РПС 15К+;количество слов: 25903
автор: Kelismen

Никакого нет смысла в жизни, кроме любви

саммари: Сяо Чжань смотрел на мальчишку краем глаза, а потом вновь сосредотачивал внимание на железном наконечнике стрелы, направленной ему в голову. С такого расстояния мальчишка бы точно не промахнулся.
I

Мальчишка стоял прямо, широко расставив ноги. Руки у него не дрожали, хотя лук на вид был страшно тяжелый, а ветер так и норовил сбить с ног. Не выходило, и потому ветер ярился только сильнее, бросался колючим снегом, точно капризный ребенок, но мальчишка не обращал на это ни малейшего внимания. Казалось, что он находится не посреди заснеженной рощицы, где сугробы выше колена, а на лужайке, и нет у него в руках туго натянутой тетивы да тяжелого лука.

Сяо Чжань, впрочем, смотрел на мальчишку краем глаза, а потом вновь сосредотачивал внимание на железном наконечнике стрелы, направленной ему в голову. С такого расстояния мальчишка бы точно не промахнулся. На самом деле, Сяо Чжань мог его сожрать вместе с луком и глазом не моргнуть, но у него не было сил даже сбежать, не то что принять настоящий облик. Одно радовало: внутренний огонь поддерживал достаточную температуру тела, чтобы не подхватить какую-нибудь глупую простуду. Смешно получилось бы: могущественный дракон, а из носа текут зеленые сопли и грудь заложена. Может, это было наказанием за вторжение в человеческий мир, то, что банальный грипп оказался сильнее драконьего огня.

Мальчишка не двигался, смотрел пронзительно, готовый спустить тетиву в любой момент. Одет он был неплохо, значит, из укрепленного поселения; городов поблизости Сяо Чжань не припоминал, хотя карта, выданная чжу, могла врать. После вторжения человеческий мир заметно изменился: некоторые горы разрушились, реки вышли из берегов и поменяли русла, там, где раньше было озеро, сейчас могла встретиться соленая пустыня. Человеческие города тоже превратились в развалины, но сейчас, как подозревал Сяо Чжань, люди вернулись и начали строить на руинах новое будущее.

По крайней мере, они почти встали на ноги после вторжения за столько лет — пятнадцать или двадцать? — потому что раньше ни один человек не рискнул бы наставить на тварь из Нижнего мира стрелу. В чем-то люди остались глупы, но в умении мстить за разруху и погибших Сяо Чжань не стал бы им отказывать, тем более он не был первым драконом, который столкнулся с охотником. Другое дело, что мальчишка дракона в нем не видел, иначе бы не раздумывал, стрелять или нет.

Мальчишка все так же стоял. У него были светлые-светлые волосы, кажущиеся из-за солнца почти белыми, как снег, хотя корни заметно отличались по цвету в темную сторону; темные глаза по-прежнему смотрели внимательно и пронизывающе. Если бы Сяо Чжань увидел его со стороны, то решил, что перед ним ребенок лет тринадцати-четырнадцати, кролик, легкая добыча. Но вот в чем дело — сейчас мальчишка стоял достаточно близко, чтобы можно было заметить в нем что-то от хищника, хищник этот пока дремал, ожидая своего часа, чтобы проснуться и подмять всех, кто рискнул бы выступить против.

Сяо Чжань вздохнул и медленно, не сводя взгляда со стрелы, сел в сугробе удобнее. Правую ногу покалывало из-за неудобной позы, но большее движение могло заставить мальчишку выстрелить. И тогда все, закончились бы поиски. Сяо Чжань не мог так рисковать, поэтому осторожно поднял руки, показывая, что безоружен, и несмело улыбнулся, чувствуя себя дураком в этот момент особенно сильно.

— Не убивай меня, — попросил он, — я тебе еще пригожусь.

Мальчишка только вздернул темную бровь, словно говоря, что ничего глупее в своей пока недолгой жизни не слышал.

— Пригодишься? — переспросил он. — Чем мне может помочь цзююй?

У Сяо Чжаня дернулся глаз, а внутри что-то запело: значит, чжу не обманула, значит, маскировка действовала, и мальчишка сейчас видел перед собой всего лишь цзююя, демонического кролика с птичьим клювом и змеиным хвостом. Точнее видел он кроличьи уши и хвост, раз уж Сяо Чжань пребывал в человеческом облике. Цзююй был не настолько силен, чтобы полностью прятать сущность — от дракона у Сяо Чжаня на загривке иногда пробивалась блестящая золотая чешуя и порой солнечно желтели кончики волос, но до тех пор никто бы от человека его не отличил.

— Кто знает, как жизнь повернется, — наконец произнес Сяо Чжань и многозначительно улыбнулся.

Мальчишка лишь хмыкнул и еще немного натянул тетиву. Он не верил ни единому слову, хотя Сяо Чжань сам бы себе не поверил, молодому парню, сидящему в сугробе в одних футболке и джинсах. Хорошо, босые ноги были надежно укрыты снегом, но в таком виде он мог продержаться лишь до ночи. Неожиданно обрушившаяся вскоре после вторжения зима не иначе оказалась проклятой, потому что длилась уже не первый десяток лет, и даже коротким летом иногда пролетали снежинки. Именно зима разделила Сяо Чжаня с семьей; он задержался в одном из поселений, чтобы помочь оголодавшим детям, а когда вновь взвился в небо, пошел сильный снег, прибивший его обратно к земле и заставивший в спешке искать укрытие. Тех детей он не съел лишь потому, что они доверчиво жались к нему и ничем не показывали, что боятся большого дракона с острыми клыками. Впрочем, как только поблизости оказались другие люди, Сяо Чжань сбежал и отправился на поиски семьи.

Он слушал человеческие сводки новостей, собирал слухи, однако зима, казалось, накрыла весь мир, потому что на всех языках звучали слова о постоянном снеге, о резком падении температуры, о том, что ночью невозможно было пройти и десяти шагов, чтобы не отморозить нос. Отморозить в прямом смысле слова: в первое время зима была особенно злобной, туго пришлось и людям, и тварям из Нижнего мира. Сяо Чжань видел трупы синсинов, видел, как застывали разумные мертвецы, однажды наткнулся на ледяную фигуру и не сразу понял, что некогда это был кровожадный призрак.

Ночью зима не щадила никого, и Сяо Чжань иногда удивлялся, что сумел продержаться так долго.

Холода его сильно задерживали, и пока он приспособился к человеческому миру, уже прошло немало времени. Семья могла замерзнуть, могла улететь на юг или спрятаться под землей до весны. Жаль, вернуться в Нижний мир не было возможности: прореха затянулась сразу, как последняя тварь вырвалась наружу, и раздался такой звук, словно некто вздохнул с огромным облегчением. Будто Нижний мир так устал от разнообразных тварей, что теперь был только рад избавиться от них. Сяо Чжань собирался оставаться до последнего, но семья тоже решила узнать, что там, за границей, и он отправился вслед за родителями.

Забавно, что в одной из книжек, которую он бросил в костер, когда прятался от холода в месте под названием «библиотека», писали, мол, тяньлуны часто путешествуют одни или парой, но их семья всегда держалась вместе, да и остальные драконы тоже возвращались в гнездо к старейшим своего рода. Впрочем, правда в этих странных книгах тоже была, например, слова об избраннике, единственной паре, которую тяньлун выбирал сердцем и на всю жизнь. Даже если пара погибала, тяньлун все оставшееся время жил в одиночестве и при необходимости помогал семье растить малышей или мог уйти в странствие по уровням Диюя или же по Небесам.

━━━━▣━━◤◢━━▣━━━━━


Лук, наконец, дрогнул. Неуловимо, но Сяо Чжаню хватило. Драться он по-прежнему не собирался: в желудке было так же пусто, как в любой бездонной пропасти. Он не ел уже несколько дней, питался растопленным снегом; силы человеческого тела поддерживал драконий огонь, однако его тоже надолго не хватит. Но Сяо Чжань нутром чувствовал, что близок к цели, что семья где-то уже рядом, поэтому сдаваться не собирался. Оставалось отбрехаться от мальчишки с наименьшими потерями и отправиться дальше.

— Я же демонический кролик, — наконец сказал он. — Способен на многое. Или ты великий знаток тварей из Нижнего мира?

— Кролик есть кролик, — недовольно огрызнулся мальчишка, но не очень уверенно. — Что ты можешь?

— Разное, — уклончиво ответил Сяо Чжань и отряхнул руки от снега, стараясь не показать, как у него подрагивают пальцы. — Слушай, ну отпусти. Убьешь ты меня, и что? Даже съесть не сможешь, у меня мясо ядовитое, да и я же в таком облике после смерти буду. Оно тебе надо? Подумаешь, уши и хвост, я вообще корой питаюсь в своем истинном облике.

— У тебя птичий клюв, — напомнил мальчишка, но вдруг ухмыльнулся. — Разное, говоришь? Тогда дай клятву.

Надо же, где-то разузнал о клятве, дрянной мальчишка! Сожрать бы его!..

Сяо Чжань немного помолчал. Дракон больно ударился о ребра, закрутился внутри огненным штормом, и чтобы сдержать его, пришлось потратить оставшиеся крохи сил. Вот только не хватало еще, чтобы мальчишка понял, кто перед ним на самом деле и насколько ему повезло. Ослабевший дракон — вот так чудо! Да не абы какой, а золотой; Сяо Чжань не обольщался насчет людей: золотая чешуя стоила немало, его бы всего ободрали, от рогов до кончика хвоста, а потом бы вскрыли нежное брюхо, где чешуя была мягкой и гибкой. Он видел лет семь назад, как толпа людей умудрилась схватить молодого цзюлуна, синего чешуйчатого дракона, еще не вошедшего в силу. Он даже рыкнуть не успел, когда десятка два людей обмотали его железной сетью, лишив тем самым возможности взлететь, а затем острейшими мечами вспороли брюхо. Горячие внутренности долго исходили паром на холодном снегу, а Сяо Чжаня стошнило от этого зрелища, но он упрямо не уходил. В некоторых вещах он все-таки оставался слишком глупым и наивным, хотел закрыть глаза убитому собрату и взять чешуйку на память. Но люди прикатили сани, привязали мертвое тело за рога и увезли в поселение неподалеку.

Если бы Сяо Чжань не боялся погибнуть прежде, чем отыщет семью, он бы уничтожил людей в поселении, съел бы половину, чтобы насытиться, но тогда его, к счастью, занимало другое. Иначе бы тоже наверняка лежал с распоротым брюхом и смотрел невидяще в холодное небо.

— Ну?

— Хорошо. — Сяо Чжань проглотил слюну, отдававшую на вкус пеплом, и выдохнул: — Клянусь прийти на зов и выполнить любой твой приказ. Один приказ.

— Дальше.

Сяо Чжань скрипнул зубами и напомнил себе, что ищет семью, а стрела с железным наконечником прикончит его быстро и навсегда. Мальчишка ловил каждое слово и, похоже, был осведомлен обо всех нюансах клятвы, которая не давала разумным тварям разгуляться и творить беспредел. Возможно, у Небесного императора был какой-то план, когда он создавал клятву, возможно, Небесному императору захотелось так жестоко пошутить. Хотя среди разумных тварей-цзинов ходили слухи, что клятва была придумана в незапамятные времена заклинателями, от которых сейчас не осталось ровным счетом ничего, кроме фальшивой памяти. Когда-то цзины жили почти спокойно в человеческом мире, но те времена канули в реку забвения.

Сейчас у него попросту не было выбора. Сяо Чжань засунул пальцы в рот и дернул правый клык: новый появится, стоит раз принять настоящий облик, а до тех пор придется ему ходить так. Но мальчишку, похоже, проняло, когда ему протянули окровавленный, покрытый слюной зуб. По крайней мере, он опустил лук и брезгливо взял клык. Сяо Чжань мог бы напасть сейчас, но желудок сводило от голода, казалось, он не только был пуст, а еще и прилип к позвоночнику, несмотря на драконий огонь.

— Имя твое как? — деловито спросил мальчишка, аккуратно спрятав зуб в карман курточки.

Сяо Чжань на мгновение прикрыл глаза. До этого момента все-таки оставалась слабая надежда, что обойдется без имени, без полной привязки, но, похоже, мальчишка хотел получить все и сразу. Утешало то, что он мог потерять зуб, погибнуть или вовсе забыть встречу со слабым цзююем. Жаль, солгать было нельзя.

— Сяо Чжань. — Он вздохнул. — «Сяо» потому, что маленьким родился и слабым, «чжань» потому, что все равно отвоевал жизнь и до сих пор… воюю.

Мальчишка вдруг криво улыбнулся и ловко убрал стрелу в колчан. Тяжелый лук он закинул на плечо.

— Я запомнил, — бросил он тоном, который напоминал, что Сяо Чжань только что практически добровольно надел колючий ошейник и отдал человеку поводок. — Можешь бежать, кролик, только хвост не потеряй.

Жаль все-таки, что теперь точно нельзя было его съесть, Сяо Чжань бы с удовольствием сожрал и похрустел косточками. Он с усилием поднялся на ноги, пошатнулся на мгновение, но устоял. Мальчишка внимательно наблюдал, оставаясь на месте. Сяо Чжань осторожно развернулся, подспудно ожидая стрелу под ребра, и побрел через сугробы к лесу, высоко вскидывая ноги. Главное было не запнуться сейчас и не упасть, иначе вряд ли бы получилось встать еще раз.

Когда в спину что-то прилетело, Сяо Чжань вздрогнул от неожиданности и резко повернулся. Его на мгновение повело, а когда перед глазами прояснилось, он увидел только спину мальчишки вдалеке — тот убегал с места встречи так, словно за ним гналась стая яогуаев или кого похуже. Сяо Чжань бы пошел дальше, но тут взгляд упал на снег — там, слегка припорошенный, лежал крепко завязанный пакет. Наверняка не стоило его поднимать, не стоило даже нагибаться и трогать его, но вряд ли мальчишка теперь, получив клятву, хотел причинить вред.

Трясущимися руками Сяо Чжань развязал пакет и вытащил на свет завернутые в промасленную бумагу два больших бутерброда, а еще пару булочек, от которых тянуло чем-то домашним, родным и теплым. Сяо Чжань сглотнул слюну, когда понял: старая прабабка, прожившая среди людей очень много времени, порой заводила тесто и угощала всех хлебом и булочками, рецепт которых подсмотрела у человеческой семьи, с которой крепко подружилась. Хлеб был вкусным, он пах как прабабка, как дом, как семья. И эти булочки, которые с какого-то перепугу ему отдал мальчишка, пахли точно так же.

Позже, отыскав временное убежище в полуразвалившемся амбаре и с горем пополам разведя костер, Сяо Чжань доедал второй бутерброд и чувствовал, что его обвели вокруг пальца. Дело было не в клятве, в чем-то другом, может, в довольной ухмылке, может, в светлых волосах, а может, в пронзительном взгляде. Что-то скрывалось, оказывается, в этом мальчишке-охотнике, гораздо более важное, чем Сяо Чжань мог рассмотреть вблизи. Вероятно, человеческая мудрость, что большое видится на расстоянии, была в чем-то права.

…Лицо мальчишки отпечаталось у Сяо Чжаня на внутренней стороне век.

II — I


Если бы он мог, с радостью забыл бы о клятве, о цепи, что добровольно обмотал вокруг шеи и скрепил самым прочным замком. Когда Сяо Чжань наконец отыскал заметно поредевшую семью, он ни словом не обмолвился о встрече с охотником — сначала потому, что был слишком рад видеть близких живыми и невредимыми, а после решил, что никому об этом знать не стоит.

Некогда в их родовом гнезде жили десятки золотых драконов, но столкновение ни для кого не прошло бесследно, и численность тяньлунов уменьшилась в разы. Отец считал, что часть семьи все еще жива, просто находится слишком далеко, чтобы зов мог их достичь. Сяо Чжань понятливо кивал — самых близких он нашел: родителей, бабушку по линии матери, прадеда по линии отца и двоюродную сестру, прибившуюся поначалу к клану оборотней-лисиц. Сяо Чжань помнил, что в тот роковой день на поверхность их вылетело гораздо больше, но даже такой семье был рад. Правда, к моменту встречи обессилел настолько, что лишь смог выдавить слабую улыбку, когда над ним нависла, сверкая глазами, мать, а затем потерял сознание, еще успев почувствовать, как его поймали знакомые теплые руки отца.

Воспоминания о клятве Сяо Чжань загнал глубоко внутрь. Он подспудно надеялся, что мальчишка умрет, или потеряет зуб, или забудет, или не найдет подходящего человека, который сможет провести ритуал. Любая причина была бы подходящей, Сяо Чжань отчаянно не хотел вновь покидать семью, не зная, сможет ли вернуться обратно после того, как услышит желание мальчишки.

Прошел год, но никто не потянул за цепь.

Прошло два года, за ними третий; минул четвертый, однако мальчишка и не думал использовать клык. Сяо Чжань с семьей к тому времени перебрался на берег вновь потеплевшего моря, они построили большой светлый дом неподалеку от густых зарослей диких ягод. Вскоре рядом затеяли стройку лисицы, и на берег потянулись другие разумные твари, желавшие мира, а не войны.

Зима, будто почуяв, что здесь ей не место, отступила к северным рубежам. Люди отвлеклись от охоты и мести на восстановление из праха и руин старой жизни. Но то и дело слухи доносили, что слишком многое было утрачено в первые годы после столкновения, кое-что вовсе не получалось вернуть без повторного открытия. Конечно, с обеих сторон оставались те, кто желал снова и снова проливать горячую кровь, но в целом между разумными тварями из Нижнего мира и людьми установилось шаткое перемирие.

На пятый год Сяо Чжань решил больше не вспоминать и не думать о клятве даже мельком, пока мальчишка не даст о себе знать. К тому моменту только Сюань Лу, хитрая улыбчивая лисица, ставшая Сяо Чжаню доброй подругой, знала о случившемся. Она даже предложила отыскать мальчишку и устроить ловушку, но это был плохой вариант.

— Я не могу, — просто сказал Сяо Чжань, щурясь летом от закатного солнца, медленно тонувшего в море. — Правда, не могу.

Дракон одобрительно урчал внутри и подтверждал, что да, это не в характере тяньлунов, поступать так низко, подобно хули-цзинам.

— К тому же, — добавил Сяо Чжань, когда Сюань Лу покачала головой, — уже пять лет прошло, может, он умер давно.

— Ты слишком веришь в чудеса, — вздохнула Сюань Лу. — Твоя доброта когда-нибудь тебя погубит, милый мой.

В ином случае подобная фраза от лисицы могла быть угрозой или предупреждением, но Сяо Чжань точно знал, что подруга за него попросту волнуется. Не то чтобы лисицы и драконы были друзьями до этого, скорее они избегали друг друга и старались обходить родовые гнезда по широкой дуге. Ни одна лисица не могла обхитрить дракона, тем более золотого; ни один дракон, кроме жадных до крови и ненависти, не стал бы связываться с хули-цзинами. Но сейчас, оказавшись в человеческом мире, разумные твари справедливо рассудили, что лучше им держаться вместе, чем поодиночке стать жертвами мстительных людей.

Шестой год прошел так же тихо, как предыдущие. Сяо Чжань даже подобрал дикую кошечку, быстро привыкшую к новому дому, кроме того, кошка не боялась драконов; летними ночами, когда Сяо Чжань принимал истинный облик и ночевал на берегу под убаюкивающий шепот волн, она храбро забиралась на чешуйчатую спину и дремала там всю ночь до рассвета. С первыми лучами солнца кошка скатывалась на песок, а Сяо Чжань бросался в небо навстречу восходу и ловил теплый свет мягким беззащитным брюхом. Он любил, когда утренний ветер путался в густой гриве, любил, когда солнце скользило по чешуе, любил, когда морские брызги оседали на морде, и из глубин к нему тянулась мелкая рыбешка, привлеченная необычным блеском. Мелочь Сяо Чжань съедал сразу, крупных рыбин он ловил и в когтях приносил домой на обед или ужин.

В сущности, это была простая жизнь, но ощущение свободы разительно отличалось от всего того, что Сяо Чжань чувствовал, когда жил в Нижнем мире. Там тоже было зеленоватое небо, только царили вечные сумерки, светлые-светлые, будто солнце лишь закатилось и еще оставалось поблизости. В Нижнем мире понятие времени суток отсутствовало в принципе, но здесь, в мире людей, Сяо Чжань наконец осознал, почему прабабка с такой любовью говорила о закатах и рассветах, почему она кучу времени тратила на жизнь в человеческом облике. Таких драконов, как она, было не очень много, и Сяо Чжаню рассказы о людях всегда казались странными, но теперь в летние дни он не пропускал ни одного восхода и вечерами старался провожать солнце за горизонт.

Ему нравилась эта простая жизнь в человеческом мире, и ощущение свободы лишь разрасталось внутри. Сяо Чжань хотел, чтобы так все и оставалось до конца его дней.

На седьмой год мальчишка о нем вспомнил.

Это случилось уже летом. Погода точно предчувствовала грядущие перемены и дарила минимум тепла. Небо то и дело было затянуто тяжелыми серыми или черными тучами, из-за чего море потеряло яркий зеленовато-синий блеск и стало серым, будто покрылось липкой пленкой. Волны с ревом накатывали на берег, ветер бросался на них с яростью взбешенного пса, и Сяо Чжань был вынужден ночевать дома.

Непогода затянулась не на один день, казалось, она пришла с намерением остаться до самой осени. В одну из таких ночей, когда ветер ярился особенно сильно и швырял в окна мокрый песок вперемешку с сорванными листьями, Сяо Чжаню приснились пионы. Белые, желтые, розовые — их было так много, что казалось, будто весь мир прорастает из них. В этом море не гулял ветер, а солнце выглядело, как желтый цветок, и каждый лепесток его был сплетением лучей.

Посреди поля стоял знакомый мальчишка.

Он ничуть не изменился за семь лет, но Сяо Чжань знал, почему так: в памяти сохранился лишь тот облик, наверняка мальчишка вырос, возмужал за минувшие годы. И вот, внезапно не просто вспомнил о клятве, но еще и верно провел ритуал призыва. Мальчишка стоял на расстоянии шагов пяти, не больше, его облик чуть расплывался и мерцал, но поза все так же излучала уверенность. Единственное, что в нем изменилось и что Сяо Чжань чуял даже во сне, — спящий лев проснулся и был готов действовать. И клыки у этого льва были не менее остры, чем у дракона.

