Азиатские новеллы и дорамы 3-15К;количество слов: 4042
автор: TandMfan
бета: Alves

Чаша с уксусом

В Облачных Глубинах запрещено громко смеяться.

Но, похоже, Вэй Ину было наплевать на правила не только днем, но и ночью.

Лань Ванцзи сдавил уши ладонями, но звук все равно проникал через них, и этот смех отдавался во всем теле непривычной, но сладкой дрожью.

Это невыносимо.

Третья стража подходила к концу, но Лань Ванцзи все еще ворочался в кровати, сбив под собой простыни. Он старался выровнять дыхание, в который раз за ночь принял благопристойную позу, но никак не мог уснуть.

Он повторял про себя выдержки из сборника благочестия, правила, которые знал, кажется, с самого рождения — ничего не помогало.

Громкий, заливистый, нахальный смех все звучал в его ушах. Странно, но почему-то до сих пор никто из дежурных не вышел посмотреть, что там, кто позволяет себе шуметь после отбоя.

Сколько бы Лань Ванцзи не жмурился, но даже сквозь сомкнутые веки не мог избавиться от образа от души хохочущего Вэй Ина.

Лань Ванцзи твердо решил в этот раз не ходить и не выяснять, что там Вэй Ин в очередной раз нарушил. Пусть попадется кому-то другому: брату или дяде… Нет, не лучшая мысль. Тогда Вэй Ина выгонят из Облачных Глубин, и Лань Ванцзи больше не увидит его сияющей как солнце улыбки, не услышит его голоса.

Он встал с кровати. Придется идти самому: все равно смех не даст ему не заснуть. Он перестелил мятые простыни, неспешно и аккуратно оделся, провел гребнем по волосам, поправил ленту, и повесив меч на пояс, вышел из цзинши.

На улице смех отчего-то звучал тише, как будто издалека, и доносился совсем не с той стороны, где располагались ученические спальни.

Лань Ванцзи нахмурился: похоже на этот раз Вэй Ин проказничал не в своей комнате, — и пошел на звук.

Дорожка петляла, уводя от построек все дальше в горы. Лань Ванцзи ускорил шаг, но никак не мог нагнать Вэй Ина — его смех звенел впереди.

Он крепче сжал ножны, подсвечивая себе сияющим лезвием меча дорогу в темноте.

Миновав бамбуковую рощу, он остановился на распутье и снова прислушался — к смеху добавился плеск воды.

Вэй Ин был на источниках, и судя по едва различимым голосам, не один.

Лань Ванцзи закусил губу.

Совсем недавно они были здесь вместе, и Вэй Ин вел себя совершенно бесстыдно: брызгался водой, нарезал круги, громко фыркал и пытался подойти ближе, вместо того чтобы спокойно погрузиться в воду и медитировать, очищая мысли и укрепляя дух. Куда там — Вэй Ин даже не попытался успокоиться, и, скорее всего, не останови его Лань Ванцзи рукой, повис бы на нем, сжимая в объятиях, совсем как в тот раз, когда они оба упали со стены.

А этой ночью он привел на источники кого-то еще, и по всему было слышно, что ему ничуть не холодно и гораздо веселее, чем с Лань Ванцзи.

Стало обидно, почти до слез, и Лань Ванцзи, вместо того чтобы выйти к нарушителям и наказать их со всей возможной строгостью, загнал меч в ножны, сошел с дорожки и пробрался к источнику по кустам, стараясь как можно меньше шуметь, хотя вряд ли купающиеся услышали бы его шаги, настолько они были заняты.

Вэй Ин сидел на камне в насквозь промокших нижних одеждах и болтал ногой, поднимая брызги. Из-за постоянно бьющих в лицо капель Цзян Ваньинь, а именно он и был в воде, никак не мог подобраться ни к нему, ни к берегу.

Лань Ванцзи догадался, что Вэй Ин сначала столкнул с берега молодого господина Цзян, а потом, в своей обычной манере, принялся потешаться над ним. Лань Ванцзи все эти игры были незнакомы и не очень приятны. «Какое вопиющее неуважение ко всем правилам, — пронеслось в голове Лань Ванцзи голосом дяди, — использовать воды холодного источника, предназначенные для совершенствования духа и тела, в подобных целях».

