Азиатские новеллы и дорамы 3-15К;количество слов: 3059
автор: TandMfan
бета: Alves

Наказание

саммари: В клане Лань запрещено распространять порнографию. Нарушители будут сурово наказаны.
примечания: Написано по накуру из дежурки, вольное обращение с правилами и заветами клана Лань.
предупреждения: Секс как наказание, использование посторонних предметов, контроль оргазма, учитель-ученик
И надо же было так глупо попасться!

Пусть Не Хуайсан за пару лет обучения так и не выучил до конца все три тысячи правил — скажите на милость, кто их выучил, кроме Лань Ванцзи, который, по всей видимости, с ними родился! — но то, что в Облачных Глубинах запрещено разглядывать весенние картинки, Не Хуайсан знал точно.

Как и то, что распространять их, а тем более создавать, было запрещено.

Но приглашенные ученики довольно быстро смекнули, что обысков в их комнатах никто не проводит. Главное, не попадаться с книжкой на глаза старшим и, конечно же, Лань Ванцзи. Хвала Небесам, что сам Лань Ванцзи к их юношеским сборищам не проявлял никакого интереса. Ходил он всегда один, на занятиях появлялся редко — за все время Не Хуайсан сталкивался с ним в ученической от силы раз пять. А в библиотеку или в храм, где можно было на него нарваться, никому из учеников и в голову бы не пришло приносить запрещенные сборники.

Нарушители правил встречались где-нибудь в укромном месте, в беседке или в уединенном садике, и там обменивались имеющимися книгами. Одна беда — сборников было мало. Через несколько месяцев все уже знали их наизусть, а новые книжки появлялись очень редко. На ночных охотах их не раздобудешь, а редкие и короткие походы в Цайи всегда проходили под неусыпным наблюдением наставников.

Но Не Хуайсан быстро смекнул, как можно помочь однокашникам, а заодно и самому разжиться. Нет, деньги-то у него всегда водились, брат не был скуп, но всегда приятно иметь свои, не подотчетные никому средства.

Еще в Нечистой Юдоли учитель отметил таланты Не Хуайсана к живописи и стихосложению. Рисовал он легко, быстро и красиво, а также неплохо копировал чужие работы. Поначалу он просто срисовывал позы из старых сборников, немного меняя детали, а потом стал придумывать и свои истории, дополняя их небольшими текстами.

Новые сборники быстро обрели популярность. Фантазии Не Хуайсана оказались очень востребованы, а цена книжки чисто символической — он не наживался на товарищах.

И все шло хорошо ровно до нынешнего утра. Надо же было так утратить бдительность!

Как раз в тот момент, когда Не Хуайсан закончил рисовать очередную историю и обмахивал веером последний лист, чтобы тушь подсохла быстрее, дверь в его комнату распахнулась. На пороге стоял Лань Ванцзи, и его грозный вид не предвещал ничего хорошего.

В одной руке у Лань Ванцзи был меч — хорошо хоть в ножнах, — а другой он держал за ворот молоденького адепта клана Лань, того самого, которому Не Хуайсан вчерашним вечером продал одну из своих книг.

Вот же невезение! Если бы Не Хуайсан сейчас музицировал, или рисовал пейзажи, или даже просто смотрел в окно, любуясь природой, он бы смог оправдаться, сказать, что впервые видит этого ученика. И сделал бы это так искренне, что даже Лань Ванцзи, скорее всего, не усомнился в его честности.

Но сейчас его поймали на горячем. Пусть перед ним и лежала подготовленная для переплета и заранее зачарованная обложка с названием «Тысяча мыслей о добродетели», свежий рисунок с распутным монахом и двумя лисами-сестричками, совокупляющимися в источнике под сенью ив, указывал, что добродетелью тут и не пахнет. А пятна туши на кончиках пальцев Не Хуайсана неопровержимо доказывали, что изобразил это непотребство именно он.

Молодой адепт, которого Лань Ванцзи тащил за шкирку, был белее клановых одежд. Трясущейся рукой он указал на Не Хуайсана.