У себя Сяо Чжань с изумлением обнаружил кроличьи уши и хвост-змею. Он сначала удивленно раскрыл рот, а затем понимающе хмыкнул. Ну конечно! Мальчишка до сих пор считал, что тогда повстречал цзююя. Что ж, разубеждать его Сяо Чжань пока не собирался; было бы совсем хорошо, чтобы вовсе не пришлось открывать, кто он на самом деле.

— Ну, привет, — он первым подал голос, пока мальчишка цепко смотрел. Его тень приняла облик льва, словно предупреждала, что шутить не стоит. — Что у тебя за желание?

Мальчишка наконец моргнул и прищурился.

— Приходи в Лоян, — заявил он безапелляционным тоном. — В Лояне все узнаешь.

— Лоян? — Сяо Чжань смутно помнил, что некогда был такой город, но, как и другие города, сейчас лежал в руинах. Неужели его за семь лет умудрились восстановить в достаточной мере? Впрочем, пожалуй, недооценивать людей не стоило. — Скажи мне точные координаты, и я… приду.

Он едва не сказал «прилечу», вовремя прикусил язык, но, кажется, мальчишка ничего не заметил. Он выглядел уверенным в своих силах и до странного равнодушным, однако что-то пряталось за этим равнодушием, где-то в самой глубине человеческого сердца, и мальчишка не желал это показывать демоническому кролику. Тоже верно, вот только пусть в этом сне далеко не Сяо Чжань устанавливал правила, но это не значило, что он не мог вносить изменения.

— Или, может, ты просто скажешь, чего хочешь, я это найду и принесу тебе? — с надеждой спросил он. — Золото, деньги, еда, девушка…

— Мне ничего из этого не нужно, — надменно выплюнул мальчишка и сложил руки на груди. Он выпрямился, так, будто палку проглотил. — Приходи в Лоян, и тогда я скажу тебе. Клятва все еще действует.

Клятва действовала. Сяо Чжань почти чувствовал тяжесть ошейника цепи на шее, ощущал, как они касаются чешуи, даром что сейчас он пребывал в человеческой форме. С каждым словом мальчишки цепь натягивалась все сильнее, она не могла порваться, только задушить, а подобный исход Сяо Чжаня не устраивал. Он отчаянно не хотел покидать семью, однако противиться клятве не мог. Пришлось смиренно кивнуть и накрепко запомнить примерные координаты Лояна.

— И возьми еды с собой, — напоследок вдруг ухмыльнулся мальчишка, а потом растаял, как дым поутру.

Сяо Чжань спускался с чердака, где спал в эту ночь, с тяжелым сердцем. Кошка встревоженно мяукала и путалась в ногах, словно чувствовала, что с ее хозяином что-то не так. В голове у Сяо Чжаня была странная пустота, точно все мысли закончились в тот момент, как развеялся сон, а внутри, меж ребер, разливалось безнадежное смирение. Если бы он только мог проигнорировать клятву! Но Сяо Чжань видел, что случилось с его троюродным братом, который по глупости дал клятву человеку во время путешествия. Брат, когда его позвали, вопреки всему остался дома, и сначала все было нормально, но вскоре он резко принял настоящий облик, и каждый, кто был поблизости, мог видеть, как сверкающая прежде чешуя сначала тускнеет, а затем покрывается зеленой слизью. Брата выворачивало наизнанку кровью и внутренностями, в агонии он разрушил часть дома, и даже сильнейшие в гнезде не сумели его удержать. Он так и умер, не прекращая реветь от боли.

Сяо Чжань никому бы такой судьбы не пожелал и проходить через подобное сам не хотел.

Оставалось надеяться, что человек загадает простое желание.

На кухне суетилась мать. Она обернулась, как только Сяо Чжань переступил порог, и встревоженно подалась ему навстречу.

— Что случилось? Только не лги.

После такого любые отговорки показались бы жалкими выдумками и фантазиями несмышленого ребенка. Сяо Чжань покорно сел за стол и коротко объяснил, почему должен уйти. С каждым словом мать, сидевшая напротив, бледнела, а потом вдруг враз посерела и обхватила себя руками.

— Я вернусь, — с жаром заверил ее Сяо Чжань. — Мама, я вернусь, обещаю! Чего бы мне ни стоило, я приду в этот дом вновь.

Краски на ее лицо возвращались медленно. Мама тихо выдохнула и прикрыла глаза, смаргивая слезы: даже в тусклом дневном свете их нельзя было не заметить. Она медленно покачала головой.

— Только вернись, — шепотом попросила она и все-таки всхлипнула. — Пожалуйста, малыш.

Его давно так никто не называл, ровно с тех пор, как он загнал свою первую добычу в человеческом мире — огромного кабана — и клыками разодрал животному шею, чтобы напиться горячей крови. И потому сейчас это тихое, наполненное любовью и тревогой «малыш» ударило сильнее, чем Сяо Чжань мог вообразить. Он поспешно обошел стол и крепко обнял мать, прижался щекой к светло-золотым волосам, пропахшим ветром и морем; он сделал глубокий вдох, чтобы запомнить этот запах, сохранить его в памяти как путеводную нить, которая обязательно приведет его к месту, ставшему домом.

Мама лишь погладила его по руке.

— Иди, — негромко сказала она слабым голосом, — иди же. Я объясню остальным, а ты возвращайся как можно быстрее. Я сделаю мясной пирог. И булочки. И все, что ты пожелаешь, только вернись, Сяо Чжань.

Разве у него был выбор?

━━━━▣━━◤◢━━▣━━━━━


Лоян оказался большим поселком, который в скором времени мог превратиться в город. Старый Лоян лежал в руинах и с высоты казался черным пятном посреди огромного поля цветов. Только спустившись в ближайшем лесу и приняв человеческий облик, Сяо Чжань понял, что это были за цветы.

Пионы.

Белые, желтые, красные, махровые и обычные, они заполонили все свободное пространство, хотя кто-то успел уже протоптать узкую дорожку к березовой роще. Сяо Чжань двинулся по тропинке, уверенный, что доберется по ней до Лояна. Так и вышло, но теперь во весь рост вставала другая проблема.

Он понятия не имел, кого искать. Людей на улицах оказалось много; к счастью, здесь припекало солнце, и никто не обращал внимания на желтую футболку и светлые джинсы Сяо Чжаня, разве что пара мальчишек с любопытством оглядели его, да несколько девушек с интересом косились, однако приблизиться не пытались. Сяо Чжань почесал затылок. Он сам был отчасти виноват, не спросил даже имя, но и мальчишка, похоже, хотел сбежать из сна как можно быстрее, раз позабыл об этом.

Лоян жил и шумел почти как настоящий городок. Мимо пробежали дети, взрослые сновали по утоптанным дорожкам между основательных деревянных домов. Где-то неподалеку стучали молотки: стройка велась активно, под ногами крутились собаки и кошки. К одному из открытых окон слетелись птицы, и оттуда высунулась тонкая белая рука, рассыпала плавным движением крупу. Сяо Чжань коротко кивнул и подошел к окну.

По ту сторону оказалась бледная девочка в кресле, на вид не старше пятнадцати лет. С двумя жидкими косичками соломенного цвета и слишком большими для узкого маленького лица темными глазами. Увидев незнакомца, она ойкнула и подалась назад, но не сбежала; только через мгновение, подойдя еще ближе, Сяо Чжань увидел, что под тонким одеялом у девочки нет ног.

— Извини, — как можно учтивее обратился он к ней, глядя прямо в глаза, — я ищу одного человека. Слышал, что он живет в Лояне.

Девочка смотрела настороженно, но все-таки медленно кивнула.

— Кого? — писклявым голосом спросила она.

— Вот имя-то я и позабыл, — Сяо Чжань постарался улыбнуться виновато, мол, рассеянный, что с него взять. Дракон больно ткнулся в ребра, недовольный притворством. — Мы виделись давно, — продолжил Сяо Чжань, — лет семь назад. Зимой… познакомились. У него были тогда светлые-светлые волосы, лук в руках.

— Здесь почти ни у кого нет светлых волос, — рассудительно сообщила девочка. Из взгляда постепенно уходила настороженность, вероятно, еще свою роль сыграло то, что Сяо Чжань не придавал увечью никакого значения. — Но ты можешь обратиться к нашему главе, — она указала в сторону трехэтажного деревянного дома, который возвышался в конце широкой улицы. — Или лучше сначала загляни к шаману, вон там, где труба дымит, — тонкий искривленный палец уперся в едва заметный дом с покатой крышей в самом конце узкой улицы. Несмотря на лето, из трубы действительно шел дым. — Ибо наверняка там.

— Ибо?

— Шаман, — бесхитростно пояснила девочка, словно это все объясняло.

Сяо Чжань мало знал о шаманах. Слышал, что они сходны с чжу, но при этом не обладают большой силой. Могут провести ритуал призыва, пообщаться с духами, но на большее способны были только единицы. Возможно, это местный шаман — Ибо? — помог мальчишке провести ритуал и натянуть цепь? Если так, то не мог ли он понять, с кем на самом деле столкнулся? Именно поэтому Сяо Чжань отправился к дому главы, однако его еще на подходе перехватили два дюжих парня и поинтересовались, что ему нужно в пустом доме. Затевать ссору не хотелось, он и так привлек ненужное внимание: судя по косым взглядам, люди начали понимать, что прежде не видели его в Лояне. Пришлось поспешно ретироваться, пока кто-нибудь еще не начал задавать неудобные вопросы.

Домик шамана стоял дальше, чем показалось сначала — почти на отшибе, и в этой стороне не было ни следа строительства. То ли шаман был одиночкой, то ли — прокаженным, но судя по высокой траве и неширокой тропинке, сюда редко кто приходил. Сяо Чжаню казалось, что к шаману люди должны тянуться, обращаться за помощью, хотя бы раз в день да приходить. Но здесь бывали в лучшем случае раз в неделю. Даже воздух, и тот был пропитан запахом дыма и трав, но никак не человеческим присутствием.

Впрочем, в доме кто-то был. Дверь отворилась почти без скрипа; Сяо Чжань переступил порог. Он оказался в большой полупустой комнате, где был только крепкий деревянный стол по левую руку, и тут же замер, вперившись взглядом в прямую, как железный прут, спину. Шаман стоял перед очагом, и можно было разглядеть темно-каштановые волосы, гривой спускающиеся на обнаженную шею, неширокий разворот плеч под светло-желтой тканью кофты и золотистую юбку до щиколоток, украшенную перьями и бусинами цвета солнца.

Шаман был золотым, и дракон потянулся к золоту, точно почувствовал родственную душу. Сяо Чжань едва его удержал, но сам поднял руку, увидев вплетенные в волосы маленькие желтые перышки. Они были того же оттенка, что и грива дракона. На секунду перестало хватать воздуха, вдох замер где-то в горле, сердце сбилось, но через мгновение застучало с новой силой, громко и уверенно, когда шаман обернулся.

Это лицо Сяо Чжань мог бы узнать где угодно и когда угодно.

Мальчишка действительно вырос. Лицо потеряло детскую припухлость, скулы заострились, взгляд стал еще пронзительнее. Теперь его правый глаз обрамляла причудливая золотая вязь, а левый был просто обведен по контуру золотой же краской. На веках блестело солнце, на губах, казалось, застыла чешуя тяньлуна.

Этот мальчишка, шаман, Ибо — он был золотым, как тяньлун. Он был солнечным, и Сяо Чжань не мог отвести от него взгляда; словно завороженный, он проследил, как разомкнулись губы, и между ними натянулась тотчас лопнувшая ниточка слюны. На мгновение захотелось прижаться к этим губам, ворваться языком во влажное нутро, коснуться нёба, вылизать чужой рот изнутри и тем самым заклеймить, присвоить человека, который по собственной воле выбрал золото.

Дракон внутри оглушительно заревел, и только это отрезвило Сяо Чжаня. Это да еще резкая боль, когда сквозь тонкую кожу на загривке пробилась чешуя. Он чудом удержался от того, чтобы тут же не принять истинный облик, заморгал часто-часто и спрятал руки за спину, иначе бы точно натворил глупостей. Еще раз смерив мальчишку взглядом, Сяо Чжань негромко рыкнул и открыл было рот, но мальчишка оказался быстрее.

— Твари из Нижнего мира не меняются, да? — он криво ухмыльнулся и шагнул ближе. — Я хочу…

Не договорив, мальчишка протянул руку. Прикосновение к щеке обожгло, словно поставили метку. Сяо Чжань почти отшатнулся, но мальчишка второй рукой сграбастал его за ворот футболки и дернул на себя. Они больно столкнулись лбами, ойкнули почти одновременно и застыли, глядя глаза в глаза. Мальчишка оказался так близко, что Сяо Чжань слышал его дыхание, чувствовал, как на удивление спокойно бьется его сердце, но перед глазами все расплывалось, привычная острота зрения сбоила, предавала в самый нужный момент.

«Какого гуя здесь происходит? — хотелось спросить Сяо Чжаню. — Почему ты это ты? Почему ты выбрал золото? Кто разрешил тебе стать солнцем, стать золотом, выбрать мой цвет? Кто разрешил тебе, человек?»

— Ты стал сильнее, — сказал мальчишка и наконец отпустил ворот. Он отошел в сторону, оставляя Сяо Чжаня в растерянности топтаться на месте. — Спрятал и уши, и хвост. Хотя честно сказать, я думал, ты не придешь.

— Я не мог не прийти, — сипло выдавил Сяо Чжань. Только сейчас он понял еще одну вещь: мальчишка теперь был почти одного с ним роста, а в его руках стало еще больше силы.

— А.

В коротком звуке не было любопытства или желания узнать причину, словно мальчишку это не заботило. Может, он знал ответ и лукавил, когда говорил, что не ждал; может, его действительно волновал только результат. В любом случае Сяо Чжань пришел и хотел бы получить ответ на свои вопросы, но мальчишка не торопился делиться желанием. Он присел перед очагом и медленно помешал дрова кочергой, потом как ни в чем не бывало прошел в соседнюю комнату и вернулся только через пару минут с прозрачным кувшином в руках. В кувшине плескалась золотистая жидкость, она пахла грушами и яблоками, и Сяо Чжань невольно облизнулся, понимая, что у него вдруг пересохло горло.

Мальчишка будто прочитал его мысли: он разлил жидкость в два высоких стакана и один протянул Сяо Чжаню.

— Твари пьют лимонад?

— В человеческом облике мы пьем все, — Сяо Чжань принюхался, но посторонних запахов не нашел, к тому же мальчишка в четыре крупных глотка выпил свой лимонад и опустил со стуком стакан на стол.

Лимонад оказался холодным, чуть сладковатым на вкус, и Сяо Чжань даже с сожалением покосился на пустой кувшин.

— Поставь на стол, — бросил мальчишка. Он опять пошевелил дрова в очаге и махнул рукой куда-то в сторону комнат. — Не стой на пороге, проходи. Тебе придется ждать вечера, так что не мозоль мне глаза.

— Сейчас ты не можешь назвать свое желание? — Сяо Чжань не двинулся с места, стиснув в ладони стакан. — Я бы предпочел быстрее покончить с этим и уйти.

Мальчишка никак не отреагировал, бездумно водил кочергой по дровам, отбивая небрежным движением яркие угольки. Огонь трещал, и в этом треске чудилось нездоровое, почти на грани истерики веселье. Вот пламя взметнулось чуть выше от неаккуратного толчка, одно поленце соскользнуло вбок и опасно замерло на границе рядом с полом. Мальчишка как будто не заметил, продолжил ворошить угли, а потом раздался настолько тяжелый вдох, что Сяо Чжаню показалось — не иначе как Небесный император вздохнул, устав от своих обязанностей и небожителей-остолопов.

— Эй.

— Я все сказал. — Мальчишка на мгновение замер, а потом с силой отбросил в сторону кочергу. Он резко обернулся, злой, как стая яогуаев. — Ждать вечера, ясно?

Сяо Чжань разозлился в ответ. Какого гуя! Он дракон, а не мертвец на побегушках!

— Ты!..

Мальчишка криво ухмыльнулся и приподнял брови.

— Я?

Сяо Чжань не понял, как оказался перед ним, как скрутил кофту в крепкой хватке, едва не разодрав ткань. Мальчишка никак не отреагировал на этот выпад, выставил только равнодушие, точно броню, но сейчас было отчетливо ясно, что внутри него бесновалось пламя не слабее драконьего, пламя, напитанное гневом, но отчего-то он не мог выплеснуть свою ярость на тех, кто стал причиной. То, что в этом были замешаны другие люди, Сяо Чжань даже не сомневался, но встревать в человеческие разборки не хотел и потому только стиснул крепче кофту. Мальчишка шумно втянул воздух, он ухватился за плечи, но не так, чтобы оттолкнуть или сделать больно, а чтобы удержаться, как за якорь. Осознав это, Сяо Чжань глупо приоткрыл рот; теперь они были вновь близко, однако не настолько, чтобы зрение подвело, и Сяо Чжань мог рассмотреть тонкий шрам на левой скуле, почти зажившую ссадину на челюсти, бледно-желтый синяк у виска, отчасти скрытый золотой краской.

В глазах мальчишки плясали рыже-золотистые отблески пламени Диюя, не меньше. Кто-то не просто разбудил спавшего льва, но хорошенько потоптался на хвосте и подергал за усы.

— Так ты хищный кролик? — осклабился мальчишка, не отводя взгляда. Он едва ощутимо стиснул пальцы на плечах, но не предпринял ни единой попытки вырваться. — Мне казалось, цзююй питается травкой и фруктами, но зимой этого не найдешь, да?

Он откровенно, как-то отчаянно зубоскалил и, кажется, нарывался на драку. Равнодушие слетело так же легко, как прибрежные волны смывают рисунки на песке. Сяо Чжань с внезапным азартом подумал, что это скорее раззадоривает, чем злит, и дракон согласно отозвался. Не было желания откусить наглецу голову, хотя мальчишка по-прежнему держал в руках цепь; было что-то другое, звериное, хищное. Даже не желание присвоить, что-то куда более темное и низменное. Чистое драконье пламя обожгло изнутри, разлилось ярким огнем по венам вместо крови. Сяо Чжань распахнул рот, еще не зная, что скажет или сделает, как мальчишка опять замкнулся и голосом, в котором выла северная метель, спросил:

— Они решили?

— Собрание перенесли, начнется через два часа.

В дом вошла женщина, несмотря на яркое солнце, она куталась в шаль, как в разгар зимы. Сяо Чжань шумно втянул воздух: от женщины резко пахло лекарственными травами и чем-то земляным. Казалось, что она стоит даже не одной ногой в могиле, она там уже по пояс, а то и по грудь, и только лекарства еще держали ее на этом свете.

Или мальчишка.

Тот лишь коротко дернул плечом и отошел обратно к очагу, подбросил очередное полено к почти догоревшим. Женщина приблизилась к ним, но остановилась в трех шагах и с вялым любопытством осмотрела Сяо Чжаня.

— Это твой кролик, значит?

— Он самый.

— Он… выглядит как человек.

Сяо Чжань молча разглядывал ее в ответ и пытался понять, кем эта женщина может приходиться мальчишке. Внешне они были непохожи, а возраст съела болезнь, так что женщина выглядела, как истощенная желтоволосая старуха, но на самом деле ей могло быть сколько угодно лет. Женщина, заметив его взгляд, шагнула в сторону; Сяо Чжань не удержался и клацнул зубами — шутки ради, не желая напугать по-настоящему.

В следующее мгновение что-то сдавило шею, а потом Сяо Чжаня потащило вниз и вбок. Он на мгновение ослеп от боли, вцепился в горло, едва не распоров ногтями тонкую кожу, а когда пришел в себя, осознал, что стоит на коленях перед мальчишкой. В свете огня тонко блестела толстая цепь, порожденная клятвой, и мальчишка сейчас намотал ее на руку, дернул на себя, желая показать свое превосходство. Дракон внутри зарычал, забился, чешуя проросла наружу вниз по загривку, а кончики волос пожелтели, но мальчишка еще раз потянул резким движением цепь, и Сяо Чжань только чудом не свалился ему под ноги, уперся окровавленными ладонями в деревянный пол.

— Видишь, я крепко держу его, — выплюнул мальчишка. — Хватит считать меня ребенком.

В ушах звенело от боли, в ноздрях стоял запах собственной крови, а внутри громко рычал дракон, и его рычание отдавалось во всем теле. Сяо Чжань на мгновение зажмурился, пытаясь прийти в себя — он не ожидал подобного, не ожидал такой реакции, но цепь клятвы не только привязала его к мальчишке, она еще будто бы частично блокировала силы. В любом другом случае дракон давно бы вырвался на волю, но, похоже, так клятва оберегала того, кому Сяо Чжань был вынужден служить, пока не выполнит обещанное.

Краем сознания он отметил, как хлопнула входная дверь, а потом мальчишка опустился перед ним на колени и смело обхватил прохладными руками запястья. Сяо Чжань оскалился, но мальчишка не обратил на это никакого внимания, только цыкнул, увидев окровавленные ладони.

— Глупо получилось, — буркнул он, отпуская одну руку. Из кармана он вытащил обрывок белой ткани и прижал к коже. — Глупая тетка, только и делает, что паникует.

— Не смей так больше…

— Что? — Мальчишка тут же вскинул голову, и Сяо Чжань подавился словами, напоровшись на холодный взгляд. — Что? Будешь указывать мне? Так я могу принести настоящую цепь и ошейник, кожаный такой, толстый, прочный. — Он осклабился и коснулся пальцами шеи, провел по кадыку, заставив Сяо Чжаня задержать дыхание. — Тебе бы пошло.

— Играй в эти игры с другими, — прохрипел Сяо Чжань и отнял руки.

Он поднялся на ноги, пошатываясь. Цепь все еще едва заметно блестела, свернулась на полу змеей цвета золота с отвратительными пятнами ржавчины, но конец тянулся к мальчишке и там расплывался, терялся в районе пояса. Дракон шумно дышал, его дыхание обжигало легкие и вместе с тем согревало, придавало сил и напоминало о том, кто Сяо Чжань на самом деле. Он мысленно поклялся, что, как только это все закончится, обратится в дракона и в ближайшие несколько месяцев ни разу не примет человеческий облик, который слишком легко запятнать.

Мальчишка ему мешать не стал, только бросил в спину:

— Далеко не уходи, скоро собрание, — а потом снова отвернулся к очагу, точно других занятий у него не было.

