей.
 — А то, — кивнул Акира и постучал в ворота. В окошечко выглянул стражник и с подозрением осведомился, что угодно господам.
 — Мы хотим видеть судью, — вздохнул Акира. — Речь пойдет о том иноземце, который оскорбил старшего императорского писаря.
 — А! — стражник понимающе глянул на Макса, потом на Акиру и кивнул. — Проходите. Я скажу господину судье, что вы пришли.
Их пропустили во внутренний двор. Ворота позади захлопнулись, и Акире пришлось напомнить себе, что они в любую секунду могут уйти отсюда. А вообще начать визит в столицу с суда было символично. Осталось этим же не закончить!
Стражник вернулся довольно быстро.
 — Господин судья готов вас принять.
 — Какие церемонии, — вполголоса хохотнул Макс.
— То ли еще будет, — мрачно предрек Акира.
На экскурсии в суд его, конечно, не водили. Но и папа, и Ичиро на всякий случай объясняли, что делать, если придется обращаться с просьбой. Осталось ничего не перепутать.
 — Кстати, перед судьей придется встать на колени, не удивляйся. Это нормально, так все делают.
 — Дурацкие правила, — заметил Макс, но в зале притих.
Хоть они и явились уже после утреннего заседания, здесь собрали почти полный состав. Зал был ярко освещен, так что разом забывалось, какая хмурая морось на улице, а золотые нити на гобелене с драконом, что по традиции висел за креслом судьи, сверкали и переливались. Старший писец и трое его помощников сидели справа от него. Сам судья, нестарый еще мужчина с ухоженной черной бородой, расположился на возвышении по центру. Хотя к нему и пришли так внезапно, он был одет в положенное по чину одеяние — богато расшитый халат с длинными рукавами и черную шапочку. Слева от него стояли стражники, причем один из них с кнутом, а где-то, Акира знал, были еще и пыточные орудия для допроса с пристрастием. В общем, с судом в Империи стоило быть очень осторожным.
 — Да ну его к бесам, этого Олафа… — протянул Макс, однако судья жестом разрешил им приблизиться.
 — Представьтесь и изложите вашу просьбу, — объявил старший писец.
Акира опустился на колени и дернул Макса за рукав, чтобы тот не вредничал — перед судом равны все, и знать и крестьяне. И закон уравнивал всех. В теории, конечно.
Макс плюхнулся следом, шепнул едва слышно:
— Ты хоть переводи. И если что — я того, с кнутом, беру на себя!
Акира сдержал мученический вздох и представился.
— Я — Акира из семьи Сугияма. Со мной мой супруг Максен Сугияма, — на второй раз врать об этом было еще проще. — Я пришел просить за него снисхождения к одному из заключенных.
Судья задумался, старший писец принялся на ухо ему нашептывать что-то. Долго, вероятно помянув и по папеньке… И по маменьке! Акира их, в общем, понимал: одно неверное решение — и не то родное государство предашь, не то чужое оскорбишь. Очень нервная служба у судей! Воспользовавшись паузой, он пояснил Максу:
— Буду говорить от твоего имени, дипломатические вопросы такая штука… С иноземца спрос меньше.
— Если два года каторги — это меньший спрос, то лучше нам валить отсюда подальше, — едва слышно шепнул тот. Но его заглушил голос старшего писаря:
— Изложите прошение.
— Мой супруг узнал, что в заключении находится его земляк и единоверец, господин Олаф. Мой супруг говорит, что для него нет большего горя и позора, чем оставить соотечественника в беде, и нижайше — Макс, поклонись! — просит разрешения заменить его приговор на штраф, чтобы мы могли его выплатить и вернуть господина Олафа семье.
Судья подумал. Погладил себя по длинной бороде и кивнул.
 — Суд принимает вашу просьбу. Приведите заключенного.
Один из стражников поклонился и бегом кинулся выполнять приказание. Старший писец кивнул помощникам, те дружно обмакнули кисти в чернильницы и принялись что-то строчить.
 — Согласился, — перевел Акира для Макса.
 — Вот так просто?
 — А какая ему разница, кто штраф заплатит? Лишь бы тот оскорбленный остался доволен.
Судья чуть улыбнулся, и Акира понял, что по-крайорски он вполне понимает.
 — А ну руки прочь! Дома жену лапать будешь! — донеслось из коридора, и Акире очень захотелось прикрыть лицо рукавом. Пока еще неизвестный Олаф обещал быть большой проблемой.
 — Чего меня опять сюда притащили?! — возмущался мальчишка, по виду ровесник Макса. Такой же светловолосый, отличающийся обманчиво хрупкой северной красотой… И такой же зараза, судя по всему. — Меня ж на каторгу должны уже вести, эй!
Несмотря на возражения, на колени он встал сразу и без споров. Видимо, уже объяснили, что суд надо уважать.
 — Олаф, сын Аскольда, ваши друзья пришли заплатить за вас штраф. Так что как только суд примет деньги, вы будете свободны.
 — Какие друзья, первый раз их вижу…
Макс помахал соплеменнику, и мальчишка разом осекся, хлопая глазами, как филин, которого разбудили днем.
 — Знакомы? — уточнил Акира.
 — Первый раз вижу этого, — Макс кашлянул, — Олафа. Но все равно не бросать же.
Старший писец поднес бумаги судье, тот просмотрел и благосклонно кивнул, потом бумагу передали Акире. Тот бегло прочитал написанный официальным стилем документ о том, что в казну принято триста эн для компенсации расходов суда и ущерба оскорбленного, и достал деньги. За жизнь двух-трех стражников — или сколько бы там Олаф поубивал, убегая? — не жалко.
 — Можете быть свободны, — распорядился судья. — А вы, Олаф, сын Аскольда, будьте более почтительны к традициям стран, которые посещаете.
 — Непременно, ваша честь, — почти без акцента ответил Олаф на имперском и даже поклонился сам. Акира последовал его примеру, Макс присоединился. Судья таким единодушием остался доволен и милостиво отпустил всех.
Оказавшись на улице, Акира потянулся, словно сбрасывая с плеч всю тяжесть законов, и кивнул Максу.
 — Ну что, пошли обедать.
 — Эй, а я?! — вмешался Олаф.
 — Ладно, и тебя покормим, — согласился Акира. — Но содержать постоянно не будем, учти. Хватит и того, что штраф заплатили.
— Который вернешь, когда заработаешь, — практично добавил Макс.
Акира не стал ему говорить, что тогда Олаф не отвяжется от них еще долго: на триста эн можно было прожить зиму всей папиной деревне, питаясь не очень бедно. Возможно, еще на зерно для посевов осталось бы.
Олаф почесал в затылке, потом уточнил:
— А вы вообще, кто?
— Мы — никто, не примазывайся к моему хозяину! — отрезал Макс, и Олаф посмотрел на Акиру новым взглядом.
Так смотрят, наверное, на воплощенную мечту. На кумира. На явление божества.
Определенно — проблем у Акиры только прибавилось!
Он успел заметить угрожающий взгляд Макса и выставил перед собой ладони:
— Малыш, не обижайся, но я занят и не променяю своего охранника ни на кого другого!
Олаф от этого неожиданно восхитился еще больше:
— Богиня, настоящий хозяин!
— Настоящий, настоящий, — проворчал Макс, безуспешно пряча довольную улыбку — видимо, Акира своим признанием сказал то, что ему хотелось услышать. — Но ему не нравится, когда его так зовут, так что поменьше болтай.
Олаф послушно захлопнул рот, но не перестал восторженно таращиться на Акиру. И тот, наконец заметил явное отличие от Макса.
Глаза. И, вдобавок, почти чистая имперская речь в суде.
— Ты местный? — спросил Акира. — Где твоя семья?
 — Нет у меня никакой семьи, — снова насупился Олаф. — То есть, может и есть, но я их еще не нашел. Вот если найду, тогда…
 — Боги и богини, вот и что с ним делать? — спросил Акира у неба. То вместо ответа нахмурилось тучами, из которых посыпался то ли очень мокрый снег, то ли мелкий холодный дождь. Что и говорить, намекали боги очень понятно. — Так, все в ближайший трактир. Там и продолжим!
В ближайшем заведении подавали лапшу с чем угодно — от грибов до свинины, а еще там наливали горячий чай и ничуть не интересовались татуировкой Акиры. С другой стороны, в компании двух таких северян он мог бы вообще ходить по улицам нагишом и грабить прохожих — на него все равно не обратили бы внимания. Вот на Макса и Олафа смотрели все, что да, то да. Парни стоически терпели.
 — Деньги-то у тебя есть? — спросил Акира, когда им принесли еду. Макс устроился рядом, практически вплотную. Есть так было неудобно, но отодвигать его не хотелось.
 — Есть, — мрачно сообщил Олаф. — Не триста эн, конечно, но где-то сто будет. Отдать в счет долга?
 — Нет, — Акира вздохнул. — Долг вернешь, когда со своими делами разберешься. А вещи твои где? В гостинице?
 — Ну, — Олаф подцепил лапшу палочками и зажевал, не уронив. Сам Акира так научился на третий год жизни с папой. — Если хозяин не выкинул.
 — Если выкинул, подашь на него в суд, — предложил Макс. — Ты там уже свой человек, должны помочь!
 — Да, только в драку не лезь, — попросил Акира.
 — Сам разберусь, не маленький, — отрезал Олаф. Выглядел он, конечно, как раз не особо взрослым. С другой стороны, с этими охранниками никогда нельзя было сказать точно. Может, он вообще десятерых хозяев уже пережил, кто его знает.
 — Ладно, — согласился Акира вслух. — Ты разберешься и справишься, я в тебя верю. Тогда мы пошли, да, Макс?
 — Ага, — согласился его охранник. — Сейчас суп доем, и хоть куда: хоть к Такеши, хоть в кровать, хотя лучше бы все-таки в купальню. Там хорошо, и водичка горячая.
 — Только лезут все подряд, — фыркнул Олаф. — Тоже мне, Империя, самая просвещенная страна… Пф!
Фырканье — не хуже иной лошади, честное слово! — должно было сразу сказать, что Олаф об этом всем думает. А вот у Акиры возник вопрос, кто же рассказывал парню про Империю в таких выражениях. Не иначе как тот, от кого он унаследовал такие совсем не северные карие глаза.
 — И давно ты в стране? — спросил Акира.
— Так дней восемь, — ответил Олаф, ловко выбирая палочками мясо из лапши. — Это считая те три дня, что я провел в тюрьме.
А уже успел стать печально известной знаменитостью… Интересно, найдется ли теперь хоть какая-то гостиница, где примут его на постой? Одно дело, когда останавливается красивый иноземец — и люди почаще заглядывают, да и постояльцы могут из-за такой диковинки подольше задержаться. А другое — забияка, который плевать хотел на чины и правила поведения. Такого пускать — себе дороже!
— И вот что с тобой делать? — вздохнул Акира.
— Давай к твоему папе отправим? — предложил Макс, не мудрствуя и по-варварски орудуя ложкой в лапше.
— К какому еще папе?! — возмутился Олаф. — Никуда я не поеду, у меня тут дела еще!
— Какие это? — прищурился Макс.
— Не скажу! — отвернулся тот. Но миску подвинул к себе.
Акира, подумав, указал хозяину закусочной, чтобы принесли еще две порции — и как только они столько съедают?! Мелкие же…
— А я знаю, какие у тебя дела, — протянул Макс. — И кого ты ищешь.
Олаф посмотрел на него из-под соломенной челки.
— Ну?
— Подковы гну. Хозяина ищешь, — пожал плечами Макс. — Только тут это бесполезно. Имперцы про нас не знают.
— Ну и ладно! — вздернул нос Олаф. — Значит, буду долго искать!
«Идеализм, — поставил диагноз Акира. — Причем в особо тяжелой форме». С учетом того, что правила охранников вроде как не разрешали Олафу навязываться самому, парню предстояло бродить по Империи до полного выветривания этого самого идеализма.
 — А может, тебе на материк? — предложил Акира. — Там вроде должны больше знать. Ну, если маги. Некоторые. Хотя с нами тоже лучше не связываться, конечно…
 — Да что вы ко мне привязались? — проворчал Олаф, слегка подобревший после еды. — В смысле, спасибо, что заплатили за меня, очень любезно с вашей стороны и все такое… Но дальше я, правда, справлюсь сам!
 — Мы переживаем, — объяснил Макс. — Вдруг тебя в следующий раз убьют, и как с тебя долг получать?
 — Я верну! — тоном «да чтоб вы провалились» пообещал парень.
 — Конечно, — согласился Акира. — Когда деньги будут, тогда и вернешь. А если в это время мы рядом не случимся, поможешь кому-нибудь, кому надо будет, договорились?
Олаф поднял на него глаза.
 — Целитель, да?
 — На всю голову, — подтвердил Макс гордо, как будто лично этому Акиру учил. — Такой балбес иногда бывает…
Олаф уронил палочки.
 — Ты как о хозяине отзываешься?! Его вообще уважать надо, а ты… Какой ты охранник после этого?
 — Ему нравится! — зашипел в ответ Макс.
 — Тихо, тихо оба! — Акира хлопнул ладонью по столу. — Не хватало еще скандал в приличном месте устраивать. Тем более, до суда два шага… Олаф, Макс — отличный охранник, честно. Макс… А вот ты мне дома расскажешь, что там с уважением.
Макс сопел молча.
Олаф тихо прошипел: «Как таких только в охранники берут», но на этом замолк.
Акира выложил на стол несколько монет.
— Это за обед. Ну и на пару ночей тут наверху переночевать хватит, если хозяин согласится тебя пустить. А мы пошли.
Больше тянуть в самом деле не стоило — Макс был заведен и неизвестно чем это могло кончиться. В любом случае, рисковать не хотелось.
— Пойдем, зайка, — потянул его за собой Акира. — У нас еще дела, помнишь?
Макс молча вышел из общего зала.
Олаф проводил его взглядом и также молча посмотрел на Акиру.
— Будут проблемы — приходи, — Акира назвал ему адрес гостиницы, где они остановились, сказал, кого спрашивать, и вышел за Максом.
Тот стоял на крыльце, глядя в скопившуюся перед ним лужу так, будто готов был в ней утопиться.
Акира подошел со спины и положил руки ему на плечи.
— Не знаю, что там у вас с уважением к хозяину, — шепнул он, — но меня все устраивает.
Макс промолчал.
Акира завел ему за ухо выбившуюся прядку волос и добавил:
— Представляешь, как было бы скучно, если ты ходил за мной хвостом и слова лишнего не говорил? А так всегда есть, что вспомнить: и покусанную Полин, и как мы с тобой чай воровали…
— Я еще на корабле одного из матросов за борт выкинул, — не оборачиваясь, признался Макс. — Когда он сказал, что ты… Не красавец, в общем.
— Надо было раньше рассказать, — серьезно сказал Акира.
Макс все-таки посмотрел на него через плечо.
— Неприлично, конечно, но мне было бы приятно, — улыбнулся Акира. — Что ты так защищаешь мою честь.
Макс фыркнул.
— А сейчас неприятно?
— Приятно, — кивнул Акира. — Но на морду того придурка хотелось бы посмотреть.
Макс улыбнулся уголками губ. И Акира не утерпел — легко, почти неощутимо чмокнул так удачно подставленную щеку.
Зря, конечно.
Макс уставился на него, как будто Акира встал на голову прямо в лужу и сказал, что остается тут жить.
 — Такие нежности… Не иначе как в лесу что-то крупное сдохло!
 — Просто привыкаю к роли твоего мужа, — смутился Акира и первым шагнул под дождь. Раз уж визит в столицу начинался так по-дурацки, то посещение Такеши не стоило откладывать. Вот так вернешься в гостиницу помыться, а там уже стража дожидается. Или того хуже — пациенты.

========== Глава 12. В Империи не ревнуют ==========

«Милосердие должно стоять в основе любых поступков.
Иных милосерднее спасать, других — избавить от мук.
И лишь мудрый человек способен вовремя понять, кому
какая помощь нужнее.»
Из Поучений Отшельника с Высокой Горы

Даже в снегодождь в Энто кипела жизнь. Люди куда-то шли, бежали, ехали, и всенародный траур совсем не был причиной сидеть по домам и не зарабатывать денег. Акира остановил извозчика с крытой повозкой, и Макс только порадовался, что не придется идти пешком. Конечно, сытым он был способен на любые подвиги, но тащиться через три квартала и два парка — все-таки, пожалуй, нет!
Пока еще незнакомый, но уже неприятный Такеши жил в очень приличном (судя по количеству фиолетовых цветов!) районе. Традиционный дом в полтора этажа стоял чуть в глубине, отделенный от улицы небольшим садиком, через который вела дорожка из каменных плит.
 — Ну, готов? — обернулся Акира.
 — А мне-то чего готовиться? — поднял брови Макс. — Твой друг, ты и нервничай.
 — Спасибо, я знал, что могу рассчитывать на твою поддержку, — Акира решился таки и постучал в дверь.
Открыли почти сразу. Мальчишка, лет на восемь младше Акиры, уже привычно, как все, завис, глядя на него.
— Ты, должно быть, Кио? — спросил он на крайорском.
— Да… уважаемый, — подумав, ответил мальчишка. Говорил он на чужом языке неуверенно, но вполне складно. — А вы кто?
— Не узнаешь? — огорчился Акира. — Ну, я — Акира. Акира Сугияма. Без приглашения, правда…
Кио совсем по-детски ойкнул и закрыл рот ладошкой.
— Да знаю, — согласился Акира. — Тот еще красавец. Скажи, Такеши дома? Могу я его увидеть?
Мальчишка опомнился и посторонился, пропуская его в дом.
— Конечно, проходи… те. Такеши будет рад.
Особой уверенности в голосе, правда, слышно не было.
— Макс, ты идешь? — окликнул Акира.
Мальчишка выглянул из-за его плеча и снова замер. На этот раз, таращась уже на Макса.
— Может, я тут подожду? — спросил он. Становиться свидетелем встречи с Такеши не особо хотелось.
— Под дождем? — возмутился Акира. — Не говори глупостей! Кио, это мой близкий друг Макс. Надеюсь, вы тоже станете друзьями!
Кио закивал так быстро, что стало страшно, не отвалится ли у него от этого голова. Макс мог только порадоваться, какие, оказывается, добрые и дружелюбные люди живут в этом доме.
И второй из жильцов тоже вышел к дверям. Возник у раздвижной перегородки так бесшумно, словно появился из воздуха, этаким призраком в темном синем халате и с длинной, до пояса косой. Красивое лицо не могла испортить даже белая повязка, перечеркивающая глаза.
 — Кио, кто здесь? — тихо и очень отчетливо спросил он на имперском.
Акира при виде него подобрался, как охотничья собака, обнаружившая в кустах тетеревов, а Максу сразу захотелось стащить с этого господина Такеши халат и проверить, не девчонка ли он. А то с таким личиком с него станется!
 — Это… — Кио кашлянул.
 — Я, — подсказал хозяин. — Акира.
Такеши моментально исчез за перегородкой, такой скорости любой боец позавидовал бы! Макс так вот почти проникся.
 — Такеши? — удивился Акира. — Ты чего? Я вообще извиниться хотел, что пропал так внезапно, но…
 — У него уважительная причина, — подхватил Кио. — Я бы сказал, даже две.
Поскольку Акира начал говорить на крайорском, на этом языке продолжали и остальные, за что Макс им был очень благодарен. Вряд ли бы удалось заставить Акиру еще и синхронно переводить эту драму.
 — Нет нужды в извинениях, — глухо отозвался Такеши, не показываясь. — Я понимаю, что в таком состоянии не могу быть достойной и интересной компанией…
 — Да ну тебя! — Акира шагнул в комнату, тоже исчезая из виду. — Придумал тоже, от меня прятаться. Иди сюда. Руку давай, я тебе сейчас наглядно объясню, почему не писал. Ну?
 — Акира иногда таки соображает, — доверительно бросил Макс Кио и тоже вломился в комнату.
Как он и ожидал, там творился такой интим, что хоть стой, хоть падай. Акира с видом грабителя с большой дороги зажал у стены романтичного Такеши, и тот теперь гладил его лицо тонкими, как у девушки (вот привязалась же ассоциация!) пальцами.
 — Откуда это? — спросил Такеши глухо.
 — Неудачный магический эксперимент, — мрачно отозвался Акира. — Как сказал твой отчим, мы теперь просто идеальная пара. Я, конечно, урод, но ты этого не увидишь.
 — Только ограниченные люди судят других исключительно по внешности, — выдохнул Такеши. — Для меня ты всегда будешь лучшим другом, что бы ни случилось.
 — Ты для меня тоже, — заверил Акира. — Поэтому можно я тебя посмотрю, как целитель? Я в этом слегка разбираюсь… Очень хорошо.
— Ну вот, а сказал, что друг, — губы Такеши изогнулись в кривой улыбке. — Не надо тешить меня надеждой, ее слишком больно терять…
— Лучше соглашайтесь, — не выдержал этих имперских страданий Макс. — Он ведь все равно не отстанет, а так быстрее отмучаетесь оба.
Такеши повернул голову на его голос, чуть наклонил к плечу и Акира поспешил пояснить:
— Это Макс. Мой…
Он запнулся, но Такеши этого хватило.
— Я понял, — мягко сказал он. — Это твой Макс.
Такеши опустил руки и виновато улыбнулся.
— Теперь мне вдвойне стыдно, что я показался вам в таком неподобающем виде!
— Зато по-домашнему, — оборвал Акира, ловя его ладонь. Макс только зубами скрипнул. — Раньше же ты меня не стеснялся.
— Да, но…
— Никаких но, — отрезал Акира. По видимому, сообразив, что милейший Такеши простил ему годы — или сколько там! — молчания, он взбодрился и принялся вести себя как обычно. То есть, по-варварски. — Мелкий, неси чайник! Макс, ты не забыл занести гостинцы? Куда тебя отвести? — это уже Такеши. — Давай к окну? Хотя нет, там дует!
Хозяина вдруг стало много. Он так громко суетился и подгонял других, будто самому хотелось создать больше шума. Но Макс все равно видел и то, как он смотрел на Такеши — и сквозь него, и как не отпускал его ладонь.
И Такеши поддался ажиотажу, заулыбался, уже не растерянной улыбкой, а так свободно и тепло, будто забыл о страхе.
Рокуро, хоть и был той еще сволочью, хотя бы в одном оказался прав — они, в самом деле, были неплохой парой.
Акира усадил Такеши у чайного столика, без стеснения поправил ему завернувшийся рукав.
— Ты прости, я так боялся тебе показаться с такой рожей…
— Нет, это ты меня прости, — перебил Такеши. — Я не мог написать тебе сам, а просить Кио…
Мальчишка фыркнул не хуже чем «Олаф»:
— Ой, можно подумать, там какие-то секреты были бы!
Такеши многозначительно промолчал.
— Все же жаль, что не написал, я бы сразу приехал, — сказал Акира, и Макс так сжал зубы, что не удивился бы, если они начали крошиться. Да, Такеши он, может, и вылечил бы. А вот сам Макс почти наверняка сдох бы в той памятной клеточке.
— Зато какая радость от встречи сейчас, — улыбнулся Такеши. — Правда ведь, Кио?
— Да-а-а, — мечтательно протянул тот, глядя на Макса. Вообще, мальчишка был славный. Пусть и не такой красивый, как старший брат, но с большими, трогательно распахнутыми глазками и носом пумпочкой. Домашняя косичка у него была кокетливо подколота к затылку шпилькой с цветочками, в тон халату — ну, прямо невеста на выданье!
Смотреть и радоваться на такую прелесть, если бы на душе не скребли кошки от того, как миловался дорогой хозяин с Такеши.
— Только мне жаль, что я не могу вас принять по всем традициям, — вздохнул Такеши. — Из меня сейчас не очень хороший хозяин дома, спасибо Кио, что взял на себя эту обязанность!
Макс сделал вид, что не видит в углу паутину и паука, окончившего свою жизнь никак не позже осени. «Невестушка» из Кио выходила не слишком домовитая.
— Домашнее хозяйство — это очень скучно, — доверительно сообщил Кио Максу. — Но кто-то же должен!
— Да, ты молодец, что помогаешь, — вынужденно одобрил Макс, но парнишка просиял, приняв все за чистую монету.
— Я еще готовить научился, — похвастался он. — Двадцать три блюда! Правда, они не все очень хорошо получаются.
— Да, пока не все, — с улыбкой подтвердил Такеши. — Но Кио старается.
— Очень, — закивал «мелкий» и снова уставился на Макса с безмолвной просьбой похвалить.
К восхищению Макс уже почти привык. Но это если издалека, на уровне «посмотрели, поклонились, разбежались». А вот так, вблизи было тяжеловато. Но не обижать же мальчишку, которому и нужно-то всего лишь капельку внимания?
— Не сомневаюсь, что у тебя уже огромные успехи, — сказал он серьезно. — А будут еще больше.
— Обязательно! — пообещал Кио. — А оставайтесь у нас на ужин? Ну, или только ты оставайся, если у Акиры дела.
Макс только и смог, что озадаченно потеребить косу — тот жест, которым пришлось заменить ритуальное чесание в затылке для активации мыслей. Дураком он не был. Понятно, что Кио он понравился, и парень предлагает познакомиться поближе. Но, наверно, аристократов не полагается тыкать лицом в клумбы?
— Да мы вроде только что поели, — попытался отказаться он и за этим чуть не пропустил разговор хозяина с Такеши.
— Думаю, я готов узнать твой вердикт, — храбро сказал слепой, вцепившись в ладонь Акиры, как утопающий в брошенную ему веревку. — Если ничего нельзя сделать, говори сразу. Я уже успел привыкнуть к этой мысли.
Акира сжал его ладонь.
— Я бы взялся за лечение, — серьезно ответил он. — Не могу сказать наверняка, что зрение вернется полностью, но ведь хуже не будет, правда?
Губы у Такеши задрожали.
— А вот это не вздумай, — строго сказал Акира. — Никаких нервов! И так, наверное, голова болит?
— Иногда, — согласился Такеши и коснулся лба. — Здесь. Господин Симидзу сказал, что боли пройдут, и дал мне чай, чтобы их приглушить.
— А травки к чаю не ваш отчим собирал? — не утерпел Макс.
— Нет, господин Симидзу сказал, что это из его личной теплицы, — помедлив, ответил Такеши.
— А гостинцев от Рокуро нет?
— Он присылает иногда, но Такеши не нравятся его подарки, — наябедничал Кио. — Все велит выбрасывать.
— Да, я неблагодарный сын, но подарков от него мне не нужно, — холодно отозвался Такеши.
— Да ты просто умница! — облегченно выдохнул Акира, пожав ему руку. — Жаль, правда, что все выкинули, я бы кое-что проверить хотел…
Кио громко вздохнул и опустил глаза.
— Кио? — окликнул Такеши. — Что такое?
— Я не все выбросил, — признался тот, ковыряя пальцем циновку. — Я сам не пил, просто «Снежный дракон» пахнет домом… Я только нюхал. Иногда! Не часто, честное слово!
— Мелкий, ты тоже умница! — Акира сгреб его в объятия, отчего парнишка изумленно пискнул. — Неси-ка! Я тоже понюхаю!
Кио вырвался из его лапищ, как помятый цыпленок, но выскочил из комнаты — только халатик мелькнул.
— Я не хотел бы, чтобы он знал, — тихо сказал Такеши.
— А мы ему не скажем, — пообещал Акира. — Когда ты догадался?
— После свадьбы. Когда отец с Рокуро уехали в медовый месяц, мне стало плохо когда я выпил оставленный им чай. Кио повезло — он его не пил.
— А господин Хизэши?
— Слушать не захотел…
Макс отошел подальше, разглядывая траурный бело-фиолетовый букет в стенной нише. Над ним красовался свиток с каким-то наверняка мудрым изречением. Можно было поразвлекать себя, отыскивая знакомые значки. Чем дальше, тем больше Макс чувствовал себя ненужным. Когда они путешествовали, все было по-другому. Там он, наверно, был единственным, кто принимал Акиру таким, как он есть. А вот тут, как выяснилось, еще двое нашлись. Старые друзья, ага. По этому Такеши прямо видно, насколько он друг.
Кио вернулся, выставил на стол белую фарфоровую чайницу.
— Вот. Только не выбрасывайте, а?
Акира высыпал горстку чая на ладонь, понюхал, разжевал один листок.
— Да никто ничего не выбрасывает, ты что! — сказал он весело. — Оставь себе, только не заваривай. Он уже не очень свежий.
— Для заварки мы с тобой нового купим, — улыбнулся Такеши. — Кстати, ты предложил гостям чаю?
— Нет, — покраснел Кио. — Вы тут все так суетились… И вообще чайник уже остыл.
— А еще воды подогреть нельзя? — осведомился Акира терпеливо.
— Можно. Но это долго. А если я уйду, вы все без меня обсудите, потому что вроде как еще маленький! Я всегда маленький у них! — пожаловался Кио Максу. — Как куда собирались, так сразу: «Мелкий, ты остаешься дома, тебе еще рано!» Тебе вот так не говорят, наверно!
Макс вынужденно признал, что к нему этот аргумент применять уже бесполезно.
— А иди тоже воду греть с Кио, — тут же нашел другую причину хозяин. — Сэкономишь мне немножко силы, пока я с Такеши поработаю.
— Вот так сразу?!
— А чего тянуть? — пожал плечами Акира. — Раньше сядем — раньше выйдем, и вообще я пока только реакции восстановления запущу, никаких изменений сразу не жди.
— Пойдем? — Кио подскочил к Максу с таким довольным видом, будто его не подальше отослали, а предложили по ярмарке пробежаться и деньги там не беречь. — Ну их, правда, с их взрослыми занудными делами. А я тебя засахаренными фруктами угощу…
— Без фасоли? — подозрительно прищурился Макс.
— И без риса! — заверил его Кио.
— Иди-иди, — кивнул хозяин. — Ты же знаешь, я тебя очень ценю, но колдовать легче, когда ты хотя бы на несколько шагов отходишь.
Макс прикусил губу. Что правда, то правда, конечно. Вот Такеши Акире не мешает. С ним можно в обнимку сидеть и в ушко целовать, когда колдуешь… Справедливости ради стоило заметить, что пока эти двое только за руки подержались, но замечать не хотелось.
— Ладно, — кивнул Макс равнодушно. — Где тут кухня, показывай.
— Идем, — Кио утянул его за собой. Чайницу со «Снежным драконом» он хозяйственно прибрал со стола по пути.
Кухня выглядела почти также, как у папы Рейдена, только не так опрятно. Макс заметил и пятна на циновках, и заветрившуюся половинку луковицы, завалившуюся под стол, и стопку тарелок, грустно киснувших в тазике.
— Вы что, только вдвоем живете?
— Помощник приходит, — сообщил Кио, плюхнув чайник на плиту. — Только он меня не очень хорошо слушается, а Такеши его стесняется. Ну, он же… Ты понимаешь.
Макс уже начинал понимать. В первую очередь то, что увечьям придавали большее значение пострадавшие, чем те, кто их окружал. Значит, благородно самоустраняться, как говорил Ичиро, было вовсе не обязательно…
— По-моему, твой брат очень достойно держится, — сказал Макс.
— Я тоже так думаю! — подхватил Кио. — Только совсем не хочет выходить из дома, разве что в сад. А тут ведь столица!
Он тоскливо вздохнул, явно сетуя уже о своей тяжелой доле. Посмотрел на Макса лукавым взглядом, полным надежды, но тот сделал вид, что намеков не понимает.
— Ничего, вот Акира поможет Такеши — тогда хоть все парки обойдете!
— А он точно поможет? — шепотом спросил Кио. — Если даже господин Симидзу сказал, что бессилен…
Макс, наконец, напрягся и вспомнил знакомое имя. Симидзу — это тот храбрец, который согласился учить Акиру целительству. Хотелось бы знать наверняка, превзошел ли ученик наставника.
— Врать не стал бы, — заверил парнишку Макс. — Если сказал, что есть шанс что-то сделать, значит, может помочь.
Кио вздохнул.
— А по его лицу не скажешь…
Макс с трудом удержался от того, чтобы отвесить ему подзатыльник.
— Между прочим, красивая татуировка, — заметил он вслух, хотя руки чесались, конечно. — С цветами.
— А где там цветы? — заинтересовался Кио.
— Где надо! — отрезал Макс. Он, в конце концов, и сам не так давно узнал, чтобы этими знаниями делиться.
— Да я просто так спросил, — Кио стушевался и, ловко подобрав длинные рукава, подбросил пару поленьев в очаг. — Лишь бы тебе нравился.
— Мне нравится, — Макс кивнул и прислушался. Крыша поскрипывала как-то подозрительно. То ли сквозняки, то ли кошки… очень крупные кошки, если так топают!
— А любовник у тебя есть? — напрямую спросил Кио.
Макс аж закашлялся.
— Какой любовник, если я с Акирой!
— Так это он — твой любовник, — понятливо заулыбался Кио. — А ты просто мужа другого возьмешь?
— Ты мне еще жену с любовницей предложи!
— У меня нет таких достойных знакомых, — теперь мальчишка состроил полную сожаления мордашку. — А вот мужа могу посоветовать!
— Да мне как-то…
«Кошки» на крыше еще потоптались, устраиваясь поудобнее, и Макс не выдержал. Кинулся в окно, ухватился за балку, рывком закинул себя на крышу… и только что не плюхнулся на разлегшегося там незнакомца. Как у себя дома, понимаешь ли! Подслушивать вздумал или что?!
Не дав опомниться, Макс огрел незнакомца по затылку и только потом перевернул. Темнело, но серого сумеречного света хватило, чтобы разглядеть знакомое лицо — давешний Олаф, только переодевшийся в черный короткий халат со штанами и зачем-то притащившийся сюда. Любят же некоторые гулять под дождем!
— Макс? — еще один любитель тоже вылез в сад через окно и теперь пытался снизу разглядеть крышу. — Ты чего там? Обиделся?
— Нет, я… — Макс еще раз глянул на Олафа, но решил его не сдавать. И так побил, неудобно получилось. — У нашего народа есть традиция. Мы на закате молимся. На крыше. Я вот чуть не пропустил.
— А, понятно, — Кио даже не покрутил пальцем у виска. То ли у имперцев не было такого жеста, то ли, и правда, поверил. — Ну, я тогда за водой послежу, а ты придешь, когда помолишься, да?
— Ага, — согласился Макс и, дождавшись, пока мальчишка уйдет, тряхнул соплеменника за плечи: — Давай, открывай глазки, спящая красавица. Знаю, у нас головы крепкие, а я не сильно бил. Чего тебе тут надо?
Олаф — или как там это чудо звалось на самом деле? — открыл глаза.
— Чего сразу драться-то? Ну, шел я себе по крышам, гулял…
— Гулял! — Макс фыркнул. — Это ты моему хозяину можешь лапши на уши навешать, он наивный, всему верит. А уж мне могла бы и не врать!
— А что я должна была прямо в суде признаться? — шепотом огрызнулась девчонка. — Между прочим, пока никто кроме тебя не догадался!
Макс деловито пощупал где надо.
— И правда, хорошо утянула… Ай, а по морде-то за что?
— Скажи спасибо! Другой вон полез и вообще шваброй получил, — соплеменник, вернее соплеменница спихнула его с себя и поправила халат.
— Ты ж вроде как парень, — потирая щеку, хмыкнул Макс. — Ради чего только прикидываешься?
 — Да во всем мире парням путешествовать проще, только тут мужики совсем сумасшедшие, к кому попало лезут!
 — Это Империя, — философски заметил Макс. — Привыкнешь, если тут задержишься. Ты, кстати, чего по крышам-то скачешь?
 — Ну… — «Олаф» прищурилась, и Макс понял — соврет. — Я вообще просто мимо шла. А там… лужа на дороге. Я и решила обойти.
 — Гениально! Умный в лужу не пойдет, умный лужу обойдет, и желательно по чужим крышам.
 — Нет, а чего, нельзя что ли?! И вообще это большая лужа была.
— Макс! — донеслось из кухни. — Ты еще не закончил?
— Уже иду! — крикнул ему он и пригрозил девчонке: — Будешь пакостить — придушу и не посмотрю, что мы с тобой, может быть, родственники!
 — Да Богиня упаси от такой родни! — девушка ловко взобралась наверх, перемахнула через скат крыши и исчезла из вида, оставив Макса задумчиво смотреть ей вслед. Если она и искала себе хозяина, то делала это как-то очень странно.
В кухне Кио уже заваривал свежий чай.
 — А у вас все так на закате молятся? И все на крышах? — сходу забросал вопросами он. — Здорово как! А старики сами лезут или вы им лесенки ставите? А дети, наверно, вообще любят, да?
 — Да, — кивнул Макс. — Только ты особо никому не рассказывай. Сам знаешь, в каждой стране — свои непонятные обычаи.
 — Не знаю, — заверил его Кио. — Я вообще не был нигде, только в поместье, в Хаконо еще и вот в столице теперь. А из страны вообще никогда не уезжал.
Он отставил чайник подальше и снова подобрался к Максу. От по-детски наивного восхищения становилось не по себе. Понятно, что мальчишка жизни еще толком не видел, вот и готов увлечься каждым, кто хоть немного романтичнее торговца с соседней улицы. Ну, и без татуировок еще. Но взять и вот так обломать юношеские мечты фразой: «Ты не в моем вкусе»? Нельзя же, наверное.
 — А давай с тобой сходим куда-нибудь погулять? — предложил Кио. — Думаю, Акира согласится с Такеши посидеть, а мы с тобой можем сады посмотреть… Ты ведь тоже еще столицу не видел?
 — Видел, — решительно ушел от романтической темы Макс. — Мы проехали то ли четыре, то ли пять кварталов, а еще посмотрели суд.
 — О, в суде я тоже не был! — обрадовался Кио. — Вы ходили смотреть на утреннее заседание? И как, были интересные дела?
По его реакции можно было понять, что часть жителей точно ходит в суд, как в театр. Да уж, зрелищно и есть на что посмотреть…
 — Мальчики, где вы там? — окликнул из комнаты Акира. — Мы вообще уже все, и лично я не откажусь от чая.
 — Пошли, — Кио вздохнул. — Раз старшие требуют… Вечно куда-то гоняют, как нелегко быть самым младшим!
Старшие сидели в комнате так, будто и правда занимались чем-то неприличным. По крайней мере, Такеши поправлял свою повязку, алея смущенным румянцем. Хозяин дорогой, — пошли ему, Богиня, долгих лет! — довольно улыбался и потирал руки.
— Ну вы там и провозились, — попенял он, забирая у Кио поднос с чайником. Бросил взгляд на Макса и удивленно вскинул брови. — И как вам там интересно было, однако…
— А как же! — согласился Кио, увлеченно копаясь в корзинке с гостинцами и выкладывая на стол приличные (Макс проверял) конфетки и вяленые фрукты. — Мы почти договорились погулять вместе. Если Такеши меня отпустит, конечно.
— Разумеется, — кивнул тот и снова вздохнул. — Если бы не я, Кио уже давно следовало бы выводить в свет, знакомить с приличными людьми…
— А вы попросите Ичиро, — не без яда предложил Макс. — Он, говорят, красивых мальчиков привечает.
— Не думаю, что это хорошая идея — отрывать военачальника Такэда от государственных дел, — сказал Такеши таким ровным тоном, что и не поймешь, что он думает об Ичиро. И о том, что тот увел у него Акиру. Не могут же имперцы и в самом деле вообще не ревновать?! Или этот Такеши почти святой?
— По-хорошему этим бы заниматься господину Хизэши, — добавил Акира. — Через своих знакомых…
— А ему некогда, у него любовь, — обиженно протянул Кио.
Макс подвинул ему чайник в утешение, и дите просияло — мало того, что назвали красивым, так еще и уступили право разливать чай!

