Аниме и манга 3-15К;количество слов: 3600

Двадцать через три

саммари: Сого носит перчатки.
примечания: soulmate!AU, в которой пару находят по прикосновению открытых участков кожи, а наличие пары видно по цвету ленты на правом запястье.
предупреждения: Сюр, день сурка, UST, секс в одежде
Трудно, наверное, напоить человека, к которому не хочешь прикасаться.

— Сколько там ещё?

Данна — Гинтоки — отдаёт ему бутылку, заметив, что Сого сам справляется, и щурится на горизонт. Кожа вокруг глаз у него воспаленная, отчего кажется, что данна вчера пил всю ночь и совсем не любит весь этот мир сейчас, когда кривит губы, но всё же отвечает:

— Парсеков пятьдесят.

— Не та игра, данна.

Жарко. Пустыня статичной картинкой мерцает даже под закрытыми веками. Слёзы текут сами — от солнца и песка, и наверняка глаза у Сого тоже как у бывалого мадао.

— Думаю, до вечера доберемся, найдём старейшину, как в прошлый раз, и выйдем отсюда с полными жизнями.

— Не та игра, данна.

— Когда ты молчишь, ты мне больше нравишься.

Они замолкают. Ненадолго — нельзя отключаться после сильного удара по голове, а перебранка помогает оставаться в фокусе. Проверено на Хиджикате. У Сого есть опыт, пусть они сейчас в другой игре.

— Зачем вы со мной возитесь? В такой же ситуации вы Хиджикату-сана бросили в гробу, как я помню. Не то чтобы я не одобряю.

— Ты не Хиджиката-сан, — шея у Гинтоки красная — сгорел. — И твоя горилла мне заплатит больше, если ты будешь живой. Ну там, розыскная листовка и всё такое, когда за живого дают вдвое больше, чем за мертвого.

Сого улыбается. Ему уютно. Гинтоки не трогает его, не подначивает насчет прикосновений. Сого обнимал его, когда ехал на мопеде раскроить череп человеку, который хотел жениться на Мицубе. Между ними было как минимум четыре слоя одежды. Никаких прямых контактов.

Пить уже не хочется, но Сого делает последние несколько глотков назло — пусть данна помучается. А ещё потому, что лучше обойтись без непрямых поцелуев, пусть даже шанс один из миллиарда, как говорили в романтичных дорамах, которые любила смотреть сестра.

Солнце давит будто бы физически, пригибает к земле, к песчаному бархану недалеко от нужной им локации. Потом солнц почему-то вдруг становится два, и Сого шипит, втягивая голову в плечи, будто это поможет, будто так станет легче.

Когда его вплавляет жуком в янтарь, Сого думает, что напрасно спас данне жизнь полчаса назад и в награду получил по голове огромным кулаком. Данна бы и в одиночку справился с тем монстром, ведь сам — четырёхрукий монстр. Или даже шестирукий.

Когда Гинтоки наклоняется над ним, становится легче — заслоняет головой солнце.

— Данна, у вас нимб.

Восемь сведенных вместе бровей — столько видит Сого перед тем, как отключиться.


***


Сого просыпается в палате с кучей людей. Писк аппаратов почти заглушается тихой руганью, запахи больницы знакомы и, к сожалению, привычны.

— Эй, вас кто сюда впустил?

Хиджиката бурчит по привычке, зажав в зубах незажженную сигарету — в больнице он соблюдает правила. Носит халат поверх кителя, натягивает бахилы и не курит. Сого тронут до глубины души и хочет выгнать его отсюда взашей, потому что ему всё ещё плохо. Сотрясение мозга делает это с людьми.

Гинтоки поднимает руку в приветствии, и кимоно сползает, обнажая запястье. Хиджиката деликатно опускает глаза — слишком знакомая травма, хоть и другая. Он говорит:

— Кондо-сан просил передать спасибо.

— Спасибом сыт не будешь.