━━━━▣━━◤◢━━▣━━━━━


Мальчишка привел его к невысокому круглому дому с тяжелой дверью и как будто без окон. Внутрь они не вошли, напротив, остановились с обратной стороны, где все-таки отыскалось небольшое окошко под самой крышей. Под окном стояла толстая палка, с ее помощью мальчишка откинул створку, и из дома сразу донеслись чьи-то громкие голоса. Сяо Чжань невольно прислушался, но мальчишка его одернул и указал на окно.

— Слушай, — выдохнул он на грани слуха. — Но не вмешивайся. Потом я приду за тобой.

И был таков. Сяо Чжаню осталось лишь подпереть стену, упершись затылком в потрескавшиеся несуразные кирпичи. За прошедшие два часа он смог успокоиться и пригладить чешую, но даже сейчас все еще ходил по шаткой грани. Единственное, что теперь останавливало дракона: понимание, что стоит принять истинный облик, и люди его уничтожат. Мальчишка не спасет, его задавят количеством, а то и под шумок тоже убьют.

В доме хлопнула дверь, потом еще и еще, а затем наступила недолгая тишина. Первым заговорил мужчина, он объявил совет открытым, и неожиданно главной темой встречи стала возвращающаяся зима. Сяо Чжань чуть повернулся, прислушиваясь внимательнее. Прошедшая зима была действительно холоднее, чем за год до этого, да и лето на берегу моря выдалось холодным, но здесь же, в Лояне, на человеческой территории светило солнце и казалось, что зимы вовсе не существует. Впрочем, судя по тому, что говорил мужчина, зима в Лояне была жестока ко всем живым существам, не только людям.

Какая-то женщина рассказала, что северные рубежи сдвинулись, и зимние духи схватили двоих из тех, кто отправился к заснеженным территориям. По всему выходило, что твари, ушедшие вслед за метелями и вьюгами, решили вернуться, и духи мороза последовали за ними. Сяо Чжань прикрыл глаза, когда заговорил ребенок. На мгновение он перенесся мыслями в самое начало вторжения, когда обрушившаяся зима убивала всех без разбора, кто оставался ночью без одежды и огня. В первые месяцы и это почти не спасало, драконы еще могли пережить подобный мороз ночь или две, а потом все равно приходилось разводить огромный костер и ревниво охранять пламя до утра, пока холод не ослабевал.

Но в те дни вся семья была в сборе, Сяо Чжань помнил, как они сплетались в плотный клубок возле костра и грели друг друга внутренним пламенем.

Имя мальчишки раздалось внезапно. Цепь едва ощутимо натянулась, привлекая внимание, и Сяо Чжань недовольно царапнул шею, но, естественно, не сумел коснуться. Внутри взял слово парень, по голосу — в самом расцвете сил, и тон его был откровенно враждебным, а еще насмешливым.

— У нас есть шаман, — сказал парень. — Ты ведь себя шаманом считаешь, Ван Ибо, так?

— Мой отец был шаманом, значит, и я шаман, — безэмоционально ответил мальчишка.

— Твоя мать была шлюхой, а шаман слишком добрым, — пробормотал кто-то посторонний нарочито громко.

Сяо Чжань затаил дыхание, ожидая, что мальчишка сорвется, но тот молчал. Может, его такое не задевало, но скорее всего он слышал подобное в свой адрес не первый раз. Сразу вспомнились синяк и ссадина на лице. Не из-за этого ли?

— Не важно уже, — лениво отмахнулся незнакомый парень. — Главное, что есть шаман. Пусть он и отправляется за огненной жемчужиной. Зря, что ли, во всех книгах пишут, мол, огня жемчужины хватит, чтобы растопить даже волшебный лед. Пусть достанет, так от зимы и спасемся.

Звучало… логично, Сяо Чжань не мог не признать красоту плана. Огненная жемчужина действительно обладала огромной силой: она не могла причинить вреда живому существу, но была способна уничтожить все связанное с холодом и снегом. Вот только чтобы достать жемчужину, придется спуститься на нулевой уровень Диюя. На тот путь, что ведет к вратам в царство мертвых. Входить в них не нужно, жемчужина хранится поблизости, и любой желающий мог бы ее забрать, но добраться не так-то просто.

На секунду Сяо Чжань задохнулся, когда вдруг осознал, что за желание загадает мальчишка. Принести огненную жемчужину! Не то чтобы это было сложно для тяньлуна… нет, и для него сложно! Даже нулевой уровень Диюя был опасен для любого из живых существ, в Диюе испокон веков властвовали мертвые, и пусть в человеческих книжках было множество историй о героях, которые храбро преодолевали препятствия и спускались на самый нижний уровень, а после возвращались домой с победой, в реальности все было не так.

Сяо Чжань с досады скрипнул зубами и снова прислушался, но тема разговора уже сменилась. Так быстро, словно решение о жемчужине было принято давным-давно, просто мальчишке его сообщили только сейчас. Вполне вероятно, что об этом он тоже знал… конечно, знал, иначе с чего бы ему понадобилось проводить ритуал и призывать тварь, давшую ему семь лет назад клятву?

Глаза на мгновение обожгло слезами от осознания собственной ничтожности. Сяо Чжань ненавидел чувствовать себя беспомощным, но сейчас он именно таким и был. Во власти клятвы, во власти цепи, он сам обязался выполнить желание мальчишки, иначе мог вечно ходить в должниках. И кто знает, как накажет его клятва, если он не сумеет принести жемчужину. В голову приходили только самые мрачные варианты развития; вместе с тем крепла мысль тотчас обратиться в дракона и разнести город по камешку. Даже если он не мог уничтожить мальчишку, то остальные люди не были неприкосновенными, он мог сожрать их прямо сейчас, оторвать головы всем, кто жил здесь, и взрослым, и детям, и пусть бы мальчишка потом смотрел!..

— У тебя всегда концы волос были желтыми?

Сяо Чжань вскинул голову. Он не представлял, что у него на лице, но судя по тому, как мальчишка вздрогнул, выражение вполне отражало его желание убивать. Пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем он смог сказать хоть что-то, а не рычать, как дикий зверь. Мальчишка терпеливо выждал какое-то время, но потом жестом поманил за собой.

Они вернулись в дом шамана в полном молчании. К ним сразу бросилась давешняя женщина, она уронила шаль и даже не заметила; она выпучила глаза от страха и так пахла ужасом, что Сяо Чжань невольно скривился, отводя взгляд.

— Они замыслили убить тебя!

— Они хотели этого с момента моего рождения, — огрызнулся мальчишка, проходя к остывшему очагу.

Женщина в отчаянии заломила руки. Она попыталась обнять мальчишку, но тот отшатнулся от нее, как от прокаженной.

— Хватит меня жалеть!

— Я не жалею! — женщина обхватила себя за плечи. Запах ужаса сменился на беспросветное отчаяние, и Сяо Чжаню на мгновение даже стало ее жаль. Эта женщина в какой-то миг напомнила ему тетушку, мать того самого брата, что погиб от невыполненной клятвы. Тетушка тоже сошла в итоге с ума и бросилась с огромной высоты в человеческом мире, даже не попытавшись принять истинный облик. Эта женщина, кажется, была недалека от подобного поступка, и уже одно это заставило Сяо Чжаня поднять шаль и снова накинуть ей на плечи.

Теперь женщина отшатнулась от него. У нее побелели губы, но, похоже, мальчишка заботил ее гораздо больше, чем тварь из Нижнего мира.

— Ибо! — она снова попыталась воззвать к нему. — Они все спят и видят, что ты не вернешься, что ты умрешь!

— Они хотели этого с момента моего рождения, — еще раз процедил мальчишка. Он вновь развел в очаге огонь и теперь деловито поправлял поленья. — Что изменилось? Я просто схожу за жемчужиной и вернусь, никаких проблем. У меня вон, кролик есть.

— Кролик! У него есть кролик! — женщина всплеснула руками. — Да что эта тварь может…

— Он не орет. — Мальчишка резко обернулся и прищурился. — Ты орешь. Убирайся.

— Но я…

— Убирайся!

Сяо Чжань отступил в сторону, когда женщина, громко всхлипнув, бросилась к выходу, пробежала так быстро, словно и не болела. Мальчишка тяжело дышал, словно крик лишил его последних сил. Он еще с минуту сверлил взглядом захлопнувшуюся дверь, а потом снова было отвернулся, но Сяо Чжань прежде ухватил его за плечо.

— Она волнуется за тебя.

— И? Тебе какое до этого дело?

— Я обещал семье вернуться домой. — Это сорвалось с языка раньше, чем Сяо Чжань успел закрыть рот. Он стиснул чужое плечо, но мальчишка будто этого не заметил, удивленно распахнув глаза.

— Семье?..

— Мы твари, но даже у тварей есть семья, — нехотя пояснил Сяо Чжань и машинально отдернул юбку мальчишки, оказавшуюся слишком близко к прожорливому огню. — Я обещал вернуться.

Он не мог заставить маму плакать, не теперь, когда семь лет назад они вновь обрели друг друга. В иные времена семь лет для дракона были похожи на семь человеческих дней, но однажды расставшись с семьей, Сяо Чжань научился ценить каждое мгновение, что проводил с ними в новом доме. Путешествие за жемчужиной могло закончиться неудачей, он, тварь из Низшего мира, мог пропасть на нулевом уровне Диюя, увязнуть в иллюзиях, как в паутине демонической паучихи Чжи.

Мальчишка хмуро рассматривал его лицо, однако Сяо Чжань предпочел сделать вид, что не замечает этого. Что там было, в его взгляде? Удивление? Жажда знаний? Желание заставить рассказать, где гнездо демонических кроликов?

— Я постараюсь сделать так, чтобы ты вернулся, — вдруг произнес ровным тоном мальчишка, и Сяо Чжань изумленно на него уставился.

— Ты — что?

— Ты вернешься к семье, — повторил мальчишка и криво улыбнулся. — Раз уж обещал. Только добудем жемчужину, и можешь быть свободен.

Он опять собрался отвернуться, но Сяо Чжань вцепился ему в плечи и нахмурился.

— Подожди… подожди! Ты собираешься со мной?

— Конечно. — На лице мальчишки отразилось легкое удивление, а потом он недоверчиво наклонил голову. — Ты думал, пойдешь один? Не то чтобы я тебе не доверяю, ты не можешь нарушить клятву, но разве вдвоем не будет легче? Ты меня проведешь и все. Ты же должен знать, где жемчужина.

— На нулевом уровне Диюя, — выдохнул Сяо Чжань, не сводя взгляда с чужого лица. — Я никогда не бывал там.

Мальчишка снова нахмурился.

— Разве ты не там живешь?

Сяо Чжань схватился за голову. Жест вышел совершенно человеческим, так делала бабушка в минуты, когда маленькие драконы всего нескольких месяцев отроду умудрялись разорить ее сад или разрушить кухню. Проведшая множество лет с людьми, бабушка не только научилась печь булочки и хлеб, но и переняла многое у семьи, которую оберегала и любила. Сяо Чжань криво улыбнулся и взъерошил волосы.

Что ж.

Что ж.

Он снова посмотрел на мальчишку, на золотого мальчишку, не знающего, что означал выбранный им цвет. Пламя очага бросало блики на светлое, почти не загорелое лицо, придавало дополнительный блеск золоту на его веках и губах. В этом свете мальчишка едва ли не сиял солнечным светом, но еще был отчетливо заметен его внутренний огонь, из которого прорастал тот самый стержень, что помог ему продержаться столько лет. При таком-то отношении окружавших его людей даже было удивительно, что он не сдался раньше, и Сяо Чжань неожиданно почувствовал нечто, похожее на уважение.

Дракон, зачарованный сиянием, одобрительно зарычал и предложил взять мальчишку под защиту, укрыть его под мягким брюхом, обвить хвостом, чтобы никто — ни люди, ни твари, ни духи — не сумели тронуть человека, отдавшего себя золотому дракону.

Даже если мальчишка, сейчас как никогда похожий на растерянное дитя, не понимал, что за путь выбрал, приняв эти цвета.

— Ладно, — сказал Сяо Чжань и выпрямился. — Ладно. Я расскажу тебе историю, а ты будешь меня внимательно слушать. Иначе до жемчужины мы никогда не доберемся.

II — II


Они покинули спящий поселок задолго до рассвета. Мальчишка сменил одежду на плотные джинсы и темную футболку, накинул на всякий случай куртку, но запасы брать не стал — на нулевом уровне Диюя обычные человеческие потребности исчезали.

Дозорные молча отворили перед ними запертые на ночь ворота, не задавая вопросов. Оказавшись за границами поселения, мальчишка уверенно направился в сторону темных холмов, и Сяо Чжань последовал за ним. Кто бы сказал ему раньше, что теперь попасть в Диюй легче легкого, он бы рассмеялся, но чем ближе становились холмы, тем сильнее чувствовался запах смерти.

Сяо Чжань по пути бездумно сорвал красный пион и сейчас крутил в руках, чтобы хоть как-то отвлечься. Вчерашний разговор оказался не из легких, но мальчишка будто бы все понял, по крайней мере, удивленно открывать рот он перестал после второго вопроса и потом лишь сосредоточенно кивал, определенно пытаясь запомнить услышанное. Это делало ему честь, к тому же с утра мальчишка еще раз повторил, что намерен вернуться с жемчужиной и помочь Сяо Чжаню выполнить его клятву, данную семье.

Только спустя время до Сяо Чжаня дошло, что у мальчишки семьи-то как раз не было. И мать, и отец, судя по всему, давно умерли, и он рос под присмотром больной тетки, словно дикий полевой цветок. Львенок, у которого от прайда осталась дряхлая львица, не способная научить его ничему толковому. Впрочем, львенок научился всему сам и стал одним из лучших среди чужой стаи.

Думать о том, почему это тревожило сердце, Сяо Чжань не хотел.

Какое ему дело до человека, по незнанию выбравшего солнце и золото.

Они остановились перед холмом высотой с мальчишку; он весь порос темно-зеленой курчавой травой, в которой прятались белые цветочки-звездочки. Внизу кто-то камнями заботливо обложил чернеющий провал. Упасть туда даже намеренно было достаточно сложно, однако Сяо Чжань чуял запах смерти и холода — того самого, что всегда окутывал мертвецов. Иногда, выбираясь в человеческий мир, он встречал и глупых мертвецов, желавших только вкусить человеческой плоти, и мертвецов лютых, сохранивших разум благодаря искусному заклинателю.

Помимо воли Сяо Чжань опять вспомнил бабушку. Та однажды познакомилась с удивительно скромным и милым лютым мертвецом, который оберегал на расстоянии своего племянника, последнего из семьи по крови. Лютый мертвец был очень обходителен и вел себя, как обычный человек, только бледные черты лица и тяжелые даже на вид цепи выдавали в нем нечеловеческое существо.

Что с ним сталось потом, бабушка не знала. Их пути разошлись на одном из перекрестков древнего мира, и кажется, мертвец направился к высокой горе, спрятанной за облаками и водопадами. На мгновение Сяо Чжань захотел оказаться там, в далеком утраченном прошлом человеческого мира, но перед ним уже зиял провал, ведущий в Диюй. Мальчишка отодвинул несколько камней, тем самым нарушив стройный рисунок, и провал мгновенно расширился, точно раскинул объятия в ожидании гостей.

Или, скорее, распахнул прожорливую пасть.

— Еще раз, — мальчишка потер лицо. — Диюй и Нижний мир — это разные вещи?

— Абсолютно, — подтвердил Сяо Чжань. Он подошел к зеву холма и сморщился: запах мертвецов манил и одновременно отталкивал. — Они оба под землей, но... в разных плоскостях? Это вы, люди, постоянно ищете объяснения, мы не нуждаемся в этом. И помни, что нас ждут иллюзии. Нам придется приложить все усилия, чтобы проснуться. Кроме иллюзий… я даже не знаю, что еще может водиться на нулевом уровне, так что будь настороже.

Мальчишка подошел ближе и на мгновение сжал плечо; Сяо Чжань накрыл его руку ладонью, сам не понимая, зачем это делает. Впрочем, мальчишка едва ощутимо подрагивал, и вряд ли от предвкушения. Хотя прежде, чем они оба шагнули во тьму, Сяо Чжань успел увидеть кривую ухмылку и упрямый взгляд обведенных золотом глаз.

━━━━▣━━◤◢━━▣━━━━━


Его разбудил пронзительный писк, а через мгновение что-то тяжелое придавило к кровати, и Сяо Чжань распахнул глаза. Перед лицом маячил острый локоть, пришлось ухватить его, иначе синяка на носу было бы не избежать.

— Ибо.

Ибо извернулся ужом, попутно заехав пяткой в живот, и навис над Чжанем, сверкая довольной улыбкой.

— Доброе утро! Вставай! Ты обещал сводить меня в зоопарк!

— Ты меня раньше убьешь, маленький засранец, — Чжань опять охнул, когда Ибо соскользнул и все-таки напоследок саданул локтем по ребрам. — Искалечишь меня, и кто с тобой в зоопарк пойдет, а?!

— Я тоже тебя люблю, старший брат!

Затихающий топот подсказал, что Ибо умчался вниз, наверняка на кухню. Чжань отключил пищащий будильник и упал обратно на подушку. Белый потолок сочувственно улыбался бледными полосами фломастеров, которые так и не получилось отмыть. Когда же… Ах да, года четыре назад они с братом решили, что нет ничего лучше, чем сделать комнату повеселее. На обоях рисовать было чревато последствиями, а вот на потолок мало кто смотрел, так что они дождались, когда родители уйдут в гости, вооружились новой упаковкой фломастеров и старательно нарисовали на белоснежном потолке по-детски неуклюжие леса, гору за облаками и оранжевое солнце, больше похожее на феникса. Ибо еще, насмотревшись ужастиков, хотел добавить гору с мертвецами, но Чжань резонно рассудил, что ночью им вряд ли понравится смотреть на скелеты. Ибо дулся пару минут и вместо этого нарисовал увиденную в приключенческой книжке картину: черную флейту и белый меч.

Им, конечно, все равно влетело, но только через пару дней, когда отец зачем-то поднял голову и увидел разрисованный потолок.

Чжань зевнул. Память после крепкого сна немного подводила, казалось, что он спал слишком долго и теперь не мог сразу осознать, как оказался в своей комнате. И еще… в центре потолка нашелся золотой дракон, но Чжань не помнил, чтобы они его рисовали. Может, забылось за давностью лет, но все же…

Внизу зазвенела посуда и раздалось громкое «ой». Судя по всему, Ибо опять не смог устоять на месте и налетел на обеденный стол, который давно надо было поменять, но у отца никак руки не доходили. Мама грозилась, что однажды у стола подломятся и без того хлипкие ножки, если Ибо еще раз запнется о них. Ибо клялся, что этого больше не повторится, но он и секунды не мог прожить без движения.

Чжань невольно улыбнулся: он любил младшего брата, и хотя разница в возрасте превышала шесть лет, они все равно были достаточно близки, чтобы делиться секретами.

— Чжань-гэ! — раздался снизу крик. — Вставай, иначе! Я! Съем! Все! Твои! Оладьи!

— Только посмей! — крикнул в ответ Чжань и вскочил с кровати.

Он любил брата, но отдавать оладьи ни за что не собирался.

Семь минут пришлось потратить на то, чтобы забросить постель, умыться и привести себя в порядок. Когда Чжань добрался до кухни, Ибо уже сидел за столом и, болтая ногами, уплетал банановые оладьи. Мама стояла у плиты, отец, похоже, ушел по делам.

— Доброе утро.

Мама обернулась и махнула лопаткой.

— Доброе утро, милый, — она мягко улыбнулась. — Садись, иначе этот проглот действительно все съест.

— Я худой, мне можно, — Ибо показал язык и стащил очередную оладью.

Чжань хотел возмутиться такой наглостью, но — замер. На мгновение привычная реальность пошла рябью, как сломанный телевизор, и сквозь помехи он разглядел склизкие стены темной пещеры. В нос ударил запах влажной земли; откуда-то Чжань знал, что именно так пахнет земля на кладбище после дождя.

Он тряхнул головой в попытке избавиться от наваждения, а когда перед глазами наконец прояснилось, понял, что сидит за столом, и мама встревоженно склонилась над ним.

Или не мама.

Почему-то в памяти возник совсем другой облик — высокой суховатой женщины с мягкими чертами лица. И волосы у нее были светло-золотыми, они пахли морем и ветром, определенно морем и ветром. Тогда кто эта женщина перед ним? Она была невысокая и с округлыми формами, а короткие темные волосы пропитались запахами кухни. Чжань судорожно сглотнул, когда из нутра поднялась неприятная волна тошноты. На лоб легла прохладная ладонь, и он потянулся к ней, снова прикрыв глаза.

— Чжань-гэ?

Голос был знакомым. Чжань точно знал этот голос, он единственный не выбивался из привычной реальности и не казался чужим. Почему-то зачесалась шея, будто кто-то надел на него чокер или ошейник, но фантомное ощущение быстро исчезло, как только влажные ладошки стиснули его пальцы.

Чжань снова открыл глаза.

Ибо стоял возле него на коленях; он крепко сжимал руку и смотрел так встревоженно, точно увидел приближение конца света. Чжань слабо улыбнулся и бросил взгляд на мать: та не убирала ладони со лба, обеспокоенно закусив губу.

— Ты в порядке, милый? — спросила она. — Тебе плохо? Может, вызвать скорую?

— Нет, не надо. — Чжань снова посмотрел на Ибо. Реальность перестала идти помехами, и все встало на свои места. Он даже удивился произошедшему и своим сомнениям: все же предельно ясно, откуда эти странные мысли? Наверняка повлиял вчерашний фильм перед сном, пока стоит завязать с фантастикой. — Простите, немного закружилась голова. Кое-кто, — он весело улыбнулся, скосив глаза на Ибо, — разбудил слишком резко. Я не до конца проснулся.

— Ты!..

— Ибо, — тут же осадила его мама и выпрямилась. — Мальчики-мальчики, нужно жить мирно.

— Мы живем мирно, — заверил Чжань и тут же стащил оладью, пока Ибо сверлил его возмущенным взглядом. — Мам, ты помнишь, что мы в зоопарк сегодня идем?

Ибо тут же развернулся в ее сторону, и Чжань был готов поклясться, что брат сейчас сделал ту самую умильную мордочку щеночка, которой невозможно противостоять. Мелкий паршивец умел пользоваться своей внешностью и не стеснялся прибегать к этому запрещенному приему. С отцом, конечно, редко срабатывало, а вот мама была слаба.

