РПС 15К+;количество слов: 23690
автор: shizandra

Шестой

саммари: - Шестой раз, серьезно? – Сяо Чжань содрал с него шапку, запустил в волосы пальцы, потянул на себя, причиняя легкую боль и заставляя выгнуться, и отпустил. – Ты это специально?

- Ну да, конечно, только и мечтаю о том, чтобы созерцать твою физиономию, - огрызнулся Ибо, попытался вывернуться, но Сяо Чжань уже защелкнул на нем наручники

или

Что только не увидишь во сне
примечания: Кинк на девственность
предупреждения: Нецензурная лексика
1.


Тупик был по-киношному классический. Грязные кирпичные стены, обрывки газет под ногами, одинокая качающаяся лампочка над глухой металлической дверью без ручек и видимых замков, крысиный писк, чьи-то лохмотья и не самый приятный запах. Свет фар полоснул по незаконченному рисунку граффити на стене, явно совсем свежему, и выхватил из темноты чью-то фигуру. Сяо Чжань резко вывернул руль, преграждая дорогу к бегству, и остановился. Пару секунд созерцал невнятный из-за мешковатой одежды силуэт, а потом вздохнул, щелкнул ручкой дверцы и вышел из салона.
— Так-так-так… И что тут у нас? — потянувшись лениво, словно сытый хищник, который не хочет есть, но не прочь поиграть, Сяо Чжань подошел к вжавшемуся в стену парню лет восемнадцати. Окинул взглядом, усмехнулся одним уголком губ. Шапка, спортивный костюм, пальцы в краске. И блестящие сквозь челку глаза. Смотрел на него нарушитель с насмешкой и упрямым вызовом.

На вопрос он не ответил, да Сяо Чжань и не ждал. Покосился на незаконченный рисунок, на брошенную сумку с баллончиками с краской, вскинул бровь.

— Шестой раз за месяц. Ибо, это уже система.

— Тебя никто не приглашает! — выплюнул тот, недобро щурясь, и Сяо Чжань подобрался.

— А меня и приглашать не нужно, я сам прихожу.

Ван Ибо сорвался с места, не дожидаясь, пока Сяо Чжань договорит, и метнулся мимо него к машине с явным намерением перемахнуть через нее и сбежать. Но тот к такому маневру был готов, и поймал его мгновенно. Стиснул, развернулся, пытаясь удержать брыкающегося парня. Перехватил руку в последний момент и, почти грубо завернув за спину, уложил лицом в капот. Ван Ибо, несильно, но явно чувствительно приложившись щекой, зашипел.

— Эй, полегче!

— Шестой раз, серьезно? — Сяо Чжань содрал с него шапку, запустил в волосы пальцы, потянул на себя, причиняя легкую боль и заставляя выгнуться, и отпустил. — Ты это специально?

— Ну да, конечно, только и мечтаю о том, чтобы созерцать твою физиономию, — огрызнулся Ибо, попытался вывернуться, но Сяо Чжань уже защелкнул на нем наручники. — Какого хера?!

— Обожаю, когда ты материшься, — Сяо Чжань усмехнулся, навалившись на него, прижав к горячему капоту. — Все, мелочь, отбегался. Посидишь пару недель на казенных харчах, я хоть от тебя отдохну.

— Размечтался, — Ван Ибо снова задергался, и Сяо Чжань звонко шлепнул его по, словно для этого выставленному, заду.

— Не дерзи старшим! Выпороть бы тебя, — почти мечтательно протянул Сяо Чжань.

— А силенок хватит, старик? — Ван Ибо как-то странно напрягся, даже голос зазвенел.

Сяо Чжань, который доподлинно знал, сколько лет между ними разницы, только хмыкнул.

— Какой ты сегодня злой, Бо-ди…

— Не называй меня так!

— А кто мне запретит? Ты? Знаешь, я передумал. Я не отведу тебя в участок, я тебя и правда выпорю. Прямо сейчас. Чтобы сидеть неделю не мог, — Сяо Чжань немного отстранился и, будто примеряясь, огладил поджавшиеся ягодицы. Аккуратные и округлые половинки словно сами просились в руки.

— Не смей! — Ибо задергался уже серьезней, и Сяо Чжаню пришлось снова навалиться на него в попытках удержать.

— Кажется, я нашел твое слабое место, да, Ибо? — почти промурлыкал он в открывшееся ухо тяжело дышащего Ибо. Слишком тяжело для такой попытки вырваться.

— Отвянь, — грубо бросил тот, стискивая зубы, и Сяо Чжань вскинул бровь.

— Шесть раз, Ибо. Это ведь что-то значит, да? Два раза за неделю и все на моем маршруте и в мое дежурство. Я узнавал в отделе, ты больше никому не попадаешься. Так, может, тебя не пороть, а трахать надо, чтобы мозги на место встали?

Ван Ибо дернулся, шумно сглотнул.

- Я же сказал — не мечтай, кто тебя захочет, ты себя в зеркало-то видел?

Сяо Чжань обиделся почти по-настоящему. Усмехнулся про себя неуверенности в голосе Ибо и зарылся лицом в его волосах.

— Как жестоко, — выдохнул, обжигая дыханием затылок Ибо. — Ты почти разбил мне сердце и самооценку.

— Было бы что разбивать, — Ибо замер, закаменел просто, невольно выгнув шею, подставляясь.

— Ай-яй-яй, никакого уважения к старшим. Тебя надо наказать, — Сяо Чжань оперся ладонями на капот по обе стороны от его головы, выпрямился, подув на покрывшуюся испариной кожу, заставив все волоски на теле Ибо встать дыбом.

— Лучше на казенные харчи, — Ибо зашипел, заерзал.

— Боюсь, это тебе не поможет, а тамошняя шпана — настоящая шпана — тебя плохому научит, — Сяо Чжань усмехнулся, огладил взглядом напряженное тело под собой, облизнул пересохшие губы и не больно шлепнул по заднице. — Не ерзай. Иначе я тебя без смазки поимею.

Ван Ибо снова замер. И вдруг с усмешкой бросил:
— А встанет?

— А ты наглый, — Сяо Чжань покачал головой с восхищением. — Это ты так в своей неотразимости сомневаешься?

— Заткнись уже!

— «И займись мной» забыл сказать. Можешь не благодарить.

В ответ Ибо только выматерился. Очень грязно и очень пошло.

— Я тебе рот с мылом вымою! — на этот раз Сяо Чжань церемониться не стал. И, содрав с него спортивные штаны, шлепнул по теперь уже обнажившемуся заду. — С каких это пор у нас мода белье не носить?

Ибо дернулся то ли от удара, то ли от вопроса.

— Это мое дело!

Сяо Чжань улыбнулся, даже облизнулся. Картинка сложилась окончательно. А если окажется, что этот невыносимый, но невероятно обаятельный тип еще и подготовился, то Сяо Чжань даже угрызениями совести мучиться не будет. Он погладил порозовевшую кожу, чуть развел в стороны аппетитные половинки и от тусклого света подворотни кожа между ними масляно заблестела.

— Какой сюрприз, Ибо, — Сяо Чжань оставил его ягодицы в покое, запустил руки под спортивную кофту и тонкую футболку под ней. Провел по напряженному телу, царапнул бока, уткнувшись в загривок. — И что, все шесть раз?

— Не твое дело, — смущенно и зло пробурчал пойманный с поличным Ибо, носом утыкаясь прямо в капот, только чтобы спрятать заалевшие щеки. А потом все-таки выдохнул на грани слуха: — Четыре.

— Поганец мелкий. Сколько стен испортил, — Сяо Чжань отстранился и рывком заставил его выпрямиться. Прижал к себе спиной, прихватил зубами кожу на плече.

— Я не испортил. Красиво же вышло, — в конце Ибо слабо охнул, поежился. Вся бравада с него слетела сразу.

— Ладно, по этому поводу мы еще поговорим, — пообещал Сяо Чжань и потянул его спортивную куртку с плеч. Оставил ее болтаться на локтях, сделав Ибо беспомощным еще больше. — Ты когда-нибудь с кем-нибудь был?

— Да.

— Врешь.

— Нет!

— Нет — не был или нет — врешь?

— На хер иди! — Ибо дернулся, попытавшись выломаться, но так только прижался обнаженной задницей к паху Сяо Чжаня, где под грубой тканью форменных штанов отчетливо выделялся бугорок.

— Не раньше, чем ты сходишь, — Сяо Чжань запустил руку за резинку его штанов, и гладкий, возбужденный, уже чуть влажный член Ибо словно сам прыгнул ему в ладонь. — И, кажется, ты совсем не против.

В стоне Ибо смешались возбуждение, удовольствие и возмущение в равных долях.

— Какой чувствительный хулиган мне попался, — Сяо Чжань погладил напряженную плоть, провел пальцем по венкам, куснув ухо.

Реакция Ибо превзошла все ожидания. Он застонал почти жалобно, изумленно, забился в руках уже не в попытке выбраться.

Сяо Чжань нахмурился.

— Это у тебя первый раз? — уже серьезно, без намека на шутку, спросил он, касаясь члена Ибо едва-едва. Но тому, похоже, хватало и этого, чтобы способность ко лжи или сопротивлению его покинула.

— Да.

Сяо Чжаня бросило в жар. Столько эмоций было в этом выдохе.
— Ибо…

— Просто сделай это! — Ибо начал злиться. Быть слабым он ненавидел. И, похоже, своей неопытности стеснялся. Как и своего желания, сейчас такого яркого. — И жалеть не смей!

Сяо Чжань улыбнулся. В наручниках, беспомощный, злой, возбужденный — Ибо вызывал только одно желание, но Сяо Чжань идти у него на поводу не собирался.

— Какой храбрый мальчик, — он вытащил руку, развернул Ибо к себе лицом, наконец заглядывая в глаза. Почти черные от возбуждения, страха, предвкушения. Щеки пылали, а приоткрытые губы так и манили к ним прикоснуться. Неужели их никто раньше не целовал?

Сяо Чжань отвел волосы от лица Ибо, потянул, вынуждая запрокинуть голову, и прижался ртом к открывшейся шее, одновременно снова обнимая ладонью влажный член. Ибо выдохнул, сглотнул, задрожал.

— Почему? — Сяо Чжань очень хотел знать ответ, а Ибо, похоже, становился откровенным только когда кровь отливала от головы.

— Не хотелось, — на удивление, Ибо понял сразу. И даже не разозлился, только нерешительно, почти робко толкнулся в его руку. — И было не с кем.

В награду за откровенность Сяо Чжань проследил языком судорожно бьющуюся на шее венку. От слов Ибо бросало в жар и топило в неуместной нежности. И мучить дальше насмешками не хотелось.

— А со мной хочется?

Ибо вспыхнул. Зашипел, но сорваться с губ очередной дерзости Сяо Чжань не дал. Погладил подушечкой пальца нежную головку, стиснул ствол чуть сильнее, и Ибо застонал, закусывая губу и зажмуриваясь.

— Чжань-гэ… — протянул он, и Сяо Чжань покачал головой, следя за эмоциями на его лице, сейчас таком открытом.

— «Чжань-гэ»? Наглый…

— Накажи меня.

Сяо Чжань восхитился. Изнемогающий под лаской, на самой грани, а нарывается все равно.

— Я могу сделать тебе больно. — Может, но не будет. Не в грязной подворотне на капоте полицейской машины.

— Сделай, — шепнул Ибо совсем уж отчаянно. — Что угодно, только сделай.

Сяо Чжань повел бровью, закусил губу, глядя на него, откровенно наслаждаясь тем, что видит. Растрепанный, загнано дышащий, подающийся бедрами навстречу ласкающей его руке. Раздеть бы до конца, зацеловать, вылизать, войти так глубоко, как только можно, и залюбить до потери памяти.

Сяо Чжань облизнулся, и взгляд Ибо прикипел к его губам. Затянутые возбуждением и удовольствием глаза следили за движением языка так жадно, что Сяо Чжань не удержался. Подался вперед, замерев на расстоянии дыхания от лица Ибо.

— Хочешь?

Это было нечестно, но так сладко: смотреть на то, как меняется выражение его лица, как ходит кадык, как вспыхивает в глазах голод. Никем не тронутый, чистый, как первый снег, отзывчивый и чувствительный. Как больно будет ему потом, когда разбуженное тело потребует своего, когда поймет, как хорошо может быть.

— Хочу.

Сяо Чжань улыбнулся. Вытянул руку, нащупал ключ и отомкнул наручники. В глазах Ибо мелькнуло замешательство, вспыхнула искрой обида. Но разгореться ей Сяо Чжань не дал. Обнял талию, привлек к себе и, вжавшись пахом в пах, накрыл поцелуем губы. Осторожным, почти невинным. Ибо застонал глухо, стиснул его плечи и раскрылся навстречу поцелую весь. Неумело, но жадно, он и умолял, и требовал. И Сяо Чжань сдался. Дал глотнуть воздуха им обоим, и взялся за Ибо всерьез. Не отпуская его губ, целуя лицо, шею, щелкнул пряжкой ремня, приспустил свои собственные брюки, выпуская на свободу свое возбуждение. От ощущения горячего, влажного члена Ибо, прижатого к его собственному, дыхание сорвалось. Пара движений руки, и Ибо с коротким стоном надавил на его плечи, заставляя отстраниться.

— Ибо?

— Не так, — тот задыхался, смотрел бешено, впившись пальцами в кожу. — Хочу… до конца.

— Нет, — Сяо Чжань снова потянулся к нему, прихватил припухшую губу Ибо. — Не здесь.

— Чжань-гэ! — глаза Ибо полыхнули возмущением и непонятной радостью.

— Ты же не надеялся, что после такого я отпущу тебя так просто? — выдохнул Сяо Чжань в его губы, надеясь, что расшифровал все правильно. И, судя по тому, как озарилось лицо Ибо, все же угадал.

— Чжань-гэ, — тот вжался лицом в его плечо, по-животному провел носом по шее, и Сяо Чжань застонал от этого действия. Стиснул ладонь сильнее, двинул бедрами, вырвав у Ван Ибо задушенный стон. От трения было и больно, и сладко, и мало. Ибо стонал мучительно, подавался в ладонь все резче и сильнее, подставлялся под беспорядочные поцелуи Сяо Чжаня. Подворотню наполнили заглушенные стоны, вскрики, Ибо матерился, судорожно цепляясь за Сяо Чжаня и вбиваясь в его кулак, причиняя боль и себе, и ему.

— Сяо Чжань… Чжань-гэ… — С каждым движением, каждым выдохом он двигался все быстрее, беспорядочнее и кончил с протяжным вскриком, когда Сяо Чжань провел пальцем по раздувшейся головке, одновременно с этим запустив язык в его рот.

Сяо Чжань разжал ладонь, выпустив его член, довел себя до разрядки под обжигающее дыхание еще постанывающего Ибо, и еле успел подхватить обмякшего, разомлевшего парня. Прислонил его к капоту машины, пережидая собственный немного скомканный оргазм и лениво думая о том, что ладонь он хорошенько испачкал, салфетки в бардачке, а одной рукой застегиваться неудобно.

— Спасибо, — Ибо пошевелился, выпрямился, глядя на него сквозь челку. Несмотря на пятна румянца на лице, смущенным он совсем не выглядел. Правда, когда он потянул испачканную руку Сяо Чжаня к себе и с невозмутимым видом принялся слизывать семя, смущением вспыхнул сам Сяо Чжань.

— Ибо! — Смущением и возмущением от такого откровенного бесстыдства.

— Что? — тот облизывал и обсасывал его пальцы так, словно те были самой вкусной конфетой. — Мне нравится. Вкусно.

У Сяо Чжаня полыхнули даже уши.

— Я породил монстра. — Свою руку он получил назад только, когда на ней не осталось ни одного пятнышка. И тут же принялся приводить себя в порядок, с тоской думая о том, что до конца дежурства еще целая ночь, а этот недо-секс его только раздразнил.

Ибо хмыкнул, лениво поправил свою собственную одежду и посмотрел на Сяо Чжаня.

— Я позвоню тебе. Можно? — он смотрел настороженно, с тлевшей в глазах тоской. Так уверен, что его пошлют?

— Номер? — Сяо Чжань вытащил телефон, выматерился про себя, посмотрев на время. Его, наверное, уже потеряли давно.

— Я знаю, — Ибо смущенно передернул плечами. — Твой напарник дал.

— Убью Юй Биня, — Сяо Чжань рассмеялся, понимая, что это заговор. И то, что Юй Бинь сегодня прикинулся больным, тоже.

Ибо улыбнулся. И в посветлевших глазах словно свет зажегся.

— Значит, я позвоню. — И куда только неуверенность делась.

Но возмутиться его наглости Сяо Чжань не успел. Его быстро поцеловали и, метнувшись за сумкой с баллончиками с краской, сбежали, оставив после себя жаркий взгляд и многообещающее: «Завтра, Чжань-гэ!»

Сяо Чжань только глаза закатил. Провел рукой по волосам, приводя их в порядок, сел в машину и…

…проснулся.

Несколько секунд непонимающе смотрел в потолок, а потом вспомнил сон во всех подробностях и едва слышно застонал, пряча лицо в ладонях. Чтоб он еще раз днем отдохнуть прилег!

— Ого… Что ты видел во сне, что довело тебя до такого состояния?

Сяо Чжань отнял руки от лица, вскинул взгляд на возвышающегося над ним Ибо. Очень некстати вспомнил детали своего сна и хмыкнул. Во сне Ибо явно был моложе, нахальнее, но вот этот взгляд был точно таким же.

— Тебя. В наручниках и со спущенными штанами. Ты когда-нибудь увлекался граффити?

Ибо только вскинул бровь, но, оценив внушительный бугорок, сузил глаза.

— Предлагаешь попробовать?


2.


Тьма бежала от их мира. Днем сияло солнце, ночью свет от рекламных голограмм заливал комнаты. Где-нибудь на окраине или на Нижних уровнях еще можно было увидеть звезды, но здесь их заменяли баннеры. Новостные, развлекательные, рекламные — они медленно вращались в воздухе, разворачивались вывесками над заведениями, проходили мимо, заглядывали в глаза своими цифровыми кодами и никогда, никогда не оставляли в одиночестве, предлагая совершить путешествие, купить суперинтеллектуальный крем или пройти процедуру омоложения. Иногда Сяо Чжаню казалось, что на двести сорок шестой этаж он забрался только потому, что голограмм на такой высоте было немного.