И куда делись адепты, которые должны были патрулировать территорию сегодня ночью?

Вэй Ин откинулся назад на локти и опустил ногу в воду глубже, но как только он это сделал, Цзян Ваньинь рванулся к нему, прикрывая лицо одной рукой, а другой схватил его за пятку и резко дернул на себя. Вэй Ин успел лишь коротко вскрикнуть, но тут же погрузился в воду с головой. Вскоре он вынырнул, снова рассмеялся, фыркая и отплевываясь. Его мокрые волосы растрепались, облепили лицо и тело. Он подплыл поближе к Цзян Ваньиню, явно намереваясь продолжить игру.

Вот сейчас он, якобы в попытке подняться на ноги, вцепится в плечи Цзян Ваньиня, а на самом деле попытается в отместку отправить его ко дну.

Лань Ванцзи решил, что настало время ему выйти из укрытия и прекратить это безобразие.

Но Вэй Ин вдруг перестал смеяться. И не толкнул Цзян Ваньиня в воду. Вместо этого он прижался к нему плотнее, и их лица оказались на одном уровне. Дыхание Лань Ванцзи оборвалось.

Казалось, что Цзян Ваньинь сейчас должен что-то сказать, обязательно должен, но он лишь приоткрыл рот и потянулся к Вэй Ину, а тот к нему.

Лань Ванцзи зажмурился, а когда открыл глаза, Вэй Ин и Цзян Ваньинь уже вовсю целовались.

Целовались! Жарко и жадно, и так умело, словно далеко не в первый раз.

Лань Ванцзи не знал, что поразило и возмутило его больше: то, как эти двое, позабыв приличия, целуются в сокровенном для семейства Лань месте, или то, что Вэй Ин, оказывается, предпочитал мужчин!

Те же обнимались и трогали друг друга, не робко изучая, а как давние любовники. И как только глава Цзян смог допустить такое ? Неужели ничего не замечал?

Да и сам Лань Ванцзи — почему не понял раньше? Конечно, он видел, как Вэй Ин смотрит на Цзян Ваньиня, как виснет на нем. Отмечал все про себя, но даже подумать не мог, что это не очередная шалость и шутка. Вэй Ин и других соучеников достаточно часто хватал за талию и плечи, да и к самому Лань Ванцзи старался оказаться поближе, дергал за рукав, усаживался рядом, как бы невзначай притираясь бедром.

Такие прикосновения вызывали смятение в душе. Хотелось одновременно и продлить их, и трусливо сбежать. Когда Лань Ванцзи сам дотронулся до него в холодном источнике, его обдало таким удивительным жаром, что на мгновение показалось, будто его легкие сейчас сгорят.

Вэй Ин был весь словно соткан из огня, и рядом с ним даже ледяная вода уже казалась гораздо теплее, чем прежде.

Руки Вэй Ина гладили спину Цзян Ваньиня, тот целовал его открытую шею, стягивая с плеч мокрые одежды. Вэй Ин сладко стонал и тоже раздевал его.

Каждый его стон отзывался пульсом внизу живота Лань Ванцзи.

Щеки горели, настолько стыдно было смотреть за творящимся в воде распутством, но он не мог отвести взгляд. От сияющей в лунном свете белой кожи, обнаженной спины с чуть выпирающими лопатками, от длинной шеи, которую покрывал поцелуями и легкими укусами Цзян Ваньинь, от тонких изящных пальцев, то путающихся в волосах, то сжимающих ткань…

Ласкаясь, те двое переместились поближе к берегу, и вода перестала скрывать их, как и одежда, которая теперь плавала на поверхности.

Лань Ванцзи прикусил губу до крови: Цзян Ваньинь привычным жестом взял в руку член Вэй Ина и провел по нему, сдвигая тонкую кожу вверх-вниз. Вэй Ин прикусил его плечо зубами, но стон это не заглушило — он прозвучал еще развратнее, чем раньше.

Лань Ванцзи сжал кулак, больно впиваясь ногтями в ладонь. Смесь злости, ревности и возбуждения душила его.

