Азиатские новеллы и дорамы 3-15К;количество слов: 9112
автор: Duches
бета: Кицуне

Обоюдное лезвие

саммари: Каждый из живущих в доме хоу Нина преследует свои цели.
примечания: Название текста взято из высказывания Конфуция «Месть, это обоюдное лезвие меча — когда ты уничтожаешь врага, ты уничтожаешь свою душу».
предупреждения: Присутствуют сцены гета
Се Юй хоу Нин самому себе старался никогда не врать. Другим — пожалуйста, но самому себе — нет. Лучше проглотить горькую пилюлю правды, чем утешаться сладким обманом.
Вечерами, сидя перед жаровней, он мысленно перебирал все произошедшее с ним за день, как перебирают жемчуг дунхайские купцы — неторопливо и обстоятельно. Иногда что-то записывал на маленьких квадратиках дешевой бумаги и тут же сжигал, стараясь не оставлять никаких следов. На память он никогда не жаловался. Наоборот, все прочитанное, увиденное или услышанное им лично навеки отпечатывалось в голове. О своей особенности он предпочитал не распространяться — это было его тайное оружие, столько раз выручавшее его.
Он отлично помнил, как едва заметно скривилась принцесса Лиян, когда его представили ей. Поморщилась и тут же засияла сердечной, искренней улыбкой. И он возжелал ее сразу и навсегда.
Наверное, он и так бы смог ее добиться, но вино цинцижао было его способом мести за ту мимолетную гримасу. Когда она извивалась под ним, пронзенная его копьем, он позволил себе замереть, застыть над ней, жадно запоминая помутневшие от желания глаза, лихорадочный румянец на щеках, прикушенную губу. Это был миг его славы, первый в череде многих.
После свадьбы Лиян неохотно шла навстречу его желаниям, но он был терпелив, вываживал ее, как косулю на охоте. И как-то раз, когда Се Юй овладел женой чуть ли не накануне родов — поставил на четвереньки и вонзился, придерживая ладонью тяжелый, налитой живот, — он почувствовал, как в ней что-то сломалось и она вдруг стала целиком и полностью его. Без остатка. Он тогда тоже замер, жадно оглядывая непристойную картину: блестящее от любовного сока устье, свой багровый жезл, наполовину вдвинувшийся в тугую плоть, ямочки на пояснице, мокрые от собравшегося пота, шелковый халат, сбившийся от их любовной игры, набухшую грудь. Наверное, если бы он рассказал Лиян о том, что он помнит каждую их весеннюю схватку, она бы его убила. Но Се Юй не собирался делиться с ней подобным знанием. Это было только его — спутанные пряди, прилипшие к мокрому лбу, мольбы, жирная мазь из горшочка, шлепнувшаяся на медные врата, его пальцы, ныряющие в сжатый цветок, пока он таранил драгоценную раковину.
Иметь подобную память было одновременно и благословением, и проклятием.
Когда Лиян, желая выразить свое неудовольствие, была с ним неприветлива и холодна, хоу Нин принимал немилость своей жены, вспоминая подробности их любовных схваток. К сожалению, все ссоры он тоже прекрасно помнил.
С годами ее приступы дурного настроения становились все реже и почти совсем исчезли. Для жены воспоминания о вине цинцижао подернулись туманной дымкой прожитых лет и уже не причиняли тревог. До недавних пор. В последнее время, после появления господина Су в их доме, жена стала беспокойна.
Он в раздумьи бродил по саду, размышляя, что означает нынешний поступок жены, и даже сам не заметил, как забрел в дальнюю часть усадьбы, как раз к Снежному павильону, где поселился заезжий гений.
Конечно, хоу Нин был хозяин в своем доме и мог ходить где угодно, но нарушать покой гостя казалось немного неловко, и он уже развернулся, чтобы уйти, как замер, увидев перед собой дивную картину: господин Су, на котором был лишь один халат (и тот распахнутый так, что виднелось исподнее), сидел на сложенном одеяле на веранде и расчесывался. Тяжелые, намасленные пряди, по которым скользил гребень, окружали его грозовым облаком.
«Я желаю его», — подумал хоу Нин и обрел новую цель.

К своим желаниям Се Юй относился крайне серьезно. И никогда не жалел усилий для их осуществления. Что толку предаваться пустым мечтаниям… Сын семьи Се предпочитал действовать.
И посмотрите, чего он добился к своим годам — власти, почтительных сыновей, влюбленной жены, истинного богатства, благоволения императора.
Многие считали, что, перевалив за пятый десяток, они идут к закату; сиятельный хоу только фыркал на подобные речи. В его семье жили долго и до глубокой старости сохраняли ясный ум и мужскую крепость. Он и сейчас каждый день упражнялся с мечом, сохраняя гибкость в суставах и силу в мышцах.
По правде сказать, в последнее время ему было немного скучно — все шло по накатанной колее, и дворцовые интриги не доставляли уже такого наслаждения, как раньше. Потому, наверное, он и допустил ошибку в деле гуна Цина. Но эта ошибка была лишь небольшой помехой, призванной развеять его скуку.
Но теперь… теперь у него на пути появилась новая лакомая добыча.
Се Юй даже засмеялся от предвкушения, остановившись возле беседки Истинной радости. Он назвал так беседку, несмотря на неудовольствие жены — хотел, чтобы она тоже помнила, как бесстыдно отдавалась ему здесь, посреди белого дня, в месте, где их могли бы застать слуги и дети.
Но это было страстью прошедших времен, а вот нынче… Если понадобится, он выстроит новую беседку как напоминание о сладких мгновениях, проведенных наедине с господином Су.

Позже, грея руки над углями жаровни, хоу Нин сосредоточено составлял план. Такого, как Су Чжэ, просто так не завалишь на ложе, словно служаночку без имени, готовую на все. Не-е-е-ет, тут надо действовать исподволь, опутав заезжего гения тьмой шелковых нитей, сплетенных в прочную паутину.
И перво-наперво стоило поточнее узнать, кто же такой господин Су. В то, что он обыкновенный простолюдин, выбившийся в люди благодаря уму, хоу Нин не верил. Благородную повадку видно издалека, такое впитывают с молоком матери.
Он припомнил одно из донесений, переданное из ему из дворца собственным шпионом. Как там было…
«...и тогда господин, именуемый Су Чжэ, склонился перед Великой вдовствующей императрицей, а все присутствующие дамы отметили его изящество. Господин же Су был необычайно взволнован аудиенцией у ее Величества, но вел себя непринужденно и благовоспитанно, так что можно было подумать, будто он рос в императорском дворце. Даже досадное недоразумение, когда Великая вдовствующая императрица приняла его за другого, не заставило его потерять лицо».
Надо послать во дворец и узнать у того евнуха, за кого же приняла императрица господина Су. Старики, как и дети, бывают гораздо приметливее остальных.
А еще стоит послать голубя в Ланчжоу за сведениями о главе Союза Цзянцзо. Пусть соглядатаи соберут все: слухи, сплетни, досужие разговоры.
И еще одного голубя в уездный городок неподалеку от горы Ланъя. Пусть и там осторожно разузнают, откуда господин Су взялся в списках Архива.
Ах, как хорошо, что сеть его осведомителей раскинулась по всей Великой Лян. Пожалуй, через дюжину дней он получит интересующие его сведения.
Се Юй потер руки — надо было раньше присмотреться к гостю, которого привез Цзинжуй. Но ничего, он наверстает упущенное.

На следующий вечер он опять пришел к Снежному павильону, и на следующий, и на следующий… Сиятельный хоу как будто в молодость вернулся, от души забавляясь выслеживанием свежей дичи.
Ему хотелось проверить то чувство, что возникло в нем тем вечером. Может, это был мимолетный каприз, или лунная дева Чан Э жестоко подшутила над ним, или цветущие сливы пахли так сладко, что одурманили его разум? Но как назло, вечера стали слишком прохладны, и господин Су больше не сидел на веранде, расчесывая душистые пряди.
