Возьми

номинация: РПС 3-15К
тип работы: текст
количество слов: 3601
примечания: Спасибо тем-самым-фотографиям Ван Ибо с поводком и ошейником.
предупреждения: Кинк на ошейник
саммари: Иногда Сяо Чжаню кажется, что Ван Ибо и правда не понимает, что творит, и все его действия просты и невинны. Но потом вспоминает хитрющий взгляд и думает, что в этой опасной игре как раз он сам — проигрывающий.
ЧАСТЬ 1


Единственное, чего хочется Сяо Чжаню после того, как Ван Ибо присылает ему очередную пачку своих фото, это побиться головой об стол. Ещё подрочить, но это будет совершенно за гранью их и-так-опасных-отношений.

«ну как тебе, гэ-гэ?» — спрашивает этот ужасный человек, и Сяо Чжань нервно хихикает. Иногда ему кажется, что Ван Ибо и правда не понимает, что творит, и все его действия просты и невинны. Но потом вспоминает хитрющий взгляд и думает, что в этой опасной игре как раз он сам — проигрывающий.

«Ты для кого ноги раздвинул и поводок надел?» — хочет спросить Сяо Чжань, но удерживает себя. Фотографы — те ещё фетишисты, Сяо Чжаня порой пугает то, какие детали они обыгрывают, и как умеют поставить кадр так, чтобы у зрителей в голове были сплошняком греховные мысли.

Как у него сейчас — при взгляде на пухлые губы и тонкий поводок на шее у Ибо.

Вместо этого Сяо Чжань отправляет смайлик с глазами-сердечками и дописывает, что «бо-ди похож здесь на лолиту».

«я не знаю кто такая лолита. так тебе понравилось, чжань-гэ?»

Ещё б ты знал, думает Сяо Чжань, у тебя в университете не училась по обмену парочка хипстеров из России, которые с горящими глазами вещали о Набокове. «Лолиту» Сяо Чжань не прочитал, а вот фильм посмотрел. И теперь прикусывает язык в надежде, что у Ибо не хватит времени пошерстить интернет.

Ещё Сяо Чжань думает, что его жизнь явно свернула куда-то не туда, если свой редкий выходной он тратит не на сон или встречу с друзьями, а на переписку с Ибо, который бомбардирует его своими блядскими фотографиями (они у него все блядские, пусть только кто попробует возразить!)

Ночью ему снится, как Ибо призывно усмехается и вкладывает свой поводок ему прямо в руки.

Просыпается Сяо Чжань с мучительным стояком и желанием снова побиться о какую-нибудь поверхность. Желательно, потвёрже.

Вместо этого он пролистывает на телефоне вчерашние фотографии и останавливается на той, с раздвинутыми ногами. У Ибо на ней скучающий взгляд, большая ладонь расслабленно подпирает голову, а пухлые губы слегка приоткрыты. Они ведь сладкие, эти губы, Сяо Чжань не может вообразить, чтобы было иначе. Сладкие и чувствительные, послушные, если на них надавить.

Экран телефона предательски меркнет каждые тридцать секунд, и Сяо Чжань, проглатывая стоны, проклинает дефолтные настройки и кончает, когда эти губы, пальцы и поводок на шее в очередной раз сменяются темнотой.

Лёжа в постели, Сяо Чжань прижимает телефон к груди и несколько секунд всерьёз раздумывает о том, чтобы отправить Ибо в бан. В чёрный список, чтобы не мог дотянуться, чтобы не просачивался, как сейчас, не проникал куда-то за грудную клетку, откуда уже не выгонишь.

Он даже почти заносит палец над кнопкой, но Ибо, словно почуяв неладное, присылает ему новое сообщение.


«почему ты так редко носишь очки?»


Сяо Чжань сбивается с мысли и забывает, что он там собирался сделать. Ибо добрался и до его фотографий.

«В линзах проще работать».