Вэй Ин опустился на колени, и Лань Ванцзи нестерпимо захотелось оказаться на месте Цзян Ваньиня. Воды холодного источника плескались вокруг Вэй Ина, но он совсем не обращал на них внимания. Прозрачные волны слабо накатывали и омывали его стоящий колом возбужденный член.

Вэй Ин провел руками по крепким бедрам Цзянь Ваньиня, сдавил его ягодицы и облизнулся похотливо и непристойно, а потом высунутым языком легонько коснулся члена Цзян Ваньиня. Тот ахнул, подаваясь вперед бедрами, но Вэй Ин отстранился на мгновение, а потом вновь лизнул член от основания до головки. Он дразнил, то едва касаясь языком уздечки, то медленно проводя по напряженной подрагивающей плоти, сводя Цзян Ваньинь с ума этими ласками.

Вэй Ин удерживал его бедра, не позволяя двигаться. Губы распухли от недавних жарких поцелуев и влажно блестели, выделяясь на бледном лице, а его язык кружил по головке члена Цзян Ваньиня так потрясающе умело и ловко, что Лань Ванцзи вдруг и сам застонал, поспешно прикрывая рукой рот.

Но было поздно: Вэй Ин услышал и повернул голову, вглядываясь в темноту.

Лань Ванцзи вскрикнул, дернулся бежать и вдруг... проснулся.

Он не помнил, как снова оказался в своей постели.

В Облачных Глубинах перевалило за полночь, за стенами цзинши стояла привычная гробовая тишина. Никакого смеха, плеска воды или другого шума слышно не было. Одежда Лань Ванзци все так же свисала с ширмы, как он повесил ее перед сном.

Сбившиеся в комок простыни противно давили на поясницу, а в штанах было мокро — член еще подрагивал, извергая последние капли.

В цзинши, как и во всех Облачных Глубинах, никто не нарушал правила в эту ночь, кроме самого Лань Ванцзи. Горестно вздохнув, он решил, что утром выпросит у дяди самое суровое наказание, потому что порок пустил корни в его сердце, проник ему под кожу так глубоко, что проявился в виде настолько непристойных фантазий.

Вэй Ин покинул Облачные Глубины уже несколько месяцев назад и сейчас, должно быть, спокойно и безмятежно спит в Пристани Лотоса, не представляя, каким мог видеть его Лань Ванцзи в своих снах.

Скорее всего, он давным-давно позабыл Лань Ванцзи.

Цзян Ваньинь же за все это время ни разу не попался на чем-то запрещенном, да и вел себя как примерный и хорошо воспитанный молодой господин.

И, конечно же, никто из них не являлся обрезанным рукавом и никогда не предавался весенним играм в холодном источнике.

Лань Ванцзи стянул с себя мокрое белье, сгорая от стыда снова и снова.

***

В пещере было промозгло и холодно, а Вэй Ин, лежащий головой на коленях Лань Ванцзи, был горячий, как печка. Он иногда приоткрывал глаза, что-то шептал, просил воды, но его жар не отступал.

Лань Ванцзи тихонько напевал для него и сам не заметил, как задремал.

То, что это сон, он понял практически сразу, но, как ни старался, не мог заставить себя проснуться. Лань Ванцзи прикусил палец и сдавил мочки ушей, но продолжал видеть вместо черной и мрачной пещеры просторную комнату, украшенную алыми занавесками.

Лань Ванцзи никогда прежде не бывал в таком месте. Он разглядывал рисунок на шторах, тонкие линии сплетающихся в танце дракона и феникса казались пугающе настоящими.

Он услышал приглушенные голоса, шелест ткани и чей-то шепот. Занавески заколыхались, мягко касаясь лица. Лань Ванцзи отодвинул одну, другую, проходя вперед, и наконец за последней полупрозрачной газовой шторой увидел два силуэта на огромной кровати.

Он сразу узнал их.

Вэй Ин и дева Ло, которую все в лагере называли Мянь-Мянь, одетые в красные свадебные одежды, сидели напротив друг друга. Вэй Ин сжимал в ладони покрывало, которое, по всей видимости, только что снял с ее головы.