Это было досадно и одновременно забавно, потому что у него обнаружился соперник. И кто?! Собственный сын. Благодарение всем богам, не наследник, который и так его особо не радовал, а половинчатый первенец, который болтался между двух семей. Сяо Цзинжуй вздыхал под сенью цветущих деревьев, глядя на плотно закрытые дверные створки.
«Весь дом очарован этим господином, — досадливо хмыкнул хоу Нин, в очередной раз обнаружив Цзинжуя под той же самой сливой, — надеюсь, под соседним кустом я не наткнусь на свою жену! Это было бы слишком».
Итак, Сяо Цзинжуй следил за господином Су в надежде хоть краем глаза увидеть своего возлюбленного, Се Юй следил и за гостем, и за его не в меру ретивым телохранителем, и, конечно же, за соперником.
Даже последнему дураку было понятно, что Сяо Цзинжуй ничего не получит от господина Су, разве только нежного пожатия руки добьется и будет считать это своей главной победой. Сам же хоу Нин рассчитывал на совсем иной результат — ему хотелось всего.
Интересно, Су Чжэ из тех, кто быстро возбуждается или над ним придется потрудится?! Се Юю был по душе второй вариант — когда прилагаешь много усилий, то и победа куда слаще. Стоило вспомнить, как долго он готовил ловушку для маршала Линя, как взял себе в союзники Ся Цзяна, так боявшегося за свое место и слабого этим страхом. Воистину, победа вышла сладкой — стыдно вспомнить, но когда его меч пронзил плоть маршала, удовлетворение оказалось столь сильно, что даже голова закружилась. Хотя, если уж судить по чести, она могла закружиться и от усталости. Бой был долгим и жарким.
Впрочем, что толку вспоминать о былых сражениях, когда его ждет новая битва и приз ослепительно хорош… Или все-таки это было лишь мимолетное ослепление…

Наверное, боги решили, что достаточно измучили его ожиданием.
Вечер был теплым, и домочадцы господина Су решили устроить его со всеми возможными удобствами. Сначала на веранде появился странный юный телохранитель — сурово нахмурившись, оглядел окрестности. Сиятельный хоу мог бы поклясться, что мальчишка заметил Цзинжуя, но никак этого не показал. Сам же Се Юй так удачно стоял в густой тени коричного дерева, что заметить его было невозможно.
После разрешающего кивка телохранителя слуга притащил пару тюфяков. Следующие за ними выставили по бокам два ветвистых светильника, а потом повесили на стропила два бумажных фонаря. Затем еще один слуга вынес низенький столик, на который последовательно поставил небольшой флакон с плотно притертой крышкой, бронзовое зеркало и гребень. Посмотрел на получившуюся композицию и сдвинул гребень поближе к краю стола.
Потом долго устраивали жаровню — ставили ее то так, то эдак, раздували угли. Когда принесли чайный поднос, Се Юю стало смешно: все происходящее походило на пантомиму низкопробных актеров где-нибудь в цзянху — вот только Цзинжуй, похоже, воспринимал все всерьез. Подумать только, он думал, что у его почти-что сына мозгов побольше…. или они ему напрочь отказывали, как только дело касалось заезжего гения?
Наконец, створки раздвинулись полностью и на сцену, то есть, конечно, на веранду, выплыл господин Су — с распущенными волосами (что за неслыханная вольность!), в нарочито скромном халате из серого шелка наилучшего качества.
«Как будто утренняя звезда взошла на небосклон», — хоу Нин бы рассмеялся, да не хотел указывать на свое присутствие. Нет уж — стоило досмотреть это представление до конца, чтобы понять, чем именно оно может грозить его дому.
А господин Су меж тем устроился на тюфяках и взял в руки гребень. Замер на мгновение, глядя в сад и тихо позвал:
— Цзинжуй.
В ночном воздухе любой, даже самый тихий звук был прекрасно слышен, и Се Юй не сомневался, что его сын услышал этот зов и не сможет устоять. Как будто его не человек звал, а птица фэнхуан, что увлекала за собой одним лишь пением.
Под сливовым деревом послышалась какая-то возня, затрещали кусты и перед верандой появился Цзинжуй, держащий в руках ветку цветущий сливы.
— Брат Су, — вскричал он, полыхая зарумянившимися щеками, — а я тут...
Хоу Нин тяжело вздохнул — смотреть на сына в подобном состоянии было неловко.
— Не стоило так долго оставаться в саду, — покачал головой Су Чжэ, — вечерняя роса так коварна… Ты же знаешь, что я всегда рад тебя видеть.
Се Юй снова вздохнул — дети в последнее время его совершенно не радовали.
— Но мне не хотелось нарушать твой покой, брат Су, — смутившийся Цзинжуй протянул ветку сливы своему гостю, — вот…
— Вид этих цветов всегда радует мой глаз, — господин Су принял скромный дар и погладил тонкими белыми пальцами нежные лепестки, — ночи весной бывают излишне прохладны, но этот цветок стойко переносит все невзгоды, даря нам свою прелесть. — Су Чжэ поднял глаза на окончательно смутившегося Цзинжуя: — Он чем-то похож на тебя, мой друг.
Се Юй закатил глаза и, забывшись, хлопнул себя ладонью по лбу. К счастью, в этот момент его сын, ставший вдруг ужасно неуклюжим, уронил небольшую скамеечку со стоящим на ней чайным подносом.
— Прости, брат Су.
— Какие пустяки, — махнул рукой Су Чжэ, — не стоит огорчаться из-за чайной пары, которая и слова доброго не стоит. Лучше…. Могу я попросить тебя о помощи?
— Все что угодно, — Цзинжуй прижал руки к груди.
Су Чжэ, так и не выпустивший ветку сливы из рук, глазами показал на гребень:
— Можешь помочь мне с этим? Понимаю, что просьба почти неприличная… Просить одного из самых знатных и блестящих юношей столицы помочь мне со столь интимным делом…
— Я с радостью! — пылко вскричал Цзинжуй, и Се Юй только губы плотнее сжал, чтобы не вмешаться в это непристойное действо.
А сынок между тем времени не терял — схватил гребень, капнул на него душистого масла из флакона и приподнял густую прядь.
— Твои волосы еще влажные, брат Су, — озабоченно проговорил Цзинжуй, — вечерняя прохлада не нанесет тебе вреда?
— Ночь обещает быть теплой, — ласково ответил ему Су Чжэ, — и жаровня рядом. Думаю, что все будет в порядке.
— Я пригласил тебя сюда, чтобы поправить здоровье, и не хотел бы… — как ни был взволнован Цзинжуй, а о порученном не забывал: расчесывал пряди не хуже служаночки какой-нибудь благородной госпожи.
— Гостеприимство вашей семьи выше всяких похвал. Простого ученого из цзянху вы приняли, как особу знатного рода. — Су Чжэ обернулся и искоса, снизу вверх, посмотрел на смущенного Цзинжуя. — Как жаль, что я скоро буду вынужден вас покинуть...
Хоу Нин даже дышать перестал. Вот они и дошли до главного — причины этого представления.
— Как?! — воскликнул его сын. — Неужели я чем-то обидел тебя, брат Су?
«При чем тут ты, мальчишка, — хотелось крикнуть ему в ответ, — тебя разводят, как последнего глупца на базарном торге…»
— Нет-нет, — запротестовал Су Чжэ, — но я и так слишком долго пользовался вашей добротой. Гостю не следует надоедать хозяевам… Тем более, ко мне часто ходят посетители, которые могут потревожить покой домочадцев семьи Су и даже вашего достойного батюшки.
Се Юй тут же вспомнил, как увидел этого человека в первый раз. Тогда он еще и не подозревал, что перед ним тот самый гений, подобный цилиню, который поможет ему вознестись к самым вершинам власти. Бледный, изящный господин в неприметных одеяниях — и лишь роскошный мех и баснословно дорогая заколка из белого нефрита намекали, что этот господин не так прост, как хочет казаться.
— Брат Су…
— Цзинжуй, — господин Су развернулся и взял этого молодого болвана за руку, — твои родители меня не знают, и я никогда бы не осмелился просить их и дальше покровительствовать мне.
«Какое лицемерие! — Се Юй покачал головой. — Хотя спектакль сыграл просто прекрасно!»