Засидевшись в гостях, в гостиницу вернулись уже затемно. Хотя и Такеши, и Кио хором предлагали ночевать у них, Акира неожиданно уперся, и Макс его поддержал. Будь его воля, он бы вообще предложил валить из столицы обратно в деревню, но ведь Акиру поди оттащи от нового «пациента». Которого он и за ручки держит, и лечить может… Теперь точно придется ограничиться только охраной, но и так хорошо ведь. Хорошо?
Акира молчал всю дорогу до гостиницы, только в зале поздоровался с хозяином, который выдал им фонарь и проводил в комнату — традиционно пустую, с одним двуспальным матрасиком на полу и низким столом с непременным чайником. Куда же в Империи без чая?!
 — Как тебе… поездка? — спросил Акира, как только они остались одни.
 — Ой, давай прямо, а? — отмахнулся Макс. — А то заходишь так издалека, что в жизни до сути не доберешься! Ты встретил свою первую любовь, и теперь думаешь, как тактично послать меня подальше, учитывая, что я опять забыл, какие цветы дарят при расставании?
 — Макс! — хозяин замотал головой, собираясь спорить, но и так было понятно, что он скажет. Про долг что-нибудь, а еще — что они просто дружат.
 — Так вот, это все не повод от меня отказываться! — отрезал Макс. — Я, в первую очередь, твой охранник, а все эти цветочки-халатики-косички — это как розочки на свадебной лошади… В смысле, ни к бесу мне ни сдались, понятно? Я вообще эти тряпки надеваю, только чтобы с тобой не ругаться, и…
Акира подошел сам и зажал ему рот ладонью. Макс подумал укусить, но — не хотелось.
 — Я тебе примерно то же хотел сказать, — выдал Акира неожиданно. — Что ты не обязан со мной мучиться, и если тебе понравился Кио, то вы можете…
Макс все-таки цапнул, исключительно от неожиданности, и пока хозяин тряс укушенной рукой, переспросил:
 — Кто-кто мне понравился? С чего ты взял-то вообще?!
 — Так ведь вы же с Кио считай договорились. Он довольный такой… — растерянно пробормотал Акира. — Прогулки в парке, чайник этот… И ты ведь не просто так пощечину схлопотал. Я думал, ты к нему полез…
— Какую еще пощечину? — изумился Макс, не сразу вспомнив об оплеухе загадочной соотечественницы. — Ааааа! Это вообще не то, о чем ты подумал!
— Да я вообще не думал! — решительно открестился тот. — Встречайся с кем хочешь, разве я против?!
— И не мешать тебе миловаться с Такеши? — мрачно спросил Макс.
— О чем ты говоришь? — вздохнул Акира. — Подумай сам…
— А чего тут думать? Я-то не слепой — прекрасно вижу, как вы с ним любезничаете и как он за тебя цепляется. Ты сам не понимаешь что ли, что он в тебя влюблен?
— Понимаю, — бросил Акира с раздражением. — В том числе и то, чем все кончится, когда он прозреет.
— Да почему все должно кончится?
— Макс, — Акира сцепил руки за спиной. — Давай не будем об этом? По-хорошему прошу…
— А давай будем?! — заартачился Макс, которому в конец осточертело ходить вокруг да около. — Почему?
— Потому что я — урод, — в лицо ему выдохнул Акира. — И меня нельзя такого любить.
— Но я же тебя люблю, — с раздражением прорычал Макс. — Почему он не может?
Акира заткнулся, как-то разом перестав и сердиться, и ругаться.
 — Любишь, потому что поклялся? — спросил он тихо.
 — Люблю, потому что люблю. Ты что, сам не понимаешь? Ой, ну, вот за что ты такой на мою голову…
 — За грехи, не иначе, — Акира обнял его. Правильно так обнял, надежно, словно вдруг разобрался, что делать. — Макс, ты мне тоже очень нравишься. Я уже не представляю, как был бы без тебя. И да, я совершенно неприлично ревновал тебя к Кио.
 — Продолжай, — выдохнул Макс, зажмурившись. — Слушал бы и слушал.
 — Опять издеваешься, да? — Акира не отпустил, только крепче прижал к себе. — В общем, как бы там ни вышло с Такеши, это никак не изменит моего отношения к тебе.
 — Ага. Один муж, второй любовник, очень удобно! — попытался вырваться Макс.
Акира отпустил, напоследок поцеловав в макушку.
 — Так ведь и ты можешь любовника завести. Кио ты понравился…
 — Имперские психи, — только и смог сказать Макс.
— Есть немного, — миролюбиво согласился Акира. — Но ты же за это меня?..
«Любишь» ему не позволила договорить религия, не иначе.
— Предположим, и за это тоже, — вздохнул Макс, уже понимая, что даже от того, что он признался прямо, жить с этим балбесом легче не станет! Вон он стоит, смущается. И поцелуев ниже макушки не дождешься!
Впрочем, еще оставался подсунутый хозяином гостиницы один матрасик на двоих. И Макс злорадно представил, как дорогой и любимый — во всех смыслах! — хозяин теперь будет от него уползать.
— А давай-ка спать! — коварно предложил он.
— Давай! — согласился Акира, видимо еще не представляя, что хотя бы свою порцию объятий Макс намерен урвать!

========== Глава 13. Первый снег ==========

«Остерегайся призывать богов в свидетели
или докучать им своими просьбами. Их внимание может
принести тебе вовсе не то, чего ты желал. »
Из Поучений Отшельника с Высокой Горы

Проснулся Акира под одним одеялом с Максом, хотя точно помнил, как вытягивал для него магией второе из дома.
Доблестный охранник спал, подложив ладонь под щеку и даже не пошевелился, когда Акира повернулся на бок. Зато можно было смотреть на него вблизи, не нарываясь на миллион вопросов или шпилек.
Тень от светлых ресниц дрожала на щеках, не успевших потерять юношескую мягкость. Тонкие губы ничуть не портили лица. Акира задержался на них взглядом, но не позволил себе вольностей.
В голове упорно не укладывалось вчерашнее признание. Нет, Акира и раньше… осторожно подозревал. Но одно дело — догадываться, надеяться, а другое — услышать прямо.
Все равно не верилось…
Как вообще, после всего пережитого, он не потерял способность любить?
— Между прочим, я слышу, что ты не спишь, — не открывая глаз, сказал Макс. — И мне не даешь…
— Спи, зайка, — Акира погладил его по голове и выбрался из-под одеяла. Хорошо, что вчера раздеваться не стали — в комнате было по-зимнему свежо, даже жаровни не сильно помогали. Неудивительно, что Макс так к нему прижимался!
Акира подобрал второе одеяло и накрыл его и им тоже.
— Я спущусь за завтраком и вернусь.
Макс сонно зевнул и отвернулся.
За дверью вполне ожидаемо теснились посудины с букетами — понятно кому. Акира почесал в затылке и принял к сведению.
Хозяин уже суетился в общем зале, хотя постояльцев было немного. Просьба о завтраке без имперских изысков его не удивила — видимо, иноземцы иногда заглядывали.
Самому Акире предстояло решить вопрос посложнее: какие цветы принести после — боги и богини! — признания в любви? Уж точно не розы, их натащили и без него…
К его возвращению Макс так и не соизволил выглянуть из-под одеял. Акира подвинул поближе жаровни, занес в комнату чужие букеты — не пропадать же добру! — и принялся расставлять тарелки с едой.
Вот тут охранник и ожил: заразительно зевнул и сладко потянулся, откинув одеяло.
— Это прямо праздник, — сказал он. — Никуда не надо тащиться с утра пораньше.
Акира не стал это комментировать.
— Завтракать будешь или сначала цветы посмотришь?
Макс сел. Похлопал ресницами, увидев «клумбу» у стеночки.
— Так, розы белые, розы розовые, розы красные… Кто такой нахал? Ирисы — это я даже помню! — похвастался Макс. — А это мелкое синенькое что? Акира, мне нужна консультация!
— А это тебе обещают отцовскую заботу.
— Это как?
— Ну, когда уже ничего не можешь, но еще очень хочется перед тем, как в усыпальницу отнесут, полюбоваться красивым мальчиком. Или девочкой, тут кому кто больше нравится. Не хочешь обрести папу?
— Ой, иди на хрен, а? — отмахнулся Макс.
— Между прочим, многие соглашаются, — наставительно заметил Акира. — Дело необременительное, зато наследство получаешь, как сын. Да еще и с новой фамилией.
— Мне и твоей хватает.
Акира погрустнел. Он уже дважды врал насчет Макса, называя его своим мужем, и стоило бы уже сделать предложение по всем правилам… Но хоть с лица сначала шрамы убрать! А то на свадьбе совсем неприлично будет.
 — О, орхидеи, — Макс таки заметил аккуратную корзиночку из соломки. — Розовые. Что значат?
 — Ты мне дорог, — «перевел» Акира.
 — И кому это я успел… А, от тебя, да?
Акира кивнул.
 — Нравятся?
Вместо ответа Макс кинулся обниматься, как был — с одеялами, растрепанный со сна. Зато падать на пол было мягче, пригодился матрасик.
 — Я начинаю ценить ваши традиции, — сообщил Макс, нависая сверху. — Скоро научусь и тоже тебе подарю что-нибудь.
 — Мне достаточно того, что ты у меня есть, — заверил Акира.
— Недостаточно, — серьезно сказал Макс и тронул его губы губами. Осторожно и неуверенно, но все равно это был настоящий поцелуй, от которого сладко сжалось в груди и захотелось прижать его к себе крепче…
Акира придержал его за затылок, ответил на поцелуй как умел. Женщины не жаловались, Макс тоже не стал.
— Ого, — выдохнул он. — Ты умеешь, оказывается…
Акира погладил его по щеке, чувствуя странную эйфорию. Которой хватило ненадолго, стоило только вспомнить, с каким «красавцем» пришлось сейчас целоваться Максу.
— Могло бы быть лучше, — с неловкостью сказал Акира, снимая его с себя. Макс вздохнул, но возмущаться не стал. — И вообще завтрак остывает.
— Если завтрак, тогда конечно, — преувеличенно серьезно сказал Макс, садясь. Акира накинул ему одеяло на плечи и придвинул столик поближе.
Заботиться о нем вошло в привычку. Пожалуй, даже нравилось. Прав был все-таки папа: приятно заботиться о том, кого любишь. Или он это говорил об угощении? Неважно! Главное было то, что изюм ел Макс, а сладко было Акире.
 — Ну, и какие у нас планы? — спросил Макс мирно. — Сегодня в гости к твоему не-жениху или еще что-нибудь местное экзотическое?
Планы у Акиры были, но как сказать о них, не нарвавшись на ссору, он не представлял.
 — Знаешь, зайка, — начал он осторожно, — я вот все думаю, почему наставник Симидзу не стал лечить Такеши? Может, там было что-то, что я проглядел?
 — Ну… — Макс хоть и отвечал, но булочками явно интересовался куда больше, чем судьбой Такеши. — Кто его знает… Я вообще в тебя верю, но и наставник поди не дурак?
 — Еще какой не дурак, — согласился Акира. — К тому же опыта у него лет на пятьдесят больше.
 — Аргумент, — кивнул Макс серьезно. — А спросить его нельзя?
 — Можно. Только туда или ехать несколько дней опять, или телепортом, зато быстро.
Макс нахмурился, сжал кулак, так что булочка разом превратилась в колбаску.
 — Понятно, — кивнул он. — Такеши надо спасать, а со мной в телепорт никак, поэтому не буду ли я любезен посидеть тут в комнате, пока ты мотаешься по своим важным делам?
 — Вот мне тоже не нравится, как это выглядит, — согласился Акира. — И я не знаю, какими еще словами тебе объяснить, что я тебя вовсе не бросаю и мне очень нравится твоя компания…
 — Будешь должен, — решил Макс. — Еще один поцелуй или лучше даже три.
Похоже, ему действительно понравилось, и до лица Акиры этому бесценному человеку не было никакого дела.
 — Серьезно? — Акира улыбнулся. — Ты правда этого хочешь?
Макс вздохнул:
 — Ты, наверно, не замечал, но когда кого-то любишь, с ним обычно хочется целоваться и все такое. Не только цветы дарить.
— Как-то раньше случая не было проверить, — улыбнулся Акира. — Исправлюсь!
Макс довольно ухмыльнулся.
 — Я помогу, чем смогу, — он прожевал кусочек измученной булочки, а потом спросил: — А мне что делать?
Акира почувствовал себя так, будто ступил на тонкий лед.
 — Не хочешь, в самом деле, посмотреть город? Кио, конечно, не самый интересный спутник, — осторожно сказал он, — но зато образованный, знает два языка и может переводить для тебя что-нибудь. А то, если с тобой заговорит кто-то из местных, можно оконфузиться…
Макс задумчиво кивнул.
 — А если будет приставать?
 — Если неприятно — скажи, что у вас на родине не принято встречаться с двумя мужчинами, — посоветовал Акира. — А если нет, то… я тебя ни в чем не ограничиваю!
Остатки булочки все-таки полетели ему в голову.

Дверь Акире открыла супруга наставника Симидзу и, в отличие от Кио, узнала его сразу:
— Мальчик мой! — всплеснула руками госпожа Миюки. — Как давно ты не заглядывал к нам!
Мальчик, на полторы головы выше нее, смущенно потупился. Нехорошо, наставника следовало навещать хотя бы в день учителя, тем более, что ему всегда были рады в этом доме, а госпожа Миюки частенько угощала его чем-нибудь вкусненьким. Татуировку она как будто даже не увидела. Хотя… Акира подозревал, просто потому что среди пациентов уважаемого наставника были и пострашнее.
— Простите, что долго не заглядывал, — Акира поклонился и вручил ей коробочку с конфетами, — Надеюсь, уважаемый наставник не держит на меня обиды за долгое молчание? Меня удерживали дела на материке, но все же нет оправдания моей невнимательности…
— У молодых и жизнь быстрее несется! — махнула рукой госпожа Миюки. — Вчера — осень, сегодня — весна, а зимы как будто и не было. Где следить за календарем…
Сама она была уже совсем почтенного возраста и казалась Акире старой еще в детстве, а сейчас годы тем более брали свое, хотя наставник наверняка и вкладывал в ее здоровье немало своих сил. Век простых людей был короче, и противостоять этому не мог даже самый лучший целитель.
— Иоши в теплице, — сказала она. — Если тебя привело срочное дело, можешь сразу пройти к нему.
Наверное, это было бы все-таки не совсем невежливо, ведь он и в самом деле пришел по делу, но госпожа Миюки улыбалась так тепло, смотрела на его потрепаную морду с такой нежностью, что Акира как-то разом вспомнил и что детей у них не было, и что наверняка стариков не часто навещают просто так…
— А может, вы мне сперва все-таки расскажете, как поживаете, госпожа Миюки? — спросил Акира, и она поспешила ставить чайник.
Где-то через час, одолев три чайника чая, он все же добрался до теплицы. Наставник увлеченно пропалывал грядки с полезными травами и не сразу увидел гостя.
— Уважаемый наставник, — негромко окликнул его Акира, и тот, повернув голову, посмотрел на него с радостным удивлением.
— Акира? — выпрямившись, он крякнул и схватился за спину — как хрустнули позвонки было слышно со входа. — Какими судьбами?!
— Уважаемый наставник, — Акира низко поклонился и скороговоркой выпалил: — Прошу простить меня, что долго вас не навещал! Нет мне оправдания, кроме собственной глупости…
— Оставь эти расшаркивания, — велел дорогой наставник. Подошел ближе, тронул его за плечо и внимательно присмотрелся к лицу. — Это что у тебя, ожоги? Химические, верно?
Наставник смотрел сквозь него, сканируя. Левую руку он держал прижатой к спине, но Акира терпел и не лез с вопросами.
— Хорошо зажили, — похвалил наставник. — Чему-то ты у меня все-таки научился. А что до шрамов, то мы их уберем… ты же за этим пришел? — спохватился он.
— На самом деле, нет, — покачал головой Акира. — Хотел вас расспросить кое о чем…
— Так может, пройдем в дом?
— Здесь, у вас в саду так хорошо, я бы посидел вон там, у пруда, — решительно отказался Акира. Еще чайник чая он бы не одолел, лишним был уже третий.
— Ну, если хочешь, — наставник дошел до резной скамейки и осторожно присел. Акира снова мысленно ударил себя по рукам и перешел к делу:
— Уважаемый наставник, я хотел вас спросить, помните ли вы моего друга Ясуда Такеши?
— А как же, — кивнул тот. — Не один раз меня приглашали в поместье лечить мальчиков. Как он сейчас себя чувствует?
Акира не мог с уверенностью сказать, была ли обеспокоенность в голосе наставника, или ему только почудилось.
 — Такеши здоров, только совершенно слеп, и об этом…
— Слеп?! — наставник вскочил на ноги и со стоном схватился за спину. Акира протянул к нему руки, но он только отмахнулся. — Как слеп? Ведь я же сказал ему ехать в столицу за лечением!
— Так он и поехал, только… — Акира развел руками.
— Не может быть! — помотал головой наставник. — Там была совершенно банальная картина, любой целитель справился бы…
— То есть ничего непоправимого не было? — уточнил Акира. — А почему же вы не помогли?
Наставник снова опустился на скамейку.
— Скажи, был ли ты у них в поместье? — дождавшись кивка, он уточнил: — И что скажешь о молодом супруге господина Ясуда?
Акира мог сказать о нем много всего, но это нельзя было озвучивать в приличном обществе.
— А скажи, помнишь ли ты, как определяется отравление черной луговицей?
— По внешним признакам — картина не точная, определяется синюшными ногтями, полопавшимися сосудами в глазах, опухшими миндалинам, горечью во рту, — напряг память Акира. — При сканировании видно поражения печени токсинами. Сильное отравление вызывает сердечный приступ…
— Такеши умный мальчик, — невпопад сказал уважаемый наставник. — Сам все понял, только отец его слушать не захотел… Рокуро устроил омерзительную сцену, кричал, что Такеши просто невзлюбил его и пытается оговорить… что сам выпил настой, нарочно или случайно…
Акира, уже зная о приворотном зелье, вполне мог представить, чем все закончилось.
— И господин Хизэши поверил ему… А почему вы не вылечили Такеши от слепоты?
— Мальчика надо было не лечить, а спасать, — развел руками наставник. — Я не стал спорить с господином Ясуда о его супруге, только сказал, что если Такеши срочно не показать лучшим целителям столицы, он навсегда потеряет зрение. Что счет времени идет на часы… И на это Рокуро было нечего возразить.
— Такеши уехал, — выдохнул Акира, — подальше от него…
— А с собой я дал ему противоядие и обезболивающий чай — на то время, пока его не излечат. Но я не понимаю, почему ему не вернули зрение, — покачал головой наставник.
— Я запустил реакции восстановления, — признался Акира. — Но если время все же упущено…
— Сколько прошло? Полгода? — наставник вздохнул. — Не знаю, насколько эффективным сейчас будет лечение.
Он поерзал и снова болезненно поморщился.
— Уважаемый наставник, — не утерпел Акира, — мне на материке показали такой хороший способ лечения ревматизма…