Они в чём-то похожи — данна и майонезный придурок, не может не признать Сого, слушая их привычную грызню. Не может не слушать, но и не хочет, поэтому жмёт на кнопку, чтобы полная медсестра деловито выставила всех вон. Напоследок данна машет рукой, но Сого не смотрит на его запястье — только на запекшуюся корочку искусанных губ.

Данна мог бы стать идеальной родственной душой. Он сильный, добрый и хорошо готовит, если верить болтовне китайской девчонки. Тот ещё мадао, но есть люди и похуже.

Данна мог бы. Но родственная душа данны умерла до того, как он её встретил, и серая лента обвивает сильное запястье дохлой змеёй. А Сого родственная душа не нужна.


***


— Ваши пончики и чай, господин офицер, — говорит худой, как жердь, продавец. Не подходит внешне своей профессии, но Сого покупает у него сладости каждый четверг, неизменно разные, и всякий раз — вкусно. На улице холодно и ноябрь. Стаканчик слабо греет руку через перчатки — осенние, тёплые; пар от дыхания поднимается в воздух. Сого нравится осень и зима, да и ранняя весна тоже — меньше напрягают взгляды, слова, замечания. Катана у бедра отпугивает особо непонятливых, но Сого нравится, что с приходом холодов люди скрывают кожу под слоями одежды, и девчонки в коротких кимоно и с открытыми плечами не пытаются столкнуться со всеми прохожими, проверяя судьбу.

— Эй, мистер, не хотите забыться на часок? Уверяю, вам больше не нужен будет никто другой.

Кулак вверх, средний палец к небу — в перчатках не очень удобно, но Сого давно привык.

Интересно, как себя ведут родственные души, впервые встретившиеся в борделе? Требует ли заказчик денег обратно? Забирает ли девушку к себе домой? К первой жене и детям, которых заделал по молодости или, наоборот, в зрелом возрасте, отчаявшись искать?

— Сого у нас интроверт, — вычитав модное слово, наставляет всех Кондо-сан.

Правда, потом по-дружески отчитывает, когда Сого уходит в себя, сторонится объятий. Но незримо одобряет, когда тот не подпускает к себе ни на шаг ни союзника на тренировке, ни врага в смертельной схватке. Отличная мотивация стать сильнее, между прочим. Кондо-сан оставляет за Сого выбор, Хиджиката, скрипя зубами, оставляет за Сого выбор. А весь мир словно сошёл с ума, пытаясь доказать самому себе, что выбор есть — нужно только его найти.

Ведь люди ищут всю сознательную жизнь. Наркотики и любые развлечения — все направлено на воспроизведение эйфории от обретения родственной души. А теперь появился онлайн-симулятор, позволяющий найти друг друга даже на другом краю света.

И вот уже больше полугода игры — государственные и нет — плодились грибами. «Революция в поиске второй половинки», «Более миллионов найденных родственных душ», «Массовое открытие фирм-перевозчиков, помогающих людям поменять город или даже страну проживания». Весь мир перевернулся с ног на голову.

Выбор всё ещё невелик — шутеры и экшн, готовятся к запуску лав-симулятор и рейдовые версии. Сого не интересуют игры, он давно определился.

Лента на запястье продавца пончиков ярко-зелёного, радостного цвета.


***


Сого просыпается в палате под бурчание кардиостимулятора и монотонную речь врача:

— Тактильные ощущения задевают нейроны головного мозга, что позволяет связи проявиться. Но меня больше удивляет, что травмы передаются в реальный мир — всё-таки сотрясение мозга произошло в игре. Это пока единичный случай.

— Было бы чему сотрясаться, — неоригинально шутит Кагура, читая медицинскую карточку на спинке кровати. У неё открыты плечи и не видно метки — пограничный возраст.