— Завтра, — сказал Цзинжуй, опустив глаза и покраснел совсем уж сильно, потому что запрокинутое лицо господина Су, смотрящего на него снизу, явно наводило на неприличные мысли, — завтра…
— Что завтра? — кротко поинтересовался его гость и облизнул губы.
— Я поговорю с отцом, — Цзинжуй судорожно вздохнул, — если… если он… и матушке представлю…
Хоу Нин сплюнул, как простолюдин, и, развернувшись, тихо скользнул прочь.
Все, что надо. он уже услышал. Но каков этот гений цилиня?! Хитре-е-ец! Он хмыкнул, поправил нефритовый жезл, что давно уже, с самого появления господина Су на веранде, вытянулся, как солдат в карауле у дворцовых ворот.
Да! Его тогдашнее впечатление было верным. Такую добычу нельзя упустить. И даже если господин Су нынче вечером одарит его сына благосклонностью, это ничего не изменит…
По соседней дорожке промчался Цзинжуй.
— Не одарит, — пробормотал хоу Нин и отправился в свои покои. Сейчас ему нужна податливая служанка, с которой он смог бы развлечься без излишних хлопот. И хорошо бы отослать еще одну в покои сына, раз уж он не получил желаемого от Су Чжэ.

Донесения стали приходить с самого утра: откликнулся хозяин постоялого двора, что стоял возле самой горы Ланъя, потом слуга с этого же двора тоже прислал весточку. Из Ланчжоу прискакал запыленный гонец с толстым пакетом из вощеной бумаги, прошитым суровой нитью. Евнух принес очередную порцию сплетен из дворца.
А еще Цзинжуй стоял под дверями, желая разговора.
Вот, пожалуй, с него и стоило начать.
— Отец! — пусть Цзинжуй был взволнован, но о вежливости не забыл: поклонился, как следует. — Отец! Господин Су хочет покинуть нас.
— Вот как?! — удивленно протянул хоу Нин и отложил в сторону бумаги, которые держал в руках. — В чем причина такого решения?
— Он говорит, что не хочет стеснять нас… — Цзинжуй покраснел и в волнении вцепился в край стола. — Господин Су намеревается купить собственную усадьбу! Что же делать?
— Покупка усадьбы, — степенно начал Се Юй, — дело небыстрое. Кто знает, какие условия выдвигает достойный господин своему будущем жилищу?
— Но, отец… мы не можем… я бы не хотел… я так привязался к господину Су…
— Вот как, — Се Юй задумчиво пощипывал бородку, глядя на взволнованного сына. — Думаю, тебе надо лучше заботиться о своем госте. И если будет нужно, я непременно тебе помогу. Наш долг избавить его от хлопот в таком многотрудном деле, ведь здоровье у господина Су слабое. Разве по силам ему разбираться в тех многочисленных предложениях, что несомненно посыпятся на него, как только станет известно о его желании найти собственный дом. Не стоит утомлять ученого осмотром многочисленных жилищ, тебе по силам решить подобную задачу самому. Предложи господину Су свои услуги… И знаешь… — Се Юй сделал вид, будто ему в голову только что пришла неожиданная идея. — Давай я сам поговорю с господином Су…
— Отец! — просиял Цзинжуй
— Надо только выбрать время, чтобы нам никто не помешал, — хоу Нин похлопал старшего сына по плечу, попутно размышляя о том, что он таким наивным в том возрасте уже не был. А ведь этот еще из лучших. Он подавил вздох.
Цзинжуй убежал окрыленный, а Се Юй задумался. Он не любил давать обещаний, но если уж давал, то старался непременно исполнить обещанное, тем более то, что помогало ему в достижении собственных целей.
Идти на разговор к такому, как господин Су, неподготовленным — значило заранее проиграть битву.
— Меня не беспокоить, — приказал он слуге, принесшему чай. — Никому.
Тот поклонился и вышел, плотно затворив за собой двери.
«Приступим», — вздохнул хоу Нин и первым делом распечатал сообщение из дворца.
«...великая вдовствующая императрица, да продлит небо ее годы, все больше поддается течению времени. Ум ее, прежде такой ясный, нынче затуманен… После того дня, когда ей представили господина Су, она все время интересуется своим внуком, тем, что погиб при Мэйлин дюжину лет назад и чье имя запрещено упоминать при дворе. Спрашивает, когда он появится и на какое число назначена его свадьба с княжной из рода Му. Сама же княжна прогуливалась по императорским садам в компании господина Су и седьмого принца. В этот раз его величество смилостивился и разрешил его высочеству навестить мать, несмотря на то, что она вызвала неудовольствие императрицы, заступившись за супругу Хуэй. Супруга Юэ выгнала из своего дворца служанку. Говорят, что расцарапала ей щеки и взяла в руки плеть, да только евнух, прибывший из Восточного дворца, сумел ее остановить. Оказалось, что девица в тягости и виною тому как бы не наследный принц», — Се Юй цокнул языком и покачал головой. Ну что за глупая баба эта Юэ. И вроде уже так долго рядом с его императорским величеством, а ведет себя хуже торговки. Девицу надо беречь, как зеницу ока — если та родит здорового мальчика, это еще один камень в пользу принца Сяня. Нет, положительно, эту женщину стоит убрать подальше, а то, неровен час, она сотворит что-нибудь совсем безумное.
«Его величество не посещал супругу Юэ уже неделю. Вроде бы плохо себя чувствует, но ходят слухи, что его величество рассержен… Помощник министра наказаний был застигнут в Яшмовом павильоне за весенними утехами с одним из молодых евнухов. И все бы ничего, но вроде как к этому же евнуху сильно расположен его высочество восьмой принц. Произошедшее удалось сохранить в тайне. Евнух Гао приказал наказать виновного, но не слишком сурово, дабы не осталось следов. Императрица за прошедшие десять дней трижды принимала Пятого принца и дважды съездила к нему сама. Официально, чтобы навестить невестку Чжу — та вроде бы заболела и при дворе не появляется уже месяц. Возможно, она в тягости, но официального объявления не было, и, по сведениям полученным из дома принца Юя, лекаря к госпоже не вызывали…»
Дальше шли совсем уж неинтересные сплетни. Се Юй бросил письмо на угли жаровни и задумался. Значит, старуха приняла заезжего гения за Линь Шу. Интересно, почему? Утверждают, что старики мудры и видят сердцем, а не глазами, но Линь Шу... У господина Су с ним ничего общего.
Он начертал на квадрате бумаги иероглиф Линь(?) и отложил его в сторону. Посмотрим, что же прислали из окрестностей горы Ланъя.
Хозяин постоялого двора не написал ничего важного — отчитался, что господин Мэй Чансу три раза в год приезжает на гору Ланъя, где его принимают, как дорогого гостя. У него есть там свои комнаты рядом с комнатами молодого хозяина, наследника. Поговаривают, что их связывает нежная дружба. Слуги и сопровождающие главы союза Цзянцзо живут на постоялом дворе, вина не пьют и попусту не болтают. Мэй Чансу наверх несут в паланкине и таким же манером спускают вниз. Линь Чэнь, молодой хозяин, часто путешествует, но к приезду господина Мэя всегда возвращается на Ланъя.
— И что мне с этого, — пробормотал Се Юй. — Нежная у них там дружба или не очень — из этого риса не вырастишь… Ладно, что в другом донесении?
А вот другое донесение порадовало больше.