В гости к братьям Ясуда Макс шел со смешанными чувствами. С одной стороны, он вроде как выполнял поручение хозяина. С другой, это самое поручение заключалось в том, чтобы смотреть город и заигрывать с симпатичным парнем. Это было странно даже для их с Акирой отношений.
«Уж лучше бы, правда, в гостинице остался, — думал Макс, по камешкам тропинки пробираясь через сад. Между камнями торчала пожухшая трава, намекая, что даже местный теплый климат бессилен перед зимой. С неба хмурились тяжелые серые тучи, обещая то ли очередной ливень, то ли снег. Самое оно для прогулок! — Ну, и что им сказать?»
 — Ой, Макс, ты пришел! — просиял Кио. — Такеши, тут Макс, без Акиры, так что он ко мне!
 — Добрый день, — старший брат в этот раз не стал выходить навстречу, дожидался в комнате. — Рад, что ты снова к нам заглянул. Позволишь угостить тебя чаем?
 — Нет, в смысле, может, позже, — решительно отказался Макс. — Когда Акира от наставника Симидзу вернется. Он пошел узнать, как тебя лечили.
 — Да никак не лечили! — сразу заспорил Кио. — Господин Симидзу только пришел, глянул и сказал, что он тут ничего не сделает, и к столичным врачам надо срочно. Прямо сейчас лучше всего. Ну, мы и…
 — Кио, я не уверен, что Максу это интересно, — заметил Такеши вроде бы мягко, но парень разом прикрыл рот, смутился и затеребил рукав халата, словно его отчитали.
 — Это все точно не мое дело, — заявил Макс, чтобы прервать неловкое молчание. — Акира тебя лечит, вам с ним это и обсуждать.
 — Спасибо, что понимаешь, — тепло улыбнулся Такеши.
Ревновать хозяина к нему как-то не очень получалось. Одно дело — просто сидеть и думать, что Акиру придется с кем-то делить. И совсем другое — когда смотришь на этого вот конкурента, слушаешь его, и помимо доводов разума начинаешь чувствовать что-то, похожее на симпатию.
 — Чем нам тебя развлечь? — продолжил Такеши тем временем, окончательно укрепляя над своей головой нимб святого. — Ты играешь в шашки? Кио может научить. Или лучше в шахматы? У нас многие увлекаются этой игрой.
 — Угу. Сидеть над доской, разглядывать фигурки — что может быть интереснее, — буркнул Кио. — Да я лучше посуду вымою!
 — Помочь? — предложил Макс сочувственно.
 — Ни в коем случае! — испугался Такеши. — Ты — гость, нам не полагается нагружать тебя домашней работой. Сходите лучше погуляйте. Правда, там холодно…
 — Ничего! — Кио только что на месте не подпрыгнул от нетерпения. — Макс, ну, ничего же? Мы же погуляем и так, да? Я тебе рынок покажу, а еще там уже должны начать строить все для зимних праздников. А еще до храма дойдем, он такой огромный, его только триста лет строили и еще шестьсот украшали…
 — Кио, — Такеши засмеялся, — не обманывай Макса! Тридцать лет, а не триста.
 — Ой, ну, какая разница…
Не пойти с ним гулять после такого смог бы только самый жестокий и бессердечный человек. Макс к таким не относился, и уже каких-то полчаса спустя (Кио надо было переодеться и напихать в прическу шпилек) они шли по улице — куда-то.
В этом направлении Макс еще не гулял, но доверял своему проводнику.
Кио, правда, не столько показывал ему город, сколько болтал и сам глядел по сторонам. Видно было, что мальчишка насиделся дома и раздражаться на него за чепуху, которую он нес нескончаемым потоком, совершенно не получалось.
— Жду не дождусь праздников! — болтал он. — Тогда снимут траур на несколько дней и украсят город совершенно по-новому! Мне еще ни разу не доводилось это видеть. Мы украшали поместье, но разве это сравнится со столицей, правда же?
Он заглянул в глаза Максу и улыбнулся.
— Конечно, — кивнул тот. — А этот ваш император не рассердится, что траур снимут?
— Так ведь во имя богов! — распахнул глаза Кио. — Кто же рискнет их обидеть?
Макс согласился, что дураков нет, и Кио обрадованно потащил его дальше, совершенно случайно проведя мимо цветочной лавки. Остановился, повздыхал у прилавка, и Макс вынужден был купить невинный на вид букетик фиалок. Белых, разумеется, а то мало ли!
Кио все равно смущенно зарделся, будто Макс вручил ему охапку алых роз, ловко вплел один из цветков в прическу и повел Макса дальше за руку.
Храм вырастал из-за крыш расписным пряником, яркой картинкой, что продают перед праздниками в Крайгьеле. Мартин иногда приносил такие…
Макс решительно отбросил эти мысли — вспоминать о нем в последнее время не хотелось совсем, тошно становилось, хотелось прижаться к Акире под бок и услышать спокойное: «Что, зайка, замерз»?
От некоторых мыслей и правда мороз бежал по коже, а некоторые слова согревали лучше огня.
— А это там не конфетки продают? — встряхнулся Макс. — Рядом с храмом.
— Их! — бодро подтвердил Кио и первым зашагал к уличному прилавку под навесом. — Освященные. Их обычно дарят, когда предложение делают.
 — Не знал, — Макс чуть не шарахнулся подальше от опасных сладостей, хотя выглядели те совершенно невинно — белые с мраморными разводами шарики на золотистой бумаге в красных коробках. Очень празднично выглядели.
На секунду у Макса мелькнула мысль притащить такую коробочку Акире и посмотреть, как любимый хозяин будет выкручиваться. Было бы смешно, но вряд ли повеселиться удастся долго. С Акиры станется и предложение сделать, исключительно потому, что так будет правильно. И тогда придется послать его подальше, потому что принимать такое — унизительно. А отказывать больно.
 — У вас нет такой традиции? — щебетал Кио на крайорском и одновременно умудрялся о чем-то болтать на имперском с продавщицей, немолодой, добродушного вида женщиной. На них с Кио она смотрела с таким умилением, словно кто-то из них ей родным сыном приходился и сегодня невесту привел. — А как у вас предложение делают? У вас вообще принято жениться?
 — Да, — Макс сумел встрять с ответом. — Правда, мужчины вступают в брак только с женщинами.
 — Это скучно! — решил Кио и, что-то сказав торговке, потянул Макса дальше. — Давай храм посмотрим? Внутрь, конечно, не везде можно, тем более ты вообще в наших богов не веришь, но сад точно надо посмотреть. Хотя жаль, что не лето!
За высокими воротами, вроде как ведущими в храм, располагался очередной парк и широкая длинная аллея, что вела через него прямо к ступеням храма. Казалось, что здание со множеством красных колонн и непривычно загнутой на углах крышей парит над землей на фоне серых туч.
 — На зимние праздники, — продолжил рассказывать Кио, — император и его приближенные идут сюда пешком, и все несут свечи, представляешь? А еще их музыканты сопровождают. А потом тут император молится, чтобы зима была короткой, и бог солнца скорее бы возвращался к людям, и потом для него запускают фейерверки. Для бога, в смысле. Хотя и для императора тоже, наверно. Так красиво! Я очень рад, что в этом году все это увижу, и надеюсь, что Такеши увидит тоже. Как думаешь, Акира ему поможет?
 — Думаю, да, — кивнул Макс. — А брат у тебя хороший.
 — Еще какой, — согласился Кио. — Если тебе о нем надо рассказать, то я готов. Спрашивай!
Макс вспомнил обещание Акиры не брать любовниц и любовников без его одобрения и понял, что пока точно не готов это обсуждать.
 — Давай лучше еще про церемонии? — попросил он. — Здесь же не только на праздники молятся?
 — Не только, — легко поддержал тему Кио, потер замерзшие руки и спрятал их в рукава. — Еще здесь проходят свадьбы, похороны и другие церемонии императорской семьи. Говорят, боги отсюда лучше слышат, и поэтому в императорской семье никогда не бывает разладов. Я в это не особенно верю, но, пожалуй, не отказался бы, чтобы моя свадьба тоже была здесь…
Он посмотрел на Макса, улыбнулся и ахнул — с неба ему на лоб спланировала крупная снежинка.
 — Ура, зима начинается! — обрадовался Кио. — На праздники будет настоящий снег!

Акира возвращался от наставника в буквальном смысле по горло залившись чаем, но со слегка облагороженной башкой — наставник тоже не утерпел и свел ему несколько шрамов. Уверял, что в благодарность за излеченный радикулит, но Акира подозревал, что просто руки чесались.
Телепорт он выставил прямо во двор дома Такеши. Если повезло и Макс решил таки пойти погулять с Кио, можно будет поговорить без свидетелей.
В доме было тихо, голосов не слышалось, и Акира негромко постучал в дверь. Никто не открыл.
Акира огляделся по сторонам, проверил окна и, найдя одно приоткрытое, полез прямо в него.
Такеши спал, по уши укутавшись в одеяло, и ничего удивительного, что он не слышал ни стука в дверь, ни как Акира пробрался в дом.
«Заходи, кто хочешь, делай, что хочешь!» — с осуждением подумал он. Общение с Максом накладывало свой отпечаток.
Акира плотно прикрыл окно и пошел ставить чайник. Пусть Такеши и не охранник, но о пациентах тоже следовало заботиться!
Друга его возня на кухне все-таки разбудила:
— Кио? — донесся негромкий голос из комнаты.
— Это я, — крикнул Акира. — Сейчас заварю чай и приду тебя лечить!
Он дал Такеши пять минут привести себя в порядок и ввалился в комнату с чайником.
Такеши торопливо переплетал косу.
— Я не думал, что ты придешь так рано, — смущенно улыбался он. — Прости, что встретил тебя в таком виде…
— Давно ты стал меня стесняться? — вздохнул Акира. — Вспомни, как сбегали на реку купаться.
— И потом весь вечер водоросли из волос вычесывали! — подхватил Такеши.
— Ну, сейчас-то я могу этого не бояться, это ты вон какую косу отрастил, — дернул за нее Акира.
Такеши фыркнул.
— А кроме тебя до сих пор таскать некому… Хотя, — поспешил он перевести тему, — Кио пока мне что-нибудь заплетет, половину волос повыдергивает, так что я уж лучше криво, но сам.
Он замолчал, и Акиру снова как волной накрыло сочувствием и желанием помочь. Самые целительские эмоции, конечно, но разве они требовали взять Такеши за руку — просто так, без магии, погладить холодные пальцы, согревая их в своих? Нет, призвание требовало всего лишь проверить, как там идет восстановление зрительных нервов, добавить на это сил и оставить в покое до следующего сеанса.
Акира признавал, что все остальное — это его личная инициатива, которую вряд ли одобрил бы Макс, зато явно ценил Такеши.
 — А я был у наставника Симидзу, — сказал Акира, разрушая уж слишком интимное и понимающее молчание. — Он удивлен, что в столице тебе не смогли помочь.
 — Мы здесь ни к кому не обращались, — ответил Такеши негромко. — Господин Симидзу сказал, что уезжать надо срочно, счет идет на часы, а добраться быстро у нас не получилось… И я решил, что уже поздно что-то делать.
 — Не поздно даже сейчас, — Акира уже оценил эффективность своего лечения и теперь почти не сомневался, что получится помочь. — Не стоило терять надежду.
 — Я, наверно, просто не хотел видеть, что происходит вокруг, — Такеши вздохнул. — Назови это слабостью, малодушием, я согласен. Но я больше не мог так. Знать, что моего отца соблазнил простолюдин и вертит им, как хочет, а я никак не могу этому помешать… Намного проще, когда появляется еще одно ограничение, которое не позволяет ничего сделать физически. И тогда можно договориться с совестью и отойти в сторону, понимаешь?
— Понимаю, — Акира кивнул, стараясь, чтобы его голос звучал сочувственно — и только. А слова Такеши задевали. Да что там, он словно о нем и говорил. Найти себе оправдание, самому ограничить себя, только чтобы снова не чувствовать боль и беспомощность. Уж слишком нелегким был опыт. — Но в таких случаях и стоит обращаться к друзьям.
 — Если они не пропадают без вести на континенте, — улыбнулся Такеши. — Потому что, видите ли, не смогли в нужной пропорции смешать зелье и теперь щеголяют без волос и бровей.
 — Неправда, брови уцелели! Я вообще-то глаза успел рукой прикрыть.
 — Какое утешение, — серьезно согласился Такеши. — Не представляю, как бы ты без них обходился.
А его пальцы в руке Акиры уже были теплыми.

Светлая макушка мелькала поблизости подозрительно часто, чтобы это оказалось просто совпадением. Сначала Макс заметил «Олафа» в толпе у храма, потом — когда Кио проголодался и они прошли мимо торговых рядов с готовящимися прямо там же разнообразными морскими гадами. Ну, допустим, девчонка тоже могла захотеть поесть…
Но когда светлая голова мелькнула среди фиолетовых кустов в парке, Макс не утерпел:
— Подержи-ка! — сунул он Кио в руки поджаренного на палочке осьминога и, перемахнув через кусты, поймал убегающую соплеменницу за шиворот:
— Опять вынюхиваешь?!
— Пусти! — взвыла рассерженной кошкой та. — Ничего я не вынюхиваю!
— Просто решила лужу обойти? — издевательски подсказал Макс.
— Макс? — окликнул Кио. — Кто там?
— Если не отпустишь — крикну, что ты меня насилуешь! — радостно пригрозила девчонка.
— Может, лучше, бью? Это я могу! — Макс тряхнул ее разок для острастки и все-таки отпустил — не бить же в самом деле.
Кио все-таки подошел поближе, осторожно придерживая край халата и обходя подернутую ледком лужу.
— Ой, а это кто? — растерялся он, увидев рядом с Максом «Олафа».
— Соотечественник, — вздохнул Макс. — Печально известный господин Олаф, побивший то ли старшего императорского писаря, то ли еще какого-то важного господина. Если честно, я не запомнил.
 — Понятно, — Кио кивнул с уважением. — Не каждый на такое решится. А что он тут делает?
Если честно, Максу и самому очень хотелось бы это знать. Пришлось импровизировать на ходу.
 — Видишь ли… у нас вдвоем гулять не принято, вот он и присматривает, чтобы мы чего неприличного себе не позволили сделать…
— А мы могли бы? — с интересом уточнил Кио.
— Ну, как тебе сказать, — задумался Макс. Сразу говорить «нет» и лишать его всех надежд не хотелось. Может еще сам передумает, когда нагуляется?
— Вы сейчас о чем? — с подозрением прищурилась девчонка.
— О том, за что ты гонял старшего писаря шваброй, — пояснил Макс.
Кио удивленно распахнул глаза.
— Какие у вас суровые традиции!
 — Но вообще подглядывать у нас тоже не принято, — это Макс объяснял уже не Кио, говорил скорее для «Олафа». — Так что мы сейчас продолжаем прогулку, а ты… Если еще раз тебя увижу рядом, вызову на дуэль! По имперскому церемониалу.
 — Ой, как здорово! — обрадовался Кио. — А посмотреть можно будет?
 — Богиня, зачем ты меня послала в эту чокнутую страну? — укоризненно посмотрела в небо девушка. — Здесь даже наши с ума сходят! Я просто гуляю, откуда мне знать, что вы опять на пути не попадетесь?
 — Мы сейчас будем гулять в сторону дома. Можешь выбрать маршрут, чтобы с нами не пересекаться.
 — Уже домой? — расстроился Кио. — Ой, и правда, пора. Там же Такеши один, если Акира еще не вернулся. Идем скорее! Только… давай креветок на ужин купим? Будем их жарить.
На креветок Макс был согласен — после морских ежей, которыми угощал папа Рейден, это было совсем не страшно! Он вообще потихоньку начинал привыкать к Империи. Даже когда дома они застали Такеши и Акиру, которые сидели рядом за чаем и о чем-то болтали, Макс мысленно махнул рукой и приобнял Кио.
 — А мы вам еды принесли. Давайте что ли праздновать — первый снег все-таки!

========== Глава 14. Вокруг да около ==========

Помогать людям от чистого сердца нелегко. Слишком уж часто понимаешь,
что к беде человека привели его собственные поступки и склонности,
и чувствуешь себя судьей, выносящим приговор.
Потому и принимать помощь, добровольно отдавая себя на чужой суд, сложно.
И лишь действительно благородному человеку равно удается и то, и другое,
ибо скрывать ему нечего.

Из Поучений Отшельника с Высокой Горы

Снег шел всю ночь. Такеши слышал, как в окна бьются снежинки, как гуляет по крыше разошедшийся ветер. Он слушал и не мог поверить, что очень скоро сможет увидеть это сам. Если Акира действительно сможет… Не верилось, что друг детства — и что уж скрывать, первая безнадежная любовь! — превратился в такого сильного мага, который может поспорить с господином Симидзу. Такеши вообще до сих пор не представлял магов бритыми и с татуировками на лице. Акиру таким не представлял тоже, хотя сам касался его шрамов.
— Вставай, утро уже! — в комнату ворвался Кио, а вместе с ним — новый день, который обещал стать прекрасным уже потому, что обещали зайти Акира и его Макс. А Макса можно было отправить гулять с Кио, раз им так хорошо вдвоем.
Нет, Такеши помнил, что писали в Наставлениях о ревности, но все же хотелось и побыть наедине с Акирой, говорить без оглядки на других, не следить, чтобы разговор был интересным и им тоже. Признаваться себе в таких низких чувствах было больно, но правильно. Нельзя лгать себе.
— Доброе утро, Кио, — Такеши сел, отбрасывая одеяло. — Как там снег?
— Лежит, — бодро доложил младший брат. — Пойдем умываться, а потом я что-нибудь приготовлю, да? И какой тебе сегодня халат дать? Может, тот, черный с белым? Тебе идет, и Акире понравится.
— А тебе очень хочется, чтобы я ему понравился? — помимо воли улыбнулся Такеши.
— Да! Тогда у Макса будет больше свободного времени… Ой, ты не представляешь, Макс такой замечательный!
— Мне, конечно, мало того, что ты о нем рассказывал полночи, — серьезно говорить не получалось, да Такеши не очень и старался. — Лучше порядок наведи и все-таки давай найдем шахматы? Не пойдете же вы гулять в такой холод?
— Пойдем! — весело заверил Кио. — Как говорил кто-то из поэтов, любовь греет лучше, чем самые теплые одежды.
Такеши такой цитаты не помнил, хотя о любви писали так много, что всего и не запомнить.
— Кстати, ты не хочешь послать Максу цветы?
— Нет, — решительно отказался Кио и взял Такеши за руку, потянув умываться. — Ему и без моих много ответов писать придется. Я лучше ему что-нибудь полезное подарю. Шпильки там…
— Кио, и где ты был, когда нам рассказывали о правилах хорошего тона? — Такеши плеснул в лицо холодной водой, прогоняя остатки сна. — А вдруг его это оскорбит?
— Нет, Макс поймет! — с глубокой убежденностью отозвался младший. — Во-первых, он не может не видеть, что все эти устаревшие ухаживания — просто трата времени. Во-вторых, ну, кому не понравятся красивые шпильки?
— Не забывай, что Макс — иноземец, у них другие традиции, — напомнил Такеши. Мог бы заодно сказать, что, наверное, на родине у Макса не принято заводить отношения с двумя мужчинами одновременно, но пожалел Кио — он еще маленький, жизнь еще успеет его изранить.
— И некоторые такие смешные! — подхватил брат. — Представляешь, они молятся на крыше! Ой, я не должен был об этом рассказывать, но тебе можно же, да?
— Я никому не расскажу, — пообещал Такеши, влажными руками приглаживая волосы. — А где щетка?
— Я, кажется, оставил ее на кухне, — смутился Кио. — Сейчас принесу!
Он убежал. Каждый шаг отзывался скрипом половиц. Дом был стар и требовал ремонта, но просить денег у отца... Наверное, это было бы правильно, — не все же должно попасть в жадные руки Рокуро, — но выше сил Такеши. Вот вернется зрение, тогда он возьмет в руки кисть и заработает на жизнь и себе и брату. Тогда можно будет вовсе отказаться от того, что присылает отец...
Додумать эту замечательную мысль ему не дал крик Кио и звон посуды.
— Кио? — Такеши похолодел. Выставил руки, побежал на кухню. Идти из комнаты в комнату, касаясь стен кончиками пальцев, он научился почти сразу, но сейчас комнаты будто увеличились в размерах и все предметы в них поменялись местами: он уронил со звоном разлетевшуюся вазу, повалил еще что-то — раздался глухой стук об пол, ушибся сам...
— Такеши, все нормально! — повис у него на руке Кио. — Это я от неожиданности, не бойся!
Такеши притянул его к себе.
— Ты цел? Что ты уронил? Сам в порядке?
— Да это не я, — протянул Кио, вырываясь. — Пусти, что ты со мной, как с маленьким?
— Не ты? А кто?
— Ну... — замялся Кио. А потом кто-то смущенно сказал:
— Это я, простите…
— Кто — “я”? — растерялся Такеши. Голос был незнакомый, негромкий, но высокий, должно быть незнакомец был младше Кио.
— Ой, ты же не знаешь! — спохватился брат. — Это соотечественник Макса, мы его встретили вчера в парке… Ой, он же не понимает нас! — судя по звуку, Кио шлепнул себя ладонью по лбу и перешел на крайорский: — Я брату объяснял…
— Не надо, — перебил незнакомец. — Я знаю имперский. Меня зовут Олаф.
— Очень рад с вами познакомиться, — из вежливости сказал Такеши, решительно не представляя, зачем соотечественнику Макса приходить к ним домой. — Чем могу вам помочь?
— Вы — мне? — переспросил тот.
— Такеши, ты что-нибудь понимаешь? — влез Кио. — Я — нет!
— Сейчас разберемся, — пообещал Такеши и успокаивающе сжал его плечо. — Вас послал Акира? Или Макс?
— Нет, я тут просто… — Олаф замолчал, а потом выдавил из себя: — Мимо проходил.
— Прямо через наш дом? — изумился Такеши.
— Прямо через окно кухни! — возмущенным шепотом поправил Кио. Такеши, к своему смущению, вспомнил, что посуду братишка вчера так и не помыл после ухода гостей, а помощник… помощник опять задерживался.
Неизвестный, но очень странный Олаф тяжело дышал. Потом воскликнул жалобно:
— Я сейчас все расскажу! Вы только не подавайте на меня в суд, хорошо?!
— В суд? За что?
— Я к вам дом забрался, — шмыгнул носом тот. — И креветки ваши украл недоеденные… очень есть хотелось… мне, правда, очень стыдно!
Такеши остолбенел.
— Хотите, я пойду и вам новых куплю? — еще раз шмыгнув носом, предложил Олаф.
Логичнее всего было бы предположить, что Такеши все-таки сошел с ума. Или спит, и этот безумный разговор ему только снится. Но ушибленный локоть болел по-настоящему, да и Кио возмущался всерьез:
— Ой, можно подумать, нам недоеденных креветок жалко! Правда же, Такеши?!
— Нам не жалко, — решительно сказал он. Против воли вырвалось: — Может, еще что-нибудь доешь?
— А есть еще что-то? — застенчиво спросил Олаф.
Такеши все же не смог сдержать дурацкого смеха, но быстро справился с собой.
— Кио, гостя надо напоить чаем! А потом мы со всем разберемся.
— Вот правду мама говорила, что ни одно дело без чая не решишь, — умилился Олаф. — А давайте я вам помогу тут за собой убрать?
— Ты гость, — улыбнулся Такеши. — Идем в комнату.
— Но вы же меня не звали! И я тут слегка... не слегка беспорядок навел, — отказался парень. – Я должен хоть как-то компенсировать.
— Да пускай, а? — поддержал неожиданного визитера Кио. — Мне проще, ему тоже приятнее.
— Думаю, в таком случае законами гостеприимства можно слегка поступиться, — подумав, решил Такеши. — Тогда я пойду и не буду вам мешать.
Он вытянул руку, отыскивая стену, но ее поймала маленькая крепкая ладонь.
— Осторожно, тут осколки, не наступи, — сказал Олаф. — Давай я тебя провожу.
Судя по его тону, возражать было бесполезно, хотя Такеши и попробовал:
— Не стоит, я хорошо ориентируюсь в доме.
— А все равно, — упрямо заявил гость. — Тут углы, перегородки и чайник разбитый. И вообще опасно.
Такеши не удержался, засмеялся.
— Ты такой заботливый.
— У нас так принято! — Олаф засопел носом, видимо, обиделся.
— Извини, я ничего не знаю о вашем народе.
— А я знаю, — радостно сообщил Кио, гремя посудой. Перемежающийся плеск воды подсказывал, что он наскоро мыл посуду. — У них мужчины женятся только на женщинах! Такие странные.
— И ничего не странные, — обиделся Олаф. Руку Такеши он при этом так и не отпускал и попытки тактично высвободиться вроде и не замечал. — У нас все правильно. Женщины выбирают себе мужей из самых лучших и сильных охотников, чтобы были здоровые дети.
— А остальные мужчины как же?
— А у нас все хорошие охотники, так что холостым никто не остается, — объяснил Олаф. — Все так, как заповедовала Богиня.
— Которая из них? — уточнил Такеши.
— Богиня — одна! — обиделся Олаф. — А у вас вера неправильная.
— Для вас — точно неправильная, — снова согласился Такеши. Утро, определенно, не подходило для бесед о религии. Вот то ли дело вечером, у очага, за чашечкой вина... — А теперь можно я все-таки пойду, а вы тут займетесь делами?
— Можно, — согласился Олаф и за руку повел Такеши в комнату.
— Ой, там же тоже не прибрано, — раздался позади горестный стон Кио.
— Это разве не прибрано? — удивился Олаф. — Только постель разобранная. Куда убрать?
— Никуда! — испугался Такеши. Если посуду, скрепя сердце, еще можно было доверить гостю, то постель — уже выше его сил. — Я сам все сверну.
— Хорошо, — подумав, согласился Олаф. — Тогда вон ту разбитую вазу я уберу. Кио, где у вас веник?
— А веником тоже полагается кого-то бить? — полюбопытствовал из кухни тот, перестав греметь тарелками.
— О чем это вы? — удивился Такеши.
Олаф вздохнул и сильнее сжал его ладонь.
— Понимаешь, я тут одного человека погонял шваброй, когда он мне начал неприличные предложения делать, а теперь меня из-за этого никуда не пускают...
— Совсем никуда?
— Не-а, — очень грустно сказал Олаф. — Как сговорились все. Хорошо хоть хозяин гостиницы вещи отдал.
— А где же ты живешь?
— Ну, — Олаф отпустил его ладонь и, судя по звукам, принялся собирать с пола черепки. — Пока где придется.
Такеши в задумчивости опустился на колени, нащупал край одеяла и принялся сворачивать его в валик.
Что делать с таким странным гостем он не знал.
— Ловко у тебя получается, — одобрил Олаф. — У нас дома был один слепой, такие сети плел — лучше зрячих! Ты не умеешь?
— Нет, — говорить с малознакомым человеком о своей травме было совсем неловко. — Это временное, Акира обещал меня вылечить.
— Так он сюда ходит, чтобы тебя лечить? — уточнил Олаф.
— Надеюсь, не только. Мы с ним вообще давно знакомы…
— Акира был почти женихом, — сообщил Кио и заскрипел полотенцем по мокрой посуде. — Но не сложилось, хотя, может, еще и…
— Никогда к этому не привыкну, — покачал головой Олаф, отобрал у Такеши одеяло и утащил куда-то в угол. — Значит, когда он тебя вылечит, вы поженитесь?
— У нас обычно не обсуждают такие вопросы, — заметил Такеши. — На все воля богов.
— А, прости тогда, — послушно извинился Олаф, и это было так похоже на то, как Кио каялся после очередного необдуманного поступка, что Такеши невольно почувствовал симпатию к этому иностранцу.
— Ничего страшного, — сказал он. — А тебя что привело в Империю?
— Я… — Олаф помолчал, вздохнул тяжело: — Ищу одного человека, только не очень знаю, как поискать там, где он может быть. Ты лучше не расспрашивай, я не хочу тебе врать.
Такеши понял, что в очередной раз не знает, чем отвечать на такую откровенность. С другой стороны, даже такое смутное объяснение много о чем говорило. Олаф ищет кого-то, с кем нельзя увидеться просто так. Значит, этот человек или сам от него прячется, или находится там, куда нелегко добраться. А таких мест немного.
Но раньше, чем Такеши успел придумать новый вопрос — желательно тактичный! — на веранде раздались шаги. К сожалению, одного человека, а не двух.
Значит, не новые гости, а всего лишь помощник по хозяйству. Почтенный Нобуо много лет присматривал за их столичным домом и сейчас сам вызвался опекать детей хозяина. Увы, работник из него был не самый лучший.
— Доброе утречко, благородные господа, — начал он с порога. — А на улице-то…
— Это что за дед? — снова подобрался Олаф. Говорил он по-имперски, так что Нобуо не мог не понять, и таким тоном, словно действительно имел право требовать тут от всех отчета. — Чего он от вас хочет?
— Олаф! — чуть повысил голос Такеши.
— Что? — с готовностью откликнулся парень. — Тебе тоже кажется подозрительным, что он пришел вот так без стука? Хочешь, я его свяжу и обыщу?
Такеши молча закрыл лицо руками. Несмотря на грамотную речь, этот Олаф был исключительно диким существом.
— Что? Я что-то не так сказал? Не надо обыскивать?
Кио сдавленно фыркнул из кухни, пытаясь сдержать смех, и почтенный Нобуо засуетился:
— Ой, что же вы с посудой сами, благородный господин Кио? Оставьте вы, я сейчас все сделаю.
— Да я уже все, — отозвался Кио весело. — Вы лучше дорожки в саду почистите, а то мы еще гостей ждем.
— Вот я о том и говорю, — подхватил Нобуо, — снегу-то навалило, позамерзало все, я пока до дома дошел, три раза поскальзывался…
Он выдержал многозначительную паузу, а потом задумчиво добавил:
— Гостей-то чем будете угощать, благородные господа? Давайте я сперва что-нибудь сготовлю?
Видимо, чистить дорожки ему совсем не хотелось.
— Хочешь, я его все-таки стукну? — горячим шепотом спросил на ухо неслышно подкравшийся Олаф. Такеши едва не дернулся.
— Ну что ты, — пожурил он. — Почтенный Нобуо, должно быть утомился, пока до нас добрался — путь неблизкий. И снег всю ночь шел.
— Что там того снега! — фыркнул Олаф. — Вам бы к нам в горы, а тут два раза лопатой махнуть! Пойдем вместе? — тронул он Такеши за локоть. — Я дорожки почищу, а ты со мной поговоришь пока?
— А я благородному господину Кио на кухне помогу! — обрадовался Нобуо.
Такеши помолчал, раздумывая над этим предложением. С одной стороны все же было нехорошо заставлять гостя работать. С другой, кто же их знает, может, у них это тоже такая традиция — приходить в гости через окно и чистить дорожки? Макс, конечно, так не делал, но может ему просто Акира успел объяснить, что в Империи это не принято? В любом случае, это было бы не более бредово, чем многое из их разговора с Олафом.
— Такеши, иди! — поддержал Кио. — Хватит дома сидеть!
На плечи ему кто-то накинул теплый халат, и щетка нашлась — Кио ловко распустил ему косу, пальцами разделил волосы на пряди и начал расчесывать.
— Господин Такеши!.. — ахнул Нобуо.
— Пойдемте на кухню, пойдемте! — шикнул Кио где-то в стороне. — А то гости придут, а у нас не готово ничего!
Такеши замер, никак не решаясь спросить, кто тогда заплетает ему косу.
— Олаф? — шепотом спросил он.
— Чего? — добродушно поинтересовался тот из-за спины. Такеши снова захотелось закрыть лицо руками.
— У нас такое не принято…
— Да ты не волнуйся, я косы умею плести! — “успокоил” Олаф. — У меня тоже были длинные волосы, пришлось обрезать, — вздохнул он. — Вот, пощупай, какая ровненькая получилась! — он перекинул заплетенную косу Такеши через плечо.
“Он просто не понимает”, — попытался уговорить себя Такеши, но щеки продолжали гореть. Сделай такое кто-то из сограждан, все было бы понятно, — предложение отношений в самой недвусмысленной форме. Но Олаф? С учетом той истории про швабру...
Нет, точно просто недоразумение!
— Отличная коса, спасибо, — выдохнул он. — Хотя это было... Ты хоть предупреждай в следующий раз.
— Обязательно, — засмеялся Олаф и снова взял его за руку. — Пойдем на улицу! Там хорошо.
Легкий мороз коснулся щек, под ногами со скрипом проминался снег. Такеши не любил выходить из дома с тех пор, как ослеп. Здесь не было надежного прикрытия стен, и когда он протягивал руку, наугад, в непроглядную темноту, она могла коснуться чего угодно. Или вовсе ничего.
Зато сейчас рядом был Олаф. Он суетился, искал лопату, ругался, какая она неудобная и вообще кто так их делает, и рядом с ним было почти уютно. По крайней мере, весело. Такеши даже настолько отвлекся, что пропустил звук чужих шагов, хотя с самого утра ждал только их. И полной неожиданностью стал изумленный голос Макса:
— Нет, ну, снова ты! Акира, ты посмотри, этот нахал опять здесь!
— Опять? – удивился и Акира, и его голос теплом отозвался в груди Такеши. — Вы с ним виделись уже?
— Ага, он за нами с Кио во время прогулки шпионил, — отозвался Макс весело. — А теперь здесь дворника изображает.
— Олаф предложил помочь, я не смог отказать, — объяснил Такеши. — Хотя это очень необычная ситуация.
— А ты найми меня помощником! — предложил Олаф. — А то дед ваш, по-моему, только трепаться умеет.
Парнишка снова смог удивить. Прийти в окно, предложить работу — это все уже было странно. А тут еще Макс протянул каким-то странным тоном:
— Издалека заходишь, да?
— Вовсе нет, — зафырчал, как закипающий чайник, Олаф. — Просто хочу помочь, чего тут такого?!
— Спокойно, — поднял руку Такеши. — Олаф, я очень ценю твое предложение, но я должен обсудить его с братом. Акира, Макс, мы с вами и не поздоровались толком.
— Потому что Макс хотел меня побить, — наябедничал Олаф.
Такеши снова захотелось провалиться сквозь землю. Даже Кио, на что уж невыносимым ребенком он был, никогда не вел себя так при гостях.
— Пойдем, — Акира подошел ближе, взял Такеши под руку. — Пусть эти двое здесь хоть дерутся, а я собираюсь тебя лечить. Кстати, мальчики, если вы минут на десять задержитесь на улице, мне будет легче колдовать, а то два охранника рядом — это уже слишком!
— Будешь должен! — со смешком отозвался Макс. — Сам знаешь, что!
— Непосильную плату, — полушутя-полусерьезно согласился Акира и подхватил Такеши за руку. — Пойдем, пока ты совсем не замерз?
— И ничего он не замерзнет, я за ним слежу, — обиженно вздохнул за спиной Олаф.