“Это сон… всего лишь сон. Мы в пещере, Вэй Ин болен, это никак не может быть правдой, нужно проснуться”, — убеждал себя Лань Ванцзи, но ничего не выходило.

Прямо перед ним Вэй Ин развязывал пояс на Мянь-Мянь. Он медленно раздевал ее, буквально пожирая восторженным влюбленным взглядом, и она смотрела на него так же.

Кончиками пальцев Вэй Ин провел по обнаженной груди Мянь-Мянь, сжал в ладони, большим пальцем надавил на крупный темный сосок, потер его, и тот сразу напрягся в ответ. Вэй Ин принялся покручивать его меж пальцев, едва касаясь, и Мянь-Мянь глубоко вздохнула, прикрыв глаза.

У нее были покатые плечи, тонкая талия и пышные бедра.

Лань Ванцзи никогда, кроме как на картинке, не видел обнаженного женского тела и не пытался представлять, как оно может выглядеть в действительности.

Он не был уверен, что настоящая Мянь-Мянь была бы такой же, как в его сне.

Мянь-Мянь приподняла бедра, позволяя Вэй Ину снять с нее нижние штаны. Лань Ванцзи захотелось отвернуться, но, как бывает во сне, ему удалось лишь перевести взгляд.

На Вэй Ина.

И на расходящиеся в стороны лучи солнца — след от вэньского тавра на его груди. В их настоящем след от клейма был свежей воспаленной раной, в кровавых подтеках, но сейчас Лань Ванцзи видел его затянувшимся и побелевшим.

Мянь-Мянь тоже обратила на него внимание. Она вдруг засмеялась, и Вэй Ин следом.

Он гордо демонстрировал шрам, как украшение или награду, от чего у Лань Ванцзи больно кольнуло сердце, а Мянь-Мянь наклонилась к его груди и коснулась шрама губами. Она поцеловала центр клейма, прошлась языком по каждому лучу, и Вэй Ину, похоже, это нравилось. Он гладил ее волосы и плечи.

Его чувственный рот чуть приоткрылся, в глазах плескалось плохо сдерживаемое желание, а дыхание все больше сбивалось. Слабые стоны вырывались из его груди.

Этот сон был совсем не такой разнузданный как тот, что когда-то давно снился Лань Ванцзи в Облачных Глубинах, — он был нежный, наполненный любовью — и потому казался страшнее.

Тогда Лань Ванцзи и сам не сразу понял, что образ развратного и распущенного Вэй Ина — всего лишь сон. Сейчас же, напротив, Лань Ванцзи точно знал, что спит, но представшее взору казалось слишком реальным и почти осязаемым.

Вэй Ин осторожно и бережно уложил Мянь-Мянь на спину и развел ее ноги в стороны, устраиваясь между ними.

Лань Ванцзи с силой надавил пальцами на глазные яблоки, но даже боль не выдернула его из кошмара.

Он не хотел видеть, как Вэй Ин ласкает Мянь-Мянь между ног, не хотел знать, что произойдет дальше, слышать влажные звуки жарких поцелуев.

Ноги Мянь-Мянь обвили талию Вэй Ина. Стоящему за полупрозрачной завесой Лань Ванцзи было хорошо видно, как член Вэй Ина медленно входит в ее жаждущее тело.

Он узнал этот момент и осознание пронзило, как клинок: да, именно такая же сцена была изображена на той картинке в подсунутой Вэй Ином книжке. Вот откуда он мог знать, как выглядит соитие между мужчиной и женщиной!

Член Вэй Ина проник в лоно Мянь-Мянь до упора, она застонала, как будто жалобно.

Лань Ванцзи показалось, что ей больно, но после нескольких глубоких и сильных толчков ее бедра начали двигаться навстречу. Влажные звуки соединяющихся тел заполнили комнату, член двигался в податливом теле уже легко и свободно.

Вэй Ин чередовал толчки, входя то глубоко и резко, то медленно и томительно, от чего Мянь-Мянь извивалась под ним, задыхалась и впивалась ногтями в его сильные напряженные плечи. Ее ноги мелко подрагивали, а голос срывался от стонов, сам же Вэй Ин лишь глубоко и громко дышал в такт движениям.