Она и сейчас чуть нахмурилась, но вместо резкого отказа только уточнила:

— Ты уверен, что готов идти, а-Чжань?

— Да уже все в порядке, — подтвердил он и стянул очередную оладью. — Сейчас позавтракаю, и пойдем.

— Возьмете деньги из домашней копилки.

— Ладно, мам.

Перед выходом из дома мама взяла с Ибо слово, что он будет крепко держать за руку старшего брата и, конечно же, слушаться его во всем. Чжань старательно скрывал ухмылку, пока Ибо кивал, как болванчик, даже показательно вцепился в чужую ладонь и сжал почти до боли — силенок еще не хватало. После этого они наконец вырвались на свободу и бегом бросились к остановке: автобус до зоопарка ходил строго по расписанию, и до следующего пришлось бы ждать минимум двадцать минут.

В салоне оказалось немноголюдно, Ибо мгновенно прилип к окну, а Чжань ненадолго прикрыл глаза. Спать не хотелось, он чувствовал себя замечательно, однако внутри что-то мешало радоваться предстоящему дню. Он знал, что ждал похода в зоопарк не меньше Ибо, но это знание пришло словно бы со стороны и ему на самом деле не принадлежало. Он чувствовал себя гораздо старше шестнадцати лет, намного, намного старше, а тело ощущалось слишком слабым.

Хрупким, как фарфоровая кукла.

Самое смешное, что Чжань даже не знал, как выглядит фарфоровая кукла, но сравнение было как нельзя уместным. Он сердито фыркнул, Ибо тут же повернулся на звук и вопросительно наклонил голову.

— Что?

— Что? — передразнил его Чжань.

Ибо фыркнул и отвернулся обратно к окну. Он был нормальным восьмилетним мальчишкой, ужасно любопытным, очень подвижным: не зря мама записала его в этом году на танцы, хотя до этого он ходил на аэробику, единственный мальчишка в толпе девчонок. Чжань был готов надрать уши любому, кто попробовал бы смеяться над братом за его увлечение, однако Ибо точно услышал эти мысли, потому что одним вечером серьезно — насколько мог быть серьезным пятилетний ребенок — попросил ни во что не вмешиваться. Чжань согласился: даже такого маленького, брата он уважал, но приглядывать все равно не бросил.

В зоопарке бродили толпы: на летних каникулах у детей и подростков было, как обычно, слишком много свободного времени. Поначалу Ибо честно держался за руку и так активно вертел головой, что в какой-то момент Чжань попросил его перестать и повел к ближайшему вольеру.

— Ибо.

— Ну?

— Я тебя сейчас отпущу, — Чжань разжал ладонь и помахал ей в воздухе. — Смотри, видишь этих волков?

Они остановились около вольера с гривистыми волками. Больше похожие на длиннолапых лисиц, волки смотрели настороженно, зато волчата подбежали ближе и с любопытством нюхали воздух. Чжаню волчата напомнили оленят — еще такие же слегка неуклюжие, но ужасно милые и любопытные до всего нового.

— Вижу. — Ибо тоже внимательно посмотрел на них. — А это правда волки? То есть я читал в энциклопедии, но хочу вон там посмотреть, там есть табличка, Чжань-гэ, давай…

— Ибо.

Тот замер, и Чжань вздохнул, перед тем как продолжил говорить.

— Я тебя сейчас отпускаю, понял? Если ты вдруг потеряешь меня из виду, иди к этой клетке, сразу же, потому что я, если потеряю тебя, тоже приду к ней. Запомнил?

— Запомнил, — Ибо серьезно кивнул и тут же скорчил жалобную рожицу. — А теперь пойдем к табличке?

Конечно, они пошли к табличке. Они обошли практически весь зоопарк, успели купить мороженое и даже перекусили в местном кафе. К счастью, Ибо далеко не убегал, держался поблизости и дожидался, если Чжань излишне долго вчитывался в информацию на табличке или искал лучший ракурс для фотографии. У вольера с кроликами они зависли оба на добрых сорок минут и даже не заметили этого. Только когда позвонила мама, Чжань понял, что они обошли вольер несколько раз, не в силах отвести взгляд от очаровательных белых и черных малышей. Кролики уже никого не боялись и совершенно не обращали внимания на людей.

— Вот бы завести кролика, — вздохнул Ибо, когда Чжань потянул его в тихую часть зоопарка, где развалились дикие кошки.

— А ухаживать за ними кто будет? — чуть ворчливо поинтересовался Чжань, но спорить не стал. Он знал, что Ибо мечтает о большой собаке, да и сам был бы не против купить домой кошку, да только родители выступали против каких-либо домашних животных, ссылаясь на то, что у мамы была аллергия на шерсть.

Гепардов и ягуара увидеть так и не получилось — они спрятались от яркого солнца. Зато львы всем небольшим прайдом грелись под теплыми лучами и периодически зевали. Присутствие людей их совершенно не беспокоило, львята, в отличие от волчат, тоже не стремились поближе познакомиться, так что Ибо ненадолго задержался у вольера и пошел дальше.

Чжань последовал за ним, пытаясь догадаться, кто ждет их в дальнем вольере, но внезапно остановился.

В вольере по правую руку, у самого забора свернулся в огромный клубок золотой дракон. Словно почуяв чужой взгляд, дракон поднял огромную голову с длинными усами и чуть приоткрыл пасть, показывая острые зубы. В солнечном свете глаза дракона были цвета темного янтаря — того же самого цвета, что и у Чжаня.

Чжань тряхнул головой, зажмурился до слез и снова открыл глаза, но дракон никуда не исчез. Он все так же лежал на траве и внимательно смотрел.

— Ибо, — окликнул брата Чжань. — Ибо, что ты видишь?

Подбежавший Ибо озадаченно хмыкнул.

— Пустой вольер? Там даже таблички нет.

Таблички действительно не было. Дракон будто бы понял, о чем они говорят, потому что тряхнул гривой и сверкнул глазами. Чжаня потянуло вперед, еще и еще, он сам не заметил, как оказался у вольера. В тот же момент его окутали такие знакомые запахи моря и ветра, какие были только дома.

Чжань протянул руку сквозь прутья.

Дракон послушно подставил чешуйчатую морду, и Чжань услышал тихий женский голос:

— Возвращайся домой, малыш.

Мама ждала его обратно, в их большой дом на берегу бескрайнего моря в неприветливом человеческом мире. Чжань… Сяо Чжань не мог ее подвести.

Дракон уменьшился и скользнул ему на руку. Сяо Чжань медленно повернулся к Ибо: мир снова шел помехами, трещины бежали по земле, взбирались по воздуху к высокому небу, который на поверку оказался картонным. В центре этого стоял восьмилетний ребенок, его глаза были обведены золотым, а на правом выделялась причудливая золотистая вязь.

— Пора возвращаться, мальчик, — пророкотал Сяо Чжань, чувствуя, как дракон вернулся на законное место внутри, как вновь разгорелось едва не потухшее пламя. — Идем.

Он замолчал, и мир тут же вспыхнул золотым пламенем, будто весь состоял из тонкой хрупкой бумаги. Мальчишка сделал несколько шагов навстречу, медленно, однако когда Сяо Чжань протянул ему руку, вложил свою ладонь без пререканий.

━━━━▣━━◤◢━━▣━━━━━


Склизкое щупальце с раздраженным шипением иссохло, стоило Сяо Чжаню крепче сжать ладонь. Слизь, к счастью, испарилась тоже, но он все равно брезгливо отер руки о джинсы и уставился на мальчишку — нет, его стоило называть по имени — мирно спящего у стены. В любой другой ситуации могло показаться, что Ибо просто выдохся в пути и решил подремать: лицо у него было беззащитным, он едва заметно улыбался — самой кромкой губ. На мгновение Сяо Чжань подумал, что можно бросить его здесь и самому отыскать жемчужину, вот только склизкие щупальца почти добрались до рта Ибо, самое смелое щупальце коснулось было нижней губы, но Сяо Чжань стиснул его в крепкой хватке, не позволяя коснуться тонкой кожи, спрятанной под золотой краской.

Пара щупалец метнулась ему навстречу. Они росли из пола и стены — судя по всему, неизвестная тварь, чем бы она ни была, пряталась в камне и не торопилась показываться. Особенно плотный отросток вцепился Ибо в живот и раскрылся, как хищный цветок, но Сяо Чжань, отмахнувшись от атакующих щупалец, ухватился за него и стиснул пальцы. Отросток оказался мягким и влажным, от напора выступила зеленоватая слизь, и в нос ударил застарелый запах протухшей плоти, будто это был не отросток твари, а полусгнивший скелет животного. Он оторвался от Ибо с глухим чавкающим звуком — на футболке остались несколько ровных круглых дыр там, где были присоски.

Когда Сяо Чжань уничтожил еще с десяток хилых щупалец, острый слух уловил протяжный вой. Оставшиеся щупальца поспешно втянулись в камень, и наступила полная тишина, которую нарушал только стук сердца. Сяо Чжань в первое мгновение нахмурился — человеческое сердце должно было стучать гораздо быстрее, но потом осознал, что это звук его сердца, а вот Ибо совсем не слышно.

Ибо продолжал спать, но больше не казался ни умиротворенным, ни улыбающимся. Сяо Чжань присел перед ним и легонько потряс за плечо.

— Эй, — позвал он, — проснись. Проснись, иначе тебя съедят.

Когда реакции не последовало, Сяо Чжань отвесил Ибо пощечину. Звук удара разнесся по тоннелю и затих вдали, на чужой щеке остался след от пальцев, но Ибо как спал, так продолжал спать, захваченный иллюзией о мире, где у него была семья и старший брат. Насколько же этот мальчишка был одиноким, если его затянуло столь сильно и с первого раза? Будь Ибо один, он ни за что бы не выдержал испытания, но раз Сяо Чжань волею судьбы оказался здесь, то нет уж, дудки, он не даст мальчишке погибнуть.

Хотя, может, и стоило. Ибо мог умереть, клятва была бы аннулирована, и Сяо Чжань имел бы право спокойно вернуться домой.

Вот только…

Дракон тихо урчал и просил быстрее выдернуть мальчика, выбравшего солнце и золото, из кошмарной иллюзии. Дракон уже принял решение оберегать человека, который надел цвета тяньлуна, будто жрец. Сяо Чжань был не очень с ним согласен, но и позволить Ибо погибнуть не хотел. Чувства перепутались и немного мешали здраво размышлять, но одно оставалось ясным — необходимо было поторопиться и вернуть Ибо в реальный мир.

Сяо Чжань подумал, что еще пожалеет об этом, однако другого пути он не видел. Он царапнул шею, пытаясь нащупать ошейник, когда не получилось, зашарил по воздуху, пока не уловил едва слышимый звук тронутой цепи. Звенья холодили горячую ладонь, норовили вырваться, но Сяо Чжань погладил их пальцами, а потом намотал на запястье, как смог, и хорошенько дернул.

Ибо, распахнув глаза, влетел в его объятия и опрокинул на каменный пол. Мелкая крошка тут же неприятно впилась в кожу сквозь футболку, но Сяо Чжань почти не обратил на это внимания. Сейчас его больше занимал Ибо, до боли упершийся коленом близко к паху. Глаза у него были большими-большими, рот открылся, и дракон снова толкнулся вверх, призывая присвоить, но Сяо Чжань только прикрыл глаза и тихо попросил:

— Слезь с меня.

Ибо послушался. Он тут же отполз в сторону — к счастью, не к стене, и изумленно огляделся.

— Что?..

— Первая иллюзия, — небрежно бросил Сяо Чжань, поднимаясь на ноги. — Мы едва не остались в ней, спасибо… — он осекся, едва не сказав о драконе, но сумел быстро выкрутиться:

— Спасибо моей матери, она меня позвала. — Он помолчал, разглядывая все еще изумленного Ибо, который очень медленно приходил в себя, но, кажется, так и не мог до конца осознать произошедшее. — Это была твоя иллюзия. Твое желание. Очень мило, что меня ты представил в качестве старшего брата.

Сяо Чжань знал, что бьет по больному, и точно, стоило Ибо услышать эти слова, как он замкнулся в себе. Сяо Чжань практически наяву видел вскинутые щиты равнодушия и холодности, проросшие ледяные шипы, кричавшие не подходить и обещавшие уничтожить любого, кто приблизится к мягкому нутру слишком близко.

На глазах и губах у Ибо по-прежнему блестела золотая краска, напоминавшая о солнце и чешуе тяньлуна.

Сяо Чжань пожал плечами. Здесь он был сильнее, хотя не мог диктовать правила. Ибо хорохорился отчасти тогда, в доме, но еще был искренен, и только поэтому Сяо Чжань сейчас не сказал, что у них ничего не получится, лучше вернуться.

Он сделал шаг вперед вглубь тоннеля и обернулся:

— Мы идем дальше?

Нулевой уровень Диюя не отличался изяществом. Это был тоннель, созданный то ли природой, то ли огромной тварью со шкурой, покрытой наростами. Когда-то тварь проползла в толще камня и сотворила это место, а после, вероятно, упокоилась около врат на первый уровень Диюя. По крайней мере, в Нижнем мире ходили слухи, что у врат возлежат кости неизвестного существа, и кости эти настолько огромны, что даже самый крупный дракон по сравнению с ними покажется червем.

В тоннеле было темно, однако в то же время непонятно откуда исходил тусклый свет, который в достаточной мере рассеивал мрак. По крайней мере, мальчишка… Ибо не тянул руки к стенам, а шел уверенно, и прямая спина маячила перед глазами Сяо Чжаня. Спина была до того прямой, что казалось, будто кто-то вытянул из Ибо позвоночник и вставил дубовую палку. Дубы не склонялись никогда, хотя лучше бы позвоночник заменили на тростник, тот был достаточно гибкий, но тоже не ломался.

Сяо Чжань настолько ушел в пространные сравнения дуба и тростника, что успел обхватить Ибо за пояс в последний момент, иначе тот с размаху угодил бы в неприметную дыру, черной кляксой растекшуюся на дороге.

— Что ты?..

— Тварь. Или провал. — Сяо Чжань принюхался, однако клякса ничем не пахла. Может, это и правда была дыра в полу, расселина, уходящая в никуда. В любом случае упасть в нее было бы… досадно.

Но Ибо сделал непонимающее лицо. Он ужом выскользнул из хватки и отошел назад, с подозрением уставившись на кляксу.

— Тварь? — недоверчиво переспросил. — Провал?

— Да. Видишь, там черное пятно.

— Не вижу.

Сяо Чжань хмуро посмотрел на дыру: она точно была, выделялась цветом среди темно-темно-серого камня, с изломанными краями, скорее овальная, чем круглая. Как будто кто-то разлил черную краску, а потом попробовал исправить ситуацию, но неровный пол в тоннеле помешал верно очертить границы.

Дыра была.

— Ты не видишь?

Вместо ответа Ибо сделал пару маленьких шажков.

— Где она?

Это было очень глупо. Только бесстрашные и недалекие твари рискнули бы сунуть руку в непонятную дыру, и Сяо Чжань тоскливо подумал, что они с Ибо, судя по всему, именно такие. Надо было просто обойти дыру и не обращать на нее внимания. Слева и справа оставалась достаточно широкая полоса, чтобы пройти по одному и не упасть.

Глухо звякнула цепь, привлекая внимание. Сяо Чжань кивнул своим мыслям и, не позволяя себе передумать, встал у самого края дыры.

— Вот провал. — Он сунул руку прямо в центр черной пасти. Он ждал чего угодно: острых зубов, щупалец, победного воя или рычания, однако не произошло ровным счетом ничего, разве что руку немного холодило внутри провала, но ее никто не пытался откусить или оторвать.

Ибо присел рядом и тоже протянул руку — ладонь легла на поверхность дыры, словно там действительно был твердый камень. Он даже надавил, постучал кулаком, и сразу раздался глухой звук там, где у Сяо Чжаня утопала рука.

— Твоя рука в камне, — хмуро сообщил Ибо. — Может, это очередная иллюзия?

— Или ловушка для людей. — Сяо Чжань вытащил руку и на всякий случай оглядел ее, но не успел отпустить. Ибо сжал запястье, пробежался пальцами по прохладной коже, тут же покрывшейся мурашками от неожиданного прикосновения, и вдруг ущипнул что было сил.

— С ума сошел? — отшатнулся Сяо Чжань.

— Значит, не сон. — Ибо раздраженно цыкнул и сделал шаг назад. — Не знаю, иллюзия это или что-то еще, но проверять дальше будет глупо.

Звучало разумно, более разумно, чем можно было ожидать. В любом случае они не могли сейчас с наскоку выяснить природу этого пятна, хотя Сяо Чжань все больше склонялся к мысли о ловушке для людей. Именно в этот момент, точно подтверждая его предположение, клякса дрогнула и сдвинулась с места. Совсем немного, незаметно, но от дракона движение не укрылось, и Сяо Чжань дернул Ибо к себе, убирая его за спину.

— Движется, — бросил он, краем глаза увидев распахнувшийся рот. — Оно чует тебя.

Глухой рык сам по себе родился где-то в горле, Сяо Чжань выплюнул его, предупреждая странную тварь не приближаться. Клякса вздрогнула, черная поверхность пошла мелкой рябью и вновь замерла. Впрочем, ненадолго. В мгновение ока черная пасть схлопнулась и превратилась в узкую полоску, черной гадюкой-шэ метнулась в их сторону. Сяо Чжань снова зарычал, вздыбил невидимую гриву, однако тварь не испугалась — обогнула его по широкой дуге и вновь устремилась к цели. Она определенно чуяла присутствие человека и пыталась добраться до него любимыми способами.

— Эй, что…

— Не шевелись! — Сяо Чжань резко обернулся и, весело оскалившись, подхватил Ибо на руки, как невесту. — Тварь движется.

У Ибо сделался уморительный вид, но смеяться хотелось меньше всего. Гадюка-шэ мелькнула в том месте, где они стояли еще мгновение назад, заметалась от стены к стене, похоже, потеряв из виду жертву. К Сяо Чжаню она не приближалась, чувствовала в нем такую же тварь, может, понимала, что он при желании мог бы ее прихлопнуть, если бы поймал.

— Держись за меня и не дергайся, — процедил Сяо Чжань, прижимая Ибо к груди. — Она тебя ищет.

Ибо молчал. Казалось, он надел маску из непроницаемого льда, из-под которой нет-нет да пробивался смущенный румянец. Заметив взгляд, он крепче сцепил руки за шеей и спрятал лицо. Сяо Чжань тихо хмыкнул: кто бы мог подумать, что этот мальчишка еще вчера поставил его на колени. Он удивительно мало весил для своего роста и возраста; иррациональное желание пересчитать ребра едва не толкнуло на опрометчивый поступок, но гадюка-шэ до сих пор кружила вокруг них в надежде отыскать сбежавшую добычу.

О том, чтобы поймать ее, речи не шло. Тварь куда лучше знала эти тоннели, и Сяо Чжань мог только надеяться, что она привязана к одному участку. Попробуй гадюка-шэ их преследовать, он бы выловил и сожрал ее, но на это пришлось бы потратить немало времени и еще выдать свой настоящий облик. Сяо Чжань хотел как можно дольше скрывать дракона, который сейчас радостно порыкивал от близости человека, выбравшего солнце и золото.

Ибо пах летним днем. Теплым, немного ветреным; еще — чем-то неуловимо цветочным, но не приторно, а так, как обычно пахнут цветы после хорошего ливня. Хотелось уткнуться носом в изгиб шеи и тихо дышать этим запахом, пока он не заполнит все внутри. Или прижаться губами к мягким прядям: они еще таили в себе молочный материнский запах, который удивительным образом не выветрился за столько лет после многих лишений. Краем глаза Сяо Чжань видел золотую краску в уголке левого века, и в нем снова медленно просыпалось нечто темное, требующее присвоить этого человека.

Он тряхнул головой и сделал на пробу несколько шагов. Гадюка-шэ поползла следом, похоже, догадавшись, кто забрал человека, но по-прежнему не рисковала бросаться под ноги. Сяо Чжань коротко рыкнул на нее и зашагал уверенно вперед. Тоннель шел ровно, никаких изгибов или ответвлений, к счастью, не приходилось выбирать, в какой коридор идти, поэтому он двигался навстречу тусклому сумраку и не оборачивался до тех пор, пока не прошел достаточно.

Твари за спиной не оказалось. Сяо Чжань прищурился, принюхался на всякий случай, но пол был по-прежнему темно-темно-серым, пахло влажной землей, как на кладбище, и сырым камнем, будто над ними совсем рядом бежала река. Оставалась вероятность, что гадюка-шэ появится, стоит опустить Ибо, но и тащить его всю дорогу было невозможно.

— Будь готов снова запрыгнуть на меня, — предупредил Сяо Чжань. Ибо только фыркнул, но, встав на ноги, остался на месте, напряженный, как тетива лука. Сяо Чжань оставил руки у него на бедрах.

Прошло полминуты, минута, пять минут. Они оба усиленно вглядывались в сумрак, однако гадюка-шэ так и не показалась. Возможно, она не могла покинуть свои охотничьи угодья.

Или опасалась тех тварей, что водились в этой части тоннеля.

Честно говоря, Сяо Чжань не знал, какой вариант лучше, хотя оставаться на месте было бесполезно. На мгновение он задумался, сколько прошло времени с того момента, как они шагнули в проход. Час? День? Может, месяц или того больше? Или, наоборот, всего минут десять-пятнадцать? Ощущение времени на нулевом уровне Диюя искажалось и плясало, точно сумасшедший, Сяо Чжань только хотел верить, что они вернутся обратно не через год и не через два, потому что иначе все их усилия окажутся напрасными. Если то, о чем говорили люди, правда, то снежные духи не поскупятся на холод и мороз, да и терпением они никогда не отличались.

Он не сразу понял, что Ибо вывернулся из его рук и уже ушел на пару шагов вперед. Вместе с ним исчезло ощущение правильности, ладони закололо от пустоты — точно так и надо было: держать его в своих руках. Сяо Чжань досадливо цыкнул, отбрасывая эти мысли. Он знал, и дракон знал, что им предстоит расставание, что они не смогут забрать с собой мальчишку, придется оставить его людям и вычеркнуть эту встречу из памяти.

— Ты идешь?

Сяо Чжань еще раз огляделся.