"Олаф" необъяснимо действовала на нервы. Макс успокаивал себя тем, что девчонка просто ищет хозяина, но ведь для этого совсем не обязательно было тереться рядом с ними и примазываться к Такеши! Все это выглядело подозрительно, заставляло держаться в напряжении, и поневоле все инстинкты Макса начинали бить тревогу: вот куст у забора нехорошо посажен — в нем может прятаться враг. Или окна слишком хлипкие — толкни, да распахнутся... А садик перед домом вообще самое опасное место в мире — с любой стороны ничего не стоит выстрелить из арбалета!
Так что, когда хозяин повел Такеши в дом, Макс испытал даже какое-то облегчение.
Девчонка смотрела на него угрюмо, вцепившись в лопату. И Такеши она проводила таким взглядом, что Макс ей все-таки посочувствовал.
— Тут тебе не светит, — честно сказал он, когда за спиной Акиры закрылась дверь.
— Не твое дело, — огрызнулась та, покрепче перехватывая лопату. — Он просто...
— Влюблен в Акиру, — мрачно сказал Макс. — Лучше поищи кого-то другого, пока не поздно.
— Без твоих советов обойдусь! — фыркнула она.
В этот момент снова хлопнула дверь, и из дома выбежал Кио, слегка припорошенный мукой.
— Ой, Макс, что же ты в дом не заходишь? Мы там колобки лепим! Хочешь попробовать?
Помня колобки папы Рейдена, стоило отказаться. Но мальчишка смотрел с такой надеждой, что язык не поворачивался.
Опять же, и гулять его не уведешь — не оставишь же хозяина без присмотра, пока тут эта крутится рядом!
— Пойдем, — кивнул он, дернул "Олафа" за рукав. — Ты с нами. Будешь колобки пробовать!
Худшие ожидания Макса оправдались. На кухне готовили десерт, и какой-то незнакомый, благообразного вида дедуля уже украшал колобушки засахаренными вишнями, зря переводя хороший продукт.
Макс стащил одну вишенку, задумчиво кинул в рот. Есть не хотелось, но все-таки надо было чем-то себя занять, чтобы меньше думать об “Олафе”. Та, кстати, топталась у двери, пытаясь заглянуть в гостиную.
— А что они там делают?
— Что надо, — лаконично отозвался Макс.
— А почему твой Акира Такеши за руки держит?
— Потому что так надо.
Воспринимать это уже получалось спокойнее, тем более после прошлого вечера, который был прямо-таки идеальным во всех отношениях. Еще по пути домой они купили охапку белых хризантем и уселись отвечать на все послания, которые успели наприсылать Максу. Причем он составлял букеты, а Акира упражнялся в каллиграфии, выводя типовые вежливые отказы.
— И что, все лично относить? — ужаснулся Макс, оценив груду букетов, которые пришлось ставить в ведро. Теперь на полу валялись белые лепестки, а вся комната пропахла терпким осенним запахом.
— Нет, ты же не собираешься с ними встречаться, — ухмыльнулся Акира, пытаясь оттереть тушь с пальцев.
— У тебя еще и на лбу чернила, — фыркнул Макс. — Татуировку подкрашиваешь или так старался?
— Давно мне не приходилось столько писать. С тех пор, как в Академии лекции иероглифами записывал.
— Зачем?
— А я там всем демонстрировал, что имперская культура лучше, — Акира хмыкнул и тут же заметил покаянно: — Такой дурак был.
— Ты и сейчас еще ничего, — утешил его Макс. — Не сильно изменился. Кстати, а ты помнишь, что ты мне должен?
Судя по тому, как смущенно заулыбался Акира — все он помнил и вроде даже был не против расплатиться с долгами. Макс стряхнул с одежды последние лепестки и перебрался к нему на колени.
На второй раз Акира даже обнимал его, как надо — спокойно и ласково, и, кажется, не собирался никуда сбегать.
— Фонарь погасить? — спросил он, поглаживая его по плечу.
— Зачем?
Акира выразительно поднял бровь и вытатуированная над ней колючая плеть причудливо изломилась.
— Даже и не думай, — сказал Макс серьезно и потянулся за обещанным поцелуем.
Целоваться с ним было сладко, а в груди от этого разливалось тепло...
Со счета они вчера все-таки сбились, и Макс надеялся, что этот вечер получится провести не хуже.
— Ну вот, — Кио пристроил вишенку на последнем колобке и полюбовался на дело своих рук. — Ничего получилось, да?
Вышло, конечно, не так образцово, как у папы Рейдена, у которого колобки были неотличимы друг от друга, но все-же выглядело симпатично. Главное, чтобы есть не заставили.
— Красота, — одобрил Макс, чем заслужил полный обожания взгляд Кио. — Только этим не наешься. Давайте мы еще что-нибудь приготовим?
Дедуля с выразительным видом схватился за спину.
— Пойду посмотрю, как там уважаемый господин Такеши...
"Олаф" проводила его угрюмым взглядом, потом прищурилась и подошла к Кио.
— От него вам помощи не видать, да?
— Нууу, — Кио за хвост поднял креветку, из тех, что ждали своей участи в леднике и заглянул ей в глаза. — Мы уже привыкли почти... Хотя, конечно, дома было лучше.
— Дома, поди, вам лучше помогали, — с хищным видом наступала девчонка.
— Пока Рокуро, это муж нашего отца, не появился, было совсем хорошо, — признался Кио. — А когда он женихом в дом вошел, то начал помощников разгонять. Вроде как они его за хозяина дома не считают и разговаривают с ним, как с простолюдином...
— А это плохо?
— Говорят, что да, но все эти правила приличия и поведения в разных кругах так трудно запомнить! — пожаловался Кио Максу. — И потом, если вдруг любовь, — последнее слово он произнес с придыханием, — то какая разница, какого сословия твой избранник?
— Для господина Хизэши — уже никакой, кроме общественного мнения, — влез вернувшийся на кухню Нобуо, который, как оказалось, тоже неплохо понимал и говорил по-крайорски. — А вам с господином Такеши надо составить хорошую партию и продолжить род. И вашими избранниками перед лицами богов простолюдины быть не должны, если вы не хотите, чтобы духи предков горевали на том свете.
— Ну и ладно, — буркнул Кио, бросая несчастную креветку в кипяток. — Тогда я любовника заведу по любви!
— А жену? — заинтересовалась “Олаф”. — По любви или по происхождению?
— Это как получится, и вообще лучше попозже, — решил Кио. — В Наставлениях написано, что с женщинами сложно.
— Просто почтенный Юкимисима не любил женщин, — пояснил Нобуо. — Вот такие Наставления и составил.
— А император Момму? Его же тоже любовница убила, — вспомнил Кио, и Макс навострил уши. Об этом происшествии он уже слышал — ровно в той мере, в которой восстание затронуло семью Акиры, но и побольше был не против узнать.
— И не сама любовница, а поддержавшие ее аристократы, — поправил Нобуо, который наверняка все это слышал из первых уст, если лично не видел. — Они хотели возвести на престол сына императора Момму и благородной госпожи Нагаи, но император — да будут боги милостивы к его душе! — отказался пойти против обычаев.
— Что-то я ничего не понимаю, — признался Макс. — То есть, у императора была любовница, у любовницы был сын, которого хотели сделать следующим императором?
— Да! — неожиданно подтвердила “Олаф”. — Потому что сын императрицы Гэнсё вовсе не был сыном императора Момму!
— А ты-то откуда знаешь? — подозрительно уточнил Макс.
— А слышал уже! — задрала нос девчонка.
— Вот что, — кашлянул Нобуо, — вы хоть и иностранцы, но все-таки поменьше здесь о таких вещах говорите. Император Сёму — да пошлют ему боги долгих лет! — казнил всех, кто участвовал в заговоре, и до сих пор продолжает пресекать слухи.
— Потому что знает, что это правда! — снова зло бросила “Олаф”. — Мама говорила…
Она прикусила язык, демонстративно закрыла рот и ничего не сказала даже после того, как на кухне повисло неловкое молчание.
Которое прервал заглянувший Акира.
— Все, хватит отсиживаться, — объявил он. — Вылезайте все, будем думать, чем дальше заняться.
— Гулять! — тут же предложил Кио.
— В такой снег? — изумился Нобуо. — Простудитесь же все!
— Кстати, да, — неожиданно не стал спорить Кио. — Сегодня холодно, и темнеет рано. Почтенный Нобуо, а идите домой, пока еще светло. Мы тут пока как-нибудь сами.
— Да я ж вам и дров не принес, и полы не метены… — судя по тому, как дедуля поглядывал в окно, он вовсе не рвался этим заниматься. Наоборот, он явно предпочел бы провести время как-то иначе, и чтобы рядом маячил не веник, а, например, чашечка вина.
— Ничего, все равно натопчем, — успокоил его Кио. — Вы идите, послезавтра придете.
Дедушка еще поспорил из вежливости, но уходил быстро, явно боясь, что хозяева передумают и решат его оставить.
— И вот так каждый раз, — прокомментировал Такеши. Стоило ему появиться на кухне, как “Олаф” тут же оказалась рядом, на расстоянии вытянутой руки, готовая спасать, выручать и просто носить на руках, если понадобится. Наблюдать это со стороны было забавно, и Макс только надеялся, что сам не носится со своим хозяином так же.
— Так, может, нанять кого-нибудь другого? — сочувственно предложил Акира.
— Почтенный Нобуо служит нашей семье давно, — Такеши покачал головой. — Будет нечестно прогнать его теперь после стольких лет службы. А на двух помощников у нас не хватит денег.
— А я! — “Олаф” подскочила на месте. — Я как раз могу. Я все умею, и денег мне не надо… В смысле, давайте вы мне угол выделите — да вот хоть в кухне! — а я за это буду на вас работать!
— И охранять? — ляпнул Акира.
“Олаф” покраснела до корней волос,
— Нет! Меня же не звали на службу. Мне просто жить негде, вот и все!
Девчонку было откровенно жалко. Ей уже и Макс сказал, что искать тут нечего, и дедуля Нобуо жирно намекнул, что высокородным господам не пристало связываться с простолюдинами...
Что в равной степени подходило и к его отношениям с Акирой. Интересно, что он думал об этом? Помнится, на вопрос, плохо ли то, что Хизэши связался с простолюдином, он так ничего и не ответил…
— Такеши, а ты как думаешь? — с надеждой спросил Кио. — Мы же не выгоним Олафа на улицу, правда?
— Особенно, когда он так хорошо умеет чистить снег, — шепотом подсказал Макс. — И посуду мыть…
— Зачем талантам пропадать? — быстро согласился Кио. — Такеши… там снег опять пошел…
— Я сейчас заплачу! — ехидно сказал Акира. — А потом мы с Максом заберем Олафа к себе, раз уж ему, правда, негде жить. Такеши, ты же совесть этого дома, скажи что-нибудь!
“Совесть” прикрыл лицо рукавом и смущенно засмеялся.
— Нам ведь правда нечем платить… Если Олаф подождет до тех пор пока ты меня вылечишь, и я смогу зарабатывать каллиграфией…
— Я подожду! — быстро выпалила девчонка. — Сколько угодно!
Макс только вздохнул в очередной раз. Что тут поделаешь, если она себе хозяина уже выбрала! Разве что, может быть, намекнуть Такеши, что девочку надо позвать на службу… Как-нибудь потом намекнуть!
— Вот и отлично! — обрадовался Кио. — А то я уже устал все делать сам. Пойдем, я тебе комнату покажу. У нас как раз свободная есть.
“Олаф” оглянулась на Такеши, явно подозревая, что стоит ей отлучится, и на него сразу нападут. Например, паук, который как-то уж слишком хищно притаился в углу, или даже мышь, если тут они водились.
— Что? — не понял Кио. — Не на кухне же тебя селить? Потому что раз мы тебе не платим, то ты вроде как гость…
— А раз помогаешь, то вроде как член семьи, — улыбнулся Такеши. — Например, еще один младший братишка… Как я вас обоих переживу?
— Я буду очень хорошо себя вести! — пообещала “Олаф”. Макс не поверил.

========== Глава 15. О пользе образования ==========

Если вы не видите призрака в темной комнате,
то скорее всего его там и нет.
Из Поучений Отшельника с Высокой Горы

Обещание хорошо себя вести Олаф держал. Пожалуй, от этого даже было несколько неловко, когда он шумел, увлеченно наводя в доме порядок. Стыдно, что они так запустили дом. При матушке такого не было, помощники слушались ее даже лучше, чем отца.
Матушки не было в живых уже семь лет, а Такеши все также по ней скучал. И очень боялся думать, что будет, если за ней под присмотр богов уйдет отец...
Когда глядишь в непроглядный мрак, в голову постоянно лезут плохие мысли.
Зато сейчас все осветила надежда. Хотелось думать о хорошем, можно было даже строить планы с Кио на праздники.
— А пойдем к храму? — предложил Кио, стуча по доске ножом. Остро и приятно пахло морем — сегодня, для разнообразия, братишка взялся разделать рыбу.
— Хочешь увидеть императора? — улыбнулся Такеши.
— Да ну, он старый! — фыркнул Кио. — Но все равно интересно, конечно... Главное, что с музыкой, и фейерверк будет хорошо видно!
— Это придется провести там полночи, — задумался Такеши. — В такую зиму... замерзнем!
— Можно одеться потеплее! — азартно заспорил Кио. — И взять с собой теплого вина. И Макса с Акирой позвать — вот весело будет!
— Вот из-за чего ты всю эту затею придумал, — засмеялся Такеши. — А может, Акира с Максом решат встретить новый год вдвоем?
Думать об этом самому не хотелось, но ведь Акира, в самом деле, скорее всего выбрал бы провести ночь со своим Максом — и не стоило мечтать оказаться на его месте.
— А мы их вместе уговорим! Правда же, Олаф?
— На императора посмотреть? — задумчиво переспросил тот.
— Ой, и ты туда же! — вздохнул Кио.
— И правда, — рассмеялся Такеши. — Кто будет смотреть на императора, когда там будет стоять такой красивый Кио?
Братишка радостно засмеялся, а потом ойкнул и зашипел.
— Порезался? — забеспокоился Такеши. — Сильно?
— Жить будет, — успокоил Олаф. — Даже палец не отрезал!
— Зато пол-ладони распорол! — пожаловался Кио. — И кровь идет!
Такеши закусил губу. Что он мог? Только посочувствовать. Потому что даже где лежат лекарства, он не знал. Редко требовались, вот и не выучил.
— Ну, и было б из-за чего расстраиваться! — Олаф чем-то зашуршал, шумно закрыл дверцу шкафчика. — Давай сюда свою руку. И ничего не щиплется, что ты как девчонка?
— Так больно же, — шмыгнул носом Кио.
— Акира завтра придет и вылечит, — пообещал Такеши. — Потерпишь до завтра?
— Нет! — Кио шумно вздохнул и передумал. — Да. Доживу как-нибудь.
— Нормально доживешь, — засмеялся Олаф. — Порез, конечно, глубокий, но кровь уже и остановилась почти. А теперь иди и сядь где-нибудь, я тут сам все закончу.
— Как же нам повезло, что ты к нам залез, — улыбнулся Такеши. — Не иначе как боги — или твоя Богиня! — тебя прислали.
Олаф тут же оказался рядом, Такеши уже научился его отличать. Положил руку на предплечье, чуть сжал.
— Я и хочу быть полезным, — сказал он тихо. — Хочу быть нужным…
“Тебе”, — он не договорил, но продолжение и так напрашивалось. Хотя с чего бы мальчишке увлекаться слепым? Нет, все точно не так, как кажется. Это же Олаф тут — иностранец, красавец, которым просто обязаны увлекаться все жители столицы, так что он вполне может гонять их шваброй ради развлечения. Тот же Кио только вчера говорил, что Макс на записки отвечать не успевает, логично, что и Олаф должен вызывать такое же восхищение. Или, правда, плохая репутация?
О репутации Олафа думать получалось легко. Куда сложнее — о том, что он сидит вот тут рядом и цепляется за руку так, словно это единственное, что важно.
— Мы тебя уже очень ценим, — Такеши кивнул. — И очень неудобно, что мы не можем тебя никак отблагодарить.
— За что? — Олаф фыркнул, встал и ушел куда-то. Недалеко, судя по тому, что его все еще было ясно слышно. Решил закончить готовить вместо Кио? — Я делаю то, что мне и так хочется. За это не благодарят.
— Ты такой милый, — улыбнулся Такеши.
— Эй, а про меня вы уже забыли? — засопел Кио. — Я тоже милый. И раненый.
— Понятно, нужно налить тебе чаю и дать что-нибудь вкусное?
— Ну… можно и так!
— Понятно, — засмеялся Олаф. — Ставлю воду греться.
— И правда, что бы мы без тебя делали, — согласился и Кио.
— Пауков бы гоняли! — весело подсказал Олаф.
Такеши не выдержал и прижал ладони к щекам.
— Олаф, ради богов, не говори так!
— А что такого? — изумился тот.
— Так стыдно же, — легко и без всякой тени смущения в голосе пояснил Кио. — Мы же Ясуда, а у нас денег нет помощнику платить. Ну, то есть, вообще есть, но у папы. А за него муж решает.
— Побить его? — деловито поинтересовался Олаф.
— Нет! — ахнул Такеши.
— А ты можешь? — практично заинтересовался Кио.
— Олаф никого не будет бить, — строго сказал Такеши, хотя у самого в душе что-то екнуло.
— Почему? — спросил Кио. — Тебе же тоже хочется.
Потому что тогда пришлось бы рассказать им обоим, что Рокуро пытался его отравить. Стыдно, что он позволил ввести в семью такого подлого человека. Стыдно, что отец выбрал его. Стыдно, что твои слова не значат для отца ничего. Что отец забыл обо всем, и совсем потерял лицо.
— Не важно, чего хочется мне, — отрезал Такеши. — Не проси о дурном, если не хочешь прогневить богов.
— А я не богов прошу, а Олафа...
— Кио! — ужаснулся Такеши. — Мне за тебя стыдно!
Кио засопел обиженно. А Олаф тихо сказал:
— Я не буду никого бить, если ты так хочешь, — он сжал ладонь Такеши. — Но если понадобиться — только скажи!
Такеши только помотал головой. Вот что делать с этими двумя?

Роль больного Кио оценил быстро. Он успешно переложил на Олафа и мытье посуды, и остальные дела и вообще сбежал спать пораньше, хотя скорее всего собирался до полуночи просто читать (а то и писать!) стихи. Такеши и не думал спорить. Любовь — такое дело, да и мало радости все время сидеть с братом.
Правда, мыться идти было не с кем. Не Олафа же просить, в самом деле. Значит, просто умыться и тоже спать.
Такеши встал, Олаф тоже подскочил, как пружиной подброшенный.
— Ты куда?
— Умываться, — Такеши улыбнулся.
— В купальню? Один?! — зафырчал мальчишка. — И не думай даже!
— Ну, ты ведь со мной не пойдешь, — попытался объяснить Такеши, и Олаф тут же перебил:
— Почему не пойду? Еще как пойду! А то ты поскользнёшься, упадешь и утонешь! И что я... что мы все тогда делать будем?!
— Хороший вопрос, — Такеши постарался не улыбаться. — Хорошо, я очень рад, что ты мне поможешь.
— Мне не сложно, — буркнул Олаф и после паузы добавил: — Только чур, не лапать!
— Мне бы и в голову не пришло!
Парень вздохнул. Обещание его явно не обрадовало.
— Я сейчас все соберу, — он захлопал дверцами шкафчиков, — и пойдем.
— Олаф, — позвал Такеши, вдруг найдя простое и очевидное объяснение.
Тот оказался рядом мгновенно, коснулся руки, сказал с участием:
— Да?
Говорить об этом было непросто, но Такеши должен был. Он сжал его ладонь двумя руками и вздохнул.
— Я очень ценю то, что ты для нас делаешь, Олаф. Твоя помощь неоценима, но я кое о чем хочу тебя попросить и надеюсь, что это тебя не обидит...
— Мне уйти? — тихо спросил он
— Нет, если ты сам этого не захочешь, — поспешил успокоить Такеши. — Я хотел попросить о другом, — он сам с трудом подбирал слова. — Должно быть тебе кажется непривычным все, что творится вокруг. И мы тоже кажемся тебе странными, не такими, как у вас на родине. Не такими сильными мужчинами, не самыми лучшими охотниками... Но прошу, не считай меня слабым и беспомощным — это унизительно.
— Такеши, я... — совсем тихо сказал Олаф. — Я не считаю тебя слабым!
Труднее всего сейчас было не видеть его лица, не знать, как он смотрит на него, не понимать, о чем думает. Такеши поднял руку, дотронулся сначала до его плеча, потом осторожно, надеясь, что это не оскорбит Олафа, коснулся кончиками пальцев его лица.
— Я не знаю, как относятся у вас на родине к калекам, — тихо сказал он. — Но мне неловко от того, что ты опекаешь меня, как ребенка. Я мужчина, и будь все иначе, это я бы заботился о Кио и тебе, как о нашем госте. Пожалуйста, помни, что я — взрослый человек, даже если я такой бесполезный, — через силу договорил он, потому что думать о том, что он сам загнал себя в такое положение, проявив слабость, было почти невыносимо. — Я вернусь к тому, что должен делать, когда Акира вернет мне зрение. Я не буду таким беспомощным всегда.
— Да я вовсе не хотел тебя обижать! — Олаф чуть (а может, и не чуть?) не плакал. — Я просто хочу быть полезным. И... Ну, извини, если иногда зря лезу, я просто не привык еще. Извини.
— Теперь я тебя расстроил. Прости, — Такеши понял, что своей попыткой все прояснить, только больше их запутал, и Олаф мог решить, что не нужен.
— Нормально все! — резко бросил мальчишка. — Ты же все равно разрешишь тебе помогать?
— Я тебе очень благодарен за это.
— Вот и отлично. Тогда идем в эту вашу купальню, кстати, а я знаю, почему там горячая вода. Тут подземные вулканы, правильно? Ма... мне говорили, что маги следят, чтобы вулканы не просыпались, хотя я не очень представляю, как это, но, видимо, можно? Кстати, мне взять тебя за руку или ты сам пойдешь?
Такеши уже почти заулыбался на его болтовню, но снова помрачнел. Кажется, теперь Олаф каждый раз собирался спрашивать разрешения перед тем, как что-то сделать! Оставалось надеяться, что это потом пройдет. Ну, или Акира успеет помочь раньше, чем они оба сойдут с ума!
Такеши протянул руку — в темноту.
— Лучше — с тобой.
Его ладонь тут же обхватили тонкие пальцы.
— Умеешь ты комплименты говорить.
Такеши только улыбнулся. Не говорить же, что вовсе не собирался это делать!
После зимнего уличного воздуха в купальне казалось жарко и душно. Такеши привычно нашел лавку, начал раздеваться, аккуратно складывая халаты.
— Я тебе воды набрал, — отчитался Олаф. — Потом покажу... в смысле провожу, куда поставил. Что-то еще надо? Мочалка и мыло есть.
— Там еще настой для волос где-то есть. Правда, я не помню где... — Такеши вспомнил еще одну проблему. — И слушай, я собираюсь мыть голову, так что придется распустить при тебе волосы. У нас это считается очень неприличным.
— Что, даже неприличнее, чем вместе плескаться в одном бассейне?!
Такеши снова не удержался от смеха.
— Да, угадал.
— Ой, — громко сказал Олаф. — А я тебе...
— Косу заплетал, — со смехом подтвердил Такеши. Говорить об этом, объясняя через традиции, оказалось куда легче, чем если пришлось рассказать, что он чувствовал в этот момент. — Да еще и у всех на глазах!
— Ой, мамочка, — судя по голосу, Олаф был удивлен, но не сильно обеспокоен. — А мне понравилось, у тебя волосы такие...
Такеши снова прижал ладони к вспыхнувшим щекам. Ну, невозможный человек же!
— Олаф, ты только что сделал очень неприличный намек, — простонал он.
— Да?
— Да. Боги, я не могу это объяснять!
— А может, все-таки попробуешь? В смысле, я же ведь могу и повторить, — принялся оправдываться Олаф. — Ну, то есть не косу тебе плести, а ляпнуть еще что-нибудь... Хотя косу я бы тоже... Ой!
— Ой! — согласился Такеши. — Ты предложил мне близость. Но не волнуйся, я же знаю, что ты ничего такого не имел в виду! — поспешил успокоить его он. — Я просто объясняю.
Молчание Олафа стало пугающим.
— Не волнуйся, Кио с почтенным Нобуо тоже это понимают, — добавил Такеши. — Иноземцам трудно разобраться в наших традициях, так что... Мы просто сделаем вид, будто ты заплел мне волосы, как мой близкий друг.
— А друзьям можно? — задумчиво спросил Олаф.
— Нет, но кто не делал с друзьями запрещенных вещей? — улыбнулся Такеши. — Даже я не такой зануда.
— Ты совсем не зануда, — горячо выпалил Олаф. — Мне с тобой очень-очень интересно разговаривать!
— С тобой тоже, — кивнул Такеши. — Ты мне Кио напоминаешь, когда он помладше был. Такой же очаровательный и непосредственный.
— О, кстати! А когда брат тебя расчесывает — это же ничего? — заинтересовался Олаф. — Не неприличное предложение?
— Нет. Своим можно...
Такеши все-таки вспомнил, что пришел сюда мыться, а не болтать, и нашел мочалку, а вместе с ней и бадейку с водой.
— Ты тоже купайся, — подсказал он Олафу. — Меня можешь не стесняться, сам понимаешь.
— Если бы стеснялся, я бы не пошел... — проворчал мальчишка и тоже зашуршал одеждой. — Какие вы все-таки странные! В гостинице тоже такая купальня была, и туда все залезали — знакомы, не знакомы, все равно. Разделись — и в воду. У нас так не делают... Потому что деревня небольшая, и все всех знают...
Такеши улыбнулся, привычно окатываясь водой. Мыться наощупь было нормально, уже привычно и даже удобно, но вот именно сейчас Такеши очень хотел бы быть зрячим. Нет, ничего такого, но взглянуть на Олафа было бы интересно. Мальчишка бы сразу начал ворчать, но у него это получалось так мило, что обижаться на него вряд ли кто-то мог.
Намылив и сполоснув волосы, Такеши направился к купальне. Нащупал ногой бортик, осторожно перебрался и с удовольствием окунулся в горячую воду. Олаф шумно выдохнул.
— Уф, и правда, сам можешь. Но как я за тебя переживал!
— Тут все знакомое, — пояснил Такеши опускаясь в воду по самый подбородок и блаженствуя в тепле — зиму он не любил за вечную промозглость. — И вещей почти нет, то есть, проще, чем дома или на улице.
— У нас слепой Хенрик тоже от своего дома далеко не отходил, — под плеск воды сказал Олаф. — Зато там его от зрячего не отличить было.
Слушать об этом все равно было не слишком приятно и Такеши деликатно перевел тему:
— Ты скучаешь по дому?
— Пока не очень, — подумав, ответил Олаф. — Здесь интересно, необычно так все. Люди красивые. У нас никого с темными волосами нет. Мне в детстве так хотелось, чтобы у меня такие были, — вздохнул он, — но я в отца пошел...
— Ничего, — успокоил его Такеши. — Здесь много женщин, которым ты можешь понравиться, будут тогда дети, как наши.
Олаф закашлялся.
— Рано мне еще об этом думать!
— Как скажешь, — не стал спорить Такеши, мало ли, в каком возрасте у него на родине женятся. — Не мне судить.
— Тебе Акира нравится, да? — проницательно подметил Олаф.
— Акира замечательный, — ушел от прямого ответа Такеши. — Он очень хороший человек.
— А ничего, что он — Сугияма? — вода в купальне негромко плеснула, и голос Олафа теперь звучал ближе. — С ним дружить прилично?
— Он и его отец непричастны к восстанию, — серьезно сказал Такеши. — А грехи его семьи меня не волнуют.
— Ты и вправду очень хороший, — после еще одной долгой паузы сказал Олаф.
— Я просто слушаю свое сердце.
— И что оно говорит?
— Разное, — улыбнулся Такеши. — Хорошо думать головой, но доверять надо сердцу.
— Я это запомню, — пообещал Олаф.