— Значит, — задумчиво проговорил Се Юй, рисуя иероглиф, обозначающий гору, — примерно дюжину лет назад на горе Ланъя появился таинственный больной, которого лечили в затворенных комнатах лично Хозяин Архива и его сын. Никого постороннего, кроме нескольких слуг, к этому страждущему не допускали. Тогда же Архив заказывает в долине Царя лекарств множество трав и прочих составляющих для приготовления снадобий. В течение года два, а то и три раза в месяц из долины присылают людей с корзинами…. Этому шельмецу даже удалось добыть список одного из заказов. Отлично! Барбарис, кошачья лапка, корень жизни — ого! и сколько! — медвежья желчь, змеиное масло, ивовая кора, выползки цикады, женское растение… Если такое им присылали три раза в месяц, то не удивительно, что за свои советы Архив берет немалые деньги. — Он постучал пальцем по щеке. — Кто мог быть настолько дорог Линь Сюэ, что тот потратил на лечение этого человека целое состояние? Командующий армией Чиянь точно и бесповоротно мертв, а вот тела его сына, генерала Вэя и генерала Не найдены не были. — Се Юй начертал на разных листках три иероглифа и выложил их под рядом с первой заметкой. — Да и те останки, что я самолично привез в Цзиньлин, как тело Не Фэна. Кто знает, чьими они были… — Се Юй задумчиво прикусил деревянный кончик кисти. — Значит, через год лечения появился некто господин Мэй…А еще через три года союз Цзянцзо. Пора посмотреть, что же нам пишут из Ланчжоу…

Из Ланчжоу, обрадовавшись такому вниманию, прислали столько всего, что Се Юй читал присланное до начала часа Обезьяны, а после раскладывал полторы дюжины листочков с иероглифами на столе. Как ни крути, а чаще всего Мэй Чансу ложился рядом с именем сына покойного маршала Линя. Это было совершенно невозможно с одной стороны, с другой — объясняло все.
— Не иначе как восемь бессмертных приложили к этому руку, — задумчиво пробормотал сиятельный хоу, — ничем иным я не могу объяснить происходящее. — Он стукнул сжатыми кулаками по столу и засмеялся: — Ах, если это действительно он, то сами боги привел этого человека на мой порог. Никогда не стоит оставлять подранка за своей спиной, иначе, рано или поздно, он прыгнет тебе на плечи. Но каков наглец! А вдруг это все-таки не он?! Тогда генерал Не?! Но офицер Ся его не узнала. Так он и на Вэй Чжэна не похож. Кто знает, на какие чудеса способны хозяева Ланъя?
Се Юй сгреб листочки со стола и бросил в жаровню. Положительно, небеса благоволят ему — именно они надоумили Лиян отказать ему в ласке и привели его к Снежному павильону. Он сглотнул пересохшими губами и потянулся к кувшину с водой, стоящему в отдалении.
Привести на свое ложе младшим братом того, кого не убил двенадцать лет назад. От такого кружилась голова. А ведь господин Су наверняка помнит, чей меч тогда пронзил его плоть. При одной только мысли об этом Се Юй испытывал желание такой силы, что с ним не сравнилась бы и страсть к Лиян.
Конечно, это мог быть и не сын семьи Линь, но разве это что-то меняло?.. Желание гудело в нем ровным жарким пламенем.
Возможно, господина Су еще удастся переманить на свою сторону, как бы странно это ни звучало. Дело армии Чиянь — вот тот крючок, на который попадется лакомая рыбка.
Пусть глава Ся сыграет главную роль в этом спектакле, а то он взял слишком много воли. Управление Сюанцзин, конечно, блюдет императорские интересы, но… дерзок стал Ся Цзян, слишком дерзок. И какая заманчивая мысль — избавиться от главы управления с помощью гения, подобного цилиню.
Се Юй довольно вздохнул — это был очень удачный день. Пожалуй, пора было навестить господина Су и взглянуть на него новыми глазами.

***
Но Су Чжэ его опередил — от него пришел слуга с глуповатым, но честным лицом, низко поклонился:
— Ли Ган, ваша милость. Состою при господине Су.
От внимания хоу Нина не ускользнуло, как ловко тот преуменьшил свой настоящий статус. Старшина Гильдии — должность почетная и уважаемая, но Ли Гану зачем-то понадобилось выступить в роли простого слуги.
Ясно, что молодчик явился посмотреть, нет ли тут опасности для господина. Впору было бы рассердиться, показав, что хозяин дома точно знает, кто есть кто, но Се Юй решил с этим не торопиться. Тем более… он внимательно рассматривал старшину Ли — где-то они уже точно встречались.
Он прикрыл на мгновение глаза, и в памяти тотчас всплыло:
— Сотник Ли Ган, сиятельный хоу, с посланием от командующего армией Линь Се. С подарками.
Точно! Он привез тогда от старого друга шкуру снежного барса и бутыль киноварного вина на праздник середины осени. До Мэйлин был еще почти год.
Но это сейчас неважно.
— Что твой господин просил передать?
— Господин Су интересуется, не сможет ли сиятельный хоу уделить ему несколько минут своего драгоценного времени.
— Передай своему господину, что я жду его к началу часа Собаки…
Ли Ган явно хотел что-то сказать, но сдержался усилием воли. Опасается, что слишком поздний визит может быть неверно истолкован?! Но Су Чжэ, в конце концов, не девица на выданье, которой стоит беречь репутацию.
— Да, господин, — поклонился Ли Ган и попятился к выходу, не поднимая головы.

***
Господин Су, гений, подобный цилиню, скромный мудрец из цзянху, глава воинского союза, владелец дома Мяоинь, торговой флотилии, держащий в руках торговлю снадобьями в Цзиньлине, появился перед хоу Нином в точно назначенное время. Словно соткался из светлых сумерек прямо у порога.
— Ваше сиятельство, — поклон был безупречен, — благодарю, что столь быстро откликнулись на мою просьбу о встрече.
Се Юй сдержал довольную улыбку — как приятно было видеть подобное совершенство, склонившееся перед ним.
— Это такой пустяк. Цзинжуй не простил бы, если бы я отнесся с пренебрежением к его гостю. Он дорожит вами, господин Су.
— Но я лишь скромный простолюдин, — Су Чжэ улыбнулся и развел руками. — А Сяо Цзинжуй — блестящий молодой человек, которого знает вся столица. Мне повезло оказать ему незначительную услугу. Он же отнесся ко мне с радушием, которого я не заслуживаю.
— Я верю, что мой сын никогда бы не одарил благосклонностью человека ничтожного. Наоборот. Я склоняюсь к тому, что вы не так просты, господин Су, и еще покажете нам свои скрытые таланты.
Су Чжэ бросил на него короткий острый взгляд и тут же потупился.
— Какие таланты могут быть у простого ученого, ваше сиятельство?
— Излишняя скромность не к лицу тому, о ком сплетничают и дворец, и столица.
— Пустые разговоры, — отмахнулся Су Чжэ.
— В каждом пустом разговоре можно обнаружить крупицу правды. Надо только знать, где искать. Не думаю, что его высочество наследный принц и его брат соперничали бы за ваше внимание, будь вы всего лишь обычным простолюдином. Ваша мудрость прославлена по всей Поднебесной. Иначе архив Ланъя не дал бы принцам совета обратиться к вам.
Господин Су прикусил губу.
— Ваше сиятельство ставит меня в неловкое положение. Вы можете подумать, что я нарочно искал покровительства у вашего сына, преследуя далеко идущие планы.
«Именно так я подумал, — усмехнулся хоу Нин. — Беда всех мудрецов в том, что они почитают остальных глупцами».
— Даже если и так… Кто осудит простолюдина, ищущего защиты у сильных мира сего?
— Не каждый вельможа прислушается к подобной просьбе.
— Я человек военный, господин Су, привык прокладывать себе путь мечом. Поэтому спрошу прямо: вы хотите, чтобы семья Нин покровительствовала вам?
— Ваше сиятельство, вы меня смущаете.
— А вы рукавом прикройтесь, — посоветовал Се Юй. Разговор доставлял ему подлинное удовольствие.
У Су Чжэ хватило умения, чтобы очаровательно раскраснеться.
— Если ваше сиятельство мной недовольны, то я готов в тот же миг покинуть ваш дом. Дайте мне полстражи, и я не буду более докучать вам.
— Ах, господин Су, вы сейчас точь-в-точь молодая девушка на смотринах у свахи. Нам некуда торопиться. Мы же только начали разговор.
— Но сиятельный хоу выказал мне свое недовольство. Так, может…
— Не может, — перебил его хоу Нин.
«Привык крутить дурачком Цзинжуем, — подумал он раздраженно, — только со мной, дружочек, такой прием не пройдет».
— Присаживайтесь, господин Су, выпьем чаю и поговорим.