Лань Ванцзи очень хотелось услышать, как он стонет: в прошлом сне это звучало чарующе и одуряюще сладко. Он пытался представить, каково это — оказаться сейчас под Вэй Ином. Почувствовать на себе его тяжесть, прикосновения к коже и ласки горячих рук и губ, ощутить твердость его крепко стоящего члена, без устали врывающегося в тело .

Голова закружилась. Это сон, повторял себе Лань Ванцзи снова и снова, не в силах оторваться от вида быстро движущихся белых ягодиц Вэй Ина.

Интересно, какова его кожа на ощупь? Холодная или теплая, гладкая или бархатистая? Останутся ли на ней следы от пальцев, если надавить посильнее во время особенно глубоких толчков?

Надо же, ведь совсем недавно Лань Ванцзи видел Вэй Ина почти обнаженным в реальности, а не во сне. Тогда он так испугался, что даже кровь пошла горлом, но сейчас не мог насмотреться на его красивое обнаженное тело .

А если бы он позволил ему раздеть себя, если бы решился прикоснуться сам, показал, что ему нравится?

Нет! Лань Ванцзи отринул эти мысли. Глупо думать, что Вэй Ин способен желать мужчину. Его разговоры с другими девушками и флирт с Мянь-Мянь, то, как он на нее смотрел и что сделал ради нее, его клеймо и даже сам этот сон — вот правда, от которой никуда не деться. Вот кто и что нравится Вэй Ину на самом деле.

Звуки соития стали громче, бедра Вэй Ина сновали туда-сюда все быстрее и быстрее. Пальцы Мянь-Мянь царапали его спину.

И когда до неминуемой развязки оставались считанные мгновения, кто-то сзади неожиданно сжал плечо Лань Ванцзи.

— Второй молодой господин Лань, проснитесь! — глухо, как сквозь толщу воды, донесся до него чужой голос, и тут же красная комната рассеялась во мраке.

Он снова оказался в пещере, Вэй Ин все так же лежал у него на коленях и то ли спал, то ли потерял сознание в лихорадке, но его пальцы крепко держали Лань Ванзи за рукав.

Цзян Ваньинь успел и привел помощь вовремя: они не умерли от ран, голода и жажды. Лань Ванцзи благодарно поклонился ему еще и за то, что Цзян Ваньинь, сам того не зная, вытянул его из лап кошмара.

Лань Ванцзи незаметно сунул руку в складки одежд Вэй Ина. Мешочек из-под лечебных трав, что дала ему дева Ло, нашелся тут же, словно только и ждал быть обнаруженным.

Лань Ванцзи смял его в кулаке и спрятал за пазуху.

***

За ту самовольную отлучку в Илин Лань Ванцзи сам назначил себе наказание.

В уединенном домике, спрятанном за горами на самом краю Облачных Глубин, он переписывал книги и подолгу медитировал, чтобы успокоить мятущееся сердце.

Вэй Ин обосновался на Погребальных холмах, и в его новой жизни не было места для Лань Ванцзи.

Опасный темный путь, что избрал Вэй Ин, страшил Лань Ванцзи, но если во время войны и какое-то время после нее он думал, что Вэй Ина удастся убедить, уговорить вернуться обратно на Путь меча, то после недавних событий надежды рухнули.

Он не вернется.

Отчаяние жгло душу и отравляло мысли. За прошедшие годы Лань Ванцзи почти научился управлять своими желаниями и странными снами, в которых постоянно мелькал Вэй Ин в разных образах и с разными людьми, но никогда в его снах он не был с Лань Ванцзи.

Ему уже казалось, что он свыкся с постоянным вкусом уксуса ну губах.

И даже тот украденный поцелуй на горе Феникса — пусть недолгий, но такой сладкий, что даже от воспоминаний о нем в глазах темнело, — не смог его перебить.

Вэй Ин покинул клан Цзян. Вэй Ин так и не женился на деве Ло. Вэй Ин… Он развлекался в гостинице с мертвыми девушками, а теперь еще и вернул сознание лютому мертвецу, чему Лань Ванцзи стал свидетелем и невольным участником.

