Азиатские новеллы и дорамы 15К+;количество слов: 35057
автор: <Kid>
бета: Тиса Солнце

Агент Се Лянь

саммари: Се Лянь - правительственный агент, которого боятся трогать, потому что его покровитель - один из столпов преступного мира, торговец оружием Хуа Чэн.
Неделю назад у Се Ляна пропал напарник, Ши Цинсюань. Его напарник был связан со вторым по влиятельности человеком в преступном мире. Се Лянь пытается понять, кому было нужно исчезновение напарника и где теперь его искать.
примечания: Современное AU
предупреждения: Спойлеры
Глава 1. Третий лот

Небольшой зал оставался в тени, яркий свет был только на сцене. Так проходили только подпольные аукционы, участники которых хотели сохранить инкогнито.

— Картина «Маки» уходит номеру семь. Следующий лот особенно необычен. Да простят меня участники, но он тоже своеобразное произведение искусства.

На залитую светом сцену выкатили кресло, в котором сидел живой человек. Руки были привязаны к ручкам кресла, глаза и рот завязаны. Длинные темные волосы мешали рассмотреть лицо, поэтому лицитатору пришлось подойти и приподнять дернувшегося человека за подбородок, чтобы показать залу.

— Не волнуйтесь, он не слышит нас сейчас. Ценнейшая покупка. Кожа подобна лепесткам белого тюльпана. Взгляните на эти волосы. Уверен, эта покупка не разочарует своего хозяина. На нашем аукционе продаются хрупкие и старые вещи, с этой же можно не церемониться. Владелец позаботился о том, чтобы лот не искали. Это настоящее живое произведение искусства, с которым вы сможете сделать все, что пожелаете.

«Лот» быстро вырвался и отклонился от прикосновения. Дернул руками, чтобы освободиться, но он был надежно привязан.

— Думаю, мы начнем торг с тридцати тысяч юаней.

В зале загорелось красным — один из участников подтверждал ставку в тридцать тысяч.

— Выглядит выносливым, — прокомментировал он негромко. — Надеюсь, окажется таким на деле.

— О, его выносливость могу гарантировать. Стоило многих сил доставить его сюда, он неутомимо пытался сбежать. Надеюсь, и в других обстоятельствах он тоже окажется неутомимым.

— Так он не очень покорный?

— Разве не лучшее развлечение — приручить его? — лицитатор наклонился, взял длинную прядь волос и пропустил ее между пальцами, легко рассыпав по плечам, тогда вспыхнула вторая ставка.

— Сорок тысяч. И пусть он окажется таким непокорным, как ты тут описываешь.

— Сорок тысяч и один, — раздалось из зала, пока сказавший шел к сцене. Послышались смешки, охрана приготовилась не пускать неизвестного к ведущему, но в последний момент спасовала и отступила. На сцену выбрался мужчина в красной рубашке с заплетенными в косу волосами, с черной повязкой, закрывающей один глаз. Его узнали, смешки и голоса сразу смолкли. До этого в зале не было тихо, люди перешептывались - но сейчас воцарилась гробовая тишина. Его узнали. — И я забираю его сейчас же.

— Конечно, господин Чэн. Нечасто можно увидеть вас на наших мероприятиях… Наверное, вы не знали правил, это простительно. Мы сейчас же передадим вам покупку, — лицитатор на всякий случай отошел дальше от «лота». Работники аукциона засуетились. Хуа Чэн обернулся к залу и безошибочно нашел тех, кто делал ставки. Из темноты раздался звук падения.

— Хотите сказать, что это… Это Се Лянь? Только что чуть не продали любимую игрушку Хуа Чэна?..

— Это же… кто-то хотел нас подставить?

Хуа Чэн невозмутимо развернул кресло и осторожно вывез его за кулисы.

Его машина стояла на подземной парковке. На ступенях Хуа Чэн сам поднял кресло и перенёс его. Се Лянь выглядел обеспокоенным, настороженным. У машины Хуа остановился, принялся развязывать веревки, начиная с рта. Первое, что сказал Се Лянь, которому вернули возможность говорить, это:

— Подождите, меня нельзя насиловать. Я федеральный агент.

Так же невозмутимо следующей Хуа Чэн снял повязку с глаз. Се Лянь в первую секунду растерялся, потом успокоился и как-то даже опал обратно на кресло, пока Хуа Чэн вытаскивал беруши из его ушей.

— Чтобы ты знал, гэгэ. Вряд ли то, что ты работаешь на правительство, остановило бы кого-то. Но я подскажу тебе волшебное заклинание, которое может тебя спасти. В следующий раз в такой ситуации просто скажи: «Хуа Чэнджу будет меня искать».

— Я не могу впутывать в это Сань Лана, — неловко улыбнулся Се Лянь и начал разминать освободившиеся руки. В их первую встречу Се Лянь вел расследование, связанное с Хуа Чэном, и тот решил поддразнить агента, помогая в этом расследовании и представившись именем «Сань Лан». Се Лянь привык называть его так. — Меня снова подбросили тебе? Они грозились меня продать и…

— Я успел купить тебя.

— О Боже… я снова должен тебе денег, — вздохнул Се Лянь, помогая себя развязывать. — Спасибо, ты опять меня спас. Но мне надо вернуться, там…

— Отсюда ты не сможешь выйти сам. Садись в машину. Я внесу деньги за тебя и вернусь.

— Ты вовсе не обязан им платить, это незаконно, — напомнил Се Лянь, когда Хуа Чэн подвел его к машине, но сел на заднее сидение и даже кивком поприветствовал водителя. Тот улыбнулся, но как-то искусственно. Некоторое время ему теперь предстояло и охранником побыть, причем в основном не Се Ляня охранять от обитателей этих мест, а следить, чтобы «покупка» босса не попыталась снова сбежать.

Лицитатор нашелся в подсобке в компании двоих охранников Хуа Чэна.

— Слушайте… мы правда не знали… — пытался оправдываться тот. Потолок в подсобке был низким, и Хуа Чэну пришлось пригнуться. Пахло пылью и плесенью, а лампа под потолком почти не светила.

— Кто вам предоставил его?

— Вы же знаете, у нас все анонимно… Его привезли утром. Его и пальцем не тронули, честно…

— Не тронули? — Хуа Чэн поднял бровь. — Даже на сцене?

Лицитатор вспомнил и тут же прижал к себе правую руку, повторив:

— Я не знал… Я думал…

— Что прикажете? — спросил один из охранников. Хуа Чэн бросил только: «Руку сломайте и пусть убирается» — и вышел. Он не хотел оставлять Се Ляня почти одного надолго. Казалось, тот ни секунды не может сидеть без дела.

Торги были сорваны случившимся инцидентом и, когда Хуа Чэн спустился на стоянку, машин там было уже меньше. Сначала он подошел к водителю, тот опустил стекло и доложил:

— Хотел выйти, но я заблокировал двери.

Хуа Чэн вздохнул и только после этого сел на заднее сидение. Се Лянь подвинулся, уступая ему место, попытался уговорить:

— Я смогу и сам дойти.

— В этом? — спросил Хуа Чэн, насмешливо подняв бровь. Се Лянь тут же запахнул шелковое кимоно на груди, больше не спорил. Машина тронулась. Казалось, что Се Лянь будет теперь всю дорогу молчать, но, стоило выехать со стоянки, как с его стороны послышался смешок.

— Забавно, — пояснил он на вопросительный взгляд Хуа Чэна. — Меня уже второй раз пытаются продать.

— Да. Извини, что меня не было рядом в прошлый, — вздохнул Хуа Чэн, снова отворачиваясь. Се Лянь тут же замахал руками:

— Нет-нет-нет. Ты же тогда был совсем маленьким. Все в порядке. К тому же, все тоже закончилось хорошо.

— Я бы не был столь легкомысленным. Как ты тут оказался?

— Выполнял важное задание. Но меня схватили. Потом я почти все время не мог слышать, говорить или видеть. И в итоге оказался тут.

— То же важное задание, из-за которого тебя подбросили в прошлый раз?

— Думаешь, это снова Хэ Сюань? — переспросил Се Лянь. Хуа Чэн, даже не задумавшись, ответил:

— Нет. Он же не бессмертный. Это либо кто-то, кто тебя не знал, либо некто, кто меня не боится. Но ты уходишь от ответа. Разве тебе не запретили искать Ши Цинсюаня? Разве не полиция занимается сейчас его поисками?

— Полиция не особо активна. Ши Уду думает, что брат просто сбежал. Конечно, он тоже ищет его по своим связям. Но они сильно повздорили… и теперь он подозревает, что Ши Цинсюань решил проучить его.

— Поэтому ты постоянно крутишься около Хэ Сюаня? Гэгэ, что, если я гарантирую тебе, что Ши Цинсюань не у него? Я не прошу тебя не нервировать его, но мне грустно наблюдать за тем, как ты ищешь не в том направлении. Где тебя поймали?

— В доках, — глядя в сторону, невесело отозвался Се Лянь.

— Ночью, — констатировал Хуа Чэн. Се Лянь только кивнул. — Гэгэ, ты пошел один ночью в доки. К тому же в доки, которые принадлежат Хэ Сюаню?

— Прости, но я все-таки правительственный агент. У меня было с собой оружие и действовал я аккуратно.

Вместо ответа Хуа Чэн осмотрел его с ног до головы. На Се Ляне были льняные, но узкие белые штаны и сверху светлое шелковое кимоно, которое, сколько его не стягивай норовило то сползти с плеча, то распахнуться на груди. Такие вещи были не в его стиле и Се Ляня явно переодели уже перед аукционом.

Машина остановилась у дома, и водитель дождался, когда выйдет сначала Се Лянь, потом Хуа Чэн, прежде чем отогнать ее.

— Как видишь, все закончилось хорошо, ведь так? — снова попытался успокоить его Се Лянь, входя в дом первым, как к себе.

— Да, всего лишь к долгу гэгэ прибавилось сорок тысяч юаней.

Се Лянь споткнулся на лестнице. Слуга, который вышел их встретить, осмотрел его и, кажется, хотел пошутить о том, что «Господин сегодня без бантика», но заметил, что хозяин зол, и решил держать язык за зубами. В прошлый раз Се Лянь попался во владениях Хэ Сюаня, и к дому Хуа Чэна его доставили целого и невредимого, только руки были скованы наручниками за спиной — ключ прилагался — и на цепочке был красный пластиковый подарочный бант. Словно он мог как-то смягчить Хуа Чэна. Но он понимал, что, копая под Хэ Сюаня, Се Лянь вполне мог всплыть по утру в заливе, а может и не всплыть вовсе, и поэтому простил тому эту «шалость».

Се Лянь сам же дошел до спальни Хуа Чэна, уже зная, где она в доме. Так же запросто открыл шкаф, только после этого указал на рубашку и спросил:

— Могу взять ее? Я постираю и верну.

— А штаны?

— Эти тоже неплохие. Во всяком случае, не настолько раздражают.

— У гэгэ забрали оружие. Каким ты привык пользоваться? — Хуа Чэн прикрыл дверь в спальню. Оружие было его специализацией. Хэ Сюань же занимался водными транспортировками и контрабандой. Для них обоих выгоднее было сотрудничать, чем воевать.

— Все в порядке. Напишу рапорт, получу выговор, вычтут из зарплаты. Не страшно, все равно ничего особо дорогого покупать не планировал, — Се Лянь спокойно скинул кимоно, снял с вешалки светлую рубашку и, накинув, принялся застегивать. У Хуа Чэна начал трезвонить телефон. Он хотел было выйти, но потом заметил, кто звонит, и принял звонок тут же.

— Он у меня… Нет, его не я похитил. Да, с ним все в порядке. Я бы не стал врать.

— Кто это? — насторожился обернувшийся Се Лянь. Пуговицы были застегнуты, но снизу и до половины груди. Хуа Чэн обернулся и только бровью повел: «А ты как думаешь?» Се Лянь вздохнул и продолжил застегиваться. В трубке еще говорили что-то, но Хуа Чэн скинул звонок. Он сел в кресло у окна, оттуда наблюдая за тем, как Се Лянь собирался.

— Тебя все равно отвезут домой, мог бы не переодеваться. Гэгэ, насколько мне известно, Ши Цинсюаня ищут и его брат, и полиция и, немаловероятно, Хэ Сюань. Прекрати лезть в это. Они сами разберутся.

— Я так не могу. Он мой друг. Не могу сидеть на месте… Сань Лан, если бы с тобой что-то случилось, я искал бы точно так же. Как представлю, что он может быть где-то заперт… один. А его не могли похитить, чтобы как-то повлиять на Хэ Сюаня? Насколько вообще это могло на него повлиять?

— В прошлый раз Хэ Сюань сам вернул тебя. В этот раз тебя чуть не продали. Это дело опасно.

— Все будет в порядке. Ты же успел вовремя, — Се Лянь улыбнулся, пальцами причесав волосы и закрепив их на затылке, чтобы не мешались. Хуа Чэн поднялся, медленно приблизился и остановился слишком близко. Се Лянь не отступил, потому что это могло показаться невежливым.

— В следующий раз может не повезти так. Что, если бы вместо меня тебя купил кто-то другой? Я уже говорил, их бы не остановило то, что ты работаешь на правительство. Ты не знаешь, какие люди там сидели.

Хотя Хуа Чэн говорил спокойно, Се Лянь чувствовал, что он злился. Но он ничего не мог исправить. Се Лянь понимал — злится тот в том числе на его легкомысленное отношение. На самом деле Се Ляню было неудобно, что уже второй раз он оказывается тут, снова в такой смущающей обстановке. Хуа Чэн медленно и почти незаметно наступал, Се Лянь так же незаметно пятился, оставляя между ними расстояние сантиметров в пятьдесят.

— Да, это было страшно и сейчас я рад, что это был ты. Спасибо, ты в последнее время всегда выручаешь меня, — Се Лянь нервно улыбнулся. Казалось, Хуа Чэн так близко, что можно было ощутить жар его тела. До Се Ляня только дошла двусмысленность этой ситуации — в конце концов, он в спальне Хуа Чэна. В прошлый раз его принесли сюда, потому что Хуа Чэн только проснулся. Се Лянь пошел сюда только потому, что не знал других комнат в особняке.

Хуа Чэн, казалось, успокоился и даже чуть отступил назад. Се Лянь чувствовал, как горели уши от смущения. Он сгладил его гнев, но теперь жалел об этом. Почему-то Хуа Чэна хотелось дразнить. Чтобы как-то скрыть разочарование, Се Лянь направился к двери, открыл рот сказать что-то, но Хуа Чэн сделал всего пару легких на вид движений, и Се Лянь обнаружил себя лежащим в кровати. Хуа Чэн без спешки уселся на его бедра, спокойно уведомил:

— В итоге, на данный момент гэгэ должен мне около ста тысяч.

Се Лянь вместо того, чтобы вырываться, попытаться оттолкнуть или закричать — замер. Он не особо верил в серьезность намерений Хуа Чэна, воспринимая происходящее, как шутку. Нужно было как-то реагировать на эту шутку, хотя бы ответить. Но у Се Ляня кровь стучала где-то в затылке, мешая придумать достойные слова или действия. Когда в дверь спальни постучали, Се Ляню и вовсе показалось, что его голова сейчас взорвется. Он попытался подскочить, едва не сбросив Хуа Чэна на пол, вместо этого смог только сесть на кровати. И тогда дверь открылась. Один из слуг Хуа Чэна — Инь Юй, его Се Лянь видел чаще других и даже успел запомнить имя — невозмутимо предупредил:

— Машина готова.

И после поспешно захлопнул дверь спальни. Словно боялся, что хозяин начнет стрелять за то, что его прервали. Хуа Чэн, подтвердив догадку о том, что это было лишь шуткой, слез с Се Ляня:

— Я приказал отвезти тебя домой. Прямиком домой. Пожалуйста, отдохни. У тебя уставший вид. А я попробую помочь. С поисками твоего напарника вряд ли, но я постараюсь договориться о встрече с Хэ Сюанем.

Се Лянь почти не помнил, как вышел и спустился. Слишком многое случилось. Если бы не стоявшая на его пути машина, он, возможно, забыл бы про нее и ушел пешком. Вместо этого он натянул на лицо свою обычную улыбку и забрался на заднее сидение. Инь Юй был за рулем. Он уже как-то отвозил Се Ляня домой и адрес ему повторять не нужно было. И он умел делать вид, что ничего не произошло. Он ничего не видел и Се Лянь не прикрывает нижнюю часть покрасневшего лица, блестящими глазами всматриваясь в утренний город.

***

Дома было как всегда спокойно, тихо. Вещи — на своих местах. Кто бы ни пытался продать Се Ляня, в его доме ничего не искали, пока он должен был как-то выбираться из этой ситуации. На домашнем телефоне — около пятнадцати не отвеченных звонков. Фэн Синь, Му Цин и Цзюнь У. Если первым двоим хватило бы пары слов, чтобы успокоить, то звонок от шефа был чем-то из ряда вон, и у Се Ляня появилось чувство, что теперь он точно в беде. Мало того, что он должен денег одному из самых влиятельных людей в городе (да и в стране), так еще и не сможет их отдать, если его уволят. Поэтому первым, кому Се Лянь перезвонил, был именно начальник. Довольно бодрым голосом Цзюнь У, без приветствия, сообщил:

— Я пытался звонить тебе на сотовый телефон, но он, кажется, отключен. С тобой все в порядке?

— Да. Я потерял его, так что пока что остался без связи. Постараюсь купить новый сегодня.

— Как твои дела? Ты все закончил? Разобрался с тем важным делом?

— Нет, мне нужно еще немного времени. Простите, — Се Лянь даже слегка поклонился. Он уже больше суток не спал и сейчас его так манила кровать, стоявшая под окном и освещенная утренним солнцем. Тем более, что у него пока не было вариантов, где еще искать напарника. Оставалось ждать, когда Хуа Чэн договорится о встрече с Хэ Сюанем, за это время можно было и поспать.

— Это ты меня прости, но я больше не смогу дать тебе время. Ты мне нужен, Сань Лэ. Или сейчас для тебя это слишком трудно? У тебя уставший голос.

— Через сколько я нужен? — с готовностью отозвался Се Лянь.

— Могу дать тебе часа три, не больше.

— Хорошо, мне хватит. Где я должен быть через три часа?

Остальные звонки были чистой формальностью. Фэн Синь и Му Цин уже знали, что Се Лянь дома, в безопасности. Откуда они узнали, что опасность ему грозила — непонятно. Они не привыкли звонить ему каждый день, но тут оба как-то прознали о выключенном телефоне.

Когда-то Фэн Синь и Му Цин были друзьями Се Ляня. Точнее, как он позже узнал, приставленной к нему охраной под видом друзей. Но, даже если отец платил им как охранникам, после его смерти и краха корпорации Сань Лэ эти двое все равно рисковали жизнью, чтобы найти и вытащить Се Ляня. И теперь не переставали волноваться за него, хотя их пути разошлись, и общались они теперь заметно реже. Это сейчас Се Лянь понимал, чего стоила их дружба. А, будучи более радикальным в свои шестнадцать и узнав, что этим двоим приказали подружиться с ним, он много наговорил обоим. Такого, что сейчас казалось смехотворным. Он обвинял их в лицемерии, и кого? Людей, которые всегда говорили ему, что думают, и никогда не пытались как-то льстить или потакать безрассудству Се Ляня. Все, что они делали, было по доброй воле. Се Лянь уже несколько раз извинялся за то, что наговорил тогда. Впервые он извинился после того, как эти двое пришли его спасать, хотя никто им уже не мог заплатить. Тогда Се Ляня пытались продать на похожем аукционе, и купили его явно не для того, чтобы выпустить. Но Му Цин и Фэн Синь, которым тогда тоже было по шестнадцать лет, дождались, когда Се Ляня посадят в машину, чтобы в момент затишья вырубить охранника, водителя, вытащить друга и помочь ему выбраться из того страшного места.

Во всем, что случилось в тот период, Се Лянь винил деньги. Винил в смерти родителей, в той ситуации, в которую попал сам. Возможно, именно поэтому теперь они к нему не особо шли. Благо, должен он был только Хуа Чэну и искренне надеялся рассчитаться.

***

Душ снял сонливость. Деловой костюм, почти ставший рабочим, помог вернуть настрой. Се Лянь решил, что до ночи как-нибудь дотерпит. Все равно нормально спать не получалось — мучили неясные кошмары, источником которых Се Лянь считал беспокойство за друга. Се Лянь вроде и не ссорился ни с кем, но друзей ему сложно было заводить. Все еще оставались слухи о том, что он сам прокутил корпорацию отца или впутался в неприятности, ускорив ее крах. К тому же работать мешало катастрофическое невезение Се Ляня. К нему неохотно шли в напарники, особенно в последнее время, когда всех отпугивал Хуа Чэн. Ши Цинсюань не боялся. Он сам связался со второй самой опасной личностью теневого мира. У брата Ши Цинсюаня был свой прибыльный бизнес. Напарник мог и не работать, в деньгах он никогда не нуждался, но его тянуло к неприятностям. Если бы был выбор из двух коридоров, и в одном все полыхало бы и слышались крики, а в другом пели бы райские птицы и тянуло морским бризом, то Ши Цинсюань бросился бы в пылающий коридор. Так и на службу он пришел из золотой клетки брата. И упорно называл лучшим другом человека, о котором ходили слухи, что врагов он может топить вместе со своими кораблями, потом выставляя все как несчастный случай. Се Лянь знал — старшему брату Ши Цинсюаня, Ши Уду, такая дружба не нравилась. Тем более, что Хэ Сюань был его конкурентом, у обоих бизнес был завязан на водных перевозках. Се Ляню иногда казалось, что эти двое ненавидели друг друга. А это, в свою очередь подогревало интерес Ши Цинсюаня. Обычно он слушался брата, даже если со стороны выглядел достаточно своевольным. Но в этом вопросе Ши Цинсюань уперся. Се Лянь надеялся только, что другу не делают больно, что он вне опасности и в конце концов жив.

Вряд ли можно было найти напарника лучше, чем Ши Цинсюань. У Му Цина сейчас была своя охранная фирма. А Фэн Синь занимал слишком высокий пост, чтобы выполнять те же задания, что и Се Лянь.

Уже через три часа после звонка, Се Лянь встречал в аэропорту самолет — свежий, бодрый, в хорошем настроении. Словно не его этой ночью чуть не продали в рабство.

Юши Хуан всегда прибывала на обычном пассажирском лайнере, в сопровождении всего одного охранника, каждый раз выбирая одного и того же человека. И встретить и сопроводить ее всегда просила именно Се Ляня. Работа эта, по сути, являлась формальностью — Юши Хуан была правителем небольшого островного государства, в котором последние годы было спокойно. На родине ее любили, именно ее политика принесла им мир. В этой стране про нее мало кто знал, поэтому каждый ее визит больше напоминал деловую командировку, чем важный политический акт. Принцесса и вела себя как простая девушка, не требуя особого обращения. Ей было спокойно в сопровождении Се Ляня, да и он был рад видеть ее — пару раз она даже помогала ему, потому что, как ни крути, а влияния у нее было побольше, чем у Се Ляня.

В здание Юши Хуан вошла в легком летнем сарафане и белой шляпе, словно приехала посетить пляж. Ее неизменный темнокожий охранник нес вещи так, словно они ничего не весили. С Се Лянем он обычно не разговаривал, потому что банально не знал языка.

— Специальный агент. Сегодня вы без напарника? — спросила Юши Хуан, осмотревшись и убедившись, что Ши Цисюнь не затерялся в толпе аэропорта. Се Лянь улыбнулся смущенно и решил не расстраивать ее:

— Да, он на другом задании.

— Надеюсь, я не отвлекаю вас?

Се Лянь попытался забрать у охранника одну из сумок, но тот глянул на его телосложение, задумчиво взвесил сумки в руках и не отдал. Се Лянь не стал настаивать, предложил даме подхватить его под локоть. Юши ожидаемо отказалась, но формальности на этом закончились и они двинулись в сторону парковки.

— Нет, что вы. Напротив, спасаете меня от безделья. Как вы долетели?

— Довольно спокойно, спасибо. Но, как всегда, утомительно.

— По вам и не скажешь.

— Агент, простите, возможно, что я лезу не в свое дело, но вы выглядите обеспокоенно. Это связано с тем, что вашего напарника сегодня нет?

— Уверяю, на нашей работе достаточно поводов для волнения.

— Вы же знаете, ваш напарник довольно болтливый. Я предполагаю, что и вы были поверенным его тайн, но все же… У него были некоторые проблемы недавно. Я предложила ему посетить нашу страну, чтобы спрятаться от них. Он отшутился, но около недели назад я получила сообщение от него. Он спрашивал, в силе ли предложение. Как вы думаете, это как-то связано?

— У Ши Цинсюаня часто возникали проблемы. К сожалению, я не могу сказать точно, но, простите мое любопытство, что вы ответили ему?

— К сожалению, в суете я увидела сообщение лишь несколько часов спустя. Мой помощник не придал ему большого значения и не беспокоил меня этим до конца дня. Я перезвонила ему, но никто уже не ответил.

— Вы меня раскусили, — Се Лянь покаянно вздохнул. Они были уже у машины, и он открыл заднюю дверцу. Дождался, пока принцесса села, потом нетерпеливо открыл багажник и быстро занял водительское место, чтобы продолжить разговор:

— О каких именно проблемах мой напарник рассказывал вам?

— Вы ведь и сами знаете. Его новое увлечение и его брат. Они недолюбливают друг друга. Но накануне он говорил о том, что узнал что-то, чего не должен был знать. Мне казалось, что он был серьезно напуган.

Се Лянь ждал, когда охранник закончит с багажом и сядет на пассажирское место. У Ши Уду, конечно, могли быть свои профессиональные тайны. Но вряд ли они были более страшными, чем тайны Хэ Сюаня. С другой стороны, Ши Цинсюань продолжал играть с ними обоими. Брат догадывался о его увлечении, но вряд ли знал, насколько далеко все зашло. Если бы виновен был кто-то из них, то волнения Ши Цинсюаня звучали бы не как «Я узнал», а как «Они узнали». Се Ляня посетило неприятное чувство, что все это время он искал не там. Подвергал себя опасности, влезал в долги, но это было напрасно и он терял время. Может, у него и не было этого времени, потому что, если Ши Цинсюань узнал что-то опасное, то его могло не быть в живых.

— Он, конечно, не говорил, что именно его напугало?

— Не скажу, что он был напуган. Скорее озадачен и… кажется, он был зол и растерян.

Се Лянь доставил принцессу к отелю и на этом, по сути, его задание и заканчивалось. Ничего особенного, простая формальность, но и ее кто-то должен был выполнить. Открывая для Юши Хуан дверь, Се Лянь попросил:

— На самом деле у меня будет к вам просьба. Старший брат моего напарника, Ши Уду, отказался разговаривать со мной, ссылаясь на сильную занятость. У вашей страны подписан с ним договор на экспорт. Не могли бы вы договориться о встрече? Простите, что прикрываюсь вами…

— Ничего страшного. Надеюсь, ваши подозрения окажутся верны и он и в самом деле будет у брата. Тогда, по крайней мере, особый агент будет в безопасности.

Се Лянь проводил принцессу до номера, показал ее охраннику его, соседний, жестами объяснил, куда обращаться в случае чего. После этого он был свободен на сегодня, разве что его могли вызвать снова. Но Юши Хуан старалась не беспокоить никого лишний раз и Се Лянь был уверен, что может вернуться домой и поспать, наконец. Вместо этого он взял кофе на вынос в кафе внизу и стоял у стеклянной стены, глядя на улицу.

Последний раз он видел напарника на банкете. Хотя обычно Ши Цинсюань любил выпить, в тот раз набрался Се Лянь. Напарник отвез его на такси домой. Се Лянь не помнил этого, но и в квартиру его должен был занести Ши Цинсюань. Во всяком случае, он оставил на тумбочке у кровати одну из характерных для него записок. В выходные они не созванивались, а в понедельник на работу он уже не вышел и никого не предупредил. Его телефон уже не отвечал. Се Лянь был в доме напарника после его исчезновения и по всему получалось, что где-то между банкетом и первым выходным тот и пропал. Возможно, даже не доехав до дома. Больше всего Се Лянь боялся, что Ши Цинсюань после этого поехал продолжать праздник, который ему пришлось прервать из-за набравшегося друга. Ши Цинсюань был настолько красивым, что переодевался в женщину, если это требовалось по заданию. И его еще ни разу не раскусили. Се Лянь пробовал как-то эту маскировку, но даже макияж не помогал. Теперь Се Лянь боялся, что друг забрел в ночной бар и нарвался на неприятности, из которых не смог выбраться. Найти тогда хотя бы того, кто мог ему навредить, не дай Бог убить, было в разы сложнее.

— … Эта шлюха думает, что в чужой стране она может ходить без охраны. Проблемным будет только ее негр, но он ей нужен тяжести таскать. Ну и для ебли, конечно. Не зря же самого крупного выбрала.

Се Лянь знал этот голос. Как и обладатель голоса был с ним отлично знаком. Именно поэтому Се Лянь прикрыл нижнюю часть лица стаканчиком кофе и прислушался, не оборачиваясь. Говоривший не стеснялся ни выражений, ни расхаживать по международной гостинице, находясь в розыске. В розыске он был в том числе и стараниями Се Ляня.