— Добро пожаловать домой, господин Сяо, — прохладный женский голос искусственного интеллекта дома омыл его взбудораженные после рабочего дня нервы.

— Привет, Орешек, — Сяо Чжань улыбнулся. Произнесенное имя мягко осело на губах. Называть искин именем кошки из детства было сентиментально, но в своем доме он хозяин. — Все в порядке?

— Все системы работают в штатном режиме, — отчитался искин. — В вашем почтовом ящике двадцать шесть писем, шесть из них помечены, как спам, двадцать не имеют пометки «срочно».
— Я посмотрю их позже, — Сяо Чжань снял пиджак, оставив его на кресле в холле, развязал галстук, оставив его болтаться на шее, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и почувствовал себя свободнее. — Что еще?

— В вашей спальне находится объект двадцать два-девяносто шесть. Господин Юй Бинь просил сообщать, когда вы появитесь.

Сяо Чжань замедлил шаг. Двадцать два-девяносто шесть? Ибо?

— Орешек, передай господину Юй Биню, что я приехал и хочу с ним поговорить.

— Место встречи?

— Блок номер три.

— Принято к исполнению.

К дверям своей спальни, в компьютерных мозгах помеченной, как «блок номер три» Сяо Чжань пришел раньше Юй Биня. Ввел код на терминале у двери, и стекло стало прозрачным. Входить он пока не собирался, но посмотреть, что творится внутри, хотелось.

Ибо стоял у панорамного окна. Огромное, во всю стену — Сяо Чжань сам любил стоять у него, наблюдая за раскинувшимся внизу ночным городом и огнями пролетающих над деловым центром аэротакси. И поблизости не было голограмм: те крутились гораздо дальше, а специальное стекло размывало изображение, превращая в переливающийся свет. Это завораживало.

Как и Ибо, одетый в одни узкие и короткие, едва прикрывающие ягодицы, шорты, кожаный ошейник и несколько тонких серебристых цепочек, соединяющих его с широкими браслетами на запястьях. «Наряд» осужденного других вещей не предполагал, но Ибо нечего было стесняться. Высокий, тонкий, гибкий и сильный, с плавными изгибами и бархатистой даже на вид кожей — он завораживал так же, как и этот город. Глядя на него, Сяо Чжань, привыкший к искусственности пластика и силикона, отдыхал. Естественная красота Ибо, далекая от бездушной идеальности, заставляла сердце сжиматься от одной мысли, что он мог не успеть, и с аукциона его мог забрать кто-нибудь другой. В их мире не было рабства. Но осужденные приравнивались к вещи на весь срок своего наказания и продавались на аукционе. «Владельцу» запрещалось калечить своего «раба», все остальное правосудия не касалось. Сяо Чжань на подобных аукционах бывал нечасто, но в тот день как-то не так сложились звезды. Ему не нужны были рабы или прислуга, но допустить, чтобы тонкую красоту Ибо сломали, почему-то не мог.

— Чжань-Чжань. — Шагов за плечом Сяо Чжань не услышал. Появление Юй Биня, лучшего и единственного друга и соратника, он, скорее, почувствовал. - Ты не торопился домой.

— Я не вышел бы из дома, если бы от моих желаний что-нибудь зависело, — Сяо Чжань улыбнулся, чуть повернувшись. Достаточно, чтобы увидеть Юй Биня за своим плечом и не выпустить Ибо из поля зрения. — Что он опять натворил?

— Попытался сбежать.

— Сбежать?
— Шестой раз за эти две недели. Знаешь, что самое забавное? Он смог обойти защитный контур своего блока, но даже не попытался выбраться из дома. Он шел сюда. И я решил ему не мешать.

— Шестой? — Сяо Чжань вскинул бровь. — Он здесь уже почти год, но решил попытаться только сейчас?

— Две недели назад ты привел в дом Мэй-Мэй и представил ее, как свою девушку, — Юй Бинь усмехнулся. — Напомнить, что было дальше?

— Ибо нагрубил ей. — Сяо Чжаню не нужно было напоминать. До той минуты Ибо демонстрировал завидное равнодушие ко всему, что творилось вокруг него. И только появление Мэй-Мэй заставило его оживиться. Сяо Чжань был удивлен. Настолько, что даже не понял, когда доведенная до слез Мэй-Мэй ушла.

— Он странно себя ведет.

— Обычно, если знать причины, — Юй Бинь подался вперед, глядя туда же, куда смотрел и Сяо Чжань: на залитую светом ночного города фигуру Ибо на фоне окна. Подождал немного, но вопроса так и не дождался. — Что, даже и не спросишь?

— Ты сам расскажешь, — Сяо Чжань улыбнулся. Юй Бинь был той еще болтушкой, и задавать вопросы ему было необязательно.

— Злой Сяо Чжань, — Юй Бинь хмыкнул. — Помнишь, ты хотел переселить его в другую комнату, а он отказался, хотя та была и больше, и удобнее?

— Он так и не сказал почему.

— На той стороне окна выходят на здание «Глобал Индастриз». Он каждый вечер смотрит на тебя, — выдал Юй Бинь, и Сяо Чжань вспомнил. «Глобал Индастриз» к его корпорации присоединилась всего год назад, и все это время голограмма с его лицом была развернута над бизнес-центром. Понимание от слов Юй Биня разлилось по телу жаром.

— Он не спит, пока не убедится, что ты вернулся.

— Орешек рассказала?

— Он ухаживает за твоей розой. Это единственное растение, которое он вообще замечает.

— Может, он просто любит розы?

— Пока тебя нет, он ходит по дому, завернувшись в плед.

— Никто не любит «рабскую одежду». Именно поэтому она — часть наказания, — Сяо Чжань нахмурился.

— Зато он не против посверкать телом, когда ты рядом.

— Бинь-Бинь…

— Он наблюдает за тобой, пока ты занят работой.

— Юй Бинь!

— Все эти две недели он перед твоим приходом надолго пропадает в ванной. А вместе с ним и масло. Хватит быть таким придурком, — Юй Бинь легко толкнул его в плечо, и Сяо Чжань невольно шагнул вперед, замерев на самом пороге. Готовая открыться дверь мягко замерцала. — Только имей в виду, Чжань-гэ… До тебя у него не было никого.

Сяо Чжань изумленно выдохнул, и дверь наконец открылась. Сдавать назад было поздно.

…В спальне было тихо. Слишком тихо. Только старинные часы отсчитывали секунды с едва слышимым стуком.

— Что ты здесь делаешь, Ибо? — Сяо Чжань остановился на полпути к нему. Там, откуда было видно отражение лица Ибо в окне.

— Ты не запрещал мне приходить сюда, — прошелестел в полумраке голос Ибо. Сам Ибо даже не обернулся, лишь начал водить пальцем по стеклу.

— И не разрешал, — Сяо Чжань шагнул вперед, и палец Ибо на стекле сдвинулся, а на красивое, кажущееся в свете ночного города нежным, лицо набежала мгновенная тень.

— Зачем ты забрал меня, если я тебе не нужен? — Ибо замер, ловя его взгляд в отражении.

— Затем, чтобы тебя не забрал кто-то гораздо хуже. — Сяо Чжань взъерошил волосы, портя безупречную укладку и окончательно лишаясь официальности. — Здесь тебя никто не трогает.

— Кроме скуки. Я прочитал всю твою библиотеку и пересмотрел все фильмы.

— Ложь, — Сяо Чжань повел плечами и подошел к замершему Ибо на расстоянии тепла. — Это невозможно.

— Ну, я попытался, — смех Ибо был мягким, щекочущим, подстать тягучей и вязкой атмосфере, в которой так ярко чувствовалось нарастающее возбуждение.

— Зачем ты здесь, Ибо?

— Затем, что я хочу своего хозяина? — Ибо вскинул голову, глядя на него в отражении прямо, горячо, упрямо, с легким вызовом.

— Я не хозяин тебе.

— Разве? Ошейник на моей шее говорит иначе.

— Ты знаешь правила. Ты нарушил закон.

— Значит, ты мой хозяин, пока наказание не закончится.

— Ибо…

— Мне нравится, как это звучит. Мой хозяин. Мой Чжань-гэ…

— Ты не знаешь, чего хочешь.

— Разве? — Ибо усмехнулся пьяно, выгнулся так, что обтянутые шортами ягодицы задели пах. — Ну же, Чжань-гэ… Я шесть раз взламывал твой пароль, хотя это считается невозможным. Я заслужил свою награду.

— Ты наказан, Ибо, — Сяо Чжань прижался грудью к его спине, обнял, провел носом по подставленной шее. Коснулся губами скулы.

Цепочки Ибо тонко звякнули, когда он закинул руку назад, запустив пальцы в волосы Сяо Чжаня. Чуть потянул пряди и подался назад, вжимаясь в Сяо Чжаня, потираясь задом.

— Так накажи меня…

— Так наградить или наказать? — Сяо Чжань лизнул палец и провел им по торчащему соску. Ответом Ибо стал протяжный стон.

— Какой отзывчивый, — Сяо Чжань чувствовал себя музыкантом, в руках которого был инструмент. Чувствительный к любому касанию, движению воздуха.

— Что же мне делать с тобой, Ибо? — Сяо Чжань поцеловал плечи, шею, ключицы, ладонями погладил грудь, задев соски, похожие на острые пики. Он извлекал из Ибо выдохи, тихие стоны. Заставлял вздрагивать и изнемогать. Не знавшее ласки тело отзывалось остро, сильно. Сяо Чжань смотрел на отражение в стекле, и не мог отвести взгляда от лица Ибо, на котором так откровенно было написано наслаждение.

— Ты взломал мой контур. За это тебя нужно наказать. Но ты сделал невозможное, и я не могу не оценить твой ум, — Сяо Чжань шептал, касаясь губами уха Ибо, обжигал, дразнил. А потом опустил руки вниз, расстегнул шорты Ибо и спустил их вниз по ногам. Оценил возбуждение, то, как был напряжен выпущенный на свободу член, как раздулась и покраснела головка, и поднес руку к лицу Ибо.

— Ты же знаешь, что делать, правда?

Ибо принял его руку без слов. Втянул пальцы в рот, прикрыв глаза, заскользил по фалангам языком, щекоча и вызывая волну жара. Выпустил с пошлым звуком и кинул взгляд сквозь ресницы на отражение.

— Умница, — поймав этот его взгляд и уже больше не отпуская, Сяо Чжань опустил увлажненную руку вниз, взял напряженный член в слабое кольцо из пальцев. Ибо толкнулся вперед и замер.

Сяо Чжань усмехнулся уголком рта, чуть подался назад и запустил пальцы второй руки меж ягодиц. Влажно. Скользко. Действительно готовился. Ибо всхлипнул и откинул голову на его плечо, когда Сяо Чжань на пробу толкнулся внутрь одним пальцем. Туго, жарко, восхитительно. Вытянул и вернулся, входя чуть глубже. Ибо застонал, задрожал, на теле заблестела испарина, а от выступившей смазки поплыл пряный, сильный запах.

— Еще…

Сяо Чжань сглотнул, облизал пересохшие губы. Убрал руку от члена, обхватив Ибо за талию, и задвигал второй рукой. Пока даже не пытаясь найти узелок нервов, оставляя это на сладкое.

Второй палец Ибо встретил стоном. Согнулся, упираясь ладонями в стекло, глядя невидящим взглядом на город. Качнул бедрами навстречу движению и почти захныкал. Близко, лишь тень настоящего удовольствия.
— Пожалуйста…

— Не слышу… - Сяо Чжань не мог отвести от него взгляда. От лица в отражении, искаженного, беззащитного, по-детски обиженного. От тела, что дрожало в его руках, такое гибкое, покорное, податливое, откровенно вожделеющее. Сяо Чжань знал, как мало ему было. Как отзывается болью налитой член и как ноет пустота внутри. Блеск цепочек завораживал, черная полоска ошейника дразнила.

— Пожалуйста! — бросил Ибо и вскрикнул, когда Сяо Чжань толкнулся в него. Пальцами въехал в распаленное ждущее тело, прошелся по простате. Ибо выгнуло, он заскреб беспомощно ногтями по стеклу.

Сяо Чжань улыбнулся, длинным движением провел языком по его загривку, прихватил кожу и вдруг вышел. Ибо дернулся, но Сяо Чжань не дал ему и шанса возмутиться. Дернул на себя, вынуждая выпрямиться, развернул и впечатал спиной в стекло. Намотал цепочки на кулак, затягивая ошейник, поймал шалый, безумный взгляд, подхватил одну ногу Ибо, закинул себе на талию и вжался в него всем телом, поймав член в капкан. Распластанный между Сяо Чжанем и стеклом, беспомощный, открытый, доступный. Сяо Чжань подался еще ближе, почти касаясь губами губ, поймал взгляд и, не отпуская его, медленно проник в раскрытое тело длинными тонкими пальцами. Глубже, еще, медленно, разводя пальцы внутри так, чтобы Ибо чувствовал себя наполненным. Нашел простату, погладил, надавил чуть сильнее, погладил снова, и Ибо забился, зашелся криком. Замотал головой, заставляя ошейник сдавливать шею, а губы — скользить по губам. И всхлипнул, когда Сяо Чжань вышел. Разлившийся зрачок пульсировал, с члена текло так, что одежду Сяо Чжаня можно было выкидывать, но это точно был не предел. Сяо Чжань лизнул приоткрытые губы Ибо и снова двинул пальцами внутрь его тела. Резко, сильно, но также глубоко, ударяя точно по комку нервов внутри. Снова и снова, выходя полностью и возвращаясь сразу, жесткими ударами. Он трахал Ибо снова и снова, заставляя того вскрикивать, стонать, материться грязно и пошло. Собственное возбуждение было где-то не здесь, за гранью сознания. Видеть Ибо таким — сходящим с ума от возбуждения и наслаждения, таким непристойным, раскрытым, доступным, принадлежащим ему до самого конца — было удовольствием сродни оргазму.

Когда Сяо Чжань снова вытянул пальцы, в глазах Ибо плеснуло настоящей ненавистью. Сяо Чжань в ответ на нее только улыбнулся. Не отпуская ногу Ибо, все также прижимая его собой к стеклу, он отпустил цепочки, позволив обнять себя. И только потом снова проник в тело. Медленно, замирая через секунду и снова возобновляя вторжение, вошел глубоко, насаживая его, словно бабочку, и, не выходя, коснулся массирующим движением простаты раз, другой. А потом чуть сдвинулся и вернулся, ударяя в сам центр, снова и снова, погладить, ударить, превратив это в бесконечный поток мучительной ласки.

Ибо закричал. Громко, отчаянно, болезненно. Вжал в себя, царапая спину Сяо Чжаня, почти завыл, захныкал и кончил, выплескиваясь бурно и со слезами на глазах. Сяо Чжань, жадно следящий за его искаженным лицом, снял повисшую капельку с ресницы.

…и проснулся.

Похлопал ресницами, прогоняя остатки сна, и поморщился. Белье неприятно липло к телу, но хоть болезненного возбуждения не было. Он откинул одеяло в сторону и устремил взгляд в потолок. Они не виделись с Ибо уже четыре недели и два дня. И с этим нужно было что-то делать. Иначе отель выставит счет за стиральный порошок или испорченное постельное белье. Но как же охуенно на Ибо смотрелся ошейник…



3.


Неделя выдалась на редкость напряженной, и все, что хотел сейчас Сяо Чжань — это добраться до дома и завалиться спать. Но Юй Бинь слишком редко просил его о чем-то. Настолько, что, услышав просьбу заехать во Дворец Торговли, Сяо Чжань даже не стал раздумывать. И теперь сидел рядом с Юй Бинем в представительском секторе, скрытый темнотой, и с усталым любопытством следил за происходящими торгами. Большой Аукцион проводился раз в месяц, здесь продавали и покупали все, что только можно было купить и продать. Собранные в блоки лоты сменяли друг друга, покупатели тоже менялись, но чем ближе время подползало к полуночи, тем меньше было народа. Сяо Чжань по настоянию Юй Биня пришел под самый конец и на самом деле был рад тому, что наблюдать за тем, как продают апельсины, ему не пришлось. Да и запах в громадном зале оставлял желать лучшего, что для его обостренного нюха даже в таком виде, служило дополнительным поводом для раздражения.

И Юй Бинь, сидящий рядом, молчал. Вернее, как один из организаторов, он постоянно висел на телефоне, решая какие-то срочные дела, и, принимая очередной звонок, смотрел на Сяо Чжаня виновато и с мольбой. Но с каждой ушедшей минутой нервозность Сяо Чжаня возрастала. Его звериная интуиция кричала о чем-то, чего он разобрать, к своему удивлению, не мог, но мог хотя бы догадаться.

Ближе к концу выставлялись единичные лоты, специфические или уникальные, невероятно дорогие, а то и вовсе требующие в оплату не деньги, а что-нибудь другое. Поэтому и участники к концу подбирались такие же, особенные. А сейчас — Сяо Чжань обвел взглядом зал и принюхался к разлитому в воздухе запаху — и вовсе людей не осталось. Он повернулся к Юй Биню, поймал его взгляд и, поиграв демонстративно отращенными когтями, повел бровью.

Юй Бинь в ответ только хмыкнул и, не отрываясь от телефона, повернул его голову к арене, в центре которой невысокий подиум уже закончил свой разворот. Свет прожекторов залил высокое кресло, в котором сидел молодой парень. Закинув ногу на ногу в позе «четверки», облокотившись одной рукой на подлокотник, он с ленивым выражением красивого лица изучал зал, взорвавшийся гулом. Черные брюки облегали длинные ноги, торс был скрыт под мягкой тонкой безрукавкой с высоким воротом, тоже черной. Массивный браслет, тонкая цепочка, капля бриллианта в ухе. Парень явно не нуждался в деньгах.