Тот сел, более не чинясь, сложил руки на коленях — из длинных рукавов выглядывали только кончики пальцев — и завел неспешный разговор о чае, оттенках вкуса и способах заваривания.
Се Юй его не перебивал, лишь кивал головой и внимательно рассматривал хитроумного господина.
Возможно, Су Чжэ и страдал от какой-то таинственной и тяжелой болезни, но, судя по всему, именно сейчас чувствовал себя вполне сносно. И пусть он был бледен, но бледность эта придавала ему томную изысканную утонченность, которую так ценили придворные красавицы. Хоу Нин знал, что некоторые из них пили рисовый уксус, чтобы добиться жемчужного оттенка кожи. Господин Су вряд ли прибегал к подобному снадобью — умному человеку не к лицу заниматься подобными глупостями, — но мог пристыдить любую знатную даму. И лунки его ногтей, что виднелись из-под рукавов, были розовыми, без намека на желтизну.
Значит, Цзинжую он отказывал не потому, что немощен, — просто держал на поводке доверчивого щенка.
— Я утомил ваше сиятельство? — Су Чжэ замолчал на полуслове, уколов хоу острым взглядом. — Если так, то молю простить меня. Я слишком увлекся.
— Ну, что вы, господин Су. Любые слова в столь прекрасных устах способны доставить удовольствие, а уж если они наполнены смыслом… — Се Юй сделал короткую паузу, давая собеседнику оценить сказанное, а после продолжил: — Тогда удовольствие становится изысканным.
Господин Су прикусил губу и в волнении смял пальцами край своего платья. Совершенная память хоу тотчас подкинула ему картинку из прошлого: маршал Линь распекает своего сына за шалость, тот стоит перед ним на коленях и комкает в руке полы своего халата.
Хоу еле сумел сдержать торжествующую улыбку — закашлялся, прикрыл лицо рукавом, давая себе пару мгновений, чтобы успокоиться. Неужели его догадка верна?! И Су Чжэ на самом деле тот, кого давно уже похоронили и чье имя было предано забвению?
Наверное, что-то мелькнуло в его лице, потому что господин Су вдруг сильно побледнел.
— Вам дурно? — вскинулся хоу. Похоже, в обличии Су Чжэ сын маршала Линя чуял опасность, как матерый лис, обходящий охотников десятой дорогой.
— Немного, — желанная добыча ускользала из рук. Хоу был уверен, что стоит только господину Су добраться до Снежного павильона, как через четверть стражи его уже и след простынет. Можно, конечно, задержать его силой, но тогда все планы пойдут прахом.
— Ваше сиятельство извинит меня, если я попрошу соизволения удалиться?
— Нет-нет, — хоу Нин всплеснул руками, — если вы выйдете от меня в подобном виде, Цзинжуй никогда мне не простит. — Нужно было срочно спасать положение. — Хотите, я вызову лекаря?
— Нет! — вскрикнул раненой птицей господин Су. — Нет! Не надо лекаря! Моя болезнь, — тут он закашлялся (немного нарочито на взгляд хоу), — ее мало кто знает.
— Если болезнь столь редка, значит, вы страдаете ею с рождения? Ваша рука, — Се Юй осторожно взял в свои руки ладонь Су Чжэ, — не похожа на руку воина. Я вижу, что вы не знали тяжелой работы и привыкли держать лишь кисть. Ученая стезя была предназначена вам самими богами.
После этих слов заезжий гений немного расслабился. Следовало закрепить успех.
— В цзянху суровые нравы, но ваша семья, наверное, была богата?! Раз вы смогли сдать экзамен и приобрести славу, достаточную, чтобы Архив поставил вас во главе списка.
— Я не люблю говорить о семье, — слабо проговорил господин Су, однако, руки не отнял. — Они не приняли мой выбор.
— Зато теперь наверняка довольны. Гений, возводящий на трон принцев, глава союза Цзянцзо…
Он сделал паузу, давая собеседнику оценить сказанное.
Су Чжэ вздрогнул:
— И давно вы знаете?
— Почти сразу же, — правдиво ответил хоу Нин. — Я должен знать, кто живет под моей крышей.
От внимательного взгляда хоу не укрылся едва заметный вздох облегчения, который издал его гость. Отлично! Теперь господин Су думает, что хозяин дома считает, будто раскрыл его тайну, и глубже копать не будет. Тогда как на самом деле он почти уверился в том, что перед ним чудом выживший после Мэйлин Линь Шу.
— И вас это не беспокоит? — Су Чжэ стрельнул глазами из-под скромно опущенных ресниц.
— Нисколько, — честно ответил хоу. — То, что вы управляете этакими молодцами, которые кроме силы и не признают ничего… — он специально не закончил фразу, давая возможность Су Чжэ объясниться.
— У меня есть узкий круг доверенных лиц. Без них я бы не справился.
— Чего стоит волчья стая, в которой нет вожака? — Се Юй намеренно понизил голос. — Хороший охотник справится с одиночкой. Но если на него пойдет стая… — Он выпрямился и закончил обычным тоном: — Впрочем, вам, как человеку ученому, все эти охотничьи байки не интересны.
— Почему же, — слабо возразил господин Су. То ли от выпитого чая, то ли от волнения он даже раскраснелся слегка. — Я бы с удовольствием послушал.
Хоу погрозил ему пальцем и рассмеялся:
— Сразу видно, что вы мало имели дел с военными мужами. Нам только дай повод рассказать о подвигах.
Су Чжэ облизнул пересохшие губы:
— Если моя просьба не покажется вам нескромной…
Хоу Нин сделал вид, что задумался, исподволь разглядывая своего гостя. Тот, казалось, совершенно успокоился по поводу своего разоблачения, и теперь всем видом показывал, как ему не терпится узнать больше о доблестях хозяина. Вот только зачем ему это было нужно? Сиятельный хоу пока не знал ответа на этот вопрос, но надеялся, что вскоре все поймет.
— Ну, что ж… — он согласно кивнул, — если вы так серьезно настроены, то тогда нам нужно устроиться поудобнее.
Он хлопнул в ладоши, давая сигнал слугам.
Те живо накрыли стол, принесли свежей воды для чая и еще подушек для гостя хоу.
— Я чувствую себя неловко от такой заботы, — сдержанно пожаловался господин Су. — Ваши слуги прекрасно вышколены.
— Ну, будь они чуть менее расторопны, мне пришлось краснеть перед вами.
На этот раз Су Чжэ не стал напоминать о своем низком происхождении.
— Ваше гостеприимство навсегда останется в моем сердце.
— Вы говорите так, будто собираетесь покинуть нас.
Господин Су принял виноватый вид.
— Скрывать не буду, ваше сиятельство, я дал поручение своим людям подыскать мне дом в столице.
— Покупка дома дело ответственное, — заметил Се Юй, — невозможно сразу найти то, что устраивало бы вас полностью. Возможно, вам понравится дом, но сад будет запущен и его придется приводить в порядок. Или сам дом будет в ненадлежащем виде. А знаете, — воскликнул он, — мне сейчас в голову пришла одна мысль. Может быть, Цзинжуй поможет вам. Если с вами при осмотре домов будет присутствовать сын знатного семейства, никто и не посмеет вас обмануть. Тем более если это сын военачальника, в ведении которого находится городской гарнизон.
— И не только он, — подхватил Су Чжэ. — Это лишь малая часть вашего влияния.
— Я бесконечно предан его величеству и наследному принцу.
Господин Су стрельнул в него взглядом из-под длинных ресниц. Не каждая придворная дама умеет с таким кокетством показать себя.
— А знаете, ваше сиятельство, я, пожалуй, приму ваше предложение. Если Сяо Цзинжуй будет столь любезен…
— Будет-будет, — махнул рукой хоу, а сам подумал: «Да он наизнанку вывернется ради тебя, и ты это прекрасно знаешь».
Су Чжэ низко поклонился, и хоу залюбовался изяществом его поклона. Все-таки как же разительно он отличается от того Линь Шу, что был известен всей столице. Но если знать, куда смотреть, то вполне можно увидеть одинаковые черты, присущие этим двоим.