В игре они с данной были случайно — оба оказались не в том месте и не в то время. Сого искал приключений, в гражданской одежде прогуливаясь кривыми улочками Эдо. Данна, похоже, заблудился по пути из бара домой. На них напали, усыпили газом и подключили к сети. Испытывали нелегально — шутер на основе государственной игровой платформы, нужны были добровольцы. Бесплатные мозги. Дешёвый сервер перегрелся, когда Сого вдвоём с данной перебили всех монстров, получили топовые уровни, и количество набранного ими опыта начало искривлять виртуальную реальность. Наутро сервер взорвался, подъехавшие Шинсенгуми повязали барахтавшихся под обломками виртуальных псевдотеррористов, а Сого и Гинтоки загремели в больницу. Сого почему-то с сотрясением, которое получил от удара финального босса — шестирукого монстра.

— Нечего вам тут делать, — говорит Хиджиката и зовёт миниатюрную медсестру, чтобы Сого вкололи успокоительное. Длиннющие пальцы в перчатках вешают пакет с жидкостью на стойку капельницы.

— Я это запомню, — мстительно говорит Сого, прежде чем отключиться. Последнее, что видится — как Хиджиката закрывает за собой дверь. Полоска на его руке темнее формы Шинсенгуми и кажется похоронной лентой. Впрочем, так и есть.


***


— Ваш кофе, — говорит бариста с длинным крючковатым носом — та ещё красавица, но кофе у неё отличный — ароматный и с терпкой горчинкой.

Сого оставляет чаевые, потому что не оставлял их никогда, усмехается широко раскрытым глазам и знает, что она будет ждать другого раза. А его не будет, потому что Сого тот ещё садист.

В перчатках держать стаканчик не горячо, и Сого обжигается, когда пьёт, но продолжает — ему нравится пить почти кипяток. Эдо пестрит зеленью — ещё холодно, хотя конец апреля. Старик-портной возвращает заказ:

— В следующий раз не смогу залатать — подкладку легко заменить, но сам материал уже совсем прохудился.

Сого кивает и оставляет чаевые — на этот раз с благодарностью.

— Ты очень сентиментален для садиста, — говорит данна, нарисовавшись из проулка вместе со своей инопланетной собакой.

Сого прячет свёрток под мышку и пьёт кофе, глядя поверх крышечки на то, как огромный пёс пытается грызть всё, до чего дотянется — фонари, тротуар, голову своего владельца.

— Подарок сестры, — говорит Сого, когда они проходят улицы две, и кофе стынет, становясь водой с порошком на дне стакана.

Данна при первой встрече спросил только один раз — про перчатки, водолазку под горло и отсутствие контакта. И больше к этой теме не возвращается. Не переубеждает, как другие, не бьет по голове зонтиком, как китайская девчонка, не осуждает. Принимает его таким.

Зазывала из какого-то казино строит им глазки:

— Эй, мужики, хотите чего-нибудь поострее? Испытать судьбу?

Сого не реагирует, данна отпускает поводок, под аккомпанемент криков о помощи они сворачивают на другую улицу.

— Отаэ-сан! Будь моей! — привычный уже крик в этой части города.

— Какое-то дерьмо, а не мир, — вдруг бросает данна.

Сого молчит.

— Сам подумай — прожила пара жизнь, вдвоём заимели детей, дерево в качестве домашнего питомца и разломали не одну кровать. И тут на тебе — родственная душа под пенсию.

Посреди дороги самка гориллы отправляет в полёт самца гориллы одним точным ударом под челюсть. Яркий рукав кимоно задирается, обнажая запястье с зелёной лентой.

— Пошёл вон, извращенец! Плевать на судьбу, это не ты!

— Но, Отаэ-сан! Мы предназначены друг другу!

Данна поворачивает на следующем перекрёстке, вскидывает в прощании руку, как обычно. Его накрывает белой мохнатой горой метров через десять. Сого возвращается домой, аккуратно разворачивает свёрток. Тут же примеряет перчатки — недорогие, тонкая серая кожа обтягивает пальцы. Его первые, от Мицубы — после того, как Сого сделал свой выбор. Сого натягивает перчатки выше, скрывая ленту родственной души от чужих глаз.

Она у него белая — такая же, как и у бариста, делающей и подающей кофе голыми руками в попытке найти свою родственную душу.