Гримёрам, фотографам, менеджерам, стилистам. Сам Сяо Чжань с удовольствием бы чаще носил свою любимую оправу — раньше ему дозволено было прятаться от мира за тонкими стёклами.

Больше нет.


«чжань-гэ красивый в очках»

«чжань-гэ красивый всегда»

«фанатам должно быть больно когда они смотрят на тебя»



Сообщения приходят одно за другим, и у Сяо Чжаня потеют ладони. Ван Ибо частенько отвешивает ему комплименты. Сяо Чжань отвечает тем же — так повелось ещё со съёмок в «Неукротимом», но всегда было больше в шутку.

Сейчас Сяо Чжаню совсем не хочется смеяться.


«Что, и Бо-ди тоже?»


Давай же, думает Сяо Чжань, пока телефон молчит, поддержи игру. Рассмейся, пришли дурацкий мем. Давай свернём тему на привычное поле, м?

«больнее всех, — прилетает наконец ответ. — чжань-гэ очень жестокий».

«Это ты жестокий, — обижается Сяо Чжань. — Льстишь бедному мне».

«я позвоню и объясню лично», — предлагает Ибо внезапно.

Входящий видеозвонок раздаётся прежде, чем Сяо Чжань успевает осознать, что так и не сходил в душ, и лежит на влажных простынях в одной футболке и приспущенных пижамных штанах. Но он всё равно быстро принимает звонок и жадно вглядывается в экран.

Ван Ибо, едва появившись в окне звонка, сразу улыбается, и сердце Сяо Чжаня пропускает удар.

— Давно в зеркало смотрел, Чжань-гэ? — лукаво уточняет Ван Ибо, откидываясь на спинку дивана.

— Да я только проснулся, — Сяо Чжань подпихивает под спину подушку и торопливо натягивает до пояса одеяло, держа телефон на уровне лица.

— Жаль, что до такой фотосессии ещё не додумались, — вздыхает Ибо, вертя что-то в пальцах свободной руки. — Хотя нет, — его улыбка становится шире. — Пусть мне одному будет больно.

Сяо Чжань не знает, что и сказать. В руках у Ибо вчерашний поводок — тонкая лента то обвивает пальцы, то слетает с них, позвякивает тонкое колечко на конце.

— Да ты никак ревнуешь, Бо-ди, — выдыхает он, не в силах оторвать взгляда от поводка в руках.

— Конечно, — просто говорит Ибо, поднимая голову и пригвождая Сяо Чжаня к месту взглядом. В паху начинает тяжелеть, и Сяо Чжань благодарит узкий формат фронтальной камеры за то, что она не позволит увидеть ничего лишнего.

И тут же проклинает, потому что сам он тоже мало что видит. Футболка на Ибо простая, серая. А какие штаны? Или, может быть, шорты? Сяо Чжань не к месту вспоминает фото с какого-то шоу, где Ибо был в одних коротких плавках, которые совершенно ничего не скрывали. Он закусывает губу, чтобы не начать проклинать ещё и себя со своим богатым воображением.

— Иногда мне хочется, — продолжает со всей серьёзностью Ибо, — чтобы Чжань-гэ был хоть немного менее красивый. Может, фанаты тогда вели бы себя осторожнее.

Сяо Чжань не может ничего поделать и просто краснеет, надеясь, что полумрак скроет это.

— Звучит как угроза, — смеётся он, пытаясь разрядить обстановку. — Бо-ди такой собственник, да?

— Ну, — говорит тот, накидывая поводок себе на шею, — это может быть не так плохо — принадлежать кому-то одному, да?

Он затягивает поводок вокруг шеи плотнее и как-то пристраивает телефон на кофейном столике. Сяо Чжань облизывает губы и против воли подаётся вперёд. Теперь ему видно всё, и простые тёмные шорты, из которых выглядывают острые коленки, тоже совершенно ничего не скрывают.

— Что ты творишь? — шепчет Сяо Чжань, понимая, что попал.

Попался.