Акира начинал заново привыкать к Империи. Быстро вспомнилось, как ему нравилось здесь раньше, до расставания с Ичиро. Да что там, он даже планы стал строить, не очень конкретные, но вроде как вполне осуществимые: убрать татуировку, чтобы люди на улицах не шарахались, сделать предложение Максу, получить согласие (или отказ, кто угадает, как у этих охранников мозги работают?!), а потом уехать в поместье и заняться сельским хозяйством. Ну, еще людей лечить. О том, поедут ли Кио с Такеши, Акира старался не загадывать. Как сложится, конечно, но — хотелось бы.
— И чего это мы с утра такие мечтательные? — заинтересовался Макс, приподнимаясь на локте. — Не иначе как все человечество планируешь осчастливить, но не решил, с кого начать?
— А чего тут думать? — парировал Акира. Смутные планы ушли куда-то на глубину, как рыбы в океане, и уступили место насущным вопросам: слегка поругаться с Максом для поднятия настроения, позавтракать и снова пойти к Такеши. — Начать точно придется с одного вредного, но очень милого охранника, который тут со мной спит...
— О, — приятно поразился Макс, — ты все-таки затащил к нам Олафа?! И куда запихал, тут ведь даже шкафа приличного нет?
— Нарубил на кусочки и засунул под матрас, — невозмутимо отчитался Акира. — Готовься, после обеда пойдем продавать на рынке свежее мясо.
Макс даже помолчал секунд десять, что уже можно было расценивать, как комплимент, потом кивнул:
— Уже делаешь успехи, скоро будешь такой же язвой, как и я. И краснеть перестанешь. Как же мне будет этого не хватать!
— Да ну тебя! — засмеялся Акира. — И вообще иди уже отсюда!
Макс поднял бровь:
— Не понял! С какой стати меня прогоняют из-под моего родного одеяла?
— Во-первых, это мое. А во-вторых, мне не хочется вставать, когда ты рядом.
— А чего хочется? — Макс в одно движение оказался сверху, вжимая в матрас.
“И не уползешь от него, — признал Акира. — Охранник и охотник, чтоб его!” Собственно, не тянуло и пытаться, но все-таки надо. Вот разденется он, а там шрамы, которые он еще не успел убрать. Макс, конечно, скажет, что ему все равно, но вот как самому Акире это пережить?
— Зайка, — Акира погладил его по щеке, — я пока не готов ответить на этот вопрос.
Макс устало вздохнул, ткнулся лбом ему в плечо.
— Ладно, — невнятно пробурчал он, — я — взрослый терпеливый охранник. Но учти, дождешься ты когда-нибудь...
— Чего? — заинтересовался Акира, целуя его в ухо.
— Напою тебя, свяжу и зверски изнасилуюсь, — пригрозил Макс. — Три раза подряд.
Акира задумчиво промолчал. Пожалуй, угроза пугала далеко не так, как стоило бы!
— Могу пока авансом выдать три положенных поцелуя, — предложил он.
Макс приподнял голову, заинтересованно глядя на него. Но спросил без особой радости:
— Опять идем к Такеши?
— Надо же его долечить, — кивнул Акира. — А тебе не хочется?
— Ну, — Макс повозился, устраиваясь на нем поудобнее, и заставляя думать совсем не о целительстве, — раздражает меня этот Олаф...
— И правда, — согласился Акира. — Такие ужасные манеры, никаких авторитетов, как его только Такеши терпит?
Макс с рычанием вцепился ему в ухо. Пришлось с ним перекатиться по матрасу и устроиться сверху, а то это стало совсем уж непристойным. Не то чтобы так еще и целоваться было многим приличнее... Так что из гостиницы они в итоге вышли уже неприлично опаздывая. С заходом на рынок за гостинцами, подошли к дому Ясуда уже ближе к обеду.
Олаф бдительно осмотрел их у двери, но кусаться не стал, а ушел хозяйничать на кухне. Судя по тому, как он гремел сковородками — выбирал потяжелее, чтоб было чем их бить, если они обидят Такеши.
Надо бы все-таки сказать ему, чего хочет парнишка, чтобы не ставить друга в неудобное положение...
— Макс, а мы сегодня гулять пойдем? — с порога пристал Кио. — Там совсем холодно, правда. Так что мы можем просто посидеть в комнате, и я тебе стихи почитаю, пока там Акира Такеши будет лечить.
— Спасибо, мелкий, за твое гостеприимство, — съехидничал Акира, разматывая шарф. Зима в этом году и правда выдалась на редкость холодной.
— Кио просто безупречно воспитан, — улыбнулся Такеши, стоящий в дверях. При виде его Акире тоже хотелось улыбаться. Тем более, когда он уже точно знал, что совсем скоро друг будет исцелен. Правда, после этого каждый день напрашиваться в гости будет неприлично, но кого тут, в конце концов, волнуют хорошие манеры?
— Стихи, — подумав, решил Макс. — Я как раз одно знаю, про светлячка...
Акира засмеялся, и Такеши поддержал. Не забыл, значит, тот сборник “изысканной” поэзии и как они на него целый вечер смеялись, по очереди читая вслух. Интересно, находил ли его Кио?
— А мне почитаешь? — оживился мелкий.
— А то, — с предвкушением кивнул Макс. — Акира, как там того поэта звали?
— Кобаяси.
— Точно, он.
Такеши закусил губу, сдерживая смех.
— Наслаждайтесь, мальчики! — разрешил он. Кио заулыбался, как маленькое домашнее солнце, и потащил за собой Макса в другую комнату. Стоило признать, вместе они смотрелись очень мило, тем более выглядели почти ровесниками. — Акира, идем? Чай будешь? Приготовь сам?
— Ага...
Восстановление зрительных нервов шло хорошо. Отлично, можно сказать, шло.
— Сядь, а? — попросил Акира и сам потянул Такеши на циновку. — И глаза закрой. Хочу кое-что попробовать.
— Ты меня пугаешь, — заметил друг спокойно. — Что, все плохо?
— Кто тебе сказал? Наоборот, хорошо.
И даже еще лучше. Оставалось только проверить каждую клеточку, как идут импульсы — от глаза до самого мозга, привести в тонус крошечные мускулы, отвечающие за движения век и глазных яблок, увидеть, как сокращается зрачок, чтобы реагировать на свет... И все. Сделано.
— Можешь открыть глаза. И повязку тоже снимай, она уже не нужна.
— Что?! — Такеши обернулся. — Ты серьезно?! Так быстро?!
— Долго, — не согласился Акира. — Я с тобой три дня возился, это много вообще-то.
Он погладил Такеши по щеке, осторожно снимая белую повязку с глаз, и увидел судорожно, до подрагивающих ресниц, сжатые веки.
— Да что ты? Все же хорошо уже, я точно знаю.
— А я боюсь! — мотнул головой Такеши. — Сам не знаю чего, но боюсь...
Акира уже почти потянулся его обнять, но тут в комнату влетел Олаф — и как в плохом анекдоте, со сковородкой наперевес!
— А ну-ка не сметь обижать моего... Такеши! Быстро руки прочь от него!
— Олаф! — развернулся к нему друг и тут же озадаченно протянул: — Так вот ты какой, оказывается...
Олаф медленно опустился на циновку рядом, не сводя с Такеши взгляда (и не выпуская из рук сковороды).
— Ты меня видишь? — неверяще спросил он.
Такеши смотрел на него почти завороженно, ощупывая взглядом облако льняных волос, имперские глаза вразлет, маленький рот, со слишком яркими, будто искусанными губами...
Такеши потянулся к нему рукой, осторожно коснулся пальцами щеки, моргнул и выдохнул с улыбкой:
— У тебя здесь мука... Ты испачкался.
Акире было мучительно неловко оттого, что он стал свидетелем этой сцены, но Олаф красивый, и даже хорошо, что первым Такеши увидел его...
На рожу Акиры он еще успеет ужаснуться.
— Такеши! — Олаф прыгнул ему на шею, уронив сковороду, с громким звоном упавшую на пол. Такеши такого порыва явно не ожидал и опрокинулся на спину вместе с Олафом.
— Уже обнимаются, а! — скептически фыркнул из дверного проема Макс. Акира обернулся к нему, прижал палец к губам, и Макс, закатив глаза, снова скрылся из вида.
Смущенный до крайности Такеши сел сам, усадил Олафа и вернул ему сковороду. А потом обернулся к Акире.
Вот сейчас он поменяется в лице, на нем проступит отвращение, ведь даже такой, как Такеши...
Цветные рукава взлетели в воздух, и Такеши обнял его, прижавшись щекой к татуированной щеке.
— Спасибо, — выдохнул он. — Спасибо тебе огромное!
— Ну что ты! — Акира с неловким смешком прижал его к себе. — Мне просто лечить нравится, за что тут благодарить?
— Есть за что, — Такеши коснулся губами его щеки. Потом недоверчиво погладил ее пальцами, поднял брови.
— Мне кажется или?..
Да уж, он-то должен был ощутить разницу.
— Не кажется, — не дал договорить Акира. — Не рассказывай пока.
— Конечно, — Такеши улыбнулся. — Макс будет рад.
— Надеюсь, хотя мне кажется, что ему это не важно, — покачал головой Акира, почти забыв об Олафе, который с интересом слушал их разговор.
— Тому, кто любит, действительно неважно, — подтвердил Такеши серьезно, помолчал и добавил легкомысленно: — Хотя татуировка действительно не очень красивая. Лучше бы тут были цветы.
— Я об этом думал, — согласился Акира. — Но цветы не сочетались с курткой, так что пришлось…
— Правда, уже вылечил?! — в комнату ворвался Кио, и там разом стало шумно и людно, словно не один мальчишка прибежал, а минимум десяток. — Такеши, ты уже меня видишь?! Ой, как здорово! А это навсегда? А точно? Акира, а ты мне руку вылечишь? Я порезался!
Акира мимолетно коснулся его ладони, заживляя порез, и предложил:
— Вот что, благородные господа, а не пойти ли нам купить вина и не отметить ли все это дело?
Возражений ни у кого не возникло.
Кио снова забегал по комнате, теряя тапочки, хлопая дверцами шкафчиков и разыскивая нарядные шпильки, хотя по нему было видно, что прическу он себе сделал специально ко встрече с Максом.
Такеши не суетился, как и раньше, но теперь не сидел, напряженно ловя каждый звук, а рассматривал все — и всех! — так, будто видел впервые. Подошел к зеркалу и заглянул в него осторожно, будто боялся своего отражения, улыбнулся, коснувшись косы...
— Да переплетай, не стесняйся! — подначил Акира. — Тут все свои!
— А ты меня сначала напои! — задорно откликнулся тот. — Может еще танец расплетенной косы станцую на радостях!
— Есть такой, ужасно неприличный, — громким шепотом пояснил Акира Максу. — Из косы вынимают ленты и шпильки и танцуют на барабане, пока коса не распустится...
— И вы?..
— Нет, конечно, — сделал большие глаза Акира. — Но надо же когда-то попробовать!
— Просто друзья, — кивнул со скептическим видом Макс. — Высокие имперские отношения...
Акира расхохотался, не удержавшись, заулыбался даже Такеши, смущенно глядя на Макса. Не смеялся и не улыбался только Олаф, который почему-то с потерянным видом стоял в дверях.
— А мне с вами можно? — спросил он Акиру. Но ответил Такеши:
— Конечно. Как же мы без тебя?
Олаф посмотрел на него, улыбаясь одними уголками губ. Не рад был, что ли?
— Ну, что вы тут возитесь? — прибежал Кио, на ходу вставляя в волосы шпильки. — Мы идем или нет?
— Да идем, идем! — Такеши свернул косу, подколол и стал одеваться — сам и с таким счастливым видом, какой бывает только у людей, когда они впервые поднимаются на ноги после долгой болезни. Снова возвращаются к обычной жизни.
Олаф наблюдал за ним и умиленно, и грустно одновременно. Акире хотелось сказать, что Такеши не из тех, кто бросает друзей — уж на нем-то точно проверено! — но в чужие отношения лучше было не лезть. Это как с магией. Не понимаешь — не суйся.
— Кто с кем под ручку пойдет? — уточнил вредина Макс. — Кому в итоге в одиночестве скучать?
— Тебе! — зло огрызнулся Олаф. — Ты же охранник, вот и иди сзади и охраняй!
— Ну, что ты? — Такеши подошел к нему, погладил по голове, как ребенка. — Ты зря сердишься и думаешь, что мы сразу постараемся тебя выставить. Просто теперь не только ты будешь заботиться обо мне, но и я о тебе.
Выражения лица Такеши Акира не видел, но вот Олаф дернулся, страдальчески закусил губу. Его можно было понять — это почти походило на те обещания, что давали, когда брали на службу. Но только почти. Самого предложения так и не было.
А Олаф, в отличие от Макса, не был способен напроситься сам.
— Такеши, на пару слов? — попросил Акира.
— Да мы так из дома никогда не выйдем! — взвыл Кио. — А мне уже жарко!
— Выйдем, — Макс первым шагнул на веранду. — А эти двое пусть догоняют, как хотят. Олаф, тебе лучше пойти с нами.
Второй охранник нахмурился, собираясь спорить, а потом вдруг покраснел до корней волос и выскочил вслед за Максом, чуть не сбив его с ног.
— Ничего не понимаю! — объявил Кио, но тоже вышел.
Такеши обернулся к Акире, поправляя капюшон.
— Ты так их выставил, — улыбнулся он, — что я начинаю подозревать, что ты собираешься устроить мне сцену. Ну, знаешь, по поводу излишнего внимания к другим мужчинам.
— Только по поводу недостаточного внимания, — Акира усмехнулся, представляя, как на это все отвечал бы Макс. — Видишь ли, с Олафом не все так просто.
— Я ему нравлюсь, но он стесняется? — предположил Такеши. — Понимаю, звучит самоуверенно…
— Недостаточно. Он хочет, чтобы ты стал его хозяином.
— Кем?!
— Хозяином, — Акира еще помнил, как сам пытался уложить в голове все эти странные отношения, и теперь поторопился объяснить: — И Олаф, и Макс из расы охранников. Хозяин для них — это что-то вроде смысла жизни, который появляется, как только их зовут на службу. Охранник обещает любить и охранять, хозяин — любить и заботиться. И это действительно работает.
Такеши помолчал, видимо, обдумывая все это.
— У тебя с Максом так? — спросил он тихо.
— Он мне на самом деле нравится, если ты об этом. Клятва — это скорее подтверждение выбора, а не насилие.
— Понимаю, — Такеши медленно кивнул. — Знаешь, я бы с удовольствием познакомился с Олафом поближе, но то, о чем рассказал ты… Надо подумать.
— Конечно, — согласился Акира. — Я тоже думал. Минуты полторы. Но когда Макс выглядит несчастным, его сразу так и хочется утешить. Так что я пообещал и только потом узнал, во что ввязался.
— И явно не жалеешь, — кивнул Такеши. — Он у тебя отличный.
— Макс — удивительный, — согласился Акира. — Он изменил мою жизнь.
— Я за тебя очень рад, — сказал Такеши, глядя на него серьезно и прямо. — Я желаю вам счастья.
— Я знаю, — признался Акира. — И, Такеши... — самым естественным и правильным вдруг показалось подойти и обнять его. — Я очень рад, что у меня есть ты.
Такеши негромко выдохнул, обнимая его в ответ.
— Мне тебя тоже не хватало...
Неизвестно, до чего они договорились бы, не ударь в окно снежок.
— По-моему, нас торопят, — отстранился Акира.
— Это был Кио, он совсем несносным стал, — улыбнулся Такеши, снова поправляя капюшон и первым выходя из дома.
Акира глянул в зеркало, проверяя не слишком ли покраснел после этого разговора, и вышел за ним.
— Ну, обо всем договорились? — впился в него взглядом Макс.
— Мы обсуждали закуску, — Акира сгреб его себе под мышку. — Думаю, зайчатина — лучше всего!
Макс с хохотом вывернулся у него из рук.
Такеши посмотрел на них с улыбкой, шагнул к Олафу и поймал его ладонь.
— Идем?
Олаф посмотрел на него с несмелой улыбкой.
— Тебя ведь уже не надо водить за руку...
— Меня — нет, теперь я забочусь о тебе, — пояснил Такеши.
Олаф закусил губу, но кивнул.
— Мы так до темноты не управимся! — снова поторопил их всех Кио.
— Идем-идем, — торопливо сказал Такеши, сбегая с крыльца. Обернулся вокруг себя, разглядывая сад будто впервые, и вдруг изменился в лице.
— Кио, иди в дом! — резко приказал он.
— Почему?! — растерялся тот.
— Сейчас же! — бросил Такеши, пытаясь затащить себе за спину Олафа. Получалось у него плохо, потому что парнишка, почувствовав откуда-то угрозу, поднырнул ему под руку и снова оказался перед ним, хищно оглядываясь по сторонам.
Макс оказался рядом одним прыжком. В руке блеснул кинжал — куда только прятал?!
— Что? — отрывисто спросил он.
— Ничего, — нервно отозвался Олаф. — Такеши?
— Вы что? — испуганно посмотрел на них тот. — Не видите?!
— Где?
— Да вот же! — Такеши указал рукой на соседский забор. — Человек стоит...
Олаф развернулся и прикрыл его спиной. А потом удивленно протянул:
— Никого не вижу...
— Но он там! — Такеши беспомощно оглядел своих. — Пожилой, седой, еще в крови весь… К забору подошел, руки протягивает…
“Разыгрывает? — быстро прикидывал Акира. — Или я не долечил? Или…”
— Закрой глаза! — рявкнул он. Для верности подскочил и развернул Такеши к себе. — Не смотри на него. Когда ты их не видишь, они не видят тебя. По крайней мере, так считают в нашей Академии.
— Так ты тоже разглядел? — удивился Макс. — Вы вдвоем с ума сошли?
Такеши вздрогнул, словно его ударили, и Акира успокаивающе погладил его по спине.
— Возможно, там просто обычный призрак, — объяснил он. — Сейчас мы это и проверим.
Чтобы забрать из дома старый, еще с практикумов завалявшийся амулет пришлось выложиться всерьез, потому как оба охранника стояли рядом и уходить никуда не собирались.
— Призрак? — удивился Кио. — У соседей? Что ему там делать вообще?
— Если он безопасный, спросим. Если нет… — Акира поджал губы. Теоретически в Империи можно было легально обратиться к некроманту и попросить убрать проблему. Но у некромантов с целителями всегда были натянутые отношения. — Посмотрим.
Он накинул на запястье цепочку амулета, прижал ее большим пальцем, так, чтобы блестящее серебряное колечко закачалось точно под ладонью.
— Ух-ты, и как это работает? — заинтересовался Олаф.
— Если рядом есть призраки, кольцо будет раскачиваться, — со знанием дела объяснил Макс. — И чем призрак сильнее, тем больше. А еще призрак сможет его касаться, если маг позволит. И так можно общаться без медиума.
— Какой ты умный, — восхитился Кио. — Столько всего знаешь!
— Акира тоже знает.
— Ну, он маг, ему положено…
Акира уставился на раскачивающееся кольцо. Если он правильно помнил градацию, это было примерно шесть баллов по шкале Амертона, то есть, призрак сильный, но не агрессивный скорее всего. Хотя точно с ними никогда не угадаешь.
— Думаю, можно попробовать с ним пообщаться, — задумчиво выдал он. — Такеши, ты хочешь попробовать?
— Боги и богини… — друг закрыл лицо руками. — Для одного дня это слишком! Теперь я и видеть могу, и не сумасшедший, оказывается! Просто вижу призраков.
— Да, и это же здорово, правда?! — затормошил его Кио. — Я бы тоже посмотрел, только не умею! Интересно, а научиться можно? А что потом делают с призраками?!
— Кстати да! — Акира хлопнул в ладоши, привлекая внимание, подхватил амулет, зажимая в ладони. — Правила общения с призраками! Чтобы прервать общение — отвернись. Ничего не обещай. Никогда не доверяй полностью. Некоторые из них мыслят уже не так, как живые.
— Думаю, это было для меня, да? — Такеши выдохнул и снова обернулся к забору. — Эм, добрый день, уважаемый. Да, я вас вижу и слышу… Нет, не надо мне рассказывать, как вы умерли! Что?! А, подождите, я сейчас узнаю.
Он обернулся к Акире, пораженный, но почему-то довольный:
— Ты представляешь, господин Масаши не может спокойно уйти туда, куда должен, потому что не знает, от чего умер. Ты можешь поставить диагноз по моему описанию?
Теперь пришла очередь Акиры взывать к богам. Те наверняка очень веселились, подбрасывая их компании такие испытания! Ставить диагноз призраку… Да, такое точно не каждый день делать приходится.
— Смогу, — кивнул он. — Мальчики, вы идите в лавку все-таки, а мы тут немножко поработаем?
— Да, и пропустить все самое интересное? — надулся Кио.
— Даже если у нас все получится, и призрак уйдет, вы все равно ничего не увидите, — пояснил Акира. — А так мы хоть без ужина не останемся, даже если до ночи тут провозимся.
— Вот умеешь ты найти аргументы, — вздохнул Макс. — То на завтрак приманиваешь, то на котлетки. Кио, пойдем, правда, пускай они развлекаются.
— С тобой вдвоем?! — просиял мальчишка. — Да, конечно!
Акира невольно улыбнулся. Радость Кио была заразительной хуже ветрянки.
— А я останусь, — буркнул Олаф, у которого явно был иммунитет к этому делу. — А то мало ли что…
— Конечно, милый, — кивнул Такеши. — Нам будет очень приятно.
И он снова обернулся к соседскому забору:
— Я вас слушаю, господин Масаши.

========== Глава 16. О медиумах и о любви ==========

"Любовь - прекрасна. Особенно когда она
согласуется с интересами семьи и государства"
Из Поучений Отшельника с Высокой Горы

По лавкам и рынку Макс пробежался быстро. Акира, конечно, маг, но бросать его в компании медиума, призрака и подозрительного охранника тоже не стоило! Кио тоже торопился домой, но у него были свои причины.
— Как думаешь, у них получится призрака изгнать? Вот будет здорово, если получится. Тогда Такеши может пойти работать в суд — это очень почетно. Потому что там бывает, что призрак есть, а тела нет — и должен же с ним кто-то общаться, некромант-то не сможет. Я как раз такую историю слышал, что в одном уездном суде начал кто-то звонить в гонг. Каждую ночь, как луна взойдет, так гонг сам собой звонит. И судья, и его домочадцы прямо извелись. А потом пришел учитель Дагай… Ты, кстати, о нем уже слышал? Что, ни одной сказки до сих пор?! Так, вечером их и будем рассказывать! В общем, он пришел и сказал, что в гонг звонит призрак и хочет справедливости. Судья не поверил, конечно, но так устал от постоянного звона, что согласился. Ну, и в общем, все хорошо кончилось.
— А с призраком-то что случилось? — уточнил Макс, который даже заинтересовался. Уж слишком похоже было на их ситуацию!
— А, его там убили и ограбили, — небрежно сообщил Кио. — Правда, оказалось, что умер он сто лет назад, и убийц уже тоже посадить нельзя, и тогда учитель Дагай дал ему хороший совет. Судья вынес приговор заочно.
— Какой? К чему можно приговорить покойников?!
— К мукам в потустороннем мире! — сообщил Кио так радостно, словно сам это придумал. — Судья написал приговор, отнес его в храм и попросил служителей передать. И призрак остался доволен и перестал звонить в гонг!
— У вас тут умеют с ними обращаться, — одобрил Макс, пытаясь вспомнить, все ли они купили и не придется ли бежать за чем-то еще.
На рынке в этот день было существенно больше народу, и толкаться тут лишний раз не хотелось. А еще — это Макс понял совершенно неожиданно — со всех прилавков исчезли украшавшие их фиолетовые ленты. Вместо них вешали красные фонарики, убирали прилавки золотистой, жесткой на вид тканью.
— Праздники? — Макс указал Кио на фонарики.
— Да! — заулыбался мальчишка. — Видимо, с утра огласили указ, что до конца зимних праздников траур отменяется, чтобы все могли веселиться… Во славу богов.
Аргумент был железный, не подкопаешься. Даже император с его личной драмой с ним поспорить не мог.
— За это сегодня тоже выпьем, — решил Макс, окидывая взглядом все их свертки и корзинки. — Надо взять еще вина и идти домой.
— Давай, — согласился Кио. — Интересно, изгнали или нет?
В саду перед домом никого не было, хотя следы на снегу намекали, что сначала два человека долго-долго топтались у каменного заборчика, а третий бегал в дом и обратно, причем раз двадцать, судя по утоптанной тропинке.
Кио притормозил, взглянул в соседний сад, вздохнул печально:
— Эх, жалко я никого не вижу!
И тут же взбежал по ступенькам, всем весом навалился на входную дверь:
— Эй, открывайте, а то у меня руки заняты! И что с призраком, он где?
Дверь открыл Акира, усмехаясь так, что стало понятно — где-то в доме была припрятана бутылка вина и кое-кто уже начал праздновать.
— Без нас пьянствуете? — ревниво поинтересовался Макс.
— Мы дегустируем, — Акира чмокнул его в щеку и забрал корзинку. — Сливовое домашнее вино из поместья Ясуда. Мечта просто…
— А я помню, — наябедничал Кио. — Как-то раз они так надегустировали, что Такеши потом весь день плохо было!
— И не весь день, а только пока я не смог сам встать и похмелье снять, — поправил Акира, утаскивая корзинку на кухню. — Такеши, ты слышал, нас обвиняют в пьянстве!
— Налей им тоже, — засмеялся тот.
Макс заглянул к ним и обнаружил Такеши шинкующим рыбу тонкими до прозрачности ломтиками. «Олаф» сидела рядом, наблюдая за ним, как зачарованная.
— А что с призраком-то? — нетерпеливо поинтересовался Кио.
— Ушел, — улыбнулся Такеши, подвигая «Олафу» пластинки нарезанной рыбы. — Остался доволен.
— Худший мой пациент! — заявил Акира, протягивая Максу с Кио по стаканчику вина. — Другие со мной не спорили хотя бы.
— А этот спорил? — Макс сделал глоток. Вино и в самом деле было неплохое, выдержанное и немного терпкое, но в то же время на языке чувствовался сладкий фруктовый вкус. В общем, неудивительно, что когда-то эти двое им наклюкались.
— А ему все казалось, что мои диагнозы недостаточно красиво и солидно звучат! — фыркнул Акира, разбирая покупки. — И вообще, он целителям не доверяет!
— С чего бы это?! — изумился Кио.
— А у него все время болел желудок, и он был уверен, что семья его травит, — пояснил Акира. — Причем целителей, которых приводила семья, он слушать не хотел, потому что считал, что они подкуплены. И сам лечился травками.
— Долечился? — без особого сочувствия спросил Макс.
— Самолечение — не шутки, — наставительно поднял палец Акира. — Особенно при язве желудка. Вы пейте-пейте, замерзли, наверное? — он поймал свободную руку Макса, согревая ее в ладонях.
Такеши посмотрел с понимающей и одобрительной улыбкой. Он словно вовсе не ревновал и был доволен уже тем, что Акира есть рядом.
Макс только поражался такой идиллии. Но, глотнув еще вина, подумал, что в имперской модели семьи что-то таки есть. Где можно еще вот так сидеть в хорошей компании, позволять другим мужчинам ухаживать за собой, самому кого-нибудь целовать и знать, что все это нормально воспримут? Разве что «Олаф»… Но девчонку, кажется, устраивало, что она может охранять Такеши от рыбины и ножика. Даже от вина отказалась, чтобы следилось лучше.
Кио с Акирой принялись разбирать покупки, складывая их горками на столе.
— Вы что, на все праздники запаслись? — удивился Такеши. — Куда нам столько!
— Так на наших охранников, — пояснил Акира. — У них высокий метаболизм…
— Чего? — удивился Кио. — А можно без непонятных колдовских слов?
— Если в двух словах, телу надо больше сил хотя бы на ту же защиту от магии и на ускоренное исцеление, — объяснил Акира, и Макс не удержался, отвесил символический подзатыльник:
— Все профессиональные секреты сдал, гад!
«Олаф» зашипела, как только что выкованная подкова, которую кузнец окунул в воду.
— Да что ты за охранник такой, если руку на хозяина поднимаешь! Его слушаться надо, заботиться, а ты… И вот за что он тебя только выбрал!
Не ответить было очень трудно. Вот просто взять и промолчать, потому как было что сказать, ой как было! «Зато у меня есть хозяин, а у тебя нет!» «А хочешь я расскажу Такеши правду, кто ты такой? То есть, такая…»
— За то, что заботится и о моем воспитании в том числе, — тем временем объяснил Акира «Олафу». А Такеши потрепал девчонку по волосам:
— Не принимай все так близко к сердцу, милый. Я думаю, если этих двоих все устраивает, то так и нормально.
«Олаф» посопела, надула губы, потом решительно мотнула головой.
— Нет! Есть же правила, между прочим! Их надо соблюдать, иначе зачем их вообще придумывали?!
— Да наплевать мне на них! — все-таки не сдержался Макс. — По этим правилам надо слушаться любого гада, если ему удалось тебя обмануть и зазвать на службу!
— Да, надо! Ты выбрал, вот и служи!
— А ты бестолочь! И в жизни ничего, кроме наших гор и не видел!
— Так, только драться не вздумайте, горячие северные парни! — Акира шагнул между ними, притянул Макса к себе. — Давайте не ссориться из-за того, какими разными бывают хозяева, и вообще… У нас Такеши выздоровел, мы празднуем.
— А ты все равно прав, — шепнул Кио на ухо Максу, обнимая его с другой стороны. — Традиции — вещь дурацкая.
Тут как-то разом стало не до обсуждений. В такой ситуации Макс оказывался впервые — когда тебя обнимают сразу двое, и чувствуешь себя просто начинкой в пирожке. И что, никто не против?!
Такеши тем временем успокаивающе гладил по руке «Олафа».
— Не переживай так. Акире всегда было плевать на правила — может, потому им с Максом и суждено было встретиться? Значит, боги вели их друг к другу.
— У нас только Богиня, — уже тише поправила его она.
— Богиня, наверное, тоже хотела, чтобы ее ребенок нашел свое счастье, — легко согласился Такеши. — Оставь ей судить, нам не понять мудрость богов.
Макс бросил взгляд на Акиру. Тот выразительно подмигнул. Дааа, Такеши оказался не так-то прост, если сразу нашел, чем остудить девчонку. Да признаться честно, и Макса тоже. Может, Богиня в самом деле не отвернулась от него, а все это время вела к Акире? Странному, совершенно невозможному временами, но такому родному. Может, если бы она не заставила его пройти через все то, что он испытал, он смотрел бы сейчас на Акиру другим взглядом? Как «Олаф», фыркая, что все не то и не так. Думать об этом было страшновато.
— И правда, давайте выпьем за Такеши, — решил он. — Кио, наливай!
Кио и налил, всем, включая «Олафа». За Такеши ей выпить все-таки пришлось, тем более, он так и не выпустил ее ладони из руки.
Макс готов был проглотить от сырой рыбы хвост если они рано или поздно не столкуются. И ничего, что Такеши был влюблен в Акиру, — ему это, похоже, совсем никак не мешало нежничать с милым варварским парнем.
Папы Рейдена на них нет! Он бы в пять минут так все доступно объяснил, что все бы разобрались в своих отношениях раньше, чем допили вино. Еще бы и Максу подсказал, что делать с липнувшим к нему Кио…
— За Такеши, — поднял стаканчик Акира. — Лучшего друга, какого могут послать боги и богини, и за его редкий дар!
— А правда же редкий, да? — не утерпел Кио, когда все выпили. — Так здорово, я думал у нас обычная семья, а Такеши всем нос утер, да?
— Не хвастайся, — смутился тот.
— Но вообще-то да, — подтвердил Акира. — Это даже не магия, которая может передаться детям. Медиумы большая редкость, говорят, это те, кто ступил на путь духов и остался стоять на нем одной ногой…
— Что это значит? — прищурилась «Олаф».
— Это значит, что человек был при смерти и с тех пор стал чувствителен к миру духов, — пояснил Акира.
— О, значит, это у тебя с самого детства! — оживился Кио. — Жалко, что ты раньше призраков не встречал…
Такеши промолчал как-то очень громко, но ни Кио, ни «Олаф» на это внимания не обратили.
— С детства? — спросила она.
— Да, нам еще мама рассказывала, — кивнул Кио.
— Это такая старая история, может, не будем о ней? — намекнул Такеши. Но «Олаф» подняла на него взгляд и посмотрела, как голодная кошка:
— Почему? Мне интересно.
Такеши вздохнул. Как и Акира, он ничего не мог противопоставить такому взгляду.
— Такеши был совсем маленький, только родился… — воодушевленно продолжил Кио.
— Не говори глупостей, — поправил брат. — Не только родился, а мне было уже полгода. Ты же ведь учил историю.
— Ну, да, точно, — согласился Кио. — Последний бросок пехоты Такэда был в начале зимы, а ты же летом родился. Так вот, представляете, как повезло — Такеши уже совсем умирал…
— И правда, повезло, — не утерпел Макс.
Засмеялись все, кроме «Олафа», гневно сверкнувшей на него глазами.
— Давайте я расскажу, а то Кио еще небылиц наплетет, — отсмеявшись, предложил Такеши. — На самом деле, все было очень просто. К нашему отцу прибыли посланники от императора, с просьбой поддержать армию продовольствием. Отец не хотел вмешиваться в ход войны, но с посланником Сему был целитель, который сумел меня спасти. Так получилось, что наша семья была обязана императору… — он вздохнул и опустил глаза.
— Я тебе тысячу раз говорил, — Акира потянулся к нему и постучал костяшками пальцев по лбу. — Заговорщики проиграли бы и без этой поддержки. То, что твой отец оказался честным человеком и заплатил целителю, не значит, что ты — тот, кто переломил ход истории. Каким бы ты не был чудесным, Такеши. Все случилось бы так, как случилось, твоя семья перед моей не виновата.
Такеши поднял на него благодарный взгляд.
— Ну вот, вечно вы о плохом вспоминаете, — надулся Кио. — Я-то хотел рассказать о том, как тебя спасли!
— Хорошее и плохое идут рука об руку, — серьезно сказал Такеши. — И нельзя говорить об одном и замалчивать другое.
— У нас говорят: правду похоронишь, да сам из ямы не вылезешь, — вполголоса сказала «Олаф», болтая в стакане оставшимся глотком вина.
— Вот заладили! — рассердился Кио. — Мы же праздновать собирались! А вы тут…
— А ты прав, мелкий, — Акира долил всем вина почти до краев. — Пьем! И потом кидаем жребий, кому танцевать танец расплетенной косы!