***


Сого просыпается в палате, окруженный людьми, опутанный проводами и обволакиваемый запахами.

— Это же несерьезно? — спрашивает Кондо-сан у безликого врача с яркими татуировками, и Сого хочет сбежать. И сбегает — просится в туалет, вырывает катетер и отталкивает утку, медсестру-аманто и Кондо-сана. Шатаясь, спускается через окно ванной комнаты со второго этажа.

— Далеко собрался? — данна караулит внизу, курит палочку от леденца и кивает Хиджикате, когда тот подбегает к ним вместе с Кондо-саном. Пухлый конверт переходит из рук в руки — внушительная сумма, Сого даже не хочет возмущаться, что его свобода столько стоит. Хиджиката протягивает ему перчатки.

— Сого, идём.

Данна мог бы стать идеальной родственной душой, если бы не был продажным засранцем.

Доктор, на этот раз психотерапевт, говорит:

— Это игра. Чтобы найти родственную душу. Для тех, у кого их нет. Я сожалею, вам случайно подключили не тот реанимационный аппарат. Ответственные уже понесли наказание.

Как же — теперь это делали в любой больнице. Приходи на часок, глотни газа из пробирки и подключись к виртуальной реальности — отныне только легальные аппараты, за сущие копейки никто не делает подделки, потому что нет смысла. Можно остаться на ночь. Провести в больнице отпуск, вместо пекла и толкучки в Тайланде собирая сладкие бобы, угоняя тачки, убивая стрыг и упыриц, чтобы познакомиться и потрогать как можно людей.

Но Сого пришёл в больницу не за тем. Всего лишь плановый осмотр.

— Я уже был в игре, — говорит Сого и хмурится. Данна, который почему-то тоже сидит в кабинете психотерапевта, симметрично хмурится в ответ.


***


Вызов поступает в три утра. Сого выворачивает руль, считает огни по бокам и тормозит возле здания, отмеченного красной точкой навигатора.

— Опаздываешь, Сого, — Хиджиката ждёт его на ступеньках, пахнет дорогим одеколоном, которым пользуется только в особых случаях.

— Куда?

— Да сюда же, — Хиджиката тянет его под локоть в коридор, заставляет надеть парадный мундир — на нём такой же. Выталкивает на свет, где данна точно так же растерянно хлопает глазами.

Священник — шестирукий финальный босс — с тридцатиметровой высоты аккуратно открывает маленькую книжечку острием ногтя, обводит взглядом всех присутствующих — Сого видит краем глаза людей, монстров — до самого горизонта.

— Согласен ли ты, Окита Сого, связать узами...

— Убью, — говорит Сого и проваливается вниз, в кроличью нору.


***


Сого просыпается в палате с праздничным тортом на груди, под щёлкающую камеру фотоаппарата и заунывную песенку про день рождения, спетую нестройным хором всеми придурками, с которыми его свела судьба.

— Понимаете, сотрясение мозга — это всё-таки серьёзные последствия для организма, — говорит доктор, и Сого захлопывает дверь у него перед лицом. Тот продолжает через непрозрачный плексиглас: — Для тех, у кого нет своей родственной души, это особенно опасно!

— Лекарство от рака лучше найдите, — бурчит Сого. — Или от СПИДа.

Сого знает, что родственные души редко изменяют друг другу, и распространение болезней через кровь и слизистую уйдёт в ноль с увеличением количества истинных пар. Нет наследственной шизофрении, паралича, пороков сердца — дети рождались и вырастали абсолютно здоровыми. Конечно, дать каждому человеку родственную душу — старая мечта учёных всего мира. Сого это не касается — он не хочет детей.

Данна, спавший на стуле в углу, приоткрывает один глаз и устало смотрит, как Сого забирается в постель, чтобы проснуться вновь. Он говорит:

— Чаю хочешь?


***


— Сюда! — зовёт Сого, а через минуту заходится кашлем. Сверху падает каменная крошка и льётся вода.