— Я пойду впереди, — решил он. — Если вдруг снова будет провал, я сразу его увижу. Хотя…

Гадюка-шэ могла неожиданно напасть сзади, просто метнуться Ибо под ноги и раскрыть пасть. Судя по взгляду, который Ибо кинул за спину, он тоже об этом подумал, но других вариантов попросту не было.

Сяо Чжань тряхнул головой и прошел вперед, обогнал на шаг и замер, решаясь, а потом резко обернулся.

— Возьми меня за руку.

— Что? — Ибо хмуро посмотрел на протянутую ладонь. — Я не ребенок, чтобы ты вел меня.

— Я знаю, — терпеливо согласился Сяо Чжань. — Но если тварь нас догонит, и ты попадешь в ее ловушку, то я буду об этом знать. Если падать, так вместе.

Это было, как неожиданный разряд молнии: беззащитное выражение у Ибо. На мгновение он превратился в ребенка, который с детства долго жил на улицах, но пришли люди и забрали его в теплый дом, где одарили нежностью и любовью.

Словно одинокий мальчик вдруг обнаружил, что на свете есть человек, который не отпустит его руку даже в самой сложной ситуации.

Длилось это мгновение недолго, но сердце Сяо Чжаня засбоило, и огонь, что зародился внутри, не имел ничего общего с драконьим пламенем. Сам дракон отчего-то молчал, однако Сяо Чжань практически не заметил этого. Не отдавая себе отчета, он потянулся вперед — огладить, коснуться теплой щеки, но Ибо уже снова выставил броню и будто бы неохотно вложил свою большую руку в чужую ладонь. Сяо Чжань сразу сжал ее, крепко, и мысленно решил, что не отпустит до тех пор, пока сам Ибо не попросит это сделать.

— Идем, — сказал он слегка охрипшим голосом, не в силах отвести глаза от Ибо. — Впереди долгий путь.

II — III


Входная дверь брюзгливо скрипнула, сводя на нет все усилия войти в дом тихо. Сяо Чжань приготовился, что сейчас в коридор выглянет мама, или отец выйдет из кабинета, или прибежит сестра, но никто не появился, и он облегченно вздохнул. Стоял теплый вечер, так что, вероятно, все ушли на берег любоваться закатом.

— С возвращением.

Он вздрогнул. Мама подошла неслышно, прижалась со спины, и Сяо Чжань тут же развернулся в объятиях, чтобы крепко ее обнять.

— Я дома, — шепнул он. Знакомый запах ветра и моря окутал его, подтверждая, что да, наконец-то он снова здесь, дома, в кругу семьи.

Путешествие выдалось долгим и тяжелым. Хотя до зимы еще было далеко, температура неуклонно снижалась уже несколько недель, что подтверждало предсказания чжу и шаманов — лютые морозы стремились вернуться и снова покорить человеческий мир. Не только человеческий теперь, раз уж твари Нижнего мира не могли вернуться обратно, но Сяо Чжань твердо знал: пока он с семьей, никакие холода ему не страшны.

Мама отпустила его и, нежно улыбнувшись, потрепала по щеке.

— Мы тебя заждались. Ты писал, что прилетишь раньше.

— Пришлось задержаться на день, — Сяо Чжань поцеловал ее в лоб. — Люди заспорили из-за какого-то пустяка, голосование проводили заново. Уже радует, что спор не вылился в грязную склоку или объявление войны. Иногда казалось, что они выхватят оружие, и мне придется откусить им головы.

Мама только рассмеялась. Она хлопнула его по животу, а потом указала наверх.

— Твои кошки тебя заждались, знаешь. Покажись им.

— Кошки?..

Ах, кошки. Орешек и Шицзы. Кошечка с короткими лапками прибилась сама, вышла из кустов, да так и осталась, а вот Шицзы — настоящего львенка, который в скором времени обещал стать большим грозным львом — Сяо Чжань подобрал в одном из путешествий. Звереныш запутался в хищной лозе, которая с каждым движением лишь сильнее сжимала смертельные объятия. Львенок был едва жив, и Сяо Чжань отогревал его долгими ночами, поил травяными настоями, пока не убедился, что все будет в порядке.

С тех пор Шицзы поселился в их доме.

Он и сейчас метнулся под ноги, стоило Сяо Чжаню открыть дверь на чердак. Орешек протяжно мяукнула со своего места в изголовье импровизированной постели, больше похожей на скиданные как попало одеяла и подушки, а Шицзы вцепился острыми когтями в ноги и зарычал раздраженно.

— Эй, ты чего?

Сяо Чжань едва оторвал его от штанов и поднял на вытянутых руках, пока не рискуя обнимать. Шицзы, казалось, отвык за столько времени, шипел и рычал, грозно мяукал, показывая острые клыки. Орешек встревоженно поводила ушами, ей явно не нравилось поведение Шицзы. Сяо Чжань хмуро осмотрел львенка и покачал головой.

— Ну что ты? — негромко спросил он. — Соскучился? Забыл меня? Шицзы. Эй, Шицзы.

Он наклонился вперед, и тяжелая лапа с выпущенными когтями чудом не ударила по носу — Сяо Чжань едва успел выпрямиться. Он нахмурился.

— Шицзы, — сказал он строго и перехватил львенка за шкирку. — Прекрати. Меня не было всего полтора месяца, я уходил и на дольше, но ты вел себя прилично. Я не хочу тебя наказывать, слышишь?

Шицзы не слышал. Он смирно повис, подчиняясь инстинктам, но во взгляде не было ни намека на дружелюбность. Что, переходный возраст у львят? Сяо Чжань покачал головой и отнес Шицзы в клетку, где он сидел, пока не привык к семье. Стоило отпустить его, и Шицзы рванулся вперед, ударился лбом о решетку и тут же утробно зарычал, хлестнул разъяренно хвостом. Может, его что-то беспокоило, может, его стоило отпустить на волю, но Сяо Чжань уже так привязался к нему, что не представлял, как останется на чердаке только с Орешком. Да и к тому же принимать решения сейчас, только вернувшись домой, не хотелось.

Оставив Шицзы в клетке, Сяо Чжань спустился вниз с кошкой на руках. Мама была на кухне — уже успела что-то приготовить и теперь разливала чай по глубоким белым кружкам с золотыми драконами.

— Шицзы себя нормально вел? — Сяо Чжань опустил Орешка и сел на свое место по центру стола. — Он как будто одичал, вцепился в штанину, вон, даже дырки остались.

Мама пожала плечами. Она села напротив, пододвинула тарелку с пирожками и сделала аккуратный глоток из своей кружки.

— Не знаю. Вчера все было нормально, а сегодня с утра точно с цепи сорвался. Может, чувствовал, что ты возвращаешься.

Сяо Чжань глубокомысленно промычал и взял пирожок. Иногда было лучше есть, чем говорить. Он пил чай, жевал пирожки с щавелем и украдкой рассматривал маму, которая словно чуть изменилась за полтора месяца, что он отсутствовал. Но что именно было не так, Сяо Чжань бы не сказал. Дом пах домом, мама — ветром и морем, Орешек по-прежнему умильно бегала на коротких лапах, и только Шицзы встретил его рычанием и попытался расцарапать лицо. Возможно, львенка и правда стоило выпустить на свежий воздух, то сидели на пару с Орешком и света белого не видели.

Так что после обеда Сяо Чжань с горем пополам надел на огрызающегося Шицзы шлейку и вынес на улицу, предусмотрительно держась подальше от острых когтей. Погода располагала к прогулкам: близилась осень, но воздух все еще был достаточно теплым, несмотря на падающую температуру. Волны лениво накатывали на берег; Сяо Чжань остановился у кромки прибоя, позволив Шицзы резвиться в воде. Тот в первое мгновение замер, бросил недоверчивый взгляд на море, как будто видел его в первый раз.

— Ну что ты? — Сяо Чжань присел на корточки и потрепал львенка по мелкой, только начавшей расти гриве, готовый отдернуть руку в любой момент. Впрочем, оказавшись на улице, Шицзы присмирел, а когда с него сняли шлейку, вовсе плюхнулся на песок и втянул воздух. Потом деловито обнюхал штаны Сяо Чжаня и все же храбро двинулся к воде.

Он изменился за полтора месяца, как и мама, однако Сяо Чжань решил, что просто давно не видел семью. Он тоже сделал глубокий вдох и сморщился на секунду, когда ветер неизвестно откуда принес запах истлевшей земли, как на человеческих кладбищах. Он тряхнул головой, прогоняя неуместные мысли — не стоило думать сейчас о смерти, лучше было присмотреть за тем же Шицзы, чтобы случайно не утонул.

Львенок забавно фыркал каждый раз, когда волна пыталась сбить его с лап, прыгал на пенных барашков, однажды чуть не ушел под воду, и Сяо Чжаню все-таки пришлось вытаскивать его на поверхность, замочив штаны.

Он упал на колени, прижимая кашляющего Шицзы к себе, погладил того по гриве и звонко чмокнул в мокрый нос. Шицзы уставился в ответ почти человеческим взглядом, а потом оглушительно чихнул и опять фыркнул, стряхивая с усов капли воды. Сяо Чжань улыбнулся — и наконец окончательно почувствовал, что вернулся домой.

С того момента Шицзы больше не пытался напасть, между ним и Сяо Чжанем установилось хрупкое равновесие. Не ласкался, как прежде, но и не рычал, ходил только по дому, совал любопытный нос во все углы и ловил пастью воздух, будто оказался в незнакомом месте. Сяо Чжань на вопросы семьи только пожимал плечами и пытался объяснить такое поведением тем, что Шицзы засиделся на чердаке.

Орешек следовала за львенком светлой тенью и периодически недовольно урчала, если тот пытался забраться в запретное место. Уж она-то знала, куда можно ходить, а куда не следует. Еще Шицзы неожиданно проникся любовью к маме, и Сяо Чжань с легким удивлением и гордостью смотрел, как львенок забирается к ней на колени в гостиной или просто лежит рядом, подставив нежное пузо для почесывания. Это было странно, это было непривычно, однако отчего-то на душе становилось заметно теплее, словно Сяо Чжань приложил к этому руку.

Или был просто рад, что Шицзы доверился еще кому-то. Когда наступила осень, Шицзы перебрался в родительскую спальню и теперь все ночи проводил рядом с кроватью. Отец косился, но ничего не говорил. Он как-то даже попробовал погладить львенка, тот стоически вытерпел прикосновения, однако всем своим видом дал понять, что в этом доме только два человека имеют право его касаться. Сяо Чжань малодушно порадовался, что входил в этот короткий список, поскольку с каждым днем все реже Шицзы оказывался поблизости, и теперь это вызывало… ревность? От этого ощущения становилось неуютно, но он давил подобные мысли, не желая вносить раздор в мирное существование и разрушать царящее в доме спокойствие.

И все же в один из вечеров, когда Шицзы дремал рядом с креслом, а мама читала книгу, Сяо Чжань заметил:

— Он променял меня на тебя. Я даже ревную.

— Думаю, он просто никогда не знал матери. — Она погладила встрепенувшегося львенка и качнула головой. — Ты сказал, что спас его из хищной лозы. Разве львица бы или прайд допустили подобное, будь они рядом? Даже тяньлу следят за своими малышами.

Рогатые и крылатые тяньлу были похожи на львов, и пусть у них в предках значились драконы, жили тяньлу по законам львиных прайдов. Когда-то давно Сяо Чжань знал одного юного тяньлу и дружил с ним, а потом прайд перебрался в другое место.

Шицзы зевнул и утробно заурчал, подставился под мамину руку, позволяя чесать себя за ухом, словно домашнего котенка. Сяо Чжань едва заметно нахмурился: неизвестно почему дракон оскалился и зарычал неслышно, будто мама посмела отобрать у него то, что принадлежало ему и только ему.

Какие глупости, право слово.

Сяо Чжань моргнул и вдруг осознал, что Шицзы смотрит на него в упор знакомым человеческим взглядом. Словно бы смотрел так уже когда-то, не только в тот летний день, но значительно раньше. Вот только Сяо Чжань не помнил этого, как не помнил и первой встречи. Что это был за лес? Куда он тогда путешествовал? Сколько было Шицзы, когда впервые его увидел?

Действительно ли Шицзы был львенком?

Последний вопрос заставил Сяо Чжаня вздрогнуть. Он пришел из глубин памяти, о существовании которых Сяо Чжань не подозревал. Оцепенев, он смотрел, как Шицзы медленно поднялся и подошел к нему. Мама даже не заметила ухода — будто завороженная, она продолжала гладить воздух и чему-то улыбаться.

Шицзы встал на задние лапы, уперся передними ему в колени и требовательно мяукнул. Потом еще, и еще, и еще, пока громкий мяукающий звук не заполнил сознание Сяо Чжаня. А через мгновение шею пронзила боль, и он равнодушно подумал, что Шицзы все-таки добрался до его горла и попробовал кровь дракона.

━━━━▣━━◤◢━━▣━━━━━


Было ужасно холодно. Похоже, наступила зима, а он этого не заметил, не понял. Есть ли где-то убежище? Что-то тихо выло над ухом, горло болело так, словно кто-то пытался перепилить его тупым ножом, но бросил это занятие на полпути. Он почти не чувствовал рук, а на ногах лежало что-то тяжелое. И теплое.

Биение чужого сердца отдалось в коленку. Снова и снова, размеренный звук не убаюкивал, напротив — Сяо Чжань попытался открыть глаза и сбросить непонятное оцепенение. Веки не слушались, пришлось приложить немало усилий, чтобы разлепить покрытые инеем ресницы. В памяти чернел провал, в правый бок что-то воткнулось, но сил на то, чтобы сесть — или лечь? — удобнее не было никаких.

Сяо Чжань шумно выдохнул, и тут, будто в ответ, в грудь уперся твердый подбородок.

Шицзы.

Львенок.

Ибо.

Воспоминания лавиной заполнили тьму в голове, мысли перестали метаться перепуганными гадюками-шэ, и Сяо Чжань наконец осознал, где находится и почему он здесь. Он не удивился, когда понял, что на коленях, опустив голову ему на грудь, крепко спит Ибо. Каким образом только уместился, такой высокий и слегка нескладный; в этот момент Ибо как никогда напоминал того мальчишку, что однажды поймал его посреди снежного леса и едва не убил. В то же время… Сяо Чжань сделал глубокий вдох и позволил себе погладить мягкие темные пряди. Вплетенные желтые перышки защекотали ладонь, иней не тронул их, они были такими теплыми, будто за много лет вобрали в себя жар очага и солнца.

Пальцы соскользнули на загривок, на шею, Сяо Чжань легонько царапнул тупыми человеческими ногтями нежную кожу и, не удержавшись, прижался губами к макушке. Он вдохнул материнский молочный запах, все дышал и никак не мог надышаться им; дракон свернулся внутри клубком и одобрительно урчал. Само присутствие Ибо, прикосновение к нему насыщало Сяо Чжаня силой, и он на миг с ужасом подумал, что к концу путешествия станет зависим от человека, несущего в себе золото и солнце, но дракон заверил, что все будет хорошо, что это правильно.

Ибо завозился на коленях, но не проснулся, только чуть откинул голову, подставляя беззащитную шею, и Сяо Чжань не стал сопротивляться. Темное, низменное желание, что заронило семена при первой встрече, никуда не исчезло и сейчас прорастало в нем, пуская корни. Дракон выпустил клыки сам собой, они неприятно царапнули губу, но это было не важно. Все было не важно, пока перед глазами призывно сияла в сумраке белая кожа и соблазнительно выступал крупный кадык.

Сяо Чжань наклонился ниже. Клыки царапнули горло, мягко надавили, почти не оставляя следа. В ушах оглушительно заревел дракон, требуя присвоить, пометить своего человека, однако Сяо Чжань удержался на грани каким-то немыслимым чудом — и все равно чуть прикусил кожу, так, что выступила капля крови, которую он тут же слизал языком. И еще, и еще раз, пока кожа влажно не заблестела от слюны.

Ибо что-то простонал и отмахнулся, случайно задев Сяо Чжаня.

Прикосновение отрезвило. Сяо Чжань выпрямился до хруста в спине и поспешно облизал губы, заставляя клыки уменьшиться до обычных человеческих размеров. Он ошарашенно уставился на Ибо, до сих пор пребывающего в иллюзии, на иней, что покрывал тоннель сверху донизу, и только теперь осознал, что они чудом не замерзли насмерть.

Драконий огонь не позволял холоду добраться до сердца, однако у Ибо такой защиты не было. И он в поисках тепла оказался здесь, у него на коленях, прижался доверчиво к груди, как ребенок или любовник. Сяо Чжань уставился на белое горло, где алели четыре точки от клыков. Крови уже не было, да и следов скоро не останется, он зализал все, что натворил. Однако вкус человеческой крови тотчас вспыхнул на языке, и Сяо Чжань со стоном откинулся назад, ударился затылком о каменную стену, покрытую изморозью. Дракон был доволен, он утешающее урчал и тихо обещал, что в следующий раз они доведут дело до конца и окончательно заклеймят человека. Странно, однако ни золотая краска, ни вязь не стерлись с лица Ибо, даже на губах по-прежнему блестело золото.

Желание поцеловать эти губы снова поднялось изнутри, и Сяо Чжань поспешно оттолкнул его, запрятал как можно глубже. Хватит, он и так чуть не натворил дел, а ведь это была только вторая иллюзия, до жемчужины сколько раз они столкнутся с порождениями нулевого уровня Диюя? Задерживаться здесь не стоило, так что Сяо Чжань еще раз облизнул губы и потормошил Ибо, умоляя неизвестного кого, чтобы вновь не пришлось искать цепь.

На этот раз повезло — Ибо очнулся практически сразу, стоило спихнуть его с колен на холодный камень. Он подскочил, завертел головой, не сразу понимая, где находится, и Сяо Чжань придержал его, чтобы не поранился об острые выступы на стенах.

— Не вертись, львенок.

Ибо мгновенно застыл, но вместо того, чтобы огрызнуться, вдруг криво ухмыльнулся и сбросил руку.

— Никогда бы не подумал, что в твоей иллюзии я стану домашним животным. Что, твари из Нижнего мира мечтают превратить людей в скот?

Сяо Чжань промолчал. Захотелось отвесить мальчишке подзатыльник, но понимал ли он, какую глупость ляпнул? Давешние желания смыло, как волной, или, по крайней мере, они отступили на время, чтобы вновь проявиться в самый неподходящий момент.

Дракон тихо смеялся.

Ибо раздосадованно пнул камешек.

— Кролики, живущие на берегу у моря, — пробормотал он. — Или не кролики. — Он вскинул голову и оскалился. — Ты не кролик. Не знаю, кто ты на самом деле, но не кролик. Кролики не заводят кошек и львят, даже будь они сто раз демонические. Или что, в Нижнем мире ты тоже держал милых зверюшек?

— В Нижнем мире почти все милые зверюшки готовы откусить тебе голову, — несколько оторопел от такого напора Сяо Чжань. Ибо не обиделся, наоборот, он как будто смягчился и повеселел после этой иллюзии. И вышел так легко, будто знал с самого начала, что все вокруг — фальшивка, чей-то выдуманный мир, но все равно оставался там так долго, как мог.

Память услужливо подкинула ластящегося к матери львенка.

Ох.

Вот как.

Конечно.

Сяо Чжань сжал переносицу и на мгновение зажмурился: можно было догадаться, сам же об этом думал, сам же сравнивал Ибо со львенком, который потерял родной прайд и рос среди чужих. Возможно ли, что в иллюзии Ибо отыскал свой дом, принял незнакомую женщину, одарившую его теплом, как мать? Или просто потянулся к ней, к женщине, которая дарила ласку и ничего не просила в ответ? Хотя учитывая, что он был львенком… Нет, он мог огрызаться, мог никого не подпускать, но тянулся к теплу.

Насколько же одиноким с детства был этот мальчик?

— Ты думаешь слишком громко, — фыркнул Ибо, и Сяо Чжань поднял взгляд. — Идем. Сам же говорил, что идти еще очень далеко.

Сказал — и не сдвинулся с места, будто ждал чего-то. Его глаза бегали, не в силах задержаться на чем-то одном, и выглядел Ибо в этот момент… смущенным? Сяо Чжань озадаченно почесал нос, а когда дракон сердито толкнул под ребра, напоминая, приглушенно охнул.

— Идем, — он подошел ближе и протянул ладонь. — Лучше быть готовым к любым неприятностям.

И стиснул чужую руку.

II — IV


Четвертая иллюзия воспроизвела их встречу, Диюй вытащил даже из подсознания Сяо Чжаня облик мальчишки, каким тот был семь лет назад. Ибо сообразил первым, опустил лук, фыркнул и махнул рукой, мол, это уже проходили.

В пятой иллюзии они были лучшими друзьями, в десятой безуспешно пытались друг друга убить. Пятнадцатая иллюзия превратила Ибо в тяньлу, и маленький Сяо Чжань, еще не научившийся сохранять человеческий облик, грыз его рога под бдительным присмотром обеих матерей. Потом, вернувшись в реальный мир, Сяо Чжань ждал вопросов или ехидных замечаний, однако Ибо только раздраженно закатил глаза и проворчал, что ему не нравится быть животным в этих иллюзиях.

Сяо Чжань был ему благодарен за это молчание.

Он сбился со счета на тридцатой иллюзии, где они оказались отцом и сыном; несмотря на кровное родство, отношения были отвратительными, так что Сяо Чжань, которому в иллюзии было всего пятнадцать, попросту сбежал из дома, и Ибо, носивший фамилию Сяо, разыскивал его вместе с полицией. Потом они были заклинателями из враждебных кланов, затем — просто соседями, они успели даже побывать в обликах девушек, и Сяо Чжань, очнувшись, подумал, что это был не тот опыт, который ему бы хотелось получить.

Ибо ничего больше не говорил об иллюзиях. Он становился с каждым разом все угрюмее, будто возвращение в реальный мир отнимало у него силы. Может, он вовсе не хотел возвращаться — часто в фальшивой реальности он жил с родителями и имел все, чего не хватало в новом Лояне. Сяо Чжань крепче сжимал его руку, вполголоса напоминал о цели путешествия, но даже это практически перестало вызывать какой бы то ни было отклик.

Только Сяо Чжань не верил.

Дракон встревоженно метался меж ребер и требовал выяснить, что происходит. Мальчик-солнце клонился к закату, его пламя постепенно гасло, а Сяо Чжань не знал, как изменить эту ситуацию. В какой-то момент он даже подумал, что лучше бы на них кто напал, но твари после гадюки-шэ так и не появились, словно Диюй решил утопить их в иллюзиях. Возможно, он был прав, этот ад. Множество людей до них, да и тварей тоже остались в этих камнях навсегда, не в силах противиться иному миру, где была другая, более интересная, спокойная, счастливая жизнь.