Хочется сделать скриншот, хотя картинка и так, кажется, намертво вплавилась в голову, затмив остальные тысячи разных образов Ибо, которые видел весь Интернет.

Такого не видел никто, кроме Сяо Чжаня, и его сердце едва не останавливается от этой мысли, а потом рвётся вскачь.

Совершенно бездумно Сяо Чжань нащупывает тонкую цепочку в вырезе футболки и начинает водить пальцами по звеньям. Цепочку ведь подарил ему Ван Ибо, проносится в голове, и тот об этом прекрасно знает. Сяо Чжань ведь носит её с любыми своими образами, вон, даже в постели не снимает.

Его накрывает какой-то оглушительной волной непонятного тепла, и спасения, кажется, уже нет.

— Чжань-гэ, — тянет Ван Ибо, съезжая ниже по диванным подушкам, и на краю обзора камеры Сяо Чжань видит, как его пальцы трогают бугор на шортах, гладят, едва касаясь, — чем ты занимался, пока я не позвонил?

Дрочил на тебя, почти срывается с языка. У Сяо Чжаня горят щёки и уши. Блядский поводок, и кому пришло в голову?..

Ван Ибо улыбается и, прикрыв глаза, прикусывает острыми зубками свою нижнюю губу.

— Ибо... — предупреждающе хрипит Сяо Чжань.

— Я вот думал о тебе, — с убийственной прямотой продолжает тот и сильнее сжимает член через шорты.

Остановись, маленький демон, хочет попросить Сяо Чжань. Нам нельзя, требует сказать рассудок. Мы заигрались? — уточняет сердце.

— Сними шорты, — хриплым шёпотом произносит Сяо Чжань вместо этого. Хрупкий заборчик, который он вот уже год возводит вокруг собственных чувств и желаний, с громким треском рушится.

Ибо замирает, и на секунду Сяо Чжаню кажется, что он опомнится. Осознает, что зашёл слишком далеко, и остановится. Извинится, сбросит звонок, чтобы на следующий день они оба могли сделать вид, что ничего не было.

Ибо быстро стягивает шорты, под которыми нет белья, и раскидывает свои длинные ноги по диванным подушкам. Крупный член шлёпает его по футболке, и Сяо Чжань едва не выпускает телефон из рук — таким скользким тот становится во вспотевших ладонях.

Одной рукой Ибо обхватывает ствол, второй — легонько тянет поводок. Сяо Чжань едва не утыкается носом в экран, чтобы лучше видеть.

Этого мало, бесконечно мало. Он видит резкие движения руки, слышит тихие стоны, и рот наполняется слюной от желания попробовать на вкус. Провести языком по истекающей смазкой головке. Намотать на кулак чёртов поводок, сдавить чужое горло, чтобы подавился воздухом — а потом отпустить. Ворваться языком в чужой рот и грязно поцеловать. Заставить выстонать его, Сяо Чжаня, имя.

Под этим углом ноги Ибо ещё длиннее, камера живо выхватывает движения рук, а из динамика доносится хриплый стон. Сяо Чжань сжимает свой телефон так крепко, что пластиковый чехол жалобно трещит, и ныряет свободной рукой под одеяло, где уже давно снова жарко, влажно и твёрдо. Бо-ди, что же мы теперь будем делать, ты об этом подумал?..

Последние мысли уносит жаром, тесным клубком свернувшимся в паху, резкими движениями кулака по члену и тихими стонами Ибо на другом конце видеозвонка.

— Ибо, — зовёт Сяо Чжань, не думая, ни о чём не заботясь, и Ван Ибо торопливо вскидывает на него мокрые глаза — на экране видно каждую слипшуюся ресницу. — Бо-ди, какой же ты...

— Позови ещё, — умоляюще выдыхает Ван Ибо, и Сяо Чжань отчётливо видит, как алая головка его члена то появляется, то пропадает во влажном стиснутом кулаке. — Пожалуйста, ну?..