В этот раз вызов был стандартным — активизировались остатки Джои и Кацура, внезапно второй своей задачей обозначивший отрицание Всемирной организации поиска родственных душ. Сого его даже немного зауважал. Пока не стал жертвой взрыва в очередном посольстве очередных аманто.

И, конечно же, очередной взрыв придавливает его каким-то обломком, система пожарной безопасности затапливает помещение. Глупо — утонуть в луже тридцать сантиметров глубиной.

— Эй, — говорит знакомый голос.

Глаза у данны дикие, всклокоченные волосы делают его безумным седым подсолнухом. Сого давится смешком — вода подступает к груди, намокает шарф. Данна снимает его резким движением, шепча будто про себя:

— Сейчас, подожди.

Складывает ткань и кладёт в два слоя поверх лица.

— Странный способ меня задушить, — шевелит ртом Сого под твердой ладонью, а потом чувствует через ткань прикосновение губ. Катана выпала из руки, но заехать кулаком в лицо получается — данна на это невозмутимо вытирает кровь из лопнувшей губы и зажимает ему нос прежде, чем вода накрывает с головой.

Данна дышит с ним рот в рот, медленно доходит до Сого, словно у него мозг в толще воды, хотя если буквально, то так и есть; в ушах шумит, и по вибрациям понятно — их ищут, дело нескольких минут. Которые Сого не проживет без воздуха, а данна... данна — его воздух.


***


Их вытаскивают: Сого даже не попадает в больницу — что странно, но спасибо горилле за малые щедроты. Переодевшись, Сого в тот же день приходит в Ёрозую, вежливо нажимает на кнопку звонка, отказывается от чая. Садится данне на колени и развязывает свой шарф, чтобы вдвое сложить его поверх лица.

— Окита-кун, да ты, оказывается, извращенец, — говорит тот, но не отстраняется. Наоборот, расслабленно откидывается на спинку кресла и улыбается сквозь слои ткани.

— Ещё скажите, что вам не нравится.

В ответ сильные, мозолистые руки ложатся на одежду и остаются поверх всё время, пока Сого целует тонкие губы через шарф и вжимается бёдрами так, что становится жарко. Данна даже через одежду — сплошные витые мускулы, сила и уверенность, и Сого заражается этой уверенностью: находит через ткань маленькие торчащие соски и выкручивает. Данна охает — горячий воздух обжигает кожу, и это возбуждает. По-настоящему, с полуоборота. А когда данна перемещает руки на задницу Сого, сжимает её и подтягивает повыше, так, чтобы их члены притёрлись сквозь одежду — становится лучше всего.


Утром Сого моется в ванной, как у себя дома. Пользуется чужим мылом, кремом для бритья — только бритву и зубную пасту просит новые, и данна вручает ему каждый предмет в дешевой одноразовой упаковке. В какой-то момент Сого разглядывает капли на кафеле, слушая непопадающую в ноты песенку, и вдруг понимает: данна сам бреется, а потом чистит зубы в полуметре от него, голый по пояс. Протяни Сого руку — дотронулся бы, ведь в ванной нет занавески. Дохлая серая лента на запястье в утреннем свете смотрится бледным браслетом, и Сого не может оторвать глаз, даже когда замечает прямой взгляд через зеркало.

Данна набирает воду из граненого стакана в рот, чтобы смыть зубную пасту, и улыбается так, что видно гусиные лапки вокруг его глаз.

— Моя метка появилась очень поздно, — говорит он. — Я был тогда в тюрьме. Многие говорили, что я — урод, у которого нет второй половинки, который её просто не заслуживает. Знаешь, раньше с этим было по-другому.

«Не надо», — хочет сказать Сого, но молчит и жадно слушает дальше, приглашая продолжать.

— Только Тацума когда-то сказал: дело может быть в том, что моя родственная душа ещё не родилась или не вошла в возраст. Так было у его брата — разница в 20 лет, тот дожил до тридцати пяти — сам. И ты ведь...

— Только вот не надо про педофилию, а?