— Что он здесь делает? — Сяо Чжань даже подался вперед, изучая его. Слишком красивое и слишком безразличное лицо, почти надменное. Только глаза цепкие, жесткие, яркие, отливают золотом вокруг вытянувшегося зрачка, выдают с головой. И кажутся такими знакомыми.

— Продает право первой ночи, — Юй Бинь устало выдохнул и решительным жестом сунул телефон в карман.

Сяо Чжань мысленно присвистнул. Девственник. Редкая птица по нынешним временам, очень редкая. Совершеннолетия оборотни достигают максимум в семнадцать, а этот парень точно был оборотнем, судя по глазам, и лет ему было побольше. Как ему удалось? И, главное, зачем?

— Сколько?

— Он продал право требования Аукциону, и наша стартовая цена — семьсот тысяч. То, что требует он сам — это укус оборотня. Парень — полукровка, обернуться сам не может, хотя базовая форма его известна и в целом он готов. Но сил для оборота нет. А он хочет лучшего.

Сяо Чжань вскинул бровь. Интересно. Очень интересно. Укусивший полукровку становится его учителем, хозяином и партнером до тех пор, пока сам этого хочет.

— Но почему так? — вот этого Сяо Чжань не понимал. Любой бы согласился. Любой. Без аукционов и торгов. — Надеется найти лучшего здесь?

— Кто знает? — Юй Бинь загадочно улыбнулся, пожав плечами. — Понравился?

— Мне не нужны ученики или партнеры, ты это знаешь, — Сяо Чжань нахмурился. Ему не нравилась сама идея, и то, что на парня в кресле смотрит не только он, но и весь зал. — Зачем ты меня позвал? Я все равно не возьму его.

— На него и без того желающих достаточно, — Юй Бинь обвел рукой забитые под завязку нижние ряды кресел. — Но все не так просто. Ибо выставляет себя шестой месяц подряд. А ты знаешь правила Аукциона в той части, что касается разумных. Ты можешь динамить потенциальных покупателей пять раз. На шестой судьбу лота решает выигравший. Ибо будет обязан пойти с тем, кто выкупит право на него у Аукциона. Проблема в том, что здесь все знают, кто это будет, если ты не решишь поучаствовать. Ким Сон Джу доходил до финала все пять раз, и Ибо отказывался от него.

— Ибо? — из всей информации Сяо Чжаня царапнуло только имя. Он знал только одного полукровку с таким именем, для представителей его вида слишком нетрадиционным. Сяо Чжань качнулся вперед, трансформируя глаза. Зрение стало четче, острее, тьма сектора отступила. — Ван Ибо?

— Знаком?

— Были соседями когда-то. Но он был совсем малышом, — Сяо Чжань смотрел и смотрел на Ибо. Искал знакомые черты, находил, но того маленького Ибо, который, сосредоточенно сопя, возился с черепашкой, не увидел. Перед ним был молодой оборотень, невероятно красивый, потенциальный Сильнейший.

— Тогда понятно, — протянул отчего-то очень довольно Юй Бинь, и Сяо Чжань обернулся к нему через плечо.

— Что понятно?

— Он ждет тебя.

— Что?!

— Мы разговаривали с ним сразу после первого раза. Тогда цена за него выросла с пятисот тысяч до пяти миллионов, эти деньги должен был получить Аукцион, но из-за того, что он отказался, мы их потеряли. Так что мне пришлось с ним пообщаться лично.

— И что, он сказал, что хочет, чтобы я его купил? — Сяо Чжань поверить в это не мог.

— Он сказал, что ему нужен тигр. Сильнейший. А таких у нас немного. К тому же тогда как раз по всем новостям гремела история о том, как ты купил на Аукционе трех белых волчат, которых продавали для частного зоопарка. Газетчики решили, что ты взял их для себя и подняли волну, а потом узнали, что ты выпустил их на волю сразу же и притухли. Но он явно запомнил. К тому же в других местах тебя не достать, ты вечно в работе и разъездах. А так, у него был шанс.

— У него не было бы шанса, если бы ты не вмешался, — Сяо Чжань разозлился. На одного мелкого львенка, который решил поиграть собственной жизнью.

— Но я вмешался, — Юй Бинь сверкнул отросшими клычками и кивнул на огромное табло, на котором вот-вот должны были появиться первые ставки. — У тебя всего пара минут, если хочешь принять участие.

Сяо Чжань только рыкнул и поднялся. Мелкому черному лису Юй Биню он потреплет хвост потом.

… — Пять пятьсот, шесть, шесть пятьсот, семь миллионов, — аукционист, будь он человеком, а не электронной программой, захлебывался бы эмоциями. Торги начинало больше сотни человек, к трем миллионам осталось только четверо, на пяти — их было только двое.

Наблюдая из тени за своим соперником, Сяо Чжань оценивал его возможности и готовился. Ким Сон Джу не прятался во тьме, торговался горячо и на замершего на своем месте Ибо смотрел жадно, голодно. Правда, когда стало ясно, что в этот раз у него появился серьезный конкурент, подобрался. Принялся оглядывать зал, ища того, кто посмел бросить ему вызов. Но Сяо Чжань раньше времени показываться не собирался: была велика вероятность, что Ким Сон Джу использует свое право на Вызов. И пусть Сяо Чжань считался одним из Сильнейших, никогда нельзя недооценивать жаждущего достичь своего любой ценой. А Ким Сон Джу не просто жаждал Ибо. От агрессивного запаха вожделения, волнами идущего от него, даже у Сяо Чжаня волоски на загривке вставали дыбом.

— Семь миллионов пятьсот, восемь миллионов. Восемь миллионов. Восемь миллионов раз, восемь миллионов два, восемь миллионов три. Право требования первой ночи Ван Ибо продано участнику под номером шесть!

Сяо Чжань перевел деньги на счет Аукциона, не глядя. Но спуститься на арену не успел. По огромному залу раскатился полный ярости рык:

— Я бросаю тебе вызов! — и на арене, рядом с подиумом с Ибо, вокруг которого тут же поднялось силовое поле, показался молодой лев. Уже вошедший в свою силу, но не достигший пика развития — он хлестал себя по бокам хвостом с кисточкой на конце и водил башкой, нюхая воздух.

Сяо Чжань усмехнулся, потянулся и… прыгнул прямо с того места, где стоял, оборачиваясь в прыжке. И на арену приземлился уже тигром. Громко зарычал, заявляя о себе, и встопорщив усы, вальяжно пошел дальше, отлично зная, как выглядит сейчас и как перекатываются мускулы под полосатым мехом. Успел увидеть, как взмывает Ибо из своего кресла, делает шаг вперед и почти падает на колени у силового поля, глядя на него вспыхнувшими золотыми глазами.

«Чжань-гэ!» — в голове забился его отчаянный, полный эмоций голос, и Сяо Чжань вскинулся, почувствовав волну ненависти, поднявшую шерсть дыбом.

Извернулся и в перекате лапой наотмашь ударил напавшего на него льва. Выпущенными когтями полоснул по плечу, оставив рваные раны в шкуре, вскочил и припал к земле, глухо и угрожающе рыча. Запах крови забивал ноздри, гул зала стал громче, но доносился словно издалека. Отброшенный в сторону Сон Джу поднялся, оскалился, отряхнувшись. Кинул быстрый взгляд на Ибо, и Сяо Чжань вдруг понял: он убьет его. На этой арене прямо сейчас раскроит череп этому льву, который посмел покуситься на то, что принадлежит ему, Сяо Чжаню, по праву. Понял и зарычал. Зарычал оглушительно, страшно, предупреждая. Он — Сильнейший. Ван Ибо принадлежит ему. Ким Сон Джу придется уйти.

Сон Джу услышал. Понял и поверил. Показал клыки и растворился в темноте.

Оставшись один, Сяо Чжань выдохнул, мотнул головой и обернулся к Ибо. А тот, словно во сне, шагнул с подиума ему навстречу через силовое поле. И рухнул на колени перед ним, глядя своими золотистыми глазами.

— Чжань-гэ, я так долго ждал тебя, — выдохнул, потянулся, запуская пальцы в короткую шерсть. Пропустил между пальцами, и Сяо Чжань заурчал. Лизнул запястье Ибо, пробуя на вкус его кожу, ткнулся в грудь, шумно выдохнул, повел носом выше, туда, где шея переходит в плечо.

— Чжань-гэ… — Ибо застонал, закрыл глаза, откидывая голову, и в воздухе расплылся острый и пряный запах возбуждения. Чистый, без чужих ноток и оттенков, не тронутый никем.

Сяо Чжань прихватил клыками мешающийся высокий воротник, боднул головой, и Ибо опрокинулся на спину, потянув его за собой. Словно не было никого вокруг. Словно Сяо Чжань был всем его миром. Единственным во всем мире.

А Сяо Чжань смотрел на него и вспоминал. Его запах, вкус, смех, взгляд, тогда еще совсем другой, но такой же невинный.

Я вырасту, Чжань-гэ, только дождись меня. Пожалуйста, дождись меня. Я вырасту и найду тебя. Чжань-гэ…

Вырос и нашел. Теперь только его Ибо.

Больше Сяо Чжань не думал. Лизнул губы Ибо, и тот вскинулся, сдирая с себя безрукавку, открываясь до самого конца. Снова потянулся, обнял за шею, горячо зашептал в ухо.

— Твой, Чжань-гэ. Только тебя ждал.

Вжался обнаженным торсом, застонал в чувствительное ухо, прихватил зубами с нервным смехом. Такой горячий, сильный, гибкий. Чистый запах его тела манил, туманил мозг, и Сяо Чжань лизнул грудь. Под язык попался маленький сосок, и Ибо болезненно и сладко вскрикнул, сжимая его шею и откидываясь назад. Зажмурился, подставляясь, выгнулся, обхватывая ногами и притягивая к себе ближе.

Сяо Чжань фыркнул, пустив волну мурашек по его телу, подгреб лапами, пробуя на вкус. Он вылизывал его всего сверху донизу, властно, сильно, метя и заявляя права. Слышал острый запах возбуждения, чувствовал под собой твердую плоть, которой Ибо терся об него.

Ткань мешала. Раздражала. Выводила из себя, мешая добраться до самого нужного. Сяо Чжань недовольно рыкнул, отодвинулся и, поддев когтями, потянул, превращая в лохмотья. Ибо вскинулся, рассмеялся, забормотал что-то про нетерпеливых тигров, но захлебнулся воздухом, когда Сяо Чжань, придавив его лапой, сунулся между раздвинутых бедер. Втянул запах, пощекотал усами внутренние стороны, тронул языком мокрое пятно на белье. Еще раз и еще, а потом провел кончиком по всему бугорку, отлично зная, как остро это чувствуется.

В ответ Ибо застонал, сжал бедрами его голову, и Сяо Чжань разлегся, растянулся на полу. Удерживая лапами и стянув белье чуть ниже, принялся вылизывать живот и бока. Едва касаясь показавшейся головки, заурчал, выпуская когти, которые не ранили, но добавляли остроты.

— Чжань-гэ-Чжань-гэ-Чжань-гэ… — Ибо шептал заполошно, вскидывался, то перебирал мех на его макушке, то дергал чувствительные уши. Пытался свести бедра и раздвигал их шире, ерзал, пока белье не сползло окончательно, а напряженный ствол не лег на подставленный язык, увлажняя его и смягчая шершавую поверхность. Сяо Чжань взмуркнул довольно, свернул кончик языка трубочкой так, как если бы собрался лакать воду, и Ибо вскрикнул, попав в тесный плен. Выгнулся и задвигался сам, вбиваясь в незамкнутое кольцо тигриного языка. Забывшийся в своем удовольствии, откровенный, страстный, непристойный — он то зажмуривался, то смотрел только на Сяо Чжаня. Словно и не лежал на полу арены, а на них не смотрели чужие глаза невольных свидетелей. Прекрасный и только его до самых кончиков своих волос.

Когда Ибо сотрясла дрожь, Сяо Чжань резко отстранился, вырываясь из тесного захвата. Одной лапой перевернул Ибо на живот, прихватил клыками загривок, вынуждая встать на колени. И когда тот послушался, сунулся меж ягодиц. Провел языком раз, другой, заставляя Ибо выгнуться с тонким вскриком, ввинтил кончик в тугой вход и тут же отстранился. Навалился сверху, накрывая собой, зарычал утробно и запустил клыки в плечо, не жалея и позволяя накопившемуся секрету попасть в чужую кровь.

Ибо дернулся под ним, заскреб пальцами по полу, застонал болезненно и сладко, и вдруг резко замолчал, беззвучно кончая и сотрясаясь от мелкой дрожи. Секунда, вторая, и Сяо Чжань отпрянул, чувствуя, как начал меняться его запах. Наливаться силой, темнотой, звериной злостью. Тело Ибо словно окутал туман, но уже через пару мгновений с пола арены поднялся лев. Роскошный хищник, смотрящий вокруг расфокусированным взглядом первого оборота. Сяо Чжань вздохнул и обернулся человеком. Протянул Ибо руку и тот ткнулся носом в ладонь доверчивым, совершенно котячьим жестом. Лизнул и через выдох встал перед Сяо Чжанем тоже уже человеком.

Сяо Чжань потянулся к нему и…

…проснулся. Поморщился от того, как потревоженная движением лежащая на груди кошка коротко уколола его когтями, и аккуратно ссадил ее на постель рядом. Выдохнул, моргая и пытаясь выбраться из странного сна. Спящий рядом Ибо, словно почувствовав, что он проснулся, пригреб его к себе поближе, закинул ногу и засопел в ухо.

Сяо Чжань усмехнулся и с мыслью о том, что Ибо таки истинный лев, провалился снова в сон.


4.


Таким раздраженным он Ли Шэня еще не видел. Обычно предпочитающий решать все дела по телефону, сегодня тот пришел лично, и Сяо Чжань принял его сразу, не заставляя ждать в приемной. У него было много дел, ему нужно было просмотреть отчеты и решить вопрос с финансированием, но все это было отложено на потом. В конце концов, кроме того, что Ли Шэнь был самым опытным и самым давним его работником, не склонным к эмоциональности, под его опекой находился Ван Ибо.

— Господин Ли, — Сяо Чжань приподнялся из кресла, протягивая руку. — С чем бы вы ни пришли, я рад вас видеть.

— Даже если я скажу, что отказываюсь работать с Ибо? — Ли Шэнь тонко улыбнулся, и Сяо Чжань напрягся. Это было бы не лучшей новостью.

— Надеюсь, что вы все-таки пришли не с этим.

Ли Шэнь опустился в кресло со вздохом.

— Еще немного — и я приду к вам именно с этим. Ибо добрый мальчик, очень трудолюбивый, и ему нравится то, что он делает. Но работать с ним тяжело. Он подвергает сомнению все мои решения, а я не в том возрасте, чтобы объяснять каждый мой шаг.

Сяо Чжань вскинул бровь. Он помнил свою работу с Ибо. Его внимательный взгляд, жадное внимание, готовность ко всему новому и перфекционизм, порой граничащий с одержимостью. И он никогда не спорил, даже когда пришлось перекрасить волосы для фотосета.

— Ему что-то не нравится?

— Ему не нравлюсь я, — категорично заявил Ли Шэнь. — И не понравится никто, кроме вас.

Сяо Чжаня кинуло в жар, но на лице не дрогнул ни один мускул.
— Откуда такой вывод?

— Он сам об этом сказал. Вчера со мной связался Хуа Цзиньтенг — один из продюсеров «Ночных странников», и я попытался поговорить с Ибо, понять, что не так. Он сказал мне, что не так все, и он не хочет работать ни с кем, кроме вас. Я понимаю, что вы были тем, кто открыл его и кто работал с ним с самого начала, а он еще слишком молод и опыта работы с кем-то еще у него нет. Вы для него непогрешимы, и ваше слово для него закон. Но не мое. Я действительно все это понимаю и только потому еще не отказался от работы с ним, но так дальше продолжаться не может. Я прошу вас поговорить с ним.

Сяо Чжань побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
— Что нужно было продюсеру «Ночных странников»?

— Ибо запарывает сцену, — Ли Шэнь потер переносицу усталым жестом. — Но вам лучше самому с ним пообщаться. Рискую показаться вам некомпетентным, но мне кажется, что эту проблему под силу решить только вам.

— Вы что-то недоговариваете, — Сяо Чжань тяжело посмотрел на Ли Шэня.

— Не хочу, чтобы у вас сложилось мнение только на основе моих слов и моих мыслей. Они ведь могут оказаться и ошибочными.

Сяо Чжань вздохнул. Ли Шэнь был лучшим, на самом деле лучшим. Другому менеджеру он не доверил бы Ибо. И если Ли Шэнь говорит, что с этим лучше разобраться самому, значит, это так и есть.

— Хорошо, я поговорю с ним.

— Утром я сказал Хуа Цзиньтенгу, что вы, возможно, свяжетесь с ним. Он ответил, что предпочел бы пообщаться лично, и даже готов к вам подъехать, — Ли Шэнь хитро посмотрел на него, и Сяо Чжань покачал головой, пряча улыбку.

— А если бы я принял другое решение?

— Ну так и я ничего не обещал, — Ли Шэнь улыбнулся в ответ, пожимая плечами. — Господин Сяо, я никогда ничего не сделаю во вред вам. И я хочу и дальше работать с Ибо.

Сяо Чжань кивнул, принимая его слова.
— Хорошо, я верю вам. Где сейчас Ибо?

— В Пекине. Мы прилетели вчера ночью, и должны вернуться на площадку максимум к завтрашнему обеду. Это все, на что мне удалось договориться. Если Ибо сорвет съемки… Не мне вам говорить, какую неустойку нам придется платить и как это скажется на репутации Ибо.

Сяо Чжань посуровел. О, он представлял масштаб проблемы.

— Вы сделали все, что было в ваших силах. Спасибо вам за вашу работу, господин Ли. Я улажу этот вопрос.

— Не сомневаюсь, — Ли Шэнь поднялся. — Скажите мне, когда сможете принять Хуа Цзиньтенгу, и я сообщу ему.