Увы, танцевать отказались все, и только у Акиры была действительно уважительная причина. Ладно, еще Олафу с его короткой стрижкой тоже было нечего расплетать. Но остальные-то?!
 — Нет, я для этого слишком трезвый! — отказался Такеши в начале вечера.
 — А теперь слишком пьяный, — объявил он ближе к ночи и довольно приткнулся к плечу Акиры. Олаф неодобрительно поджал губы и скрестил на груди руки, всем своим видом показывая, что лично он этого не одобряет.
Макс бы, может, и ответил ему что-нибудь, но он был слишком занят — очень старался слушать стихи, которые читал ему раскрасневшийся Кио. Стихи были собственного сочинения, не очень приличные что по содержанию, что по исполнению, и Акира считал, что Максу очень повезло, что он еще недостаточно понимает имперский. Так что ему оставалось только делать умное лицо, кивать и пытаться держать Кио на расстоянии. Получалось не очень, потому что мальчишка только что на колени к Максу не забрался, но наблюдать за ними было скорее забавно, чем что-то еще.
 — Какой ужас, — еле слышно сообщил Такеши на ухо Акире. — Говорить «твои глаза, как зелень в марте» — и сразу же о волосах, что белее песка на морском берегу. Ну, кто такие образы в соседние строки ставит?!
 — Терпи, — посоветовал Акира. — А вообще у Кио со стихосложением лучше, чем у меня.
 — Вряд ли. Это переплюнуть — постараться надо…
 — М, сейчас, — Акира напряг память, вытаскивая из нее очередное юношеское творение. Желательно бы то самое, после которого наставник разрыдался и очень попросил ученика в стихах больше не упражняться. Мол, уж лучше читать классику. — «Печень твою циррозную не могу я не оценить. Для меня она символ мужества — столько вынести, столько пить…»
Такеши закрыл лицо руками, но смех все равно прорывался.
 — Акира! — выдохнул он. — Какой же ты кошмарный, как я по этому скучал!
 — Я тоже, — Акира подумал его обнять, но посмотрел на Олафа и не решился. Тут и особой эмпатии не надо было, чтобы понять мятущуюся душу охранника, который ждет, что его позовут на работу. А потенциальный хозяин вместо этого сидит с другим! — И почему я тебе не писал, дурак такой.
 — Не знаю, — Такеши мельком глянул на брата и тише и серьезнее добавил: — А вот я могу объяснить, почему не отправил тебе ни одного письма. Видишь ли, я искренне считал, что сошел с ума. Потому что видел Коджи… уже после того, как он пропал в лесу.
 — Так, — Акира потряс головой, разгоняя уютный дурман. — Ты видел пропавшего брата Рокуро? Как я понимаю, уже в не совсем живом виде?
— Теперь я понимаю, что да, — кивнул Такеши. — Но в тот момент… Я слишком испугался и боюсь, что вел себя не по-мужски.
— Убежал? — понятливо спросил Акира, все-таки приобнимая его за плечи. Олаф мог и потерпеть — в такой момент поддержка Такеши была нужнее, чем сочувствие ему.
— Да, — признался друг, прижимаясь ближе.
— Что именно ты увидел? — тише спросил Акира.
— Понимаешь, я сначала даже не понял, почему Коджи среди лета так тепло одет, только обрадовался, что он все-таки жив, — зашептал Такеши. — А потом понял, что он бежит ко мне, через реку… над водой, понимаешь? — Такеши посмотрел ему прямо в глаза, и Акира кивнул.
— Я понимаю. И ты сказал об этом кому-нибудь?
— Рокуро, — признался Такеши. — Это было перед самой свадьбой.
— А он?
Друг снова потемнел лицом.
— Сказал, что я сошел с ума. И потом тоже об этом кричал, что я сумасшедший, что моим словам нельзя верить… Я повел себя очень глупо, я знаю, но я хотел убедиться, что не сошел с ума в самом деле. Сел на коня, поехал к реке, а он там…
— И конь тебя сбросил? — догадался Акира. Животные, как утверждал наставник на практикуме, призраков чувствовали и не любили, пугались.
— Я не удержался в седле, — кивнул Такеши. — Упал, а потом пришел в себя уже в поместье, меня крестьяне нашли и привезли. Очень голова болела…
— О чем вы там так шепчетесь? — все-таки не утерпел Макс.
Такеши отстранился, смущенно опуская глаза.
— Простите, я совсем захмелел, — виновато улыбнулся он. — Вспоминаю всякие глупости.
Олаф бросил на него очередной тоскливый взгляд. Да, это не Макс, который при желании мог бы Акиру за ухо от Такеши оттащить.
— Ну, чего ты куксишься? — спросил его Акира. — Неприятно быть трезвым среди пьющих, выпей еще?
Олаф только вздернул нос.
— Должен же хоть кто-то проследить, как бы чего не случилось! На некоторых надежды нет, — он уничижительно посмотрел на Макса, с лица которого тоже сползла улыбка.
— Умеешь же ты все веселье испортить, — процедил тот.
— Макс, — Акира перебрался поближе к своему охраннику, положил руки на плечи, — ты же не будешь реагировать на такие детские провокации?
 — Я подумаю, — буркнул он мрачно.
— Но это же правда! — возмутился Олаф. — Вот нападет на нас сейчас кто-нибудь, что будете делать?!
 — Во-первых, на нас никто не нападет, — принялся объяснять Такеши. Говорил он так спокойно и сдержанно, что Кио принялся зевать уже на втором предложении. — Мы в городе, тут есть стража, а разбойников нет. Во-вторых, и трогать нас не за что. Мы тут все — законопослушные граждане…
Акира прикусил язык, чтобы не напомнить, что он-то как раз вроде как потомственный заговорщик и даже присягой не связан. Не хватало еще больше Олафа накручивать.
 — А если эта самая стража и нападет? — продолжал спорить мальчишка.
 — Тогда это называется не нападение, а арест, — с бесконечным терпением продолжил Такеши. — Тогда мы все тихо и спокойно пойдем туда, куда нас поведут, и драться не понадобится ни в коем случае. Я думаю, ты уж слишком осторожничаешь, милый. Лучше выпей с нами.
 — Не буду! — насупился Олаф. — А то вон усну, как он…
Мальчишка кивнул на Кио, который прилег головой на колени Максу и теперь тихо сопел в обе дырочки.
 — Какой он милый, когда спит… — выдохнул Макс. — Я уж думал, имперский раньше выучу, чем он стих дочитает.
 — Мог бы его поцеловать, — предложил Акира. — Он бы тогда сразу замолчал.
Предлагал он это не то чтобы совсем всерьез, скорее просто интересно было увидеть реакцию. Как Макс вспыхнет румянцем, смутившись, задумается, глядя на Кио сверху вниз.
 — И что, и ревновать не будешь?
 — Ревновать неприлично! — хором отозвались Акира и Такеши, и даже Олаф согласно фыркнул:
 — Хозяин сказал — значит, целуй!
 — Раскомандовались все! — отмахнулся Макс. — Делайте тут, что хотите, а Кио я отнесу в кровать.
Он мимолетно погладил мальчишку по голове, словно поправляя растрепавшуюся прическу. Акира невольно улыбнулся. То ли он слишком много выпил, то ли начал проникаться имперской моралью снова, но почему-то не отказался бы увидеть, как эти двое друг друга целуют.
 — Пожалуй, Олаф прав насчет трезвости, — заметил Акира, пока Макс осторожно и бережно подхватывал Кио на руки. Встал со спящим мальчишкой на руках он тоже очень легко, словно Кио вовсе ничего не весил. К силе охранников все-таки было привыкать и привыкать!
 — А мы чем пока займемся? — улыбнулся Такеши.
 — Думаю, мы напишем письмо моему папе, — решил Акира. Это все отлично ждало и до утра, но надо было чем-то отвлечься от непристойных фантазий. — Что у нас есть призрак, а значит, можно с ним поговорить и найти тело.
 — Отличное завершение вечеринки, — покачал головой Олаф. — Я все испортил, да?
— Да, — почему-то не стал переубеждать его Такеши. — Ты ведь знал, что Макс обидится на твое замечание?
 — Ну, знал, — мрачно буркнул Олаф. — А чего он? Сидит без хозяина и с другим обнимается…
 — А давайте я выйду, — встал Акира. — Мне как раз надо письмо написать, ничего, если я на кухне побуду?
 — Спасибо, — серьезно кивнул ему Такеши. — Я думаю, мы только чуть-чуть поговорим, и все.
Олаф совсем помрачнел, но возражать не стал.
Акира вышел из комнаты, плотно задвинув за собой дверь — едва ли Такеши станет ругаться, но в любом случае, пусть разбирается со своим мальчишкой сам, не стоит им мешать.
На кухне Акира устроился за столом, призвал из дома стопку бумаги для писем и чернильницу.
«Дядя Хизэши, — для начала вывел он, — твой муж — гадина и убийца, завтра мы с Такеши придем и его накажем».
По содержанию было то, что надо — коротко и гениально. По форме… Строчки изгибались штормовой волной, и отправлять такое безобразие, конечно, было никак нельзя.
Акира вздохнул и запустил ускоренный обмен веществ. Рядом с двумя охранниками — не такой ускоренный, как хотелось бы, но хмель сходил достаточно быстро.
После этого и содержание первой записки перестало устраивать. Акира скомкал ее и взялся писать новую, стараясь не прислушиваться к шуму за стеной — Олаф, судя по всему не умел выяснять отношения тихо, но вмешиваться в чужие скандалы было бы совсем неприлично.
«Уважаемый господин Хизэши…»
— Кому пишешь? — раздалось над ухом — Макс даже пьяным умел подкрадываться совершенно неслышно. Акира вздрогнул и посадил кляксу в центре листа.
— Отцу Такеши… Хотя вроде собирался своему.
Макс обнял его со спины. Грустно выдохнул на ухо:
— Праздник закончился?
— Посмотрим, — Акира утянул его к себе на колени и обнял, наконец получив возможность ни на кого не оглядываться. — Зависит от того, как на Олафа подействуют внушения Такеши.
Макс скептически фыркнул.
— Ему тяжело придется…
— Олафу или Такеши?
— Обоим, — после паузы вздохнул Макс, пристраивая голову ему на плечо. — Как тебе со мной.
— Это ты Олафа наслушался? — возмутился Акира. — Опять?
Макс промолчал.
— Есть, конечно, большой минус, — признался Акира, чувствуя, как он замирает. — В телепорт тебя не затащить. А то одно дело по пьяни целоваться у всех на глазах, а другое — протрезвев…
Макс понял намек правильно, сам потянулся к его губам. Может, это и было неприлично, но пока их никто не видел, можно было позволить себе вольности. Запустить пальцы ему в волосы, погладить по шее…
А еще это убеждало Макса в его чувствах лучше любых слов.
— Оказывается, тебя всего-то надо было напоить, — шепнул ему в губы тот.
— Увы, — выдохнул в ответ Акира. — Я уже почти трезвый.
— Очень жаль, — серьезно сказал Макс. — Мое терпение все-таки не безгранично…
Он снова пристроил голову у него на плече. Признался после паузы:
— Мы с Кио все-таки поцеловались.
— Правда? — удивился Акира, вновь прислушиваясь к своим эмоциям: что там, любопытство? А обида есть? Нет? Это хорошо.
— Ну, он там проснулся все-таки, пока я матрас расстилал. Так меня отпускать не хотел, порывался снова стихи начать читать. Вот я и сделал, как ты советовал, — говорил Макс немного отстраненно, не то скрывая волнение, не то загоняясь из-за каких-то только ему ведомых причин.
— Правильно, — кивнул Акира и для верности снова погладил его по голове. Потом не выдержал, спросил с интересом: — И как?
Макс даже сел ровно, уставился на него так, словно у Акиры появилась вторая голова или рога на первой.
 — И это все, что ты можешь сказать? Просто «и как» — и все?! Ты… никакой ты не варвар, а натуральный раскосый имперец, и можешь не прятаться за своей татуировкой, я тебя все равно насквозь вижу!
 — Зайка, — засмеялся Акира. — Какой же ты все-таки…
 — Вредный?
 — Милый!
Чмокнуть Макса в нос показалось мало, так что Акира еще и в губы поцеловал, но потом все-таки к вопросу вернулся:
 — Так что Кио?
 — А тебе так все и расскажи, — протянул Макс, склоняя голову к плечу. — Значит, тебя заводят такие разговоры?
Акира прижал его ближе к себе, так, чтобы никуда не делся, прихватил губами за мочку уха, шепнул еле слышно:
 — Я бы и посмотреть не отказался.
 — Ох… — Макс в ответ положил руку ему на затылок, поглаживая и не давая отодвинуться. — С кем я только связался… Буду знать, как тебя провоцировать на неприличия. Значит, Кио тебе нравится тоже?
 — Ни за что! — ужаснулся Акира. Он попытался подумать о Кио в другом смысле — не просто как о младшем брате Такеши, а как о взрослом по сути парне. В семнадцать ведь уже и в брак вступать можно… Но нет, он все равно оставался всего лишь докучливым младшим братишкой, пусть теперь и одевался со вкусом, и причесывался, как взрослый. — Вы с ним лучше сочетаетесь. С точки зрения эстетики.
 — Богиня, да ты еще и эстет! — рассмеялся Макс.
— Просто я, наконец, понял, что же в этом находят, — признался Акира.
— В подглядывании?!
— Нет. В том, чтобы иметь любовников и нормально к этому относиться, — Акира, снова не удержавшись, погладил Макса, на этот раз по щеке.
— Удиви меня, — Макс не сводил с него внимательного взгляда.
— Кио на тебя так смотрит, что я постоянно думаю о том, какой ты красивый, — говорить об этом после вечеринки оказалось куда проще, чем в какой-то другой момент. — Вижу, как ты восхищаешь других, и чувствую радость, что такой удивительный человек из всех своих поклонников выбрал меня. Думаю, что, наверное, я чем-то заслуживаю тебя, если ты находишь меня интересным, достойным спутником. Это льстит и заставляет стремиться быть лучше, чтобы не разочаровывать тебя. И поэтому мне приятно думать, что Кио тоже чувствует что-то похожее, потому что это хорошее чувство, в нем нет зависти и обиды, только радость и благодарность.
— И только чокнутый имперец может так это все повернуть, — задумчиво протянул Макс. — Но я, кажется, тебя понял… Типа не «это только мое, никому не отдам», а «пусть будет хорошо достойным»? А как же то, что ты говорил? Что любовники — это способ забыть об опостылевшем муже или жене.
— Люди любую хорошую задумку опошлят! — Акира зарылся лицом в волосы Макса, чувствуя себя до странного смущенным и до мозга костей имперцем.
— Значит, к Такеши ты бегаешь не потому что я тебе надоел? — поинтересовался словно бы между прочим Макс.
Пришел черед возмущаться Акире:
— Да я тебя узнать толком еще не успел, какой тут «надоел»?!
— Тогда ладно, — покладисто и так подозрительно быстро согласился дорогой охранник, так что Акира даже заподозрил, что вопрос был чисто для проформы. — А когда ты уже собираешься меня узнавать?
— Зайка!
— Что? — посмотрел невинными глазами тот.
— Не на чужой кухне, это точно, — отрезал Акира. Больше, чтобы убедить себя самого, правда. Он, конечно, варвар, но ведь не настолько же!
— Хорошо, — выдохнул Макс, вставая с его колен. Сделал пару шагов в сторону и открыл окно, впуская на кухню холодный зимний воздух. Акира не успел глазом моргнуть, а Макс уже выскользнул из окна на задний двор.
— Зайка, ты куда? — выглянул за ним Акира. — Замерзнешь же без плаща!
— А ты меня согрей, — изо рта у Макса вырвалось облачко пара, и вообще, даже смотреть было холодно. — В купальне.
Предложение, что и говорить, было заманчивым. Теперь не вынужденное, как на корабле. Теперь за словами Макса были и вечера в деревне, и путешествия, и совместная кража, что уж точно сближает. И да, Максу действительно не было дела до татуировок и шрамов. А сам Акира, возможно, еще был немного пьян и уж точно устал запрещать себе думать о Максе в таком ключе. Даже если еще утром отчаянно пытался удержаться в рамках приличия. В конце концов, терпение не было безграничным и у него тоже.
Особенно когда Макс смотрел так, что становилось понятно, — отказ в такой момент обидит его всерьез. Не потому что он не может потерпеть, а потому что такие разговоры и такие ночи должны заканчиваться близостью. А иначе стоит ли вообще признаваться в чувствах?
Акира обмакнул кисть в чернильницу, быстро вывел на верхнем листе: «Такеши, мы скоро вернемся, не волнуйся» и вылез в окно.
Макс поймал его за руку горячей ладонью и почти бегом повел к купальне. Повезло, что никому не приходило в голову ее запирать. И как же хорошо, что там было тепло!
Макс захлопнул дверь и привстал на цыпочки, потянувшись к нему.
— Наконец-то, — выдохнул он в поцелуй. — Я уж думал, не дождусь.
— Я приличный имперский мужчина, — шепнул Акира, прижимая его к себе и охотно целуя. — Полгода на ухаживания… пара месяцев флирта с записками и знаками веером…
Руки сами собой легли Максу на спину, скомкали рубаху, вытаскивая ее край из-под ремня. А как было интересно забраться под нее и исследовать кончиками пальцев спину Макса, нащупывая родинки и полоски шрамов!
 — А вот после уже будет можно…
— Наконец, можно?! — восторженно выдохнул Макс, прижимаясь к нему теснее.
— Можно будет поцеловаться, — Акира подкрепил это заявление поцелуем в ухо. Поймал губами мочку…
А потом стало не до разговоров.
Без зажженного фонаря в купальне, конечно, можно было лишь едва различать силуэты, но и изучать друг друга на ощупь было волнующе. А главное — можно было почти не беспокоиться из-за шрамов. Без стеснения скинуть одежду, притянуть Макса к себе — горячего, жадного до прикосновений, бесстыдно подставляющегося под ласку и не скупящегося на нее самому. Распустить ему волосы, как давно хотелось, зарыться в них пальцами и целовать — шею, плечи, ладони, сцеловывать с губ довольный смех, а потом — стоны.
А потом лежать на теплых камнях, переплетясь руками и ногами, и дышать запахом волос Макса. И это было ничуть не хуже предшествующей этому близости.

========== Глава 17. Нет ==========

"Многие люди считают смерть чертой, за которой
списываются все долги и закрываются счета.
Благородный же человек и смерть не сочтет
причиной для того, чтобы не выполнить свой долг."
Из Поучений Отшельника с Высокой Горы

Олаф проводил обреченным взглядом Акиру, который тихо прикрыл за собой дверь, и, вздохнув, уставился на Такеши.
— Мне извиниться?
— А ты считаешь, что виноват?
— Нет! — парень упрямо сжал губы. — Макс, правда, ведет себя недопустимо. Он должен охранять, а не развлекаться с другим. Вот если бы у меня был хозяин, я бы делал все правильно…
Перед этим взглядом просто невозможно было устоять. Спасибо Акире, объяснил, чего надо Олафу, и теперь Такеши знал точно, что в такие отношения ввязываться не готов. Тем более если Олаф считает, что нужно делать все по правилам, то есть, видимо, молчать и терпеть, даже если что-то не нравится.
— Скажу прямо, — Такеши собрался. — Олаф, ты очень милый, ты мне нравишься, и я рад был бы видеть тебя своим другом или любовником, но как охранника я тебя не хочу.
Олаф дернулся, как от удара, вскочил, закусывая губы.
— Ну и пожалуйста! — выкрикнул он. — Ты мне тоже не нужен! Я вообще просто так… Просто помочь хотел! А ты еще в любовники!.. Дурак ты и все только портишь!
Такеши досчитал до пяти, прежде чем отвечать. Он, конечно, и не рассчитывал, что Олаф будет в восторге от его решения, и теперь только больше уверился, что не ошибся.
— Наверно, так, — согласился он. — Но это не отменяет того, что мы с тобой даже не знаем друг друга.
— Да какое может быть «мы» после того, что ты сказал! — Олаф пнул столик так, что он опрокинулся. Посуда и остатки еды разлетелись по циновкам. Такеши остался сидеть. — Я думал, ты совсем другой, а ты просто притворялся, чтобы я тебе помог?! Гад, ненавижу тебя! Какой же ты… Ненавижу!
Олаф отбежал к окну, остановился, ткнувшись лбом в раму и обхватив себя руками. Плечи у него дрожали, и Такеши подозревал, что охранник плачет. Придерживаться своего решения становилось все сложнее.
Он тоже подошел, положил руки ему на плечи, обнимая.
— И не лезь ко мне теперь! — рявкнул Олаф. — Что, опять про дружбу говорить будешь?! Я тебе не верю! Ты все время мне врал!
— Пусть так, — снова не стал возражать Такеши. — Но ведь и ты не сказал мне, зачем приехал в Империю. И то, что я не спрашивал…
— Да потому, что это не твое дело! И тебя не… — Олаф снова шмыгнул носом, провел по лицу руками, вытирая щеки, резко обернулся. — А теперь это тебя точно не касается!
— Хорошо, — не стал спорить Такеши. — Если ты не хочешь говорить, это твое право. Надеюсь, однажды ты найдешь того, кому сможешь доверять полностью, и он станет для тебя смыслом жизни.
Олаф сжал кулаки, но не ударил, а наоборот, отстранился.
— И найду! — выпалил он. — Не все же такие двуличные гады, как ты!
Такеши не стал на это ничего отвечать, отвернулся, подбирая черепки разбитой посуды. Слышать упреки было больно, но в Олафе просто говорила обида и нельзя было принимать их близко к сердцу. Остынет и поймет, что не прав.
— Вот, значит, как? — холодно спросил тот. — Даже разговаривать со мной не хочешь?
— Тебе так кажется, — Такеши поднял бутылку с циновки, залитой вином. — И я боюсь, что все, что я скажу только сильнее тебя обидит.
— Ты еще и трус! — с горечью бросил Олаф. — И как я только в тебе так ошибся?!
— Должно быть, в тебе говорила жалость, — не удержался Такеши. Сгреб черепки в скатерть и вышел из комнаты.
Самому хотелось сделать что-то безрассудное, разбить что-то, закричать, но нельзя — хоть кто-то в ссоре должен держать себя в руках, он и так сказал лишнее.
Такеши вышел на крыльцо, забыв о холоде, и морозом обожгло щеки и руки.
Наверное, в глазах Олафа он и правда трус. Но если первое же непонимание привело к такой ссоре, то как бы они жили вместе? Такеши причинял бы ему боль, а Олаф молча терпел бы его любым? Трусом, гадом, лжецом… И все равно молчал, потому что так надо?
Нет, Такеши все еще был уверен, что поступил правильно. Вот только легче от этого не было даже ему самому. Он запрокинул голову, вглядываясь в колючие мелкие звезды, усыпавшие небо, и набираясь терпения. Все в порядке. И если Олаф после этого разговора найдет себе кого-то другого, Такеши его отпустит с легким сердцем… Если, конечно, новый кандидат будет этого достоин.
Он вернулся в дом.
Олаф сидел у стены, прижав ноги к груди и ткнувшись лбом в колени. Такеши остановился рядом.
— Я понимаю, что ты на меня сердишься, — начал он.
— А вот и нет! — отрезал Олаф, поднимая голову. Щеки у него раскраснелись, но блестящие глаза были сухими — и злыми. — Мне наплевать. И вообще я к тебе в охранники не хотел, это ты сам все придумал, и сам дурак! И в любовники я к тебе не пойду, потому что ты мне не нравишься и зараза. И теперь я иду спать, а если ко мне полезешь — побью веником! Все!
Он выбежал к себе, оставив Такеши лихорадочно думать и пытаться понять, чего же от Олафа ждать теперь!
Может быть, Макс мог это объяснить?
Но в комнате Кио его уже не было, а на кухне Такеши ждала только записка от Акиры и приоткрытое окно. Ну, хоть у кого-то праздник удался…
Такеши заварил чай и вернулся с ним в комнату, чтобы не смущать Акиру с Максом, когда они вернутся. Он успел выпить пару чашек, когда в комнату заглянул Акира.
— Прости, мы задержались… — смущенно начал он, но осекся, увидев пустой стол и пятна на циновке. — Что мы пропустили?
— Это мы с Олафом поговорили, — вздохнул Такеши и приглашающе указал на чайник.
— Спасибо, — Акира сел рядом, сверкая красными ушами, смотреть на него он как будто стеснялся. Смешной такой, будто Такеши не рад был его счастью! — И до чего договорились-то?
— Я сказал, что не готов взять его на службу, пока мы не знаем друг друга толком.
— А… Ну, это ваше дело, конечно, — выдавил из себя Акира и переглянулся с Максом застывшим в дверях. — Хотя я не понимаю, как тебе удалось удержаться.
Такеши пожал плечами. Обсуждать состоявшийся разговор не хотелось.
— Ладно, постараюсь с Олафом не ругаться в ближайшие дни, — заметил Макс и тоже подошел к столу. — Как-никак такая травма у ребенка.
— Нашел ребенка, — улыбнулся Такеши. — Сам-то поди на пару лет его старше.
— Младше, — поправил Макс с улыбкой, за которой так и чувствовался подвох. — На пару лет младше твоего папы. Просто охранники хорошо сохраняются, когда у них есть хозяин.
Такеши глотнул чая, запивая эту новость. Олаф и не подумал рассказать такие подробности. Или считал, что все о них знают и без того? В любом случае, это было еще одним аргументом в пользу того, чтобы не спешить с клятвой на всю жизнь.
— Я сам долго понять не мог, — развел руками Акира. — А вот папа как-то сразу догадался.
— Кстати, о папах, — заметил Макс небрежно. — Если вы собираетесь в деревню телепортом, сейчас самое время начать меня уговаривать. Пока я добрый.
— А ведь это отличная идея! — просиял Акира. — Мы тогда и на праздники успеем, и папу, может, в столицу заберем. И с некромантом долго общаться не придется. Такеши, ты как? Готов, если прямо с утра?
Вернуться домой. Снова посмотреть в глаза Рокуро, на этот раз зная, в чем его обвинить. Снова увидеть парящий над рекой призрак с протянутыми руками и искаженным болью лицом.
— Готов, — кивнул Такеши. — Если Макс не против и Олаф не затеет ссору, то пойдем прямо с утра.
— А что мне за это будет? — намекнул Макс.
— Конфеты, — засмеялся Акира. — А все остальное я и сам хочу…
Он глянул на Такеши и покраснел, как будто действительно сказал что-то неприличное. Зато Макс обрадовался, заулыбался, довольный, и Такеши снова вспомнил Олафа и свой сегодняшний отказ. А ведь мальчишка мог бы так же улыбаться, а сейчас… Плачет, наверно.
— Вот что, — Такеши поднялся, — давайте вы ляжете в моей комнате, а я к Кио пойду. Не возвращаться же вам сейчас через весь город в гостиницу.