— А на охрану ей знаете, кого отрядили? Этого тупоголового Се Ляня. И вместо того, чтобы подготовиться ко встрече, он шарился по докам. Хрен знает, как бы я его из дома выманил. А в доках все словно резко оглохли и ослепли, когда мимо них протащили мешок с человеком! Упростил мне работу! Наверняка сейчас его дерет какой-нибудь богатый извращенец. А этот пидор Ши Цинсюань и вовсе нарвался, и его уже неделю не видел никто! Проще не придумаешь. У них не было времени искать замену. Так что — вы двое берете на себя ее негра. Можете убить его к херам. А я выведу эту шкуру на стоянку, потом только по камерам увидят, что ее похитил гений теневого мира, Ци Жун!

Поняв, что ничего полезного больше не услышит, Се Лянь бросил стаканчик в мусорку и отошел от стекла. Встал аккурат за спинами удаляющихся двух охранников Ци Жуна, следовавших за хозяином, и откашлялся. Ему даже хотелось бы посмотреть, как они попробуют справиться с охранником Юши Хуан, но это противоречило появившемуся у него плану.

Охранники обернулись первыми и тут же встали, как вкопанные. Се Лянь смутно узнавал их. Хорошо, значит не придется заново показывать им свою силу. Ци Жун спокойно обернулся, приказывая:

— Что? Кто там нарисовался? Сбросьте его в мусорный бак и… — а потом увидел Се Ляня, который рассматривал их с вежливой, но зловещей улыбкой. — Сука… как ты сбежал?

Коридор был боковым, часть его выходила в общий людный холл, но в целом в самом коридоре сейчас кроме них четверых никого не было.

— Привет, братец. У меня есть к тебе несколько вопросов, — взмахнул рукой Се Лянь, окончательно выходя из того участка, что был виден из холла и в то же время приближаясь к Ци Жуну. К великому сожалению Се Ляня Ци Жун был его сводным братом. Раньше тот, как и Се Лянь, ни в чем не нуждался. Но, когда корпорация Сань Лэ рухнула, Се Лянь выбрал честный способ зарабатывать на жизнь. А Ци Жун слишком привык к роскоши, он занялся незаконным, но прибыльным бизнесом. Никаким гением преступности он не был, скорее уж посмешищем. Но посмешищем скользким — поймать его было сложно, удержать — еще сложнее. Вот уж в чем у него был талант.

— Убейте его нахер! — Ци Жун развернулся и побежал, оставив охрану против Се Ляня. Тот готов был и с ними драться, но, когда он бросился за братом, охранники просто расступились и, стоило Се Ляню пробежать мимо, постарались смыться, пока про них не вспомнили.

— Предатели мразотные! Вас найдут по частям в заливе! — орал Ци Жун, закрывая тяжелую дверь запасного выхода. В коридор уже выглядывали служители отеля, понимая, что ничего хорошего не происходит. Се Лянь плечом уперся в еще не закрытую дверь и надавил. Когда дверь начала поддаваться, Ци Жун попробовал сбежать по лестнице вверх. Се Лянь, войдя в коридор, сразу же рванулся к пролету, зацепился за перила и перекинул себя сразу на второй этаж, приземлившись прямо перед родственником. Ци Жун свернуть не успел, попятился и оступился, это грозило ему падением через десять ступенек, но Се Лянь (скорее не желая тратить времени на больницу, чем из беспокойства) поймал его за шкирку. Другой рукой успел показать выглянувшим секьюрити отеля удостоверение и убрать его до того, как пойманный попытался сопротивляться. А вот тогда уже Се Лянь приложил Ци Жуна лицом в стену, оставив на ней кровавую кляксу.

Глава 2. Давай сделаем это, гэгэ?

Если Хуа Чэн спал, будь то день или ночь, его не рискнули бы будить, даже если бы все остальные кланы окружили резиденцию с оружием в руках. Последний умирающий его слуга произнес бы: «Делайте что угодно — только не будите господина Хуа Чэна, если вам дорога жизнь». Хуа Чэн знал, что если его будят — то дело непременно касается гэгэ. Поэтому, услышав тактичный стук в дверь, он сел в кровати и потер лицо ладонями. Окна были закрыты плотными шторами, в комнате царила темнота, но в щелочку между портьерами пробивался дневной свет.

— Хозяин. Се Лянь просит срочной встречи. Он не один.

Хуа Чэн даже руки от лица убрал. Это что-то новенькое. Кого еще Се Лянь мог притащить, если его напарник пропал? Фэн Синя? Му Цина? Каждый из них скорее отгрыз бы себе руку, чем появился в этом особняке.

— Кто с ним? — спросил Хуа Чэн, поднимаясь с кровати и накинув на себя красный халат.

— Сложно сказать точно, у этого человека лицо в крови. Но, судя по тому, как витиевато он матерится, это Ци Жун.

— Веди сюда, — приказал Хуа Чэн, открыв портьеры и решив, что можно не одеваться. А, впрочем, даже и нужно не одеваться. Сел ждать на разобранной кровати, опустив одну ногу на пол, а другую, как бы случайно оголив, завернул под себя.

Ци Жуна было слышно от самых дверей в особняк. Он проходился по ориентации Се Ляня, ориентации Хуа Чэна и в красках живописал, как эти двое удовлетворяют друг друга. Се Ляня слышно не было, но Хуа Чэн живо представлял себе застывшую мрачную улыбку на его лице. Так живо, что не смог сдержаться и тоже улыбнулся. Когда ругань стала громче, Се Лянь вежливо постучал и после этого открыл массивную дверь Ци Жуном, заставив его ненадолго заткнуться. Но на пороге встал, как вкопанный, замахал руками, выпустив пленника так, что тот упал:

— Сань Лан! Прости, я не знал, что ты спишь! Оденься! Пожалуйста, надень на себя что-нибудь!

Хуа Чэн с наигранным удивлением осмотрел свой халат и развел руками:

— Я же одет. Но раз гэгэ настаивает…

Пока он переодевался, Се Лянь стоял спиной к спальне, на полу матерился и безрезультатно пытался подняться Ци Жун. Хуа Чэн подозревал, что Се Лянь наступил на него, чтобы держать на месте. Стоило дать отмашку, что он одет, как Се Лянь продолжил с того, на чем они остановились, словно ничего и не произошло:

— Прости, Сань Лан. В моем доме начались бы расспросы. Мне нужно было безопасное место, чтобы поговорить с ним.

«И чтобы он был до усрачки напуган, а в твоей квартире это не получится» — мысленно добавил Хуа Чэн. Се Лянь взял стул, поставил его сидением к кровати и посадил на него Ци Жуна, оставив скованные руки за спинкой. После этого отошел на два шага, приблизившись к кровати на расстояние вытянутой руки, полюбовался своей работой. Кровь с разбитого носа Ци Жуна уже свернулась и осталась кляксой на лице.

Хуа Чэн сидел переодетым в черные брюки и такую же черную рубашку на краю разобранной кровати. Он рассматривал пленника, подперев щеку рукой.

— Слыш, ущербный, — ощерился Ци Жун. — Решил меня своим дружком пугать? А вот не получится! Какой дурак станет его бояться?!

— Гэгэ, неужели именно люди Ци Жуна предоставили тебя для аукциона? — спросил Хуа Чэн, и взгляд его стал ледяным. Се Лянь закатывал рукава светлой рубашки, на этот раз своей. Раньше он носил и кобуру с пистолетом, без них теперь выглядел если не раздетым, то лишенным важной детали. Почти безобидным, если б не взгляд. Ци Жун подавился тем, что собирался сказать дальше и продолжил уже не так уверенно:

— Ты мне ни хера не сделаешь. В отеле видели, что ты меня забрал. Если меня убьют — ты будешь главным подозреваемым. Я тебя за каждый удар засужу. Понял?!

— Значит ли это, что сорок тысяч юаней будет должен Ци Жун? — проигнорировал Се Лянь.

— Да, и я позабочусь о том, как их с него стрясти. А еще чтобы аукцион узнал, кто их подставил, — пообещал Хуа Чэн. Оба глаз с Ци Жуна не спускали. Се Лянь занимался его делом где-то месяц назад. На Ци Жуна легко было найти доказательства, он не умел заметать следы. Чего только за ним не значилось — от разбитых витрин и надписей на стенах до домашней морозилки, наполненной человеческим мясом. Се Лянь обычно был сдержанным, но, когда он взялся за это дело, Ци Жун опустился до того, что осквернил семейный алтарь семьи Се на кладбище. После этого Се Лянь не проявлял к нему ни капли снисхождения. Он и сейчас готов был просто выбить из Ци Жуна информацию, но тот был прав — это могло закончиться большими проблемами на работе.

— Ты сегодня в отеле сказал, что Ши Цинсюань нарвался. Что ты об этом знаешь?

— И в этом он тоже замешан? — хмыкнул Хуа Чэн. Ци Жун упрямо выдвинул подбородок вперед, ответил коротким:

— Пошел на хуй, — подумав, не сдержался и прибавил: — Меньше надо было в женских шмотках ходить. Говорят, на него запал кто-то. Кто-то достаточно влиятельный, чтобы его труп не нашли.

— Кто? — холодно спросил Се Лянь.

— Будто я знаю!

— Он врет, — вздохнул Хуа Чэн. — Не о том, что не знает… Придумывает, чтобы тебе было больнее. Чтобы ты поверил, что этот повеса мертв.

— Я знаю, — кивнул Се Лянь. — Так что тебе известно?

— А вот ни хуя я не знаю и ты иди на хуй, ты мне ничего не сделаешь. Тащи в камеру, меня судить будут. И там уж поторгуемся за информацию! Ох, я у тебя попрошу за эти сведения, а ты все сделаешь! Если я скажу…

— Жаль, он прав, бить его нельзя. Не при гэгэ, — задумчиво сказал Хуа Чэн. Настолько зловеще, что Ци Жун даже замолк. Следующим движением Хуа Чэн положил руку на бедро Се Ляня, не глядя на него, а наблюдая за реакцией Ци Жуна. Того перекосило. — Гэгэ разбудил меня только для этого? Ты же знаешь, какой я жадный с недосыпа.

Се Лянь только стрельнул в его сторону взглядом, все понял и подыграл — так же продолжая сверлить взглядом Ци Жуна, подвинулся ближе к Хуа Чэну.

— Прости. Как я могу загладить свою вину? — Се Лянь попытался, чтобы тон получился легким и заигрывающим, но от нервов голос все равно дрогнул. Теперь он был так близко, что Хуа Чэн смог обеими руками погладить его бедра, обтянутые легкой тканью штанов, поднять руки выше, до ремня и начать вытаскивать рубашку из-под него.

— Гэгэ, давай сделаем это, — выдохнул Хуа Чэн, словно и правда терял самоконтроль.

— Эй! Я еще здесь! — решил напомнить о себе Ци Жун. — Выгоните меня, потом трахайтесь, сколько хотите! Я не хочу на это смотреть! Я не обязан! Это психологическое оружие! Оно запрещено!

Про Ци Жуна говорили, что он любил своим пленникам скармливать их части тел. Се Ляню не было стыдно, наоборот он внимательно наблюдал, как краснел и бледнел родственник. И Се Лянь поднял руки, позволяя выпустить рубашку из штанов. Тут же запрокинул голову, когда Хуа Чэн забрался под ткань теплыми руками. Было настолько приятно, что Се Лянь позволил себе забыть, для кого этот концерт. Пусть Хуа Чэн просто играет, но — это было так приятно, что хотелось большего. Вряд ли Се Лянь мог зайти далеко, но про них ходили слухи, что они давно уже спят. А Ци Жун больше, чем Се Ляня и Хуа Чэна, ненавидел геев. Прием был почти детский, но должен сработать. Еще и Хуа Чэн так натурально играл — он не делал ничего особенно, но у него уже сбилось дыхание, когда он посадил Се Ляня к себе на колени, переместив одну из ладоней на его живот.

— Да вы блефуете. Я знаю Се Ляня, он даже порнуху в шестнадцать не смотрел, когда все уже дрочили вовсю! У него духу не хватит при мне!..

Се Лянь решил рискнуть — повернулся, нашел губы Хуа Чэна и накрыл их своими. В ушах зазвенело то ли от хлынувшей в голову крови, то ли от крика Ци Жуна. Се Лянь забыл, зачем они это делают, растворился в чужих губах, в ощущении поцелуя. Он никогда не думал об этом раньше, насколько интимно это — касаться своими губами губ Хуа Чэна. Насколько тонка кожа в этом месте, насколько откровенны эти прикосновения.

Хуа Чэн и раньше трогал его, иногда это могло показаться заигрыванием. Но Се Лянь не хотел строить иллюзий — Хуа Чэн был благодарен ему за прошлое. Далекое прошлое, когда Хуа Чэн еще был ребенком. Он когда-то говорил, что благодарен Се Ляню и без его участия не стал бы тем, кем являлся сейчас. Се Лянь сначала воспринял интерес Хуа Чэна, как что-то серьезное, немного даже испугался, но позже обдумал это и понял: Хуа Чэн просто хотел защитить его. Он притворялся на людях, что у него отношения с Се Лянем или по крайней мере интерес к нему. И Се Ляня боялись трогать. Агент с одной стороны опасался, что это повлияет на личную жизнь Хуа Чэна, а с другой даже радовался. Ему нравилось изображать эту самую личную жизнь. Делать вид для всех, что такой влиятельный и красивый человек может любить его. Се Лянь же не испытывал иллюзий на этот счет и учился наслаждаться ситуацией. Но раньше ему не хватало смелости поцеловать Хуа Чэна. Теперь тот сначала замер, удивленный этой смелостью, а потом подставил язык губам Се Ляня и тот приоткрыл рот. Се Ляню показалось, что он больше не удержится на ногах. Ци Жун был прав — Се Лянь не был искушен, его долгое время не интересовал секс. Пожалуй, вплоть до того момента, когда он встретился с уже повзрослевшим Хуа Чэном.

Тот вдруг отстранился, отпустил Се Ляня, и он не сразу понял, переспросил:

— Что?

— Я все расскажу! — выпалил Ци Жун. — Только прекратите! Смотреть, как два мужика… как моего брата… блядь, я сейчас тебе всю спальню заблюю! Потом потрахаетесь!

— Что тебе известно о Ши Цинсюане? — Се Лянь постепенно возвращался в реальность. Заставил взять себя в руки и говорить спокойно, хотя дыхание сбилось. Стараясь не оборачиваться к Хуа Чэну, Се Лянь встал с его колен и заправил рубашку обратно в штаны.

— Се Лянь, сука… нет бы с любым другим мужиком… — уже без огонька проворчал Ци Жун, сильно зажмурившись. Стало подозрительно тихо и он поспешно заговорил, открыв осторожно глаза. — Знаешь, с кем мутил этот педик? Все ты знаешь, вы ж педики как-то между собой делитесь. У кого больше, у кого дольше. Ну так че? Он говорил, какой у этого черного бедствия?

Бедствиями называли самых опасных и влиятельных преступников и всего их было четверо: Ци Жун лазурное, Хуа Чэн алое, Хэ Сюань черное. Когда-то их так назвали по разделенной территории, с тех пор закрепилось. Было еще «белое бедствие», но оно вело дела отдельно и ни с кем не считалось.

— Они не спали, ты врешь, — фыркнул Се Лянь.

— У меня есть фото, — самоуверенно заявил Ци Жун. — Сам я это говно не видел, но могу поручиться.

— Зачем ты их фотографировал? — вмешался в разговор Хуа Чэн. Присутствие Ци Жуна, тем более такого самоуверенного, в его спальне раздражало.

— Не я. Мои люди. Их наняли, чтобы следили за этим пидором. К кому ходит, с кем ебется, что знает. Эти фотографии у них были где-то месяц, прежде чем их приказали отправить старшему брату этого трансвестита.

У Се Ляня упало сердце.

— Ши Уду? — на всякий случай уточнил он, будто у Ши Цинсюаня были еще братья.

— А как же.

— Он знал?

— О чем? Что брат бегает за человеком, которого когда-то купила его семья? Да. А вот что этот педик лег под человека, который…

— Что? — переспросил Се Лянь, усаживаясь обратно на кровать. Хуа Чэн заботливо погладил его по спине, Ци Жун от этого жеста поморщился.

— Ты не знал? Когда Хэ Сюань был мелким, семья Ши выкупила его у крестьян.

— Для чего?

— Мне схерали знать? Купили, потом кому-то еще отдали. А потом он вернулся уже важным хуем и забрал себе морские пути… В душе не ебу, как.

— Ши Цинсюань знал об этом?

— Я похож на того, кому не насрать? — Ци Жун поднял бровь. Се Лянь и сам себя корил за то, что не смог сохранить лицо. Да и не старался уже.

— Получается, следить нанял не брат? Но этот кто-то ждал момента, чтобы отдать Ши Уду фото? Вы шантажировали Ши Цинсюаня? Или передавали ему что-то?

— Не, мы с ним никак не связывались. Мне было просто по приколу, что можно так запросто следить за тем, кто тебя чуть не засадил. Но я ж не дебил, чтобы попадаться ему на глаза.

Лицо Се Ляня выражало сомнения в последнем утверждении.

— Как вы с ним связывались? — спросил Се Лянь и вздрогнул — рука Хуа Чэна опустилась с плеч на лопатки и теперь медленно ползла ниже.

— О, там все наглухо. Электронная почта, безликий счет, заведенный на фальшивку. Он платил вперед. Я блядь все сказал! Прекрати мять жопу моего брата!

Хуа Чэн только адресовал ему угрожающую улыбку. До задницы он еще не дошел, но гладил задумчиво поясницу, подгоняя Ци Жуна заканчивать быстрее и убираться.

Се Лянь, решив, что ничего больше от него не добьется, задал последний вопрос:

— Когда вы отправили фото?

— Неделю назад. Двадцать четвертого.

На следующий день после того, как Се Лянь напился и напарник увёз его домой. Незадолго до того, как Ши Цинсюань пропал.

Машина Се Ляня стояла у черного хода. Он так же бесцеремонно выволок Ци Жуна на улицу, впихнул на заднее сидение, так и не дав стереть кровь. Развернулся попрощаться с Хуа Чэном, что шел по пятам за ним, и замер — Хуа Чэн был близко, почти вплотную к нему. Коснулся щеки Се Ляня и ласково напомнил:

— Гэгэ надо поспать. Ты пока ничего не сможешь сделать. Обещай, что поедешь домой, как только отвезешь его в тюрьму.

— Хорошо, — согласился Се Лянь и сглотнул. Тогда Хуа Чэн наклонился к его уху и едва слышно шепнул:

— Если гэгэ понравилось, то он может приехать один. Чтобы продолжить.

— Продолжить что? — бестолково спросил Се Лянь, ощущая, как от смущения горело лицо. Хуа Чэн только насмешливо хмыкнул, отстранился, чтобы оценить реакцию. Се Лянь смотрел на него, приоткрыв рот. Красными были его щеки, краска переходила и на уши. Хуа Чэн одарил его самой многообещающей улыбкой и, кивнув, отошел, чтобы не мешаться.

Се Лянь не мог поверить в это. Хуа Чэн звал его для того чтобы?.. Чтобы что? Его? Это было невероятно.

А потом Се Лянь понял — Ци Жун видел их прощание. Он должен был усвоить, кому принадлежит Се Лянь и насколько опасно его трогать. Это снова был лишь спектакль для Ци Жуна. А Се Лянь почти поверил, размечтался и даже готов был после тюрьмы ехать спать совсем не к себе… вот бы Хуа Чэн удивился и обсмеял его. Было бы очень неловко потом… Так, что Се Лянь не рискнул бы показаться ему на глаза позже.

***

Тюрьма, где преступников их ведомства содержали до суда, несколько отличалась от обычных. Во-первых, сюда не допускали посетителей без особого распоряжения сверху. Во-вторых, в камерах вместо решеток были прозрачные прочные стекла и в любое время суток можно было увидеть, чем занят преступник. Се Лянь надеялся, что из такого места родственник точно не сбежит. Хуа Чэн намекнул, что Ци Жуну стоит вернуть агенту оружие и его вещи, но тот бросил только: «Пусть в заливе поищет».

Се Лянь был так зол на него, как еще ни на кого не злился. Если бы не свидетели, которые видели, как он увез брата, агент может быть и сорвался бы. Но сейчас он просто протащил Ци Жуна мимо охраны, по возможности пересчитав им стены. По этой же причине отказался от помощи охраны и сказал, что в камеру арестованного хочет увести сам. Надзиратель остался наблюдать за этим в начале коридора.

— Педик ебаный, — прокомментировал Ци Жун. — О, думаешь, что победил? Да я всем тут расскажу, что с тобой этот одноглазый хуй делал. А я рассказывать умею. Потом лет десять будешь ходить и…

Се Лянь уже нашел нужную камеру и, заводя преступника внутрь, как бы невзначай и почти незаметно подставил ему подножку. Ци Жун рухнул лицом вперед, заткнувшись. Так как руки были все еще скованы за спиной, удар получился смачный.

— Ой, как неаккуратно, — громко посочувствовал Се Лянь. — Осторожнее, господин арестованный. Тут же порожек. Как вы неудачно-то. Я помогу вам…

— Пошел на!.. — обернулся Ци Жун, но Се Лянь уже вошел в камеру, скрывшись от взгляда охранника. Послышалось два глухих удара. После этого Се Лянь вышел, закрыл камеру и вытер со лба пот рукавом рубашки.

— Тут стоят камеры.

Се Лянь вздрогнул и обернулся. Дальше по коридору стоял Цзюнь У и улыбался. Не было похоже, что он собирался отчитывать Се Ляня за случившееся.

— Но записи с камер иногда куда-то пропадают. Ты поймал Лазурное бедствие? Хотя я отправил тебя просто встретить важного гостя в аэропорт.

— Я и встретил, но потом выдалось свободное время, — Се Лянь раскатал рукава рубашки, чтобы выглядеть перед начальником более прилично. Ну и скрыть капли крови.

— И ты решил доделать дела, которые откладывались за ту неделю, что тебя не было на работе? Я горжусь тобой, Сань Лэ.

— Это просто случайность, — Се Ляню стало неловко. Прежде, чем он успел еще что-то сказать, Цзюнь У добавил:

— Два часа назад в заливе нашли труп. Опознанию он не поддавался, но у него были твои документы и оружие. А по почерку было очень похоже на другие убийства, которые происходили близ доков и в которых подозревают людей Хэ Сюаня. Ничего не хочешь рассказать?

— Ах ты! — Се Лянь развернулся к камере. Ци Жун, сидя на полу, как ни в чем ни бывало показывал ему язык, хотя кровь снова капала из носа, на язык в том числе.

— Кто-то очень не хотел, чтобы мы искали тебя. А еще, кажется, планировал подставить Хэ Сюаня. Но где в это время должен был находиться ты, Сань Лэ? Почему тебя не убили на самом деле? — Цзюнь У подошел к камере, смотрел на арестованного в упор. Ци Жун напрягся. Если с записи может потеряться пять минут о том, как он споткнулся, почему не исчезнуть записи всего дня?

— Моя охрана знает, что меня арестовали, — ощерился он. Цзюнь У пожал плечами, словно не очень-то и хотел руки марать. Се Лянь думал о том, чей труп могли найти. Откуда он взялся? Кого-то убили специально из-за него или подвернулся подходящий?

— Но я рад, что с тобой, похоже, все в порядке. Даже более чем. Красное бедствие помог тебе в этой истории? — снова повернулся к Се Ляню начальник. Тот кивнул, пока не зная, какие догадки подтверждал. Возможно, начальник подумал, что и Ци Жуна поймал Хуа Чэн. Но, если бы его нашел Хуа Чэн, то от Ци Жуна бы даже костей не осталось. — Удалось что-то узнать о твоем напарнике?

— Но ведь мне запретили соваться в это дело, — напомнил Се Лянь.

— Но ведь ты суешься. Я все же думаю, что Ши Цинсюань сбежал сам. От опеки старшего брата. У Хэ Сюаня было достаточно влияния, чтобы устроить его побег. А тебя не предупредил… возможно, предупреждение затерялось.

Се Лянь молчал, ощущая навалившуюся на него усталость. День выдался жарким и нервным, хотелось в душ. Спать вряд ли, но он знал способы заставить себя. Достаточно было зажечь сандаловые благовония и поставить на фоне что-нибудь с традиционными инструментами. Тогда, возможно, и снов он не увидит — настолько вымотался.

— Сань Лэ, я волнуюсь. То, что арестованный говорил о тебе и красном бедствии — правда?

— Нет, — выпалил Се Лянь, одновременно Ци Жун громко соврал:

— Да он его практически при мне взял! Он был готов его при свидетелях трахнуть, настолько хотел!

Се Лянь ударил в стекло, но тут же выпрямился по струнке и, невозмутимо глядя в глаза начальнику, повторил:

— Нет. Он врет. Пытается мне навредить.

Несколько секунд Цзюнь У вглядывался в его лицо. Ци Жун на фоне продолжал сыпать выражениями, достойными порнографических газетенок, но путался в том, что описывал. И выходило, что либо Хуа Чэн с Се Лянем при нем устроили оргию на три дня, либо он витиевато врал. Цзюнь У наконец произнес только:

— Будь осторожен. Не играй с ним, это может быть опасно.

— Мне казалось, Хуа Чэн работает в рамках закона. Во всяком случае, у нас на него по-прежнему ничего нет.

— Да, и я не хочу, чтобы этим чем-то было твое исчезновение или твой труп… Сань Лэ, когда ты в последний раз спал?

Се Лянь опомнился, повернулся к стеклу камеры, попытавшись разглядеть там свое отражение, но увидел только заскучавшего Ци Жуна. Утром ему казалось, что по нему не видно этой усталости. На часах было начало пятого часа после полудня. Может, к вечеру усталость вылезла, как говорится, на лицо.

— Я отвезу тебя домой, — решил Цзюнь У. — Ты достаточно поработал сегодня. Отдохни.

— Я могу доехать сам, — опомнился Се Лянь. Из камеры Ци Жуна раздалось негромкое: «Хуа Чэн оторвет тебе бампер, мужик. Не рискуй».

— Ты снова поедешь искать Ши Цинсюаня. И на этот раз все может закончиться плохо. Машина останется тут, я пришлю за тобой кого-нибудь завтра. А ты отправишься домой и там проспишь часов десять. По тебе видно, что тебе это надо.

Се Лянь почувствовал себя загнанным в угол и в то же время младше лет на десять. Словно он не мог позаботиться сам о себе. Но это был Цзюнь У, излучающий такую уверенную силу и спокойствие, и Се Лянь сдался, кивнул.

Цзюнь У не только довез его до дома — довел до квартиры. Се Лянь побоялся даже, что начальник отберет у него ключи, чтобы убедиться, что тот точно отправился спать. Но у двери Цзюнь У только попрощался, пожелал хорошей ночи, хотя был еще вечер, и ушел.

Сил Се Ляня хватило только на то, чтобы раздеться и заползти под одеяло, не снимая покрывало с кровати. Он уснул уже на второй вдох, провалившись в вязкие, беспокойные сны.

***

Девять лет назад

Когда-то пол был кафельным, сейчас от белого кафеля остались только осколки, похожие на старческие зубы. Сходства добавляла и кровь на пожелтевшем от времени полу. Ее было немного, несколько алых брызг, не больше. Сидевший у стены подросток зажимал рот, на тыльной стороне ладони так же остались кровавые следы.

Двое в черных куртках и черных масках с нарисованными на них лицами разошлись в стороны и встали, понурившись.

Из дверного проема за ними наблюдал человек в белом деловом костюме, лицо его закрывала маска, половина которой изображала радость, половина печаль. От маски шла плотная ткань, закрывавшая волосы.

— Что тут случилось?

— Он пытался бежать, — пробубнил один из охранников. На парне была школьная форма: рубашка с коротким рукавом и светло-серые брюки, синий галстук. Темные длинные волосы выбились из хвоста и растрепались. Человек в белом стремительно двинулся вперед, прошел мимо охранников и, не сдерживаясь, ударил подростка ногой в грудь. Того бросило на стену, на которой от кафеля не осталось ничего, голый цемент, разлинованный на квадраты.

— Дорогой принц Сань Лэ. Я же объяснил вам, насколько серьезна ситуация, — человек в белом сел на корточки напротив него. У Се Ляня после удара еще не восстановилось дыхание, но он прохрипел:

— Не называй меня так!..

— А как еще? Единственный наследник корпорации. И из охраны никого. Или те мальчишки, что пытались помешать, его охрана? Это даже не смешно. Мои люди убили бы их, если бы не милость принца.

— Я не принц, — Се Лянь сел, привалившись спиной к стене, убрал руку от лица. Непонятно было, откуда точно шла кровь — ее размазало по носу, щеке, губам. При этом Се Лянь выглядел по-прежнему уверенно, словно не боялся ни смерти, ни боли. — А они… они были не обязаны. Я уволил их. Да даже если бы нет. Никто не обязан умирать за меня.

— Все такой же наивный, — вздохнул человек в белом. — Я пришлю еще двоих людей. Если снова попытаешься сбежать — тебя снова изобьют. Ах да, и я отправлю убить одного из твоих охранников, если попытаешься. Вы же подружились?

— Ничего не выйдет, если у меня получится сбежать, — заявил Се Лянь. Человек в белом снова попытался ударить, на этот раз ногой в лицо, но Се Лянь увернулся, поднялся на ноги уже у другой стены, придерживая левую руку за локоть.

— Ты знаешь, кто я? — спросила белая маска. — Не знаешь, иначе не вел бы себя так. Меня знают, как белое бедствие. Я не занимаюсь ничем особенным, но там, где появляюсь я, обычно остаются трупы. Иногда изуродованные. Я подобен стихийному бедствию. Ты знаешь, для чего тебя похитили?