— Ваше сиятельство… — начал Су Чжэ. Кажется, хитрец намеревался ускользнуть от него, так и не ответив на главный вопрос.
— Так «да» или «нет», господин Су. Я жду вашего ответа, — перебил его хоу.
— Вы безжалостны в своем упорстве, — посетовал Су Чжэ. — Не даете мне даже с мыслями собраться.
— Вы еще не знаете, насколько безжалостным я могу быть, — отрезал Се Юй и, чтобы смягчить собственные слова, положил свою руку поверх ладони гостя. Погладил узкое запястье и ощутил, как дробным горохом рассыпается под пальцами пульс.
— Я не смею трактовать ваши слова…
— А вы посмейте, — посоветовал хоу. Ему вдруг надоело плести словесные кружева. Победа была почти в его руках, осталось только руку протянуть, и Су Чжэ упадет в нее, точно спелый плод. — Да или нет?
Господин Су посмотрел на него. В глазах у него плескались недовольство и упрямство, а еще добрая толика сомнения — и хоу понял, что победил. Снова. Впрочем, как и всегда.
— Да, — сказал господин Су и склонил голову перед превосходящей силой противника. — Да, я согласен на покровительство семьи Се. По крайней мере, пока.
— Не стоит менять союзников, только обретя их, — наставительно произнес хоу. — Если вы мой, значит, мой. Отныне и навсегда.
— Ваше сиятельство считает, что наш союз включает в себя… — Су Чжэ замялся на миг, но потом все-таки продолжил: — все возможные способы связи.
— Как приятно иметь дело с умным человеком, — улыбнулся Се Юй. — Вы правы, именно так я и считаю.
— И вас не смущает ни мой возраст, ни моя болезнь…
— Нет.
Это «нет» упало между ними подобно тяжелому небесному камню.
— Мне остается только повиноваться вашему сиятельству.
Он снова выиграл! Да! Да!
Су Чжэ сам склонился перед ним.
— Я бы хотел обсудить условия, — неслыханная наглость со стороны простолюдина — выдвигать требования, но хоу Нин великодушно решил позволить это ему.
— Что вы хотите?
Су Чжэ торговался так, как нищая старуха не торгуется за привядший пучок зелени. Они трижды заваривали чай, спорили до хрипоты и все-таки пришли к соглашению.
Господин Су вымолил себе право не признавать публично покровительство хоу.
— Подумайте сами, ваше сиятельство. Принц Юй наверняка захочет посоперничать с вами, и я буду как рисовое зернышко, попавшее между жерновами.
С таким доводом стоило согласиться.
В ответ хоу потребовал исключительное право на внимание господина Су на ложе. Тот помялся-помялся и согласился, упредив, что не хотел бы, чтобы об этой стороне их отношений знал Цзинжуй.
— У вашего сына чистое и нежное сердце. Я не смог дать ему то, чего он так жаждал. Зачем же усугублять его страдания?
С этим хоу Нин был не согласен, но пока придержал свое мнение на этот счет.
— Вы придете в мои покои через стражу, — сказал он напоследок. — От вашей осторожности будет зависеть, узнает ли об этом Цзинжуй.
Су Чжэ молча поклонился и уже был готов выйти, но вот хоу не был готов его отпустить, без последнего, решающего удара.
— Вокруг дома расставлены посты, — сказал он вслед. — Мне бы очень не хотелось беспокоить обитателей окрестных домов излишним шумом.
— Думаю, ночь пройдет спокойно, ваше сиятельство, — ответил господин Су.
— Прекрасно. И ваш телохранитель будет спокойно спать.
— Он был сегодня на стрельбище у генерала Мэна и изрядно утомился.
— Тогда ему стоит хорошенько отдохнуть.
— Не беспокойтесь, ваше сиятельство. Я умею принимать поражение.
С этими словами Су Чжэ вышел.
Хоу длинно выдохнул.
Он никак не мог поверить в собственный успех. Он-то думал, что заманить Су Чжэ на ложе будет трудно, но на самом деле задача оказалась простой. Господин Су проявил удивительную покладистость — стоило лишь намекнуть на проблемы, которые возникнут, если ему откажет в покровительстве семья Се. Наверное, стоило ощутить разочарование от того, что охота так быстро закончилась, но нет — хоу Нин чувствовал, как ликует его сердце.
Чутье опытного охотника подсказывало ему: ничего еще не кончилось, охота в разгаре. Скорее всего, Су Чжэ не смирится со столь быстрой капитуляцией и будет хитрить и изворачиваться, чтобы выскользнуть из его ловушки. Но Се Юй не раз сам вел войско в битву и привык не упускать победу. Эту ловушку он запер со всех сторон, и даже гений не сумеет выскользнуть из нее и обратить на пользу себе. Су Чжэ придется смирить свою гордыню и подчиниться тому, кто сильнее.
Он представил сдержанное, скрытое негодование господина Су, которому предстоит склониться перед ним.
Впрочем, у него еще будет время для празднования собственного успех. А сейчас у него слишком много дел.
И перво-наперво надо будет навестить собственную жену. Не для весенних утех, конечно, а для упреждения всяческих подозрений. Он прекрасно знал, что и как нужно сказать, чтобы Лиян отказала ему в супружеских утехах. После такого обычно никто из домашних не осмеливался его тревожить. А значит, им с господином Су никто не помешает.
— Ваше сиятельство, — в комнату проскользнул Ли Цзыю, домоуправитель и доверенное лицо. — Госпожа взяла фонарь и пошла к Снежному павильону.
— Вот как, — хоу огладил бородку. — Давно?
— И двух цзы не прошло.
— Отлично! — Положительно, нынче удача была на его стороне. — Пойдем!
— К Снежному павильону, господин?
— К покоям моей жены, — усмехнулся Се Юй.
Все прошло именно так, как он и хотел. Его выпроводила из женских покоев старая нянька его жены. Лиян даже не соизволила выйти. Да и как бы она это сделала, если в это время вела разговоры с их гостем.
Конечно, ему было интересно, что за дело у его жены к господину Су. Измены он не опасался. С чего бы Лиян падать на ложе к заезжему гению, которого она и видела-то от силы раз в жизни. Он, конечно, красив, но все-таки не Пань Ай. Значит, это очередная интрига. В свое время он все узнает. А пока…
Он принял огорченный вид после слов няньки о тревожащих ее госпожу мыслях и медленно пошел прочь, всем видом демонстрируя старой карге, как он безмерно опечален.
В глубине дорожки мелькнул свет переносного фонаря. Он сделал вид, будто ничего не заметил. Что бы ни случилось, сегодня Лиян к нему не придет. Даже если небо упадет на землю и реки повернут вспять, она не появится. А вот спустя день-другой… Будет ласково улыбаться и всячески выказывать свое расположение. Конечно, в присущей ей сдержанной манере, которой она изменяла только на ложе. На самом деле, как бы она ни отрицала, но Лиян нравились весенние забавы и она с удовольствием шла навстречу его мужским желаниям. Интересно, а если он хоть раз сделает вид, что его не интересует сочетание тел с женой? Долго ли она выдержит, прежде чем начнет просить не только намеками? Хотя… С Лиян никогда не угадаешь. Она женщина, выплавленная из наилучшего небесного железа. Может и не попросить. Будет успокаивать свой темперамент игрушками для утех. Переберет всех служанок, чтобы выяснить, к кому именно повадился ходить ее муж.
Хоу задумался. Одна из ее девиц — пронырливая такая. Как ее… Лань вторая или третья… Можно будет убрать ее от Лиян. Стоит лишь пару раз позабавиться с ней.
Он щелкнул пальцами. Воистину сегодня удачный день. А ведь он еще не закончился.

***
Су Чжэ появился у него в назначенный час. Сопровождавший его Ли Цзыю поклонился и вышел, плотно затворив за собой двери.
— Ваше сиятельство.
Вроде бы и выглядел господин Су, как обычно — строгая прическа, серый халат, шарф на шее, — но если присмотреться… Взгляд с поволокой, порозовевшие губы, прерывистое дыхание.