Утро для Такеши началось с того, что Кио сдернул с него одеяло и трагично сообщил:
— Я умираю!
После этого Кио ткнулся в его плечо лбом и с надеждой спросил:
— Как ты думаешь, Макс будет по мне скучать?
Пришлось открыть глаза и вспомнить, что делают в таких случаях. Вариантов было не слишком много, но в любом случае пришлось вставать.
— Не будет, — сказал Такеши, осторожно выползая из-под зеленого Кио. — От похмелья не умирают, мы с Акирой проверяли.
— Вот черствый ты человек, — проворчал Кио, устраиваясь на освобожденном матрасе и натягивая на себя одеяло. — Мое сердце разрывается от неразделенной любви, а ты не хочешь меня пожалеть!
— Я тебе очень сочувствую, но от похмелья поможет не жалость, а чай господина Симидзу, — сказал Такеши, накидывая верхний халат и наскоро заплетая косу. — Потерпи немного, сейчас заварю.
Он вышел на кухню и остановился, увидев Олафа. Аккуратно одетый и причесанный мальчишка крутился между столом и очагом, то что-то помешивая в кастрюльке, то нарезая овощи. А еще в кухне было так чисто, что хоть пылинку найти было проблемой, и пахло вкусно.
— Доброе утро, — нерешительно поздоровался Такеши.
Олаф фыркнул:
— Кому как!
И тут же снова взялся за нож. Выглядело это угрожающе, хотя он всего-то покрошил морковку.
— Я не помешаю, если заварю чай?
— Это твой дом, можешь делать все, что пожелаешь, — отозвался Олаф. Тон его отчетливо предлагал сдохнуть.
Такеши осторожно пристроил чайник рядом с кастрюлькой, спросил:
— Помочь тебе?
Олаф громко фыркнул.
— Спасибо, обойдусь.
Такеши все-же не удержался, тронул его плечо, но Олаф сердито сбросил его руку.
— Если тебе что-то понадобиться — только скажи, — вздохнул Такеши.
Олаф промолчал.
Такеши прислонился к стене, не зная, что делать дальше. Понятно было, что Олаф обижен. Но что делать, если тебя не хотят понимать да вдобавок отказываются с тобой разговаривать?
— Наверное тебе будет интересно узнать, что мы с Акирой собираемся сегодня поехать к моему отцу, — счел нужным предупредить он.
Олаф на мгновение замер, но потом снова фыркнул:
— Мне не интересно. И вообще делай, что хочешь, меня это не касается!
— Тебе виднее, просто я подумал, что ты будешь волноваться, если мы уйдем без предупреждения…
— Мог не думать! И вообще, — Олаф будто не мог подобрать слов и добавил только обличительно: — И вообще, у тебя чайник кипит!
— Тогда я не буду тебе мешать, — Такеши прихватил ларь с чаем и чайник и вышел из кухни.
Он заварил чай для брата и тронул его за плечо.
— Тебе лучше привести себя в порядок. Акира с Максом скоро встанут, ты же не хочешь встретить их в таком виде?
— А Макс здесь? — Кио резко сел и схватился за голову. — Ой, мамочка…
Такеши сунул ему чашку с чаем.
— Выпей. А я тебя пока причешу.
Пальцы сами помнили, как плести сложную косу, и обычно это умиротворяло и успокаивало Такеши, но не сегодня. На душе кошки скребли. А если они вернутся из деревни, а Олаф возьмет и сбежит куда-нибудь снова? Как можно жить с кем-то под одной крышей и ежеминутно причинять друг другу боль?
— Ай, Такеши, не дергай! — зашипел Кио.
— Прости, пожалуйста! — вот и брату больно сделал…
Такеши вплел в волосы ленту и закрепил косу на затылке парой шпилек.
— Максу понравится, — решил Кио, глянув на себя в зеркало. — Может, пойти его разбудить?
— Нет, конечно, — возмутился Такеши. — Где твои манеры?
— Я ему и без манер нравлюсь, — беспечно заявил Кио. — Он меня даже поцеловал… хотя, может, мне это приснилось? — задумался он.
— Тогда это был хороший сон, — кивнул Такеши. Сам он уснул ближе к рассвету и спал без снов. Хотя тоже не отказался бы, если бы Акира хотя бы во сне его поцеловал.
— Лучше, если наяву, — вздохнул Кио. — Макс же такой замечательный. Красивый и…
Такеши припомнил ночные откровения по поводу возраста, но выдавать замечательного Макса не стал. Предупредил вместо этого:
— Там Олаф на меня обижается, так что ты не обращай внимания, если что. Я сам виноват.
— Ты? — изумился Кио. — А поче…
— А вдруг Макс уже проснулся? — коварно сменил тему Такеши, и младший братец вылетел из комнаты так, словно его вымели веником.

В поместье в итоге отправились вдвоем. Ни Олафа, ни Макса взять с собой было нельзя, а Кио повздыхал, подумал и тоже решил остаться.
— Надо же присматривать за домом, — объяснял он, как будто кто-то тут еще чего-то не понимал. — По папе я тоже скучаю, конечно, но мы к нему как-нибудь потом… И вообще вы же не обидитесь, да?
Так что Акира подхватил под руку Такеши и за один шаг переместился с ним к папе домой. Вернее на крыльцо, а то мало ли что…
— Пап, ты дома? Извини, что я без предупреждения, но мы тут…
— Доброе утро, во-первых, — папа вышел навстречу. — И тебе тоже, Такеши. Рад, что ты уже здоров.
— Ваш сын — отличный целитель, господин Рейден, — поклонился друг. — И я очень благодарен ему. Но теперь нам нужна и ваша помощь.
— Не представляю, что я пока могу сделать, — папа покачал головой и пошел в комнату, поманив за собой гостей. — Возможно, Хизэши уже и понял опрометчивость своего поступка, но он пока не обращался ко мне за помощью, а пойти в суд без его желания мы не можем, ведь так?
Интонация подразумевала, что папа очень надеется, что ошибается.
— Перед тем, как упасть с коня, я видел призрак Коджи, — не стал ходить вокруг да около Такеши. — Правда, я тогда не знал, что могу видеть призраков и говорить с ними…
— Призрак?! Так это же все меняет! — довольно хлопнул в ладоши папа. — Ты хвалил моего сына за его таланты, а сам одарен богами не меньше. А Коджи какой молодец, что остался! Думаю, уже к вечеру мы сможем найти тело… Акира, поможешь… Хотя нет, лучше съезжу к судье верхом, а ты успеешь подготовиться к встрече с некромантом.
— Я уже и так готов, — пробурчал Акира. — В смысле, не готов, но что это меняет.
В Крайоре некромантия была под запретом. В Академии этой специальности, разумеется, не учили, да и вообще некроманты маскировались, как могли. Зато в Империи при каждом суде старались держать своего специалиста, который всегда мог узнать причину смерти, просто допросив тело. Это было удобно, но Акиру безумно раздражало.
То, что среди магов называлось «синдромом целителя», требовало помогать всем, не взирая на деньги и ущерб для себя. Когда Акира бывал рядом с некромантами, то подсознательно чувствовал, что у них есть какой-то свой синдром, требующий, чтобы как можно больше ныне живого легло, упокоилось и перестало дышать. Терпеть это было почти невозможно. Утешало одно — некромантов он должен был раздражать так же, как и они его.
— Все равно не будем спешить, — небрежно повел рукой папа. Даже простой жест в его исполнении завораживал своей танцевальной плавностью. — Господину Андо будет приятно думать, что я навестил его просто так, а о твоих способностях, Такеши, рассказал только потому, что это пришлось к слову. Кстати, не удивляйтесь, если я пришлю вам письмо.
Он снова улыбнулся — ни дать, ни взять кошка, обнаружившая в доме по случайности влетевшую туда птичку, и ушел переодеваться. Акира в очередной раз понял, как же он гордится отцом.
— Пойдем, — он повел Такеши в гостиную. — Давай расскажу, как пользоваться амулетом, который призраков обнаруживает. Заодно на Коджи и опробуешь.
— Так ведь я и так их вижу, — удивился друг.
— А другие — нет, — напомнил Акира. — А тебе для начала должны будут поверить господин судья вместе с некромантом. Папа, конечно, кого угодно убедит…
— Но важность деталей нельзя переоценить, — договорил папа, успевший сменить верхний халат. Ради встречи с господином судьей он как раз на детали не поскупился — халат насыщенного бордового цвета выгодно оттенял папину светлую кожу, вышитые на спине фениксы символизировали справедливость. Халат был таким новым, что шелк приятно похрустывал при каждом движении. Конечно, это было не очень удобно, но господин судья наверняка оценил бы, как ради него нарядились.
— А прическа? — поинтересовался Акира, с сомнением посмотрев на папину косу. Всем украшениям папа предпочел лишь витой золотистый шнурок.
— Я — зрелый мужчина! — папа сверкнул глазами из-за раскрытого веера. — Пусть знает, с кем связывается.
— Не думаю, что кто-то вообще заблуждается на этот счет, — засмеялся Акира.
— Очень на это рассчитываю, — согласился папа и с царственным видом вышел из дома, направлять господина судью на путь справедливого возмездия.
— Иногда я жалею, что совсем на него не похож, — признался Акира Такеши.
— Зато я рад, — улыбнулся тот. — Что можно не гадать, что стоит за каждым твоим жестом.
— В самом деле? — задумчиво спросил Акира. — Даже если я веду себя как круглый болван?
Такеши смотрел улыбаясь.
— В такие моменты ты мне особенно нравишься.
Акира не удержался и подошел ближе. Поймал его ладонь. Вроде только и хотел, что вложить в нее амулет для общения с призраками, но Такеши сам сжал его пальцы и улыбнулся так светло и радостно, что говорить о грядущем неприятном деле совсем расхотелось.
— Такеши, — вдруг не удержался Акира, хотя совсем не собирался этого говорить. — Я хотел тебя спросить. Только не подумай плохого, но, если Макс не будет против, ты согласишься стать моим любовником?
Такеши ахнул и зажал себе рот ладонью. И не ответил.
— Зря я спросил, да? — нервно уточнил Акира. — Прости. Просто подумал, вдруг ты этого ждешь…
— Конечно, жду, — тихо сказал тот. Но не так радостно, как можно было ожидать. — Но прости…
Акире захотелось провалиться от стыда под землю. Вот какой бес его за язык только дернул?!
— Нет, это ты прости. Я не должен был предлагать такое в таком виде. Давай забудем, ладно?
— В каком еще виде? — одернул его Такеши. — Дело вовсе не в тебе!
— А… — растерялся Акира. — А в чем тогда? Если ты волнуешься из-за Макса, то потому я и сказал о нем…
— И не в Максе дело, — Такеши снова сжал его пальцы. — Для меня такая радость твое предложение… И мне очень больно отказывать. Но если я его приму, я еще больше обижу Олафа.
Акира невольно улыбнулся. Вот так вот тебе отказывает потенциальный любовник, а ты можешь только посочувствовать, потому что он хочет сделать так, чтобы хорошо было всем. И что-то в этом есть определенно знакомое.
— Хорошо, Олафа обижать не будем, — кивнул Акира. — Будем заниматься базовым курсом общения с духами.
— Но ты точно не сердишься? На меня?
— Такеши, на тебя рассердиться — это надо очень постараться, — Акира коснулся губами щеки друга. — Разбирайся с Олафом, я вообще никуда не спешу и пропадать из Империи не собираюсь. Мы все еще всё успеем.
— Спасибо, — выдохнул Такеши. — Тогда да, что там с духами?
— Значит, перед тем, как общаться, смотришь не на духа, а на амулет, — Акира вытащил еще и старую тетрадь с конспектами. — Если кольцо раскачивается — смотришь на амплитуду. Чем она будет больше, тем сильнее дух, и тем больше проблем может доставить. Если ходит кругами, то все вообще идеально. Сильный призрак, но как это сказать… Достигший духовных высот при жизни, так что можно не бояться и вступать в разговор. А вот если руку дернет хоть чуть-чуть вниз — это проблема. Закрываешь глаза и уходишь, не реагируя ни на что.
— Как у вас в Крайгьеле хорошо разбираются в призраках, — Такеши подбросил амулет на ладони, обхватил тонкими пальцами. — Так маги с ними все-таки общаются?
— Нет, — Акира качнул головой. — Но с теми, что тянут амулет вниз, таки приходится разбираться.
— И как?
— Ну…
Вспоминать тот практикум не очень хотелось. Связываться с призраками, даже пусть в безопасной обстановке аудитории, не любил никто. Но ведь академически образованный маг должен уметь и это, и вот уже гаснут лампы в небольшой мрачной комнате, и профессор сдавливает в руке кристалл-ловушку. «Сим освобождаю и даю волю…» И вот уже щеки касается что-то холодное, и смех слышишь не ушами, а всем телом. Изнутри поднимается страх, беспричинный и бессмысленный, но от этого не менее ощутимый. Рывок за запястье, и тут же еще один, — серебряная цепочка будто наливается свинцом, больно врезается в кожу.
Хочется бежать, и да, это спасет, но так ты не поможешь людям… Ну, и зачет не поставят. Так что мел из сумки, защитный круг на полу, и ловить то, что нельзя увидеть. А что делать, такая профессия.
— Не самое приятное занятие, — признался Акира честно. — Некоторых призраков боишься как-то само собой, мозг в этом не участвует. Будем надеяться, Коджи будет не третьего типа.
— Да уж, — Такеши устроился поудобнее и принялся читать конспект. — Шкала Амертона, классификация Обрариуса… Как можно говорить о такой интересной теме так скучно?!
— О, это еще ты анатомию не видел! Вот где сумели все интересное убить академическим занудством.
— Не представляю себе интересную анатомию, — вздохнул Такеши. — Но тебе виднее, конечно.

Письмо от папы прилетело часа через два. Учитывая, что до местного суда можно было добраться спокойным ходом максимум за полчаса — папа вложил порядком личного обаяния в оставшееся время.
«Дорогой сын, — было выведено безупречным папиным почерком на бумаге с гербом местного суда, что поневоле как-то нервировало. — Надеюсь, моя просьба не удивит тебя и не оторвет от более важных дел, но вопрос не терпит отлагательств…»
Акира ради порядка пробежал глазами оставшиеся строки и пояснил для Такеши:
— Папа просит быть тут к часу пополудни. Не торопится он! Успеем еще чаю выпить.
Они успели прикончить два чайника. Такеши нервничал, и пришлось снова взять его за руку.
— Ну что ты? Все будет хорошо.
— Я знаю, что это будет справедливо, — серьезно сказал Такеши. — Но мне больно думать, что испытает мой отец, когда я отберу у него того, кого он любит.
— Уже, наверное, не очень, — махнул рукой Акира. — По идее, приворот уже должен развеяться…
Такеши поднял на него удивленный взгляд.
— Какой приворот?
— А я думал, ты знаешь, — удивился Акира. — Рокуро подмешивал твоему отцу приворотное зелье в чай. Мы с Максом его подменили, пока были тут.
Такеши закрыл лицо ладонями и выдохнул со стоном:
— Боги и богини, спасибо, что не лишили моего отца разума! — он опустил руки, смущенно глядя на Акиру. — И спасибо, что так заботишься о нашей семье. Не представляю, как отблагодарить тебя за помощь…
— Да что я? — Акира тоже смутился. Благодарности с его точки зрения он совершенно не заслуживал. — Это все папа, на самом деле. Он-то сразу обо всем догадался, только доказать ничего не мог.
— И почему я сразу не обратился к нему за советом?!
Такеши явно решил, что он один во всем виноват, пришлось на всякий случай дернуть его за косу.
— Не увлекайся. Не можешь ты один отвечать за весь мир.
— Сам додумался? — прищурился Такеши.
— Нет, наставник Симидзу подсказал, — со смешком признался Акира. — Так-то я тоже… О, едут.
Он поежился. Присутствие некроманта ощущалось издалека — еле уловимым душком тлена, неестественным покоем и желанием всех этим покоем одарить, чтобы лежали себе тихо… мертвые.
— Такеши, будь другом — если я начну вести себя, как Олаф, дашь мне по голове? Желательно — больно.
— Все так серьезно? — друг тоже встал, поправил халат и убрал чайник с чашками. Они же только что прибыли, как-никак. — Ладно, договорились. Только не обижайся потом.
— Было б на что, — Акира выдохнул и попытался взять себя в руки. — Утешает одно — некроманта я злю не меньше.
К счастью, в дом папа зашел один и, только перешагнув порог, позволил себе довольную улыбку.
— Какой приятный человек все-таки господин Андо, — сообщил он вслух. — И так переживает за жителей нашего уезда.
Акира зажал себе рот, давя хохот, который точно был бы некстати. Испортишь еще папе всю хитрую комбинацию!
— Так что мне буквально пришлось вас вызвать, — драматически сообщил отец. — А теперь еще поедем туда, где Такеши видел призрака. Акира, ты остаешься дома, и не спорь.
Не спорить было нелегко. Там же некромант! И оставить родных и любимых наедине с этим чудовищем?! А еще судьей и десятком стражников… Но все-таки!
— Тебя уже пора бить? — уточнил Такеши.
Акира вздохнул.
— Ладно, но если с вами что-то случится, они все тут пожалеют.

Без Акиры Такеши снова почувствовал себя неуверенно. А что если у него ничего не получится? Что если не найдется тело, и Такеши не сможет доказать никому преступление Рокуро?
— Да вы не волнуйтесь, господин Ясуда, — будто прочитав его мысли, сказал некромант, господин Цутия. — Будет хоть косточка, и мы с ним поговорим.
Он улыбнулся такой неприятной, леденящей улыбкой, что Такеши разом понял, почему Акира не любит некромантов.
— Такеши, дорогой, — папа Акиры придержал лошадь, чтобы поравняться с ним, и господину Андо пришлось сделать тоже самое. — Я вдруг вспомнил одну вещь, но не уверен…
Он прижал край веера к губам и опустил взгляд, показывая, что может ошибаться.
— Мне кажется, с тобой приключился один неприятный случай, пока твой отец уезжал на медовый месяц…
— Вы о том случае, когда мне стало дурно? — уточнил Такеши, которому стало не по себе от внимательного и цепкого взгляда судьи. — Я не хотел бы ни на кого наговаривать…
— Но тебе есть, что сказать? — подбодрил папа Акиры.
— Мне говорили, что ядовитая трава попала в мой чай по ошибке, — сказал Такеши. — Что я сам мог ошибиться и заварить что-то не то… Но я знаю точно, что ошибки не было.
Папа Акиры бросил взгляд на господина Андо.
— Бывают ли такие совпадения?
Господин Андо покачал головой.
— Да, если так, мотивы супруга господина Хизэши совершенно понятны, но мне опять не в чем его обвинить.
— Да, Рокуро мог забыть свои травы в чайнице просто по неосторожности, — согласился господин Рейден, и судья засмеялся:
— Именно так они все и говорят, уж не сомневайтесь. А если бы я приказал его пытать и он бы умер под пыткой, так и не сознавшись, мне и самому грозила бы такая же смерть. Нет, господин Рейден, риск был слишком велик.
Господин Цутия ехал чуть в стороне и улыбался. Разговоры о смерти его явно радовали или зима была по вкусу, этого Такеши понять не мог, но старался держаться подальше, сжимая в одной руке амулет Акиры. И хорошо бы призрак встретился им поскорее!
На берегах реки лежал снег, он же припорошил и сухие листья тростника, но темная вода все так же тихо и неуклонно текла к морю. Такеши осмотрелся. Кажется, в первый раз он заметил Коджи там, где ивы низко наклонялись над широкой заводью. От них он и летел.
— Если призрак был здесь, то дальше лучше идти пешком, — посоветовал некромант и первым спрыгнул на землю. Выглядел он чуть постарше судьи, а его борода и усы были совершенно седыми, но двигался так легко, словно возраст не имел для него никакого значения. — Лошади могут нервно реагировать на мертвых. Хотя, казалось бы, чего их бояться?
— Да, — отозвался Такеши, чтобы хоть что-то сказать, и тоже спешился. Глубоко вздохнул, поежился от холода и зашагал к ивам, нарушая белизну поля цепочкой следов. А потом он увидел.
Коджи летел прямо к нему — над водой, над берегом, над полем… Такеши опустил взгляд, накинул на руку цепочку амулета, взял, как показывал Акира. Кольцо заходило из стороны в сторону, кажется, даже шире, чем с покойным господином Масаши. Ну, так Коджи и не сам умер.
— Это означает, что призрак здесь, — объяснил Такеши для всех, кто следил за ним с дороги. Он по-прежнему не поднимал взгляд от снежного ковра, и чем дальше, тем сложнее становилось это терпеть. Особенно когда казалось, что призрак вот-вот протянет руку и дотронется… Хотя в конспекте Акиры прямо указывалось, что этот тип призраков никак не может физически воздействовать. — И с ним можно попробовать говорить.
— Будьте так любезны, — вкрадчиво попросил господин Цутия. — Спросите, где его тело.
— А вы не чувствуете мертвецов?
Скорее всего вопрос был невежливым, но Такеши просто не мог его не задать.
— Милое дитя, — некромант снова улыбнулся. У него были странно светлые, словно подернутые инеем глаза. — Ты правда думаешь, что в мире есть места, где никто никогда не умирал бы? Это поле, эта река так полны смертью, что где уж тут разглядеть еще одну?
Такеши поспешно перевел взгляд на призрака. Его общество точно было приятнее!
— Коджи, — выдохнул он. — Прости, что заставил тебя столько ждать и позволь помочь тебе обрести покой.
Краем глаза он увидел одобрительный кивок господина Цутия.
Коджи тоже опустил голову.
— Будь добр, помоги мне в последний раз? — попросил Такеши. — Скажи, где мне искать твое тело?
Призрак покачал головой. Еще и для верности развел руками.
— Ты не скажешь?
Коджи раскрыл рот, и из него хлынула вода. Такеши отступил на шаг и лишь после этого сообразил, что воды на самом деле и не было.
— Ты утонул? — догадался он.
Коджи помотал головой.
— Тебя… Утопили?
Кивок.
— Это был Рокуро?
Еще один кивок.
— Далеко отсюда?
Коджи махнул рукой в сторону ив.
— А потом?
Коджи замер, не двигаясь с места. Потом снова махнул рукой в сторону ив.
— Идти туда? — Такеши повернулся к господину Андо. — Показывает на ивы.
— Придется ехать до моста, чтобы перебраться на ту сторону, — вздохнул тот. — Надеюсь, там он сможет указать точнее.
— Призраки делают это охотно, — довольно зажмурился господин Цутия. — Если в самом деле хотят обрести покой.
— Коджи, — снова посмотрел на призрака Такеши. — Ты подождешь нас на том берегу?
Призрак кивнул.
— И Коджи, — не удержался Такеши. — Мой отец не променял тебя на Рокуро. Не держи на него зла.
Призрак остановился. Тряхнул мокрыми распустившимися волосами, из уголка губ на грудь сбегала струйка воды, и жаль парня было чуть не до слез. Ведь мог бы еще жить, если бы не родной брат!
— Ну что вы, господин Такеши, — некромант стоял рядом и улыбался. — Мертвые тоже счастливы по-своему, если у них все правильно. Вы уж мне поверьте.
Коджи покачал головой и медленно полетел через реку на другой берег. Обещание некроманта его явно не утешило. Такеши, впрочем, тоже не помогло, и с тяжелым сердцем он зашагал обратно к страже и лошадям.
— Ваш друг целитель сказал бы, что помогать надо стремиться живым, — продолжил некромант вкрадчиво. — Любой ценой, но лишь пока они живы. За все, что потом, отвечать уже таким, как мы с вами.
— Мне не очень приятна эта тема, — признался Такеши вслух, следя за тем, чтобы голос его звучал примерно так же, как если бы он признавался, что не любит дождь. — Коджи был куда лучше, чем Рокуро, и мне жаль его.
— Я понимаю, — некромант улыбнулся. — Но это проходит.
До моста и от моста до ив добирались на рыси, и кони, поначалу охотно бежавшие, у деревьев начали замедлять шаг, а потом и вовсе встали как вкопанные.
— Ну, наша с вами очередь, господин Такеши, — нетерпеливо потер руки некромант. Его выцветшие глаза блестели молодо и радостно. — Вы можете остаться рядом даже во время ритуала, вам не повредит. Остальным же я приближаться не советую.
— Но издалека-то посмотреть можно? — улыбнулся господин Рейден. — Так редко приходиться видеть магов вашего направления за работой.
— Разумеется. Главное — не подходите, а то мало ли что… Хотя вряд ли зрелище покажется вам симпатичным.
Стоит ли говорить, что Такеши это обещание тоже ни капельки не вдохновляло? Но выбора не было, приходилось идти до конца. А сейчас — туда, где над рекой стоял Коджи, едва заметный среди густого сплетения опускающихся к воде веток.
— Он говорит, это было здесь.
— Ну что же, отлично, — некромант шагнул к самому берегу, сминая заледеневшую траву и в любую секунду рискуя соскользнуть с края прямо в воду. — И кто у нас тут? Идите сюда, мои хорошие, вас здесь никто не обидит…
Испуганно всхрапнули, затоптались лошади, что-то успокаивающее забормотали люди, а на воде закачался первый скелет — крошечный белый остов рыбки. Их поднялось еще несколько, пустые панцири улиток, еще мелкие косточки, не понять чьи — лягушки, тритоны? И вот, наконец, вдалеке под водой проступили очертания человеческого черепа. Он приближался, и стало видно, что мертвец идет к берегу, держа перед собой опутанные водорослями и илом руки, так, словно растения их и связывали. Коджи отвернулся.
— Вот и он, красавец, — некромант довольно коснулся плеча скелета. — Пойдем, хороший мой, укажешь нам своего убийцу. А остальные — спать!
— Прости, что потревожили, Коджи, — все же не утерпел Такеши. — Обещаю, что тебя похоронят со всеми традициями, чтобы ты обрел достойное посмертие.
Призрак качнул головой.
— Пойдем, милый, пойдем, — господин Цутия поманил мертвеца за собой, туда, где в стороне ждали господин Рейден с судьей.
— Огласки, к сожалению, не избежать, — заметил папа Акиры, когда они подошли достаточно близко, чтобы услышать друг друга. Если его и пугал мертвец, виду он не подавал. — Придется провести его через деревню, все увидят.
— И что же, пусть смотрят, — улыбнулся некромант. — Полезно знать, что случается с тобой после смерти.
— Для меня будет предпочтительнее, если сын позаботится о традиционном похоронном обряде и принесет мой прах в семейную усыпальницу, — ровным тоном ответил господин Рейден.
— В таком случае вас никак нельзя будет вернуть, — напомнил некромант.
— Поверьте, меня не за чем будет возвращать, — улыбнулся господин Рейден.
Судья посмотрел на него, погладил усы и обратился к Такеши.
— Господин Ясуда, лошади не подпустят мертвеца близко. Боюсь, вам с господином Цутия придется пройтись пешком до поместья вашего отца.
— Отчего же не пройтись в такой компании, верно, господин Такеши? — улыбнулся некромант.
Ничего не оставалось, как согласиться.
Народ в деревне провожал их процессию испуганным молчанием. Задавать вопросы и останавливать некроманта, ведущего рядом с собой скелет, не хотелось никому, но Такеши чувствовал взгляды в спину и оттого не мог не думать, сколько лет еще их семья будет на слуху из-за такого скандала. Подумать только — убийца в доме! Одна радость, что Кио решил остаться в столице и не шел сейчас рядом, сгорая от стыда, как Такеши. Кио и был не при чем, это бремя висело только на нем, только его вина была в том, что Коджи не получил упокоения раньше.
От реки до деревни было рукой подать, и не хотелось думать о том, что Коджи вот так умер… был убит в шаге от человеческого жилья и помощи. Сейчас призрак парил чуть впереди своего скелета, вглядываясь в лица людей. А те спешили убраться подальше от такой процессии. Захлебывались истерическим лаем собаки. Бежавший по своим делам серый кот замер, изогнув спину и распушив хвост, потом молнией взлетел на ближайшую крышу и уже оттуда зашипел испуганно и зло.
— Все в порядке, — повторяли стражники, то отвечая на вопросы, то предупреждая их. — Не стоит волноваться, идет обычное расследование. Не подходите близко к покойнику и уберите детей, растащат еще ценного свидетеля по косточкам!
Дети действительно смотрели на ходячий скелет без страха, но с огромным любопытством. А вот мечтательно улыбающийся некромант разом заставлял их забывать об интересе и прятаться не хуже давешнего кота.
Когда проходили мимо бывшего дома Коджи, призрак только отвернулся и ускорил шаг. С порога смотрела его мать, разом постаревшая и потерянная. Муж увел ее, закрыл дверь, и вряд ли кто-то услышал, что она плачет.
Потом, сопровождаемые уже не только стражниками, но и деревенскими жителями, добрались до усадьбы. Если бы Такеши мог еще что-то чувствовать, он был бы рад снова видеть родные стены, но все, на что он сейчас мог обращать внимание, была спина Коджи в выцветшем, когда-то синем, халате и прилипшие к ней мокрые черные волосы.
Мертвец уверенно прошел через сад, поднялся на веранду, но перед дверью остановился, и господин Цутия тут же оказался рядом, погладил ладонью по костям, где когда-то было плечо.
— Они не очень сообразительные, мои мертвенькие, — доверительно сказал он Такеши. — Вот и этот красавчик чует, что убийца где-то рядом, а как пройти — не знает. Ничего, сейчас мы ему поможем…
— Давайте все-таки сначала зайдем мы? — внезапно решил Такеши. — Мой отец — пожилой и не очень здоровый человек. Представьте, что с ним будет, когда он увидит это.
Некромант поднял брови, как будто его чем-то очень сильно удивили, помолчал, потом кивнул.
— Ах да, я иногда забываю, как сложно бывает с живыми. Конечно, идите, господин Такеши. Нам-то спешить особо некуда.
— Лучше мы вдвоем, — господин Рейден оказался рядом и успокаивающе погладил Такеши по плечу. Примерно, как господин Цутия скелет. — Вы позволите, господин Андо? Хизэши мой старый друг, думаю, ему будет легче, если в самые сложные минуты с ним будут близкие люди…
Господин Андо кашлянул, покосился на некроманта, снимающего со скелета налипший по дороге сухой листочек — как заботливый отец, поправляющий любимому сыну одежду. Посмотрел на замерших в ожидании стражников и соседей, столпившихся у забора.
— Думаю, в том беды не будет, — кивнул он. — Только поспешите. Дело нас ждет долгое, суд, и еще погибшего упокаивать…
— Всегда-то вы торопитесь, — вздохнул некромант.
— Разумеется, господин Андо, — кивнул господин Рейден, и Такеши толкнул входную дверь.
Отец неслучайно не обращал внимания на волнения за стенами — он сам о чем-то ругался с Рокуро.
— Ты позволяешь себе… — увидев сына, он осекся на полуслове. — Такеши? Ты вернулся?
За полгода он изменился почти до неузнаваемости. Постарел, осунулся и словно бы опустился — ведь прежде никогда не позволял себе ходить по дому в таком заношенном халате и кричать на кого-то.
— Здравствуй, папа, — проглотив ком в горле, сказал Такеши.
Отец подошел ближе, сжал его плечи, заглядывая в глаза.
— Поправился? — он обнял Такеши, дрожащей рукой погладил по голове. — Вот радость…
Такеши посмотрел поверх его плеча на Рокуро. Тот глядел прищурившись, недовольно, сложив руки на груди, словно показывая, что не рад нежданным гостям.
— Хизэши, — окликнул господин Рейден. — Не время радоваться. Страшную весть я принес в твой дом…
Отец отпустил Такеши и растерянно посмотрел на них с господином Рейденом.
— Что-то с Кио случилось?
Такеши помотал головой и решил не оттягивать неизбежное.
— Папа, помнишь, что я говорил о Рокуро?
— Ты опять?! — фыркнул тот. — Нашел того, кто тебе поверил, и теперь будете вдвоем на меня клеветать?!
— Нашел, — Такеши кивнул, мельком глянул на Коджи. Тот стоял у стены, сжав бледные руки, и не отрываясь смотрел на брата. — И это не только господин Рейден, нет. У меня есть еще один свидетель. Он рассказал мне интересную историю…
— Да, начинается! — поморщился Рокуро. — В чем бы ни обвинить, лишь бы меня крайним выставить!
— Но ведь ты там был, — тихо сказал Такеши. — Весной пошел на реку с братом.
Сейчас он смотрел на Коджи и говорил за него, то, что призрак не мог сказать сам.
— Вы все утро собирали травы. Обычно ты не ходил с братом, но тут пошел, наверно, с самого начала все задумал, да? Но не решился. А вот потом, когда вы вышли к реке, ты понял, что сегодня или никогда, так? Мой отец уже собирался сделать предложение — вот только ему, а не тебе…
— Ты все… — Рокуро подавился криком, закашлялся, прижимая кулак к груди. — Ты все придумал! Ты не можешь ничего знать!
— Я могу, — покачал головой Такеши. — Мне рассказал один призрак, который жил в ивах у реки, но пришел сюда с нами.
— Такеши? — отец смотрел растерянно и непонимающе. — Ты, правда, утверждаешь, что Рокуро убил… Коджи?
Пауза перед этим именем показывала, что папа до сих пор не забыл талантливого юношу, которым увлекся когда-то. Или которого даже любил?
— Это утверждает не только он, — очень кстати вступил господин Рейден, и Такеши почувствовал себя так, словно с его плеч сняли тяжелый груз. — С нами некромант и собственно труп.
— Не верю! — Рокуро распахнул дверь, и скелет шагнул ему навстречу, заключая в объятия, как давно потерянного родственника.
— Умница мой! — порадовался господин Цутия. — Нашел!