— Из-за денег, — признал Се Лянь. Там, в открытом дверном проеме, было видно солнце, такое теплое и яркое, что у Се Ляня начинали болеть кончики пальцев от желания ощутить его свет. Белая маска кивнула:

— В том числе. Ты будешь вести себя хорошо, твой отец заплатит, сколько бы ему ни сказали, и ты вернешься домой. Разве это не отличная сделка?

Се Лянь покачал головой, глядя в нарисованные глаза так, словно они были настоящими, потом прибавил:

— С тобой ведь не бывает просто.

— О, значит все-таки обо мне знаешь.

— Слишком банальный план. Похитить богатого наследника, чтобы получить выкуп. Чего ты на самом деле хочешь? — спросил Се Лянь, стараясь не пялиться в сторону так призывно открытой двери. Он чувствовал — его провоцируют. Заложив руки в карманы, человек в белой маске наклонился к нему, чтобы их лица были на одном уровне. Се Лянь едва держался на ногах, ссутулившись. Да и даже если бы распрямился — он был ниже похитителя.

— Тебя, — ответил тот. — Тебе же скучно быть принцем. О, прости, наследником. Именно поэтому ты пропадаешь в боевых клубах. Именно поэтому лезешь в горы, стоит вырваться на несколько дней. А недавно, о боже, я узнал, что ты участвовал в подпольных боях. Там ты не возражал, чтобы тебя называли «принцем». Это же был твой псевдоним?

Несмотря на всю серьёзность ситуации, на опасность, Се Лянь ощутил, что краснеет. Снова закрыл лицо тыльной стороной руки, сделав вид, что стирает кровь, и отвернулся.

— Ты же хотел чего-то такого. Так почему бы не составить мне компанию в моих развлечениях? Ты можешь так же оставаться наследником в настоящем. Никто не узнает. Я запрошу у твоих родителей символическую сумму и ты вернешься домой. Я сам свяжусь с тобой.

— Нет, — ответил Се Лянь, все еще не глядя на него. — Я не хочу.

— Тогда у меня не остается выбора. Я убью всех, кто тебе дорог и кого ты любишь. Не просто убью — ты будешь виноват в их смерти. Как тебе такое предложение?

Се Лянь снова повернулся к нему, убрал руку от лица и, глядя в нарисованное лицо, ответил так же уверенно:

— Нет, — в то же время внутри все сводило от страха. Не за себя. Он видел, на что способен этот человек. Он согласился ехать с ним потому, что видел — Фэн Синя и Му Цина правда могли убить. Даже они втроем не справлялись с теми, кто пришел за Се Лянем в этот раз.

— Твои предложения, — благосклонно разрешила маска.

— Отпустите меня. Я вернусь домой и никому не расскажу, — искренне ответил Се Лянь. Он заметил движение, попытался увернуться снова, но человек в маске поймал его за волосы, прижал голову к стене, зашипел:

— Вот поэтому ты и бесишь меня, принц. Думаешь, в мире все так просто? Даже твои родители не так глупы. В каком вакууме они тебя воспитывали?

Швырнул Се Ляня на пол. Тот ждал нового удара, быстро отполз, чтобы дать себе пространство подняться, но его больше не били, и охрана не шелохнулась.

— Заприте его.

Часть 3. Один тут отдыхаешь?

Се Ляня поместили в небольшую комнату без окон. Тут была хорошая кровать, но кроме нее — никакой мебели, никакого занятия. Три раза в день его выводили в туалет, раз в три дня в душ. Кормили бессистемно, да и качество еды от раза к разу отличалось. Одиночество не тяготило, занятие Се Лянь тоже себе нашел — он продолжал тренироваться, медитировал.

Но больше всего на нервы давило то, что человек в маске приходил иногда поговорить. Приносил с собой стул, ставил напротив Се Ляня. Он говорил всегда тоном мудреца, который очень устал от того, что его ученик никак не поймет. Он пересказывал фрагменты из литературы, из фильмов и из буддийских трактатов и спрашивал мнение Се Ляня на этот счет. Иногда человек в маске соглашался, иногда спорил. Се Лянь не мог его игнорировать, хотя и собирался, но всякий раз похититель так возмущал его, что он не мог сдержаться. Он не знал, сколько прошло дней. Страшно было думать, как там волнуются родители, друзья…

Се Лянь почему-то не верил, что может умереть тут, в этой маленькой комнатке. Эти люди хотели денег. Се Лянь не видел их лиц, а значит и был в относительной безопасности. Он не пытался сбежать только потому, что изучал обстановку, чтобы сделать это наверняка. Когда его выводили из комнаты — ему завязывали глаза до самого туалета или ванной. Он слушал звуки, анализировал. Он был абсолютно уверен, что у него есть шанс. Пока однажды человек в белой маске не принес вместо стула пистолет. За ним шел охранник в черном, который в дверях поставил штатив с камерой и направил объектив на пленника. Се Лянь следил за этим широко открытыми глазами, остолбенев от страха. А в следующую секунду его словно ударило током и он попытался сбежать, соскочив с кровати. Он действовал прежде, чем успевал подумать. Человек в белом поймал его за запястье, развернул и прижал спиной к себе. Се Лянь попытался вырваться, ударил назад, но державший его был словно каменный и даже не вздрогнул. Дуло прижалось к виску, Се Лянь попытался сбить с ног их обоих, чтобы выиграть время, но похититель и теперь не поддался. Раздался выстрел.

Кровь плеснула на белое постельное белье, на светлое дерево кровати и на стену. В ней были испачканы лицо и волосы Се Ляня, но боли он не ощущал. Сразу после выстрела его отпустили и он упал, теперь растерянно коснулся крови на лице, поднес к глазам. Охранник молча свернул камеру и вышел, закрыв дверь и оставив Се Ляня с человеком в смеющейся и плачущей маске.

— Что это было? — спросил Се Лянь. Человек вытер руки от крови, безразлично пожал плечами:

— Теперь ты умер. Все будут считать, что ты умер. Твое тело найдут. Они решат, что это твое тело. Тебя больше не существует.

— Зачем? — выдохнул Се Лянь.

— Как зачем? Тебя не будут искать. Твои родители потеряют голову от горя. Я могу делать с тобой, что хочу.

— А раньше что мешало? — огрызнулся Се Лянь. Человек в маске не любил, когда он говорил с ним в таком тоне, поэтому сразу после брошенной фразы Се Лянь отскочил, вернувшись на кровать и увернувшись от попытки снова схватить его.

— Мои планы не так примитивны, как ты думаешь, — спокойно отозвался человек. — Красный хорошо смотрится на тебе. Итак, принц. У меня видео, которое может свести твоих родителей с ума. Ты все еще не хочешь работать со мной?

Се Лянь отрицательно покачал головой, внутренне готовый выть. Он сбежит отсюда. Маме и папе придется совсем немного потерпеть. Он будет для них мертв, но недолго.

— Как же ты бесишь… Даже не пытаешься соврать. Разве это не логичнее? Не безопаснее?

Се Лянь молчал, яростно стирая одеялом кровь с лица и волос.

После этого Се Лянь замкнулся, отгородился от похитителей. Он больше не разговаривал с человеком в белом, хотя тот продолжал приходить. Не отозвался, когда человек в белом соврал, что его родители покончили с собой, а корпорация Сань Лэ доживает последние дни. Се Лянь промолчал и тогда, когда человек в белом пришел, всем своим видом показывая, как его достал скучный ученик. Сев напротив Се Ляня, первым делом он сообщил:

— Я продам тебя. Кому? Да не важно. Тому, кто заплатит больше. Ты - человек, которого не существует и искать которого не будут. Отличный лот.

Се Лянь смотрел в сторону. Он всегда теперь смотрел мимо похитителя, и даже если его хватали за подбородок и заставляли глядеть прямо, глазами он все равно искал точку на стене или потолке. Он делал так, потому что понимал — маску это бесит.

— И теперь будешь молчать? Думаешь, оттуда сбежишь? С такими много мороки. Скорее всего, тебя убьют после первой же ночи.



Настоящее


Се Лянь проснулся в темноте, было трудно дышать. Он вытянул руку, стащил с головы одеяло и, сев, вдохнул полной грудью. За окном было темно и тихо — глубокая ночь.

Странно, но ему снился не Ши Цинсюань, а собственное прошлое. Что-то неприятное, наверняка то похищение. Се Лянь еще пару раз глубоко вдохнул и мысленно напомнил себе, что все уже позади. Его вытащили оттуда.

Только то, что он принял за ложь, оказалось правдой: родителей, как и компании, у него больше не было. Еще до восемнадцати лет он остался один.

Се Лянь проснулся окончательно. Осознавать себя взрослым, сильным, справившимся со всеми этими проблемами, было замечательно. Выспавшимся — еще лучше. Только Се Лянь пытался понять: прошло несколько часов или он спал больше суток. Дата на телефоне решила бы эту проблему, но он не помнил, какое вчера было число. «Так, — сказал себе Се Лянь, пока ставил на кухне чайник. — Ши Цинсюань пропал где-то между двадцать четвертым и двадцать пятым числами, это неделю назад. Значит, сейчас суббота и… Первое». Все совпадало. Се Лянь задумался, глядя на экран, пока выключал закипевший чайник. И чуть не выронил новый телефон, когда среди ночной тишины на него пришло сообщение: «Гэгэ уже проснулся?»

Се Лянь даже осмотрелся, чтобы убедиться, что следить за ним невозможно. Свет на кухне он не включал, на окнах жалюзи. Если только в чайнике была скрытая камера.

«Как ты понял?» — спросил он. И ответ пришел так быстро, словно Хуа Чэн ждал с телефоном в руках: «Я почувствовал это».

Конечно, он врал, как иначе? Наверняка спросил наугад. Но ход был красивый, и Се Лянь уткнулся лицом в телефон, словно школьница, которой ответил самый красивый парень в классе. Хуа Чэн и был самым красивым, только Се Лянь в который раз обещал вести себя как взрослый — а оставаясь наедине с собой опять сдавался.

«Сань Лан выспался? Все же я разбудил тебя днем.»

«Не беспокойся об этом. Какие у гэгэ планы на эту ночь?»

Се Лянь думал снова полистать социальные сети Ши Цинсюаня на предмет странных комментариев, потом присмотреться к его друзьям. Но все это было только для успокоения себя же и вряд ли дало бы результат.

«Никаких», — отправил Се Лянь и почти услышал свой заинтересованный голос, проговаривающий текст этого сообщения.

«Тогда я договорился о встрече кое с кем, кто, возможно, прояснит гэгэ ситуацию с его пропавшим напарником»

Хотя новость была отличная, Се Лянь на секунду ощутил разочарование, но тут же — прилив сил. Это было полезно.

С такси возникли проблемы. К Се Ляню в ночь соглашались приехать, а вот везти его в тот район — нет. Хотя по картам там были просто ночные клубы. Пришлось перезванивать и просить прислать кого-нибудь за ним.

Се Лянь жил в тихом районе, и заехавшую во двор машину он услышал. К тому времени Се Лянь уже успел сходить в душ и переодеться в легкие бриджи и китайскую белую рубашку — все-таки в клуб идут. Се Лянь ждал, что за ним пришлют водителя, возможно даже снова Ин Юя, но за рулем машины сидел сам Хуа Чэн. Он выглядел непринужденно, словно и в самом деле собирался отдохнуть и звал на ночную прогулку. Для него, скорее всего, так все и было. Просто выдалось свободное время, и он решил пригласить друга в клуб, раз уж у друга там дело. Се Лянь был рад видеть его больше, чем любого из водителей. Совершенно не ощущая вины, он скорее из вежливости спросил:

— Я же не оторвал тебя от дел?

— Нет, я уже закончил на сегодня. К тому же это не только дело. Гэгэ может составить мне компанию на остаток ночи. Или тебе нужно будет рано вставать завтра?

— Нет, все в порядке. Никакой срочной работы, — Се Лянь сел на пассажирское сидение. В машине у Хуа Чэна всегда приятно пахло каким-то дорогим парфюмом. Се Лянь не помнил название даже тогда, когда мог себе его позволить, что уж говорить теперь.

Хуа Чэн мягко вывел машину из двора, выехал на полупустую ночную дорогу.

— Гэгэ помнит, как мы познакомились?

Се Лянь сделал вид, что задумался, решил немного поиграть и пошутил:

— Конечно. Сань Лан был свидетелем в деле об одном торговце оружием, известном как «Алое бедствие», Хуа Чэне. Милостиво согласился помочь мне в расследовании и так переживал. Особенно когда нас схватили люди Хуа Чэна.

Хуа Чэн стрельнул в него осуждающим и в то же время виноватым взглядом и спросил:

— А до этого ты меня помнишь?

— Да, — кивнул Се Лянь. — Мальчик, который ни у кого не хотел просить помощи. Но за мной ходил хвостом. Даже когда я прошел в центр реабилитации.

— Это был подлый прием. Я не хотел идти туда. Но еще меньше я хотел терять гэгэ из виду.

— Ты выглядел ужасно, — с улыбкой продолжал Се Лянь и Хуа Чэн хмыкнул:

— Теперь намного лучше?

— О боже, не обижайся… Я имею ввиду, по тебе было видно, что о тебе не заботятся. Я следил за твоей реабилитацией. Следил, чтобы тебя не вернули родителям. Я не верил им… Да ведь и мне самому тогда было лет пятнадцать. Когда у меня начались проблемы — я совсем потерял тебя из вида. А потом, когда мы снова увиделись… Конечно, я сразу узнал тебя. Я думал, что тебе неудобно за прошлое, но ты хочешь снова общаться… Я и представить не мог, что мой маленький поклонник может вырасти в… Такого влиятельного человека.

— Это было дело отца. После него осталось несколько детей, я был не самым любимым. Но именно я смог забрать все в свои руки, — признался Хуа Чэн, после каждого предложения поглядывая на Се Ляня. Тот кивнул и честно спросил:

— Из-за меня?

— Да.

— Я не думал, что эта привязанность заведет тебя так далеко.

— Не хочу, чтобы гэгэ чувствовал себя виноватым, — постарался успокоить Хуа Чэн. — Я все равно был частью этого и с этим что-то надо было делать. Мне не поверили бы, скажи я, что не претендую на наследство.

— Но ты благодарен мне настолько, что до сих пор защищаешь меня, — с грустной улыбкой напомнил Се Лянь.

— Это не только благодарность, — быстро отозвался Хуа Чэн. — Если тебе когда-нибудь будет некуда пойти. Или нужно будет спрятаться… Да даже если нужно будет спрятать труп…

— Сань Лан, если я кого-нибудь убью, то предпочту честно отсидеть за это.

— Я буду навещать гэгэ и ждать, — кивнул Хуа Чэн. Се Лянь не сомневался — будет. Жизнь Хуа Чэна будет меняться: появится семья, может, дети, но он по-прежнему будет навещать Се Ляня, пока тот застынет на месте. Это больно. Но нужно наслаждаться тем, что происходило здесь и сейчас. В конце концов Хуа Чэн сам приехал за ним.

Район баров и клубов был многолюден, несмотря на ночь. Тут располагались только низкие здания, сделанные из бывших складов, поэтому и музыка никому не мешала. Хуа Чэн так быстро нашел место для парковки, словно у него тут было свое. Кивнул на один из клубов, оформленный как пагода красного цвета с названием: «Дом наслаждений». Се Лянь подумал о том, что оделся слишком просто. Люди у клуба курили в таком виде, что по улице в обычных районах вряд ли прошли бы далеко. Там были девушки, у которых из одежды на верхнюю половину тела была только изолента на соски. Некоторые из них дополнили это майкой в крупную сетку.

Но и Хуа Чэн тоже был одет по-простому — в черную майку и драные джинсы. Словно в одежде тинэйджера кто-то мог его не узнать. Се Лянь тут же пристроился за его спиной. Даже курившие у клуба расступились, впуская их внутрь.

Се Лянь раньше видел ночные клубы только в кино. Не понимал, что там можно делать: пил он редко, не получал от этого удовольствия. Танцам предпочитал спарринг. В общем, отдыхал Се Лянь по-другому, ему это нравилось и в клубы не тянуло. Сейчас же он с интересом рассматривал полный людей танцпол. Из-за освещения казалось, что это и не люди вовсе танцевали, а колыхались волны. Музыка грохотала так, что и Се Лянь физически ощущал, как его потряхивало в такт. Он улыбнулся — ему тут понравилось, хотя и именно наблюдателем. Хуа Чэн вел его за собой куда-то мимо толпы, по стене, к лестнице на второй этаж, у которой стояли двое охранников в красном. Хуа Чэна и его гостя они пропустили так, словно и не заметили их.

В коридоре второго этажа было потише, но басы ощущались и тут. Это место больше напоминало отель, если бы не грохот: длинный коридор и по бокам двери без надписей. Одна из них открылась, оттуда в обнимку вышла пара, но Се Ляня и Хуа Чэна опять будто не заметили.

— Мы пришли, — предупредил Хуа Чэн, остановившись у самой далекой от входа двери. Пара все еще шла без спешки к лестнице, Се Лянь стоял спиной к ним и не знал, краснеть ему или сделать вид, что все в порядке вещей. Он только теперь понял, для чего именно использовались эти комнаты. — Гэгэ?

Внутри Се Ляня теперь тоже колотило, почти в такт музыке. Да, он понимал, что ждет за дверью. Он изначально знал, зачем они тут. Но никак не мог отделаться от мысли, что будь Хуа Чэн чуть менее приличен, чуть более бесчестен с ним — и они могли приехать сюда совсем не для разговоров. Подавив это в себе, словно проглотил большой ком вязкого теста, Се Лянь шагнул вперед, подтвердив:

— Да, я готов.

Около Хэ Сюаня стояло уже четыре пустые тарелки, он ел из пятой и выглядел как обычный человек, застигнутый во время ужина. На Хуа Чэна глянул холодно и привычно, а вот Се Ляня встретил удивленным взглядом. В комнате была звукоизоляция и, когда дверь закрылась, от музыки остались только отголоски. Тут играла своя — более спокойная и тихая. Комнату оформили в красных тонах — красный диван, на котором сидел Хэ Сюань, красные пуфики напротив, красная занавеска на стене за диваном. Полумрак разбавляли разноцветные отсветы. И Хэ Сюань в черном среди всего этого смотрелся, как оставленный на языке чудовища уголек. Хуа Чэн остался у двери, Се Лянь поспешно сел на пуфик напротив. Хэ Сюань отставил тарелку, на которой оставалась еще половина порции жаренного риса.

— Ты обманул меня, — упрекнул он Хуа Чэна. Тот развел руками:

— Я привел Се Ляня в клуб. Он узнал, что и ты здесь, и я не смог отказать ему в разговоре. Это плохо?

— Я не планировал с ним видеться. Ты говорил, что разговор нужен тебе… Но никакого дела у тебя ко мне нет, как я понимаю, — Хэ Сюань умудрялся говорить и жевать, хотя тарелку он и отставил.

— Я распоряжусь, чтобы принесли еще закусок, — пропустив упрек мимо ушей, сказал Хуа Чэн.

— Простите, что приходится вас отвлекать, — заговорил Се Лянь. — Ши Цинсюань для нас обоих человек не чужой. Скажите, Вы знаете, где он? Он что-то говорил, что хотел сбежать? Спрятаться? Может, Вы помогли ему?

— Нет. Он никогда не стал бы прятаться. Думал, что бессмертный, не иначе, — нехотя заговорил Хэ Сюань. Се Лянь кивнул, соглашаясь.

— Я знаю, что Вы искали его по своим каналам. Что-нибудь удалось узнать?

— А вам, агент?

Се Ляня не покидало ощущение, что отвечал Хэ Сюань только потому, что у двери по-прежнему стоял Хуа Чэн. Не будь его в комнате — наверное и разговаривать бы не стал.

— Пока все очень разрозненно. Поэтому я и пытаюсь как-то объединить это и понять, что важно, а что нет. Мой вопрос может показаться бестактным, но… В каких отношениях Вы были с моим напарником?

— Кто вообще захочет хоть каких-то отношений с ним? — проворчал Хэ Сюань. Он сидел с прямой спиной, сложив руки на коленях и прикрыв глаза.

— Простите, но… Но у меня оказались некоторые фотографии, — Се Лянь блефовал, но если бы он сказал, что только слышал — Хэ Сюань отмахнулся бы, сказав, что это ложь. По крайней мере фотографии правда были. Вряд ли Ци Жун стал бы врать. Хэ Сюань резко открыл глаза и уставился на агента, побледнев, кажется, еще больше. Пытаясь казаться невозмутимым, он спросил:

— Какие еще фотографии?

— Вас с Ши Цинсюанем. Довольно однозначные… Которые указывают на то, что…

Он дожал — Хэ Сюань прикрыл лицо руками и согнулся, словно сгорал от стыда. Глухо из-за закрывавших его ладоней он спросил:

— Откуда они у вас?

— Лазурное бедствие, — подсказал Хуа Чэн. Хэ Сюань, застонав, пообещал:

— Я убью его…

— Кого именно? — переспросил Се Лянь. Хэ Сюань распрямился и ответил:

— Обоих.

— Значит, по-вашему, Ши Цинсюань еще жив. Так что именно вас связывало?

— Он не у меня. Довольны? Я бы не выдержал его долго.

— Даже если бы ему грозила опасность? Например, от брата? Или от каких-то еще людей, которые могли хотеть его смерти?

— У меня его нет, — уверенно повторил Хэ Сюань.

— Простите, но я не могу верить на слово… — покачал головой Се Лянь.

— Сдался он мне… Тот раз был слабостью. Я не собирался повторять это снова.

Хуа Чэн у двери фыркнул от смеха. Се Лянь же оставался серьезен.

— Еще я знаю, что… Что семья Ши купила вас. Это правда?

Хэ Сюань, будто разговор был окончен, взял со стола недоеденную порцию и принялся за нее. Се Лянь терпеливо ждал, но Хэ Сюань не торопился доедать, жевал задумчиво, словно корова. Будто надеялся, что, если их достанет ожидание — они уйдут и отстанут от него. Только отставив пустую тарелку, он выпрямился и заговорил:

— Агент, как-то Вы уже попадались моим людям и, возможно, не стоит обострять…

Хуа Чэн кашлянул. Се Лянь не оборачиваясь чувствовал его убийственную ауру — она щекотала спину. Агент негромко пообещал:

— Эта информация не выйдет дальше этой комнаты. Даю слово.

Вряд ли это повлияло, скорее какой-то еще жест послал ему Хуа Чэн, потому что заговорил Хэ Сюань только глянув вверх, на него. Потом уставился себе под ноги.

— Нас было шесть детей в семье, не хватало денег. Родители продали меня в богатый дом. Со мной хорошо обращались.

— Зачем они вас купили?

— Мне дали чужую одежду, перекрасили волосы. Я не придал этому значения…

— Они выдали вас за Ши Цинсюаня, — понял Се Лянь. Хэ Сюань кивнул:

— У семьи был влиятельный враг. Он грозился похитить младшего наследника, если не выполнят его условия. Они не собирались играть по его правилам. Меня похитили вместо Ши Цинсюаня.

— Он знал об этом? — спросил Се Лянь мягко, словно опрашивал жертву, а не подозреваемого. Хэ Сюань раздраженно фыркнул:

— Его прятали тогда… Ши Уду знал. Я поэтому всегда бесил этого сноба… Он знал, что они со мной сделали. И знал, что я буду винить его брата.

Се Лянь задумчиво потер точку между бровями, осторожно спросил:

— А Вы никогда не хотели отомстить им?

Хэ Сюань резко поднял взгляд. В тот момент Се Лянь ощутил себя так, словно находился между двумя драконами, которые сначала предпочтут порвать друг друга, а уже потом разобраться с ним.

— Я с самого детства мечтал об этом. Я мог простить своих родителей — у них не было выбора. Они думали, что отдают меня хорошим людям. Но их… Вы не представляете, как я их ненавидел.

— Ши Цинсюань говорил, что яхта с его родителями попала в шторм на море и затонула, — Се Лянь постарался, чтобы это не прозвучало как вопрос. Хэ Сюань поднял бровь:

— Что? Теперь во всех пропавших кораблях меня будут винить?

— И я должен поверить, что Вы не хотели отомстить Ши Цинсюаню?

Хэ Сюань как бы невзначай кинул взгляд на пустые миски, потом признался:

— Хотел.

— Что изменилось?

— У вас же есть фотографии.

— Разве они что-то меняют? — не понял Се Лянь. Хэ Сюань молчал — тут даже Хуа Чэн не мог его заставить объясняться. Се Лянь вздохнул, понимая, что ничего больше не вытянет. — Что Вы узнали, когда искали его?

— Это не из-за меня. Его похитили не из-за меня и не мои враги. Иначе давно бы уже связались со мной и потребовали что-то… Если только Цинсюань не довел их, пока его похищали, и его не прибили случайно. Вы знаете, временами он невыносим.

Хотя Хэ Сюань жаловался, в его голосе было что-то теплое, и в то же время печальное. Се Лянь впервые подумал о том, что этот человек наверняка волновался. Но Ши Цинсюань всегда был таким ярким, солнечным — невозможно было поверить, что он мог умереть.

— Мои источники говорили, что Ши Цинсюань мог узнать что-то лишнее. Что-то, что его рассердило, огорчило, но не напугало. Что-то, что могло принести ему проблемы. Это может быть связано с вами?

— Кто в здравом уме будет ему доверять что-то? Пароль от его личной страницы известен минимум дюжине человек. Я старался держать его подальше от своих дел.

Насчет пароля было правдой, его знал даже Се Лянь, и если бы только он. Его знала даже секретарша Цзюнь У. Да и сам начальник был в курсе. Впрочем, Се Лянь заходил проверить переписку после пропажи напарника и ничего важного тот не писал в сообщениях. У Се Ляня было чувство, что у напарника была еще одна страница, по-настоящему личная.

— Вряд ли Цинсюаня останавливало то, что ему что-то не доверяли или куда-то не пускали.

— Глупым он тоже не был и не лез в те мои дела, которые могли стоить ему жизни.

— Он мог узнать про то, как его семья обошлась с вами? Этого было достаточно, чтобы разозлить его.

— По этой логике — именно я его убил. Агент, я бы на вашем месте поискал у его брата. Кажется, он воспринимал Ши Цинсюаня как дорогую и очень личную вещь. Еще когда мы начинали общение с вашим напарником, я получал угрозы от Ши Уду, которые игнорировал. Ши Цинсюань их игнорировать мог вряд ли.

— Зачем ему похищать брата, если достаточно просто запереть его дома? К тому же у компании достаточно денег. Он мог купить справку о том, что брат не самостоятелен.

— Газеты бы его сожрали. Ши Цинсюаня знают больше, чем брата, несмотря на все влияние второго. Кто поверит, что он невменяем? — Казалось, Хэ Сюань расслабился. Говорил во всяком случае уже не так настороженно. Словно с доктором.

— Это все, что известно мне. Что-то еще удалось узнать вашим людям? — сдался Се Лянь. Хэ Сюань задумчиво покрутил палочки в руках, прежде чем произнес, проигнорировав вопрос:

— Я уверен, что это его брат. Без понятия, что он там мог узнать, но уж кому не помешала бы справка, так это Ши Уду. Если наша связь всплыла, то… То, надеюсь, он действительно любит брата и не убил его случайно.

Се Лянь кивнул и поднялся, размышляя о том, насколько можно верить Хэ Сюаню. Вряд ли кто-то в открытую бы сказал: «Да, это я украл вашего напарника».

Ни одна камера не уловила момент похищения. Ши Цинсюань вызвал такси от дома Се Ляня, доехал до своего, но внутрь не заходил. Камера у подъезда сняла, как он звонил куда-то. Потом он шагнул в темноту и — растворился.

— Гэгэ же впервые в клубе? — спросил Хуа Чэн, по-прежнему оставаясь у двери, будто охранник, а не хозяин заведения. — Осмотрись. Я закончу с делами и спущусь к тебе. Потом отвезу домой или останемся тут, как захочешь.

Се Лянь кивнул, улыбнувшись. В качестве благодарности сжал пальцы Хуа Чэна и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Хуа Чэн подождал некоторое время. Агент не стал бы подслушивать под дверью, чтобы не узнать лишнего. Такого, от чего не смог бы остаться в стороне. Хэ Сюань терпеливо ждал. Спустя время Хуа Чэн негромко бросил:

— Он звонил мне перед исчезновением.

— Ши Цинсюань? Зачем? — Хэ Сюань старался выглядеть уставшим и безразличным. Хуа Чэн пожал плечами, ответив:

— Я не взял трубку. Но он впервые звонил мне. У него не было моего номера, он мог достать его только если залез в телефон гэгэ.

— Почему тогда он не написал сообщение? Не оставил знака?

— Вряд ли он знал, что произойдет. Возможно, думал, что успеет. Про Белое Бедствие что-нибудь известно?

— Нет. Опять залег на дно.



***



Се Ляню неловко было оставаться в коридоре, по которому ходили только парочки: до приватных кабинетов и из них. Ему казалось, что он их смущает, хотя по большей части его и не замечали. Се Лянь спустился вниз, где грохотала музыка, колыхалось человеческое море, и выбрал себе самое спокойное место — стул у барной стойки. Помня о прошлом опыте общения с алкоголем, он заказал только газировку, но на стол перед ним поставили шот с чем-то бурым.

— Я не… — начал Се Лянь.