Они смеются, глядя друг другу в глаза в зеркале. Наконец данна вытирает лицо полотенцем и ворчит:

— Всё у меня вечно через задницу.

— У вас классная задница, данна.

Когда они прощаются на пороге, данна улыбается, привычным жестом заложив руку за полу кимоно, и Сого целует его — кладёт затянутую в перчатку руку поверх губ и прижимается ртом к тыльной стороне ладони.

Данна не говорит — это ведь не имеет значения, моя родственная душа мертва, все эти уловки, одежда, слои не нужны, лишние, давай без них?

Данна не говорит, и Сого в очередной раз думает, что из него бы вышла отличная родственная душа. Если бы у них был выбор, которого нет.


***


После Сого едет в штаб-квартиру — Хиджиката присылает сообщение об экстренной встрече.

— Мой маленький цирк уродцев, — говорит любя, но всё равно обидно, Мацудайра.

Родственная душа Кондо-сана отказалась от него, родственная душа Хиджикаты умерла, а Сого не хочет найти свою вторую половину и закрывает все открытые участки тела тканью, а в рейды ходит в балаклаве или закрывает лицо тканью, как Сайто-сан. Сам же Мацудайра — эталон мира, построенного истинными парами. Долгие годы был женат на родственной душе, дочь согласился отдать за какого-то рэпера сразу же, едва подтвердилась их связь. Семнадцать поколений семьи Мацудайра все до единого имели родственную душу без — хоть в книгу Гиннесса заноси.

— А этот что тут делает? — спрашивает Хиджиката, указывая пальцем на данну, который пытается примерить большую остроконечную шляпу, взятую с полки на стене. Сого хмурится — они расстались полчаса назад — как тот успел?

— Вы должны уничтожить это, — проигнорировав его вопрос, говорит Мацудайра и отдаёт им флягу, из которой Сого пил воду в какой-то игре. Граненая бутылка с пробковой втулкой — обычный айтем в ролевых играх, валяющийся в инвентаре героя и добавляющий веса. Но так иногда нужный в трудной ситуации, когда все снадобья выпиты и мана на нуле.

— Вам нужно попасть туда, где оно было создано, и уничтожить.

— Дай угадаю, — говорит данна. — В вулкан?

Мацудайра смотрит на него как на придурка — выражение его лица не слишком уж и меняется.

— Нельзя просто так найти вулкан в Эдо, — говорит Хиджиката.

— Можно в Терминале, — говорит Кондо-сан. — Там на стартовой площадке то ещё пекло. Только это трудно, долго, опасно.

— Плавали — знаем, — говорит данна и разворачивается на пятках.

— Дебилизм какой-то, — говорит Сого.

— Это уж точно.

— Вы... помните?

— Конечно, помню. Убей Мефисто, женись с помощью Мефисто, уничтожь Мефисто в Ородруине.

Сого хмурится. Гинтоки кивает на флакончик. Присмотревшись, Сого видит внутри грустного финального шестирукого босса в уменьшенном варианте.

— Ненавижу диаблоподобные игры, — говорит Сого.

— Надо же, — говорит данна и больше не произносит ни слова, потому что путь до Терминала завален чудовищами.

— Это там что, ангел? — спрашивает данна, вынимая боккен из-за пояса. — Сколько жизни?

— Не видно, слишком высокий уровень, — говорит Сого, доставая свою катану.

— Вот блядь.


***


Сого просыпается в палате с сотней длинноволосых врачей с лицами-копиями, и один из них говорит:

— Не ожидали увидеть меня, мистер Фродо?

И отшатывается, когда Сого втыкает ему в глаз шариковую ручку из его же собственного кармана. Убежать из палаты — та ещё задачка, приходится открыть в себе таланты фехтования стойкой от капельницы, а ещё пинания под зад шестируких медсестёр полметра ростом.

По пути в Ёрозую нет ни одного человека, который бы не был связан — вокруг только зелёные, счастливые ленты на запястьях бариста, продавцов пончиков, портных, аманто и людей. Сого не смотрит специально, он вообще старается привлекать поменьше внимания, стащив чужую одежду и передвигаясь неоживлёнными дорожками. Просто почти каждый встречный буквально тычет ему своё запястье в лицо, и не видеть не получается.