Сяо Чжань прикинул свои планы на день. Ничего такого, что нельзя было бы сдвинуть на полчаса.

— В любое время до двух дня. А после я хочу видеть Ибо.

— Хорошо, — Ли Шэнь кивнул и, коротко попрощавшись, вышел из кабинета.

Оставшись один, Сяо Чжань встал и направился в туалетную комнату. Глаза нещадно болели от новых линз, и он изрядно провозился, пытаясь их достать. Зато когда на нос привычно сели очки, он выдохнул с облегчением. Пожалуй, надо вернуться к старому производителю и больше не ставить опыты с собственным зрением. Да и вообще чаще носить очки.

Когда он вернулся в кабинет, его уже ждало сообщение от Ли Шэня, как всегда лаконичное и содержательное:
«Хуа Цзиньтенг будет в час, Ибо привезу к двум».

Сяо Чжань покосился на часы, висящие над дверью, прикинул список дел и, налив себе воды, вернулся за рабочий стол. Почти полчаса насиловал себя, пытаясь просмотреть отчеты, и сдался. Убрал подальше распечатки и «разбудил» компьютер. Со дня основания агентства на рабочем столе Сяо Чжаня именных папок скопилось немало, но папка Ибо «весила» больше всех и была расположена особняком, в левом верхнем углу. И внутри дробилась на папки поменьше. Видео, фотографии, интервью, договоры, личная переписка… Вчера ему переслали на согласование последний вариант рекламного ролика, но он все еще сомневался. Да, бренд учел все пожелания Сяо Чжаня, но ему что-то в нем не нравилось. Но что именно…

Сяо Чжань запустил ролик заново, смотря его, наверное, в сотый раз и в сотый же раз думая о том, что Ибо безупречен. По задумке он должен был отразить характер новой «Ауди», только-только входящей на рынок. Автомобиль, рассчитанный на молодых и успешных, еще не распрощавшихся с мечтой, но уже понявших вкус реальной жизни. Машина была красивой, и Ибо дополнял ее просто идеально. Общий цвет ролика ему шел, молодость и уверенность он отыгрывал прекрасно. Ни одного неудачного ракурса, все так, как хотел Сяо Чжань. Может, он просто придирается? Ролик рекламировал не только «Ауди», но и самого Ибо, предложений после этого должно быть еще больше, а не этого ли он добивается?

Сяо Чжань прогнал ролик еще пару раз, отключив все мысли. И снова пришел к тому же выводу: Ибо великолепен. И улучшать что-то — только портить. Пожалуй, он даст добро на этот вариант. Сяо Чжань поставил видео на паузу там, где Ибо смотрел в камеру вполоборота, и откинулся на кресло, прикрыв глаза. Телефон, на удивление, молчал, и можно было немного расслабиться. И подумать о том, как составить с Ибо разговор, который больше не был тем пятнадцатилеткой, которого Сяо Чжань увидел в первый раз.

Вспомнив их первую встречу, Сяо Чжань невольно улыбнулся. Ибо был таким надутым, милым и забавным. Похожий на обиженного львенка, он стоял в толпе таких же мальчишек, пришедших на прослушивание в очередное дурацкое шоу. Тогда маститые судьи не смогли разглядеть в замкнутом подростке потенциал, но Сяо Чжань, попавший в качестве «свободного менеджера» в число зрителей, заметил и упрямый огонь в его глазах, и жажду, и все то, что сам видел по утрам в зеркале. Тогда Ибо даже не дали возможность показать себя, отсеяв еще на предварительном этапе, как подозревал Сяо Чжань, из-за неудачного обесцвечивания волос. Ибо не расплакался, как многие не услышав своей фамилии в списке допущенных на следующий этап. Только гордо вскинул голову, распрямил плечи и ушел со сцены, даже не удостоив «судей» взглядом.

А Сяо Чжань не стал смотреть дальше. Он всегда доверял сердцу и интуиции, а они говорили, что свою главную звездочку он нашел. Но тогда, сразу после просмотра, Сяо Чжань Ибо так и не нашел: тот ушел сразу же. Зато спустя неделю он воочию увидел главный талант Ибо в танцевальной школе, в которую Сяо Чжань пришел, изучив анкету, поданную на кастинг. Ибо танцевал. Ярко, резко, отдаваясь этому всей душой и получая от этого настоящего удовольствие. Что-то у него не получалось, но он упорно отрабатывал связки, слушал преподавателя, иногда предлагал что-то свое.

Сяо Чжань досидел до самого конца. И подошел, только когда Ибо закончил и вышел из студии. На самом деле Ибо мог послать еще в первую же минуту, когда Сяо Чжань только окликнул его. Или через пятнадцать — когда услышал предложение работать вместе. Тем более, что Сяо Чжань не скрывал ничего. Ни того, что его агентство пока состоит из двух человек, что он только в самом начале и не может гарантировать быстрых взлетов и многомиллионных контрактов. По факту все, что у него было тогда — это связи и огромное желание работать. Но Ибо согласился. И уже через неделю у агентства Сяо Чжаня «Дэй Той» официально появился первый подопечный.

Работать с Ибо было интересно. Наблюдать за его развитием и ростом — еще интереснее. Ибо был готов к любой работе, и действительно работал. На маленьких площадках перед торговыми центрами, на местечковых праздниках, иногда почти бесплатно — он соглашался на все. Совершенствуя свой талант, он привыкал к сцене и зрителям, к чужому вниманию. Сяо Чжань отвел его к стилисту, и тот помог подобрать подходящий образ. Нашел хорошего фотографа и рискнул довериться студентам, которые в качестве дипломной работы сняли первый клип. Простой, не утяжеленный спецэффектами, но искренний и показывающий Ибо во всей красе его раскрывающегося таланта — он неожиданно взорвал Интернет. На Ибо обратили внимание, и Сяо Чжань даже какое-то время переживал, что его переманят у него, кто-то покруче и побогаче, но, как оказалось, зря. Ибо остался с ним. А потом Сяо Чжань вдруг обнаружил, что штат агентства как-то незаметно даже для него самого разросся, появились новые «клиенты», а у Ибо маленькие площадки сменились большими, и даже телеканалы желают видеть его у себя в программах. Сам Ибо к своему успеху тогда отнесся весьма философски, только плечами пожал.

Все изменилось, когда до Сяо Чжаня дошло: Ибо вырос. Он больше не мальчик. Он юноша, уже почти мужчина, набирающий силу, характер, опыт. Ушла детская припухлость, появилась чувственная утонченность, и взгляд его изменился тоже. Он больше не смотрел на Сяо Чжаня широко раскрытыми глазами, ловя каждое слово. Теперь он следил за жестами, словно хищник, залипал на губы и замирал, откровенно млея, если Сяо Чжань приглаживал его волосы, поправляя прическу. В его теле появилась ленивая грация, почти агрессивная сексуальность, и Сяо Чжань решил, что пора с этим заканчивать, раз уж он стал это замечать и пока не стало слишком поздно. Пока он еще может удержаться на грани, не превратившись в тот тип продюсеров, которых он сам терпеть не мог.

Узнав о том, что теперь с ним будет работать другой, Ибо вспыхнул обидой. Но спорить не стал, только обжег непонятной болью во взгляде и ушел молча, оставив Сяо Чжаня растерянным и с ощущением сделанной ошибки. Которое только усиливалось, когда они встречались по работе после. Ибо дразнил, нарывался на трепку, злился, огрызался и смотрел-смотрел-смотрел, ничуть не скрываясь и не скрывая. Он раздевал глазами, ласкал взглядом так откровенно, что Сяо Чжаню становилось жарко и неловко. Чтобы не дразнить и себя, и его, Сяо Чжань свел их прямое общение к минимуму, но даже так Ибо умудрялся доставать его. С плакатов, с экрана, из переписок в чате. Он заполнил жизнь Сяо Чжаня до краев. Но тот еще держался. В конце концов, Ибо молод, горяч, и пользоваться этим Сяо Чжань не собирался.

…Сяо Чжань медленно выдохнул, возвращаясь в реальность, несколько долгих секунд смотрел на Ибо, едва заметно улыбающегося ему с монитора, и, закрыв видеопроигрыватель, принялся писать ответ. Да, его устраивает этот вариант ролика, да, его можно пускать в эфир, не забудьте поставить тег «Ван Ибо», когда будете выкладывать в Интернет…

… Хуа Цзиньтенг переступил порог его кабинета ровно в час, и оказался мужчиной чуть больше сорока лет приятной внешности, с цепким взглядом и уверенным пожатием. Сяо Чжань, никогда не видевший его лично, был удивлен и не сказать что приятно. Хуа Цзиньтенг присутствовал на съемочной площадке почти круглые сутки, следя за съемочным процессом, и Сяо Чжань даже не собирался думать о том, мог ли Ибо обратить на него внимание.

— Господин Сяо, я рад, что вы нашли для меня время, — Хуа Цзиньтенг улыбнулся и опустился в предложенное кресло.

— Разговор с вами и в моих интересах, — Сяо Чжань не стал возвращаться за стол, а сел в кресло напротив гостя так, что между ними теперь был только журнальный столик с выставленным чайно-кофейным набором и вазочкой с конфетами. — До сих пор к Ибо не было никаких вопросов. Хотя он только набирает актерский опыт…

— Дело не в актерском опыте. Я даже не знаю, как это объяснить. Мы шесть часов пытались снять одну сцену, пока нервы не сдали окончательно у всех.

— Что за сцена? — сказать, что Сяо Чжань был удивлен — ничего не сказать. Особо сложные роли Ибо пока не предлагали, но он уверенно к ним шел с каждой новой дорамой. И запоротых сцен у него никогда не было, может, просто менее удачные.

— Сцена объяснения с героиней, — Хуа Цзиньтенг едва заметно улыбнулся. — Ибо хорошо отыгрывает эмоции, но когда дело доходит до поцелуя, он становится просто деревянным. У него не получается даже это, а ведь дальше он должен изобразить желание, которое вырывается из-под контроля. Его герой очень давно любит героиню, но был вынужден молчать, и когда узнает про взаимность, его почти срывает.

— О… — выдохнул Сяо Чжань, эмоций у которого вдруг стало слишком много.

— Если говорить откровенно, я подозреваю, что он просто не умеет целоваться и стесняется этого. Но эта сцена — одна из ключевых, изменить сценарий невозможно, использовать дублера — тоже. Я бы рискнул предложить ему в помощь кого-нибудь из девушек пораскованней, но, боюсь, тогда он вообще сбежит. Иногда он становится слишком стеснительным.

Сяо Чжань стиснул пальцы в кулак.

— Я… поговорю с ним, думаю, мы решим этот вопрос. В самое ближайшее время.

— Надеюсь на это. Отснято уже более девяноста процентов, в дораму вложено много денег, и получить разгромную критику из-за одной сцены не хочется никому.

— Я понимаю, — Сяо Чжань улыбнулся. — Уверен, что и Ибо понимает это тоже.

— Отлично, — Хуа Цзиньтенг встал, и Сяо Чжань поднялся следом. — Надеюсь на вас.

— Спасибо, что сказали мне это лично, а не по телефону.

— Разве могло быть по-другому? Я рад, что познакомился с вами, — Хуа Цзиньтенг пожал руку Сяо Чжаня и, коротко попрощавшись, покинул кабинет.

Оставшись один, Сяо Чжань почти рухнул обратно в кресло. Слова Хуа Цзиньтенга его почти шокировали. Он помнил сценарий, помнил эту сцену, которая действительно была одной из основных и самых ярких, но даже подумать не мог, что Ибо с ней не справится.

Телефон пиликнул входящим сообщением, и Сяо Чжань, с неохотой выбравшись из кресла, подошел к столу. Прочитал сообщение, усмехнулся, напечатал ответ и вышел в приемную. Приняв у секретаря пачку корреспонденции, он отпустил ее на обед почти на два часа, и обрадованная девушка исчезла еще до того, как Сяо Чжань успел вернуться к себе.

…Ходил Ибо неслышно. Но Сяо Чжань буквально почувствовал его, когда тот переступил порог приемной, пересек его и вошел в кабинет, даже не постучав. Как всегда, впрочем.

— Ты хотел меня видеть, — голос у Ибо холодно-отстраненный, но Сяо Чжань слишком хорошо его знал, чтобы обмануться.

— Хотел, — Сяо Чжань повернулся к нему лицом, опираясь бедрами о край стола, и даже не вздрогнул, когда Ибо окатил его взглядом, от которого стало жарко. Впрочем, не только от взгляда, но и от самого Ибо, который, словно издеваясь, надел белую майку-сетку под джинсовую рубашку и вдел в ухо сережку. — И, думаю, ты знаешь зачем.

— Знаю, — Ибо усмехнулся одним уголком губ и шагнул к нему. — Но вдруг я ошибаюсь. Просвети меня.

— Ты запарываешь сцену, — Сяо Чжань подобрался. Разговор будет тяжелым. — В чем дело, Ибо?

— В том, что она — не ты?

Сяо Чжань сглотнул. До сих пор Ибо не переступал границ откровенности.

— Или в том, что ты не умеешь целоваться?

— О, так вот в чем дело на самом деле. Я ошибся. Ой, — Ибо над ним смеялся. Смотрел и открыто смеялся.

— Так это правда? — Сяо Чжань даже не знал, что чувствует по этому поводу. — Почему?

— А с кем? — Ибо пожал плечами с равнодушным видом и отвел глаза.

— Да, действительно, ты же на необитаемом острове все это время жил, — Сяо Чжань хмыкнул и опустил голову, глядя на поджавшего губы Ибо поверх очков.

— Нет. Всего лишь рядом с идиотом с идиотскими принципами, — раздраженно бросил тот. — И что теперь? Наймешь мне девочку? Или мальчика? Или посоветуешь на помидорах потренироваться?! Или не доверишь это дело никому, и займешься обучением сам?

— Думаю, девочка будет предпочтительней, — Сяо Чжань сверкнул улыбкой. — В конце концов, в сцене тебе целовать девочку.

— Да что с тобой не так?! — Ибо сорвался. Рывком оказался рядом, вытянулся, заглядывая в глаза. — Почему другие трахают своих подопечных с перерывами на съемки, а ты строишь из себя недотрогу?! Или это со мной не так? Я тебе не хорош?!

— Ибо! — Сяо Чжань вскинулся. — Хочешь, как другие? Чтобы тебя уткнули мордой в стол и трахнули без смазки?! А потом вытерли ноги, обозвали шлюхой и отправили работать дальше? Этого ты хочешь?!

— Мне нравится все, кроме последнего, — Ибо качнулся вперед, замирая на расстоянии дыхания. Горячий, распаленный, и Сяо Чжаню даже не нужно было смотреть вниз, чтобы знать, как сильно у Ибо стоит сейчас. — Попробуем?

Сяо Чжань втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Качнулся навстречу, почти касаясь губами губ.

— И как это решит твою проблему? Или ты думаешь, что другие продюсеры целуют тех, кого так имеют?

Ресницы Ибо дрогнули. Он шумно сглотнул, опустил взгляд на губы Сяо Чжаня и облизнул свои.

— Что мне сказать или сделать, Чжань-гэ? — шепнул он почти с отчаянием. — Я уважаю твои принципы, но я хочу этого сам. Не потому, что ты мой продюсер, а потому что ты — Сяо Чжань. Будь ты дворником, я бы хотел то же самое.

Сяо Чжань вскинул на него глаза и утонул в его взгляде.
— Ибо…

Тот поджал губы, передернул плечом, отворачиваясь:

— Ясно. Можешь не отвечать. Ну хоть целоваться научи. Мне будет что вспоминать, когда буду дрочить в ванной на твой светлый образ.

— Ибо! — Сяо Чжань чуть не стукнул его. И вдруг рассмеялся. Ибо обиженно насупился, но Сяо Чжань не дал ему обидеться до конца. Потянулся, взял лицо в ладони, лаская скулы подушечками пальцев. — Ты прав. Такое я не доверю никому.

Первый поцелуй был легким, едва заметным. Просто касание губами губ. Просто обозначить. Вторым он обласкал приоткрывшиеся губы Ибо своими. Третьим прихватил верхнюю и отпустил. Во время четвертого коснулся кончиком языка.

Пятый Ибо начал сам. Он целовал неловко, но так чувственно, наслаждаясь настолько откровенно, что у Сяо Чжаня ослабли ноги.

— Не торопись, я не убегу, — успел шепнуть он прежде, чем рассудок оставил его, и он обнял Ибо уже по-настоящему, чувствуя, как тот в ответ прижимается еще сильнее. Обхватывает плечи и талию, подставляя губы под новые поцелуи и почти требуя их. Снова и снова, пока от жара его рта у Сяо Чжаня не темнеет перед глазами.

— Ибо… — Сяо Чжань с трудом оторвался от него, и Ибо потянулся следом. Взъерошенный, жаркий, без единого проблеска связной мысли в глазах.

— Не уходи. Я плохой ученик, — выдохнул Ибо, касаясь его рта так, словно не мог допустить и сантиметра воздуха между ними. — Не может ли учитель повторить урок?

— Учитель считает, что ученик усвоил урок, — Сяо Чжань усмехнулся, и Ибо еле слышно застонал, как-то враз обмякая. — Но не против закрепить материал.

Сяо Чжань рывком поменял их местами, прижал бедрами к краю стола, и Ибо распахнул глаза, облизнул пересохшие губы. Повел плечами, скидывая рубашку, и Сяо Чжань запустил руки под сетку, заставляя его выгнуться назад с коротким стоном.

— Чжань-гэ…

— Молчи, — Сяо Чжань припал губами к открывшейся шее, провел по ключицам, добрался до соска, торчащего между плетением, облизнул вместе с нитками, и Ибо вскрикнул, вцепившись в его плечи.

— Ты ласкал себя так, Ибо? Гладил? Или просто спускал в ванной на стену, думая обо мне?

От его слов Ибо содрогнулся, застонал почти жалобно. Хотел что-то сказать, но захлебнулся воздухом, когда Сяо Чжань втянул в рот второй сосок, и грубоватое плетение, врезавшись в нежную плоть, подарило и боль, и удовольствие.