— Это от меня, — раздалось слева и Се Лянь вздрогнул. Приходилось кричать, но вряд ли кто-то на расстоянии вытянутой руки услышал бы их разговор. Из-за этого мужчине пришлось наклониться к Се Ляню низко. На этом человеке была маска, закрывавшая верхнюю половину лица — и словно бы стекавшая застывшими каплями на нижнюю, светлые джинсы и кофта с десятками болтающихся белых ремней. Се Лянь подумал о том, что танцевать в таком в толпе наверняка неудобно.

— Простите, я не пью, — отказался Се Лянь. — Я просто с другом тут.

Мужчина выслушал, но улыбка с его лица не пропала. Се Лянь подставил ухо, чтобы расслышать ответ.

— Вы выглядите необычно для такого места. К тому же не пьете. Скажите, Вы случайно не из полиции?

Голос был вкрадчивый. Се Ляню стало не по себе — он был хуже полиции. А это клуб торговца оружием, и что он мог тут делать, как не копать под него? У Се Ляня могли быть неприятности, а еще хуже — неприятности могли начаться у Хуа Чэна из-за того, что тот привел федерального агента в подобное место. Се Лянь облизнул губы и, глядя человеку в глаза, что были видны в прорезях маски, произнес:

— Но впрочем, от одного стакана ничего страшного не случится, — и развернулся обратно к стойке. Алкоголь был терпким, почти не горчил. Се Лянь планировал сделать только глоток, но в стакане и было всего на два глотка. Се Лянь по-прежнему не ощущал себя сильно пьяным. К тому же — это клуб Хуа Чэна, что могло тут случиться?

Мужчина сел на соседний стул, заказал для себя такой же стакан и выпил залпом. После этого наклонился к Се Ляню, чтобы спросить:

— Ты, может, поссорился со своим другом и искал ему замену?

— Нет, — Се Лянь улыбнулся, чтобы сгладить отказ. — Он скоро подойдет.

«И тогда ты поймешь, что такого «друга» нельзя променять ни на кого», — мысленно добавил Се Лянь. Мужчина громко вздохнул — специально, чтобы его услышали.

— Жаль. Тогда позволь просто составить тебе компанию. Всегда приятно провести вечер рядом с таким красивым…

Се Лянь не расслышал, что было дальше. Словно у музыки вдруг прибавили громкость, а в него влили целую бутылку того, что он только что выпил. Мир закружился — неприятно, но как-то знакомо. «Неужели опять, — подумал Се Лянь. — Но в этот раз ведь всего один шот». Он, казалось, только моргнул, но глаза открыл уже в другом месте, уставившись в белый натяжной потолок. Хотя во рту было сухо, голова не болела. А еще — это была не квартира Се Ляня. Это снова была спальня Хуа Чэна, его кровать. Се Лянь лежал в ней под одеялом. Из одежды на нем остались только трусы и китайская рубашка, в которой он вчера был в клубе. Только все пуговицы рубашки были расстегнуты.

— Ты проснулся, гэгэ? — раздался голос Хуа Чэна справа, от двери, и Се Лянь громко вскрикнул от неожиданности и смущения.

Глава 4. Мой дорогой напарник, ты в опасности

Се Лянь выскочил из кровати, попытался как был проскочить в дверь мимо Хуа Чэна, но тот поймал его за талию, потащил обратно, вкрадчиво уговаривая:

— Все хорошо. Ничего не было. Гэгэ просто был не в себе вчера.

— Прости, Сань Лан! Видимо, мне совсем пить нельзя! Был только один стакан и… — Се Лянь, наконец, заметил на сгибе локтя синяк, а в центре — точку. След от укола. Это так поразило его, что он замолчал, послушно сел на кровать и, опомнившись, в одно движение завернулся в одеяло как в кокон. Хуа Чэн снова был в шелковом красном халате, но Се Лянь посчитал, что сам он выглядит не менее неприлично, чем друг — и не стал просить, чтобы тот переоделся. — Что со мной было?

— Один шот, гэгэ. Что бы там ни было, людей не уносит с одного шота. Я успел забрать тебя на парковке. Тот человек сбежал. То, что тебе дали, не было простым ликером. Вчера я приказал взять у тебя анализ крови.

— Что я делал на парковке? — спросил Се Лянь удивленно, внутренне холодея от предположений. Хуа Чэн сел на кровать рядом с ним, погладил по голове и ответил сквозь сжатые зубы:

— Собирался садиться в его машину.

Се Ляню показалось, что он задыхается. Накатила тошнота, потом стыд. Как он мог быть так беспечен? Действия, которые вчера казались ему безобидными, теперь представлялись верхом безрассудства. Пить то, что предложил человек в клубе? Что с ним сделали бы, если бы увезли?

Хуа Чэн продолжал гладить его волосы, успокаивая, словно ребенка.

— Я ищу его. Если гэгэ захочет отомстить или выспросить у него что-то. Если тот человек проворачивал это еще где-то… В клубе его видели впервые. Прости, что оставил тебя одного.

Се Лянь сгорал от стыда. От того, что, даже расследуя сложнейшие дела, попался на такую ерунду. Сам едва не оказался жертвой.

— Кто меня раздел? — спросил Се Лянь.

— Прости, штаны помог снять я. Дальше ты сам. Тебе было душно.

Се Лянь нырнул полностью в кокон из одеяла, закрывшись с головой. Хуа Чэн задумчиво погладил его по спине, потом внезапно сказал:

— Гэгэ не омерзительный. Не жалкий. И не неудачник. И я не притворяюсь, что люблю гэгэ, чтобы его не смели трогать.

Се Лянь недоверчиво показал из своего кокона один глаз, переспросил:

— Что?

— Ты много говорил вчера, — пояснил Хуа Чэн. Се Лянь снова спрятался, и на этот раз из-под одеяла донёсся его приглушенный крик. — Ты всегда можешь спросить меня, если что-то кажется тебе непонятным. Не бойся задеть, смутить или вызвать у меня отвращение. Этого никогда не будет. Я всегда буду преданным поклонником гэгэ.

Очень скоро в коконе стало нечем дышать, и пришлось освободить хотя бы голову. Краска с лица Се Ляня переходила на уши и шею, он неуверенно начал:

— О чем я говорил вчера? Погоди… Для начала — я не пытался сделать что-то странное?

— Что именно ты считаешь странным? Для меня вовсе не странно, что гэгэ тянуло целоваться. В конце концов, я сам предлагал не так давно.

Се Лянь закрыл уши руками, одеяло сползло ниже. Но он все равно слышал, как Хуа Чэн продолжил:

— Гэгэ просил ничего не делать, пока он пьян. Но я и не стал бы. У меня хватает совести не пользоваться состоянием гэгэ.

— А я сам что-то делал? — осторожно спросил Се Лянь, полагая, что не хочет знать ответ, но и бегать от фактов не мог.

— Нет, — ответил Хуа Чэн и Се Лянь понял, что он соврал — только чтобы его успокоить. Он схватил подушку, уткнулся в нее лицом и прокричал снова. Хуа Чэн терпеливо гладил его по спине.

Он думал, что в его же клубе Се Лянь в безопасности. Безопасность эта вылилась только в то, что Хуа Чэна предупредили вовремя — агент почувствовал себя нехорошо и кто-то вызвался отвезти его домой. Хотя Се Лянь приехал в клуб с Хуа Чэном. Несмотря на то, что передали ему оперативно, Хуа Чэн поймал их уже на парковке — человек в белом открывал дверь машины, а Се Лянь говорил ему что-то, пока просто стоя рядом. Тогда и в голову не пришло, что нужно перехватить чужака, поймать, сорвать маску. Не до того было — Хуа Чэн похолодел, представив, что сейчас Се Ляня впихнут в машину и уедут вместе с ним. Поэтому он только позвал — осторожно, словно окликал лунатика, стоящего на краю крыши. И Се Лянь радостно бросился к нему, в то время как человек прыгнул в машину и уехал.

Ее номера не существовало, этого человека никто не знал. Хуа Чэн хотел обеспечить Хэ Сюаню и Се Ляню безопасную площадку для разговора, но вместо этого подверг агента опасности. И хотя это мог быть кто угодно, начиная от их врагов и заканчивая просто маньяком, который постоянно проворачивал эту схему, Хуа Чэн был уверен — он смог отобрать Се Ляня у Белого бедствия.

Сразу после этого, отдав распоряжения своим людям, Хуа Чэн взял одного из подчиненных в водители и приказал везти их домой. Он хотел присмотреть за агентом, потому что уже тогда подозревал, что его отравили — и хотел убедиться, что с Се Лянем все будет в порядке. Пока Хуа Чэн заканчивал с приказами, Се Лянь спокойно сидел в углу на пассажирском сиденье, и вроде бы даже дремал. Но стоило Хуа Чэну подсесть к нему и скомандовать водителю: «Домой», — как Се Лянь, выкрикнув: «Смотри, как могу!» — оказался на коленях Хуа Чэна. Они сидели лицом к лицу, Се Лянь — поставив ноги по обе стороны от бедер Хуа Чэна и с озорными искорками в глазах ловил его реакцию. Когда Хуа Чэн только приподнял бровь, Се Лянь, изобразив расстроенное лицо, наклонился и поцеловал. Хуа Чэн не сдержался, обнял его за бедра. Водитель сделал вид, что ничего не происходит.

На вторую минуту до Хуа Чэна дошло, что это не совсем честно и он пересадил Се Ляня обратно на сидение, со всем сбереженным спокойствием произнеся:

— Гэгэ пьян.

Се Лянь, который хотел было сопротивляться, понял, кивнул и спросил:

— А когда я буду трезв?

— Если захочешь, — разрешил Хуа Чэн и тогда Се Лянь снова перешел в атаку — встал на четвереньки на сидении и, жарко дыша в ухо Хуа Чэну, спросил:

— А Сань Лан захочет?

Кто угодно посмеялся бы над этим — Се Лянь вел себя как подросток, который пытался казаться опытным, хотя у него на лбу все было написано. Но Хуа Чэну не было смешно. Он чувствовал, как закипает, что ему надо выйти, подышать свежим воздухом, побыть одному. Но он не мог — все еще нужно было приглядывать за Се Лянем. По этой же причине агента он отвел в свою спальню. И раздеваться помогал так, чтобы ни в коем случае не коснуться кожи. Се Лянь рухнул спиной на кровать в расстегнутой рубашке и протянул к нему руки. Хуа Чэн, ощущая почти физическую боль от своих действий, набросил на него одеяло, закрыв с головой. Се Лянь подумал и согласился:

— Точно. Я пьян. Сань Лан не выносит пьяных?

К тому времени уже пришел доктор. Се Лянь с интересом наблюдал, как у него забрали кровь, и только после ухода врача спросил:

— Клонируешь меня?

— Как ты себя чувствуешь?

— Легко, — кивнул Се Лянь. — Ты разве не идешь в кровать?

— Нет, не сегодня. Но я побуду рядом.

Се Лянь задумчиво покивал, прежде чем заговорить уже не так радостно:

— Я понимаю. Я тебя старше. Ты такой серьезный и влиятельный, а я… Извини. Я очень признателен тебе за то, что ты меня защищаешь, но иногда это очень больно.

— Что? — спросил Хуа Чэн и сел рядом, поверх одеяла. Он убил бы любого, кто сейчас попытался его отвлечь или войти в спальню.

— Я понимаю, что ты только изображаешь интерес. На самом деле Сань Лан уважает меня, а все эти поцелуи — просто театр. Предложения приехать и…

— Это было правдой, — поспешил ответить Хуа Чэн.

— Ты говоришь из жалости, — с улыбкой покачал головой Се Лянь.

— Гэгэ, как я должен доказать это? Если я с тобой пересплю — ты скажешь, что и это было из жалости.

— Я понял, извини. Я неудачник, к тому же довольно мерзкий, — остановил Се Лянь. Хотя он все еще улыбался, улыбка стала грустной. Хуа Чэн убрал волосы с его лба, поцеловал, заговорил не отстраняясь:

— Я тут единственный мерзкий. Одноглазый уродец. Все, что я в своей жизни видел — кровь, смерть, жестокость. А потом появился ты. Как какое-то божество. Вытащил меня из этого мрака. Я больше не хотел возвращаться в него. Я думал, что буду рядом с тобой. Работать на тебя, даже если это значит мыть полы в твоем доме. Просто чтобы я смог любоваться тобой… Но потом тобой заинтересовался этот ублюдок, Безликий Бай. С одной стороны, я его понимал, с другой стороны… Я не мог ничего ему противопоставить. И мне пришлось вернуться в мрак, чтобы я смог защитить тебя.

— Мне жа…

— Тсс, — Хуа Чэн прижал палец к его губам. — Все сложилось замечательно. Я думал, что ты не захочешь иметь со мной никаких дел, когда поймешь, что это я. Когда окажется, что мы играем друг против друга. Но ты сжег ту папку, ты признал меня. Тебя из-за этого могли посадить вместо меня, но они не нашли мотивов, а значит и доказать не смогли, что это именно ты сделал. Зачем агенту жечь дело, которое он же и собрал?

— Ты не сделал ничего плохого, — произнес Се Лянь, глядя на него блестящими глазами. За окном уже давно рассвело, но плотные шторы оставляли комнату в полумраке.

— Когда ты ее сжег, я подумал, что у меня есть шанс. Я ведь не ошибся?

— Я согласен, — сказал Се Лянь, в то же время отрицательно покачав головой. — Все, что ты можешь предложить — я согласен… Только я правда пьян. Можно, я посплю?

— Конечно, — Хуа Чэн уложил его на подушки, ощущая, как сердце колотится где-то в горле.

***

Се Лянь провел в душе где-то полчаса. Личный душ Хуа Чэна был смежный с комнатой и попасть в него, минуя спальню, было невозможно. Пока Хуа Чэн сидел на кровати и слушал шум воды, в дверь постучали.

— Да, — отозвался Хуа Чэн. Открывать дверь не стали — не хотели нарываться, но из-за нее раздался голос Инь Юя:

— Машину нашли брошенной в лесу. Отпечатков никаких.

— Лихо для простого насильника, — вслух прокомментировал Хуа Чэн. Дверь в душевую приоткрылась, хотя вода еще шумела. В проеме стоял Се Лянь, завернутый в полотенце, и слушал.

— В бардачке была ампула с порошком. Это наркотик. Но все не так страшно, как мы думали. Агенту уже должно быть лучше. Он вызывает только чувство опьянения. Говорить правду или врать зависит от того, кто его принимает. Как и помнить или нет.

Дверь в ванную резко захлопнулась, вода зажурчала громче.

— Попроси принести завтрак, — уже спокойнее отозвался Хуа Чэн. Он думал о том, может ли сейчас пойти в душ. Не раздеваясь войти в кабинку и прижать мокрого и голого Се Ляня к стене. Наверное, это будет не очень этично сейчас. Да и для Се Ляня это будет слишком. Хотя, конечно, хотелось. Может быть однажды, потом. Когда для Се Ляня будет нормой, что к нему в душе может присоединиться Хуа Чэн.

Вскоре шум воды стих, спустя пару минут из ванной показался Се Лянь, одетый в летние брюки и все ту же китайскую рубашку.

— Гэгэ, — позвал Хуа Чэн, и Се Лянь остановился. — Мы встречаемся? На самом деле. Не для публики, для…

Дверь в ванную снова захлопнулась, вернув Се Ляня в другую комнату. Хуа Чэн вздохнул, поднялся с кровати и подошел к двери, постучался.

— Гэгэ?

За дверью раздался телефонный звонок. Хуа Чэн осмотрелся — телефон Се Лянь не забыл забрать с собой и теперь ему не нужно было выходить, чтобы ответить. И из-за двери слышалось только: «Да. Добрый день. Ничего страшного, вы в любое время можете меня беспокоить. Правда? А во сколько? Боже, спасибо вам огромное. Я в долгу перед вами. Конечно»

После этого Се Лянь вышел снова. В этот раз Хуа Чэн ждал, перегородив ему дорогу к двери из спальни. Он ожидал, что сейчас Се Лянь отговорится срочным заданием и сбежит, потому что звонок явно был рабочим. Но Се Лянь почти выскочил из ванной, обхватил его лицо руками, словно так и собирался, и поцеловал — сразу с языком. Хотя Хуа Чэн был удивлен, он точно не был против.

Оторвавшись от него, Се Лянь, наконец, выдохнул:

— Да. Да, конечно. Но сейчас мне нужно вернуться домой. Через пару часов у меня встреча.

— С кем? — Хуа Чэн спрашивал, уже предполагая ответ. Только информация о напарнике могла заставить Се Ляня уйти сейчас. — Тогда как насчет свидания, гэгэ? Не в клубе. И не в этом доме. Ты вернешься сюда на ночь? — Хуа Чэн, спрашивая, шел за Се Лянем и не думал о том, что весь дом это видит. Видит, как он бежит за Се Лянем. В конце концов он за ним бежал сколько себя помнил. У дверей Се Лянь остановился и шепотом попросил:

— Сань Лан, пожалуйста. Дай мне прийти в себя. Я никуда не пропаду.

— Девять лет назад я думал так же.

— И я по-прежнему тут, — кивнул Се Лянь. — Пожалуйста, верь мне. Все будет хорошо.

***

Встреча была назначена в том же отеле, где остановилась Юши Хуан. Более того — в ее номере. Гостиная была просторным залом с журнальным столиком, около которого стоял низкий диван. На этом диване и сидел Ши Уду. При виде вошедшего в номер Се Ляня он фыркнул:

— Что? Он? Вы ради него меня позвали?

— Се Лянь — давний друг вашего брата, и волнуется о нем не меньше вас. Он хотел бы задать вам несколько вопросов.

На Юши Хуан было светлое платье по фигуре, но поверх — газовая белая ткань. Ши Уду же был одет по-деловому, в костюм, словно приехал на заключение серьезного контракта, вместо которого ему подсунули агента.

— А агент пробовал искать его в кровати Черного бедствия? Цинсюань знает, что его ждет, когда он вернется домой, потому и сбежал. — Ши Уду сел обратно на диван, развалился так, чтобы Се Ляню на нем не хватило места. Пришлось стоять. Принцесса вышла в соседнюю комнату.

— И что же его ждет? — Се Лянь вскинул бровь. — Почему вы так уверены, что брат сбежал? Я говорил с Хэ Сюанем. Он не знает, где Ши Цинсюань. Если ваш брат просто сбежал, зачем Черному бедствию врать? Все было бы понятно.

— Может, брат не добровольно у него?

— И вы так спокойно об этом говорите?

— Разве он не сам этого хотел? — пожал плечами Ши Уду. — Слушайте, я искал брата как мог. Ничего криминального там нет. Он сам сел в машину, за рулем был кто-то знакомый…

— Что? — переспросил Се Лянь, удивленно уставившись на собеседника. Юши Хуан поставила на стол две чашки и глиняный чайник, села рядом с уступившим ей Ши Уду, и Се Лянь поспешил налить себе чаю, просто чтобы больше не утруждать принцессу. — Какую машину?

— Человек, который это видел, не запомнил номеров. Это не выглядело как похищение и что его забрал незнакомый человек. Мой брат достаточно легкомысленный. Я мог бы компанию поставить на то, что он либо сбежал к Черному бедствию, либо сбежал от него. Обязательно отчитаю его, когда он вернется, и лишу карманных.

Се Лянь поднял чашку с чаем, задумчиво покрутил в руках. На дне небольшой емкости выделялся красный карп — словно рыбка плавала прямо в чае.

— Кто это видел?

— Один из моих сотрудников. Это не важно.

— Где это было? — не отставал Се Лянь. Он не мог поверить, что от него скрывали такую важную информацию.

— Агент, успокойтесь. Видите, я не волнуюсь. Почему тогда вы так…

— Вот именно. Почему вы не волнуетесь? Ваш брат, возможно, заперт у человека, который дно порта усыпал человеческими костями, — Се Лянь так вцепился взглядом в Ши Уду, словно хотел зубами в горло.

— Я верю в Цинсюаня. Мы росли вместе. Он вернется, как только ему там надоест.

— Ваша семья несколько лет назад купила ребенка у крестьян. Он рос как один из детей Ши. Что случилось с ним потом?

Лицо Ши Уду потемнело. Он встал, так и не притронувшись к чаю:

— К сожалению, мне пора. И вовсе не из-за ваших вопросов. К вашему сведению, мне тогда было тринадцать. Я думал, что мальчика взяли в дом как слугу и просто передали туда, где он должен был служить.

— Вы сказали: «Я думал». А на самом деле? — Се Лянь попытался перегородить ему дорогу.

— Понятия не имею. Мне, если вам интересно, было все равно.

— Вы понимали, что похитители сделают с ребенком?

— Что, лучше, чтобы это сделали с Цинсюанем? — Ши Уду все же встал, скрестив руки на груди. Юши Хуан осторожно напомнила:

— Может, все-таки, чаю?

— Я слышал, что, когда агенту было семнадцать — его похитили. Вскоре его родители получили видео, — продолжал Ши Уду, нависая над Се Лянем. Тот по-прежнему упрямо закрывал ему дорогу. — После этого видео родители покончили с собой, а вас спасли друзья. Довольно мерзкая история. Кажется, всем этим заведовал человек, известный как «Белое бедствие». А знаете, кто помог этому мальчишке выбраться тогда? Выбраться и забрать власть над портовой швалью? А кто помогал Красному бедствию после смерти его отца устранять соперников?

Се Лянь этого не знал, но сейчас очень старался не отвлекаться и думать только о том, что этот человек может знать, где искать его напарника.

— Безликий Бай, известный как Белое бедствие. Как по разному он поиграл с вами троими. Вас лишил всего, им все дал. Если ищите моего брата — получите ордер на обыск дома Черного бедствия. Уверен, Цинсюаня вы найдете где-нибудь в его спальне. Почему он не подал знака? Да потому что знает, что я заставлю его уволиться и приставлю к нему охрану, как только он вернется домой. И все. Поверьте — мне хватит разговора с братом, чтобы уговорить его поступать так, как я хочу. В том числе и не видеться больше с этим субъектом.

— Ши Цинсюань не подчинится, — отрезал Се Лянь. Хотя говорили они по-прежнему спокойно, со стороны казалось, что они орут друг на друга.

— С чего вдруг? Думаете, он выберет какое-то увлечение вместо родного брата?

— Потому что Хэ Сюань не увлечение, — выпалил Се Лянь прежде, чем понял — он должен был промолчать. Теперь он только еще больше подставил напарника перед братом.

Се Лянь помнил, как Ши Цинсюань говорил о «Черном бедствии». Ши Цинсюань всегда выглядел счастливым, легкомысленным, но, когда он заговаривал о том, что для Хэ Сюаня он, кажется, просто раздражающий фактор — он был таким, каким Се Лянь его никогда прежде не видел. Он выглядел так, словно ощущал от этого боль, словно ему в самом деле было не все равно. Он и раньше расстраивался, если не нравился людям, но быстро забывал об этом. Отвращение же Хэ Сюаня было для него как глубокий шрам — столько людей любило его, а тот единственный, кого выбрал он, ненавидел. И Ши Цинсюань даже не понимал за что. Думал, что может это исправить, не подозревая, насколько глубока обида Хэ Сюаня. И сейчас Се Ляня раздражал Ши Уду так, что хотелось ударить его. Поэтому он и выпалил это — ради секундного удовольствия наблюдать за тем, как изменится лицо собеседника. Но тот принял как должное — словно знал. Знал, хотя фотографии попали к нему в ту же ночь, когда пропал брат.

Се Лянь, осознав это, наконец уступил дорогу, извинился:

— Простите, я не должен был.

— Именно. Не должны. Я, как и все, волнуюсь за брата. Но что я могу сделать, если он сам не хочет возвращаться?

Ши Уду прошел мимо с видом победителя. Юши Хуан дождалась, когда за ним закрылась дверь, прежде чем заверить:

— Это ужасно, агент. Я обещаю не распространять информацию о вас и вашей семье.

— О, что вы. Вся страна об этом знает. Столько тогда писали, снимали, — отрешенно отозвался Се Лянь, совсем не задетый фактом того, что его снова ткнули в эту историю. Он перебирал в уме законные способы проверить дом Ши Уду, и не мог придумать ни одного.

— Чаю? — снова напомнила принцесса. Се Лянь улыбнулся и вернулся за столик, снова взял чашку с остывшим чаем, заговорил:

— Пожалуйста, простите за эту сцену.

— Ничего. Господин Ши славится тяжелым характером. Я знала, чем это обернется. Вы приняли на себя главный удар. Этот разговор помог вам?

— Я думаю, что да, — кивнул осторожно Се Лянь.

— Ши Цинсюань жив?

— В этом я почти не сомневался с самого начала своего расследования, — успокоил ее Се Лянь.

У Юши Хуан тоже были дела, поэтому Се Лянь провел у нее мало времени, только выпил еще чаю. После этого попрощался и вышел.

В фойе ему показалось, что персонал странно смотрит на него. Хотя после того, что он тут устроил, его запомнили, конечно. Се Лянь напустил на себя невозмутимый вид и позвонил еще в холле отеля.

Хуа Чэн ответил сразу, словно ждал с телефоном в руках.

— Да, гэгэ. Ты закончил?

— Да. Можешь передать кое-что Хэ Сюаню? Я думаю, что мой напарник заперт в своем же доме. Мне не дадут ордера. Мне понадобится его помощь, чтобы проверить…

— В этом нет необходимости. Хэ Сюань решил проверить эту версию сразу после ночного разговора. Я думаю, он уже был там или сейчас в доме, потому что его телефон не отвечает.

***

Особняк семьи Ши располагался за высоким забором, который отгораживал поместье от оживленной улицы. Камеры стояли на заборе через каждый метр. Кроме поместья там была настоящая роскошь для большого города — целый сад. С восточной стороны территория упиралась в озеро, но и вокруг него стояли камеры.

Где их не было и быть не могло, так это под землей. Еще в те дни, когда Хэ Сюань мечтал о том, как вернется в поместье и перебьет там всю семью и слуг, он быстро пришел к выводу, что пройти незамеченным сможет только по воздуху или — под землей. Так как вариант с воздухом был слишком рискованным, он доставал планы подземных коммуникаций и искал в них лазейки, заброшенные тоннели. Потом сопоставлял это с тем, что помнил о поместье. Любой другой человек из внешнего мира не смог бы найти слабую точку в защите, но у Хэ Сюаня была цепкая память и немного свободного времени. Он решился на это вовсе не потому, что хотел спасти Ши Цинсюаня. Просто Хэ Сюань представлял себе лицо Ши Уду, когда тот поймет, что по его воле не будет все равно.

Однако для этого вовсе не обязательно было идти туда самому, к тому же в одиночку.

Лаз выходил в винный погреб. Хэ Сюань выбрался, отодвинув тяжелую железную решетку. Тут было прохладно и тихо — ни шагов, ни голосов. К тому же темно, но после тоннеля темнота погреба не казалась такой уж непроглядной.

Винный погреб находился практически в сердце дома, как и комната Ши Цинсюаня. Хэ Сюань узнавал, где спит каждый из семьи, в том числе слуги. Он очень долго готовился к тому, чтобы пробраться сюда, и сейчас вся его подготовка сводилась на нет мелочностью цели. Все еще можно было исправить, если Ши Цинсюаня нет здесь. Тогда можно было бы также незаметно уйти, а вернуться уже готовым к осуществлению своих планов.

Уже у дверей погреба Хэ Сюань услышал голоса — пока приглушенные. Кажется, где-то там спорили, как раз в районе спален.

— Увлечение? — Смог разобрать Хэ Сюань, когда подошел ближе. — Кого ты пытался обмануть? Меня?

— По-прежнему не понимаю, о чем ты.

— Тебя выдал напарник. Кажется, ему стоит доверять?

— О господи. Се Лянь никогда не… Никогда…

— Хороший детектив, — подсказал снисходительно голос. Хэ Сюань уже различал их — один из говоривших был Ши Уду, а второй — Ши Цинсюань, которого так безнадежно искали уже неделю. Он был жив и, похоже, даже не пострадал. Это успокоило настолько, что Хэ Сюань готов был развернуться и исчезнуть снова в винном погребе, чтобы по-прежнему никто не знал, что он был тут. Что-то заставило задержаться. Он словно почувствовал, что говорили именно о нем, хотя по обрывкам фраз еще можно было предположить что-то другое.

— И что же, он не может ошибаться? Се Лянь очень наивен. Он все мои увлечения принимал за что-то серьезное.

— И со сколькими из них ты спал? — скептически спросил Ши Уду. Голоса раздавались из-за двери в спальню Ши Цинсюаня. Она располагалась на первом этаже дома, но должна была выходить и на террасу. Будь он тут в заточении — давно бы смог сбежать. Раз Ши Цинсюань еще сидел тут, значит, подчинялся. Хэ Сюань ощущал себя так, словно в его подошвы бил ток. Он в любой момент имел возможность уйти, но никак не мог заставить себя сделать хоть шаг обратно. Он стоял в нескольких сантиметрах от двери и прислушивался, сам не понимая, что хочет услышать.

— Так сразу и не сосчитаешь, — послышался легкий шелест ветра — Ши Цинсюань обмахивался веером.

— Ты не понимаешь. Я уже объяснял — он пользуется тобой, чтобы добраться до меня.

— Для того, кто хотел мной воспользоваться, он как-то очень неохотно шел на контакт, — фыркнул Ши Цинсюань. — Я уже сказал — я не буду его искать. Выпусти меня. Или хотя бы передай сообщение! Это очень важно, брат. От этого зависит жизнь моего напарника. Ты ведь виделся с ним? Как он?