— Ты! Собери это! — приказал Лань Ванцзи.

Его каменное лицо ничего не выражало, но Не Хуайсан заметил, что Лань Ванцзи сразу отвел взгляд от рисунков, а кончики его ушей чуть порозовели. Не Хуайсан похватал в охапку листы. Под суровым взглядом он ничего не успел припрятать — пришлось взять все, что было на столе, даже тот новый сборник, который он еще никому не показывал.

— За мной!

Не Хуайсан, возблагодарив богов, что Лань Ванцзи хотя бы его не схватил за ворот, поспешно засеменил следом, судорожно вспоминая, какое именно наказание предусмотрено за порнографию в Гусу, но почему-то ничего не приходило в голову. Наверно, Лань Ванцзи потащит их в храм предков и прикажет бить ферулами. Не Хуайсан еще ни разу этого не испытывал на себе — все время как-то удавалось ускользнуть, — но он видел, как наказывали за провинности других учеников. Это было и стыдно, и больно. Живот скрутило от неприятного предчувствия.

Но они прошли мимо храма предков и отправились дальше. Не Хуайсан беспокойно оглядывался: кажется, Лань Ванцзи вел их прямо к домику учителя Ланя. Это означало только одно: решать вопрос с наказанием будет сам Лань Цижэнь.

И сейчас, стоя на коленях и разглядывая переплетение нитей на ковре, Не Хуайсан всеми силами изображал раскаяние, не отставая от ланьского адепта. И по-настоящему заплакал, когда Лань Цижэнь, почти не глядя на брошенные ему в ноги листы и книги, одним заклинанием обратил их в пепел. Правда плакал Не Хуайсан не от страха, а скорее от обиды: он считал новый сборник чуть ли не вершиной своего творчества. Конечно, у него остались черновики приключений веселой лисы, но кто знает, получится ли он столь прекрасным, как был, а уж какая дорогая бумага на него пошла!

Лань Цижэнь и Лань Ванцзи сурово молчали, а Не Хуайсан прикидывал, сколько ударов ферулами получит по рукам и как быстро они после этого заживут, чтобы он смог вернуться к своим зарисовкам.

Наконец Лань Цижэнь вынес приговор:

— Пятьдесят ударов!

У Не Хуайсана замерло сердце.

Он принялся истово кланяться, благодаря учителя за милосердие, хотя пятьдесят ударов и звучало-то страшновато, а уж представить, во что превратятся его нежные ладони после этого… Не Хуайсан только собрался подняться, как тут же был остановлен ударом палки по спине, не сильным, но предупреждающим.

— Ванцзи, отведешь этого в храм и проследишь за наказанием, — Лань Цижэнь указал на уже в голос рыдающего адепта. — Не Хуайсан остается здесь.

Лань Ванцзи кивнул, привычным жестом взял ученика за шкирку и направился выполнять приказ.

Не Хуайсан снова бухнулся лбом в пол. Что же уготовано ему? Не ферулы, но что? Переписывание правил было бы слишком легким, тем более что ланьский адепт был осужден куда суровее. Дисциплинарный кнут? Нет, это невозможно: подобное наказание могли назначить только адепту собственного клана. Порка розгами? Тоже нет: тогда исполнение можно было поручить Лань Ванцзи, а сам Лань Цижэнь уже давно никого не сек.

Неужели выгонит? От этой мысли у Не Хуайсана по спине пробежал холодок. Если брат узнает, как он опозорил их клан, то страшно представить, что случится. Не Хуайсан был готов согласиться на что угодно, хоть на дисциплинарный кнут, только бы Лань Цижэнь не выгонял его из Облачных Глубин.

Вырвавшиеся из груди рыдания на этот раз звучали куда правдоподобнее.

— Умолкни! — голос Лань Цижэня был холоден, как зимний ветер.

Не Хуайсан зашмыгал носом, пытаясь незаметно вытереть лицо рукавом.