========== Глава 18. Почти заговорщики ==========

Если ты можешь порадовать любимого человека, делай это сейчас
и не жди, будет ли удачный момент или повод.
Потом шанса может и не быть.
Из "Наставлений молодому имперцу, начинающему семейную жизнь"

К вечеру поместье семьи Ясуда снова опустело. Уехали стражники, забрав с собой Рокуро. За ними неохотно, то и дело оглядываясь, отбыл и господин Андо. Господин Цутия увел с собой скелет на деревенское кладбище, собираясь упокоить. Коджи еще побродил по комнате, потом подошел, погладил папу по голове и ушел прямо сквозь тонкую стену, которая на этот миг стала сияющей и прозрачной, словно, правда, за ней открывался путь в обитель блаженных.
— Коджи больше не вернется, — сказал Такеши отцу и господину Рейдену. — Кажется, он закончил свои дела здесь.
Папа только теперь поднял голову. До этого сидел у чайного столика, безразлично глядя перед собой, но тут встрепенулся.
— Ушел? Но…
— Он попрощался с тобой, — Такеши сел напротив. — И убедился, что ты теперь в безопасности. Кажется, ему больше ничего и не надо.
— В безопасности… — отец только усмехнулся, обводя взглядом комнату. — Здесь. В доме, куда я сам привел убийцу. Где я не поверил тебе…
— Никто не способен рассуждать здраво, когда его поят приворотным зельем, — заметил господин Рейден тепло и участливо. — Вы не виноваты, господин Хизэши. Вы были околдованы.
— Я был слеп, — отец провел ладонью по столу. — Не буквально, но намного хуже. Видел только то, что желал, и не замечал всего остального. Такеши, я не знаю, сможете ли вы с Кио простить меня.
В грудь словно воткнули нож и раз за разом проворачивали его в ране. Так больно оказалось чувствовать жалость к отцу — к тому, кто всегда был сильнее и мудрее, кому можно было довериться, к кому прийти за помощью. Такеши даже не сразу нашел слова для ответа.
— Мы все равно тебя любим, папа, и не переставали любить. Даже когда нам пришлось уехать.
Теперь, конечно, придется вернуться.
Такеши мельком оглядел родную, но теперь какую-то неуютную комнату. Им снова придется жить здесь, теперь, наверно, долго, потому что после такого происшествия в обществе их еще долго не примут. Да, невольно и не зная этого, но их отец взял в супруги убийцу. И пока брак не будет расторгнут судом, Рокуро будет принадлежать к семье Ясуда, от этого никуда не денешься. Судья Андо напишет доклад в столицу, сплетники обсудят это при дворе, и все, можно распрощаться с надеждой на удачный брак. На какой-либо брак вообще.
Такеши вспомнил предложение Акиры и порадовался, что вовремя ему отказал. Не хватало еще больше портить репутацию семье Сугияма!
— Когда я вернулся с Островов в первый раз, — заговорил господин Рейден негромко, — сразу после восстания, то понял, что не могу даже зайти в свой дом. Раньше там кипела жизнь, теперь же не осталось ни одного человека, кроме меня. Я стоял у двери, смотрел на прибитый к ней императорский приказ о казни всех заговорщиков и не мог переступить порог. Я и не стал. Здесь неподалеку есть монастырь. Первый год после возвращения я провел там, среди монахов. Когда я думал о том, как несправедливы ко мне боги, меня прерывал храмовый колокол. Когда я жалел, что не умер вместе с семьей, дым курильниц становился гуще и заставлял забыть горестные мысли. А потом я вышел из монастыря и был готов принять все, что еще приготовила мне судьба.
Отец задумался, обводя пальцем щербинку на новой яркой чашке.
— Может, так будет лучше всего... Если дети не будут против.
— Папа, не бойся за нас, — Такеши взял его за руку. — Позаботься о себе. Если твоей душе там будет спокойнее, как говорит господин Рейден, то стоит послушать доброго совета. Мы с Кио приглядим за поместьем, когда вернемся...
Конечно, Кио расстроится, что придется возвращаться из столицы так и не успев даже ни с кем познакомиться, но, видимо, такая их с Такеши судьба — остаться одинокими.
Даже праздники, о которых так мечтал брат, теперь придется провести здесь, в уединении.
— Не стоит с этим спешить, — негромко добавил господин Рейден. — Вернетесь, когда слухи немного поутихнут. Поговорю с Горо — у него большая семья, кто-нибудь согласится заходить и прибираться в поместье, пока вас не будет.
Такеши посмотрел на него с благодарностью. Каким-то чудом тот всегда умудрялся найти выход из положения.
— Спасибо, — кивнул отец. — Что не покинули нас в такой момент.
— Я помню и всегда буду ценить то, что вы не отвернулись от меня после восстания моей семьи, — ответил господин Рейден. — Когда земля уходит из-под ног опорой остаются лишь семья и друзья. Семьи я лишился, но друзья у меня остались. И как же я могу вернуть этот долг иначе?
Отец кивнул молча. Поставил на столик чашку и выдохнул:
— Что ж, стоит ли тогда задерживаться? Такеши, поможешь мне собраться в путь?

— Ну, наконец-то! — обрадовался Макс, когда ближе к ночи входная дверь открылась, пропуская Акиру и Такеши. — Что-то вы долго!
Хотя они и возвращались телепортом, перемещаться Акира предпочел все равно на крыльцо, чтобы не выпасть кому-нибудь на голову. Ну, или от охранников подальше.
— Судебные формальности, — махнул рукой любимый хозяин. — Потом все подробно расскажу. Зато смотри, кого мы привели!
— О, пап... То есть, господин Рейден, — исправился Макс. — Как я рад вас видеть.
— Можешь и дальше звать папой, милый, — Рейден обнял его, мимоходом осмотрел гостиную. — И Кио дома, надо же, вроде недавно виделись, а ты уже совсем взрослый, дорогой.
— Как вы тут? — одновременно спросил Акира. — Не ссорились?
— И где Олаф? — забеспокоился Такеши.
— Так, докладываю по порядку, — Макс поднял руки. — Олаф ушел прогуляться и посмотреть, как празднуют. Судя по тому, что вещи с собой не брал, — обещал вернуться. Мы с Кио провели день исключительно неприличным образом, как и положено порядочным имперским мужчинам.
Кио хихикнул, смутился и прикрылся веером.
— Да, очень неприлично, — подтвердил он. — Показать?
— Э... — Акира поднял бровь. — Вы о чем? А то я что-то не уверен, что правильно вас понял.
Теперь Кио рассмеялся в голос, да и сам Макс еле сдерживал улыбку.
— Я рисовал портрет Кио, — объяснил он. — В непристойном виде.
— Какой ужас, — с готовностью изобразил обморок папа Рейден. — Покажешь?
— Обязательно! — подхватился Кио. — Так здорово получилось. Макс прямо настоящий художник, хотя и не в нашей манере рисует, но очень здорово! Я сейчас принесу, погодите!
И он умчался в соседнюю комнату.
— Как у вас здесь весело, — улыбнулся Рейден. — А кто такой Олаф? Судя по имени, этот молодой человек не имперец?
— А это соотечественник Макса, — пояснил Акира. — Мы его нечаянно выкупили из тюрьмы, потом ему некуда было деваться и он напросился к Такеши помощником.
— Об этом вы мне не говорили, — нахмурился Такеши. — Ты заплатил за него штраф? Я верну тебе деньги.
— Не говори ерунды, — отмахнулся Акира. — И не волнуйся из-за тюрьмы, там просто произошло недопонимание.
— Да, Олаф совсем не понимает наши традиции, — со вздохом согласился Такеши.
Макс, который провел полдня с девчонкой в состоянии "кого-то убить или самой удавиться", промолчал только усилием воли. Некоторые отказывают, а он отдувайся!
В этот момент прибежал Кио, осторожно держа в руках еще пахнущую краской картину.
— Вот! — гордо сказал он, поворачивая ее к зрителям.
Акира заалел ушами. Такеши ахнул, закрыв лицо ладонями, и даже Рейден прикрыл лицо веером с негромким смешком.
— Что ж, теперь мы можем понять, какое искусство на родине Макса, — сказал он.
— Кио, какой кошмар! — простонал Такеши. — Что ты себе позволяешь...
— Что? — Кио развернул картину к себе и придирчиво осмотрел. — По-моему, красиво!
Макс тоже думал, что ничего. И Кио на картине был полностью одет. А что волосы распустили, так это потому что иначе его сложная прическа на рисунке больше походила на надетую на голову корзинку.
— Хорошо, что папа этого не видит! — Такеши все не отнимал ладоней от лица.
— Ой! — спохватился Кио. — А как папа? И чем все закончилось?
— Боги все рассудили, малыш, — мягко сказал Рейден. Он подошел к Кио, погладил его по голове и, забрав из его рук картину, прислонил ее к стене — спрятав рисунок от взглядов. — Твой папа отправился в монастырь, чтобы обрести покой.
Макс пытливо посмотрел на Акиру, но тот прижал палец к губам и шепнул неслышно "потом".
— В монастырь? — расстроился Кио. — Ну вот, а я-то думал, что он на праздники приедет. Но папа же ненадолго туда? Помолится — и обратно?
— Думаю, да, — не стал спорить Рейден. — Хотя, возможно, ему там понравится, и он решит задержаться, тут не угадаешь, милый.
Кио вздохнул, но тут же снова встряхнулся:
— Но ведь портрет красивый, правда же? Макс ведь отлично рисует!
— С этим не поспоришь, — улыбнулся Акира. — Хотя посторонним я бы его показывать не советовал.
— А я и не посторонним, я только вам! Чтобы вы ценили, какой Макс талантливый и какой я красивый!
— Еще какой, — согласился Такеши с улыбкой. — А уж скромный-то...
На кухне хлопнуло окно, что-то упало на пол, и Макс первым кинулся проверять, что там еще на них свалилось. Оказалось, ничего нового. Просто “Олаф” вернулась с прогулки, уставшая встрепанная и в дырявой куртке. Причем дырка была подозрительно похожа на след от стрелы.
— Где ты была? А? — Макс обнаружил, что у него за спиной уже столпились все остальные, и попытался превратить окончание в новый вопрос. Вроде бы никто ничего не заметил.
— Гулял! — огрызнулась девушка. — И вообще не твое дело. И не ваше тоже! — припечатала она всех скопом.
— У тебя точно все хорошо? Ты не ранен? — Такеши подошел ближе. — Покажи...
— Любовников своих рассматривать будешь! — девчонка вскочила обратно на подоконник. — Руки убери, извращенец!
— Крови нет, — заявил Макс раньше, чем Акира присоединился бы к этой драме. — Думаю, куртку очень удобно бросить кому-то на голову, когда убегаешь.
— А потом забрать, чтоб по ней не опознали, — отозвалась “Олаф” с подоконника, на котором сидела, как кошка на заборе. Только распушенного хвоста не хватало.
— Не представляю, где надо так гулять, — неторопливо проговорил Рейден. — Мне-то казалось, что в столице безопасно. Хотя, возможно, я просто давно тут не был.
— На меня напали. Грабители. В переулке, — “Олаф” врать не очень умела, но старалась.
— Это как же им, бедным, не повезло! — посочувствовал Акира.
"Олаф" сердито зыркнула на него, но тут вперед вышел Рейден.
— Дай я посмотрю, что можно сделать с курткой, — предложил он. — Мальчики, не толпитесь тут, пока ничего не свернули. Лучше идите и придумайте, куда повесить картину.
Похоже, папа Рейден пытался тактично выставить их из кухни.
— А чего тут думать? — фыркнул Кио. — В мою комнату, конечно!
Он первым выскочил из комнаты, за ним — Акира. Такеши еще будто хотел что-то спросить у Олафа, но не решился и тоже вышел за ними.
— Не волнуйся, дорогой, — улыбнулся Максу Рейден. — Ничего страшного не случилось. Нам просто надо перекинуться парой слов.
Девчонка бросила на него удивленный взгляд, но пожала плечами с равнодушным видом.
Макс вышел, поплотнее задвинув дверь, и запретил себе подслушивать, хотя любопытство разъедало изнутри. Интересно, что такого решил сказать незнакомой девчонке Рейден? Вряд ли будет воспитывать. Акира рассказал про охранников? Так это тоже могло подождать...
— Макс! — позвал Кио. — Посмотри, как здорово картина смотрится на стене!
Макс вздохнул, но пошел смотреть, хотя быть нянькой при великовозрастном подопечном уже устал. Все-таки в Акире был неоценимый плюс — он иногда молчал.
“Олафа” папа Рейден вернул быстро. И даже куртку на самом деле зашили. Вот только девчонка выглядела задумчивой и смотрела на всех так, словно первый раз с ними встретилась. А Рейден как обычно безмятежно улыбался и прочитать что-либо по его лицу было совершенно невозможно. Макс и не пытался.
Вдобавок папа Рейден сразу принялся благодарить Такеши и Кио за приглашение, так что с вопросами влезть не удалось.
— Акира, а где вы остановились? Надеюсь, не обременяете друзей больше необходимого?
— В гостинице, конечно! Тут не очень близко, но зато тамошний хозяин не очень против нашей семьи, — объяснил Акира.
— Хотя и не обязательно каждый раз туда ездить, — заверил Такеши. — У нас довольно скромный дом, но мы всегда рады гостям.
— Боюсь, это будет слишком похоже на заговор, — улыбнулся Рейден. — Появиться телепортом, гостить у друзей... Нет, надо дать хозяину гостиницы честно донести на меня старосте их квартала. Тем более у меня есть официальное разрешение на поездку от судьи Андо.
— Ну, еще бы он тебе отказал, — хмыкнул Акира.
— Просто мое безупречное поведение дает мне право на некоторое его доверие, — Рейден пожал плечами. — Ничего кроме.
— Значит, вы у нас сегодня не останетесь? — огорчился Кио. — Но завтра-то придете?
— Обязательно! Будем украшать дом к праздникам и готовить сладости.
Макс панически посмотрел на Акиру, и тот успокаивающе шепнул: “Есть-то их нас никто не заставит!” Это слегка утешало.
— Да, надо будет фонариков купить, — задумался Такеши. — И гирлянды у нас где-то были... Надо будет поискать.
— Тогда не будем вам мешать, — распорядился Рейден. — Акира, Макс, покажете вашу гостиницу?
— Конечно, — кивнул Акира. — Эх, надо все-таки придумать способ перемещать охранников телепортом, а то как же устаешь везде пешком ходить.
— Зато всегда будешь стройным, — утешил его Макс и накинул капюшон, выходя на крыльцо. На улице уже стемнело, снег падал редкими, но крупными хлопьями, и сквозь его редкую завесу было видно, что на большей части соседних домов уже зажгли круглые красные фонарики. Их свет казался теплым и уютным, и выглядело это здорово.
Папа Рейден шел молча, смотрел по сторонам с интересом, и Макс пытался представить, каково ему сейчас — вернуться в город, где не был лет двадцать, откуда его выгнали, как предателя. И где до сих пор помнили, что и доказал господин Миякэ, во все глаза уставившись на вошедшего. Хотя, возможно, дело было в верхнем халате, украшенном семейным гербом.
— Благородный господин Сугияма, — поклонился господин Миякэ, — Чем могу помочь?
Рейден посмотрел на него с доброжелательной улыбкой, способной растрогать сердце самого закоренелого рецидивиста, и сказал:
— Надеюсь, у вас найдется свободный номер? Мой сын хвалил вашу гостиницу, я подумал, что стоит послушать его и остановиться под одной крышей. Как вы полагаете, господин Миякэ, стоит ли прислушиваться к мнению детей или же в нашем с вами возрасте нужно самому решать насущные вопросы?
Максу все больше нравилась имперская тактичность. Вот вроде и сказал по сути: "Соглашайся, пока я не передумал и не нашел кого-то посговорчивее", но ведь не прикопаешься!
Господин Миякэ перевел взгляд с него на Акиру, с Акиры на Макса и обратно. Было видно, что в голове у него идет нешуточная борьба между желанием получить деньги и нежеланием как-то преступить закон. И вполне ожидаемо победила алчность.
— Разумеется, благородный господин Сугияма, — согласился он. — К тому, что говорят дети, надо прислушиваться. Иначе мы, старики, рискуем закостенеть в своих убеждениях. Я могу предложить вам комнату рядом с комнатой вашего уважаемого сына, вас это устроит?
Рейден недовольно поджал губы.
— Благодарю, господин Миякэ, — тем не менее, ровным тоном сообщил он. — Думаю, я останусь в столице на несколько дней, будьте так добры — отправьте помощника за моими вещами по этому адресу...
Он изящно вывел на подвинутом листе адрес Такеши.
— Подумать только, записать меня в старики! — возмутился Рейден немногим позже, уже в номере. — Акира, я похож на старика?!
— Разумеется, нет! — в один голос заверили его Акира с Максом.
Рейден покачал головой.
— Я чуть было не передумал здесь останавливаться, но искать какое-то другое место уже поздно, а я, признаться, устал, — он сделал паузу и драматично добавил: — Старость не радость!
Акира бессовестно заржал и получил шлепок веером по плечу.

— Так папа точно в порядке? — спросил Кио сразу же, как только гости ушли. — Странно, что он не приехал к нам!
— С ним все хорошо, — заверил Такеши. — Физически он почти здоров, но хочет побыть один.
— И долго ты будешь считать меня за ребенка?! — Кио плюхнулся на циновку у жаровни. — В общем, ты как хочешь, а я никуда отсюда не уйду, пока не услышу всю правду!
— Правда редко радует, — заметил Олаф, призраком маячивший в дальнем углу. — И тебя может расстроить.
— Намного хуже, если тебя считают глупым и обманывают, потому что не хотят огорчить правдой, — насупился Кио. — И это я еще очень мягко выражаюсь, господин Рейден бы одобрил. Кстати, все заметили, что Макс называет его папой?
— Мало ли кто кого как зовет, — снова встрял Олаф. — Я тоже мог бы, и чего?
— Вот именно, — не вслушиваясь, поддержал Кио и снова уставился на Такеши. — Так что там с нашим папой?
Такеши вздохнул. Младший братишка был прав. Он вырос достаточно, чтобы все знать, и пытаться защитить его значило бы врать ему.
К тому же Олафу тоже стоило знать, с кем он связался.
— Послушай, мне очень тяжело тебе это все говорить, но так получилось, что наш отец взял в мужья не самого достойного человека. Рокуро убил своего брата, — объяснил Такеши, и в комнате словно стало еще темнее. — Правда, папа не так и виноват — его приворожили. А еще сегодня некромант поднимал труп Коджи, чтобы он указал убийцу... Словом, все официально. В нашей семье теперь есть преступник. Развод папа пока не получил. Вот так.
Кио закусил губу.
— И ты это хотел от меня скрыть?! Это же... Мне не стоит встречаться с Максом, да?
— Макс вообще-то представляется фамилией Сугияма, — заметил Олаф, все еще не подходя близко. — В смысле, как заговорщик. Ему уже хуже не будет.
— Зато видишь, как удачно, что ты ни с кем из нас не связан? — заметил Такеши. — Не хватало еще тебе быть в родстве с убийцами.
— А мне тоже терять нечего, — фыркнул Олаф, почему-то довольно мирно. — Почти как Максу, только еще веселее.
— Вы — иноземцы, — махнул рукой Кио. — Все равно все понимают, что наши традиции вы не знаете и какой с вас спрос? А вот нам... — Кио упал на спину, сложил руки на груди, с тоской глядя в потолок. — Такеши, что с нами будет?
— Немного позже вернемся в поместье, — честно сказал тот. — И, наверное, уже навсегда.
— А папа из монастыря вернется? — тихо спросил Кио.
— Не знаю, — Такеши сел с ним рядом, погладил его по голове. — Наверное, да. Но не скоро. Но это ничего, главное, чтобы ему было хорошо, правда?
— Ну да, — Кио хлюпнул носом. — А я думал весело праздники проведем... С Максом, Акирой... А тут такое!..
— А мы все равно будем веселиться, — пообещал Такеши. — Раз мы в столице последний раз, пусть он запомнится?
Веселиться ему, конечно, не хотелось. Но почему не сделать хорошо для брата? Особенно если в последний раз.
Такеши не удержался и поднял взгляд на Олафа. Столкнулся с его взглядом — внимательным и цепким, и... опустил голову. Не надо думать о том, чего уже не будет.
— Папа сам не хотел портить тебе праздники, — сказал Кио Такеши. — Просил рассказать все после них, но ты слишком догадлив.
— Я такой, да, — согласился брат. — Я уже взрослый, хоть ты и относишься ко мне, как к ребенку.
И правда, он уже мог бы завести любовника или даже мужа, если бы судьба не сыграла с ними такую шутку.
— Ладно, — Кио сел и поправил халат. — Пойду я тогда спать, а то завтра вставать рано — если мы хотим нормально встретить новый год, придется много всего сделать!
Он вышел из комнаты, шмыгая носом и оставив Такеши наедине с Олафом.
Тот молчал, Такеши тоже не знал, что говорить, поэтому принялся собирать со стола пустую посуду после чаепития.
Олаф взял чайник и пошел следом за ним.
— Ты что-то не договорил, — сказал он, плотно прикрыв дверь. — Почему последний раз?
— Нас нигде не будут принимать, — Такеши опустил чашки в тазик с водой. — Нужно же что-то с этим делать.
— И что? — напряженно спросил Олаф.
Такеши подошел к двери, выглянул из-за нее, проверяя не слышит ли Кио.
— Да он в купальню пошел, — вздохнул Олаф. — Говори, как есть, пока он не вернулся.
— Есть такая традиция, — признался Такеши. — Можно уйти в монастырь — не так, как отец, чтобы на время забыть мирское, а полностью посвятить себя служению богам. Лет через десять-пятнадцать фамилию вычеркивают из судебных списков — считается, что служение богам искупает грех. У нас убийца не прямой родственник, так что это займет не так много времени. Лет через десять Кио еще не будет тридцати, он сможет создать семью.
Олаф смотрел на него приоткрыв рот.
— А ты, значит, останешься в монастыре?! — ахнул он. — С ума сошел, что ли?!
— Это моя вина, мне и расплачиваться, — отрезал Такеши.
— Точно, ты ненормальный, — Олаф схватился за голову, запустив пальцы в волосы. — Ты-то тут при чем? Это же не ты на этом дураке женился!
Сейчас он казался еще более милым и трогательным, и кстати было бы обнять — просто так, в качестве поддержки, но... Если бы сейчас Олаф согласился на любовные отношения, Такеши уже побоялся бы портить ему жизнь.
— Потому что я подозревал, что Рокуро — нехороший человек, — объяснил он. — Но не нашел нужных слов, не сумел убедить отца. И про приворот не догадался. Я виноват, что сдался и не стал бороться. Виноват, что тогда не поговорил с призраком... Если бы я был лучше, для нашей семьи все сложилось бы иначе, понимаешь?
— Понимаю, — Олаф подошел к нему сам, обнял и погладил по голове, как ребенка. — Я не знаю, зачем ты это все на себе тащишь, потому что... ну, нельзя же взять и все сделать за всех! Ты еще скажи, что ты в восстании виноват... Хотя стой, ты ведь так и думаешь.
— Слегка, — Такеши в ответ погладил Олафа по плечам. Мальчик был теплый, уютный, настолько свой, что отпускать его уже не хотелось. — Я просто так чувствую, понимаешь?
— Понимаю, — Олаф опустил голову, боднул его лбом в плечо. — Ты и за меня отвечать готов так же? Поэтому все хотел знать?
— Не все, — теперь Такеши гладил его по спине. — Хотя бы основное.
— Ну... — Олаф запрокинул голову, без смущения глядя на Такеши. — Сегодня я искал своего знакомого — помнишь, я тебе говорил о нем? — в императорском саду. Я бы и во дворце поискал, просто дальше пробраться не получилось, меня стража заметила. Что скажешь?!
Сказать тут было что, Такеши просто выбрать не мог, что выдать в первую очередь. Банального “Боги и богини!” было как-то мало, все остальное звучало бы очень невежливо. Если Олаф искал кого-то во дворце, то это означало шпиона, как минимум. Хотя, может, парень все-таки ошибся, и его друг там оказаться не мог?
— Олаф, ты, наверно, знаешь, что в императорский дворец... ну, нельзя входить, если тебя не приглашали. Как и в любой чужой дом вообще.
— Знаю, — Олаф кивнул, довольный произведенным впечатлением. У Такеши вообще появилась мысль, что парень все это придумал, чтобы отомстить за вчерашний отказ... Но дырявая куртка? — А что делать, если иначе никак? Я сторожевые заклинания прихлопнул, дырку в защите провертел, а там была обратная связь на амулет, вот и заметили меня. А я убежал.
— Тебя хоть не видели?
— Обижаешь! — Олаф фыркнул. — Только силуэт издалека. А на голову я платочек повязал, так что и по цвету волос не узнают. Что, вписываюсь я в вашу компанию убийц и заговорщиков?
Такеши был вынужден признать, что вполне. Да и если подумать, вся их компания выглядит донельзя подозрительной — начиная от господина Рейдена и заканчивая им самим.
— В монастырь пойдем вместе, — кивнул он. — Но ты-то хоть не собираешься убивать своего знакомого?
— Нет, — Олаф прикусил губу. — Только стукну больно и скажу, чтоб домой шел. Потому что нечего тут...
— Хорошо, — с облегчением выдохнул Такеши. — Тогда пусть этот твой человек поскорее найдется!
"И желательно не во дворце" — он благоразумно оставил при себе.

Утром Кио подскочил на рассвете, намеренный любой ценой отметить праздник так, чтобы запомнилось на всю жизнь. Зевающий во весь рот Олаф стукнул его в лоб и сказал, что он скорее проспит его, если не угомонится. Так что ворчащий Кио пошел досыпать. Акиры с его Максом и господином Рейденом ждать было еще часа три, порядок в доме навели с вечера, поэтому вариантов, чем заняться, особенно и не было.
— Сходишь со мной за покупками? — предложил Такеши Олафу.
После вчерашнего признания он до самой ночи больше не шарахался от него и не ругался, будто понял, наконец, что Такеши не мог иначе. Едва ли простил — но хотя бы смирился с отказом. И это уже радовало, потому что тратить последние дни вместе на ссоры совсем не хотелось.
— Так рано? — удивился Олаф.
— Рыбаки в это время привозят свежий улов, — объяснил Такеши. — Ты ни разу не был на рыбном рынке?
Олаф помотал головой.
— Тогда тебе будет интересно!
Такеши не ошибся. Хотя рынок с трудом можно было отнести к приличным местам для прогулок — там в любой момент можно было поскользнуться на рыбной чешуе, а пахло и вовсе не цветами, но Олаф восторженно вертел головой и перебегал от прилавка к прилавку.
— У нас такого не было, — признался он. — Дома в озере такой рыбы не поймать.
Они прошли мимо выложенных на продажу серебристых макрелей и темных, облепленных ракушками камбал. Можно было бы купить и приготовить — на новогоднем столе камбала сулила прирост в делах. Не совсем то, что надо, но...
Олаф шарахнулся от шевелящего клешнями краба и сбил его с мысли.
— Такеши! — мальчишка вцепился ему в руку не хуже краба. — А это точно можно есть?!
— Точно, точно, — успокоил его Такеши. — Очень вкусно получается, хочешь, возьмем?
— Нет! — отказался Олаф к огромному огорчению продавца, молодого симпатичного рыбака. — Жалко их, они такие забавные...
— А может осьминога хотите? — рыбак выставил на прилавок ведро с деревянной крышкой, открыл. — Смотрите, какой крупный.
— Ой... — Олаф заглянул в ведро. — Живой. Шевелится! Такеши, а давай его купим?!
— Давай, — соглашаться на такие просьбы было одно удовольствие. Тем более Олаф смотрел с таким восторгом, что можно было с ход