— Ибо, Ибо, — шепчет ему Сяо Чжань, пока его ломает в оргазме в собственной измятой постели, — Ибо, мой Бо-ди...

Ван Ибо кончает с тихим всхлипом, который затирается шорохом микрофона. Сяо Чжань вытирает руку об одеяло и смотрит, во все глаза смотрит, как Ван Ибо приходит в себя, тянется к телефону и снова подносит его к лицу.

— Обо всём забываю, когда ты меня зовёшь, — признаётся Ибо, краснея до кончиков ушей, и облизывает свои чёртовы губы.

Сяо Чжань тоже хочет их облизать. Так сильно хочет, что перед глазами почти темнеет.

— И что мне теперь с тобой делать? — спрашивает Сяо Чжань, после того, как они какое-то время молчат, разглядывая друг друга. Ван Ибо после оргазма — теперь любимый образ Сяо Чжаня, и переплюнуть его сможет разве что Ибо в момент наивысшего наслаждения. Но это нельзя смотреть через камеру, только лично.

— Приезжай завтра, — просит Ван Ибо.

У него квартира в Пекине, Сяо Чжань знает. Как знает и то, что он никого к себе не водит.

— Не могу, — с сожалением говорит он и добавляет, увидев вмиг потухший взгляд: — Завтра у меня съёмки для Olay. А потом запись песни. Раньше следующей недели никак.

Ибо выдыхает с таким видимым облегчением, что у Сяо Чжаня колет сердце.

— Тогда на следующей неделе. У меня запись в Шанхае, но к четвергу я буду свободен.

Смотри-ка, мы взрослые, думает Сяо Чжань, не в силах оторваться от алых искусанных губ. Их хочется истерзать, а потом вылизывать, срывая стоны.

Сверяем графики, договариваемся. Нормальные сознательные люди, не какие-то влюблённые подростки.

— Хорошо, — кивает он, и Ван Ибо улыбается.

— Буду дрочить всю неделю, вспоминая о тебе, — говорит Ибо, и Сяо Чжань смеётся.

Всё-таки подростки.

И может, даже влюблённые.

***

ЧАСТЬ 2


Ибо открывает ему дверь в ошейнике.

Пиздец, думает Сяо Чжань, мысленно хватаясь за сердце.

— Ты пиздец, — говорит он вслух, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной. Ибо перед ним ухмыляется своей гремлинской ухмылкой, и сердце Сяо Чжаня ухает куда-то вниз. — Снова стащил реквизит?

— Специально для Чжань-гэ, — довольно говорит тот. — Нравится?

Сяо Чжань не знает, что сказать на это. Три недели тянулись мучительно медленно, превратившись в сущий ад. Им не всегда удавалось созваниваться, но Ибо не давал о себе забыть. Бомбардировал фотками и картинками, писал, что хочет, скучает, думает и дрочит, каждую минутку — «чжань-гэ, ты застрял в моей голове, понимаешь?»

Сяо Чжань понимал как никто. Тянулся за телефоном в первые же секунды после пробуждения по утрам и засыпал с ним по вечерам, иногда забывая даже выйти из мессенджера. В облаке у него теперь висела запароленная папка с фотографиями Ибо, но даже это не могло остудить огонь, который охватывал всё тело при одной только мысли о том, что скоро они наконец-то смогут остаться наедине.

Ван Ибо подступает ближе, и Сяо Чжань как-то остро осознаёт, что расстояние между ними стремительно сокращается.

В горле резко пересыхает. Ошейник тонкий, чёрный с серебром, слишком отчётливо выделяется у Ибо на шее. Охватывает горло прямо под кадыком и слегка натягивается, когда Ибо сглатывает.

Свихнуться можно. У Сяо Чжаня пропадают все мысли в голове, и снова позорно потеют ладони.