— Вы приняли какое-то снадобье? — хоу почти рассердился. Разве есть интерес в одурманенном теле?
— Нет! — запротестовал его гость.
— Тогда что? — он подошел ближе и увидел, как еле заметный румянец лег на скулы Су Чжэ.
Тот помотал головой. Румянец с каждым мгновением становился все гуще.
— Ну? — хоу Нин не был склонен давать потачку.
— Мазь для медных врат. Она разогревает. Мне хотелось услужить вашему сиятельству.
Се Юй довольно улыбнулся.
— Вы позаботились о такой мелочи, — указательным пальцем он обвел приоткрытые губы. Юркий язык на миг коснулся кончика пальца и тут же спрятался обратно. — Это похвально. Но в следующий раз я предпочту присутствовать при этом.
— В следующий раз? — вскричал Су Чжэ.
— А вы думали ограничиться только одним разом? Мы договаривались об ином.
— Но… я надеялся, что ваше сиятельство, удостоив меня вниманием сегодня, этим и ограничится. В конце концов, я не могу похвастаться ни молодостью, ни отменным здоровьем.
— Мы еще не приступили к схватке, а вы уже торгуетесь? — хоу Нин ухватил нахала за подбородок железными пальцами. — Я не люблю, когда нарушают договоренности. Разве что… в следующей жизни. Будете молодым красавцем, я вашим военачальником. Тогда и капризничайте. Но в меру. А то получите палок.
— Разве я посмею, ваше сиятельство?
— Вы посмеете, господин Су, — ухмыльнулся хоу. — Я в вас верю.
— Ну, если вы так говорите, — с сомнением пробормотал Су Чжэ.
Как? Как можно было принять этого человека за простолюдина. Неужели вся столица разом ослепла?
Для любого выходца из низкого рода, пусть он трижды будет из цзянху, немыслима та легкость в общении с сильными мира сего, к коим хоу Нин причислял и себя. Су Чжэ даже не понимал, насколько он отличался от остальной разбойной братии. Се Юй в молодости путешествовал по цзянху и встречал там разных молодцев, но ни в ком так не была видна порода, как в скромном кэцине Су.
Возраст, болезнь — что за глупости. Главное — обладание таким сокровищем.
Кстати, об обладании. Пора заняться делом.
Су Чжэ был завернут в свои неприметные одежды так плотно, что, казалось, он собрался в далекое путешествие, но никак не на ложе. Единственным исключением была обычная серая лента, удерживающая узел волос, вместо привычной заколки из драгоценного белого нефрита.
Он потянул за конец ленты, развязывая узел, и волосы тяжелой, гладкой массой упали вниз.
— Зачем? — вскрикнул негодующе господин Су, но, видно, вспомнив, что он простолюдин, добавил почти жалобно: — Ваше сиятельство.
— Когда я буду штурмом брать вашу крепость, Су Чжэ, это будут отличные поводья для строптивого жеребца.
Хоу сказал это негромко, приблизив губы к розовеющему уху, и с удовольствием увидел, как вздрогнул господин Су.
— Предвкушаете? — шепнул он.
Су Чжэ почти неприязненно посмотрел на него. Но именно что почти. В глубине глаз его плескалась похоть. И неважно, что вызвало ее — таинственная мазь или слова хоу. Главное, он будет с ним, а не с кем-то еще.
Се Юй развязал свой пояс, отбросил подальше, и жестом показал, что ждет такого же действия от господина Су. Тот послушно повторил его действия.
Следом скользнули вниз халаты: темно-фиолетовый хоу и серый его гостя. Каждый предмет одежды они снимали по очереди, пока не остались оба в тонких нательных халатах. Хоу безжалостно потянул вниз рукава исподнего господина Су, но тот строптиво прижал руки к груди, не давая себя раздеть.
— Это неприлично, — воинственно заявил он.
— Но я так хочу, — ответил ему хоу Нин.
Он действительно хотел увидеть Су Чжэ полностью обнаженным. Рассмотреть в подробностях то сокровище, что само пришло к нему в руки. И он не разочаровался увиденным. Белая кожа, не знавшая поцелуев солнца, аккуратные соски темно-кораллового цвета, изящные ступни, круглые колени, изысканной формы ключицы — господин Су походил на статуэтку, выточенную из цельного куска драгоценного нефрита, точно такого же, из которого была сделана его заколка. И не верилась, что вся эта изысканная красота принадлежит мужу, встретившему свою тридцатую весну.
Хоу сглотнул внезапно пересохшим горлом и провел ладонью от плеча вниз к груди. Господин Су вздрогнул, и кожа его тотчас покрылась мурашками.
— Вам холодно?
— Нет, ваше сиятельство, — Су Чжэ переступил с ноги на ногу, точно норовистый жеребчик-двухлеток., — но мы так и будем стоять? Может быть?..
Он не закончил вопрос, просто кивнул на ложе.
— Ах да, — спохватился хоу.
У него была простая кровать: без всяких газовых пологов, изголовья, украшенного резьбой, и парчового покрывала. Все это было, конечно, но в покоях супруги. Сам хоу Нин, хоть и любил роскошь, спать все-таки предпочитал в простоте. Главное, чтобы тюфяки и подушки были мягкими и хорошо взбитыми. В военных походах иногда приходилось отдыхать и на голой земле.
Неловкая пауза все длилась, и Се Юй подумал, что любые слова, сказанные им сейчас, все равно будет звучать, как несусветная глупость, а потому нужно просто действовать. Тем более его копье давно уже заострилось.
Су Чжэ напряженно смотрел на него, и хоу, презрев все правила приличия, просто дернул его за руку и, подставив подножку, уронил на пышную перину.
Господин Су охнул, хотел что-то сказать, но хоу был не настроен разговаривать. Он упал рядом, подгреб к себе Су Чжэ, приник поцелуем к губам. И сразу стало все легко и просто, и неловкость, возникшая было, куда-то исчезла. Су Чжэ оказался удивительно отзывчив на ложе: вздрагивал на каждую ласку, прижимался ближе и был так сокрушительно прекрасен, что в голове у хоу яростно гремели гонги.
«Банг-банг-банг».
Они задавали ритм, постепенно ускоряясь, и он с радостью следовал за ним. А может, это просто стучало его сердце, ликуя при одной мысли о том, что он получил желаемое.
Он давно не был на ложе с мужчиной и совсем забыл, как это захватывающе. Можно позволить себе куда больше, чем обычно позволяешь с женщиной. Хоу не любил бессмысленную жестокость. По крайней мере, в весенних забавах. Немного жесткости — как изысканная приправа к лакомому блюду. И этого достаточно.
Но для подобных игр будет еще время, а пока ему хотелось присвоить господина Су, сделать его своим как можно быстрее. Тем более, что тот был совершенно готов. Его окрепшая плоть гордо смотрела в небо, а на красной жемчужине уже выступила прозрачная капля. Для скромного ученого Су Чжэ был достаточно щедро одарен. Не так, конечно, как сам хоу, но очень достойно.
Первый раз он решил овладеть Су Чжэ лицом к лицу. Хоу Нин хотел снова ощутить то пьянящее чувство, когда его меч опять пронзит это тело. Пусть это будет не железо, а живая плоть, но победа будет такой же сладкой.
Так и получилось. Он входил медленно, но неумолимо — игнорируя еле заметную морщинку между бровей, появившуюся на лице Су Чжэ.
В какой-то момент тот не выдержал:
— Дайте передохнуть, ваше сиятельство.
— Если вы можете так меня называть, значит, я недостаточно стараюсь, — выдохнул хоу и подался вперед. Теперь он весь, до самого корня, был в сладком плену. Восхитительное, победное чувство.
— Теперь я верю, что вы беспощадны на поле боя, — шепнул Су Чжэ.
— Только к врагам, — ухмыльнулся Се Юй и сделал первый шаг по дороге страсти.
Господин Су поддавался неохотно — словно редчайший горный лотос, медленно раскрывающий свои лепестки, — но страсть постепенно захватывала его разум. Испарина выступила на висках и в ямке между ключиц, лицо раскраснелось и дыхание стало прерывистым и сухим. Он встречал каждый выпад на полпути и не пытался сдержать пылкие стоны — сначала еле слышные, но постепенно становящиеся все громче.