— Ну же, Ибо, не молчи, — Сяо Чжань издевался. Пытал и мстил за все свои ночи без сна, за мечты и стояк после очередной встречи или просмотренного видео. Пытал сладко и больно, гладил бока и спину, играл то с одним соском, то с другим, прихватывал шею, облизывал кромку уха. Ибо стонал уже беспрерывно, терся об него кажущимся уже каменным бугорком. Шептал что-то заполошно, горячо, словно умолял о чем-то.

Когда Сяо Чжань выпростал руку из-под майки и запустил ее в волосы, Ибо тряхнуло, и шепот превратился в почти крик.

— Поцелуй меня… Поцелуй меня! — тяжело дыша, он подался вперед, обхватил ногами бедра, подставляясь. — Ну же, пожалуйста…

— Ибо… — Сяо Чжань смял подушечкой его губу, зашипел, когда тот нетерпеливо лизнул его палец. И не удержался сам. Потянулся, накрыл поцелуем приоткрытый рот, вламываясь языком, целуя глубоко, жадно, с пошлым влажным звуком. И улыбнулся, чувствуя, как трясет Ибо от накатившего оргазма. Вжался в его пах сам и…

…проснулся.
Сделал глубокий судорожный вдох и застонал, накрывая ладонью собственный вздыбленный член. Сжал и тот взорвался болезненным удовольствием. Сяо Чжань закусил уголок подушки, зажмуриваясь почти до слез, и обмяк, сотрясаясь в мелкой дрожи. Твою мать… ну твою же мать… Больше никаких звонков Ибо на ночь. И никакого секса по телефону.


5.


Запах топлива, резины и нагретого металла забивал нос даже через тройной слой. Песчаная пыль, смешанная с пеплом, гонимая ветром навстречу, мгновенно забивалась во все щели и выедала глаза. Ветер поменялся еще утром, поэтому Сяо Чжань вытряхнул из потрепанной сумки очки со сверхзащитой сразу, как только руины Би-Плэя остались за спиной. Пропитанная специальным составом накидка защищала голову и тело, но лицо приходилось прикрывать другими способами. Благо, что навстречу ветру пришлось идти не так уж долго. А потом они свернули у разрушенной башни, и уже через пару сотен шагов знакомый запах окутал с ног до головы.

Надвинув капюшон накидки поглубже и приспустив очки, Сяо Чжань покосился на спокойно идущего рядом Ибо. Одетый в почти точно такую же накидку, он вполне сошел бы за обычного Дикого, если бы не очки, едва прикрывающие глаза и холодный блеск за ними. Словно почувствовав взгляд, Ибо повернулся, и Сяо Чжань улыбнулся ему глазами, прикусив губу. У этого Ибо были те же движения, то же выражение лица. Он даже ощущался как тот Ибо.

— Осталось совсем немного, за тем пригорком, — Сяо Чжань махнул рукой вперед.

— Я не устал, — Ибо даже не стал смотреть в ту сторону. Сяо Чжань едва заметно поморщился. Они шли уже несколько часов, и он чувствовал себя вымотанным, хотя такие переходы были ему привычны. Ибо же… действительно, не устал.

— Ты совсем не знаешь усталости?

— Теперь — нет.

— Теперь? — Сяо Чжань зацепился за это слово, открыл рот, чтобы задать еще один вопрос, но Ибо его опередил.

— Кто-то приближается.

Сяо Чжань остановился, и Ибо встал рядом. Сдвинув капюшон назад, Сяо Чжань прикрыл глаза, прислушиваясь. Рокот. Пока далекий, но стремительно нарастающий. Мотоциклы. Это могли быть или друзья, или враги. Но для врагов слишком близко к Цитадели, а для друзей — они слишком далеко от Цитадели для прогулки. Сяо Чжань вскинул голову, стукнул по дужке очков, и те, моргнув изображением, окрасили небосвод в насыщенно-оранжевый, на фоне которого проявились округлые очертания беспилотника-призрака, висящего почти над их головами. Сяо Чжань помахал ему рукой и расслабился.

— Это друзья, нас встречают.

Если бы Сяо Чжань не был уверен, что Ибо не способен на это, то поклялся бы, что тот напрягся.

— Нам стоит пойти к ним навстречу? — Ибо тоже поднял голову, но беспилотник, похоже, его совсем не заинтересовал.

— Да, не стоит стоять здесь, — Сяо Чжань снова натянул капюшон, тронул Ибо за руку и зашагал вперед. Идти по спекшемуся от жара песку было гораздо легче, поэтому на пригорке они оказались все-таки быстрее, чем «комитет по встрече».

…Запах раскаленного металла налетел на них еще до того, как их окружили. Сяо Чжань привычно замер, выжидая, пока мотоциклисты сделают три традиционных круга и только когда они остановились, откинул капюшон и даже снял очки. Здесь уже можно, правда, недолго.

— Братик Чжань-Чжань вернулся! — первым ожидаемо слетел с мотоцикла Вэй Ин. Подошел, обнял порывисто, осмотрел придирчивым взглядом, проверяя все ли в порядке.

— Да жив я, и даже цел, — Сяо Чжань привычным жестом дернул его за собранные в высокий хвост волосы, и Вэй Ин расплылся в счастливой улыбке. Из них двоих Вэй Ин был старшим, но иногда Сяо Чжаню казалось, что на самом деле старший именно он. — Но я рад тебя видеть.

Вэй Ин хмыкнул, мотнул головой, с любопытством глядя на Ибо, стоявшего рядом неподвижно. Вэй Ин был выше, и капюшон накидки Ибо мешал рассмотреть его лицо, но Сяо Чжань делиться знаниями и секретами не спешил.

Вместо этого он оглядел остальных встречавших и напрягся. Цзян Чэн вот именно сейчас был очень некстати. Впрочем, за его спиной уютно устроился Чжочэн, так что, может, обойдется. Их солнышко обладал удивительной способностью успокаивать даже такой шторм, как злой Цзян Чэн.

Подмигнув им обоим, Сяо Чжань обменялся уважительным кивком с Лю Хайкуанем, вскинул бровь в ответ на сложное выражение Юй Биня и буквально напоролся на непроницаемое лицо Лань Ванцзи. Тот смотрел на него таким тяжелым взглядом, что Сяо Чжань еле подавил малодушный порыв спрятаться за спиной Ибо.

— Ну, как вы?

— Прямо тут новости слушать будешь? — Вэй Ин хмыкнул. — Братик Чжань-Чжань, не тяни кота за яйца. Тут жарко, пыльно и дома лучше. Так что представляй нас и поехали.

Сяо Чжань только вздохнул. Повернулся к Ибо, коротко кивнул, и тот плавным жестом стянул с головы капюшон и снял очки. Ветер тут же взметнул его волосы, а глаза засияли холодно-голубым.
Повисшая тишина ничего хорошего не предвещала, но если он разберется сейчас с парнями, то все остальное будет гораздо легче.

— Ты… Ты рехнулся?! — первым ожидаемо «отмер» Цзян Чэн, слетев с мотоцикла. — Ты притащил к нам бионика?!

Сяо Чжань тут же шагнул вперед, загораживая Ибо собой. Цзян Чэн опешил на секунду, но уже через секунду вскинул руку с активированным энергетическим кнутом.

— Отойди, я выжгу ему его электронные мозги!

— Даже дотрагиваться до него не смей! — Сяо Чжань редко проявлял такие эмоции, предпочитая все проблемы решать миром, но с Цзян Чэном это получалось редко. На других Сяо Чжань даже не смотрел.

— Что?! Ты предашь нас ради этой куклы?!

— Он не кукла! — Сяо Чжань наклонил голову вперед, стискивая кулаки. Кнут — опасное оружие, но и у него есть чем ответить. — Он не кукла. Он… брак.

— Чэн-гэ, — за спиной Цзян Чэна возник Чжочэн, легко погладил по плечу взбешенного мужчину, провел ладонью по руке вниз, накрывая пальцы, стиснувшие кнут. — Давай выслушаем его? Ты же знаешь, что Сяо Чжань ничего не сделает нам во вред.

Цзян Чэн выдохнул сквозь стиснутые зубы, но кнут и правда начал трещать чуть тише, и плечи немного расслабились.

— Чэн-Чэн прав, — Вэй Ин, даже не оглянувшись на Сяо Чжаня, сделал шаг к нему, прижимаясь к плечу и закрывая Ибо. — Выжечь мозги ты всегда успеешь.

«Спасибо, братик».

Цзян Чэн поджал губы: маневр Вэй Ина от него не укрылся. Мотнув головой так, что капюшон с его головы сполз окончательно, он повернулся к Лань Ванцзи, словно ища поддержку у него.

— И что? Ты снова промолчишь?

— Я согласен с Вэй Ином, — равнодушно ответил тот, и Цзян Чэн презрительно скривился.

— Ну да, я мог бы и не спрашивать.

Сяо Чжань, убедившись, что прямо сейчас никто не будет пытаться их убить, позволил себе немного расслабиться. И даже улыбнуться.

— Ибо — не кукла. На нем испытывали первую версию «Роя». Но она была признана неэффективной, переустановка программной оболочки не предусматривалась, и его списали. Его усыпили и отправили в Би-Плэй на шесть лет. Он никогда не участвовал в боях и никого не убивал.

— Но он все равно бионик с запрограммированными мозгами, — Цзян Чэн сдаваться не желал.

— Нет! — Сяо Чжань вскинулся, а потом нехотя ответил, отводя глаза. — Не полностью. Его списали по «протоколу два-ноль», как не поддающегося программированию. «Улей» не смог установить с ним контакт, так что Ибо полностью автономен. Я все проверил прежде, чем будить его, не считай меня идиотом.

Цзян Чэн поджал губы.

— А разговаривать он умеет? Зачем ты вообще его привел?

Сяо Чжань повернулся к Ибо, поймал его взгляд. Показалось или за сияющим голубым светом его глаз промелькнуло что-то?

— Он не устает. Может обходиться без еды или подзарядки почти год. Умеет управлять любым видом транспорта, обладает абсолютным слухом, и… почти совершенен.

В глазах Ибо полыхнуло.
— Совершенства не существует, — произнес он, и Вэй Ин за плечом Сяо Чжаня рассмеялся.

— Чжань-Чжань, ты нашел Лань Чжаню лучшего друга.

Сяо Чжань улыбнулся в ответ, и Цзян Чэн сердито бросил:

— Придурки. Ладно, я пущу его за периметр, но если хоть на секунду засомневаюсь в нем…

— У тебя не будет повода, — у Сяо Чжаня даже ноги задрожали от накатившего облегчения. — Но я все равно буду присматривать за ним.

— Поехали, — Цзян Чэн деактивировал кнут и тот послушно оплел его предплечье. Взлохматив волосы Чжочэна и почти нежным жестом натянув его почти сползший капюшон на голову почти по самый нос, он оседлал свой мотоцикл, дождался остальных и первым рванул к Цитадели.

Сяо Чжань оглянулся на устроившегося за Ванцзи Ибо и сам обхватил Вэй Ина посильнее. До Цитадели хоть и не очень далеко, но песок — не самое лучшее покрытие дороги.

…В его комнате было чисто, и Сяо Чжань даже знал, кого за это благодарить. Вэй Ин, обычно никогда сам любовью к порядку не страдавший, жилище Сяо Чжаня в его отсутствие старался содержать в порядке. С учетом его «любви» к уборке, даже смахнуть пыль тряпкой — почти что подвиг.

— Я дома, — первым делом Сяо Чжань стащил накидку и опрокинулся на постель. Та была жесткой, но ему нравилось. Тем более что других в Цитадели и не водилось.
— Дома, — Вэй Ин вошел следом, скинул на пол пыльную накидку и устроился в ногах Сяо Чжаня, подобрав под себя конечности. — Поговорим?

Сяо Чжань медленно выдохнул и сел. Усталым жестом взъерошил волосы, опуская плечи.
— Так сразу?

— Так сразу. Пока ты не отдохнул настолько, чтобы ложь выдумывать. А-Чжань, я не смогу вас защитить, если не буду знать всего. Это ведь он, да?

Сяо Чжань кивнул, прикрыл глаза, вспоминая.

— Да. Ван Ибо. Он жил в соседнем доме, катался на скейте. Ты тогда с Цзян Чэном гулял, так что вряд ли помнишь. Хотя он однажды приходил ко мне на день рождения. Притащил мне щенка в подарок, а ты истерику устроил.

— Это был большой страшный монстр, — Вэй Ин ощутимо содрогнулся. — Так что тогда на Ибо я даже внимания не обратил.

— Да. И он не нравился отцу, поэтому больше не приходил к нам, — Сяо Чжань грустно улыбнулся и опустил голову. — И к лучшему. Отец убил бы меня, если бы только заметил, что у нас что-то больше, чем дружба.

— Ну, вам было по семнадцать, так что отец теоретически был бы в своем праве, — Вэй Ин только плечами пожал.

Сяо Чжань наградил его сердитым взглядом.

— Что? — Вэй Ин хмыкнул. — Ты же помнишь, что когда все началось у меня, я уже был совершеннолетним и мог послать кого угодно куда угодно.

— Ну да, ты два года просто тупил, так что это не считается, — Сяо Чжань увернулся от подзатыльника и подался вперед, укладываясь брату на колени. Ибо не хватало категорически, но того утащил Чжочэн на экскурсию по Цитадели. Рядом с ним Ибо был в безопасности: за Чжочэна Цзян Чэн мог и реально ноги переломать, а Чэн-Чэн обещал за Ибо присмотреть. Поэтому Сяо Чжань и не переживал, он просто скучал.

— Так у вас все началось тогда? Почему ты не рассказал мне?

— Ну… — Сяо Чжань устремил взгляд в потолок. — Ничего особенного и не было. И я боялся спугнуть. А потом ты ввязался в очередную задницу, и стало не до того. А затем… Ибо пропал вместе со всей своей семьей. Соседи говорили, что они переехали, но я не поверил. Он бы мне сказал обязательно.

— Ты все равно искал его, я помню, как ты метался.

— Не сразу. Сначала было не до того, потом я решил, что в этом нет никакого смысла теперь. Прежнего мира больше не было, нужно было просто выжить. А потом пришли бионики, и мы с тобой занялись исследованиями. Помнишь тот журнал доктора Джена? Он работал в лаборатории «Улья» и отвечал за создание Роя. Тогда мы думали, что победить биоников можно, если разорвать их связь с Ульем, и я сутками просматривал его записи. Пока на одной не увидел Ибо.

Сяо Чжань закрыл глаза, тяжело сглотнул. Вспоминать об этом до сих пор было страшно. На все запросы «Улья» на установление соединения почти угасшее сознание Ибо отвечало одним и тем же.
«Я скучаю по тебе… Я скучаю по тебе… Я скучаю по тебе… Я скучаю по тебе… очень…»

Ибо замкнул себя, и его просто… отключили. Он обмяк, повиснув на проводах и трубках, к которым был присоединен, а Сяо Чжань словно умер. И поклялся жизнью, рассудком, своей душой и сердцем, что найдет его.

— Эй, все хорошо. — Сяо Чжань почувствовал, как его гладят по щеке, и открыл глаза, выныривая из своих воспоминаний. Улыбнулся слабо в ответ на встревоженный взгляд Вэй Ина. — Он здесь, у тебя получилось. Ты его нашел.

— Да. Только получается, что не успел.

— Тогда у тебя бы и не вышло, — Вэй Ин отвел прядку от его лица. — Что теперь? Он уже не тот Ибо, которого ты знал. И я сейчас даже не про тело говорю. Хотя ему оставили не так уж мало своего. Шестьдесят процентов — это почти фантастика для бионика. Но мозги перепрограммировали сильно. Программы «Роя» при установке выжигают почти все.

Сяо Чжань упрямо нахмурился.

— Он двигается как тогда. У него тот же голос. Он изменился, но это все еще мой Ибо, несмотря на то, что они сотворили с ним.

— Он помнит тебя?

Сяо Чжань замер. Несколько мгновений молчал, а потом со вздохом сел, освободив колени Вэй Ина. Взлохматил волосы почти отчаянным жестом.

— Я… не знаю. Боюсь спрашивать. Он сам ничего не говорил, но иногда мне кажется, что он смотрит на меня так… так, словно помнит. Не все, но хоть что-то.

— Но что ты будешь делать, если все-таки нет?

— Но по кому-то он же скучал!

— Это было до того, как его усыпили, — резонно заметил Вэй Ин. — И ты не знаешь, что было с ним после. «Рой» все еще с ним?

— Я провел сканирование, прежде чем разбудить, — настроение Сяо Чжаня испортилось окончательно. — Модуль подключения к «Улью» отсутствует. Без него программа бесполезна.

— Надо было сказать об этом Цзян Чэну сразу, тот орал бы меньше.

Сяо Чжань хмыкнул.
— Если бы Чэн-Чэн с ним не приехал, я бы так и сделал. А потом бы объяснил остальное. Но решил закончить все разом, раз уж появился шанс выжить при этом.

Вэй Ин рассмеялся и встал с кровати.

— Дай Цзян Чэну время. Он примет Ибо, как только убедится, что тот на самом деле безопасен для Цитадели. Он ведь безопасен?

— Я бы не привел его сюда, если бы не был в этом уверен.

— Хорошо, — Вэй Ин довольно улыбнулся, взъерошил его волосы и, подмигнув, вышел из комнаты.

Оставшись один, Сяо Чжань снова растянулся на кровати. Тело немного ныло от долгого перехода и просилось в душ, но Сяо Чжань до вечера принимать водные процедуры не собирался. Воды в Цитадели было немного, а день впереди еще долгий, так что душ сейчас был бесполезной тратой ценного ресурса.

Сяо Чжань выдохнул и медленно поднялся. Беспокойство за Ибо все равно не даст отдохнуть. Так что можно особо и не пытаться. Оставив дорожную накидку, он взял другую, более легкую и простую, сменил очки с наименьшей поляризацией и вышел.