Ван Ибо останавливается в полушаге от него, глядя в глаза, и мягко снимает с Сяо Чжаня наброшенный на голову капюшон толстовки. Его пальцы слегка подрагивают, когда Ибо бережно гладит Сяо Чжаня по кромке уха и снимает с него петлю уличной маски. У Сяо Чжаня под ней горят губы, и он до сих пор не знает, что сказать.

Ибо смотрит на него так, словно сбылась его самая смелая, самая отчаянная мечта, и от этого всё внутри сладко сводит, как перед прыжком в пустоту.

Сяо Чжань облизывает пересохшие губы — взгляд Ибо сразу же следует за его языком — и протягивает руку, чтобы коснуться. Ошейник словно льнёт к его пальцам — дорогая мягкая кожа, прохладные заклёпки и миниатюрная пряжка спереди.

— Пиздец, — шепчет Сяо Чжань одними губами, без голоса, и, подцепив ошейник кончиками пальцев, тянет на себя. — Иди ко мне.

Они сталкиваются губами на середине движения. Губами, руками, телами, прижимаются друг к другу и вцепляются так, что не расцепить. У Ибо и правда очень нежный, послушный, чувственный рот. Не отрываясь, Сяо Чжань устраивает ладонь у Ибо на загривке, задевая пальцами кромку ошейника, и Ван Ибо глухо стонет ему в губы, вжимаясь всем телом.

У Сяо Чжаня дрожат руки и колени — он бы упал, наверное, если бы Ван Ибо не держал его так крепко. И только оторвавшись от него на секунду — глотнуть воздуха — и услышав жалобный вздох, Сяо Чжань понимает: это не его тут держат. Это Ибо держится за него, как утопающий.

Впрочем, ко дну они пойдут оба уже очень скоро.

Ибо тянет его за собой вглубь квартиры, в спальню. Оглядывается постоянно, будто боится, что Сяо Чжань исчезнет, сбежит трусливо (и Сяо Чжань соврал бы, если бы сказал, что не думал о таком в эти три бесконечных недели).

В спальне царит полумрак — огромные окна плотно занавешены, на тумбочках — по включённому ночнику. Сяо Чжань немного жалеет, потому что ему ужасно хочется разглядеть Ван Ибо целиком, раздеть полностью и исследовать каждый цунь его кожи — не глазами, как делал это с фото и видео, но руками, губами и языком.

Ибо раздевается так стремительно, что едва не путается в домашних штанах. Сяо Чжань бы рассмеялся, но горло сухое настолько, что больно даже дышать. Только поцелуи дарят необходимый сейчас кислород.

Ибо гладит его бёдра и тянется пальцами к ремню на джинсах.

Сяо Чжань целует его, скользит языком в податливый рот, и Ван Ибо жалобно стонет, словно Сяо Чжань его мучает, стонет и жмурится, вслепую борясь с ремнём. Обычно ловкие пальцы сейчас дрожат и путаются в болтах. Сяо Чжань, едва отстранившись, смотрит Ибо в лицо и встречается с отчаянной решимостью во взгляде.

Его снова замыкает, наглухо, насовсем, и Сяо Чжань снова целует Ибо, его покрасневшие от ласки губы, горячие щёки, скулы, мокрые уже ресницы, а Ибо жмурится и почти не дышит.

Его пальцы расстёгивают Сяо Чжаню ширинку и ныряют внутрь.

— Ибо, ты... — Сяо Чжань пытается перехватить его руку, но Ибо вскидывает на него воспалённый испуганный взгляд, и пальцы сами выпускают чужое запястье.

— Я хочу, — шепчет Ибо запальчиво, льнёт всем телом, губами в губы, — всё хочу, я думал, с ума сойду, а ты приехал, и я...

Сяо Чжань закрывает ему рот поцелуем, чтобы Ибо не свихнулся прямо здесь (как и он сам), и тихо стонет, когда Ибо сжимает его сквозь трусы, и уже влажная от смазки ткань облепляет мучительно твёрдый член.

Он еще полностью одет, а на Ибо нет ничего, кроме домашней майки и ошейника. Стоит подумать об этом, и у Сяо Чжаня до одури темнеет в глазах.