— Не Хуайсан, твой поступок — вопиющее нарушение наших правил!

Ну все, точно выгонит, решил Не Хуайсан.

— Ты не только пронес разврат в нашу обитель, но стал его создателем. Ты посмел смущать юные умы своими фантазиями, отвлекая товарищей от следования праведному пути. Вместо того, чтобы усердно совершенствовать тело и дух, ты и сам творишь непотребство, и соблазняешь других! Я не потерплю, чтобы подобное повторилось в этих стенах!

Не Хуайсан вдруг представил, что Лань Цижэнь обнажает меч, чтобы отсечь ему руки, ведь в таком случае он гарантированно не прикоснулся бы больше к кистям. Он знал, что это невозможно, но все равно затрясся от страха, насколько живой показалась фантазия.

Лань Цижэнь подошел к нему. Не Хуайсан приподнял голову и принял из его рук свиток. Тот был очень старым, бумага пожелтела от времени.

— Да, за много лет никто не позволял себе так нарушать правила и устои нашего клана, — сказал Лань Цижэнь, а Не Хуайсан подумал, что просто раньше никто не попадался. — Но ничто не ново под луной, и наши предки позаботились и оставили подробный план, как следует карать за рисование и продажу нечестивых книг.

— Ты должен достойно принять свое наказание! Вот, прочти, как предписано поступать с подобными тебе развратниками.

Не Хуайсан развернул свиток и быстро пробежался по строчкам, потом перечитал снова, все еще не веря своим глазам. Интересно, кто из предков клана Лань это придумал? Куда проще было ограничиться поркой… До такого даже фантазия самого Не Хуайсана не простиралась, хотя у него в сборниках были самые разные истории.

Инструкция была действительно очень подробной. Вплоть до того, какие палочки благовоний следует возжигать на каждом этапе наказания. Наказываемому предписывалось заблокировать свою ци и последовательно принять в свои задние врата и выдержать атаку пяти нефритовых жезлов разного размера. Количество атак, их глубина и частота тоже были указаны.

Теперь понятно, почему Лань Цижэнь не поручил это Лань Ванцзи! Слишком юн и добродетелен был второй молодой господин Лань для того, чтобы вставлять кому-то в задницу каменные члены. Похоже, что и самому Лань Цижэню предстоящее наказание не доставляло никакого удовольствия, но нарушить завет предков он никак не мог. С тяжелым вздохом он забрал свиток у Не Хуайсана, вернул его на полку, а потом достал оттуда большой лакированный ларец.

Он поместил этот ларец перед Не Хуайсаном на низком столике, туда же поставил свечу, подставку с палочками благовоний и плошку с маслом.

— Открывай. Ты должен будешь поджигать палочки и подавать мне жезлы.

Не Хуайсан снял крышку с ларца. На гладкой шелковой ткани, каждый на своем месте, покоились пять нефритовых жезлов. Начиная от прямого и тонкого, длиной примерно в 3 цуня, жезлы постепенно увеличивались в размерах и объеме. Вырезаны они были с величайшей точностью и вниманием к деталям, но вместо яшмовых бубенцов у них были специальные кольца, вероятно для того, чтобы их было удобно держать в руке.

Не Хуайсан невольно восхитился мастерством резчика.

Но если первые три жезла были похожи на настоящие члены, то последние два были пугающе огромными и толстыми. Пятый жезл, наверно, был в целый чи длиной, и в окружности почти как запястье самого Не Хуайсана. Неужели такое можно засунуть в живого человека?

Возможно, он еще мог отказаться… Кинуться в ноги, зарыдать, но скорее всего, Лань Цижэнь бы разозлился еще больше. Хотя, судя по сердитому дыханию и резковатым движениям, он и сам бы предпочел просто прогнать Не Хуайсана из Облачных Глубин обратно в Цинхэ и никогда с ним больше не встречаться.

Губы у Не Хуайсана задрожали. Он все еще разглядывал самый огромный жезл, когда над его головой раздался сердитый голос.