…Цитадель жила своей собственной жизнью. Построенная из обломков и осколков той, прошлой, жизни, она была их единственным домом. Сюда несли все, что находили во время вылазок. И всему находили применение и свое место. Бамперы, дверцы, поломанная мебель — в ход шло все и усовершенствование не заканчивалось. Что-то меняли, что-то достраивали, работы приостанавливались только ночью. Запах нагретого металла и горючего разносился по пустыне далеко и порой служил единственным маяком.

Но Цитадель жила. По ее лабиринту бегала ребятня, чумазая, но веселая, звенел смех, мяукали кошки, кто-то где-то пел под аккомпанемент сыто урчащего мотора. Сяо Чжань любил Цитадель и любил прогуляться по ее «улицам», но сегодня он оглядывался не с целью обнаружить что-то новое, а ища Ибо и вовсе не из-за опасений за его жизнь. Убить бионика было трудно, да и Чжочэн даже без Цзян Чэна за спиной мог быть не только мальчиком-солнышком. Но языки не удержишь. И желающих вылить на Ибо ненависть ко всем бионикам будет вся Цитадель. Понятия оскорбления в биоников не вкладывали, но Сяо Чжань был уверен, что Ибо — все тот же Ибо, и человеческое в нем осталось.

Ибо нашелся на площади у автобараков. Окруженный ребятней, он с сосредоточенным лицом разбирал подвеску старого мотоцикла, а неподалеку, на старой наковальне, установленной на куске бетонной плиты, восседал Чжочэн с улыбкой родителя, наблюдающего за успехами любимого чада.

Сяо Чжань только бровь вскинул. А потом, стараясь не привлекать внимание Ибо, бочком добрался до Чжочэна и устроился рядом.

— Что он делает? — Наблюдать за таким Ибо, без накидки и очков, зато с инструментами, которые ему подавал кто-нибудь из пузатой мелочи, было интересно и больно. Ибо был таким… настоящим.

— Пытается отремонтировать, — Чжочэн покосился на Сяо Чжаня и улыбнулся. — Его не боятся. А если у него получится, наша малышня будет считать его за бога.

Сяо Чжань только кивнул. Этот мотоцикл он помнил. Когда-то Вэй Ин приехал на нем в Цитадель. Почтенный «железный конь» вынес его из окружения и на последнем издыхании, с пробитым баком, довез до Цитадели. Позже бак залатали, и он еще изрядно побегал, пока в один прекрасный момент не умер окончательно, отказавшись заводиться. Его пытались сначала починить, потом — разобрать на запчасти, но Вэй Ин проявил свое ослиное упрямство, заявив, что до его Яблочка дотронутся только через его труп. Угроза Вэй Ина сама по себе страшной не была, но вот с Лань Чжанем, который был готов стереть с лица земли любого за меньшее, связываться никто не хотел. Так Яблочко был отправлен в почетную отставку и теперь служил местом паломничества для местной ребятни.

— И ты разрешил ему? — Сяо Чжань был почти удивлен. Не то чтобы Чжочэн Вэй Ина боялся, но…

— Не я. Вэй Ин. Он был до тебя, — Чжочэн выдохнул и откинулся назад, опираясь на руки. — И даже разрешил Ибо покататься, если он починит Яблочко. Ну, ты понимаешь, да?

Сяо Чжань тихо рассмеялся. Спасибо, братик. О лучшей «прописке» Ибо в Цитадель можно было и не мечтать. Техника на самом деле была единственным средством к выживанию и обороне, но была довольно старой и постоянно ломалась. И люди, которые могли с ней сладить, были на вес золота. Вернее, теперь на объем воды. И ребятишки следили за Ибо так зачаровано. Пару раз Сяо Чжаню даже казалось, что Ибо улыбается еле заметно в ответ на чей-нибудь лепет.

Так что ничего удивительного в том, что когда Яблочко, пару раз чихнув, все-таки завелся, Цитадель содрогнулась от дружного восторженного вопля, не было. Малышня, да и ребята постарше, присоединившиеся чуть позже, орали так самозабвенно, что на их крики мгновенно собралась толпа. Сяо Чжань напрягся, но взрослые, разобравшись в чем дело, вмешиваться не спешили. Только сбились в кучки и, глядя издалека, переговаривались. Радующиеся дети вызывали улыбки, и ни одного недовольного Сяо Чжань не заметил.

— Это была отличная идея, да? — Чжочэн поймал его взгляд, подмигнул, и Сяо Чжань только кивнул. Идея и правда была отличной. А когда Ибо, который, кажется, даже не заметил суету вокруг себя, натер мотоцикл до блеска и оседлал, Сяо Чжань решил, что, пожалуй, даже гениальной.

Ибо прокатил каждого. Он устраивал малышей перед собой, старшим позволял сесть за спину, и делал круг по площади под радостный визг. Он обращался с детьми так бережно, почти трепетно, что даже у самого требовательного родителя не возникло бы претензий.

И Чжочэн оказался прав: Ибо за пару часов стал богом для местной ребятни. По крайней мере, оторвать своих чад от него родителям удалось только после обещания, что завтра они снова поиграют и что «дядя Ибо» никуда за ночь не денется.

Когда на площади не осталось никого, кроме них, Сяо Чжань повернулся к зевающему Чжочэну и разве что не поклонился.

— Спасибо. Ты очень помог.

— Не за что, — Чжочэн сполз с насиженного места, потянулся. — Он классный, с ним интересно. Так что мне было нетрудно. Правда, я обед пропустил, и Ваньинь с меня шкуру спустит. Так что я побежал. Все, спокойной ночи, Чжань-гэ!

Он хлопнул Сяо Чжаня по плечу и метнулся в стремительно опускающуюся темноту, оставляя его наедине с Ибо.

— Прокатишь меня? — Сяо Чжань подошел к Ибо, остановился в паре шагов. Глаза того мягко светились в подступившей ночи и сейчас только это выдавало в нем бионика.

— По площади? — уточнил Ибо, но Сяо Чжаню показалось, что он услышал смех в его голосе. Или увидел?

— По пустыне. Нас выпустят, я договорюсь, — Сяо Чжань шагнул ближе.

— У мотоцикла не работает фара.

— Но для тебя ведь это не проблема? Ты должен хорошо видеть ночью.

На лице Ибо промелькнула тень какого-то чувства. Или снова показалось.

— Хорошо, — после недолгого молчания ответил Ибо. Оглядел Сяо Чжаня и свет в глазах стал ярче. — Ты замерзнешь.

Сердце Сяо Чжаня сорвалось на секунду. В биоников не закладывались программы по защите людей, кроме тех, кого создавали по спецзаказу. Им было все равно жарко человеку или он умирает от холода. Их самих лишали способности чувствовать температуру. Но Ибо… помнил? Чувствовал больше, чем должен был бы?

— Ты не позволишь, — Сяо Чжань шагнул к нему еще ближе, коснулся щеки. — Ты теплый. Твою кровеносную систему не трогали.

— В моей… крови пятьдесят процентов синтетических соединений. — И, наверное, только Сяо Чжань услышал бы эту мгновенную заминку в ответе Ибо. Заминку, которой не должно было бы быть.

— Плевать, — Сяо Чжань отступил и положил руку на руль. — Пойдем, я хочу прокатиться с тобой.

…Выпустили их сразу, на удивление Сяо Чжаня. То ли новости об Ибо успели донестись до охраны ворот, то ли Вэй Ин мягко намекнул, что препятствовать не нужно. Но, как бы то ни было, уже спустя пару минут Цитадель осталась за спиной, над ними расплескалось усыпанное звездами небо, а впереди лежала стремительно остывающая пустыня.

Когда-то Сяо Чжань катался на мотоцикле с Ибо. В той, прошлой жизни. И пусть тогда он был не в особом восторге, сейчас все было по-другому. И, как только он устроился за спиной Ибо, и тот почти мгновенно набрал скорость, Сяо Чжань раскинул руки и закричал. Почти так же, как мальчишки днем. Кричал не от восторга и страха, а выпускал все, что держал так долго в себе. Боль, тоску, сожаление, вину. Кричал от радости, от ощущения того, что вот он, Ибо, рядом. И к нему можно прикоснуться. Его можно обнять.

Выплеснув эмоции, Сяо Чжань почувствовал себя слабым, и, действительно крепко обняв Ибо, уткнулся ему в шею. Вдохнул знакомый запах и почти взмолился.

— Остановись. Пожалуйста.

Ибо послушно притормозил, заглушил мотор, и на них навалилась тишина. Только шорох песчинок говорил о том, что та на самом деле жива. Сяо Чжань слез с мотоцикла, отшагнул от Ибо, глядя за горизонт, туда, где звездное полотно сливалось с сияющей серебром под его светом пустыней.

Шагов Сяо Чжань не услышал. Только почувствовал его присутствие за спиной.

— Красиво, — голос Ибо звучал равнодушно, но это было неважно. Совсем неважно.

Сяо Чжань развернулся к Ибо лицом.
— Ты… помнишь? То, что было до всего?

Ибо перевел на него взгляд, едва заметно пожал плечами.
— Я помню город. Помню щенка. Помню… разное.

— А нас? — Сяо Чжань подался вперед. — Нас ты помнишь? Меня?

Ибо молчал долго. Слишком долго для полу-робота.

— Я помню, как скучал, — наконец произнес он, и голос его дрогнул. По-настоящему дрогнул, Сяо Чжаню не показалось! — Помню твое лицо. Помню, как ты улыбаешься и как я хотел улыбнуться в ответ, но у меня не получалось. Никогда не получалось.

Сяо Чжань сглотнул, в отчаянии кусая губы. Больно, как больно… Но Ибо сейчас был таким живым. Таким настоящим. И глаза больше не были равнодушными. В них горело, плавилось, жило.

— Я скучал по тебе, — Сяо Чжань погладил его по щеке, подался еще ближе. Сердце замерло в наивысшей точке. — Помнишь, как целовались первый раз в гаражах?

— Нет.

…и оборвалось.

В глазах Ибо засияли вина и сожаление. Сяо Чжань судорожно втянул воздух, улыбнулся дрожащими губами:

— Ничего. Это ничего. У тебя снова будет первый поцелуй. И я снова заберу его у тебя.

Ресницы Ибо дрогнули, сияние его глаз на миг померкло совсем, словно там, внутри него, произошел секундный сбой. Сяо Чжань вспыхнул страхом, а потом Ибо улыбнулся. Неуверенно. Почти робко. Словно не знал, как это правильно делать, но все равно хотел сделать.

— Я… ничего не умею? — произнес Ибо с озадаченным видом, и Сяо Чжань залился смехом. Взял в ладони его лицо, чувствуя легкое покалывание. Ибо больше не был человеком в полном смысле, его жизнь поддерживала энергия, высвобождающаяся от реакций, происходящих в его теле, но Сяо Чжаню было все равно. Это же Ибо, его Ибо.

— Я научу, — он улыбнулся, подался вперед, касаясь губами доверчиво приоткрывшихся навстречу губ. Раз, другой. Просто целуя, легко, почти по-детски, почти не обращая внимание на крошечные энергетические уколы. Молясь про себя о том, чтобы Ибо почувствовал хоть что-то. Что чувствительность все еще с ним. И чтобы от эмоций не разорвалось его собственное сердце.

Когда Сяо Чжань отстранился, не в силах больше выдержать того, что билось внутри, Ибо потянулся следом. Совсем как когда-то, ткнулся губами в уголок его губ, высунул язык, словно пробуя на вкус, и отдернулся. Вернее, попытался, но отстраниться Сяо Чжань ему не дал. Притянул к себе, погладил по плечам, поцеловал в кончик носа, глаза, скулы. Он осыпал Ибо поцелуями, и замер, когда почувствовал, как тот обнял его в ответ. Порывисто, сильно. Притиснул к себе, уткнулся лицом в шею Сяо Чжаня. И выдохнул:

— Чжань-гэ…

Сяо Чжань застыл, глядя через его плечо на россыпь звезд.
— Скажи это… еще раз.

— Чжань-гэ… — голос Ибо больше не был пустым и равнодушным. Он пел, звенел, подрагивал. — Чжань-гэ, Чжань-гэ, Чжань-гэ…

Сяо Чжань стиснул его плечи, всхлипнул и…

…проснулся.

Сел в кровати, потряс головой. Скользнул взглядом по безликому номеру, повернулся к окну, за которым на ночном небе сияли звезды. Не глядя, нащупал телефон, и вызов полетел через сотни километров.

— Что случилось, Чжань-гэ? — голос Ибо в трубке был сонным, теплым, самую малость встревоженным. И совсем не напоминал голос из сна.

— Видел тебя во сне, — хрипло ответил Сяо Чжань и упал на подушку. Повернулся на бок к окну, сжался под тонким одеялом.

— И что я там делал?

— Был биороботом. В мире постапокалипсиса. И знаешь, что? Я тебя нашел даже там. А-Бо, мне так не хватает тебя, — он вовсе не хотел, чтобы это прозвучало так отчаянно. Но они не виделись столько времени, и Сяо Чжань начал сходить с ума.

Ибо в трубке молчал. Только тихое взволнованное дыхание говорило о том, что он еще там и слышит.

— Чжань-гэ… Потерпи еще немного. Мне тоже тебя не хватает. Я скучаю по тебе.

Сяо Чжань дернулся, зажмурился и зашипел, когда под сомкнутыми веками сами собой всплыли строчки кода на мониторе компьютера. «Я скучаю по тебе… я скучаю по тебе…»

- Чжань-гэ?

— Я достану тебя из-под земли, Ибо. Из рая ли, из ада, я найду тебя, где бы ты ни был, — неожиданно жестко произнес тот. — Потому что я без тебя — не я. Потому что без тебя я не живу.

— О… — голос Ибо дрожал от волнения. — Звучит как предложение. На всякий случай: «да» на все.

И Сяо Чжань обмяк. Рассмеялся устало и немного виновато. Сколько пафоса…

— Я запомню. Прости, что разбудил.

— Не страшно. Все равно я страшно тебе отомщу, — Ибо отразил его смех, и Сяо Чжань расслабился окончательно, наконец отпуская свой сон.

— Ты только грозишься. Ладно, время поспать еще есть. Спокойной ночи, Ибо.

— Сладких снов, Чжань-гэ.

Звонок оборвался, и Сяо Чжань выпустил телефон. Закутался в одеяло и снова устремил взгляд за окно. Он был уверен, что не уснет до утра, но в сон провалился почти сразу.



6.


Ночные дежурства в участке Сяо Чжань одновременно и любил, и ненавидел. Любил за отсутствие дневной суеты и шума; ненавидел за то, что ночью со всеми сваливающимися преступлениями приходилось разбираться фактически в одиночку. Но иногда ему везло, и дежурства выдавались спокойными. А во время некоторых удавалось даже поспать или дочитать месяц назад начатую книгу. До конца нынешнего оставалось чуть больше трех часов, и Сяо Чжань надеялся, что они пройдут спокойно и тихо. Поэтому когда зазвонил телефон на столе, он едва слышно застонал от расстройства.

— Шестой участок, — буркнул он в трубку, приняв звонок.

— Дежурный патруль, примете нарушителя.

Сяо Чжань поморщился.
— Что у него?

— Мелкое хулиганство.

Сяо Чжань вздохнул почти обреченно.
— Везите.

— Десять минут.

Сяо Чжань вернул трубку на место, усмехнулся одним уголком губ и щелкнул кнопкой чайника. Спать ему не придется еще долго, так что можно и кофе. И банку энергетика из холодильника достать.

…С патрульного разве что искры от возмущения не сыпались.

— …невоспитанная молодежь пошла, никакого уважения ни к возрасту, ни к власти! — пухленький, но очень милый мужчина лет пятидесяти размахивал руками, заглядывал в лицо Сяо Чжаня и, кажется, был рад найти свободные уши. Сяо Чжань поддакивал в нужных местах, косился на «невоспитанную молодежь» и хохотал про себя. О том, как эта самая «молодежь» умеет довести до белого каления, он знал отлично.

Слава всем богам, что время у патрульного было все же ограничено, так что уже через пару минут в участке снова стало тихо. Закрыв журнал без единой новой записи, Сяо Чжань повернулся к хулигану и, сунув руки в карман, вздохнул.

— Ну и что с тобой делать, невоспитанная молодежь? Чем ты его так достал?

Из-под надвинутого по самый нос капюшона блеснули сердитые глаза.

— Он не хотел вести меня в участок, — буркнул Ибо. — Думал, что хватит и штрафа.

— А ты, значит, решил все-таки на казенные харчи, — Сяо Чжань рассмеялся.

— Ты не отвечал на сообщения, — Ибо бросил на него злой и обиженный взгляд. — И на звонки.

— А-Бо, я иногда еще и работаю, представляешь, — Сяо Чжань хмыкнул и кивнул. — Пойдем уж. Раз тебе так хотелось сюда, посидишь в КПЗ, охладишься немного.

Ибо повел бровью, дернул руками в наручниках. Посмотрел насмешливо.

— А постель там есть? Ну или диванчик?

— Там есть нары, тебе понравится, — Сяо Чжань дернул уголком губ, взял Ибо за локоть и повел за собой. Погремел ключами, отомкнул замок и, открыв решетчатую дверь, выразительно кивнул. — Добро пожаловать в мой мир. Давай, малыш, за все нужно отвечать.

Ибо посмотрел на него с изумлением и неверием, но порог камеры перешагнул без споров. Сяо Чжань, пряча усмешку, закрыл за ним дверь, не став запирать замок, и отошел. Откатил кресло, опустился в него и закинул ноги на стол, демонстрируя их во всей красе. Нет, обычно он так себя не вел, но дразнить Ибо было весело.

— Не смешно, — уже успевший осмотреть свое новое пристанище, тот бросил рюкзак на пол и подошел к кованым прутьям, глядя сердито и с вызовом. — И надолго ты меня здесь запер? И я могу потребовать адвоката?

— Не можешь, — очень любезно отозвался Сяо Чжань, изучая кончики своих туфель. — И пока мозги на место не встанут.

— От этого они и не встанут, — Ибо выдохнул, проследил взглядом длину его ног и почти демонстративно опустился на пол, наплевав на его чистоту.

— То есть все-таки только пороть?