— Если ты не хочешь, мы можем этого не делать, — говорит данна, впуская его на порог. Как будто ждал. Серая лента всё так же скорбно пытается задушить его руку, и Сого не замечает, как облегчённо вздыхает. Или не хочет замечать.

— Думаете, это правильно? — спрашивает он.

Данна пожимает плечами и, порывшись в шкафу, находит зимние митенки и лёгкий шарф. Они пахнут клубникой, и Сого вцепляется в них, как в легендарный сет на первых уровнях игры.

— Правильно всё, что мы сами считаем нужным, — говорит данна и идёт на кухню. Ставит чайник, открыв шкафчик, минуты две что-то ищет там. — Есть будешь?

Рукав кимоно приспустился, обнажая сильное предплечье с небольшим шрамом возле локтя. Не думая, Сого просто протягивает руку и касается голой кожи. Он ничего особо не ждёт, но их обоих тут же подбрасывает так, словно прошивает молнией. По коже будто искрятся разряды. Так правильно. Всего несколько дней назад Сого и представить себе не мог, что... А теперь не может представить, как это — быть без... Переустановка приоритетов. Сдвиг ценностей.

— А? — у данны глаза пьяные, хотя всё, что он делает — водит носом в вороте его-чужой рубашки, едва-едва касается сухими губами, отчего волоски встают дыбом, пробирает так, что поджимаются пальцы на ногах.

— У меня с вами сдвиг.

— Со мной? — Спрашивает губами в губы, едва-едва касаясь. Пахнет сладким, ресницы серые, и волосы щекочут.

— Угу.

Сого хочет его поцеловать, хочет его обнять. Вдавить в себя, растворить, раствориться самому и застыть так. И двигаться одновременно. Вперед-назад. Возвратно-поступательные движения.

— Да ты романтик, Окита-кун.

Сого кусает ему губу. Нижнюю, вначале сильно, держит зубами, оттянув и не будучи в состоянии отпустить. Пальцы крутят пояс, кимоно, забираются под рубашку, ближе к коже — гладкой, упругой, но на ней есть и шрамы. Он натыкается подушечкой пальца на один из них и стонет — прямо так, с губой во рту, прикрыв глаза и вцепившись-запутавшись в поясе, потому что мир вертится кругами, голова ходит невиданными траекториями.

У Сого шрам в том же месте. Как так получилось — непонятно. Судьба или выбор, ошибка природы или насмешка учёных — неизвестно. Сого целует улыбчивые губы, линии смеха вокруг глаз и дышит одним воздухом с тем, кого так давно, оказывается, искал.


***


Сого просыпается в палате один.
СоветиАрхивар2020.10.11 20:01
Я не знаю канон, но я люблю соулмейты. Здесь мне совсем немного не хватило, что означают цвета.
Чувствуется надрыв, чувствуется протест против системы, чувствуется то, что тянет их друг к другу и без этой метки, но Сого боится проверять. А если нет, а что тогда? Сцена в конце похожа на катарсис и романтическую кульминацию. И она по-своему трогательная и чувственная.
Я не мог оторваться. Спасибо. Это очень и очень тронуло.
Томат2020.10.11 22:21
СоветиАрхивар, спасибо за такой теплый отзыв!

Ленты:
Белый цвет - соулмейт не найден, но жив.
Зеленый цвет - соулмейт найден и жив.
Серый цвет - соулмейт не найден и умер.
Черный цвет - соулмейт найден и умер после встречи (смерть Мицубы, сестры Сого, это канон, а Хиджиката был в нее влюблен).

Чувствуется надрыв, чувствуется протест против системы, чувствуется то, что тянет их друг к другу и без этой метки
Это и хотелось показать. Здорово, что это считывается :)

СоветиАрхивар2020.10.11 22:45
Marlek, спасибо за пояснения!
цитировать