Последнее время концентрация давалась Лань Ванцзи все сложнее. На время своего добровольного заточения он отказался от еды и даже воду старался пить реже, довольствуясь одной-двумя чашками в день. Но и все это не особенно помогало избавиться от мучительных дум и терзающей сердце ревности.

Иногда ему казалось, что он слышит, как Вэй Ин зовет его издалека. Лань Ванцзи оборачивался на звук, видел мелькнувшие в густых кустах черные с красным одежды и алую ленту в волосах. Но на самом деле это были лишь качающиеся от ветра цветки ликориса и длинные темные тени деревьев, упавшие на ветви ниже.

Лань Ванцзи сидел на циновке, медленно и глубоко вдыхая холодный зимний воздух.

С недавних пор он предпочитал медитацию на улице, потому что в доме это сделалось невозможным: как только он прикрывал глаза, стены начинали дрожать, постепенно превращаясь из деревянных и светлых в темные и каменные своды пещеры Усмирения Демона.

Вот и теперь — воздух как будто уплотнился, дощатый пол веранды внезапно обернулся камнем, усеянным соломой и листами бумаги, размалеванными небрежными записями.

Лань Ванцзи моргнул, но видение не пропало, а стало более отчетливым.

Всполохи костра отражались от поверхности кровавого озера. Лань Ванцзи огляделся в поисках меча, но его почему-то нигде не было. Он попробовал его призвать, но густая холодная ци не позволила сотворить даже простое заклинание.

Он понимал, что это определенно не явь, но не было оно и сном. Что-то другое, призрачное, но одновременно настолько осязаемое, что, казалось, протяни руку — и можно ощутить под пальцами сырые камни, вдохни поглубже — и запах сырой соломы наполнит ноздри.

Лань Ванцзи несколько раз открыл и закрыл глаза. Знакомые деревья и кусты в Гусу, где он и сидел на самом деле, на короткое мгновение появились и снова исчезли во мраке. Легкий туман, окутавший горы, обернулся горьковатым дымом костра.

В самой глубине пещеры находилось каменное ложе, — Лань Ванцзи помнил ворох мятых тряпок на нем, служивших, должно быть, матрасом и одеялами, — обрывки веревок с остатками расчерченных заклинаниями талисманов вокруг.

Сейчас ложе не пустовало. Два тела — живое и мертвое — сливались на нем в страстных объятиях.

Вэй Ин оседлал бедра своего лютого мертвеца, Вэнь Нина, и целовал его лицо и покрытую черными полосами бледную шею. Лицо мертвеца ничего не выражало, его глаза были открыты, взгляд казался застывшим, но тело его охотно отзывалось на ласки.

Землисто-серые руки провели по спине Вэй Ина от лопаток до ягодиц, и Лань Ванцзи охватил ужас: лютые мертвецы не могут контролировать свою силу. Он ждал, что места прикосновения сейчас превратятся в кровавые раны, но этого не произошло.

Спина Вэй Ина блестела от пота, и мертвые пальцы легко скользили по ней, не оставляя следов, то нежно поглаживали вдоль позвоночника, то мяли ягодицы.

Вэй Ин извивался в руках Вэнь Нина в сладостной истоме.

Его черные волосы, собранные на затылке в высокий хвост и перехваченные алой лентой, мерно покачивались в такт движениям.

Это были не просто объятия.

Вэй Ин то приподнимался, то вновь опускался, принимая в себя крупный, увитый черными венами член мертвеца.

Лань Ванцзи отвернулся, но ложе внезапно переместилось и вновь предстало перед его глазами. Он зажмурился, но видение расцвело и под веками, будто отпечаталось на них изнутри.

Серые руки, стискивающие белоснежную гладкую кожу, низкое утробное рычание Вэнь Нина и хриплые стоны, вырывающиеся из груди Вэй Ина при каждом толчке...

Вэй Ин самозабвенно отдавался, прогибаясь в пояснице так сильно, словно вот-вот переломится. Тени, которые их тела отбрасывали на подсвеченные огнем камни, казались огромными и повторяли каждое движение, танцуя дикий разнузданный танец.