— Больным не выглядел. Все с ним в порядке, не придумывай. Как я объясню, откуда это узнал? Он и так меня подозревает.

— Я скажу, что сбежал. Что загулял. Извинюсь и все будет в порядке, — заныл Ши Цинсюань. — Пожалуйста. Это очень важно.

— Тогда расскажи мне, а я решу.

— Не могу.

— Я так и знал! — воскликнул Ши Уду. — Тебе нужен просто предлог! А, выйдя на улицу, ты первым делом побежишь к этому чудовищу. А он убьет тебя!

— Почему? До сих пор же не убил. Ты что-то скрываешь от меня? Вы оба что-то от меня скрываете? — на этот раз в голосе звучало возмущение, словно это Ши Цинсюань пытался отчитывать брата. Но Хэ Сюань знал — стоит Ши Уду повысить голос, как младший пойдет на попятную.

— Что я от тебя скрываю? То, что он преступник? Так ты сам должен знать. Или тебе все равно?

— Для него это было единственным шансом выжить. Хэ-Сюна похитили в детстве, а родители отказались платить выкуп и…

— Довольно! — оборвал Ши Уду, и младший брат, как и следовало ожидать, тут же замолчал. — Именно поэтому ты и сидишь тут. Потому что отказываешься понимать. Если через неделю ничего не изменится — я отправлю тебя в Америку на учебу, отберу паспорт, и делай там, что хочешь. Найди себе кого-нибудь безопаснее.

— Хоть сейчас. Только передай сообщение моему другу.

— Да нет никакого сообщения, раз ты не хочешь его показывать. Напиши, что из вещей или еды тебе понадобится, я все куплю и принесу. И ради бога, поешь уже! Я же вижу, что ты голоден. Ты решил умереть от голода?

Послышался звон посуды, затем самоуверенный тон Ши Цинсюаня:

— Ой. Жаль, что такая еда пропадает. Да и снотворное наверняка стоило дорого…

— Это успокоительное… Господи, как же с тобой тяжело, — раздались уверенные шаги, и Хэ Сюань поспешил спрятаться за тумбочку с глиняной вазой. Ши Уду вышел, запер дверь, потер раздраженно переносицу и, тяжело вздохнув, ушел к лестнице на второй этаж.

Хэ Сюань сделал все, что хотел: узнал, где находится Ши Цинсюань, и что ему ничего не угрожало. Он собирался вернуться теперь. Это к лучшему, что Ши Уду отправит Ши Цинсюаня за границу — до того дойдут только далекие вести об убийстве старшего брата и слуг. Сам он останется в порядке, если вообще кому-то есть дело до того, чтобы он был в порядке.

Хэ Сюань дошел до самого винного погреба и даже дверь в него открыл. Несколько секунд постоял на пороге, потом развернулся и уже не скрываясь отправился к двери в спальню Ши Цинсюаня.

Замок тут был несложный, как на шкаф. Можно было бы вырвать его с корнем, но это наделало бы шума. Пока Хэ Сюань возился с механизмом — за дверью было тихо. В доме слышались голоса, где-то в районе кухни гремели посудой. Из недр второго этажа раздавался раздраженный голос Ши Уду. Хэ Сюань дал себе слово — если будет опасность провала, то он просто уйдет. Услышит ли он близко шаги или голос, или если Ши Цинсюань начнет кричать, что кто-то пытается вскрыть его спальню. Но, как назло, было тихо.

С легким щелчком, потонувшим в звуках дома, дверь в спальню открылась. Судя по раздраженному выражению лица, Ши Цинсюань ожидал увидеть брата, который не мог справиться с замком. Но и теперь не заорал, только смотрел, открыв рот, на то, как один из самых опасных преступников заходит в его спальню, вежливо прикрыв за собой дверь.

На Ши Цинсюане была пижама. Руки крепились цепями к изголовью кровати так, чтобы он мог взять что-то рядом, но не мог бы подойти к двери. На окне появились решетки. Для верности цепь, закрывавшаяся замком, крепилась на лодыжке. Ши Цинсюань выглядел лохматым, чуть более бледным, но в целом довольно удовлетворительно для человека, который пропал на неделю.

— Хэ-Сюн? — не веря своим глазам, спросил Ши Цинсюань шепотом. Тут же загнанно осмотрелся, словно из стен могли вылезти другие агенты, арестовать его гостя и увести с собой. — Зачем ты?..

— Меня обвиняют в том, что ты пропал, — отрезал Хэ Сюань. — Мы уходим.

— Но как? Снаружи камеры и…

— Так же, как я попал сюда, — ответил Хэ Сюань. У кровати находился небольшой столик на колесах, у которого лежала разбитая тарелка. Но на подносе еще оставался нож. Хэ Сюань взял его и так решительно подошел к кровати, что Ши Цинсюань отшатнулся, нервно засмеявшись:

— Хэ-Сюн, не волнуйся. Я обязательно всем скажу, что это не ты. У тебя есть телефон? Я должен позвонить Се Ляню.

— Как только выберемся отсюда, — кивнул Хэ Сюань, тем временем копаясь ножом в замке цепи на руках пленника. — Или предпочтешь остаться тут?

У Ши Цинсюаня была квартира в городе, правда ее тоже снимал ему брат. Но все же совершенно беспомощным он не был и мог найти себе новое жилье. Стоило освободить Ши Цинсюаню одну руку, как он накрыл ладонью руку Хэ Сюаня и проникновенно позвал:

— Хэ-Сюн, ты слышал? Я врал, когда говорил, что спал…

— Нашел время! — яростным шепотом одернул Хэ Сюань, сбрасывая его руку со своей, и с остервенением взялся за замок на ножной цепи.

***

Цзюнь У позвонил, когда Се Лянь ждал такси около отеля.

— Ты сильно занят? Мне нужна твоя помощь в одном деле.

Се Лянь глянул на часы — была половина восьмого вечера. Он чувствовал себя бодро, но сейчас ему не терпелось вернуться в дом Хуа Чэна. Просто чтобы поговорить нормально и обстоятельно. К тому же, возможно, и отпустив волнение о напарнике, если Хэ Сюань позвонит им сообщить о результатах своих поисков.

Но Се Лянь не мог перечить Цзюнь У не только потому, что тот был его начальником. Когда Се Лянь остался один — именно Цзюнь У взял на себя все хлопоты о его адаптации. Именно он вместе с Фэн Синем и Му Цином помогли ему освоиться в новой, неизвестной для него жизни. Остальным двоим Се Лянь так же был благодарен и готов явиться на первый зов. Поэтому он ответил честно:

— Я закончил на сегодня. Какое дело?

— Это не телефонный разговор.

— Срочное? — Се Лянь тут же подобрался и посерьезнел. На самом деле ему нравилось быть полезным, в такие моменты собственный эгоизм отходил на второй план. К тому же дело Цзюнь У — скорее всего такое, от которого зависят человеческие жизни. — Я хотел бы вернуться домой и переодеться.

— Хорошо. Могу я заехать за тобой через час?

— Да, я буду готов, — Се Лянь наблюдал, как к стоянке подъехало его такси.

Дома он переоделся в более деловой стиль и выбрал рубашку с длинным рукавом, чтобы Цзюнь У не заметил синяка от забора крови на сгибе локтя.

Подъехавшую машину Се Лянь услышал, выглянул в окно, чтобы убедиться, что это начальник, и тут же вышел, чтобы не задерживать. Когда его телефон зазвонил, Се Лянь подумал, что это и был Цзюнь У, который решил предупредить, что приехал. Он достал телефон из кармана, когда выходил из подъезда во двор. Номер не определился, но Се Лянь не так давно остался без старого телефона, в котором были записаны все контакты, потому принял звонок спокойно, решив, что узнает звонившего по голосу.

— Сохраняй прежнее выражение лица, не показывай вида — послышался голос Ши Цинсюаня. Напарник говорил шепотом. — Слышишь? Скажи: «Да», если понял.

— Да, — послушно отозвался Се Лянь. У него было сто вопросов к вернувшемуся напарнику, хотя Се Лянь и догадывался, что именно произошло и как тот освободился. Но, глядя на выбравшегося из машины начальника, он продолжал сохранять спокойное лицо, ничем не выдавая своего волнения.

— Теперь… Скажи: «Рад тебя слышать», если Цзюнь У находится рядом с тобой.

— И я рад тебя слышать, — Се Лянь жестом извинился перед начальником, показал на трубку и повернулся боком, чтобы продолжить разговор. Ши Цинсюань тяжело вздохнул.

— Мой дорогой напарник. Ты в опасности.

Глава 5. Я приказал отойти. Я его забираю

Чуть больше недели назад они отмечали удачное завершение важного и долгого расследования. И Се Лянь где-то допустил ошибку. Может, смешал то, что смешивать не следовало. А может — выпито с непривычки было слишком много. Он опрокинул поднос с закусками, когда пытался взять с него одну тарталетку. Тело казалось легким и им сложно было управлять. Поэтому теперь он сидел на диване в пустом коридоре и пытался прийти в себя. В коридоре был полумрак, Се Ляню постоянно казалось, что фикус из кадки лезет к нему в лицо листьями. Хотелось прилечь, но диван был офисный — неудобный и слишком узкий. Именно тогда, когда Се Лянь пытался найти более-менее удобное положение, телефон, лежавший на подлокотнике, тренькнул. «Как твой праздник, гэгэ?» — спрашивал Хуа Чэн. Се Лянь хотел ответить, что ему нехорошо, что нужно запретить ему пить. Еще прибавить, какой Хуа Чэн замечательный, как всегда выручает его. Хотел, но не попадал по нужным иероглифам и получалось что-то невразумительное. Когда Се Лянь ругнулся сквозь зубы, со стороны фикуса раздалось:

— Тебе нехорошо?

Се Лянь дернулся, телефон плашмя упал на пол, но не разбился. Из-за растения выглядывал невесть как оказавшийся тут Цзюнь У. Отрицать теперь было невозможно — на экране можно было разобрать первое «Нехорошо себя…» Се Лянь приложил два пальца ко лбу, отчаянно краснея. Не глядя на начальника, он ответил:

— Мне очень стыдно. Со мной такое впервые… Я совсем не привык пить.

— Все хорошо. Я не должен был уговаривать, — Цзюнь У вышел из-за кадки. Подобрал с пола телефон Се Ляня, убрал в свой карман. Помог агенту встать и, придерживая за плечи, повел к своему кабинету, попутно объясняя:

— У меня диван достаточно широкий, чтобы прилечь. Ни о чем не беспокойся, это только моя вина. Я же помнил, что ты не привык пить. Так что, даже если тебя стошнит — ничего страшного.

Се Лянь послушно дошел до его кабинета и свалился на диван лицом вниз, словно после сложного трудового дня. Блевать не хотелось, а вот прикрыть глаза — да. Цзюнь У из света оставил только настольную лампу, помог Се Ляню перевернуться на бок. Тот прикрыл глаза ладонью и снова пробормотал:

— Мне очень неловко… — но последнее слово совсем тихо. Он задремал тут же, как оказался в удобной позе. Цзюнь У достал телефон Се Ляня, на который снова пришло сообщение: «Гэгэ? Прости, но я волнуюсь. Перезвони мне, как увидишь»

Цзюнь У улыбнулся и перевел взгляд на Се Ляня, который посапывал на диване.

Время было позднее и кроме пары десятков сотрудников, которым было не до них, и охраны в здании никого больше не было. Наверняка их отсутствия даже не заметили. А может решили, что они разъехались по домам.

Се Лянь, не просыпаясь, перевернулся на спину. Длинные волосы соскользнули и свесились до пола. Се Лянь спал спокойно и дышал глубоко, чуть приоткрыв рот. Цзюнь У опустился рядом с диваном на одно колено, подобрал съехавшую на пол прядь. Он хотел только положить ее на подушку, но замер, засмотревшись. Вместо того, чтобы отпустить — чуть потянул к себе. Се Лянь не проснулся. Он спал, ничего не замечая вокруг. В этом Цзюнь У был уверен, потому что знал свойства наркотика, который сам же подсыпал в бокал Се Ляня. Тогда еще не знал, зачем. Просто хотел посмотреть, как «Сяньлэ» справится с этим, каких глупостей успеет натворить. Но Се Лянь просто заснул. Странно, но Цзюнь У не ощущал разочарования, даже наоборот.

Не отпуская пряди волос Се Ляня, он наклонился и негромко позвал:

— Сяньлэ, ты помнишь?.. Конечно, помнишь. Наверняка до сих пор в кошмарах видишь. А стоило просто подчи…

— А чем это вы тут?!.. — Ши Цинсюань замер на пороге кабинета. Он незаметно подкрался и быстро распахнул дверь, собираясь то ли пошутить, то ли застать Цзюнь У и своего напарника за чем-то неприличным. И замер — улыбка сползла с его лица.

Цзюнь У в этот момент просто стоял, придерживая прядь волос Се Ляня, которую тут же положил на подушку. Он еще думал, что все можно исправить и не понимал, откуда такая реакция у Ши Цинсюаня, пока до него не дошло — он не контролировал свое лицо. В тот момент, когда открылась дверь, лицо у него было совсем неподобающее — Белого Бедствия, а не начальника бюро. И Ши Цинсюань определенно точно видел это — он испугался. Попытался снова улыбнуться, у него даже получилось почти натурально.

— Простите, я искал напарника. Боже, Се Лянь, что ты себе позволяешь? — он прошел в кабинет, поднял с дивана Се Ляня, закинув его руку себе на плечо. — Я отвезу его домой. На такси. Не волнуйтесь, пьяным за руль не полезу.

— Ши Цинсюань, — окликнул Цзюнь У около самой двери, но агент сделал вид, что не услышал и поспешил убраться. Более того — отойдя на несколько шагов, он, стараясь звучать непринужденно, позвал:

— Помогите мне с Се Лянем. Он тяжелый.

Из зала, где был праздник, тут же показался Фэн Синь, за ним выглянули и остальные. Ши Цинсюань обернулся только чтобы удостовериться, что Цзюнь У все еще сверлит его спину взглядом. Начальник улыбнулся ему и помахал, прощаясь. Он уже знал, что теперь долго не увидит Ши Цинсюаня. План давно готовился, и использовать его Цзюнь У хотел против Черного бедствия Хэ Сюаня, но теперь выбирать не приходилось. Ему нужно было выиграть немного времени, за которое Ши Цинсюань никому не сможет ни о чем рассказать.

***

Се Лянь сглотнул и подавил все вопросы, которые хотел задать. Цзюнь У терпеливо ждал его у машины, на взгляд ответил улыбкой.

— Послушай, — зашептал Ши Цинсюань. — Не приближайся к нему. Не садись к нему в машину. Скорее всего это будет сложно, он умеет манипулировать. Он не знает, что я сбежал. Найди людное место. Отправь локацию, зови всех, кого сможешь. Напарник… как ты думаешь, он уже понял?

Се Ляню теперь казалось, что да, Цзюнь У понял. Так он смотрел на него — вроде и так же, но, казалось, уже иначе. Хотя Се Лянь все еще не понимал, в чем дело, но напарнику он верил. Вряд ли тот стал бы шутить такими вещами, к тому же сразу после возвращения. Поэтому Се Лянь сбросил звонок, повернулся к начальнику и, неловко улыбнувшись, произнес как мог спокойно:

— Я не смогу поехать.

— Очень жаль, потому что ты нужен мне. Я рассчитывал на тебя.

— Да, мне тоже очень жаль, но это важно. Кажется, в доках нашли труп… Я должен убедиться, что это не Ши Цинсюань.

— Хорошо, конечно, — согласился Цзюнь У. — Я подвезу тебя.

— Меня подвезут, не надо, — отказался Се Лянь.

— Не стоит напрягать твоего покровителя. Я ведь уже тут. К тому же — я тоже хочу убедиться. Ши Цинсюань и для меня очень важный человек, я тоже волновался за него, ты же знаешь.

— Я должен дождаться, — Се Лянь попытался улыбнуться, но получилось нервно. Раньше он чувствовал от Цзюнь У покровительство, заботу. Сейчас, вроде, ничего не изменилось, но то, что раньше вызывало только благодарность, сейчас ощущалось как давление. Какая опасность исходила от Цзюнь У? Он похитил Ши Цинсюаня? Не брат? Сейчас главным было просто уйти и не вызвать при этом подозрений. И, Се Лянь ощущал это, не спровоцировать агрессии или насилия. Он не мог пока представить себе Цзюнь У, способного применить к нему силу, но и проверять не хотел.

— Что-то не так? — спросил начальник. И тут же, безошибочно: — Кто звонил?

— Фэн Синь, — соврал Се Лянь. Его бывший охранник сейчас тоже работал в агентстве и располагал такой информацией. Пока начальник проверит — Се Лянь сможет спрятаться. А потом и разузнать, что точно происходит.

— Поэтому на тебе лица нет? — посочувствовал Цзюнь У. И, сразу после этого, холодно прибавил: — Садись в машину.

— Я не могу. Почему вы настаиваете?

— Потому что это был не Фэн Синь. Потому что Белое бедствие появился снова. И недавно, насколько мне известно, пытался тебя забрать.

— Откуда вы?.. — начал было Се Лянь, но начальник перебил, чего раньше себе не позволял:

— Ты думаешь, что тебе звонил Ши Цинсюань. Но это был не он. Потому что мы оба понимаем, что Ши Цинсюань у брата и не мог оттуда выбраться. Тебе звонили, чтобы ты держался подальше от меня. Потому что я тот, кто может тебя спасти. Потому что ни у кого больше не хватит сил. Я твой последний шанс, Сяньлэ. Поэтому — садись в машину. Иначе, боюсь, это будет последний раз, когда мы видимся, — его лицо изобразило жалость, обеспокоенность. Се Лянь нахмурился, перебирая в голове все варианты. И, не найдя выхода, осторожно кивнул:

— Хорошо.

Лицо Цзюнь У разгладилось, на нем снова появилась улыбка. Се Лянь открыл дверь и наклонился, Цзюнь У так же наклонился к водительскому сидению. Только Се Лянь в следующую секунду рванул назад, вдоль дома и за угол, а там принялся петлять, срезая углы и используя тени, чтобы прятаться.

Он не мог представить, чтобы Цзюнь У побежал следом. И все же готов был кричать, если бы это случилось. Но, так как за ним не погнались, решил, что не стоит беспокоить людей. Возможно, кто-то уже укладывал детей спать. На улице темнело, вывески загорались ярким, манящим неоном. Когда Се Лянь смог успокоиться и выдохнуть, он нашел небольшую тихую кофейню, о которой и раньше знал, но бывал там всего раза два. Кофейня располагалась на втором этаже современного бизнес-центра и окна у нее были во всю стену. Так Се Лянь смог бы вовремя заметить подозрительную активность на улице и сбежать через черный ход. Место он занял все же в углу, на диване, устроившись так, чтобы его с улицы было плохо видно, а вот ему перекресток — отлично. Заказав кофе, он наконец достал телефон и перезвонил по тому номеру, с которого звонил напарник.

Там не взяли трубку. Се Лянь всерьез забеспокоился. Сначала за напарника, потом за то, что Цзюнь У был прав и целью стало отрезать их друг от друга. Заставить Се Ляня не доверять единственному человеку, который мог ему помочь. Но ведь Цзюнь У был не единственным. Дождавшись, когда отойдет официант, который принес кофе, Се Лянь вызвал Хуа Чэна, и тот ответил сразу. В его голосе слышалось беспокойство, и начал он с вопроса:

— Что-то случилось?

— Да, — шепотом заговорил Се Лянь, прикрыв нижнюю часть лица, словно кто-то по губам мог прочитать его слова.

— Звонил Ши Цинсюань… Кажется, это был он. Он сказал бежать. Теперь я в кафе…

— Что за кафе? Я заберу тебя, — казалось, Хуа Чэн давно был готов, только ждал команды, и Се Ляню стало настолько спокойно, словно он, наконец, оказался в безопасности.

***

— Мне надо уйти, — предупредил Хуа Чэн, как только закончил телефонный разговор. На него уставились сидевшие за круглым столом люди. На столе лежали деньги, а напротив — три коробки с пистолетами и еще десять с патронами.

— Ты не можешь уйти в разгар… — начал один из сидевших напротив. Хуа Чэн раздраженно цыкнул:

— Я согласен на ваши условия. Теперь я ухожу, это срочно.

Он поднялся, бросив стоящему у двери Инь Юю: «Разберись тут». Тот только вздохнул, но спорить не стал, занял за столом место босса.

Выйдя, Хуа Чэн просто побежал, плюнув на имидж. Главным сейчас было добраться до Се Ляня раньше, чем кто бы то ни было. Сердце в груди бухало так, что, казалось, разорвется на новом вдохе.

Для удобства Хуа Чэн использовал гарнитуру, и звонок он принял не глядя, решив, что это Се Лянь звонит что-то уточнить, но механический голос сказал:

— Как поживаешь, Красное бедствие?

Хуа Чэн никогда раньше не слышал этого голоса, но сразу понял, кто именно звонит. Лифт пришлось бы ждать слишком долго — он побежал по лестнице.

— Слышу, ты так стараешься успеть… Успеть, чтобы перейти мне дорогу. Вы оба обнаглели. Я создал вас, а как вы мне отплатили?

— Мы не просили!

— Конечно, не просили. Но ваши конкуренты были такие тупые, жестокие и скучные… Я решил, что вы с Хэ Сюанем намного интереснее и сможете меня удивить. Так и получилось, но ни ты, ни он — меня не слушаетесь. Я ведь приказывал ему спрятать Ши Цинсюаня у себя, и он сам виноват… Хуа-Хуа, ты ведь не в курсе моих планов. Я совсем не претендую на его постель. Я не собираюсь тебе препятствовать. Ты можешь приходить к нему. Можешь делать с ним все, что захочешь, так будет даже лучше. Мне нужно просто больше времени с ним. В тот раз не получилось, потому что я не был терпелив. Но с возрастом я научился ждать. И осознал, насколько Сяньлэ особенный… Тебе лучше согласиться, Хуа Хуа. Потому что второй раз я предлагать не буду, а забрать его ты не успеешь.

— Пошел ты, — прорычал Хуа Чэн, не сдержавшись.

— Твой ответ мне понятен. Что ж. Удачи. Давай заключим пари — я дам Сяньлэ еще три года спокойствия, если ты успеешь. Но ты ведь не успеешь.

***

Се Лянь не мог ни на чем сосредоточиться. Он делал вид, что кого-то ждет, поглядывая на улицу как мог спокойно и расслабленно. Кофе выпил еще до того, как он успел остыть. Обжегся, но тут же забыл об этом. На улице еще были люди — они прогуливались, возвращались домой или занимались доставкой. Се Ляню казалось — никого подозрительного. Но и никого из друзей он не видел.

Он то хотел позвонить еще кому-нибудь из людей, которым доверял. То понимал, что хватит и Хуа Чэна. Не стоило доставлять неприятности остальным.

В какой-то момент он увидел красную машину на улице. Не узнал ее, но только потому, что она была красной, решил, что это и есть Хуа Чэн. Вскочил, чтобы внимательнее присмотреться — и тут мир покачнулся. Сначала он принял это за землетрясение. Попытался сесть обратно, но промахнулся мимо дивана и сел рядом со столом прямо на пол. Горло сдавило так, словно его душили, причем издевательски — не перекрывая кислород полностью, впуская в легкие тонкой струйкой.

— Вы в порядке? — услышал Се Лянь словно сквозь вату. Собственное сердцебиение и дыхание было громче окружающего мира. — Вызовите «скорую», ему плохо.

Кто-то рядом уже называл адрес и симптомы. Се Лянь попытался достать со стола свой телефон, но там его уже не было. Он осмотрелся — вокруг столпилось человек пять мужчин и женщин: посетители и официант. И именно официант вызывал «скорую».

Се Лянь попытался сопротивляться, но получилось так слабо, что это приняли за судороги. Его положили на диван, потом приподняли и поднесли к губам воду, но Се Лянь теперь боялся пить что-либо, отрицательно замотал головой. Он искал среди посетителей Цзюнь У, но того по-прежнему не было тут. Се Лянь знал, что будет дальше, но не мог даже словом намекнуть, что на глазах этих людей готовится похищение. Он уже догадался — что-то подсыпали в кофе. Значит, официант. Он же забрал телефон. Значит, и вызвал он не «скорую» помощь.

Уже лежа на диване, Се Лянь обернулся к окну. Из красного вольво вышел вовсе не Хуа Чэн, а совершенно другой человек. Хуа Чэна по-прежнему не было видно, зато, словно селевый поток, по шоссе стремительно приближалась машина неотложной помощи с включенными мигалками. Се Лянь почувствовал, как от собственной беспомощности у него заслезились глаза. Он дышал по-прежнему с трудом, паника только усугубляла положение.

«Где пострадавший?» — прозвучало как приговор. Се Лянь попытался оттолкнуть официанта, но руки были слишком слабы, получилось только слегка пихнуть в грудь. Зато он смог привстать и, глядя в глаза медперсоналу, держась за горло, отрицательно покачать головой. Они прибыли уже с носилками и Се Лянь сейчас смотрел на них так, словно из брезента торчали острые лезвия.

— Похоже на аллергию, — произнес медбрат, заглядывая в лицо Се Ляня и зачем-то просвечивая зрачки фонариком. Се Лянь зажмурился и тут же ощутил, как его подняли и переложили на твердую поверхность носилок. Следующий рывок стоил ему сил на три вдоха, но носилки он перевернул и упал на пол, попытался отползти. Один из санитаров перевернул носилки, другой снова попытался поднять Се Ляня с пола, несмотря на слабое сопротивление.

И тут в общей суматохе раздался четкий громкий голос:

— Руки убрали от него.

Санитаров это остановило всего на секунду. Носилки подвезли ближе, Се Ляня потянули наверх, но он был уже почти спокоен — раз Хуа Чэн тут, то из кафе Се Ляня не заберет даже сам Белое бедствие. Словно в подтверждение этих мыслей раздался выстрел, и Се Ляня вежливо оставили лежать на полу — народу рядом тут же поубавилось, как и в самом кафе. К тому же стало шумно, но Се Лянь по-прежнему этот шум слышал как через толщу воды. Все еще тяжело дыша, он поднял голову — Хуа Чэн стоял у дверей в кофейню. Люди выбегали мимо него и он их не останавливал, дуло было направлено в потолок.

— Я приказал отойти. Я его забираю, — весомо бросил Хуа Чэн, направив дуло, которое еще дымилось, на медицинских работников. Хотя Се Лянь их не видел — он чувствовал, что они еще тут. Простых санитаров человек с пистолетом бы отогнал, от этих Се Лянь страха не ощущал.

— Тому, кто попытается его коснуться, я прострелю ноги, — пообещал Хуа Чэн. Се Лянь только теперь заметил, что тот тяжело дышал. Увидел и капли пота, стекавшие по виску, хотя было довольно прохладно вокруг. За всеми этими наблюдениями Се Лянь пропустил движение в свою сторону. Услышал только выстрел. На его затылок и лицо брызнуло кровью, а Хуа Чэн быстро подбежал к нему. Тот, кого Хуа Чэн ранил, зашелся в жутковатом крике. Но Се Лянь в этот момент все прощал Сань Лану, даже чужую боль. Все еще держа пистолет наготове, Хуа Чэн опустился на колени, одним гладящим движением стер кровь с Се Ляня и сказал что-то — не разобрать за криком. Се Лянь интуитивно понял, что должен обернуться. А обернувшись обнаружил, что в Хуа Чэна целились двое — официант и санитар. Они тоже говорили что-то, но все заглушал этот крик…

Они все равно оказались в ловушке. Се Лянь не мог даже встать, не то что бежать. А Хуа Чэну нужно было держать противников на прицеле, чтобы те не начали стрелять в него… До Се Ляня дошло: пришли похитить его, а Хуа Чэн не был нужен этим людям. Его могли убить. Казалось, что Се Лянь только успокоился и вот уже снова был в панике, которая отнимала последний кислород. Се Лянь всерьез ощущал, что и сам сейчас может умереть, если не успокоится. Но никак не мог справиться с собой. Его грызла вина за то, что он попросил Хуа Чэна приехать сюда и теперь тот оказался в ловушке.

— Стрельба в общественном месте, — услышал Се Лянь спокойный голос. — Тебя посадят. Наверняка полицию уже вызвали… А вот, кстати, и она.

Лежа на полу, Се Лянь скорее ощущал, чем слышал приближение толпы, которая двигалась организованно и слаженно. Хуа Чэна и правда шли арестовывать. Се Лянь только больше испугался. Он знал — его защитник будет сопротивляться и скорее погибнет, чем отступит.

А потом за спиной Хуа Чэна, который так и не обернулся взглянуть, кто за ним пришел, появилось знакомое лицо. Человек, которого Се Лянь здесь увидеть не ожидал — Фэн Син в бронежилете поверх белой рубашки. Люди в черной форме и масках отделили Хуа Чэна с Се Лянем от медработников и официанта. И целились они не в Хуа Чэна. Тот вздохнул и опустил пистолет. Еще больше Се Лянь удивился тому, что следом за Фэн Синем показался Му Цин в похожей экипировке, только не казенной. Он быстро глянул на Се Ляня, потом скривился, заметив Хуа Чэна, и вот уже направил дуло в голову Красного бедствия.

— Положи пистолет и отойди от Се Ляня, — потребовал Му Цин. Хуа Чэн даже не обернулся. Пистолет убрал, но, бросив: «Заставь меня», — подхватил Се Ляня на руки, чтобы попасть в его судорожный вздох и не сбить дыхания. Му Цин попытался преградить им дорогу, но Хуа Чэн снова сказал негромко и как бы осуждающе: «Ему нужна помощь и как можно скорее». И тогда их выпустили.