В конце концов после очередной иллюзии, где они оказались соперниками за сердце девушки, Сяо Чжань остановился посреди тоннеля и повернулся к замершему Ибо. Свод терялся в сумраке, за спиной стояла непроницаемая темнота, словно и не было тех сотен — тысяч — шагов, которые они сделали. На нулевом уровне Диюя никто не испытывал ни жажды, ни голода, и уже потому можно было бы идти быстрее. Но что-то пошло не так. Что-то мешало теперь Ибо стремиться к цели и желать ее добиться.

— Что происходит? — резко спросил Сяо Чжань и отпустил руку. — Что с тобой? Раздумал возвращаться? Предпочел бы жить в выдуманном мире, пока тело здесь не сожрут или оно не издохнет, не истлеет?

Ибо тупо посмотрел на пустую ладонь, сжал дважды в кулак и только потом поднял голову.

— Я тебя не держу, — обронил он, и в голосе не было ничего, кроме равнодушия.

Дракон опять беспокойно завозился, выдохнул пламенем так, что на шее вновь пробились чешуйки. Сяо Чжань машинально прикрыл их рукой; он прищурился, глядя на покорного Ибо.

— Ты связал меня клятвой, — выплюнул он. — Тогда освободи, и я уберусь отсюда домой, где меня ждут.

— Тебя ждут, — повторил Ибо и улыбнулся, но лучше бы не улыбался. Улыбка была похожа на излом, как будто кто-то ножом взрезал нежную плоть и окрасил ее в золотисто-розовый цвет. Золото потускнело, больше ничто не напоминало в Ибо о солнце или тяньлуне, даже желтые перышки из волос куда-то исчезли.

Сяо Чжань на мгновение задохнулся от того, сколько горечи должно было прозвучать в этой короткой фразе, но там не было ничего, только смирение. Как будто Ибо опустил руки и больше не собирался драться за свою жизнь, идти против ожиданий шакалов, которые отправили его сюда на верную смерть. Это было неправильно. Куда исчез тот мальчик, который ухмылялся в самом начале, который сиял ярче солнца? Дракон встревоженно взревел, и Сяо Чжань скорее почувствовал, чем понял, что волосы становятся золотыми, а по хребту прошла полоса чешуи. Клыки кольнули губы: он поспешно закрыл рот, руки спрятал за спиной — отросшие когти никакой кроличьей натурой не объяснить.

Хотя так ли это было сейчас важно? Они посреди тоннеля на нулевом уровне Диюя, и Диюй пытается убить мальчишку, которого дракон признал своим. Сяо Чжань оскалился и глухо рыкнул: никто, никто не смел у него отбирать этого человека, никто не смел посягать на его солнце, на его золото, на его сердце. Никто!

Он сам не понял, как метнулся вперед и кулаком скользнул Ибо по скуле. Ударить в полную силу не мог: мешали клятва и цепь, шею уже сдавило, но сейчас это было меньшей из бед. Ибо удивленно моргнул и недоверчиво тронул скулу, а затем в его глазах блеснул гнев, и дракон радостно взвыл, когда он бросился на Сяо Чжаня. Вот так! Да! Сяо Чжань легко перехватил выпад, однако Ибо изловчился и ударил в колено, вырвался и снова набросился, как разъяренный лев, обхватил обеими руками, стремясь уронить. Сяо Чжань оглушительно взревел, но вывернуться не сумел, рухнул с грохотом на каменную крошку, вцепившись когтями в куртку.

Ибо схватил его за грудки и занес было кулак, только на этот раз Сяо Чжань оказался быстрее — дернул его в сторону, оттолкнул и подмял под себя.

— Не смей, — рыкнул он. — Не смей!

Ибо восторженно выдохнул и оттолкнулся всем телом, вновь оказавшись сверху. Так они и катались, держались друг за друга, переплетались руками и ногами, в какое-то мгновение Ибо умудрился зубами вцепиться в плечо там, где соскользнула футболка, и Сяо Чжань забился под ним, зарычал, а потом дернул в сторону, чтобы опять утвердить превосходство. Они ударились о стену, перекатились назад, затем вперед, оказались друг перед другом на коленях, расцепившись, а потом снова бросились в драку. Ибо дрался молча, только горел вновь. Золотая краска размазалась по лицу, и Сяо Чжань едва держался, чтобы не вылизать ему щеки и нос, вымыть начисто, а затем пообещать лично нанести узор драконьей чешуи.

Все закончилось, когда Ибо надоело возиться — он отскочил в сторону и дернул руку на себя, привычным движением наматывая зазвеневшую цепь. Сяо Чжань зарычал, он попытался не подчиниться, но клятва и цепь были сильнее. Его буквально впечатало в Ибо, а тот свободной рукой ухватил за загривок, сжал до боли и зубами вцепился в основание шеи. Сяо Чжань взвыл вместе с драконом — их встряхнуло, пронизало невыносимой сладкой дрожью от макушки до пяток. Он обмяк, навалившись на Ибо; по плечу на спину сбегала кровь после укуса, однако это было своего рода клеймом, и дракон радостно смеялся — он считал, что человек их признал своими.

Сяо Чжань не хотел разочаровывать, не хотел сейчас думать, что это не так. Его все еще потряхивало от драки, от эмоций. Спина уже начинала чесаться, сбитые костяшки заныли все разом, но Сяо Чжань только притерся ближе, вжимая несопротивляющегося Ибо в каменную стену, обхватил его руками и уложил голову на плечо, носом уткнувшись в шею.

Горло царапал невидимый ошейник, хотя цепь, кажется, уже свернулась змеей у ног. Ибо разжал хватку на загривке, просто накрыл ладонью и тронул волосы кончиками пальцев. У него ужасно громко билось сердце, но это было так правильно, так хорошо, что Сяо Чжань все-таки позволил себе вольность и на секунду прижался губами к разгоряченной коже, там, где еще заполошно бился пульс. Ибо замер ненадолго, однако в итоге не произнес ни слова, выдохнул разве что излишне шумно, а потом уверенно обнял второй рукой, мимоходом огладив сквозь футболку поясницу.

Сколько они так простояли, никто бы не сумел сказать, но время сейчас — последнее, что волновало Сяо Чжаня. Ибо вновь оказался в его руках, и это было правильно так же, как то, что солнце всегда восходит на востоке, а садится на западе. Дракон шепотом предлагал принять истинный облик, чтобы спрятать человека под мягким брюхом ближе к сердцу — там было самое безопасное место.

Когда Ибо, наконец, мягко оттолкнул его, Сяо Чжань все-таки стер у него краску с лица. Пальцами, конечно, у Ибо и так было странное выражение лица. То ли растерянное, то ли смущенное, то ли задумчивое, а может, все вместе, будто он решал сложную задачу, и ответ ему нравился, однако вынуждал идти на уступки или рисковать. В конце концов, похоже, Ибо решил отложить эти размышления, потому что молча кивнул в сторону тоннеля.

— Надо идти дальше. — Он пожевал губу и негромко выдохнул: — Спасибо.

Сяо Чжань сделал вид, что не понимает, о чем речь, и просто кивнул.

━━━━▣━━◤◢━━▣━━━━━


Диюй словно почуял связь между ними и в иллюзиях впервые развел по разным концам света. Сяо Чжань прожил в иллюзии несколько лет — в Нижнем мире с переменным успехом шла вялотекущая война между кланами драконов, тяньлуны не вмешивались, но старшая сестра Сяо Чжаня решила поддержать свою пару, и так постепенно втянула семью.

Ничто не указывало на то, что мир вокруг фальшивый, всего лишь порождение нулевого уровня Диюя. Даже повстречав Ибо в человеческом мире — он был одним из лучших воинов императора, — Сяо Чжань ничего не заподозрил, впрочем, как и Ибо. Они встретились на одинокой горе, два случайных путника, кивнули друг другу и разошлись, чтобы потом столкнуться на берегу Небесного моря. Так они встречались и расставались несколько раз, пока Сяо Чжань не осознал, что тоскует по этому странному человеку с мечом в руках. И когда они в последний раз встали друг напротив друга, Ибо просто сказал:

— Время возвращаться в реальный мир.

В тоннеле они долгое время молчали, а потом Сяо Чжань взял Ибо за руку и повел дальше. Обсуждать им было нечего, как и сетовать, что потеряли столько времени. Нужно было просто идти вперед, больше не отвлекаясь ни на что, кроме иллюзий, с которыми вряд ли мог справиться даже Небесный император.

Диюй упорно разводил их в новых иллюзиях, заставлял расставаться, ссориться, драться, пытаться убить друг друга — впрочем, последнее было не ново, но они успевали осознать, что их окружает выдуманный мир, и просыпались прежде, чем меч, стрела, пуля смертельно ранили хрупкое человеческое тело. Осознав, что такая тактика не сработала, Диюй вновь подкидывал иллюзии, где Сяо Чжань был непременно родственником Ибо — братом, отцом, сыном, племянником, дядей, однажды даже стал дедушкой, а затем близнецом. Было так странно смотреться в зеркало и находить среди знакомых черт то, что раньше принадлежало Ибо. Диюй попросту взял их внешность, перемешал, а потом разлил в две одинаковые формы и выдал эти тела в иллюзии.

У Ибо после возвращения в реальный мир было очень сложное лицо, будто он не знал, как отреагировать на подобное. Он даже после женского тела так сильно не задумывался, а тут все молчал и молчал, пока они шли до следующей иллюзии, и вдруг выдал:

— Так мог бы выглядеть наш сын.

Сяо Чжань споткнулся на ровном месте, только чудом удержал равновесие. Он резко обернулся, изумленно уставившись на Ибо.

— Что?

— Что? — тот как ни в чем не бывало сдул челку с глаз и ухмыльнулся. — Говорят же, что дети многое берут от родителей, особенно внешность. Теперь мы можем представить, как могли бы выглядеть наши сыновья.

— Мне надо знать, почему тебе в голову пришла такая мысль? — пробормотал Сяо Чжань и нервно взъерошил волосы. — Оказывается, ты еще более невозможный, чем я думал.

— Сочту это за комплимент, — довольно хмыкнул Ибо и, обойдя, потянул за собой вперед. — Не останавливайся, Чжань-гэ, жемчужина сама тебе навстречу не выйдет.

Сяо Чжань запнулся повторно; дракон опять захохотал — в последнее время он смеялся и смеялся, будто предвкушал веселую игру, которая начнется совсем скоро. Он точно так же отреагировал на человеческое имя из уст Ибо. На самом деле такое сокращение звучало оскорблением, никому нельзя было опускать ни одну из частей, исключение составляли только члены семьи, но Ибо… не был частью семьи, ведь так? Дракон мерзко захихикал.

«Ты уверен, дитя? — шепнул он, и у Сяо Чжаня волосы на загривке встали дыбом, окрасившись в золотой. — Ты ведь знаешь, что он твой, он мой, он наш, и никуда мы больше от этого не денемся».

Дракон был прав, как всегда. Вот только это значило, что после того, как они покинут Диюй, Сяо Чжань вернется домой с ощущением потери, потому что Ибо, конечно, останется среди людей. Понял он или нет, кого поймал на самом деле семь лет назад, было уже не важно, а если и понял, то по собственному желанию отправиться в гнездо золотых драконов мог только сумасшедший, напрочь лишенный инстинкта самосохранения.

Или охотник.

Охотник мог прийти в гнездо драконов и хули-цзинов по собственному желанию.

…Его дом был объят огнем. Крыша вот-вот угрожала провалиться внутрь, стекла уже лопнули, и любой мог видеть, как жадное пламя выедает все, созданное трудолюбивыми руками. Глядя на огонь, Сяо Чжань надеялся, что кошка успела сбежать: перед нападением он заметил ее на кухне, а туда пожар добрался в последнюю очередь.

Трава оплетала голени и кололась, вгрызалась в кожу, как внезапно оживший хищник. Шею царапал железный ошейник, а цепи стянули руки и ноги, не давая пошевелиться. В глотке все еще стоял мерзкий привкус металла и крови: люди узнали, как на время усмирить дракона, и влили в него три ковша воды, смешанной с мельчайшими железными опилками. Там, где прежде билось живое драконье пламя, теперь была пустота, будто кто-то взял и вырвал его естество, оставив бездонную дыру, которую не смогло бы залатать даже время.

Дом горел.

Спустя мгновение пламя вспыхнуло в той стороне, где жили хули-цзины, а еще через несколько минут один из охотников притащил труп лисицы, застывший в незаконченной трансформации. Лицо Сюань Лу было искажено от ярости и боли, вместо груди у нее было кровавое месиво с белевшими осколками костей.

Сяо Чжань сглотнул подступившую тошноту.

Постепенно все поселение превратилось в один огромный погребальный костер. Охотники сновали по тропам, не обращая внимания на огонь, они то и дело скармливали обезображенные трупы голодному пламени. По какой-то причине они оставили Сяо Чжаня в живых, но у него не было ни одного варианта, почему так произошло. Впрочем, когда появился еще один человек — совсем молодой, с золотой краской на губах и глазах, все встало на свои места.

— Не убил меня семь лет назад, решил сделать это сейчас? — равнодушно спросил Сяо Чжань, облизав пересохшие губы.

Мальчишка криво ухмыльнулся и провернул в руках стрелу. Лук за его спиной на вид стал еще тяжелее. Он так ничего и не ответил, все смотрел только, иногда переводя взгляд выше и дальше, на побережье.

Сяо Чжань поворачиваться не пытался — больше не пытался. Он и так знал, что там лежит выпотрошенный труп матери, успевшей принять облик дракона. Он видел, как люди накрыли ее тяжелой железной сетью, опутали цепями, не позволяя взлететь. Совместными усилиями охотники повернули мать так, чтобы добраться до мягкого брюха, а потом вонзили длинный узкий кинжал и вскрыли ей живот.

Сяо Чжань тогда рвался на помощь, но его втоптали в траву, схватили за волосы и заставили смотреть, как люди вырезают внутренности, а затем, точно падальщики, они содрали каждую золотую чешуйку и срезали гриву.

Что стало с остальными членами семьи, Сяо Чжань не знал, но догадывался, что кончили они так же, как мать, если приняли истинный облик. Только его оставили в живых, возможно, собирались отвезти в поселение и держать на коротком поводке.

Сяо Чжань знал, что как только ему развяжут руки, он убьет себя любым способом. Он все еще слышал отчаянный плач умирающей матери, он видел слезы в глазах Сюань Лу и теперь желал только смерти, даже если убьет его этот проклятый мальчишка со стрелой в руках.

Мальчишка вдруг оказался близко, присел на корточки, а стрелу воткнул в землю. Он цепкими пальцами схватил Сяо Чжаня за подбородок, вгляделся в лицо и вдруг, отпустив, почти ласково погладил по щеке.

— Не бойся, — сказал он. — Время возвращаться, Сяо Чжань. Давай же.

Сяо Чжань клацнул зубами и подался вперед, норовя укусить за нос или горло, но мальчишка отпрянул и сердито фыркнул.

— Прекрати, — с досадой бросил он. — Проснись! Ну же.

Он не успел больше ничего сделать или сказать, потому что кто-то схватил Сяо Чжаня за волосы и дернул назад, заставив обнажить горло. Мальчишка опасно прищурился.

— Какого черта? — холодно осведомился он.

Охотник в черном со шрамом на виске только осклабился и кивнул в сторону людей, собиравших трофеи.

— Решено убить его.

Мальчишка дернул головой.

— Глупо, — он схватил охотника за запястье и стиснул так, что тот скривился. — Живым он ценнее.

— Таково решение большинства, — процедил охотник. — Или ты его убиваешь, или мы убьем вас обоих и бросим трупы в огонь.

Сяо Чжань открыл было рот: чувство неправильности происходящего внезапно накрыло его с головой, а еще вспыхнувшая ненависть к человеческому роду заполнила пустоту, но мальчишка смело накрыл ладонью его губы, не позволяя произнести ни слова.

Внезапно стало ясно, что мальчишка пахнет не огнем и смертью, а чем-то… материнским? Молочным? Сяо Чжань шумно выдохнул. Этого не могло быть! Этот мальчишка… этот человек привел людей в поселение, воспользовавшись связью, что породила клятва, а теперь пах сбывшимся детством и любовью.

Охотник отпустил наконец волосы, и мальчишка убрал руку.

— Убей его, — повторил охотник, — и вернешься в поселение.

Мальчишка молчал. Он стиснул кулаки, но смотрел открыто, словно бросал вызов своим же и был готов сразиться со всем миром. Охотник тоже молчал. Внезапно смолкли все звуки, даже замер огонь, только море ворчливо накатывало на берег и с шепотом отступало. О чем был этот шепот? Плакало море о тварях, что жили на берегу, или было готово принять трупы и спрятать жестокое убийство от посторонних глаз, как это уже сделал огонь?

Неожиданно мальчишка разжал кулаки и дернул плечом. Он протянул руку.

— Нож.

Сяо Чжань не понял, в какой момент люди окружили их, но осознал, что сейчас произойдет. Его снова вынудили запрокинуть голову, мальчишка опустился перед ним на колени, чуть сдвинул ошейник и погладил нежную кожу на горле.

— Прости, — пробормотал он. — Надеюсь, теперь ты проснешься.

Он приставил нож к шее, примеряясь, а потом полоснул что есть сил. Воздух заполнил запах крови, Сяо Чжань не успел даже вскрикнуть, когда липкое и горячее стекло на грудь. Он приготовился к смерти, раскинул объятия, готовый встретить ее, как давно потерянного друга, однако ничего не произошло.

Он почувствовал еще, как упало на истоптанную траву тело, как сердце постепенно замедлило бег, как исчезли ощущения и чувства. Казалось, что кто-то огромной ложкой вычерпал его, как сосуд, который раньше был полным, а теперь опустел.

Вот только Сяо Чжань был по-прежнему заперт в мертвом теле, его разум остался жив. В первое мгновение это показалось злой шуткой — такое посмертие подарили ему, тяньлуну, погибшему в человеческом облике? Мертвое тело не слушалось, оно не подчинилось ни одному приказу, даже не вышло перевести взгляд, и Сяо Чжань был вынужден смотреть на догорающий дом и ноги охотников.

Люди бродили по округе, иногда нагибались, и в поле зрения попадали руки, затылки, лица. Мальчишки поблизости больше не было, а труп дракона никого не интересовал.

Сяо Чжань попробовал вздохнуть. Попытался пошевелить рукой. Дернулся пару раз, но тело никак не отреагировало, смерть убила нервные окончания, однако почему-то не тронула сознание.

Сяо Чжань даже не догадывался, что такое в принципе возможно. Неужели все твари, которых убили в человеческом облике, на самом деле и после смерти могли мыслить разумно, но не имели возможности покинуть мертвое тело? Теперь ему придется остаться в этой ловушке навсегда, пока тело не сгниет, не превратится в корм для травы и цветов? Его сознание будет жить даже после того, как ветра и дожди выбелят кости?

В любом другом случае он бы пришел в ужас от такой перспективы, однако сейчас им овладело неожиданное равнодушие.

Его дом был сожжен.

Его семья была мертва.

Его тело было уничтожено.

Все, что связывало его с миром живых, люди превратили в пепел и гниющую плоть.

Сяо Чжань вновь посмотрел на почти догоревший дом и мысленно закрыл глаза. Он принял посмертие и смиренно согласился заранее со всем, что его ждало. В том, что он скоро сойдет с ума, сомневаться не приходилось.

━━━━▣━━◤◢━━▣━━━━━


На язык текло что-то сладковатое, со знакомым металлическим привкусом. Пахло материнским молоком и солнцем. Не открывая глаз — кто закрыл его трупу глаза? — Сяо Чжань потянулся вперед, и тело неожиданно послушалось. Он слепо схватился за нечто достаточно тонкое, но не настолько, чтобы обхватить пальцами. Это что-то дрогнуло, когда Сяо Чжань шумно вздохнул и коснулся языком. Он не понял сразу, что дракон был вновь с ним, и его язык — длинный и узкий — прижался к чужому запястью, тревожа рану.

Вот чем его поили.

Человеческой кровью.

Сяо Чжань распахнул глаза и тут же наткнулся на горящий взгляд мальчишки. Память из иллюзии толкнула убить человека, который перерезал ему горло, и Сяо Чжань, зарычав, опрокинул мальчишку на землю, навалился всем телом, не позволяя пошевелиться. Он в последний миг очнулся от наваждения — стиснул чужое горло пальцами, а не драконьими когтями. Под ладонью заполошно, как у перепуганного кролика, бился пульс, но мальчишка не посмел отбиваться. Он лежал под Сяо Чжанем, раскинув руки, с левого, взрезанного поперек, запястья стекала кровь. Он был настолько бледным даже в сумрачном свете, что остатки золотой краски выглядели уродливыми ожогами.

Ибо.

Мальчишку звали Ван Ибо, и они были связаны клятвой.

У Сяо Чжаня голова шла кругом. Иллюзия на этот раз не желала отпускать так просто, память подкидывала то горящий дом, то вскрытое брюхо матери, и дракон внутри ревел от боли и ненависти, рвался наружу, желая отомстить. Он с трудом напомнил себе, что на самом деле все в порядке, что он на нулевом уровне Диюя, а Ибо понятия не имеет, где находится поселение.

— Твоя семья жива, — хрипло сказал Ибо, догадавшись о его метаниях. — Это была иллюзия.

Он не шевелился, не пытался сбросить Сяо Чжаня, только смотрел мучительным взглядом, в котором сквозь страх наконец пробилось облегчение. Запоздало Сяо Чжань сообразил, что, наверное, не возвращался слишком долго, если Ибо решился напоить его своей кровью. Знал ли он о последствиях? Понимал, что делает?

Пульс под ладонью постепенно успокоился, и Сяо Чжань машинально погладил горло, царапнул кадык без желания навредить. Ибо моргнул и в ответ на неосознанную ласку издал то ли всхлип, то ли стон, а затем опустил правую руку ему на загривок.

На чешую.