Выпустить Ибо из рук сейчас стоит Сяо Чжаню всей его выдержки, но он хочет посмотреть. Ибо со стоном отстраняется и смотрит снизу вверх так, словно у него отобрали самое дорогое. Облизывает губы. Теребит кончиками пальцев ошейник.

Сяо Чжаню кажется, что ещё немного, и у него сдадут нервы. Тогда он, как Лань Чжань, захочет увезти одного человека к себе, забрать и спрятать.

Ван Ибо смотрит на него и тяжело дышит. У него стоит так, что тёмная гладкая головка приподнимает край длинной майки.

Рехнуться можно.

Ещё невыносимее становится, когда Ван Ибо толкает его на кровать и зависает сверху — с широко распахнутыми, абсолютно тёмными глазами. А потом плавно съезжает ниже, помогая Сяо Чжаню избавиться от джинсов и белья разом, и прижимается щекой к члену.

Сяо Чжань стонет и накрывает глаза рукой, не в силах выдержать эту радиоактивную картинку.

— Чжань-гэ везде такой красивый, — нежно шепчет Ибо, и Сяо Чжань вынужден открыть глаза. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ибо медленно обнимает губами головку его члена.

Слишком медленно, слишком неумело, но так горячо и приятно, что Сяо Чжань жалобно всхлипывает, заставляя себя держаться и не вскидывать бёдра. Ибо облизывает его, смакует как мороженое, и это почти как в порнороликах, которые Сяо Чжань пачками смотрел в подростковом возрасте, но и совсем не так — гораздо, гораздо круче.

У Ибо горячий мокрый рот, слюны так много, что она стекает по стволу, и это должно казаться грязным, но не кажется совершенно. Ибо с восторженным энтузиазмом изучает его тело, и Сяо Чжань не смеет ему мешать. Лишь молится про себя, чтобы позорно не кончить через жалкие пару минут.

Ван Ибо жмурится и вслепую находит своей рукой его руку.

Сяо Чжань, как завороженный, позволяет ему сплести на мгновение их пальцы, а потом потянуть его ладонь на себя, к своему затылку, где мягкие, без капли геля волосы слегка завиваются от влажности. Кончики пальцев покалывает, когда Сяо Чжань слегка сжимает чуть отросшие пряди в кулаке. Ибо вмиг задыхается, отстраняется, опираясь на его бёдра, и смотрит так, что у Сяо Чжаня внутри всё сжимается в крепкий узел желания. От полных, даже на вид мягких губ к его члену тянется тонкая ниточка слюны.

Сердце у Сяо Чжаня отчаянно колотится, когда он гладит Ибо по волосам, задевает случайно кромку ошейника, и того словно прошивает током: Ибо жмурится, тяжело дыша, и горячими губами на ощупь находит родинку Сяо Чжаня на внутренней стороне бедра, чтобы быстро коснуться её влажным языком.

Сяо Чжань снова вплетает пальцы ему в волосы, как Ибо хотелось, как хочется им обоим, и Ван Ибо послушно снова вбирает его член и насаживается до самого горла.

Сяо Чжань закусывает губу, чтобы не закричать.

Ибо отсасывает ему так жадно, что Сяо Чжаню кажется: сожрёт. Сначала член, потом сердце и душу, всего себе заберёт и не отдаст. Он перебирает пальцами мягкие волосы, тянет, иногда надавливает, заставляя взять глубже, ещё, ещё, и бросает осторожные взгляды — не перегнул ли? Но у Ибо стоит всё так же крепко, глаза прикрыты пушистыми ресницами, он тяжело дышит, и от всей этой картинки в комнате становится невыносимо жарко.

Сяо Чжань вскидывает бёдра, забываясь, стонет хрипло, позволяя Ибо делать то, что тот, очевидно, так сильно хочет — принимать. Отпускает себя, не задумываясь, как грязно и глупо, должно быть, сейчас выглядит — сходящий с ума от минета, громкий и взмокший. Ему так блядски хорошо сейчас, что всё остальное неважно. Вообще ничего неважно.