Се Ляню было страшно неловко за то, что все это происходило из-за него. Что для Хуа Чэна он вдруг стал опасным, проблемным. И что, возможно, Хуа Чэн не захочет связываться с ним и воевать из-за него с Белым бедствием. И Се Лянь понимал, что это не так, и боялся того, что теперь в случае чего пострадает не только он, но и дорогой ему человек.

Машина настоящей «скорой» помощи ожидала у самого входа. Осторожно, почти неощутимо, Хуа Чэн посадил его на носилки и нехотя уступил докторам — настоящим. А Се Ляню хотелось протянуть руку, схватиться за него, но с другой стороны он и не желал навязываться. Он видел, как Хуа Чэн что-то обсуждал с человеком в форме, который выглядел недовольным и говорил так, словно угрожал. Но Хуа Чэн не выглядел напуганным. Во всяком случае не за себя. Он постоянно возвращался к Се Ляню взглядом, не забывая осматриваться по сторонам. Словно думал, что еще не все. Что даже тут, в толпе, Се Ляня еще смогут увести.

А Се Лянь так задумался, что укол заметил только по боли в сгибе локтя. Зашипел, прикрыл один глаз. От локтя по руке распространилось тепло, а спустя несколько секунд вдохи стали получаться глубже. Через пару минут Се Лянь мог уже дышать по-прежнему, да и шум в ушах стих. Он вернулся в норму, больше не ощущал себя беспомощным. Тут же попытался глазами найти Хуа Чэна, но натыкался только на черные бронежилеты. Нигде не было видно его красной рубашки. У Се Ляня едва сердце не упало — что, если Белое бедствие похитило Хуа Чэна, чтобы выманить жертву уже наверняка? Он поднялся, чтобы лучше осмотреться, и в этот миг его руки коснулись холодные пальцы, потянули в сторону от машины и толпы.

— Гэгэ, тебе лучше? Тогда бежим, — сказал Хуа Чэн, который и тянул его в сторону. Се Лянь кивнул и, убедившись, что на него не смотрят, нырнул за машину, чтобы затеряться в толпе.

***

Телефон Се Ляня остался у официанта. А телефон Хуа Чэна начал звонить, стоило им сесть в машину. Тот глянул мельком на экран и, сказав зло: «Я за рулем», бросил девайс на заднее сидение. Се Лянь обернулся и заметил, что на экране высветилось «Мудак № 2».

— Ты не очень их любишь, — вежливо заметил Се Лянь, предполагая, что это кто-то из его бывших охранников. Хуа Чэн фыркнул:

— Они мешали нам общаться тогда. И сейчас особо счастливыми не выглядели. Хотя, если бы не я, они застали бы уже пустое кафе. Но ни за что в этом не признаются.

— Сань Лан… Хуа Чэн, спасибо, — искренне произнес Се Лянь. Совесть мешала сказать ему о том, как он испугался — сначала за себя, потом и за Хуа Чэна. Но простое спасибо казалось недостаточным. Се Лянь помотал головой, пытаясь прогнать мысли о том, как он еще мог бы отблагодарить Хуа Чэна. — Куда мы едем?

— В отель, — просто ответил Хуа Чэн. Се Лянь кивнул, отвернулся к дороге, потом снова резко повернулся к Хуа Чэну.

— Отель? Но… Для? Мы?..

Се Лянь не мог этого произнести. И не мог спросить, почему же в отель, а не к кому-то домой. Хотя дома, скорее всего, их будут искать, а в отеле никто не помешает. Но… Но все же…

***

Отель был небольшим и довольно простеньким. Из тех, в которых интерьер комнат состоял из кровати, тумбочки и телевизора. Хуа Чэн даже не подошел зарегистрироваться, но и останавливать его никто не стал — похоже, что его тут знали. Се Лянь отставал от него на пару шагов. Он пытался справиться с сердцебиением, успокаивая себя тем, что им просто нужно время и место перевести дух. Он боялся остаться с Хуа Чэном наедине, но в то же время хотел этого.

Хуа Чэн шел целенаправленно, в лифте выбрал кнопку восьмого этажа из семнадцати, и, выйдя из него, свернул направо. Он знал, куда идти, но то и дело оборачивался — проверял, идет ли Се Лянь. Он каждый раз, когда на него бросали взгляд, поторапливался, догонял своего спутника. Но, стоило Се Ляню открыть рот, чтобы попытаться спросить, зачем они здесь, как Хуа Чэн отворачивался. А говорить ему в спину у Се Ляня уже не хватало духа. Но в дверь номера Хуа Чэн постучал. «Там кто-то есть?» — удивленно подумал Се Лянь, снова ощущая что-то среднее между облегчением и разочарованием. Они ждали довольно долго, прежде чем дверь открылась. Хуа Чэн вошел, кажется, даже втолкнув открывшего внутрь. Се Лянь поспешил к номеру, чтобы извиниться за это, и тут из дверей на него бросилось что-то большое. Сжало в объятьях и знакомым, звонким голосом пропело:

— Напарник! Мой дорогой напарник! Ты живой! Мне говорили, что ты искал меня! Что в процессе тебя едва не продали. Едва не убили! Я всегда говорил, что ты мой самый лучший и преданный друг. Надо было написать тебе еще тогда, но я не знал, что так произойдет. Точнее знал, что он попробует от меня избавиться, но не знал, что так скоро. Думал успеть, понимаешь? Ну и уж никак не ожидал, что он моего брата к этому подключит!

Се Лянь практически боднул напарника, заставляя войти в номер, прикрыл дверь, попытался нащупать замок. Хуа Чэн в полголоса разговаривал с кем-то в другой комнате. Ши Цинсюань позволил, наконец, ему отстраниться. Сначала Се Лянь запер дверь, потом с улыбкой обернулся к напарнику и замер, проглотив все то, что собирался ему сказать. У Ши Цинсюаня, который пропал на неделю, который узнал личность Белого бедствия, который оказался похищен собственным братом и который счастливо нашелся по-прежнему оставалось, чем удивить напарника. Ши Цинсюань стоял тут в черной рубашке, трусах и, словно в издевательство, носках. Се Лянь только сейчас обратил внимание на лежавшую на полу одежду, дорожка из которой вела в комнату.

— Пусть вернет мою рубашку, — послышался оттуда голос Черного бедствия.

— Случайность значит? — издевательски спросил Хуа Чэн.

— И трусы где-то около тебя лежать должны… Зачем он вообще пошел открывать?..

— Я же говорил, что без Белого бедствия не обошлось.

— Белое бедствие? Он был в своем собственном доме. Это Ши Уду его запер.

— Ну да, а кто сдал его Ши Уду? — резонно спросил Хуа Чэн, потом выглянул в коридор и невозмутимо бросил: — Хэ Сюань просит свою рубашку обратно.

Ши Цинсюань задумался, осмотрелся так, словно только теперь заметил, что он в чужой рубашке, но тут же начал поспешно ее застегивать, крикнув:

— Обойдется.

Се Лянь по-прежнему стоял у двери и краснел, вцепившись в ручку. Казалось, он вот-вот снова выскочит в коридор, крикнув: «Прошу прощения!» Хуа Чэн беспокойно двинулся к нему, спросив:

— Все в порядке? Тебе снова плохо?

— Снова? — с Ши Цинсюаня слетела вся веселость. — Точно. Он же был рядом с тобой в тот момент. А когда я перезвонил, твой телефон уже не отвечал… Я, конечно, задержался… Я был немного занят. Но!..

— Ши Цинсюань, как ты догадался, что его следует опасаться? Как ты понял, кто он?! — быстро выпалил Се Лянь так, будто спрашивал что-то неприличное. Ши Цинсюань приложил палец к губам, задумался, потом пожал плечами:

— Я не знаю. Просто увидел, как он смотрел на тебя… Это было довольно жутко. Страшно представить, что было бы, если никто не пришел и тебя оставили с ним наедине. А потом вспомнил всю ту историю… Мы же искали с тобой Белое бедствие. И ты рассказывал, что тебя несколько недель держали запертым, а потом чуть не продали. Я помню. И я просто сложил два и два.

— Но ведь это не очевидно, — заметил Се Лянь. Ши Цинсюань пожал плечами:

— Но ведь это правда. Верьте мне, у меня чуйка, — он поднял палец вверх. Се Ляню даже возразить было нечего. Напарник был прав — словно пазл сложился, стоило только под другим углом посмотреть. Белое бедствие и Цзюнь У и правда были очень похожи. Но доказательств у них по-прежнему не было.

— Это странно, — припомнил Се Лянь. — Кажется, словно он спешил, пока Ши Цинсюань не вернется… Но при этом в пятницу он подвозил меня домой. И… И правда довез до дома.

— Может быть, пытался показать, что может в любое время тебя забрать. А может потому, что за тобой присматривали мои люди, — невозмутимо отозвался Хуа Чэн. Из комнаты показался Хэ Сюань, завернутый в одеяло. Схватился за свою рубашку на Ши Цинсюане и попытался снять.

— Что, опять? — удерживая рубашку, спросил Ши Цинсюань. — Хэ-сюн, ты опять готов? Ну, погоди, я еще не поговорил с напарником.

Хэ Сюань прорычал что-то раздраженное, а у Се Ляня наконец сдали нервы и он выскочил в коридор. Хуа Чэн поспешил за ним.

— Прости, гэгэ, что смутил тебя. Я просто хотел предупредить его о Белом бедствии. Я не думал, что мы застанем их в таком виде.

Се Лянь стоял спиной к нему, прижимая ладони к щекам. И только теперь понял, в какой ситуации оказался и он сам. Везде теперь было опасно — у Белого бедствия даже без его поста хватало связей. Он мог теперь, когда ему нечего было терять, вытащить Се Ляня с людной улицы — и никто бы не смог ничего сделать.

— Сань Лан, — Се Лянь обернулся к Хуа Чэну, — как теперь быть? Если он выбрал меня своей целью, то как же я теперь вернусь домой?..

Осознавать, что человек, которому он столько лет доверял, которому он был благодарен, оказался тем же человеком, кто заставил его в семнадцать пройти ад, было отвратительно и больно даже физически — у Се Ляня болела голова и ныло сердце, его немного тошнило. Он не представлял, как сможет остаться один, потому что Хуа Чэн сейчас был единственным, что его поддерживало.

— Гэгэ не нужно возвращаться к себе домой. Я думаю, что нам нужно вернуться ко мне. Там безопаснее — есть охрана и я всегда смогу быть рядом.


Глава 6. Я не хочу торопиться только потому, что сегодня едва не лишился гэгэ

Машина ждала около отеля. Недорогая — не особо выделялась в этом районе. Хуа Чэн остановил Се Ляня у выхода, предупредив, что должен проверить. Подошел, немного поговорил с водителем и уже потом позвал Се Ляня. Это выглядело бы ребячеством, если бы до этого Се Ляня не пытались уже дважды похитить из людных мест. Можно было ждать чего угодно, даже того, что Хуа Чэн снимет маску и сам окажется Белым бедствием.

В машине оказалось внезапно довольно просторно. Они оба сели на заднее сидение. Се Лянь у одной двери, глядя в окно, Хуа Чэн у другой. На улице успело стемнеть — долгий день приближался к концу, и на Се Ляня наконец сваливалась вся его тяжесть.

Он рассматривал дома за стеклом, но постоянно натыкался на отражение Хуа Чэна. В эти минуты он не верил — они правда встречаются? Хуа Чэн действительно не посмеялся над его чувствами, не отверг? Может, Се Лянь что-то понял не так? Или Хуа Чэн. Но он выглядел так непривычно счастливым, когда утром провожал Се Ляня до дверей особняка. Тишина стала тяготить, Се Лянь приоткрыл рот, чтобы спросить нечто очень личное, но вспомнил, что в машине по-прежнему есть водитель и заговорил о другом:

— Так странно… Я ведь и кофе заказал просто чтобы не сидеть просто так. Я мог бы и не выпить его… Тогда просто дождался бы тебя и… И все. Я ведь даже обжегся, когда пил… — Се Лянь коснулся саднящей губы.

— Сильно? — Хуа Чэн обернулся к нему. Он выглядел так заботливо, словно Се Лянь обжегся только что при нем, словно не было всего остального. Синяки от падения с каталки и многострадальный сгиб локтя болели сильнее ожога.

— Нет, — покачал головой Се Лянь. — Не волнуйся… Это я должен волноваться. Что, если тебя попытаются убить, чтобы…

— Гэгэ не должен думать об этом, — мягко попросил Хуа Чэн. — Я смогу позаботиться о нас обоих. Не хватало еще, чтобы гэгэ попытался сбежать, чтобы не подставлять меня.

Се Лянь несколько секунд смотрел удивленно, потом улыбнулся, словно извиняясь:

— Сань Лан так хорошо меня знает.

— Если снова появится Белое бедствие, то мы сможем дать ему отпор вместе.

Се Лянь смущенно снова отвернулся к городу.

— Мы ведь можем заехать ко мне домой? Мне нужны некоторые вещи, — попросил Се Лянь, заметив, что они недалеко от его квартиры. Хуа Чэн заволновался:

— Какие? Я могу дать новые. Зубная щетка, одежда?

— Просто заедем, хорошо? — с улыбкой попросил Се Лянь. Хуа Чэн только кивнул, и машина развернулась к дому Се Ляня.

Во дворе было так же тихо. Хуа Чэн отправился с ним, проводил до самой двери, но около нее Се Лянь попросил:

— Я сам, хорошо? Я оставлю дверь открытой.

Пришлось согласиться. После того, как Се Лянь вошел в квартиру, время стало тянуться невозможно долго. Хуа Чэн посматривал на часы, чтобы убедиться, что прошло не так много. Но все же. Когда можно было начинать волноваться? Пять минут спустя? Десять? Час? Сколько нужно было Се Ляню, чтобы забрать все необходимое? Вряд ли он попытался бы забрать всю квартиру.

Хуа Чэн начал волноваться двадцать минут спустя. Постучался, но никто не ответил. Пользуясь этим и не стучась снова, он быстро вошел.

Се Лянь стоял напротив открытого ноутбука, у рабочего стола перед закрытым жалюзи окном. На экране ноутбука был зациклен момент из видео. Того самого, что Белое бедствие отправил родителям Се Ляня. И теперь Се Лянь смотрел на него, как завороженный. Вряд ли он включил его сам. Хуа Чэн прошел в комнату и закрыл ноутбук. Се Лянь при его появлении вздрогнул. Он стоял с жестким диском и каким-то альбомом в руках, на кровати лежал открытый рюкзак. Се Лянь попытался неловко улыбнуться, произнес:

— И правда… Так натурально, словно я в тот момент и правда умер, — он повернулся к рюкзаку, убрал туда вещи, которые держал в руках. Рюкзак был вместительный, но наполовину пустой.

— Что я могу сделать, чтобы как-то это… загладить? — спросил Хуа Чэн, пытаясь по наклону плеч угадать, что ощущал Се Лянь. Тот ответил, не оборачиваясь:

— Ничего. Это же не твоя вина. Все в порядке, столько лет уже прошло. Просто я никогда раньше не видел этого видео. Это… странно, да. Я был тогда по ту стороны камеры и… и оно было в материалах, но я…

— Гэгэ, как ты думаешь, он смотрит? — осторожно спросил Хуа Чэн, заглядывая в окна кухни. Се Лянь замер, осмотрелся по сторонам и, поджав губы, кивнул.

— Хочешь, покажем ему, что тебя не задело? — предложил Хуа Чэн, медленно обернувшись к Се Ляню. Тот решительно кивнул и, ни о чем не спрашивая, перебросил легкий рюкзак в компьютерное кресло, освободив кровать.

Се Лянь в этот момент выглядел решительным, но не отчаявшимся. В нем проглядывалось упрямство, Хуа Чэн не мог не любоваться им, однако с улыбкой пояснил:

— Я вовсе не это имел ввиду. Не хотелось бы, чтобы это было назло. И чтобы кто-то видел тебя, кроме меня.

Се Лянь снова промолчал, задумчиво глядя на кровать. Потом перевел взгляд на окно в кухне, которое не было закрыто ни занавесками, ни жалюзи.

— Ты прав, — наконец, признал Се Лянь и, словно ничего не произошло, продолжил собираться. Хуа Чэн больше не выходил — осматривался в поисках других сюрпризов. При этом выглядеть старался так, словно происходящее не нервировало его. Словно он — самый счастливый в мире человек, к которому переезжает тот, кого он любил столько лет. Се Лянь торопился, но как-то спокойно, просто чтобы не задерживать Хуа Чэна. Тот снова бросил взгляд в окно на кухне. Город менял обитателей — с дневных на ночных. В спальном районе Се Ляня в это время наступала тишина, почти не было света в окнах домов — было уже за полночь. Хуа Чэн не мог поверить в то, что все хорошо. Что Се Лянь поедет с ним, останется у него. Что Белое бедствие их больше не достанет. Он прошел такой долгий и сложный путь до этого дня. И готов был пройти его еще много-много раз, лишь бы снова оказаться в этой точке.

— Ну, я готов, — Се Лянь закинул рюкзак на плечо. Тот был не таким уж объемным — у людей больше вещей, когда они в отпуск едут. Но Хуа Чэн сам говорил ему, что можно не брать одежду или прочие личные вещи. Только важные, которые нельзя было заменить.

Они негромко переговаривались всю дорогу вниз. Се Лянь старался не шуметь, предполагая, что все уже спят, и Хуа Чэн только из солидарности ступал тише. Когда они вышли, машина еще стояла у подъезда.

Хотя они отсутствовали всего чуть больше получаса, Хуа Чэн у подъезда снова отодвинул Се Ляня себе за спину и отправился проверить водителя. Се Лянь понимал его беспокойство. Ему и самому все время казалось, что за ними наблюдают. Он осматривался, нигде не видел ни намека на слежку, но не мог избавиться от ощущения пристального взгляда в спину. Он надеялся, что однажды это чувство пройдет, иначе как жить дальше?

Хуа Чэн махнул ему, забираясь снова на заднее сидение. Се Лянь поспешил тоже сесть.

На сидении между ними лежал телефон, который разрывало от звонков — там уже красовалось несколько непринятых, и теперь на дисплее высвечивалось «Мудак № 1». Хуа Чэн заметил его взгляд, попытался забрать телефон, но, впрочем, лениво. Просто чтобы он не достался Се Ляню так просто. Тот подхватил девайс и нажал на прием вызова, но, не успев предупредить, что это он, услышал громкое:

— Если этот пидорас… Алло? Алло! Хуа Чэн? Где Се Лянь?! Какого хрена ты с ним смылся? Ты продал его Безликому? Собираешься продать?!

«А, так номер один — это Фэн Синь. Буду знать, — подумал про себя Се Лянь, вслух смущенно пробормотал:

— Это я.

— Просто брось трубку, — шепнул Хуа Чэн и Се Лянь ответил ему улыбкой, словно он пошутил.

— Ты рядом с ним? Ты смог сбежать? — заволновался Фэн Синь, даже не думая извиняться за то, что наговорил с начала. — Скажи нам, где ты — и мы спасем тебя!

— Меня не надо спасать, — осторожно произнес Се Лянь. — У меня все в порядке. Сань Лан второй раз спас меня, ему нет смысла меня продавать. Они враги с Белым бедствием.

Фэн Синь помолчал несколько громких вдохов, потом заговорил тоже тихо, почти шепотом:

— Мы сверили данные. Он был тем, кто выкупил тебя недавно. Видимо, по твоему поведению он решил, что у него есть шанс. Поэтому отпустил тебя. Стоит ему понять, что ты ничего с ним не хочешь — и он станет таким монстром, каким ты его не знал. Тем самым Красным бедствием. Скажи, где тебя можно найти. Я приеду. Приеду и заберу. Ты сможешь пожить у меня, у Му Цина. Мы можем снять тебе квартиру как свидетелю. Спрятать тебя. Но не верь ему.

Се Лянь повернул голову — Хуа Чэн спокойно слушал, облокотившись о ручку двери, с насмешливой улыбкой. Ему не нужно было ничего говорить, он знал ответ Се Ляня и тихо потешался над неверием его бывшего охранника.

— Все в порядке, — заверил Се Лянь, но Фэн Синь тут же взорвался:

— Ничего не в порядке! Ты в опасности! Ты знаешь, чего он от тебя хочет? За твоим домом было налажено наблюдение. Днем и ночью! Мы вскрыли его переписку! Ему присылали твои фото — как ты собираешься утром, как готовишь!.. Он одержим тобой!

— Да, я знаю, — спокойно подтвердил Се Лянь и его бывший охранник опешил на секунду, но тут же продолжил гнуть свое:

— Нет! Не настолько! Се Лянь, ты же не к нему домой едешь? Ты же понимаешь, что ты в его власти сейчас?! Знаешь, что он с тобой там сделает?!

Се Лянь быстро скинул звонок и отбросил телефон, закрыл лицо руками. Хуа Чен поймал аппарат до того, как он зазвонил снова, выключил.

— О боже, — наигранно ужаснулся он. — Вся правда обо мне открылась. Что же делать теперь? Не получится заманить гэгэ в свою спальню.

— Ты не должен был оставлять слежку за мной. — Голос Се Ляня звучал приглушенно из-за закрывавших лицо ладоней.

— Мне стыдно. — Тон Хуа Чэна говорил о другом. — Но это было после того, как пропал твой напарник. Я думал, что гэгэ следующий. На фотографиях не было ничего неприличного. Мне просто нужно было убедиться, что с тобой все в порядке, не на словах.

Се Лянь молчал, но лицо так и не открыл. Из-за этого даже Хуа Чэн заволновался и осторожно коснулся его плеча, позвав обеспокоенно:

— Гэгэ?

Се Лянь дернулся, повернулся к нему. У него горели алым щеки и уши. Так ярко, что Хуа Чэн заволновался, не перенервничал ли он? Может, ему уже вот-вот станет плохо от волнения?

— Почему они все знают? — глухо спросил Се Лянь. — Я не хотел никого посвящать в это. Я думал… Думал, что это между нами. Почему столько людей знают?
Сказав это, Се Лянь покосился и в сторону водителя, тот очень талантливо изображал слепо-глухо-немого, который чудом еще ведет машину. Хуа Чэн размышлял всего пару секунд, прежде чем снял пиджак и накинул его на голову Се Ляня. Обнял так и заверил:

— Теперь гэгэ спрятался. И про него больше никто не знает.

Се Лянь не скидывал пиджака. От него так крепко пахло Хуа Чэном, и этот запах казался чем-то родным и безопасным. Впервые за долгие годы он доверился, позволил везти себя куда-то, совсем не глядя на дорогу и больше ни о чем не заботясь. Он был почти готов к тому, что ждало его в конце путешествия.

Дом Хуа Чэна был тих, свет горел только в главном зале. Водитель даже не стал выходить из машины — просто высадил их у лестницы и уехал. Се Лянь точно видел, что у двери ждал Инь Юй, но заметив, что хозяин приехал не один, передумал что-то сообщать ему и исчез, чуть ли не растворившись. Хуа Чэн словно успел распоряжение какое-то отдать, хотя телефон был выключен. Но теперь казалось, что кроме них двоих в доме никого больше не было. Се Ляню с одной стороны было неудобно, что прислуга вынуждена вести себя тихо, а с другой — так было даже спокойнее. Ожидание сплеталось внизу живота тугим приятным комом. Оно же переплавлялось в предвкушающее возбуждение. Хуа Чэн оставался внешне спокоен, расслаблен. Улыбнулся, когда Се Лянь обернулся к нему. Только глаза покраснели и светились, словно он сдерживал слезы.

Се Лянь не представлял, как это происходит. Хотя он ощущал, что плавился от ожидания, хотя чувствовал, как горели его щеки и кончики ушей от того, что они поднимались в спальню Хуа Чэна, ему казалось, что стоит закрыться дверям — они просто переоденутся и лягут спать. В конце концов, это был длинный и насыщенный день, да и вся неделя была сложной. Ши Цинсюань наконец нашелся, невредимый. Даже смог сбежать от брата. У Се Ляня теперь не было по факту ни дома, ни, возможно, работы. Он честно пытался думать об этом, чтобы успокоиться. Но мысли все равно съезжали к Хуа Чэну. Хотя тот был на расстоянии вытянутой руки, Се Лянь все равно спиной ощущал исходивший от него жар. И это ощущение с одной стороны пугало настолько, что Се Лянь едва удерживался от того, чтобы сбежать — просто в сад. А с другой стороны тянуло как магнитом — замедлить шаг, встать ближе, чтобы почувствовать, что не показалось.

Хуа Чэн сам открыл дверь в спальню, Се Лянь поспешил войти, пока не передумал. Тут же зацепился за порог, споткнулся и начал падать, но Хуа Чэн поймал его, обхватив за талию, второй рукой закрыл дверь. Шторы были плотно задернуты, в спальне — темно. Се Лянь заправил за ухо волосы и сглотнул вмиг пересохшим горлом.

— Я не хочу торопиться только потому, что сегодня едва не лишился гэгэ, — мягко предупредил Хуа Чэн, но по-прежнему не отпускал его. Се Лянь только теперь, когда они соприкасались, понял — горит не только Хуа Чэн, но и он сам. Жар распространялся от прикосновения его руки по телу вверх и вниз. — Но, пожалуйста, не уходи сегодня в другую комнату. Я могу пообещать, что не притронусь к тебе. Мне будет трудно, но я справлюсь, если ты останешься со мной. Иначе меня изнутри выжжет. Я не смогу заснуть, я буду думать, что тебя выкрали… Тут достаточно безопасно, но…

— Все в порядке, — шепотом успокоил Се Лянь. Очень тихо, чтобы никто больше не слышал. Он не хотел ничего обещать и ни о чем просить. Он все еще мог передумать и не мог дать беспочвенную надежду. Он решил, что они лягут в одну кровать (Боже, у него дыхание перехватывало от одной мысли об этом), а дальше — как пойдет.

— Хорошо, — Хуа Чэн отпустил его, включил в комнате свет. — Я найду для тебя что-нибудь на ночь. Что-то еще? Воды? Молока? Может, ты голоден?

Се Ляня почти тошнило от волнения и он только отрицательно покачал головой, но спохватился:

— Воды.

В горле пересохло, словно недавно удерживающая его рука вытянула всю воду. Хуа Чэн кивнул с улыбкой и вышел. Се Лянь обернулся и по-новому взглянул на огромную кровать под красным балдахином. С одной стороны — вряд ли Хуа Чэн кого-то пускал в свою кровать раньше. С другой стороны, она была такой огромной, что можно было спать, не соприкасаясь даже случайно. Места хватило бы на пятерых, правда им бы было тесно. Задумавшись, Се Лянь вздрогнул, когда снова открылась дверь. В руке Хуа Чэн держал бутылку минералки, на сгибе локтя висела шелковая белая пижама. Вряд ли это была его, да и выглядела она новой. Но было довольно поздно. Когда он успел ее приобрести?

— Спасибо, — быстро выпалил Се Лянь и, схватив и одежду и воду, сбежал в ванную. Там снова перевел дух, но наткнулся на свое отражение в зеркале над раковиной. Краска заливала щеки, нос, кончики ушей и шею. Он выглядел как человек в лихорадке. Се Лянь умылся ледяной водой, чтобы вернуть себе самообладание. Не очень помогло.

Когда он вернулся в комнату, уже переодевшись, Хуа Чэн ждал его, погасив почти весь свет. Только настольная лампа освещала часть кровати. Сам Хуа Чэн сидел снова в красном халате, изучал экран телефона.

— Все в порядке? — осторожно спросил Хуа Чэн. — Прости, что попросил тебя. Если хочешь — можешь выбрать другую спальню. Не нужно потакать мне, если тебе страшно.

Се Лянь отрицательно покачал головой, подошел к кровати и, наклонившись, поцеловал его. Разгадав его желание, Хуа Чэн быстро подался навстречу, будто это была милость, которой он может больше и не получить. Он целовался жадно, но старался не напирать. Се Лянь видел, как вздрагивали пальцы Хуа Чэна, словно хотели схватить его, но он не решался. Красное бедствие рядом с ним вдруг стал нерешительным и мягким — это было так странно, но в то же время потрясающе.

Се Лянь разорвал поцелуй и забрался в кровать, под одеяло. Он отчего-то ощущал себя спокойнее и уверенней. Чуть помедлив, Хуа Чэн так же залез под одеяло, немного неловко, словно копируя его. Свет у кровати он гасить не стал, и теперь тот освещал его затылок, в то время как Се Лянь оставался в тени. Се Лянь почувствовал, что как бы ни было страшно, он сам себя потом не простит, если откажется из-за этого. И хотя на кровати было достаточно места, придвинулся вплотную, мягко переплел их ноги, положил ладони на щеки Хуа Чэна и снова потянулся за поцелуем. До него не сразу дошло — Хуа Чэн ждал разрешения. Он несколько минут назад обещал, что будет держать себя в руках и, если Се Лянь хотел целоваться, это еще не значило, что хотел и чего-то еще. Поэтому Се Лянь, глядя на него поплывшим взглядом, принялся развязывать пояс халата. Хуа Чэн замешкался и вроде хотел спросить что-то, но передумал, поймал Се Ляня за запястья, стоило тому закончить с поясом, подержал их так несколько секунд. Се Лянь даже подумал было, что Хуа Чэн не решается. Это он-то и не решается? Эта мысль показалась ему смешной, но этим смешком Се Лянь подавился, когда горячие руки скользнули мягко по его запястьям, тем же легким, но смелым движением легли на лопатки и стремительно поползли вниз. Стоило Се Ляню подумать, что Хуа Чэн, наверное, и сейчас не решится, как руки остановились на его ягодицах.