Сяо Чжаня вновь встряхнуло — как после драки. В попытке отвлечься он притянул к себе левое запястье Ибо и лизнул несколько раз кровоточащую царапину языком — по-прежнему драконьим, длинным, узким, горячим. В крови Ибо плясало солнце, оно обжигало и даровало силы, да еще будило вполне ясные желания, которые стоило воплощать в жизнь дома, в безопасности, на широкой кровати и вдали от любопытных глаз. Вместо этого Сяо Чжань прижался губами к запястью в последний раз, пока Ибо выводил непонятные очертания на плотной чешуе, легко царапая ее ногтями.

Его тоже то и дело трясло, Сяо Чжань чувствовал тихую дрожь всем телом и отзывался на нее глухим мычанием. Было сладко, было хорошо. Он оторвался от запястья, чтобы заглянуть в черные зрачки Ибо, почти полностью поглотившие радужку и белок глаз, и шумно выдохнул, когда Ибо вновь всхлипнул, подался вперед и прижался к губам.

Где-то на периферии зазвенела цепь, а следом раздался глухой щелчок, когда она лопнула. Ошейник соскользнул на камень и растворился, будто его и не было, пока Сяо Чжань скользил языком по горячим губам.

Когда он наконец сумел оторваться — дракон неосознанно выпустил клыки, по-прежнему стремясь пометить своего человека, — вокруг сновали черные тени. Это были не гадюки-шэ, другие местные твари, которых, судя по всему, привлек запах человеческой крови. Сяо Чжань скатился с Ибо и припал к земле, зарычал утробно, заявляя права, но Ибо вздернул его на ноги за плечо и стиснул руку.

— Лучше уйти, — хрипло бросил он. — Им просто нужна кровь.

В тревожном молчании они прошли ровно пятьсот двадцать ударов сердца. Сяо Чжань считал ненароком: кровь Ибо все еще пела в нем, сияла ярко, и он видел золотистую нить, что сплелась из солнечного света и золота между человеком и драконом. Знал Ибо об этом или нет, останутся они вместе или разойдутся их дороги — все это было сейчас не важно, потому что нить уже связала их крепче любой цепи и клятвы.

Тени, к счастью, за ними не последовали. Сяо Чжань еще заметил, как они хищными пиявками бросились к лужице крови, и больше ничего их, кажется, не волновало.

Тоннель нисколько не изменился. Разве что появились повороты, за которыми их могли поджидать опасности, и потому Сяо Чжань вновь шел первым, готовый в любое мгновение выпустить когти. Скрывать дракона больше не было смысла — Ибо вряд ли хотел обманываться и дальше, притворяться, что он столкнулся семь лет назад с почти безобидным кроликом, пусть родом из Нижнего мира.

За очередным поворотом Ибо внезапно чуть сильнее стиснул руку и сказал:

— Чжань-гэ ведь знает, что я бы никогда не привел охотников в его дом.

Он не спрашивал, утверждал, но сомнение и едва заметный страх все равно прокрались в слова, как ядовитые змеи. Сяо Чжань остановился и медленно повернулся; дракон негромко рассмеялся — у него-то был готов на все ответ, но Ибо нуждался в подтверждении, и Сяо Чжань был готов дать его.

— Знаю, — серьезно ответил он, глядя прямо в глаза. — Ты умен и если бы захотел узнать, где мой дом, мог просто приказать ответить на этот вопрос. Я бы не сумел тебя обмануть из-за клятвы.

Ибо криво ухмыльнулся и помахал свободной рукой.

— Но теперь клятвы нет.

Сяо Чжань ласково улыбнулся. В ответ на эту неуверенность ему хотелось нежить Ибо, целовать его долго-долго, а потом свернуться вокруг, чтобы спрятать под брюхом, и вылизывать, пока кожа не станет излишне чувствительной. Сяо Чжаню хотелось сделать так много, но прав на большинство из желаний у него не было.

И все же…

И все же.

— Ты выбрал золото и солнце, — сказал он, объясняя этим все, — ты напоил меня своей кровью. Это сильнее любой клятвы.

Ибо растерянно моргнул, а потом вдруг ухмыльнулся — довольно, как тяньлу, который отыскал драгоценный клад, — и потянулся вперед, обнял за шею крепко-крепко. Сяо Чжань судорожно вздохнул, потому что воздух закончился быстро, а выпускать из объятий его явно не собирались. Он приготовился выворачиваться, но Ибо вдруг прошептал:

— Я надеюсь, твоя семья такая же, как в иллюзии.

Сяо Чжань замер, а Ибо продолжил:

— В той, где я был львенком. У тебя очень добрая мать, и остальные — они все драконы? Чжань-гэ, ты обязан показать мне свой настоящий облик после того, что между нами было.

Несколько мгновений Сяо Чжань не слышал ничего, кроме победного рева дракона, только понял, что снова отросли клыки, когда губу закололо. Дракон в очередной раз настойчиво толкал его заклеймить человека, избравшего солнце и золото, чтобы никто — ни тварь, ни посланец Диюя, ни слуга Небесного императора — не посмел посягнуть на него. Это было правильно и это было ошибкой. Сяо Чжань поспешно сомкнул губы, не обращая внимания на боль, и хлопнул Ибо по спине.

— Я слышу, как ты тяжело дышишь мне на ухо, — хохотнул тот, но отпустил. Ухмылялся Ибо по-прежнему, как победитель. — Ты прячешь клыки, да? Разве тебе не больно? Можно посмотреть?

Сяо Чжань молча открыл рот, потому что клыки мешали нормально говорить. Он замер, когда Ибо наклонился ниже, а потом без спросу осторожно прикоснулся пальцами, огладил верхний клык, надавил подушечкой пальца на острый край. Он вновь был похож на ребенка, который еще сутки назад не знал ни любви, ни бескорыстных подарков, а теперь получил с лихвой все и сразу, но не до конца поверил.

— Моя мать рассказывала мне о драконах, — вдруг произнес Ибо, отпуская клык. — Мы даже одного видели. — Он хмыкнул и бросил на Сяо Чжаня невинный взгляд из-под ресниц. — Я родился уже после вторжения, так что надеюсь, у Чжань-гэ достаточно опыта, чтобы позаботиться обо мне.

Внутренности опалило огнем, но Сяо Чжань проглотил пламя, вернул клыкам человеческий вид и поспешно облизал пересохшие губы.

— Предпочитаю не думать о разнице в возрасте, — хрипло возразил он. — Иначе выйдет, что я… — он едва не сказал «хочу заклеймить», передумал насчет «совращаю» и в итоге постарался подобрать максимально нейтральное слово.

— Что? — Ибо лукаво улыбнулся. Кто бы знал, что он так умеет!

— Выбираю, — нашелся Сяо Чжань. — Выбираю, Ибо. Юного человека.

— Мне вообще-то двадцать два, — фыркнул тот и снова ухмыльнулся. — У Чжань-гэ ничего не болит после драки?

— Если и болело, все прошло.

— Ну вот, — Ибо показательно расстроился. — А я хотел предложить поцеловать то место, где болит. Мама всегда так делала, и все быстро заживало.

Сяо Чжань задержал дыхание, чтобы вопрос не сорвался с губ. Слова теснились в горле, толкались на языке, желая быть озвученными, но им не следовало давать волю из-за порыва и эгоистичного желания узнать о Ибо все и даже больше. Весь мир Сяо Чжаня, тяньлуна, в это мгновение сосредоточился на человеке, выбравшем золото и солнце, не побоявшемся поделиться своей кровью, на человеке, который доверчиво целовал дракона и так же доверчиво трогал острые клыки. Сяо Чжань сейчас был готов горы свернуть и принести клятву верности, другую клятву, не вырванную против воли, а идущую от сердца дракона.

Вопрос толкнулся в губы, пришлось его проглотить под внимательным взглядом Ибо. Лицо у того неуловимо смягчилось, из взгляда ушло лукавство, и теперь он просто чуть улыбался уголками губ. Кривовато, но искренне. От улыбки Ибо веяло теплом, и Сяо Чжань, словно зачарованный, потянулся к ней.

— Я долго не знал, кто мой отец, — произнес Ибо, заставив Сяо Чжаня замереть. — Ты же хотел спросить об этом, раз я заговорил о матери? — Он пожал плечами. — На самом деле, нечего рассказывать.

— Если ты не хочешь, то и не нужно, — предупредил Сяо Чжань, хотя знал, что дракон уже навострил уши и был готов выпустить когти, как только услышит имена тех, кто обижал его человека.

— В том-то и дело, что хочу.

Они не сговариваясь прошли еще немного, чтобы остановиться посреди прямого тоннеля. Если кто-то захочет напасть, по крайней мере, Сяо Чжань успеет это заметить. Ибо уселся у стены, впрочем, не прикасаясь к ней, подтянул колени к груди и пожал плечами.

— Просто хочу, чтобы ты знал, — несколько смущенно заметил он. — История и правда никакая. Моя мать была обычной женщиной из мелкого поселения в трех днях пути от Лояна. От города Лояна, имею в виду. Отец тогда путешествовал? Наверное. В любом случае, они как-то встретились, а потом появился я.

Сяо Чжань зарылся пальцами в его волосы, и Ибо благодарно подался навстречу ласке.

— До шести лет мы жили вдвоем, но селение распадалось, многие уходили с насиженного места. И еще твари нападали, а охотников у нас не было. Поэтому мать привела меня к отцу; она уже тогда сильно болела, а потом совсем слегла. Отец нас принял, наверное, потому что я был на него похож. Зато остальные не приняли, в Лояне. — Ибо ухмыльнулся, но в этой ухмылке прятались печаль и боль. Дракон тихо заворчал, и Сяо Чжань с трудом его успокоил — он не меньше хотел, чтобы Ибо не знал этих чувств, но прошлое уже не было возможности изменить.

— Я стал охотником. Потом встретил тебя. Потом умер отец, а я занял его место как шамана. Вот и вся история.

Ибо замолчал. Он сказал так мало и одновременно так много, любой, кто мог читать между строк, услышал бы достаточно, чтобы сделать выводы. У Сяо Чжаня, как ни странно, еще были иллюзии, которые никогда не рождались на пустом месте; Диюй для их создания всегда брал страхи, желания, мысли, о которых сам человек мог и не подозревать.

Ибо был одинок.

Мысль приходила не первый раз, но, скорее всего, после смерти матери у Ибо не было ни одного близкого человека, и он выбрал солнце и золото в попытке согреться хотя бы так. В итоге солнце и золото привели к нему тяньлуна, и быть может, Небесный император покровительствовал своим золотым драконам, которые единственные из сородичей могли при должном терпении и добрых деяниях достигнуть божественного трона.

Впрочем, для Сяо Чжаня это все было только слухами, да и не волновали его в это мгновение ни император, ни трон. Его заботил только один человек, у которого внутри билось живое горячее пламя и его отсветы падали на окружающих в редкие минуты.

Не дав себе подумать, Сяо Чжань окликнул Ибо и поцеловал, сразу с языком, чтобы заклеймить и объявить свои намерения хотя бы так.

Ибо не сопротивлялся.

III


Дверь закрылась неслышно. Он тихо разулся, на ощупь отыскал подставку для обуви; курточку пришлось оставить где-то на пуфике: рыться в шкафу не хотелось. В квартире было темно, тишину нарушали часы на полке в гостиной и где-то шебуршалась не спящая ночами кошка. Дверь в спальню оказалась прикрыта, будто его не ждали, и первым порывом было уйти ночевать на диван. Только он сам виноват, что приехал так поздно, договаривались сегодня… уже вчера поужинать вместе, а он выбрал работу, решил махом закончить фотосессию, чтобы потом голова не болела.

Не удивительно, что Бо-ди рассердился и расстроился, попрощался скомканно. Сколько Сяо Чжань ни пытался потом дозвониться, трубку никто не брал. Теперь вот пришлось стоять неприкаянно на пороге общей спальни, заглядывать внутрь, как вор.

Бо-ди, как обычно, спал на краю. Закутался во все одеяла, подгреб подушки и спал, уткнувшись. В углу тихо бормотал включенный телевизор; Сяо Чжань в очередной раз ощутил укол вины — Бо-ди давным-давно перестал нуждаться в чужих звуках, а теперь вот, опять вернулся к старой привычке. Может, действительно стоило уйти на диван, но Сяо Чжань хотел прижаться к теплому, такому знакомому телу, уткнуться в загривок и дышать чужим запахом, который успокаивал и придавал сил лучше любых энергетиков или тонизирующих чаев. Поэтому он сбросил одежду на пол и забрался на кровать под самый край одеяла, притиснулся к Бо-ди, обнял его и наконец-то облегченно вдохнул.

Бо-ди ожидаемо завозился, сонно перекатился на другой бок, не выползая из объятий.

— Чжнь-гэ? — невнятно пробормотал он. — Ты прхл?

— Приехал, — Сяо Чжань ласково поцеловал его в кончик носа и погладил по голому плечу. — Спи, извини, что разбудил.

Бо-ди послушно засопел, через несколько мгновений его дыхание выровнялось, и Сяо Чжань тихо выдохнул, отпуская себя. Может, не все так плохо, потому что задетый за живое Бо-ди прятался обиженным щенком и не хотел разговаривать. Он оттаивал достаточно быстро после гневной вспышки, но до нее лучше было вовсе не доводить. Сяо Чжань хорошо помнил, как однажды в порыве злости они наговорили друг другу много плохого. Будучи любовниками, они знали, как можно друг друга больнее ударить, а после разбрелись по углам зализывать раны от острых, точно стрела или кинжал, слов.

Помирились, конечно, любовь всегда была сильнее. Но все равно с того момента что-то изменилось между ними — в лучшую сторону, к счастью, потому что и этот кризис они сумели преодолеть. С такой работой, несовпадающими графиками, отсутствием выходных, редкими встречами — кто бы другой на их месте, наверное, давно расстался, предпочтя собственный комфорт бешеной гонке и попыткам сохранить хрупкое равновесие. Но Бо-ди был упертым малым и, как подозревал Сяо Чжань, из тех редких людей, которые по-настоящему влюблялись только раз в жизни. Он сам из таких не был… наверное, проверять не хотелось, потому что Бо-ди пророс в нем, заполнил всего, поселился в душе и сердце. Сяо Чжань за все драгоценности и деньги мира не отказался бы от него, хотя порой думал, что сможет разорвать отношения, если они станут угрожать карьере Бо-ди или его жизни.

Фанаты все чаще забывали о разумных границах.

Сяо Чжань поморщился — эта мысль тянула за собой другие, куда более невеселые и болезненные. Он выбрал наилучший вариант: прижался к теплому Бо-ди и закрыл глаза.

Утро встретило его запахом тостов, крепкого кофе и жареных баклажанов. Последнее смахивало на маленькую месть, поскольку Бо-ди прекрасно знал, что других поклонников баклажанов, кроме него, в доме не было. Сяо Чжань, сонно зевая, выполз на кухню, и его тут же поймали в крепкие объятия, наскоро чмокнули в макушку и отпустили. Он запротестовал, потянулся слепо за теплом, выпрашивая новую ласку, но Бо-ди строго махнул лопаткой, которой переворачивал баклажаны на шипящей сковородке.

— Сначала умойся, — велел он, — оденься нормально, а затем мы поговорим.

От этого «поговорим» Сяо Чжаню захотелось поежиться, однако Бо-ди не выглядел раздраженным или обиженным. В уголках губ пряталась улыбка, и смотрел он так ласково, что сердце замирало. Только запах жареных баклажанов напоминал о вчерашней несостоявшейся встрече и вероятных последствиях.

Спорить Сяо Чжань не решился, сделал все, как велено, и только тогда вернулся на кухню. Завтрак уже был на столе, в центр Бо-ди поставил тарелку с баклажанами и даже не пытался скрыть, что сделал это намеренно. С таким наказанием Сяо Чжань был готов мириться вечно, потому что не представлял, каким еще способом загладить вину. Имеющиеся варианты давно были известны им обоим, тот же секс составлял часть их повседневной жизни, хотя и случался заметно реже, чем у нормальных пар, из-за разницы в графиках. Но все равно Сяо Чжань бы не променял эти встречи ни на что другое.

Как и такую жизнь.

Завтрак начался в тишине. Бо-ди демонстративно протянул тарелку с четырьмя кусочками баклажанов, и Сяо Чжань съел каждый под внимательным взглядом. Только после этого, хмыкнув, Бо-ди негромко заговорил.

— Я вчера, пока сидел и ждал тебя, Чжань-гэ, думал. О многом думал. О графиках, о наших встречах, о том, что отпуска нам не видать, как и нормальной жизни еще много лет. Особенно при такой работе. Когда ты вчера сказал, что не сможешь приехать вовремя, я хотел вернуться в свою квартиру и сюда больше не приезжать.

Сяо Чжань задержал дыхание при этих словах, не обращая внимания на вспышку боли. Он знал, что вновь приблизился невольно к той опасной грани, за которой прятались громкие ссоры и в конечном счете — расставание. Бо-ди, уловив его мысли, покачал головой.

— Потом я вспомнил, как мы с тобой однажды поругались и чуть не решили расстаться навсегда. Я бы не смог даже другом тебе остаться, потому что все равно продолжал бы любить. Так что я еще немного подумал и понял, что, наверное, на твоем месте поступил бы так же. Если бы осталось фотосъемки всего на три-четыре часа, то лучше было бы закончить все махом, а не растягивать. Поэтому я на тебя не злюсь.

— Но злишься за что-то другое? — хрипло уточнил Сяо Чжань, не решаясь сделать глоток кофе. Бо-ди держал одним взглядом, и за нежностью пряталось нечто, что Сяо Чжань никак не мог прочитать или разгадать.

— Я вообще на тебя не злюсь, — ухмыльнулся Бо-ди. Он кивнул на баклажаны. — Как на тебя можно злиться, если ты даже баклажаны съел, хотя не переносишь на дух. Прости. Не ешь их больше, пожалуйста, ты слишком стар для несварения желудка.

Сяо Чжань слабо улыбнулся и показательно съел еще один кусочек, в ответ на что Бо-ди возмущенно ахнул и принялся отбирать тарелку. Они затеяли шутливую борьбу, перемазались в масле, опрокинули на стол кофе, и все было хорошо, но Сяо Чжаня не отпускала мысль о странной несуразности происходящего. Будто что-то было не так, где-то он повернул не туда или открыл дверь неправильным ключом и оказался в другой вселенной. С другой стороны, здесь был Бо-ди, и они любили друг друга — разве могло быть что-то нужнее и вернее этого?

В конце концов Сяо Чжань выбросил странные ощущения из головы и потащил Бо-ди в душ отмываться. Целого дня у них не было, оставалось всего три часа до момента, когда Бо-ди придется ехать в аэропорт, но до того Сяо Чжань все-таки планировал сполна загладить вину всеми доступными ему способами.

Ощущение неправильности то и дело всплывало: посреди съемок очередного фильма, клипа, интервью, на шоу, во время записи песни или разговора с менеджером. Единственно верным в жизни оставался Бо-ди, потому что когда они оказывались в одно время в квартире, все становилось на места. Бо-ди был константой во вселенной Сяо Чжаня, и по-другому быть не могло. Так что ощущение неправильности отправлялось в дальний угол, на задворки сознания, откуда все равно напоминало мягкими уколами, но Сяо Чжань успешно их игнорировал и продолжал улыбаться на камеру, фанатам и — совершенно по-другому — Бо-ди.

Иногда ему казалось, что сердце разорвется от любви к этому невероятному человеку, который почему-то обратил свое внимание не на кого-нибудь талантливее, интереснее, моложе, в конце концов, а на него, Сяо Чжаня. Бо-ди умел сделать так, чтобы шесть лет разницы не чувствовались, но иногда разница становилась очевидной, и тогда на мгновение Сяо Чжаню становилось страшно, что эти шесть лет их погубят вернее любых несовпадающих графиков и конкурирующих агентств. Сяо Чжань знал, что это неправильная мысль, что Бо-ди на разницу в возрасте не обращал внимания с самого начала — он сам порой казался старше своих двадцати двух лет! — но мысль все равно появлялась.

А затем в разгар зимы грянул совершенно нелепый скандал: кто-то выложил совместную фотографию Бо-ди и Шу Синь, юной актрисы, с которой Бо-ди снимался в новом сериале. Вместе с фотографией неизвестный автор написал большую статью, почему они встречаются и скоро точно должны пожениться. Фанаты Бо-ди мгновенно активировались и завалили интернет возражениями, но агентство Шу Синь решило сыграть на этом и подлило масла в огонь заявлением, что у актеров близкие доверительные отношения, природу которых никто не в праве раскрывать. Рейтинги Шу Синь взлетели до небес, любые слова Бо-ди выглядели теперь не больше чем оправданием, и он практически перестал появляться дома, ночуя в захудалых гостиницах.

Сяо Чжань мог только кусать локти с досады и злиться, потому что агентство строго-настрого запретило хоть как-то вмешиваться в ситуацию. С точки зрения бизнеса это было самое разумное решение, но они оставались не просто коллегами-айдолами, конкурентами, они любили друг друга, черт возьми! Но приходилось молчать и дальше улыбаться окружающим, а в свободное время строчить сообщения Бо-ди. Ответы приходили редко, скандал разрастался, агентство Бо-ди выпускало заявление за заявлением о том, что у Ван Ибо нет отношений с кем бы то ни было, он свободен и не связан обязательствами ни с одной девушкой, однако это не помогало.

Ощущение неправильности, почуяв слабину, подняло голову и теперь постепенно утверждало позиции. Сяо Чжань практически перестал спать — он не видел Бо-ди уже почти полмесяца, и была вероятность, что скандал затянется. Сама Шу Синь на вопросы насчет отношений просто говорила, что Ван-лаоши всегда ее поддерживает и может дать полезный совет, а также подставить плечо в трудную минуту. Не то чтобы Сяо Чжань ей не верил, но он слишком хорошо знал Бо-ди, и его отношения с девушками оставляли желать лучшего, если речь не шла о наставничестве.

В какой-то момент мир пошел тонкими трещинами, и Сяо Чжань, устав ждать ответа от Бо-ди, написал: «В ближайшем прямом эфире я скажу, что встречаюсь с Шу Синь, так что она никак не может встречаться с тобой».

«Не смей, Чжань-гэ», — ответ пришел мгновенно. Хотя бы на это.

Сяо Чжань усмехнулся. У него был перерыв между сценами, и он забился в свою машину, желая сбежать от других актеров и съемочной группы.

«Я был в самом низу, Бо-ди, — написал он. — Если снова упаду туда, пусть так».

Вместо сообщения пришел вызов.

— Не смей жертвовать собой ради меня, Чжань-гэ, — прорычал Бо-ди, и да, сейчас он был зол.