— Мог хотя бы просто не игнорировать меня! — переход Ибо от одного настроения к другому завораживал.

— Мы разговаривали с тобой вчера. И позавчера тоже. А третьего дня ты заспамил чат котиками, — Сяо Чжань невольно улыбнулся. Котики ему нравились, Ибо на самом деле нравился тоже. Но в участке начался сезон отпусков, и иногда ночные дежурства были единственным способом немного отдохнуть. Если выдавались спокойными, естественно. Тут уж не до личной жизни. Даже если та вот такая — нахохлившаяся, обиженная и невероятно милая.

— Тебя сутками не бывает дома, на звонки ты отвечаешь через раз. Просто не делай вид, что меня нет. Я так много прошу? — Ибо поджал губы. Какой же еще ребенок…

Сяо Чжань вздохнул. Он действительно любил дразнить Ибо, но иногда тот казался таким беззащитным, что за свои шутки становилось стыдно.

— Ладно… Иди сюда.

— Ты меня запер! — Ибо вскинулся, и Сяо Чжань хмыкнул.

— Правда?

Ибо демонстративно ударил по прутьям, и дверь с тихом скрипом приоткрылась. Ибо сморгнул, перевел на Сяо Чжаня удивленные глаза.

— Это нечестно!

— Хм? И когда же я тебя обманул?

Вместо ответа Ибо буркнул что-то себе под нос, резко поднялся с пола, вышел из камеры, пнув ни в чем не повинную дверь, но рядом с Сяо Чжанем остановился и неуверенно затоптался на месте. Смущенный, растерявшийся, милый до сердечек в глазах.

— Что такое, Ибо? — Сяо Чжань улыбнулся. — Наглость закончилась? Или смелость?

— Иди ты! — Ибо ожидаемо вскинулся. Скользнул взглядом по ногам Сяо Чжаня, а потом с лицом решившегося на шаг в бездну, оседлал его бедра, закинув скованные наручниками руки ему за шею. И снова неуверенно замер.

Сяо Чжань рассмеялся почти нежно, спуская ноги со стола и чуть сползая по сидению так, чтобы им обоим было удобнее.

Ну какое же все-таки чудо…

— Ты такой милый котенок, — погладил щеку, коснулся закушенных губ, и Ибо тут же подался вперед, даже забыв возмутиться.

— Ты же не выгонишь меня? — спросил Ибо, смутился от взгляда Сяо Чжаня и отвел глаза. — Ну… я же особо ничего не умею.

— А хочешь?

— Нет, у меня просто бессонница, подумал вот, что вдруг в участке уснуть получится, — огрызнулся Ибо, но тут же притих, когда Сяо Чжань положил ладони на его бедра и провел до острых коленок и обратно.

— Всегда есть шанс, что самый очевидный вывод на самом деле не правильный.

— Ненавижу, когда люди вдруг начинают философствовать.

— Когда можно заняться чем-то другим, да, А-Бо? — Сяо Чжань улыбнулся, чуть подался вперед, и Ибо понял все правильно. Накрыл губами губы, целуя не особо умело, но торопливо, сильно и больно.

— Тише, — Сяо Чжань погладил его по спине, взъерошил волосы на затылке. — Легче, да, вот так.

Сяо Чжань мягко перехватил инициативу, целуя сам. Губы Ибо податливо раскрылись, а сам он придвинулся ближе, вжался всем телом так доверчиво, что не ответить было невозможно.

— Малыш…

— Я не малыш, — Ибо в отместку прикусил его губу, потерся пахом. Ресницы Сяо Чжаня дрогнули.

— Ну, кое-где ты определенно не малыш.

— Чжань-гэ! — Ибо вскинулся, цепочка наручников звякнула.

Сяо Чжань вздернул бровь, облизнул губы.

— Да, Ибо? Хочешь что-то сказать? — вкрадчиво и дразнящее произнес он.

Ибо вздрогнул. Проследил за его языком и громко сглотнул.

— Хочу, — выдохнул еле слышно, глядя как зачарованный. — Хочу, чтобы ты был первым.

В Сяо Чжаня словно врезалась шаровая молния, растеклась по телу электрическим огнем. Он выдохнул резко, сжал пальцы на талии Ибо. Такого невинного и непристойного сейчас, чистого, не тронутого никем, кроме самого Сяо Чжаня.

— Хочешь подарить мне свою девственность, А-Бо? — и не понять, чего больше в его словах: теплой насмешки, серьезного вопроса или непонимания, чем он заслужил такой подарок. Именно подарок.

— Если возьмешь, — Ибо словно снова завладела неуверенность.

— Как можно отказаться? — искренне ответил Сяо Чжань. Запустил пальцы в его волосы, погладил шею, и Ибо закрыл глаза, откровенно млея. — Как вообще можно отказаться от тебя? Но здесь…

— Здесь! — Ибо тут же вскинулся. — Сейчас! Пожалуйста? Я… я даже готов. Правда.

— О, — Сяо Чжань сузил глаза. Надавил на спину Ибо, вынуждая выгнуться, и запустил свободную руку за пояс спортивных штанов. — И ты снова без белья.

Ибо хотел что-то сказать, но только резко выдохнул и уткнулся лицом в шею, когда Сяо Чжань добрался до его ягодиц. Мягко провел между ними, чувствуя скользкое и теплое. Не удержался, проник дальше, заставив Ибо задохнуться. Колечко мышц было сжатым, невероятно тугим.

— А-Бо, — Сяо Чжань повернул голову, касаясь губами края уха и вытаскивая руку из штанов. — Ты не готов.

Ибо содрогнулся от его дыхания, зашипел рассерженно и возбужденно. Сунул руки Сяо Чжаню под нос:

— Открой. И я все сделаю сам, раз у тебя лапки.

Сяо Чжань хмыкнул, но наручники отомкнул. Ибо тут же завел руку за спину, выгнулся у него на бедрах, держась второй за шею, и Сяо Чжаня бросило в жар от одной мысли о том, что именно тот делает сейчас. Как растягивает сам себя, как его пальцы проникают внутрь, готовят для Сяо Чжаня. Ибо дышал тяжело, часто; откинув голову и закрыв глаза. Смотреть на него такого и ничего не делать самому Сяо Чжань был не в силах. Он подался вперед, провел языком по открытой шее, вырвав задушенный выдох. Резким жестом расстегнул его куртку, вздернул майку, открыв небольшие и аккуратные, кажущиеся почти трогательными соски. Облизнулся и приник ртом к сморщенному комочку, который под языком разбух, стал острым, чувствительным. Ибо вздрогнул, обмяк как-то весь, застонав изумленно. Сяо Чжань довольно улыбнулся. Прихватил губами нежную плоть, потянул слегка, и Ибо вскрикнул. Слетел с коленей Сяо Чжаня и принялся лихорадочно раздеваться. Сдернул до конца куртку, снял майку, рывком стянул штаны вместе с кроссовками, оставшись в одних белых носках. Поймал жадный взгляд Сяо Чжаня, смущенно вспыхнул, но шагнул к нему без колебаний. Уперся взглядом в ремень форменных брюк, кинул возмущенный взгляд, и Сяо Чжань потянулся к пряжке.

Едва дождавшись, пока Сяо Чжань стянет брюки и белье, выпустив на волю возбужденный член, Ибо сглотнул и снова оседлал его бедра, сразу прижимаясь как можно ближе. Потерся ягодицами о плоть Сяо Чжаня, облизнул губы, ловя взгляд.

— Ну же, Чжань-гэ… — прошептал почти умоляюще. — Что еще тебе нужно?

— Ничего, — Сяо Чжань покачал головой, откровенно любуясь таким Ибо. Юным, распаленным, изнемогающим. — Ничего, малыш.

Он стиснул Ибо, приподнял и, подставив набухшую головку ко входу, начал опускать на свой член.

— Чжань-гэ!

— Чжань…

— Чжань-гэ! Чжань-гэ!

Сяо Чжань вскинулся, сел в кровати с коротким стоном, еще весь в своем сне. Потряс головой, оглянулся, узнавая стены собственной спальни.

— Чжань-гэ? — взъерошенный Ибо, с влажными волосами и почти не одетый, сидел рядом и смотрел на него с тревогой. Совсем другой Ибо. Взрослый, уверенный.

— Что случилось? — Сон отступал быстро, уступая место реальности. В которой в паху ныло просто невыносимо.

— Я ушел в душ, а когда вернулся, ты метался. И стонал, — Ибо прикусил нижнюю губу, и Сяо Чжаня тут же повело. — Что тебе снилось?

— Ты.

— Я приснился тебе в кошмаре? — Ибо растерянно сморгнул, а Сяо Чжань судорожно вдохнул, когда в памяти всплыла картинка изогнувшегося на его коленях Ибо. Гораздо более юного Ибо, который хотел, чтобы он, Сяо Чжань, стал у него первым.

Сяо Чжань облизнулся:

— О, это действительно был кошмар, — он хищно улыбнулся и, одним движением отбросив одеяло, подался к Ибо. Опрокинул его на спину, навис сверху, глядя в его расширившиеся глаза.

— Оу… — выдохнул Ибо, почувствовав его возбуждение. — Какие интересные кошмары тебе снятся, Чжань-гэ.

— Ты даже не представляешь, — Сяо Чжань склонился к нему, мазнул губами по губам. — Хочу тебя.

— Мы трахаемся по несколько раз на день на этом карантине, и ты все еще хочешь меня? — Ибо вскинул бровь, и Сяо Чжань разве что не зашипел от контраста этого Ибо с тем почти-мальчишкой из его сна.

— Ты не понял, — Сяо Чжань усмехнулся уголком рта, сузил глаза. — На этот раз я хочу ТЕБЯ.

Ибо замер под ним. Сглотнул, облизнул приоткрывшиеся губы. Они никогда не поднимали эту тему. Ибо всегда был сверху, даже когда был снизу, Сяо Чжань с удовольствием принимал его и на смену ролей не претендовал. Ему нравился такой секс, он любил Ибо, его страсть, нежность и заботу, и если и задумывался о том, чтобы взять его самому, то обычно забывал еще до того, как они добирались до постели.

— Ибо?..

— Я… не уверен, что тебе понравится, — взгляд Ибо скользнул в сторону лишь на миг, а Сяо Чжаня окатило жаром от понимания.

— Ты никогда и ни с кем?

— Так — нет, — Ибо нахмурился, поджал губы, и Сяо Чжань чуть не растаял от нежности.

— О, так мне достался никем не тронутый Ван Ибо? — даже его усмешка была полна нежности и восторга. Ибо. Чистый, девственный Ибо. Лучшее, что могло случиться в этой жизни.

Ибо дернулся то ли смущенно, то ли возмущенно, то ли все сразу, но Сяо Чжань свою добычу выпускать не собирался. Не теперь. Только если Ибо скажет настоящее «нет».

— Тише, — Сяо Чжань стиснул его запястья, прижимая к кровати, склонился, втягивая в поцелуй. Глубокий и чувственный настолько, что зазвенело в ушах. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть девственником, А-Бо.

— Но я… ничего… — Ибо шумно сглотнул, глядя на него расширенными глазами.

— Все, что нужно — довериться мне. И расслабиться. Ты доверяешь мне? — Сяо Чжань смотрел на него, искал на лице сомнение или страх. Или что-то еще, что скажет ему, что Ибо к такому не готов.

— Всегда, — с чувством выдохнул Ибо, глядя в ответ открыто и ясно.

— Тогда ты позволишь?.. - Сяо Чжань потерся все еще стоящим колом членом о его бедро. Несмотря на возбуждение, ощущения немного приглушились во время разговора, но стоило только ослабить контроль, как тело затребовало свое.

— Будь со мной нежным, — Ибо криво усмехнулся, а потом мотнул головой, и усмешка исчезла с его лица. — Можешь особо не жалеть меня.

— Просто доверься мне, — Сяо Чжань погладил его запястья, внутренние стороны локтей. От возбуждения и предвкушения губы пересохли, стали горячими, и Сяо Чжань облизнулся. Ибо тут же прикипел к нему взглядом, а Сяо Чжань вдруг вспомнил каким был Ибо из его сна. Чувствительным, отзывчивым, жадным. Интересно, а если…

Этот, реальный Ибо, вскрикнул точно так же, когда Сяо Чжань принялся терзать его соски. В их обычной близости Сяо Чжань почти не ласкал их, но только потому, что Ибо почти не давал ему этой возможности, вместо этого заласкивая самого Сяо Чжаня. Но сейчас Сяо Чжань собирался воздать ему сполна.

У его Ибо на ласку отзывалась каждая клеточка тела. Сяо Чжань изводил его губами, языком или пальцами и почти зачарованно наблюдал за тем, как мечется Ибо на постели, как тянется за новой лаской, требуя еще. Открытый, искренний, откровенно льнущий. Такой невинный и непристойный в своих желаниях. Подставиться под поцелуй, раскинуть ноги, без слов давая доступ к самому сокровенному.

Сяо Чжань еще помнил свой первый раз. Как важно не доставить лишней боли. И потому, прежде чем закружить кончиком пальца у судорожно сжатого входа, он погрузил в рот напряженный член Ибо.

— Чжань-гэ… — Ибо застонал протяжно и сладко, стиснул его волосы, прогнулся в спине, оставив на постели только плечи и бедра. И, кажется, даже не заметил, как Сяо Чжань проник кончиком пальца в его тело. Сяо Чжань не пожалел масла, и теперь то текло по ягодицам, бедрам, пачкало простынь. Но забывшийся в удовольствии Ибо не замечал ничего.

А Сяо Чжань входил пальцем все дальше, чаще, свободнее. И в какой-то момент пальцев стало два. Ибо замер, судорожно стиснув его плечи.

— Чжань-гэ?

— Больно? — Сяо Чжань остановился, но Ибо мотнул головой.

— Нет. Просто странно. Продолжай.

Сяо Чжань улыбнулся, провел губами по разбухшей мокрой головке, чуть согнул пальцы, загнав их чуть глубже, и Ибо издал стон, от которого он чуть не кончил. Долгий, сладкий, страстный, чувственный.

— Еще… — Ибо требовательно двинул бедрами навстречу пальцам. — Чжань-гэ…

Сяо Чжань рассмеялся. Возбужденно, хрипло, почти мучительно.

— Нравится? Я хочу, чтобы ты сошел с ума, А-Бо. Так же, как я схожу с ума под тобой.

Три пальца. Ибо содрогнулся, в его стоне зазвучали нотки боли, но когда Сяо Чжань попытался вытянуть пальцы, он сжался, не выпуская его из себя.

— Нет! Нет. Все в порядке. Продолжай.

Сяо Чжань сглотнул, лизнул языком качающийся перед лицом ствол, смял губами головку. И осторожно задвигал пальцами, даже не пытаясь попасть по простате, желая только расслабить сжатые мышцы.

— Хватит! — через пару минут Ибо дернулся назад сам, снимаясь с пальцев. Потянул Сяо Чжаня на себя, заглядывая в лицо шалыми глазами. — Хватит, Чжань-гэ. Я готов.

Сяо Чжань открыл рот, чтобы возразить, но Ибо успел первым. Втянул в поцелуй, глубокий, мокрый, непристойный. А потом оттолкнул Сяо Чжаня и, перевернувшись, встал на колени. Оглянулся через плечо, усмехнулся жарко и с вызовом.

— Я помню, как ты говорил, что для первого раза лучше так.

Сяо Чжань улыбнулся дрогнувшими губами. Да, он говорил. Только не думал, что Ибо запомнит.

На ответ терпения уже не хватило. От одной мысли, чтобы взять Ибо, оказаться в нем, сознание словно закоротило, а вместе с ним и возможность говорить. Вместо ответа Сяо Чжань дотянулся до смазки, зашипел, когда холодное масло соприкоснулось со словно пылающим членом. От этого звука и без того дрожащие руки Ибо как будто подломились. Он рухнул лицом и грудью в подушку, прогнувшись в пояснице, и Сяо Чжань задохнулся от того, каким открытым и доступным Ибо был. Разошедшиеся ягодицы блестели от смазки, вход в тело чуть приоткрыт.

Сяо Чжаня хватило только на грязный мат. Ибо хрипло рассмеялся, но выматерился тоже, когда Сяо Чжань навалился на него, слизывая с позвоночника выступившую испарину, а через секунду толкнулся вперед. Сяо Чжань входил медленно, невыносимо для обоих. По миллиметру проникая, почти выходя и снова возвращаясь, с каждым разом все глубже. Ибо дрожал, судорожно стискивал подушку, но не зажимался и от проникновения уйти не пытался. И в какой-то момент начал слегка покачиваться, подаваясь бедрами навстречу, пока вдруг не двинулся слишком резко, впуская Сяо Чжаня в себя до конца.

— Ибо! — Сяо Чжань на миг просто окаменел от страха, от того, что Ибо больно, но тот только сорвано рассмеялся, попытался сжаться вокруг него сильнее и застонал. К удивлению Сяо Чжаня, нетерпеливо и требовательно.

— Давай, Чжань-гэ, ну же… Двигайся, твою мать!

Сяо Чжань звонко шлепнул его по ягодице, Ибо дернулся и вскрикнул. Попытался насадиться на член Сяо Чжаня снова той же точкой, но Сяо Чжань не дал ему и двинуться. Зафиксировал бедра, вышел и ударил снова. Все сильнее и глубже с каждым движением, каждым вдохом. Пока Ибо не взвился, не заскреб пальцами по постели, собирая в складку одеяло и подушку. Не заскулил на одной ноте, в которой мольбы звучали вместе с угрозами. Такой отзывчивый, чувствительный, жадный, податливый. Он принимал Сяо Чжаня охотно, покорно, требуя еще и еще.

А Сяо Чжань потерялся. Забылся в нем, в его теле, отзывчивости и узости. В осознании того, что это — Ибо. Стонет под ним, бьется, изгибается и подставляется. Что он, Сяо Чжань, у него первый. Первый, кто делает Ибо таким. Заставляет отдаваться так жарко и полно, забыв обо всем. Стонать от удовольствия, умолять дать ему кончить.