— Ты готов? Или ты думаешь, что учитель должен сам заблокировать твои меридианы и раздеть тебя?

Не Хуайсан быстро надавил на нужные точки, блокируя потоки энергии, и принялся суетливо развязывать пояс. Трясущимися руками он снял верхние одежды и отложил в сторону, стянул штаны.

Краска бросилась ему в лицо, когда он представил, как будет выглядеть со стороны — стоящий на четвереньках со спущенными штанами и приподнятым задом — почти как тот распутный монах-отрезанный рукав из одного очень горячего сборника. Не Хуайсан подумывал и сам нарисовать когда-нибудь сюжет про мужскую любовь.

— Этот ученик просит прощения у учителя и готов принять наказание, — проговорил он, заикаясь, и достал из ларца первый жезл.

— Смажь хорошенько, — недовольным тоном сказал Лань Цижэнь и опустился на ковер за спиной Не Хуайсана.

Холодный камень оказался неожиданно легким. Не Хуайсан зачерпнул масло из плошки, размазал по жезлу, и, чуть не уронив, настолько он стал скользким, передал его Лань Цижэню.

Потом поджег палочку и замер нерешительно. Ему было стыдно и неловко подставлять голый зад такому почтенному человеку, как Лань Цижэнь, но тот, похоже, куда быстрее смирился с неизбежностью этого позорного действа.

— Палочку на подставку, наклонись и постарайся правильно дышать. Я не буду прикасаться к тебе руками. И скажу, когда нужно будет подать новый жезл, — за временем можешь не следить.

Не Хуайсан сделал все, как было сказано. Он наклонился, упираясь лбом в сомкнутые руки, от сквозняка его обнаженные ягодицы покрылись мурашками, и сколько бы Не Хуайсан ни пытался расслабиться, его вход все равно испуганно сжался, когда его коснулось гладкое холодное навершие жезла.

Он зажмурился и приготовился к боли, думая, что Лань Цижэнь просто вставит жезл безо всяких церемоний и будет гонять туда-сюда, руководствуясь инструкцией из свитка, но ошибся. Тот всего лишь несколько раз надавил на плотно сомкнутый вход, и только дождавшись, когда Не Хуайсан привыкнет к этим прикосновениям, ввел глубже.

Жезл был не больше пальца толщиной, а также хорошо смазан, потому скользнул внутрь довольно легко. Это было совсем не больно и даже не страшно. Скорее не очень приятно, потому что камень был твердым и холодным, но Не Хуайсан решил, что и к этому можно привыкнуть. Когда Лань Цижэнь погрузил в него жезл до основания и остановился, палочка благовоний сгорела уже наполовину.

Не Хуайсан помнил, что дальше должна была последовать серия из девяти мелких и одного глубокого толчка. Надо же, предки клана Лань использовали в качестве наказания технику, предназначенную для брачного ложа, с тем лишь исключением, что в данном случае никакого обмена энергией не происходило.

Жезл задвигался в заднице, но стоило Не Хуайсану немного к нему привыкнуть, как Лань Цижэнь вытащил его и приказал взять новый.

Тот был уже потолще, примерно с два пальца обхватом и подлиннее. Не Хуайсан так же тщательно его смазал, нанеся на вершину побольше масла, снова поджег благовония и опустился лицом вниз. Этот жезл растягивал стенки сильнее, и Не Хуайсан невольно заерзал, пытаясь к нему привыкнуть.

— Не дергайся! Ты должен думать о своем поведении, а не пытаться облегчить себе участь, — потребовал Лань Цижэнь, неумолимо двигая рукой, вгоняя жезл до основания.

— Простите, учитель! — прошептал Не Хуайсан пересохшими губами.

Вскоре его задница достаточно растянулась от этого жезла, но пришло время третьего, который был больше всего похож на настоящий член. Он был чуть изогнут вверх, с неровной, точно покрытой множеством вен поверхностью и крупной гладкой головкой. Не Хуайсан смазал очередное орудие пытки, стараясь не смотреть на следующие.