— Я бы ради тебя отдал целый мир, — честно ответил Сяо Чжань. — Я верю, что все наладится, ты сильный и талантливый мальчик, Бо-ди, но я эгоист, ты знаешь? Я хочу, чтобы у тебя было все хорошо здесь и сейчас. Я убью за тебя, Бо-ди.

С минуту в трубке слышалось только свистящее дыхание, словно Бо-ди пытался успокоиться, чтобы не закричать. Потом он шумно вздохнул и негромко спросил:

— Время просыпаться, Чжань-гэ?

Сяо Чжань прикрыл глаза. Мир продолжал идти трещинами, ощущение неправильности заполнило его практически до макушки, разрушая созданную Диюем иллюзию. Наверное, он знал об этом с первого мгновения, знал давно, но в этом мире было так уютно, так хорошо, что он предпочел отмахнуться от очевидного и продолжать жить здесь, в ненастоящем мире.

Возможно, в других вселенных каждая иллюзия была реальной, и такая жизнь тоже где-то существовала.

И там они с Ибо так же любили друг друга.

Этим вечером впервые за много дней Ибо переступил порог их квартиры. Он похудел, осунулся и был бледнее обычного. Сяо Чжань принял его в объятия, прижался так крепко, что чувствовал, как бьется чужое сердце. Окружающее продолжало идти ветвящимися трещинами, но они не обращали на это внимания.

— Это хороший мир, — пробормотал Ибо, уткнувшись в шею. — Почему бы нам…

— Ибо, — мягко оборвал его Сяо Чжань. Продолжать не стал, и так было ясно, что хотел сказать. В конце концов, их настоящие тела оставались там, на нулевом уровне Диюя, и они бы могли жить в этом выдуманном мире, однако он обещал матери, что вернется домой, а Ибо вопреки всему намеревался добыть жемчужину.

Они прошли в спальню. Кровать была не заправлена, и при одном только взгляде на нее Сяо Чжань вспомнил долгие ночи, которые они провели здесь с Ибо. Это тело знало, насколько страстной и жадной была любовь Ибо, насколько полно он доверялся и как отзывался на любое прикосновение. Они оба на этой постели отдавали себя и принимали все, что предлагали друг другу.

Судя по взгляду Ибо, он вспомнил о том же, но Сяо Чжань не позволил ему засомневаться. Стиснул крепче руку и подвел к узкой полке, на которой стоял только золотой дракон. Он топорщил усы и казался живым, словно вот-вот сорвется с места и полетит. Ибо осторожно взял фигурку, погладил дракона по гибкой шее — и поцеловал его в нос.

Мир в то же мгновение осыпался осколками.

━━━━▣━━◤◢━━▣━━━━━


Сяо Чжань медленно открыл глаза. Как в первый раз, они с Ибо сидели друг напротив друга, только теперь он сразу наткнулся на внимательный взгляд. Завороженный, Сяо Чжань чуть подался вперед и замер, стоило Ибо, прикусив губу, медленно, точно хищник, поползти к нему. Казалось, он опускает не руку, но лапу, а когда оперся на голень, чуть выпустил когти. Сяо Чжань не вздрогнул, не пошевелился, только закрыл глаза, когда Ибо уселся на него, стискивая бедра коленями, как наездник. С закрытыми глазами все воспринималось острее, точнее, и на каждое прикосновение дракон отвечал урчанием, толкал вперед — притереться ближе, подмять, но сейчас Сяо Чжань был готов добровольно отдать поводок в чужие руки.

Ибо огладил его сквозь футболку, пересчитал ребра, скользнул по груди, плечам, пальцами провел линию по горлу — снизу вверх и очертил челюсть. А потом поцеловал, требовательно и вновь ставя клеймо. Сяо Чжань послушно разомкнул губы, чужой язык жадно скользнул в рот, присваивая, отступил, обводя кромку зубов, и облизал тонкую кожу губ.

Когда Ибо укусил под челюстью, Сяо Чжань открыл глаза. Он чуял свою кровь в месте укуса, дракон в ушах ревел, требуя поступить с человеком так же, но вместо этого Сяо Чжань, памятуя о последней иллюзии, лишь задрал на Ибо рубашку, припал на мгновение к правому соску, чуть прикусил и провел к пупку влажную линию языком. Ибо выгнулся в руках до хруста в спине, застонал коротко; он двинул бедрами, но Сяо Чжань только усмехнулся и удержал его на месте.

— Не здесь и не сейчас, — строго сказал он. — Ибо... Бо-ди, слышишь?

Ибо смотрел на него шалым взглядом. Когда до него дошел смысл слов, он обиженно нахмурился и враз стал похож на ребенка, которого лишили любимой игрушки, но постепенно его лицо разгладилось, и он, выдохнув, обессилено опустил голову Сяо Чжаню на плечо.

— Не хочу думать, как Диюй мог бы это трактовать, — пробормотал Сяо Чжань, перебирая теплые пряди. — Давай выберемся отсюда, а потом… потом решим. Мне кажется, мы почти у цели.

Чем дальше они шли, тем сильнее пахло дымом — как от факелов или маленького очага. И в конце концов за очередным поворотом оказался не коридор, а огромная пещера со скелетом у высоких узких врат медного цвета. На стенах горели факелы, причем не было ни дерева, ни угля, рыжий огонь рождался из камня и ярко сиял, как обычное пламя.

— Жемчужина… — Ибо прикипел взглядом к нише слева от дверей.

Там и правда в каменном углублении сияла мягким белым светом заветная жемчужина. Издалека она казалась небольшой и слишком хрупкой, но Сяо Чжань был уверен, что столь огромную силу не стали бы заключать в оболочку, которую можно уничтожить прикосновением. А еще… еще он увидел около дверей скелет, который оказался больше любого тяньлуна. От неизвестного существа остались ребра, и они дугами высились, почти достигая свода пещеры, остов хвоста простирался едва ли не до противоположной стороны, он врос в землю и походил на ступени гигантской лестницы.

Не хотелось думать, каким существо было при жизни. Сяо Чжань знал, что даже кости могут быть опасны, но он не чуял ничего подозрительного. Стоило ли надеяться, что они пересекут пещеру и заберут жемчужину?

— Иди за мной, — бросил Сяо Чжань и первым покинул коридор.

Ибо послушно двигался следом, шаг в шаг, но даже спиной можно было почувствовать его нетерпение. Они были так близки к цели, оставалось сделать буквально шагов тридцать или сорок, забрать жемчужину, а потом вернуться. Но Сяо Чжань прислушивался к звукам, старался отследить любое движение, и это спасло им жизнь в первое мгновение.

Узкий гарпун вылетел из ниоткуда. Сяо Чжань только успел дернуть Ибо на себя, уходя из-под атаки, и пригнул его к земле, когда второй гарпун просвистел над головой. Из темных углов пещеры показались странные существа — сгорбленные и совершенно заросшие, они были одеты в тряпье, а глаза горели белым.

Их было много. Слишком много, чтобы просто так справиться, а бежать было некуда, как и прятаться. Ибо сосредоточенно молчал рядом, сжав кулаки. Он потянулся куда-то в карман, но Сяо Чжань перехватил его руку и оттеснил к ближайшему ребру существа. Так, по крайней мере, можно было избежать нападения со спины.

— Стой здесь, — велел Сяо Чжань и, повернувшись, к тварям, оскалился. Он позволил клыкам и когтям вырасти. Он показал чешую, и кто бы другой сбежал, не пожелав связываться с золотым драконом, но эти твари были не из робкого десятка.

Снова засвистели гарпуны, Сяо Чжань оттолкнул Ибо в сторону, за ребро — он не мог оставить его без защиты совсем. Дракон взревел, раздосадованный этим вероломным нападением, и Сяо Чжань ухмыльнулся. Теперь можно. Пещера действительно оказалась огромной, дракону было где развернуться.

Он сделал пару шагов вперед, перехватил еще два гарпуна, дернул их на себя, заставив существ взвизгнуть, развернулся в сторону тех, что пытались подобраться, а потом…

Потом раздался короткий вскрик, и отчетливо запахло человеческой кровью. Сяо Чжань резко повернулся — в тот момент, когда Ибо, отчего-то оказавшийся буквально за плечом, начал заваливаться набок. Из груди там, где билось большое доброе сердце, торчал гарпун.

— Ибо!

Он не ответил, ухмыльнулся только криво и слабо дернул плечом.

— Не… все… тебе… меня… спасать, — с трудом вытолкнул он и, закрыв глаза, выдохнул: — Убей их.

И дракон повиновался своему человеку.

Существа, рискнувшие подобраться ближе в эту бесконечную минуту, умерли первыми, и вряд ли они поняли, почему лишились головы. Сяо Чжань взревел, его рык эхо разметало по пещере, унесло в коридор, а он сам бросился на существ. Он схватил следующего и перекусил его пополам, хвостом откинул других в стену, и те осели, как сломанные куклы. Пасть наполнилась вкусом сгнившей плоти и черной, давно мертвой крови. Сяо Чжань вновь зарычал, он пронесся ураганом по пещере, встопорщив усы и распушив гриву.

Никто! Никто не смел касаться его человека!

Никто не смел покушаться на его жизнь.

Никто не смел трогать человека, в которого влюбился дракон!

Существа в панике метались по пещере, но Сяо Чжань настиг каждого — хвостом ли, зубами, он уничтожил их, перекусив пополам, лишив головы или прихлопнув хвостом, как мух. Некоторых поймал в лапы и вонзил в них острые длинные когти — как существа пытались насадить их на гарпуны. В свете равнодушного пламени золотая чешуя казалась живым огнем, она покрылась черной слизкой кровью, на морде висели ошметки плоти, и Сяо Чжань ненадолго замер, потряс головой, чтобы избавиться от вонючего мяса.

Когда жажда чужой смерти притихла, он огляделся, но в пещере остались только он, разбросанные останки, трупы у стены и… Ван Ибо на камне около белоснежного огромного ребра, там, где Сяо Чжань его оставил. Казалось, он спал, но в груди по-прежнему торчал гарпун, из уголка рта тонкой струей стекала кровь. Он был жив — Сяо Чжань чуял это, — жил на одной силе воли, и его тень как никогда походила на льва. Впрочем, Сяо Чжань так же понимал, что смерть уже близко, и медные врата Диюя могли открыться совсем скоро. Медлить больше было нельзя.

Он принял человеческий облик, оставив вместо футболки чешую, и опустился перед Ибо на колени. Гарпун пришлось сломать и осторожно вытащить со спины обломок. Ибо хрипло даже не вскрикнул, просто издал звук и обмяк в руках. Еще не мертвый, но почти на грани. Сяо Чжань слабо улыбнулся.

— Ты меня уже не слышишь, — прошептал он, — но это не важно. Клятва может быть односторонней. Ван Ибо, человек, выбравший золото и солнце, я, тяньлун, чье имя Сяо Чжань, приношу тебе клятву вечной верности. И клятва эта не имеет обратной силы.

Он склонился еще ниже и на мгновение прижался к холодным губам.

— Я люблю тебя.

Выпустив когти, Сяо Чжань убрал чешую — и вскрыл себе грудную клетку.

━━━━▣━━◤◢━━▣━━━━━


Солнце ослепительно улыбалось. Облаков не было даже на горизонте, и Сяо Чжань довольно подставил лицо теплым лучам. Он так соскучился по свежему воздуху, ветру, голубому небу, что теперь радовался этим простым вещам, как ребенок. Ибо рядом заворочался и сонно разлепил глаза, сразу же прищурился из-за яркого света, непривычного после сумрака Диюя.

— Чжань-гэ? — пробормотал он.

Сяо Чжань повернулся к нему.

— Я здесь, — откликнулся он и хмыкнул. — Ну и горазд же ты спать, мальчик-шаман.

Ибо едва ли не подбросило в воздух, так резко он сел и встревоженно уставился на Сяо Чжаня.

— Мы выбрались? — он нахмурился и потер лоб. — Я… смутно помню пещеру. И каких-то существ. И все. Что там было, Чжань-гэ?

Сяо Чжань безмятежно улыбнулся.

— Ты взял жемчужину и потерял сознание. Видимо, слишком большая сила, так что к выходу я нес и тебя, и жемчужину. Ты молодец, мальчик-шаман. Ты справился и теперь вернешься домой победителем.

Ибо на это ничего не ответил, он и на жемчужину толком не взглянул — просто посмотрел, что она рядом лежит, и тут же потерял к драгоценному артефакту интерес. Сяо Чжань снова улыбнулся и перевел взгляд обратно на солнце. Его накрыло странным спокойствием и ощущением, что все сделано правильно, и теперь стоит отпустить поводья, пусть все идет своим чередом. Он уже почти чувствовал родной запах моря и хотел как можно быстрее вернуться в материнские объятия и к семье. Сюань Лу тоже ему обрадуется, и кошка.

Даже предстоящая разлука не пугала так сильно, как прежде.

— Странный звук, — вдруг сказал Ибо и потряс головой. — Как будто… что-то стучит?

— Наверное, побочный эффект от жемчужины. — Сяо Чжань пожал плечами. — В ней правда очень много силы. — Он смерил Ибо внимательным взглядом. — Можешь подняться или мне тебя и дальше нести на руках?

Ибо вместо ответа встал на ноги и даже потянулся. Рубашка задралась, обнажая полоску кожи, но Сяо Чжань заставил себя не смотреть на это. Вполне вероятно, что теперь, оказавшись наверху, Ибо одумается. Желтые перышки из волос потерялись в коридорах нулевого уровня Диюя, золотая краска давно стерлась с лица. В нем больше не осталось ничего солнечного или золотого — кроме самого естества, но это было даже не так важно. Дракон теперь мирно дремал, удовлетворенный тем, что случилось, и Сяо Чжань был с ним полностью согласен.

Он притворно зевнул и тоже встал.

— Я провожу тебя немного, — сказал он, махнув в сторону видневшегося Лояна.

Ибо промолчал, кивнул только, резко повернулся и, подхватив осторожно жемчужину, зашагал к поселению. Они не обменялись ни словом, пока шли. Пионы по-прежнему цвели, так что, вероятно, прошло не так уж много времени с момента их ухода. Сяо Чжань заново сорвал один — золотистый, похожий на маленькое солнышко, и зацепил за шлевку в джинсах.

Мир не изменился после их ухода, остался он прежним и после возвращения, но Сяо Чжаня это равнодушие не трогало. Он чувствовал удовлетворение и был готов к расставанию. Он был готов теперь ко всему, чем его одарит судьба.

На середине пути он остановился. Ибо тоже сразу замер; он вдруг как-то сгорбился и вздохнул тяжело, а потом медленно обернулся.

— Значит, все? — спросил он, не решаясь посмотреть в глаза.

— Ты обещал отпустить меня домой, — мягко напомнил Сяо Чжань. — В любом случае, — чуть улыбнулся он, — после всего, через что мы прошли, я, пожалуй, услышу тебя, если позовешь. Думаю, наши пути еще пересекутся.

Ибо сердито фыркнул.

— Услышишь, — бросил он. — Чжань-гэ, я действительно просто отключился из-за жемчужины?

— Да, — заверил его Сяо Чжань. — Ты взял ее голыми руками, видимо, так делать не стоило. Не забывай об этом.

Ответа на это не последовало. Ибо только пожевал губу, что-то обдумывая, потом коротко кивнул и махнул на прощание.

— До следующей встречи, — обронил он холодно, будто они вернулись к самому началу отношений. Но Сяо Чжань не обиделся, кивнул в ответ и первым медленно двинулся в сторону леса, где мог бы принять настоящий облик.

Он не оборачивался, не собирался смотреть Ибо вслед, хотя губы жгло неслучившимся поцелуем. Он ни о чем не жалел и действительно собирался вернуться домой. Новая клятва в любом случае привязала его к Ибо вернее самой прочной цепи. Сяо Чжань знал: он снова надел ошейник и отдал поводок в те же руки, однако теперь это произошло полностью добровольно, а ошейник был мягче перьев.

Сяо Чжань прошел поле, он даже миновал рощицу, в которой приземлился в первый раз перед тем, как вошел в Лоян навстречу своей судьбе. И только хотел принять истинный облик, как в голове прозвенел знакомый голос: «Замри!» Ослушаться этого приказа было невозможно, так что Сяо Чжань остановился. Сердце забилось сильнее и громче, даже дракон проснулся и поднял голову, прислушиваясь. Чем дальше, тем сильнее билось сердце, и скоро Сяо Чжань услышал, как пульсирует сердце Ибо — уверенно и настойчиво. Он услышал его раньше шагов и сбившегося из-за бега дыхания.

Но развернулся вовремя — чтобы поймать Ибо в объятия и прижаться губами к виску.

— Ты! — Ибо оттолкнул его сразу, не позволяя подарить ласку. — Вот уж не знал, что драконы так отменно умеют лгать.

— Не умеют, — Сяо Чжань отпустил его и спрятал руки за спину. — Просто я дружу с лисицей, у нее научился.

— Ага. — Ибо криво ухмыльнулся. Он отчетливо сердился, а еще светился ярче солнца, горел золотым пламенем внутри, и никакая краска была не нужна, чтобы понять, что этот человек принадлежит тяньлуну. Сяо Чжань даже залюбовался им ненадолго, пока в голове опять не раздалось возмущенное: «Прекрати!»

Ибо фыркнул.

— Так и думал, — сказал он. — Ты слышишь, когда я мысленно к тебе обращаюсь.

— Ты напоил меня своей кровью, — напомнил Сяо Чжань. — Так что да, вот такой эффект.

— Дело не только в крови. — Ибо чуть прищурился. Он слитным движением задрал свежую рубашку и ткнул себе в грудь, там, где белел едва заметный тонкий шрам. — Я умер, Чжань-гэ. Я помню смутно, но точно знаю, что мне пробили сердце. Я надеялся, что ты мне расскажешь, но ты решил благородно промолчать. Думал, я не замечу пару дыр на футболке и куртке? Серьезно? Но вот что интересно: если мне пробили сердце, то что у меня сейчас в груди, а?

— Сердце. — Сяо Чжань не солгал. Там действительно было сердце, просто не человеческое и не целое, но для тела Ибо и половины было достаточно.

— Ты вырезал свое сердце и вложил мне? — Ибо едва не прорычал вопрос и даже кулаки сжал. Ветер, будто отозвавшись на его взволнованную злость, зашумел листвой. — Что, драконы могут без сердца жить, а?

— Без сердца они впадают в спячку. — Сяо Чжань качнул головой. — Можно добровольно отдать сердце, это правда. Так сделал мой дядя, чтобы жил его сын. Когда нас выкинуло в человеческий мир, дядя все еще спал. По человеческим меркам, он уснул лет… двести назад, наверное.

На лице Ибо отразилась легкая паника. Он шагнул вперед, прижимая руку к груди.

— Это значит…

— Половина. — Сяо Чжань накрыл его руку ладонью. — Там половина моего сердца, Ибо. — Он вздохнул и вновь покачал головой. — Только не думай об этом, все в порядке. Это было добровольное решение, а ты в тот момент… был еще не мертв, но находился на грани. Я не мог отпустить тебя, не мог позволить тебе умереть, я бы сделал это для тебя в любой ситуации.

Ибо шумно выдохнул.

— Поэтому я слышу два сердца.

Сяо Чжань кивнул. Он был готов, пожалуй, ко всему: к равнодушию, к отрицанию, к принятию, но не к тому, что Ибо шагнет к нему близко-близко, обнимет за шею и, коротко чмокнув в губы, скажет:

— Отведи меня в свой дом, Чжань-гэ.

Потому он в первое мгновение растерялся. Обнял в ответ машинально, но что делать дальше, не представлял.

— Но твой дом, Ибо, что будет с ним?

— Там и без меня достаточно тех, кто желает стать шаманом, а жемчужину я отдал. — Ибо дернул плечом и снова коротко поцеловал.

— А тетя?..

— Тетя рассмеялась и пожелала мне удачного пути, когда я сказал, что навсегда ухожу из Лояна.

Сяо Чжань на мгновение закрыл глаза и сразу почувствовал третий поцелуй. Этот поцелуй длился чуть дольше, был настойчивее, но Сяо Чжань только улыбнулся и выпустил клыки, не в силах сдержаться. Он уже смирился, он был готов к случайным встречам, к зову в голове и происходящее превосходило даже смелые надежды.

— Я люблю тебя, — серьезно сказал Сяо Чжань, когда открыл глаза.

— Интересно, каково это, когда любит целый дракон, — лукаво ухмыльнулся Ибо, бросая знакомый взгляд из-под ресниц, в котором таились вызов и жажда. — Тебе придется научить меня всему, Чжань-гэ, но клянусь, я способный ученик.

В этом Сяо Чжань ни на мгновение не сомневался. Он выпустил Ибо из объятий и сделал три шага назад. Через мгновение вместо человека на поляне, задевая деревья, изогнулся огромный золотой дракон. Сяо Чжань зажмурился, услышав восторженный безмолвный вопль; Ибо потянулся к нему по-детски доверчиво, коснулся ладонью чешуйчатой морды, погладил холодный нос, из озорства даже дернул за ус, и Сяо Чжань оскалился, да так и замер с открытой пастью, потому что Ибо ухватил его за верхний клык.

«Ибо!»

«О, это работает и в обратную сторону? Ты такой красивый, Чжань-гэ! И… ты знаешь, в твоих мыслях очень неприличные картинки. Научи меня тому. Воплоти их в реальность».

Сяо Чжань негромко рыкнул и отстранился, чтобы подставить спину. Нести Ибо в лапах не хотелось, потом дома прижмет к брюху, обернется вокруг, чтобы никто не посмел им помешать, и сделает все, о чем так давно мечтал. Ибо в мыслях рассмеялся, и в смехе отчетливо прозвучало предвкушение.

«Да, Чжань-гэ, да!»

Когда они взлетели с кромки леса, никто в Лояне, кроме одной женщины, кутающейся в шаль, не заметил золотого дракона, на спине у которого, вцепившись в гриву, сидел человек.

Мама, я вернулся домой и привел человека, который выбрал солнце и золото. Выбрал меня.
Keishiko2020.10.06 09:49
Какой замечательный фик. Понравилось, как легко переплетаются фэнтези и модерн-ау вставки, внутренний дракон Сяо Чжаня очарователен ) читать дальшеи то, что в итоге он отдал половину сердца а не целое, совсем хорошо, не нужно тут трагедий Спасибо!
2sven2020.11.01 10:25
Люблю ваши сказки, они теплые :)
цитировать