— Хорошая пижама, — низким голосом произнес Хуа Чэн. Пижама состояла из майки и коротких шорт. — Приятная на ощупь.

— Но ты щупаешь уже не пижаму, Сань Лан, — хихикнул Се Лянь. Хуа Чэн прислонился своим лбом к его и ответил:

— Потому что кожа гэгэ еще приятнее.

Се Лянь вздрогнул, когда пальцы прокрались в ложбинку, и Хуа Чэн открыл глаза, обеспокоенно спросил:

— Мне остановиться?

Руки он не убирал, движений тоже не прекращал. Се Лянь отрицательно покачал головой и решил, что раз Хуа Чэн такой смелый, то и ему можно. Пробормотав: «Прошу меня извинить, если не так», — он наклонился и лизнул шею Хуа Чэна. Может, показалось, но у того на мгновение сбилось дыхание. Се Лянь оперся о его грудь, прикусил кожу губами, мазнул языком. Он чувствовал, как сильно колотилось сердце Хуа Чэна и с трудом, но осознавал, что он был причиной этого. Прислушался к своему — казалось, оно колотилось еще быстрее. Се Лянь запустил пальцы в черные волосы, снова потянул Хуа Чэна к себе для поцелуя, но ощутил, как тот убрал руки от его ягодиц, чтобы переместить снова на лопатки. А потом ладони заскользили по телу, словно Се Лянь был шелком, который никак не получалось разгладить. Хуа Чэн касался везде, нигде не задерживаясь. И в то же время он словно каждый миллиметр кожи хотел затронуть, зажечь. Се Лянь в это время целовался все смелее, словно доказать пытался, что это у него не впервые. Когда Хуа Чэн приоткрыл рот, он правильно понял приглашение и скользнул в него языком. И это уже показалось Се Ляню слишком откровенным и интимным. Что-то сродни сексу, но более жаркое — он был внутри Хуа Чэна. От этой мысли стало еще жарче. Се Лянь хотел немного податься вперед, но получилось, что он боднул Хуа Чэна, перевернув его на спину. Се Лянь, уже слабо соображая, оседлал его бедра, сбросил с себя майку куда-то на пол. Она мешала, Се Лянь ревновал руки Хуа Чэна к ней, хотелось, чтобы он гладил только кожу, только тело. Даже через белье Се Лянь почувствовал жар от паха Хуа Чэна. Только что такой решительный и смелый, Се Лянь снова растерялся и зарделся, хотел извиниться за что-то, опомнился и вернул себе самообладание, спуская халат с плеч Хуа Чэна и осторожно прикусывая кожу на них. Они оказались в круге света, и Се Лянь снова видел, как блестят глаза Хуа Чэна, когда он смотрит на его тело, на его кожу, на растрепавшиеся волосы.

— Вот сейчас, — вдруг предупредил Хуа Чэн, поймав запястья Се Ляня. Он задыхался, а его член так упирался в Се Ляня, что, казалось, мог прорвать трусы, — самое время, чтобы решить. Потому что потом я уже не смогу остановиться, даже если ты будешь просить.

Се Лянь понял, что дышит рвано, глубоко, словно бежал от кого-то. Еще раз оценил то положение, в котором находился. Двинулся — ложбинкой между ягодиц по члену Хуа Чэна, и кивнул, потом повторил это движение. Се Ляня тут же словно ураганом снесло — мир перекувырнулся и вдруг оказалось, что он лежит на спине, ногами на подушке, а сверху — Хуа Чэн. Он целовался нетерпеливо, подхватил Се Ляня под талию и притянул к себе, словно думал, что сможет сквозь кожу пройти в него. В этой мешанине ощущений и быстрых движений Се Лянь не сразу ощутил, как с него пропали шорты. Страх исчез. Оставалось немного смущения, но куда больше — желания. Он потянул с Хуа Чэна трусы. Халат оказался снят только с одной руки, потом стало как-то совсем не до него. Се Лянь чутко заметил заминку, заглянул в глаз Хуа Чэна, не решаясь спросить, почему они приостановились.

— Гэгэ так торопится, — усмехнулся Хуа Чэн. Се Лянь ощущал, что теперь и он не может остановиться. Если бы Хуа Чэн заставил его сейчас просить — он бы исполнил. Подумав об этом, Се Лянь прошептал:

— Пожалуйста.

— Конечно. Но я не хочу все испортить.

Хуа Чэн поправил халат, вернув его на плечо, еще и пояс завязал. Се Лянь наблюдал, как в тусклом свете настольной лампы Хуа Чэн поднимается с кровати и направляется к ванной. Се Лянь сел в кровати, подобрав под себя ноги. Теперь он мог перевести дух и попытаться успокоиться. Не получалось — сердце по-прежнему скакало как сумасшедшее. Когда через несколько секунд Хуа Чэн вернулся из ванной, Се Лянь не мог оторвать от него глаз. Он думал о том, что там, под халатом, Хуа Чэн голый. А потом перевел взгляд на себя и спохватился, что у Хуа Чэна хотя бы был халат. На Се Ляне же сейчас не было ничего. Движение было чисто рефлекторным, словно позвоночник током прошибло — Се Лянь попытался завернуться в одеяло. Хуа Чэн вовремя поймал его за руку, снова ловким и стремительным движением уложил Се Ляня обратно, поверх сбитого постельного белья, поймал его ногу под коленом и ласково прошептал:

— Тсс, все хорошо. Я постараюсь, чтобы было не больно.

Се Лянь, смутно понимая, зачем это, замотал головой:

— Все в порядке. Я потерплю.

— Я постараюсь, чтобы не пришлось.

Лежа, Се Лянь не мог видеть, что именно делал Хуа Чэн. Казалось, он готов был уложить его обратно, если Се Лянь попытается хотя бы приподняться. И он покорно ждал. Вскоре Хуа Чэн снова осторожно приподнял его ногу, коснулся губами колена. Одновременно вторая рука накрыла ягодицы, проворные пальцы опустились и быстро нашли вход. На коже остался влажный след.

Се Лянь не очень понимал, зачем это, но ощущения были приятными. Смущал только прямой взгляд Хуа Чэна глаза в глаза. Он действовал осторожно, отслеживая даже малейшее движение бровей. Когда Се Лянь хмурился от распирающего его ощущения, Хуа Чэн двигал пальцами вперед-назад, помогая расслабиться. И, когда Се Лянь снова успокаивался — он продолжал растягивать его. Се Лянь чувствовал себя как в лихорадке — поплыли звуки, тело обмякло, остались только ощущения. Он считал, что ему хватило бы даже этого движения пальцев, но не мог смириться с мыслью, что удовольствие получает только он. Он нетерпеливо развел ноги, обхватил ими поясницу Хуа Чэна и, сглотнув, попросил:

— Поспеши.

Се Лянь впервые видел, чтобы у Хуа Чэна красным вспыхнуло лицо. Но он послушно вытащил пальцы, навис сверху и предупредил:

— Если будет больно — только попроси…

Се Лянь отрицательно помотал головой.

Было больно, но он молчал, Хуа Чэн так же следил за реакцией, но не останавливался без просьбы, медленно продвигаясь глубже. И Се Ляню казалось, что он чего-то не рассмотрел в полутьме и член у Хуа Чэна больше, чем ему показалось сначала. Когда Хуа Чэн остановился — Се Лянь спохватился, что что-то не так. Словно мог чем-то выдать свой дискомфорт. Прежде, чем он успел спросить, Хуа Чэн глухо произнес:

— Я весь в тебе.

Се Ляня прошибло от этих слов разрядом по позвоночнику, он дернулся, вцепился в руки Хуа Чэна, который продолжал смотреть на него сверху, но не двигался. Се Лянь успокоился, отдышался. И прежде, чем он заговорил, Хуа Чэн снова опередил его и сделал одно плавное движение — назад-вперед. Се Лянь поджал ноги. Осознание того, что сейчас происходит, что самый потрясающий человек в его жизни сейчас с ним и явно наслаждается процессом, пьянило куда больше физических ощущений. Они пока были саднящими. Он чувствовал непривычную наполненность. Но они стирались с каждым толчком — сначала осторожными, плавными, глубокими. Постепенно они наращивали темп — и Хуа Чэн снова опережал его просьбы, поэтому Се Ляню стоило простонать что-то неразборчивое, а Хуа Чэн уже менял скорость. Все это время он неотрывно смотрел в лицо Се Ляня. Чтобы спрятаться от этого пристального взгляда, Се Лянь приподнялся на локтях и впился в его губы, облизнув их, зубы, пробравшись языком в рот. Хуа Чэн даже остановился на секунду, чтобы позволить ему утвердиться, но в следующую секунду стал вбиваться с еще большей силой, удерживая Се Ляня за бедра. Поцелуй заглушил стоны. Се Лянь и в самом деле будто поверил, что они одни в доме и можно не сдерживаться. Он забыл обо всем, кроме Хуа Чэна и своих ощущений. Когда Се Лянь почувствовал, что почти достиг разрядки, он скрестил ноги за спиной Хуа Чэна, прижав его к себе плотнее, заставив войти целиком.
Несколько секунд они просидели в тишине. Се Лянь — закрыв лицо руками и пытаясь отдышаться. Хуа Чэн — все еще не выходя из него, поглаживал руки Се Ляня, но не отодвигал их. Когда Се Лянь снова смог чувствовать свое тело, он осторожно отодвинулся. Словно это он освобождал Хуа Чэна из сладкого плена своего тела. Се Лянь думал, стоило ли извиниться за сперму на прессе Хуа Чэна, но заметил, что из него самого на простыни тоже вытекает белое.

Это не было проблемой — кровать широкая, можно было спать в другой ее части, но Се Лянь все равно ощутил неловкость. Настолько сильную, что готов был сейчас идти стирать простыни. Он попытался убрать растрепавшиеся волосы движением со лба на затылок. Хуа Чэн видел, на что он смотрел. От недавней нерешительности ничего не осталось — он двумя пальцами поймал белые капли, вытекавшие из Се Ляня и затолкнул обратно, тот застонал и вцепился в его руку.

— Гэгэ не стоит переживать за белье. Но менять его еще рано. Мы еще успеем его сегодня испачкать.

— Сегодня? — удивленно переспросил Се Лянь, и Хуа Чэн навалился на него сверху, втянув в глубокий поцелуй. Пальцев он при этом не доставал, наоборот — погрузил глубже.


Глава 7. Интересно выглядишь, Сяньлэ.

Три года спустя.

Инь Юй вернулся поздно, но по тому, что в доме почти не видно было слуг, кроме охраны, подозревал, что хозяин снова в спальне не один. Если бы дело не было настолько важным, он бы развернулся и тоже отправился домой. И подслушивать он, конечно, не собирался, к тому же толстая надежная дверь в спальню глушила часть звуков. Просто хотел убедиться, что никому не помешает. Прислушался — в спальне разговаривали. Кажется, Се Лянь в чем-то убеждал их хозяина, а тот отвечал редко, прерывисто. Инь Юй набрался смелости и постучал — за дверью тут же стихло и раздался грохот. Потом вполне отчетливое: «Кто бы это ни был, я скормлю его собакам!»

Дверь в спальню приоткрылась — и в проеме показался голый Хуа Чэн. Смотрел он при этом так, что на секунду Инь Юй даже забыл, что никаких собак у них нет. Он успел отвести взгляд от комка одеяла, застывшего с краю кровати — словно так Се Ляня не смогли бы найти.

— Я… — сладким голосом, каким обычно рассказывал врагам, где найдут их голову, начал Хуа Чэн и Инь Юй решился перебить:

— Это очень важно. Может ли хозяин Хуа пройти со мной в кабинет? Я не хотел бы беспокоить его гостя делами.

Кажется, до Хуа Чэна, слава всем богам, все же дошло. Инь Юй давно работал на него и мог бы перетерпеть с докладом, каким бы срочным ни было дело. И только по одному поводу можно было беспокоить хозяина. Во взгляде Хуа Чэна проскользнуло что-то незнакомое. Такое лицо у него было только когда дело касалось Се Ляня. Дверь закрылась так же резко, как открылась, послышался приглушенный голос. Очень скоро дверь открылась снова и на лестницу вышел Хуа Чэн в плотно запахнутом и завязанном халате. Выглядел он по-прежнему недовольно, но уже не агрессивно. И Инь Юй понял, что можно выдохнуть.

В кабинете Хуа Чэн зажег только настольную лампу, словно общий свет мог привлечь внимание извне. Быстро выдвинул стол, достал фляжку и спросил:

— Новости хоть хорошие?

— Как посмотреть… Он не в стране сейчас.

— Он и издали мог управлять, — Хуа Чэн задумчиво смотрел на горлышко фляги, но пить не спешил.

— В этом состоит плохая новость. Он возвращается.


— А это неплохо, — Хуа Чэн улыбнулся. — Так его можно будет достать. До того, как он доберется…

Вместо того, чтобы договорить, он отхлебнул из фляжки. Не хотел этого произносить.
Сначала он не верил, что Белое бедствие правда даст им три года тишины. Никогда не был уверен до конца, постоянно дергался, когда приходилось выпускать Се Ляня из особняка, чтобы он разобрался с работой и квартирой. Се Лянь не мог остаться работать агентом и поддерживать связь с красным бедствием. Его хватило где-то на пять месяцев работы в кафе, магазинах, океанариуме. Еще на два месяца работы в театре. Потом был долгий разговор, после которого Се Лянь устроился в охранное агентство Му Цина. Тогда Хуа Чэн снова волновался, стараясь вести себя как всегда. Некоторое время ему понадобилось, чтобы снова поверить, что Се Лянь сильный и сам может со всем справиться.

Наверное, Хуа Чэну сложнее давались бы эти перемены, если бы не то обстоятельство, что жить Се Лянь переехал к нему. У него была своя спальня, но ночевал он там только тогда, когда Хуа Чэн отсутствовал по делам или был в другом городе. Хуа Чэн ко всему привыкал заново. Все новые раны Се Ляня сейчас отзывались в нем так же остро, но уже иначе. Раньше ему казалось, что он будет защищать Се Ляня от всего этого, стоит только начаться их отношениям. Теперь же понимал — от всего его защитить невозможно, потому что для этого надо было бы запереть Се Ляня в доме, а так Хуа Чэн не позволил бы себе поступить.

Когда он вернулся в спальню, лампа на тумбочке еще светила. У края спал, не дождавшись его, Се Лянь. Хуа Чэн как можно тише прикрыл дверь, на цыпочках дошел до кровати и опустился напротив на колени. Се Лянь не проснулся — он и вечером жаловался на усталость, но взбодрился, когда они оказались в спальне. Видимо, без Хуа Чэна быстро снова заскучал и заснул. Он посапывал тихо, спокойно — ему, похоже, ничего не снилось. Хуа Чэн не скрывал от него, что Белое Бедствие обещало ему три года тишины, но, казалось, Се Лянь совсем забыл о том, что они уже прошли. Словно он верил, что в этот раз справится. Причем сам, не перекладывая опасность на близких ему людей.

А Хуа Чэн по-прежнему не мог ему мешать покидать дом. Он иногда как бы в шутку напоминал, что Се Ляню нет необходимости работать или рисковать. И все же отлично знал — Се Лянь не сможет без этого. Какой бы золотой ни была клетка, он никогда не стал бы в ней сидеть.

Но сейчас Се Лянь спал в его кровати, в безопасности. Хуа Чэн осторожно, боясь потревожить, подхватил с одеяла прядь волос Се Ляня, поднес к лицу: вдохнул запах и коснулся губами. После этого погасил свет и залез в кровать. На этот раз Се Лянь сонно завозился, обернулся и обнял его.

***

Се Лянь и проснулся утром первым. Обычно Хуа Чэн только замечал, что Се Лянь выбрался из кровати, но сегодня его от возни рядом словно подбросило и он, сонный, схватился за любимого так, будто кто-то вытаскивал того насильно. Се Лянь обернулся удивленно, задержался, но на самом краю, готовый идти, как только у Хуа Чэна пройдет этот приступ.

— Что-то случилось? — Се Лянь осторожно погладил его по волосам, по повязке на глазу.

— Белое бедствие возвращается, — честно признался Хуа Чэн. Он не собирался скрывать от Се Ляня то, что касалось его напрямую. — Может, стоит взять отпуск?

— Не могу, у меня важное дело, — покачал головой Се Лянь. — Я буду осторожен.

В голосе слышалась неуверенность — он понимал, что с Белым Бедствием не спасет никакая предосторожность: — Ты не мог бы… не связываться с этим? Его ведь все равно ищут. Наверняка Фэн Синю тоже известно, что он возвращается. — Се Лянь поднялся с кровати. Он одевался, стоя спиной к Хуа Чэну. Тот чувствовал себя бодрым, скорее всего из-за бешено колотившегося сердца. Он снова не стал врать:

— Не могу. Я должен убедиться, что он будет держаться подальше от тебя.

Се Лянь тоже не стал возражать. Первое время они оба переживали, сейчас ощущение опасности притупилось, вернулась возможность мыслить рационально. В конце концов Цзюнь У был просто человеком.

У них различались ритмы, иногда не совпадали. Се Лянь старался на ночь возвращаться домой, но это удавалось не всегда. А уж завтраки вместе были у них так же редки, как праздники в календаре. Несмотря на плохие новости, Се Лянь выглядел счастливым. Готовить он по-прежнему не умел, поэтому есть Хуа Чэну пришлось хлопья с молоком. Зато никто их не тревожил.
Глянув на часы, когда Се Лянь доел, Хуа Чэн как бы невзначай спросил:

— Гэгэ уже опаздывает?

— Нет, у меня есть еще время в запасе, — отозвался Се Лянь. На нем была легкая шелковая пижама. Он успел сделать всего шаг по направлению к выходу из кухни, но совсем не удивился, когда только что спокойно сидевший за столом Хуа Чэн поймал его и без слов уложил спиной на стол, второй рукой развязывая пояс своего халата.

***

Се Лянь не опоздал, но явился впритык — растрепанный и запыхавшийся, красный. Громко оповестил: «Я тут! Я на месте!» — и после этого как ни в чем ни бывало стал перевязывать заново волосы, словно они случайно расплелись. Му Цин, который и так видел, что он вернулся, закатил глаза, подошел вплотную и шепотом попросил:

— Пожалуйста, не так явно.

— Что я сделал? — удивился Се Лянь, подняв голову. На ключице в расстегнутом вороте рубашки виднелась багровая отметина. Му Цин не сдержался, застегнул ему ворот и одновременно мягче уточнил:

— Уверен, что должен быть сейчас тут?

— А где еще? — удивился Се Лянь. Му Цин отпустил его ворот, отвернулся, бросив недовольно:

— Ничего. По местам. Готовность — час, потом начинаем.

Через час у небоскреба остановился темно-синий лэнд крузер, из которого вышел высокий человек с военной выправкой. Чуть слева от входа его ждала девушка в шелковом длинном платье, склонившись в низком поклоне. Военный обрадовался, но, когда подошел ближе и девушка выпрямилась — нахмурился.

— Мы рады приветствовать генерала Пэй Мина на этой встрече. Я буду сопровождать вас.

Пэй Мин взял девушку под руку, повел к входу и на его лице появилась улыбка, хотя и не такая радушная, как была до этого. Чуть слышно он спросил:

— Вы мужчина?

— Это имеет значение? — уклонился Се Лянь.

— Разве в агентстве не было ни одной девушки?

— Были. Но их отпугнула ваша репутация.

— Даже не знаю, я должен быть польщен или огорчен… — вздохнул Пэй Мин. — Я ведь всегда довольно галантен… Они зря отказались.

Они остановились в ожидании лифта. На первом этаже было много народа.

— Возможно. Но, думаю, Вам все же стоит убрать руку с моей талии.

— Просто играю свою роль, — шепотом возмутился Пэй Мин, но руку убрал. — Да и это было рефлекторно. Простите.

У Се Ляня начинался сложный день.

***

— Ты тут какого хера? — спросил Фэн Син, наткнувшись в служебном коридоре на Хуа Чэна в сопровождении двоих охранников грозного вида.

— А то ты не знаешь? — усмехнулся нехорошо Хуа Чэн, бросив мимолетный взгляд на посадочную полосу аэропорта. Вся стена коридора была прозрачной, с другой стороны находились двери в закрытые магазины и залы. Половина пассажиров в аэропорту была из правительственных агентов, Хуа Чэн знал об этом. И все равно не мог им доверить это дело. Все получалось слишком гладко — Белое бедствие село в самолет, это была подтвержденная информация. Самолет двигался в этот аэропорт и Цзюнь У не мог знать, что его тут поджидают. Он таких поездок за последние три года совершил сотни, и никто не пытался ловить его по прибытии.

— Хочешь сказать, ты и Се Ляня с собой притащил? — по тону было понятно, что Фэн Син так не думает, да и сам он тут же спохватился: — Ты же не мог оставить его одного?

— Он вполне самостоятельный, — Хуа Чэн прошел мимо агента с его подчиненными. — Он на работе. Достаточно далеко отсюда.

Фэн Сину даже сказать было нечего. Он не хотел признавать, что ему было спокойнее, если Хуа Чэн находился рядом с Се Лянем.

— Белое бедствие нужно живым, — уже в спину напомнил Фэн Синь.

— Слишком рискованно, — Хуа Чэн на секунду обернулся. — К тому же, я на тебя не работаю. Мне он живым не нужен.

На полетевший ему в спину поток мата Хуа Чэн не отреагировал никак.

***

Началось слишком быстро — стоило лифту попасть на этаж. И Се Лянь, и Пэй Мин (все-таки человек военный) заметили общее напряжение людей на этаже и немного свободного пространства у лифта, внутрь которого никто не стремился попасть. И это не было бы странным, если бы не украдкой брошенные на них взгляды — обеспокоенные, хотя эти люди видели их впервые.

— Прошу прощения, — быстро произнес Се Лянь и нажал на пульте другой этаж — любой, не выбирая. Но в щель между почти закрывшихся дверей просунулось дуло автомата и, когда они открылись, своей целью дуло выбрало живот Се Ляня. Человек, до этого выглядевший как простой клерк, сидевший в пяти метрах аккурат напротив двери, за стеклянной перегородкой, поднялся со своего места и целился из пистолета в голову Пэй Мина.

— На вашем месте, генерал, я бы вел себя спокойно, — произнес он и, когда его напарник схватил за руку и вытащил из лифта Се Ляня, добавил: — пока с вашей спутницей не случилось чего-нибудь смертельного.

После этого он выстрелил в потолок, с него посыпались осколки и побелка.

— На пол, — скомандовал он. Пэй Мин, подняв руки, спокойно вышел из лифта, осмотрелся. Теперь они с Се Лянем могли отчетливо видеть, кто захватчик, а кто заложник. Тех, кто пришли за Пэй Мином, было пятеро против них двоих. Если, конечно, среди толпы не затесался кто-то еще, но на этот случай в здании были другие агенты.

— А вы со спутницей — в кабинет, — указал главный и Се Ляня первым потащили к ближайшей комнате. Пэй Мин так же покорно пошел следом. Первым вошел командир, следом тот из захватчиков, кто вел Се Ляня. Дальше вошел Пэй Мин и замыкающим — еще один из преступников. Дверь закрылась, но уже спустя буквально пару минут послышался грохот, что-то рухнуло. Судя по звукам, кого-то били, причем без сопротивления. Это было в порядке вещей — наверняка разговор пошел на повышенных тонах. Но еще через несколько минут тишины дверь в кабинет открылась — и вооружены и свободны на этот раз были Пэй Мин и его «спутница».

***

Отряд был в боевой готовности, когда самолет приземлился. Хуа Чэна не пустили туда, и он наблюдал приземление из зала, вплотную прислонившись к толстому стеклу. Когда самолет остановился, он развернулся и направился к выходу, у которого было поставлено два агента охраны.

После того, как из частного самолета вышел всего один человек с чемоданом, к нему стали стягиваться люди с оружием, постепенно замыкая кольцо. Человек загнанно осмотрелся, развернулся в попытке снова спрятаться в самолете, но вход уже преграждала стюардесса.

Когда Хуа Чэн вышел на взлетное поле — на него почти не обратили внимания. Место было похоже на муравейник и, казалось, что что-то в нём не так. Не было ликования от завершённого дела, зато присутствовала какая-то обеспокоенность. Хуа Чэн не обращал на это внимания. Он почти ничего не видел, кроме человека в строгом костюме и с чемоданом в центре этой толпы. Человек что-то поспешно объяснял и отыгрывал страх от такого пристального внимания. На нем был белый костюм-тройка, черные волосы стянуты в высокий хвост. Хуа Чэн узнал его — Белое бедствие. Как бы он ни пытался изображать обывателя — это был он.

Хуа Чэна, конечно, заметили еще на подступах, хотя он переоделся в бронежилет и не особо выделялся. Возможно, заметили по тому, какой убийственной решимостью от него веяло. Но дорогу ему преградить не решились. Хуа Чэн растолкал эту толпу, одновременно достав пистолет и направив дуло прямо на фигуру в белом. Тут же несколько людей направили оружие на него, но они бы не успели выстрелить. Человек в белом вскрикнул, и через оглушительный звон в ушах Хуа Чэн услышал голос Фэн Сина, который орал:

— Это не он! Это не он!

Вскоре его темная фигура закрыла цель от Хуа Чэна, который замер, пытаясь осмыслить. Он поднял взгляд на бывшего охранника Се Ляня и переспросил:

— Что?

У него руки чесались уничтожить этого человека. Человека, который причинил Се Ляню столько боли, который похищал его, который пытался его продать и продолжал играть с его любимым (да и с ним), как сытый кот с мышкой. Он не задумывался о последствиях, важно было здесь и сейчас сделать это, иначе он не смог бы двигаться дальше. Вернуться и посмотреть Се Ляню в глаза, зная, что тот человек прибыл, прошел мимо Хуа Чэна и остался жив. Даже если бы был арестован.

Но слова отрезвили его, заставили заколебаться, опустить оружие, хотя на него все еще было направлено несколько стволов. Хуа Чэн наконец присмотрелся — хотя человек и был похож, отличались детали: взгляд, цвет глаз, движения. Он все еще не мог поверить до конца. Ему казалось, что белое бедствие лишь притворяется и, стоит поверить в это притворство — Цзюнь У уйдет, оставив гору трупов вместо них всех. Возможно, Хуа Чэн уверился именно потому, что этот человек не пытался никого убить. Он смотрел на Хуа Чэна с ужасом, словно был на грани сердечного приступа. Они были очень похожи, и все же это был не Белое бедствие.

***

— Даже жаль, что ты парень. Но девушка из тебя получилась замечательная. Девушка, правда, вряд ли смогла бы так тех парней раскидать. Я в тот момент прям понял, зачем послали тебя.

Пэй Мин говорил, пока ему бинтовали плечо. Запястье уже было обработано. Се Лянь снял накладные ресницы, потому что от них чесались глаза, а больше ничего не трогал. На задание его красила одна из девушек агентства, и сейчас Се Ляню казалось, что вернуться домой в таком виде было бы интересно, поэтому переодеваться он не спешил. Сидел на подлокотнике пустого кресла у стола, рядом с которым обрабатывали раны генерала. В медицинском кабинете кроме них и доктора были еще агенты. Пэй Мин нанял их всех сам для собственной охраны и не прогадал.

Се Ляню зацепили бедро. Сначала даже не болело, потом Му Цин заметил, как по ткани платья расползлось пятно крови. Теперь стянутая бинтами рана ныла, но не более. Это было терпимо, почти незаметно.

— Я бы посоветовал не бросаться такими комплиментами, — произнес Му Цин, проверявший в это время баланс банковского счета, на который должны были поступить деньги за эту миссию. — У моего агента очень ревнивый покровитель.

— Так и я говорю, что жаль он не девушка. Но он же не девушка, — пояснил Пэй Мин. — Но было приятно пройтись с такой спутницей.

— Пойду выпью кофе, — поднялся Се Лянь, разгладил подол платья. Пятно, конечно, выделялось, но в конце концов он вообще был в женском платье и последнее, что его волновало сейчас в собственной внешности — это пятна. — Мы же закончили на сегодня?

— Да, теперь до среды, — ответил Му Цин, не отрываясь от органайзера в планшете. — К часу. Для тебя — к половине первого.

— Как скажете, — отозвался Се Лянь уже выходя. Телефон начал трезвонить, стоило ему прикрыть за собой дверь. Сначала он подумал, что это Хуа Чэн звонит узнать, как все прошло, но номер был не местный, а звонок — международный. Нервозность лишь слегка задела Се Ляня, но его передернуло, прежде чем он принял звонок.

— Мой дорогой напарник, как твои дела? — радостно спросил Ши Цинсюань из трубки.

— Ох, это ты. Чудесно, — улыбнулся Се Лянь, вызывая лифт.

— Представляю. Мне тут показали фото!.. Как эксперт в этом могу сказать — очень профессионально! Зря ты раньше стеснялся!

— Господи… Кто прислал фото? — спохватился Се Лянь, глянул на себя в зеркало лифта. Нужно было купить кофе и ехать домой, не задерживаясь больше на людях. Даже за своей одеждой на этаж можно было не подниматься. Если бы не желание удивить Хуа Чэна, Се Лянь бы уже в туалете смывал макияж.