Поистине, этот человек был обольстительнее самой небесной красавицы Си Ши. И кто бы мог подумать, что невзрачные одежды скрывают подобное сокровище? Конечно, он отдавал должное привлекательности Су Чжэ, но никак не ожидал, насколько сокрушительной силой тот обладает в весенних удовольствиях. Пожалуй, не зря хоу Нин вспомнил коварство морской хризантемы при первом взгляде на господина Су.
Он не мог остановится не на мгновение, захваченный жаждой обладания. Он выцеловывал ключицы, тревожил легкими укусами набухшие соски и двигался, двигался, двигался — с восторгом ощущая, как жадно стискиваются медные врата на его копье. Он был готов излиться в любой миг, но мысль о том, что все закончится так быстро, отрезвила его.
Усилием воли он замедлился, а потом и вовсе остановился — давая себе время остыть, а любовнику передохнуть. Видят небеса, Су Чжэ в этом нуждался. Вид у него был одновременно усталый и донельзя распутный — волосы в беспорядке, губы пламенели, как будто подкрашенные кармином, и тяжело вздымалась грудь.
Хоу снова принялся выцеловывать губы Су Чжэ — на этот раз еле-еле касаясь, стараясь не возбудить, а, наоборот, утишить желание. Тот жмурился, принимая ласку, и был столь податлив, что Се Юй снова ощутил, как разгорается пламя притушенного было вожделения.
Губы Су Чжэ шевельнулись, но слова прозвучали неразборчиво.
— Что? — спросил хоу, склонившись так низко, что почти приник к пунцовому рту, ловя дыхание любовника. Теперь он мог его так называть — ведь он овладел Су Чжэ, присвоил его себе.
— Продолжим?
Не слова, а сладчайшая музыка.
— Конечно, — ощерился хоу.

Вид на господина Су сзади был не менее впечатляющ, чем спереди. Расколотая луна, скрывающая в расселине, средоточие удовольствия. Он огладил безупречные половинки, раскрыл их, обнажая сжимающийся вход.
Су Чжэ бросил на него взгляд через плечо, дернул нетерпеливо плечом:
— Давайте же!
Хоу Нина восхитила подобная наглость.
— Полководец на ратном поле может быть только один, — воскликнул он и вонзился в жаждущую плоть.
Он брал его, не сдерживаясь, не соблюдая никаких канонов. Сейчас ему было наплевать на все чередования длинных и коротких ударов, замедления, вдохи и выдохи. Хоу рвался вперед, желая присвоить, заклеймить свою добычу. Он намотал на руку распущенные пряди, с силой потянул на себя, заставляя Су Чжэ выгнуться подобно луку. Тот охнул, но безропотно подчинился.
Сколько продолжалась безумная скачка, хоу сказать не мог. Но под конец, чувствуя, как подступает к самому краю желание, он дернул господина Су на себя, заставляя сесть на свои колени. Царапнул и так возбужденные соски, вырывая короткий стон. И неожиданно для самого себя впился укусом в соблазнительное белое плечо, мелькнувшее среди спутанных прядей. Это и стало последней каплей для них обоих. Су Чжэ пронзительно вскрикнул, стиснул его копье и задрожал, судорожно выплескиваясь. Хоу незамедлительно последовал за ним, чувствуя, как накрывает острое, как удар кинжала, удовольствие.

***
— Всего полмесяца прошло, а вы меня уже не узнаете? — кого угодно Се Юй был готов увидеть в своем узилище, но только не этого человека.
— Разумеется, я вас узнал, — разлепил он пересохшие губы. — Разве не вы остановились в моем доме, когда только приехали в столицу. Цзинжуй представил вас как своего лучшего друга.
— Вы предстали передо мной осанистым и утонченным вельможей, подобным дорогому нефриту.
— С нефритом скорее стоит сравнивать вас, — хоу наконец-то посмотрел прямо в глаза своему неожиданному посетителю. — Вы пришли позлорадствовать? Бросить камень в того, кто уже упал в колодец? Это ли не поведение подлеца?
— Ваше сиятельство знает значение этого слова? А мне казалось, что это знание прошло мимо вас.
Хоу Нин фыркнул. Все-таки беседы с этим человеком (как бы его ни звали — Су Чжэ, Мэй Чансу или Линь Шу) всегда приводили его в восторг. Даже сейчас, будучи низвергнутым с самой вершины власти, он получал удовольствие от острых слов, которыми они обменивались.
Но Мэй Чансу был не склонен к пощаде — своими речами он открыл короб с ядовитыми змеями, что больно, почти смертельно жалили.
— Кто вы? — наконец вскричал Се Юй. — За что же вы меня так ненавидите, что поставили в столь гибельное положение?
Он задал вопрос, в глубине души уже зная ответ. Но Мэй Чансу не ответил прямо, и имя командующего Линь Се прозвучало лишь мельком.
Се Юй не стал его разоблачать. Это был его самый последний довод. Та цена, за которую он выкупит собственную жизнь, если понадобится. Произнести имя Линь Шу даже шепотом значило подписать себе скорый приговор. И у стен бывают уши, а уж в тюрьме каждое слово становится известно всем — и врагам, и друзьям.
Так что он промолчал.
Только когда Мэй Чансу направился к порогу, он окликнул его и поманил к себе.
Тот подошел близко, много ближе той безопасной черты, на которой он стоял еще четверть стражи назад.
— Еще ближе, — Се Юй уже не говорил, шептал, опасаясь быть услышанным снаружи. — Вы бросаете меня здесь, как напоминание о собственной жестокости. И предательстве.
— Первым предали вы, — так же тихо произнес господин Су. Все-таки называть его тем именем было куда привычнее.
— Но вы подхватили, — возразил хоу и тут же поднял руку. — Впрочем, я не хочу с вами спорить. Вы считаете, что выиграли, Су Чжэ.
— Думаю, вы тоже так считаете.
— Возможно, — не стал отрицать Се Юй. — Вы же знаете, что у меня хорошая память.
— Я замечал нечто подобное, — настороженный взгляд Су Чжэ пролился бальзамом на истерзанное сердце хоу.
— Я помню все, — доверительно произнес хоу, — абсолютно все. Каждый ваш вздох. Каждую отметину на вашем теле. Вашу потайную калитку. Знаете, у вас там тоже родинка. Еле заметная, розоватая, в половину от рисового зерна.
В лицо Су Чжэ как кипятком плеснули. Он раскраснелся точно маковый цветок.
— Что за чушь вы говорите? Ни у кого из людей не может быть такой памяти.
— А у меня есть. Хотите, я расскажу вам, как прошло наше первое свидание? И второе. После которого вы встретили Цзинжуя в утреннем саду. Любому ведь было бы ясно, откуда вы шли и почему у вас так краснели губы. Любому, но только не этому растяпе.
— Вы подслушивали? — ахнул Су Чжэ.
— И что с того? — пожал плечами Се Юй. — Не вам меня стыдить. И последнее я тоже помню, как раз накануне того проклятого дня. И вы будете знать, что я запечатлел здесь все, — он постучал по лбу согнутым пальцем, — каждый вздох, каждое движение, все… Вы можете постараться уверить себя, что это было лишь игрой. Но я буду знать правду, и вы ее будете знать тоже. Вы хотели меня, — он шептал уже еле слышно, — сын преступного командующего. Вы так меня хотели, что предали всех. Что сказал бы Линь Се, узнав, что вы разделили со мной ложе? Проклял бы вас?
Су Чжэ отшатнулся от него.
— Вы проиграли!
— Проиграл, — согласился хоу, — но поверьте, я сделаю все, чтобы выжить и вернуться… за вами.
Последние слова он прошептал почти беззвучно, но видел: Су Чжэ понял то, что он сказал, и побледнел почти до синевы. Казалось, все краски ушли с его лица.
— Вы не сможете.
Вместо ответа хоу Нин снова постучал пальцем по лбу.
— Все здесь, — повторил он. — Помните об этом, а я уж не забуду.
цитировать