Лань Ванцзи не мог ни встать с колен, ни закрыться от этого зрелища — он словно сам обратился в холодный неподвижный камень. Он не мог пошевелить и пальцем. Стало трудно дышать, но вместе с тем, вопреки рассудку и здравому смыслу, его собственное тело вдруг пробило дрожью вожделения.

Обжигающе горячее пламя зародилось в груди и спустилось ниже, охватило пах, член затвердел в ожидании прикосновения, но пальцы Лань Ванцзи так и оставались плотно прижатыми к коленями, стискивая лишь ткань одежд.

Он мог только наблюдать за страстным слиянием живой и мертвой плоти, медленно плавясь от желания, без какой-либо возможности дотронуться до себя.

Вэй Ин, не прекращая своей скачки на члене, очерчивал губами черные линии на шее и лице Вэнь Нина, льнул к нему, терся о его живот своим членом. От их тел веяло ледяной ци, но до Лань Ванцзи холод не доставал.

Лань Ванцзи вдруг задумался, действительно ли тело лютого мертвеца такое холодное, как ему представлялось раньше.

Он помнил, что после войны Вэй Ин предпочитал одежды потеплее, так, будто постоянно мерз, но сейчас он дрожал явно не от холода, а от страсти. По его спине и вискам стекали крупные капли пота. И самому Лань Ванцзи было жарко, как в душный полдень. Он облизал губы, но не ощутил облегчения.

Возбуждение, не находящее выхода, жгло сильнее ревности.

Холодный снаружи и полыхающий изнутри, как разгоревшийся в каменной кладке огненный талисман, — казалось, еще чуть-чуть, и он взорвется, пламя вырвется на свободу, сметая и разрушая все вокруг себя.

Вэй Ин резко опустился на член, откинулся назад и замер, заботливо придерживаемый сильными руками Вэнь Нина.

Это казалось невозможным, но Лань Ванцзи почувствовал, как капли семени Вэй Ина долетели до него и потекли по щекам.

Громкий протяжный стон Лань Ванцзи пронесся эхом по сводам, что-то загрохотало в ответ и стены задрожали…

Косой дождь, внезапно обрушившийся на Облачные Глубины, с силой бил по земле, барабанил по крыше и веранде. Одежды промокли насквозь, и вода стекала по волосам и лицу Лань Ванцзи.

Он обессиленно упал на доски, словно разом лишившись всех костей. Сырое дерево приятно холодило разгоряченный лоб, а под веками наконец-то стало темно и пусто, как в заброшенном склепе.

***

Пробуждение посреди ночи было резким, как от удара.

Рука Вэй Ина обнимала его поперек груди, а теплое влажное дыхание щекотало кожу. Лань Ванцзи потер глаза, но Вэй Ин не исчез, а закинул на него еще и ногу, прижимаясь плотнее.

Лань Ванцзи ущипнул себя за бедро, прикусил изнутри щеку, но Вэй Ин все так же размеренно дышал рядом.

Его волосы разметались в беспорядке, одна прядь упала на лицо. Лань Ванцзи аккуратно отодвинул ее. Вэй Ин недовольно пошевелился и потерся носом о плечо, как кот.

На белой и гладкой коже темными пятнами расцветали следы их недавней близости — укусы и засосы, на которые был так щедр Лань Ванцзи, стремясь оставить как больше меток на теле своего любимого.

Вэй Ин был только его!

Лань Ванцзи любил его каждую ночь и все никак не мог насытиться, утолить свой многолетний голод, и Вэй Ин отвечал ему тем же, как будто тоже столько лет желал только его одного.

Вкус его нежных губ, жар его тела, страстные ласки — все это принадлежало Лань Ванцзи. Вэй Ин, теплый, живой, настоящий, а не из тех его пропитанных уксусом кошмаров, целовался так сладко, обнимал, даря ласки, шептал на ухо множество непристойностей, распаляющих и без того сильное желание, и срывал потом голос от крика.

После стольких лет безнадежного ожидания Вэй Ин вернулся из небытия, и вернулся к нему.

И больше никаким кошмарам Лань Ванцзи его не отдаст.
цитировать