— Я так понимаю, там долгая цепочка. Не волнуйся, я его никому больше не отправлял. Но как же обидно, что меня не было рядом!

— Как твои дела? — перевел тему Се Лянь. Лифт приехал на первый этаж и Се Лянь направился в сторону кафе.

— Неплохо-неплохо. Если учесть, что я все еще не могу вернуться и стараюсь свалить, как только замечаю людей брата в округе. Но я рад, что ты ушел из агентства. Было бы обидно видеть у тебя другого напарника.

— Вы еще общаетесь с Хэ Сюанем?

Ши Цинсюань засмеялся, ответил лаконичным:

— Да, — потом приглушенно и в сторону: — Тебе привет от напарника.

Се Лянь улыбнулся. Хэ Сюань всегда выглядел так, словно мог уйти от его бывшего напарника в любой момент, но нечеловеческим усилием воли оставался рядом. Исключительно потому, что это бесило Ши Уду, от которого Ши Цинсюань сбежал — и никак иначе, нет. Он выглядел так, будто сам этим себя уговаривал.

— А вы с Хуа Чэном? — продолжил Ши Цинсюань.

— Да, — улыбка Се Ляня стала теплее. Отодвинув телефон, он шепнул баристе, что хотел бы латте. Тут же расплатился и остался ждать кофе у стойки. Народу в кафе было мало — всего трое. Бариста то ли не увидел кровавого пятна и не распознал реального пола клиента, то ли сделал вид, что все в порядке вещей.

— Он не рядом? — осторожно спросил Ши Цинсюань.

— Нет. Мы вечером увидимся. Сегодня у него…

— Ты же знаешь? — уже серьезнее спросил Ши Цинсюань. — Белое бедствие прибывает сегодня.

Се Ляня словно разрядом тока прострелило, пригвоздив к месту.

— Сегодня? — спросил Се Лянь, пытаясь казаться спокойным. — Да. Сань Лан говорил…

Но не сказал, что уже сегодня. Не хотел волновать?

К стойке подошел еще один человек — выше Се Ляня, с прямой спиной, в сером пиджаке. И Се Лянь не мог ничего с собой поделать — нервно повернулся, взглянул тому в лицо.

— Интересно выглядишь, Сяньлэ, — улыбнулся ему Цзюнь У. — Ты к нашей встрече так оделся?

Глава 8. Никогда больше не увижу

Перед Се Лянем поставили стакан кофе, спросили у Цзюнь У, что он хотел бы заказать, но тот с улыбкой отказался:

— Я просто подошел поздороваться с другом.

Се Лянь бросил взгляд на кофе. Пить его он уже не решался, но, когда Цзюнь У потянулся забрать стаканчик, механически схватил его первым.

— Может, присядем? — предложил Цзюнь У.

— Я не могу, меня ждут, я только за кофе…

— Сяньлэ, что ты творишь? — вкрадчиво шепнул Цзюнь У. — Ты-то уйдешь, но, думаешь, я кого-то тут еще оставлю в живых после того, как ты нас покинешь? Вон тот столик, в углу, выглядит неплохо.

Се Лянь еще раз осмотрелся — место в углу было максимально далеко от выхода, да и от окна. К тому же и Цзюнь У уступил ему только стул у самой стены, фактически загнав в угол. Столики рядом пустовали, они могли говорить спокойно — их никто не слышал.

— Чего ты хочешь? — спросил Се Лянь, глядя прямо в глаза с вызовом. Цзюнь У вопрос проигнорировал, кивнул на кофе:

— Ты можешь спокойно пить. У меня не было времени что-то туда подсыпать.

Се Лянь почти сорвался — схватил стакан с явным намерением вылить горячий кофе в лицо бывшему начальнику, но сдержался и как-то сразу угас, пропал пыл.

— Как алое бедствие? Не обижает тебя? — продолжил Цзюнь У. Голос его был по-отечески заботливым. Се Лянь молчал, глядя в стол. — Я доверил ему заботу о тебе. Вижу, он справился. Кстати, я был уверен, что ты встретишь меня в аэропорту. Пришлось ехать сюда и даже не показываться встречающим на глаза. Обидно. Такой концерт сорвался… а алое бедствие было там. Выглядел нервно. Так вы хорошо ладите?

Се Лянь по-прежнему молчал, погрузившись в себя. Устав ждать, Цзюнь У щелкнул по его стакану и, когда Се Лянь поднял голову, шепнул:

— Не будь так холоден. Я заехал в эту страну за тобой. Надеюсь, вы достаточно повеселились с алым бедствием, чтобы ты поехал, не устраивая лишних проблем.

— Я не собираюсь никуда уезжать, — поспешно прошептал Се Лянь. — Я… Меня будут искать. Я отошел только купить кофе. Мне нужно вернуться.

Он поднялся из-за стола, оставив стаканчик с кофе напротив Цзюнь У. Тот, задумчиво отхлебнув из него, напомнил:

— Конечно. Если тебе все равно, что случится с твоими друзьями. И с алым бедствием.

Наверное, дело было в ране, которая решила напомнить о себе именно в этот момент, и ноги у Се Ляня подкосились, он вцепился в соседний столик и поэтому не упал. Обернулся и, глядя сверху вниз, ответил:

— С ним ничего не случится. Он достаточно сильный, чтобы…

— Попробуй позвонить ему, — предложил спокойно Цзюнь У и прибавил, подняв стаканчик: — И спасибо за кофе. Неплохо.

Се Лянь почувствовал, как его словно приклеило к месту. Он достал телефон, быстро нашел номер и позвонил. Пока слушал гудки, смотрел в глаза Цзюнь У, который так же неотрывно глядел на него.

— Возможно, он сильно занят. А возможно, мертв, — негромко произнес Цзюнь У. — Или в опасности. Так что, задержишься?

— Мне нужно переодеться, — все еще слушая гудки, предупредил Се Лянь.

— Не волнуйся. Тебе все равно пришлось бы, так что там, куда мы отправимся, для тебя есть одежда… Ничего не меняется, да, Сяньлэ? В семнадцать тебя можно было пугать твоими друзьями. Сейчас твоим любовником. Только в семнадцать я тебя сам отпустил, сейчас так не сделаю, — Цзюнь У поднялся из-за стола, шагнул к Се Ляню и без сопротивления взял его под локоть. — Машина приехала.

***

Хуа Чэн не мог ответить на звонок, потому что его телефон в этот момент лежал в вещественных доказательствах рядом с пистолетом. Хуа Чэн сидел за столом в комнате, в которой кроме этого стола и трех стульев ничего не было. Разве что зеркало на стене. Когда смартфон звонил, он еще спорил с Фэн Синем, но гаснущий экран заметил, потянулся к телефону в коробке на столе, но так как тот лежал рядом с оружием — Фэн Синь быстро отодвинул коробку. Он держал около уха свой телефон, слушал гудки, пока не раздалось раздраженное:

— Что?

— Се Лянь с тобой? У него занято, а дело срочное.

— Недавно отправился домой.

— Если недавно, то можешь его догнать и пока оставить рядом с собой? — почти попросил Фэн Синь. Несколько секунд было тихо, и Хуа Чэну это время показалось вечностью. Он почти готов был сорваться и отнять телефон, когда Му Цин в трубке констатировал:

— Вы его упустили.

— Он обманул нас. Мне нужно, чтобы ты проследил за Се Лянем, пока я не приеду. Это может быть излишне…

— Не может, — перебил Хуа Чэн. — Пусть поторопится. Я скоро приеду.

— Ты арестован, — напомнил ему Фэн Синь, но Хуа Чэн поднял бровь, словно сомневался в его словах. Снова уставился на коробку со своими вещами.

***

Се Лянь шел впереди, но на расстоянии вытянутой руки. Оставлять врага сзади было неприятно, его взгляд буравил затылок. Се Лянь высматривал возможность сбежать, чтобы при этом никого не подвергнуть опасности. Но рядом постоянно были люди. Он прикинул, что парковка будет идеальным местом для побега — но и последним шансом. Однако Се Лянь решил рискнуть. Конечно, за Хуа Чэна он боялся, но планировал еще раз попробовать связаться с ним, как только окажется в безопасности. Он верил в своего любимого человека.
Парковка была подземная. Словно прочитав его мысли, Цзюнь У подошел ближе. У Се Ляня тоже стояла тут машина, но он собирался выбираться на улицу, не задерживаясь для того, чтобы завести ее.
Однако, когда они шли вдоль ряда парковки, у тайоты Се Ляня, прислонившись к бамперу, стоял Му Цин. Он явно ждал тут хозяина машины — поднялся, недовольно нахмурился и открыл было рот что-то сказать, но именно в этот момент заметил, кто именно шел за Се Лянем. Сначала раздался оглушительный выстрел, потом совсем рядом через звон в ушах послышался голос Цзюнь У:

— Какой настырный парень.
Му Цин, все еще глядя в лицо Се Ляня, сползал по бамперу его машины, оставляя на нем кровавую кляксу. Алое пятно разрасталось и на его рубашке. Се Лянь остолбенел, потом, забывшись, бросился к другу, но Цзюнь У больно схватил его за локоть, дернул к себе и потащил дальше, к машине. Се Лянь опомнился, попытался вырваться, и Цзюнь У развернул его к себе лицом, заставил смотреть в глаза. Произнес твердо, спокойно:

— Еще раз дернешься, и я вернусь добить его, — после этого развернул обратно и, уже не шифруясь, потащил к машине.

***

Когда машина подъехала к отелю, напротив входа уже стояла «скорая» с включенными сигнальными огнями. Внутрь грузили кого-то на носилках. Хуа Чэн выскочил еще до того, как Фэн Синь припарковался, хотя машина была заблокирована и не открывалась изнутри, а на Хуа Чэне были наручники, которые теперь грустно свисали с ручки дверцы.

Хуа Чэн бесцеремонно отпихнул медбрата, наклонился над носилками, но узнал Му Цина и опомнился. Он думал, что Се Ляня снова пытаются похитить таким образом, или что он ранен и его увозят. Увидев Му Цина, он на несколько секунд растерялся. Потом осознал, что это еще хуже — в тех вариантах, на которые рассчитывал он, Се Лянь хотя бы был бы тут.

— Его забрало белое бедствие? — спросил Хуа Чэн устало, и Му Цин только медленно закрыл и открыл глаза вместо кивка. Фэн Синь, оказавшийся рядом, зло ударил по дверце машины. После этого у медиков кончилось терпение и их обоих вытолкали, дверцы закрыли и «скорая» сорвалась, включив сирену.

***

В комнату Цзюнь У Се Ляня просто втащил, схватив за запястье. Как только тот увидел и других людей, тут же выпалил:

— Я здесь против воли. Пожалуйста, позвоните в…

— Они знают, — отозвался Цзюнь У, запирая дверь. Это было большое помещение, судя по всему офисное, с огромными окнами на протяжении всей комнаты. Но мебель была покрыта тканью и целлофаном, словно сюда только недавно переехали. Людей было немного — человек шесть суетились. На секунду замерли при виде Се Ляня и переключились на другие дела. Девушка подошла стереть макияж, другая принесла штаны и рубашку, которые выглядели подходящего размера. Люди, кажется, нервничали и непонятно было — а добровольно ли они сами тут?

— Где я могу переодеться? — без особой надежды спросил Се Лянь. Цзюнь У сел прямо на закрытое целлофаном кресло напротив него, которое стояло между Се Лянем и дверью. Кивнул спокойно:

— Тут. Не волнуйся, они отвернутся.

Сам он продолжал прожигать Се Ляня взглядом. Тот, не выразив смущения, забрал сменную одежду и начал снимать платье. Стоило обнажиться ноге — рядом появился мужчина лет сорока с таким же непроницаемым лицом. Ощупал место вокруг раны и обернулся к Цзюнь У.

— Рана не глубокая. Он сможет бежать, но не быстро.

— А как скоро он будет здоров?

— Месяц-два и все будет как раньше. Можно постараться, чтобы даже шрама не осталось.
Се Лянь, пока они разговаривали, быстро переодевался, встав спиной к двери. Когда он оделся и обернулся, оказалось, что все куда-то делись и напротив него только Цзюнь У. Тут были еще комнаты, так что Се Лянь предположил, что люди рассредоточились по ним.

— Ты же знаешь, что двух бедствий создал я, а сам был первым. И самым опасным, — издалека начал Цзюнь У. — Тебя не смущает сейчас оказаться просто подстилкой одного из бедствий? Думаешь, ты не мог бы добиться большего?

— Я работаю в компании Му Цина, — возразил Се Лянь.

— Мальчик на побегушках. Охрана тех, кто больше заплатит — еще хуже… Я пытался создать бедствие и из тебя. Я знал, кто должен был тебя купить в тот вечер. Знал, что он никаких денег не пожалел бы. И оказался прав. Потом я бы помог, направил… и ты занял бы его место. Но вмешалась твоя охрана… не мог же я пытаться всучить тебя ему заново. Смерть твоих родителей — тоже ступенька к этому могуществу. Связи с людьми делают тебя слабым. Именно поэтому ты сейчас здесь. Потому что испугался за человека, который тебе давно уже не друг. Потому что боишься, что я могу причинить вред красному бедствию. И сам закапываешь себя все глубже. Сяньлэ, я мог бы убить тебя в любой момент. Особенно сейчас. Ты ведь получал мои приветы? Я так скучал. Ты скатился до работы прислугой, потому что тогда вырвался от меня.
Я мог бы сделать тебя великой фигурой в истории, а вместо этого ты готовил кофе и составлял букеты.

Се Лянь молчал и выглядел безразличным к тому, что ему говорили. Ему не было стыдно, не было обидно. Эти слова были фоном, как радио. Он продолжал ждать того момента, когда снова сможет попытаться сбежать. Цзюнь У изменил тактику:

— Как красное бедствие? Тебе понравилось? Я думал, что за три года он тебе надоест и ты будешь только рад сбежать. К тому же… его любовь – это почти поклонение. Я ждал, что придется помогать тебе сбежать. Удивлен, что у вас все хорошо.

— Я смогу с ним попрощаться? — не выдержал Се Лянь. Он знал, что Цзюнь У не позволит, но и знал, что ему за этот вопрос ничего плохого не сделают.

— Думаешь, вы больше не увидитесь? Я же не запрещаю вам общаться. Просто хочу наконец закончить твое преобразование.

— Тогда я хотел бы поговорить с ним, — еще раз попробовал Се Лянь и не удивился, когда Цзюнь У только отрицательно покачал головой:

— Не сейчас, Сяньлэ. Позже. Когда ты будешь готов, — Цзюнь У улыбался, словно извиняясь за это. Протянул руку, чтобы погладить Се Ляня, но тот отступил на шаг. — Если тебе понадобится кто-то для постели, то не волнуйся, я смогу подыскать замену ничуть не хуже красного бедствия.

Улыбка стала совсем другой — он теперь явно издевался. Напоминал, что Се Лянь настолько в его власти, что можно приказать сделать с ним что угодно, если тот будет настаивать на чем-то неприятном для Цзюнь У. Се Лянь молча кивнул, показав, что понял и больше не будет нарываться.

Но, стоило им выйти за порог, белому бедствию отвлечься на закрывшуюся дверь, как Се Лянь рванул по коридору к лифту. Не так давно доктор обещал, что так быстро он бежать не сможет, но не учел умение Се Ляня игнорировать боль.
Но и Се Лянь забыл — даже без учета его раны, Цзюнь У и раньше был быстрее и сильнее. Белое бедствие догнало его у самой лестницы, дернуло назад за волосы. Се Лянь попытался удержаться за стену, но оцарапал подушечки пальцев, рухнул на пол. Цзюнь У прочнее перехватил волосы, чтобы наверняка не вырвался.

— Сяньлэ, что ты делаешь? Я пытаюсь с тобой по-хорошему. Я позволил тебе переодеться, перевести дух. Я не стал убивать твоего друга, я даже не отправил людей к красному бедствию. Но ты не оставил мне выбора.
Се Лянь догадался, когда Цзюнь У полез в карман за телефоном, попытался вскочить, выкрикнул:

— Стойте! Я… простите меня! Я поступил импульсивно. Это не повторится.
Цзюнь У все еще держал его за волосы, заставляя сидеть на полу.

— Видишь его? — спросил Цзюнь У в телефон. — Кто с ним? А, это не важно. Можете обоих убрать. Да, как договаривались. Сейчас перечислю.

Затем спокойно сбросил звонок и, так же за волосы, потащил остолбеневшего Се Ляня к лифту.

***

Произошло нечто масштабное, что нельзя уже было считать случайностью — трехполосное шоссе перекрыл крупный автобус с тонированными стеклами. Он остановился настолько резко, что ближайшие две машины врезались в него, но даже не подвинули. Проскочить его было невозможно — слишком узкие зазоры спереди и сзади автобуса. Между трассами была бетонная стена. Остановилось все движение — обратно развернуться тоже стало нереально. Вел Фэн Синь, он успел резко затормозить. Хуа Чэн только раздраженно цыкнул, полез из машины. Он уже не был арестован, потому что Фэн Синь смирился, что на свободе тот полезнее. Выстрелы раздались еще до того, как Фэн Синь успел вылезти из машины. Две пули ударились в капот.

Хуа Чэн был в ярости — это становилось понятно по напряженной фигуре, даже не заглядывая ему в лицо. Из его ауры можно было отливать острые ножи и ими отбиваться от атаки. Стреляли, казалось, отовсюду — от автобуса, откуда-то со здания. Хуа Чэн двинулся вперед, к транспорту, что посмел перекрыть им дорогу. Фэн Синь только теперь заметил — стреляли не только из автобуса, но и по нему. Даже тут у Хуа Чэна откуда-то оказались свои люди. И обстрел вели с той стороны, где была еще открыта дорога. Хуа Чэн без спешки дошел до автобуса, поравнялся с ним, а когда выстрелы уже прекратились, обошел. Фэн Синь поспешил следом, пока народ в машинах еще не успел опомниться и не решался поднимать головы.

За автобусом стоял черный джип, который ехал впереди них последние минут пятнадцать. Дверца у водительского места была открыта, рядом стоял Инь Юй с ключами, которые тут же протянул хозяину вместе с винтовкой с лазерным прицелом.

— Куда? — спросил Хуа Чэн, и холод с угрозой в его голосе можно было использовать как опасное оружие против особо нервных.

— Фруктовая ферма на северо-западе. Я разберусь с остальным.

— Эй! — попытался окликнуть Фэн Синь и, когда Иню Юй перегородил ему дорогу, понял, что остальное — это он.

***

— Ты ведь все еще ждешь его? — поддел Цзюнь У, глянув на Се Ляня в зеркало. Цзюнь У был за рулем, Се Лянь же находился на пассажирском сидении, прочно пристегнутый не только ремнем безопасности, но и наручниками к двери. — Об этом я и говорил. Не можешь перестать быть слабым. Но, Сяньлэ, даже если его не убьют — он в любом случае не успеет. А если и успеет… как думаешь, кто окажется сильнее? Неужели он? Я его создал.

— Зачем меня похищать? Я все равно не буду подчиняться, — напомнил Се Лянь. Цзюнь У улыбнулся, словно с ребенком общался.

— Это мне в тебе и нравится. И всегда нравилось… Знаешь, я заскучал тогда, перед нашей первой встречей. Все казалось таким… предсказуемым. Тошнотворным. Все уже испытано… А потом я пришел на те подпольные бои. Помнишь?.. Конечно не помнишь, а я ведь даже подходил к тебе после победы. Ты мог бы избежать стольких проблем, если бы уже тогда был внимательнее. Но в тебе бурлил адреналин. Ты напомнил мне молодого меня. Как бы то ни было, а ты, будучи агентом, почти нашел меня. Вы с напарником нашли меня, не будем забывать его вклада. Ты отловил зеленое бедствие. Избежал расправы Черного и пробрался в кровать и сердце к красному. Я признаю твои достижения. Я даже твою нынешнюю работу признаю. Но ты сможешь больше. Увидишь — красное бедствие покажется тебе скучным и спокойным после всего, что нас ждет. Тебе же нравится адреналин? Разве сейчас его не достаточно? Как твоя рана? Кажется, снова открылась.

Кровь просачивалась сквозь ткань брюк, но на черном ее почти не было видно. Се Лянь взглянул мельком, но не стал отвечать или заострять внимание на этом.

— Тебе определенно понравится все, что я приготовил. Пусть не сразу, но ты оценишь, — улыбнулся Цзюнь У. Покинув город, с большой автомагистрали они свернули на узкую однополосную дорогу — разбитую и запыленную. Се Лянь осторожно обернулся – ни одной машины не свернуло вслед за ними. Дорога была сухой и пыльной, вряд ли на ней остались бы видимые следы. Се Лянь попытался привести в порядок волосы одной рукой, лихорадочно размышляя, что он мог бы сделать. Хотя бы для того, чтобы помочь себя спасти. Му Цин уже пострадал из-за него. Возможно, что и Хуа Чэн, но об этом Се Лянь старался не думать, чтобы не отчаяться совсем.

— На самом деле это интересный мир, — задумчиво произнес Цзюнь У. — Только очень одинокий… Но не волнуйся — рядом с тобой теперь всегда буду я. Кто угодно мог бы тебя оставить, но не я.

«… и не в покое», — про себя фыркнул Се Лянь. Машина выехала из редкого леса и теперь пылила между полями, засаженными фруктовыми деревьями. Те как раз цвели, в другой ситуации Се Лянь бы залюбовался этим. Он продолжал посматривать на дорогу — их не преследовали.

— Куда мы едем? Разве ты не сказал, что приехал увезти меня? — спросил Се Лянь, стараясь придать голосу спокойствие. Почти получилось.

— Именно так. Так ты что, правда подумал, что я повезу тебя через международный аэропорт? В наручниках? Или спрячу в чемодан?.. Да, это была бы интересная идея. Но на нее совсем нет времени. Нас ждет частный самолет.

— И его пустят через границу?

— Это налаженный путь, Сяньлэ. Через него детей в ту страну вывозили, что уж говорить про одного только тебя.

Цзюнь У сказал это спокойно, невозмутимо. Словно говорил про экзотическую икру или животных. Се Лянь уставился на него ошарашенно, и Цзюнь У усмехнулся, прибавил:

— Не волнуйся, они здесь никому не были нужны.

Се Лянь стиснул зубы, чтобы не дрожала челюсть. Он вспомнил Хуа Чэна — такой же заброшенный и никому не нужный ребенок. Его так же могли продать, как зверушку. И даже если забыть о том, из каких обстоятельств выбрался Хуа Чэн — Се Лянь не мог простить белому бедствию и тех, неизвестных детей, которыми торговал Цзюнь У. Се Лянь даже не знал, что и такое было на совести его бывшего начальника.
Вскоре среди фруктовых деревьев показалось пустое поле, достаточно большое, чтобы служить посадочной полосой. Сначала Се Лянь заметил высокий ангар, покрытый выгоревшей на солнце краской. А потом увидел и самолет, который резко контрастировал с деревенским бытом вокруг — он был таким блестящим, что, казалось, отраженные от него лучи солнца выжигали глаза. По мере приближения стало видно, что самолет уже готов, моторы работали на полную мощность. И тогда у Се Ляня свело желудок, сердце словно упало куда-то под сидение. Он почувствовал себя так, будто получил солнечный удар — в ушах запульсировало, к горлу подкатила тошнота.
Машина остановилась, Цзюнь У быстро открыл наручники и выволок его. Се Лянь больше на рефлексе вырвал руку, прижался спиной к машине. Цзюнь У уставился на него как на ребенка, который капризничает и хочет смотреть мультфильмы, вместо того, чтобы отправляться в путешествие с отцом.

— Пожалуйста, — совершенно искренне выдавил из себя Се Лянь. — Я не хочу.

— Это пройдет, — кивнул Цзюнь У. Словно это все, что он ожидал услышать, он взял Се Ляня за руку и толкнул вперед, к самолету. — Поторопись. Я не буду тебя тащить, я просто сделаю несколько звонков — допустим три — после которых у тебя станет на троих друзей меньше.

И Се Лянь неуверенно, на деревянных ногах двинулся к самолету. Он не рискнул проверять, хотя и злился на себя за эту слабость. Но меньше всего он хотел подставлять остальных своим упрямством.

Каждый шаг он ощущал, как русалочка из сказки — словно по ножам шел. И не мог не подчиняться. Словно к каждой частичке его тела была привязана веревка, тянувшаяся к Белому Бедствию.

На взлетной полосе были люди — тоже мало походившие на крестьян. Серьезные, сосредоточенные, в полной экипировке — они смотрели, чтобы никто не помешал их начальнику. На Се Ляня они даже не взглянули, осматривали фруктовые сады, дорогу, взлетную полосу.
Цзюнь У поравнялся с Се Ляном, протянул руку, чтобы взять его за плечо, и это движение показалось отвратительным, как приготовившаяся к нападению ядовитая тварь. Но коснуться его белое бедствие не успело.

Звук выстрела был далеким, похожим на хлопок. Се Лянь, остановившись, смотрел, как на взлетную полосу опадает его главный враг. Голова у Цзюнь У была залита красным, Се Лянь не сразу ощутил и на своей щеке кровь. Все разом пришло в движение — охрана сосредоточилась на убийце, и снова всем стало не до Се Ляня. Он застыл, все еще глядя перед собой. А потом на Цзюнь У. Он все еще не мог поверить. Ему казалось, что даже с простреленной головой, даже потеряв столько крови, белое бедствие встанет, отряхнется и, ругаясь на этого киллера-неудачника, снова потащит Се Ляня к самолету из страны. Но Цзюнь У лежал, под головой у него расползалось красное пятно.

***

Хуа Чэн прибыл, когда на взлетной полосе собралось уже с десяток машин агентства. После смерти белого бедствия, когда его охрана не смогла найти стрелявшего — она сбежала. Самолет взлетел без своего хозяина, но не так давно агенты отчитались, что транспорт уже успели посадить в приказном порядке. Се Лянь напряженно слушал, как прошла операция у Му Цина (опасность была позади, но на пару месяцев бывший охранник теперь застрял в больнице), когда отвлекся на переполох. Хуа Чэна снова не пускали на место работы агентства. Но в этот раз он изобразил саму любезность, вежливо, но громко позвал Се Ляня. Тот, не чувствуя ни ног, ни ранения, развернулся и побежал к нему. Те же люди, что сдерживали Хуа Чэна, перед Се Лянем расступились, и в объятья красного бедствия Се Лянь практически упал. Тут же навалилась и усталость этого дня, и нервы. Захотелось прямо отсюда оказаться в кровати, в спальне Хуа Чэна, забраться под одеяло и просто полежать рядом. Хуа Чэн целовал его волосы, прижал к себе до боли, но тут же спохватился и ослабил хватку.

— И где же ты был? — спросил без спешки дошедший до них Фэн Синь. Хуа Чэн изобразил удивление:

— Весь день с вами. А потом мне нужно было срочно отлучиться на собрание. На собрании было не меньше десятка человек, они смогут подтвердить.

— Ну да. До этого рвался сюда, но уехал на собрание, — заметил Фэн Синь.

— Но все же у меня есть алиби, — Хуа Чэн даже не старался его убедить. Но доказательств против него не было — наверняка Хуа Чэна можно было при желании найти и на камерах слежения. Если бы ему понадобилось, то он смог бы в этот день засветиться в пяти местах одновременно. Впрочем, Фэн Синь злился не сильно. Они бы не успели. Он понимал: если бы не этот выстрел — они потеряли бы Се Ляня. Его бы не просто убили, над ним издевались бы годами, перекраивая под себя во что-то чудовищное, чуждое прежнему Се Ляню. Поэтому он готов был поверить любому алиби Хуа Чэна, даже если бы тот сказал, что уходил причесать чешую дракона (впрочем, он бы смог подтвердить и это, если бы понадобилось). Поэтому Фэн Синь отстал и даже отошел на безопасное расстояние, чтобы не слышать, о чем они будут говорить.

— Гэгэ испугался? — спросил Хуа Чэн.

— Что никогда больше не увижу Сань Лана, — с готовностью ответил Се Лянь.

— Он тебя ранил?

— Нет, это еще с задания. Все в порядке… хотя завтра я, наверное, не смогу встать с кровати.

— А кто ранил покажешь?

— Сань Лан!.. Их уже арестовали.

Фэн Синь отвлекся снова. Слишком много информации: раненый друг в больнице; другой тоже ранен, но пока на адреналине и не осознает этого. Проваленная операция утром, кончившаяся убийством вечером. И, хотя он точно знал убийцу (как и то, насколько бесполезно и опасно его ловить), нужно было хотя бы для приличия сделать вид, что ищет. К тому же та пробка и перестрелка в городе, остановившая движение на добрых три часа. И хотя устроил это Цзюнь У, спросят все равно с Фэн Синя и его отдела.

Когда Фэн Синь обернулся просто убедиться, что эти двое еще разговаривают — там было пусто. И машины Хуа Чэна на месте уже не было — дорогая марка, наверняка тронулась бесшумно. Их бегства не заметили, или не захотели замечать, чтобы не связываться. На том месте, где недавно обнимались они, теперь стоял невозмутимый Пэй Су — один из самых перспективных агентов на данный момент. Он же и доложил:

— Свидетеля похитило бедствие. На этот раз красное.

Фэн Синь задумчиво почесал в волосах кончиком ручки и мысленно порадовался, что хоть кто-то наконец забрал Се Ляня из этого места. В конце концов, спросить его подробнее о случившемся можно и сильно позже, больше он никуда и никогда не исчезнет.
цитировать