Этот жезл входил внутрь труднее, несмотря на то что его задница была подготовлена предыдущими. Не Хуайсан задержал дыхание и прикусил губу — внизу живота помимо его воли начало разгораться возбуждение, словно он пересмотрел весенних картинок. Ох, не об этом он должен был думать — ему же было сказано, что это наказание, как раз за эти самые картинки. Но крупная головка снова и снова проезжалась по какой-то точке внутри, и скольжение жезла по стенкам становилось все приятнее и приятнее. Очень хотелось, чтобы Лань Цижэнь ускорил атаки. Не Хуайсан, помня о запрете двигаться, весь сжался, чтобы не начать подаваться навстречу.

Он старался всячески отвлечься от нарастающего возбуждения и услышал, как Лань Цижэнь что-то шепчет, чередуя глубокие и мелкие толчки. Не Хуайсан прислушался — оказалось, что учитель чуть слышно повторял правила клана Лань.

Когда настала очередь четвертой палочки благовоний, у Не Хуайсана уже крепко стояло. Передавая Лань Цижэню смазанный маслом большой и толстый жезл, он боролся с искушением дотронуться до себя. И все-таки застонал — огромная головка сильно надавила на ту самую точку и по позвоночнику пробежала сладкая судорога.

Лань Цижэнь остановился.

— Это что такое? — сердито спросил он. — Немедленно прекратить!

Но Не Хуайсан не мог ничего с собой поделать и при следующем толчке опять из груди вырвался слабый звук.

— Выпрямись! — последовал приказ.

Он поднялся, сжав ягодицами жезл. От этого движения твердый камень, успевший нагреться, сильнее надавил изнутри.

Бедра мелко задрожали, а на головке его члена, стоящего колом, заблестела капля смазки.

— Какой стыд! — воскликнул Лань Цижэнь.

Не Хуайсан почувствовал, как мошонку и основание члена вдруг что-то сдавило. Он посмотрел вниз и увидел, что Лань Цижэнь накинул на его член ярко-голубую сияющую нить духовной силы.

Почему-то в голове возникла страшная картинка кастрации бычков и баранов в Цинхэ. Им точно так же перетягивали яички, чтобы отсечь их острым ножом. Как только Не Хуайсан вспомнил об этом, то задрожал еще сильнее.

— Наклонись!

Твердый камень снова заскользил в его заднице. Короткий испуг и боль от передавленного члена отступили очень быстро, и Не Хуайсан с ужасом думал, что сделает с ним Лань Цижэнь, если увидит, что его возбуждение никуда не делось и он продолжает получать удовольствие от движений каменного члена внутри. Сдерживаться становилось все труднее, пот катился по лбу, щекам, груди и спине, Не Хуайсан почти в кровь искусал губы. Он чувствовал, как жар скапливается внутри, обжигая так, словно в него вставляли головешку, а не холодный кусок нефрита. Ох, а если бы это был настоящий член другого мужчины?

Не Хуайсан даже не сразу расслышал, что Лань Цижэнь обратился к нему снова, настолько громко застучал в висках пульс.

Пришло время для последнего, пятого жезла.

Масла в плошке почти не осталось, и его хватило лишь на половину самого ужасающего орудия, но зад Не Хуайсана был хорошо смазан раньше, капли катились по внутренней стороне бедер.

Лань Цижэнь лишь прикрикнул на него, когда Не Хуайсан попытался расставить ноги пошире, чтобы пятый жезл поскорее вошел в него до конца. Не Хуайсан поразился, как легко смог принять то, что казалось невозможным в самом начале экзекуции. И то, какое удовольствие приносило трение этого каменного члена о нежные стенки, было ни на что не похоже.

Лань Цижэнь разозлился окончательно. Он зачитывал правила клана вслух и с такой силой вгонял жезл, будто хотел пронзить Не Хуайсана насквозь. Пару раз он даже сбился с правильной последовательности.