Кроме Ибо.

Тот вдруг стонет, и от этого звука в его горле Сяо Чжань не выдерживает — срывается в острый и яркий, как вспышка сверхновой, оргазм.

И смотрит тут же жадно, как захлёбывается, пытаясь сглотнуть всё, Ибо.

У него течёт по подбородку, капает на ключицу, и Сяо Чжань тянет его к себе, не в силах сдержаться, и обнимает, откинувшись на мягком покрывале. Ибо хрипло, тихонько дышит, цепляясь за него, и пытается потереться, едва не хныча от досады. Сяо Чжань дожидается, пока перед глазами перестанут плясать цветастые пятна, и задерживает дыхание, гладя Ибо кончиками пальцев по горящему румянцем лицу.

Невыносимо красивый. С ума сойти. Когда Сяо Чжань трогает его губы, нажимая пальцем на нижнюю, Ван Ибо отзывается мягким стоном. Сяо Чжань стирает сперму с уголка его губ и целует, умирая от нежности, и одновременно помогает забраться поглубже в постель.

Так становится удобнее его трогать, и Сяо Чжань трогает: оглаживает худые бока, помогает вывернуться из майки, и Ибо прижимается к нему в одном своём блядском ошейнике. Сяо Чжань поворачивает его к себе и целует, не сдерживаясь, трогает твёрдый поджавшийся живот и ниже, и Ван Ибо почти вскрикивает, когда Сяо Чжань обхватывает пальцами его член. Сяо Чжань смотрит ему в лицо и двигает кулаком, сразу сильно и резко, и целует Ибо в пылающую щёку, в шею и лижет мочку уха, чувствуя явственную дрожь. Ибо цепляется за него обеими руками, позволяет пропихнуть колено между ног, и теперь они сплетаются телами так плотно, что едва хватает места, чтобы двигать рукой между их животами.

Сяо Чжань целует Ибо над кромкой ошейника, и Ибо под его руками, под его губами такой горячий, жадный, почти раскалённый. Стоны и сладкий скулёж сплетаются в грязную, непристойную мелодию, и Сяо Чжань едва не сходит с ума, когда Ибо шепчет ему, запинаясь, сжимая пальцы и пряча глаза под мокрыми ресницами:

— Пожалуйста, позволь мне, мне надо, пожалуйста, позволь...

Сяо Чжань смотрит на него и не верит, что это по-настоящему. Ибо жмётся к нему, глотая стоны, и бессильно откидывает голову на покрывало.

Сяо Чжань кладёт руку ему на горло и слегка сжимает поверх ошейника. Глаза у Ибо становятся совершенно дикие, словно кто-то расплескал темноту по радужке, разлил зрачок чёрным блестящим морем.

Сяо Чжань целует его, глубоко и грязно, и шепчет разрешение в раскрытые губы, не отстраняясь.

Ван Ибо кончает у него в руках, и Сяо Чжань обнимает его крепко-крепко, пока Ибо не перестаёт дрожать и задыхаться. Обнимает одной рукой, а второй мягко водит вдоль кромки ошейника, и потом осторожно расстёгивает крохотную пряжку.

— Я возьму это, — хрипло говорит он, сжимая в руке ленту из мягкой кожи, и по огню, полыхнувшему в быстром взгляде, понимает, что угадал.

— Да, — кивает Ибо. — И поводок возьми тоже... если хочешь.

— «Всё — тебе»? — пытается пошутить Сяо Чжань, но замолкает, не справившись с обрушившейся вдруг нежностью. Будто Ибо не ошейник ему вручил, а сразу сердце.

Сяо Чжань ласково целует взмокший лоб и тихо говорит на ухо:

— Спасибо.

Ибо счастливо вздыхает и утыкается горячим лицом ему в шею.
цитировать