Последняя палочка благовоний еще не догорела, но при очередном глубоком и резком толчке, руки у Не Хуайсана не выдержали и подломились. Он упал, уткнувшись лицом в ковер, уже ни о чем не думая и ничего не боясь. Тело его затряслось как в лихорадке, а перед глазами словно взорвался фейерверк, после которого внезапно наступила темнота.

Очнулся Не Хуайсан только утром, не помня, чем закончилось наказание и как он попал обратно в свою комнату. Он сел на кровати и поморщился: задницу немного саднило, но не так сильно, как можно было ожидать.

Не Хуайсан сунул руку в штаны, погладил пальцами за мошонкой. Отверстие, которое так долго и сильно растягивали, снова стало плотно сжатым, как и раньше, хотя и чуть припухло по краям. Похоже, его смазали какой-то заживляющей мазью с приятным запахом. Неужели сам Лань Цижэнь своими длинными и тонкими пальцами все-таки дотрагивался до него? От этих мыслей и воспоминаний о наказании сердце Не Хуайсана застучало часто-часто.

Он огляделся по сторонам и взгляд упал на бумагу и кисти, разложенные на столике.

***

Несколько недель спустя в Гусу прибыли новые ученики, а еще через пару дней старший надзиратель принес Лань Цижэню новый сборник порнографии, найденной в одной из беседок. Его обнаружил кто-то из адептов и чуть не потерял сознание, когда под обложкой книги с названием «Благочестивые наставления для юных умов. Слово Учителя» вдруг обнаружил невероятно развратные картинки для отрезанных рукавов.

Никто так и не сознался в том, чей это сборник и кто оставил его на видном месте.

Лань Цижэнь отпустил адепта, сказав, что разберется сам, открыл непристойную книжку и тут же захлопнул ее.

Потом открыл снова. Ровные столбики иероглифов складывались в стихи, написанные тонким, изящным почерком.

И этот почерк был Лань Цижэню хорошо знаком. А если изображенному на картинке учителю, имеющему своего ученика в зад в самых разных позах, пририсовать бородку, то и его можно было опознать без труда.

Похоже, что на этот раз наставлениями предков придется пренебречь и просто по старинке выпороть нарушителя правил розгами. Лань Цижэнь уже собрался было послать за Не Хуайсаном, но передумал. Посмотрел на книгу еще раз и сжег ее огненным талисманом.
Keruna2020.09.30 16:57
Хуайсан - прелесть!
Еще раз спасибо вам, автор, за такой милый и неожиданный пейринг. )))
TandMfan2020.09.30 17:21
Keruna, йуху! очень рад, что тебе нравится )))
Исфирь2020.10.02 21:18
мой фаворит просто)) он чудесный, такой легкий, уже почти месяц как меня радует)
TandMfan2020.10.03 13:05
Исфирь, спасибо! Это очень приятно слышать )))
natkarter2020.10.03 18:14
А в Гусу-то, оказывается, вообще всему учат) Очень мило с их стороны)
10 thorns2020.10.04 00:08
Классный фик, я подрочила и посмеялась одновременно, спасибо)
Mar_mar_mar1352020.10.04 06:11
Прекрасный текст! Одновременно и дрочный, и забавный.
Хуайсану видно так понравилось, что нарывается теперь на повторение)
СоветиАрхивар2020.10.04 08:08
Спасибо, подрочил)
bangbangbaby2020.10.04 16:41
Читал какоридж, зашло) Посмеялся и подрочил.
TandMfan2020.10.05 11:06
Ух ты, сколько отзывов! Даже не ожидал, очень приятно! Большое спасибо!

natkarter, в Гусу вообще кладовая знаний, боюсь представить, с какими именно книжками спасался Лань Сичэнь )))

our love to admire, очень рад, что зашло!

Mar_mar_mar135, вот так случайно пробудилась чувственность у НХС ))) кто-то на битве сказал, что он рецидивист - я соглашусь )))

СоветиАрхивар, это же здорово!

bangbangbaby, супер, что можно как оридж читать. Спасибо за отзыв!


цитировать