— Пожалуйста… пожалуйста, Чжань-гэ…

Сяо Чжань потянул его на себя, прижал спиной к груди, усаживая на свои бедра, и Ибо взвыл от того, как глубоко оказался в нем член. Содрогнулся, вцепился ногтями в обвившую его руку Сяо Чжаня. Оказавшись в нем полностью, Сяо Чжань задвигался быстро, бешено, почти не выходя, ударяя в простату снова и снова, почти хрипя от узости жаркого тела Ибо.

— Кончай, Бо. Кончай, — завел руку вперед, обнял истекающий член, двинул пару раз, и Ибо взвился. Содрогаясь на стволе Сяо Чжаня, он беспорядочно двигал бедрами, выплескиваясь в подставленную ладонь и сжимаясь, увлекая в пик удовольствия за собой.

Сяо Чжань кончал долго, молча, уткнувшись лбом в плечо обмякшего Ибо, и лишь в самом конце сорвался на вымученный стон.

На кровать они так и упали, не успев разъединиться…

… — Больше никогда, — Ибо лежал на разворошенной постели и блестел глазами сквозь упавшую челку.

— Тебе не понравилось? — сердце Сяо Чжаня сжалось, и он убрал руку с плеча Ибо.

— Верни, где была, — тут же отреагировал Ибо, и когда Сяо Чжань снова принялся невесомо рисовать кончиками пальцев узоры на его коже, довольно зажмурился. — Ты слишком хорош, Чжань-гэ. Я чуть не умер. В следующий раз я точно умру.

— Ты слишком чувствительный, — Сяо Чжань придвинулся к нему, втянул в объятия, и Ибо свернулся клубком в его руках, разве что не замурлыкал.

— Это плохо?

— Нет, — Сяо Чжань кончиками пальцев взял его за подбородок, вынуждая поднять голову. — Спасибо за доверие, Ибо. Мне было это важно.

Ибо ответил ему серьезным взглядом.

— Я верю и доверяю тебе. И если ты хотел раньше, почему сказал только сейчас? Думал, я не соглашусь?

— Нет, — Сяо Чжань даже улыбнулся такому предположению. — Мне нравится быть снизу. Действительно нравится. Так что с этим никаких проблем. Но иногда мне хотелось бы чувствовать тебя так самому.

— Чжань-гэ действительно слишком хорош, — Ибо лукаво улыбнулся. — Даже не знаю, доставляю ли я ему такое же удовольствие.

Сяо Чжань улыбнулся в ответ.

— Не помню.

Ибо тут же подался к нему еще ближе, почти касаясь губ.

— Напомнить?



Экстра


Каток был единственным местом, где можно было спрятаться от жары. Машина тоже была весьма прохладной из-за работающего кондиционера, но когда Ибо добирался до нее, ему откровенно было уже не до прохлады. Хотя бы потому что случалось это обычно поздно ночью, когда жара отпускала город, и он от усталости слеп, глох и мир воспринимал исключительно на инстинктах. Поэтому в это лето причин торчать на катке было больше на одну, чем обычно. Ещё про одну причину — основную — Ван Ибо старался не думать. Иногда даже получалось. Но, видимо, не сегодня.

— Ты пялишься, — Ван Чжочэн, фактически посланный матом домой отдыхать, буквально рухнул грудью на бортик рядом с Ибо и потянулся к бутылке с водой. — Снова.

Ибо передернул плечом и придвинул бутылку поближе.

— Мне интересно.

— Я заметил, — Чжочэн сделал пару больших глотков и выдохнул. — Соперников нужно знать в лицо?

— Мы в одной команде, он не соперник, — Ибо несогласно сдвинул брови, не спуская глаз с катка. — Ян Ся нам голову снимет за такие разговоры.

— Поэтому ты смотришь на него двадцать четыре на семь, — хмыкнул Чжочэн.

— Просто интересно, — Ибо смутился. — Ян Ся отдала ему самые сложные программы, а он фактически новичок. Тебе самому неинтересно?

— Она знает, что делает. Эти Олимпийские игры — ее, так что отвечать будет она. Думаешь, она не в курсе об ответственности?

На это Ибо только вздохнул. Ян Ся была определенно в курсе всего. Но ставку все равно делала почему-то в основном на Сяо Чжаня, который сейчас заходил на очередной разгон перед прыжком. И был, по сути, той самой причиной, по которой Ибо приходил на каток раньше необходимого и уходил позже, чем нужно. Он смотрел. Прятался на трибунах, отдыхал у бортика или делал вид, что разминается, и смотрел. Исключением было только время его собственной тренировки, но тогда для него весь мир в принципе исчезал.

...До того, как Ян Ся привела Сяо Чжаня на каток, о нем в мире профессионального фигурного катания практически никто не знал. В спорт Сяо Чжань пришел позже обычного, участвовал в паре соревнований, до золота не добрался, но идею не оставил. Где его нашла Ян Ся — загадка, но с ее выбором согласились в вышестоящих, и Сяо Чжань остался в команде. И все же что-то держало Ибо на расстоянии. Может, разница в возрасте и опыте. На самом деле, поначалу Сяо Чжаня вообще никто всерьез не воспринял, решили даже, что у Ян Ся с ним что-то личное. В спортивке, лохматый, откровенно не выспавшийся и с чуть опухшим лицом, без имени и медалей — на олимпийского спортсмена он не походил никак. И в первый день сбора команды его бы даже не заметили, если бы Ян Ся не заставила его подняться, чтобы представить остальным.

Первым знакомиться полез Чжочэн. Один из фаворитов среди мужчин-одиночек, наряду с самим Ибо, неуклюжий в жизни и гений перевоплощения на льду, подошел к смущенному новичку и, ослепив улыбкой, позвал отметить «начало большого пути» вместе с командой. И Сяо Чжань, не иначе как от неожиданности, согласился. Вечер вышел милым, веселым и теплым, потому что большей частью все друг друга знали, а из Сяо Чжаня получился отличный собеседник. В отличие от Ибо, который все это время просидел в уголке, присматриваясь к новичку и задавая себе вопрос. Почему именно он?

Нет, Ибо не метил в «хэдлайнеры», отлично знал все свои сильные и слабые стороны. Он артистичен, гибок, легок, он король в короткой программе, но не особо вынослив и к концу произвольной уже готов умереть на льду. Он берет харизмой, сексуальностью, филигранностью исполнения элементов, умением втянуть в свое выступление всех, кто смотрит. А Сяо Чжань? Спора нет, у него хорошая фигура, длинные ноги, выразительные глаза, хотя за стеклами очков их особо не различить, но что еще? Что увидела в нем Ян Ся? Где напор, жесткость, упорство? Сяо Чжань был слишком… мягкий? Вежливая и доброжелательная улыбка, слишком закрытая и отстраненная на самом деле. Всегда искренний и откровенный порой до грубости, Ибо его не понимал. И радостно влипал в эту загадку все больше. А еще пытался понять, что же за фигурист Сяо Чжань. Ибо видел, как он отрабатывает элементы, но целиком составить картину не мог. Что-то Сяо Чжаню удавалось великолепно и без напряга, над чем-то он бился, но проигрывал каждый раз.

— Не могу поймать, — то ли в объяснение Чжочэну, то ли просто так и в воздух выдохнул Ибо, едва поморщившись, когда Сяо Чжань на катке запорол тройной тулуп.

— Просто ты ходишь не в то время, — Чжочэн зевнул, прикрывая рот рукой. — По выходным Ян Ся бронирует каток на целый день для него одного. И по вечерам Чжань-гэ остается почти до закрытия. Ему нужно много нагнать.

— Откуда ты знаешь? — Ибо подозрительно покосился на довольного Чжочэна. — И… Чжань-гэ? Когда успели?

Откуда вдруг взялось желание немного подушить их штатное солнышко, Ибо предпочел не думать.

— Меньше надо было статую изображать на первом ужине, — Чжочэн разве что язык не показал. — Может, Чжань-гэ и с тобой бы трепался в перерывах.

Ибо возмущенно вскинулся, но Чжочэн состроил рожицу и умелся переодеваться. Для него тренировка была на сегодня закончена. Для Ибо, впрочем, тоже, но уходить он не собирался. Слова об остающемся после всех Сяо Чжане зацепили намертво. Так что сегодня он останется. Тем более, что дома делать все равно нечего, а эксклюзивный набор Лего доставят только завтра.

…Он устал ждать. Он успел посмотреть кино, излазить весь вейбо, поржать над своим супертопиком и запостить уголок сумки с коньками для разнообразия. Он уже даже собрался подремать, как вдруг понял, что на катке не осталось никого, кроме Сяо Чжаня и Ян Ся. Они стояли по разные стороны бортика — на взгляд Ибо, слишком близко друг к другу — и разговаривали. И когда это Сяо Чжань успел переодеться?

Ибо хлопнул глазами и подался вперед, разглядывая его костюм. Глубокого черного цвета с алыми вставками и окантовкой, с мелким антрацитовым блеском, который не отвлекал, но создавал эффект клубящейся тьмы при каждом движении. А еще ноги у Сяо Чжаня в нем были бесконечные.

Когда Ян Ся закончила что-то ему втолковывать и хлопнула ладонями по бортику, Сяо Чжань откатился, сделал круг вокруг катка, заставив Ибо втянуть голову в плечи, и замер на середине. А Ибо, до которого вдруг дошло, что сейчас он наконец увидит программу Сяо Чжаня, чуть не свернулся, торопясь пересесть поближе. Мелькнула мысль достать телефон и пропала.

А Сяо Чжань на льду сделал вдох-выдох, повел плечами и вдруг словно сломался. Сложился, скрутился так, что и не понять, где в этой тьме костюма руки, а где туловище. Замер, и каток залила вдруг флейта. Пронзительный звук раскатился по помещению, продрал до самого позвоночника, и Сяо Чжань начал распрямляться. Раскрываться медленно, со скоростью мелодии, то изломанными, то плавными движениями вытянулся, согнулся снова, словно на плечи лег тяжкий груз, и заскользил по льду как будто через силу. Но чем сильнее нарастала мелодия, тем больше возрастала скорость. Движения менялись, и вот уже Ибо видел перед собой кого-то яростного, мятущегося, сломанного, желающего быть спасенным и сломанным окончательно одновременно. Когда Сяо Чжань с легкостью сделал четвертной лутц и чисто выехал, у Ибо открылся рот. Но удивиться по-настоящему не успел, потому что мелодия резко оборвалась, а вместе с ней упал на колени на лед и Сяо Чжань, словно пронзенный стрелой. Несколько секунд Ибо слышал только свое дыхание, а потом музыка снова залила зал, и на этот раз она была совсем другой. Тоскливой, но светлой, чарующей, и Сяо Чжань, как будто вторя ей, начал «оживать». Движения были плавными, легкими. И на лице, еще пару секунд назад искаженном отчаянием и болью, засияла такая же светлая улыбка. Ибо замер. Закаменел просто, стиснув зубы. И идеальный каскад, и безумно красивое вращение отметил только краем сознания.

Он смог выдохнуть, только когда смолкла последняя нота, и Сяо Чжань застыл в невероятном развороте и с усталой, но счастливой улыбкой на губах. Ибо шумно сглотнул, зажмурился. Даже потер горящее лицо почему-то ледяными ладонями. И уже даже без удивления ощутил, как стало тесно в штанах. Отлично… Посмотрел программу… Сяо Чжань — настоящий монстр. Откатать произвольную на одном дыхании после целого дня тренировок — это… что-то. Только как теперь до машины идти?

Ибо осторожно высунулся, убедился, что Сяо Чжань и Ян Ся заняты обсуждением, и принялся осторожно и стиснув зубы выбираться из зала. Как только лед остался за спиной, Ибо метнулся в раздевалку за оставленной сумкой, а потом, уже гораздо медленнее, к парковке. Закинул сумку в машину и остановился, изучая звезды. В паху все еще ныло, перед глазами крутился Сяо Чжань, и жизнь казалась одной большой подставой. Жаль, что он не курит, сигарета бы сейчас очень помогла.

— Ибо?.. — шаги за спиной он не услышал, а потому вздрогнул от усталого голоса Сяо Чжаня. — Ты что здесь?

Ибо повернулся, отстраненно размышляя, сколько же он тут медитировал, если Сяо Чжань успел переодеться, собраться и выйти.

— Я… — Ибо открыл рот, но ни один нормальный ответ в голову не пришел. Поэтому он сказал правду. — Пытаюсь пережить твою программу. Я ее видел. Извини?

В ночном полумраке глаза Сяо Чжаня полыхнули.
— Я знаю.

— Знаешь?

Ибо удивился. Где он прокололся?

— Твоя сумка еще была в раздевалке, когда я переодевался, — Сяо Чжань лукаво и как-то слишком открыто и беззащитно улыбнулся, сломав очередное представление о себе у Ибо, и тоже вскинул лицо к небу. — Понравилось?

— Да, — искренне ответил Ибо, залипнув на его скулы и профиль. — Что это было?

Сяо Чжань хмыкнул.

— Это из дорамы. Ян Ся решила сыграть на опережение. Дорама еще не вышла, но ей уже дали саундтрек к ней, так что, теоретически, когда она грянет, у нас уже все будет.

— Вряд ли иностранные судьи смотрят дорамы, — заметил Ибо, и сам же добавил:
— Но оно и без того… бьет. Я проникся.

— Спасибо, — выдохнул Сяо Чжань с улыбкой. — Услышать это от тебя особенно приятно.

— Почему? — Ибо затаил дыхание.

— Ян Ся пристрастна. Она заболела этим персонажем, уже живет в нем. Взгляд со стороны более ценен. Тем более, твой.

У Ибо покраснели кончики ушей. Слышать это было просто невероятно. Приятно, волнующе и…

— Тебя подвезти?

…глупо.

Сяо Чжань опустил голову, глядя на него с легким удивлением, и Ибо еле сдержал порыв буркнуть «забудь» и спрятаться в машине.

— Нам по пути?

«Понятия не имею» Ибо успел прикусить на кончике языка и заставил напрячься память. Та адреса Сяо Чжаня не выдала, но хоть район обозначила.

— Почти, — Ибо улыбнулся. — Но это не проблема, сейчас дороги почти пустые, мне нравится ездить в это время.

— Ладно, — с легким сомнением согласился Сяо Чжань, и Ибо выдохнул. Кивнул на машину, открыл дверцу…

…и проснулся. Выдохнул, выдираясь из сна, поморгал на экран телевизора, где шло награждение фигуристов, хмыкнул и, повернувшись на другой бок, снова уснул.

Экстра 2


Иногда Ибо жалел, что взял из дома только скейт. По переходам «Равнодушия» можно было устраивать гонки на мотоциклах, и трассе бы присвоили первый уровень сложности. Но любимый мотоцикл остался на Земле, так что приходилось обходиться скейтом. И он все еще надеялся построить себе мини-рампу. Если немного уплотнить оранжерею Цзаньцзиня, места бы как раз хватило. Но за такое можно было и вообще не проснуться, так что Ибо просто мечтал.

— Старший помощник, время, — тактично напомнил о графике ИскИн приятным женским голосом, и Ибо со вздохом сошел на пол. Привычным ударом ноги поднял скейт, сунул его подмышку и трусцой побежал сначала к себе, приводить себя в порядок, а потом в рубку. Сегодня — ровно середина его вахты, впереди еще двадцать шесть дней. Каждое движение давно заучено до автоматизма, но ему еще не надоело. Там, на Земле, он любил тишину. Ему хватало самого себя, и потому сейчас он — один из Каре. Тех, кто способен в одиночку выдержать вахту длиной почти в два месяца. Жаль, что «Дэвида» к их отлету еще не создали, было бы все гораздо проще. И болтался бы Ибо сейчас в капсуле анабиозного отсека, а не полировал своим задом и без того полированное капитанское кресло в рубке.

— Отчет о проверке основных систем, — Ибо пробежал пальцами по терминалу, вскинул взгляд на развернувшиеся столбики и диаграммы данных.

— Тесты проведены, ошибки не обнаружены, — отозвался ИскИн.

— Дополнительные контуры?

— Ошибки не обнаружены.

— Общий жилой отсек?

— Консервация не нарушена.

— Третья палуба?

— Ошибки не обнаружены.

— Курс?

— Отклонение на ноль целых, шестьдесят десятитысячных три часа, двенадцать минут и двадцать шесть секунд назад. Курс стабилизирован.

— Причина отклонения?

— Метеоритное облако.

— Повреждения обшивки?

— Незначительные, устранены.

— Спасибо, — Ибо вздохнул, взмахом руки свернул экраны с данными. — Свет на тридцать процентов. Раздвинуть обзорные щиты.

Освещение послушно почти погасло, и Ибо развернулся вместе с креслом лицом к открывшимся окнам. Такая себе медитация. Когда вокруг нет ничего, кроме него самого и россыпи звезд, галактик и туманностей. Абсолютная пустота, наполненная чем-то, что мозг даже не способен осознать. И их корабль — даже не песчинка, а, скорее, ноль, разделенный на ноль.

Ибо хмыкнул и прикрыл глаза. Не выходит у него сегодня медитация. Пафосная философия разве что.

— Закрыть щиты, — Ибо отвернулся от окон и встал. Пора сделать обход. — Лифт. Шестая палуба.

***

…Когда у него было особенное настроение, шестая палуба воспринималась им как кладбище. Хотя по факту, была одним огромным холодильником, в котором в анабиозном сне спали несколько тысяч людей — переселенцев, отправленных на задворки галактики в поисках нового дома. Почти десять лет уже прошло, оставалось еще пятьдесят, но Ибо об этом даже не думал. Ему хватало того времени, что он нес вахту. Почти два месяца за один заход. И сон в анабиозе почти полгода, пока свою смену не отработают остальные из их Четверки.

— Открыть двери, — Ибо переступил порог и остановился, с привычным ощущением падения в пустоту осматривая уходящие вверх капсулы. Индикаторы жизнеобеспечения мерно перемигивались, но это только усиливало легкий озноб, которым продирало позвоночник при одном виде этого царства спящих.

Он прошел мимо шеренги блестящих вытянутых капсул, даже не глядя на них, свернул и остановился перед неприметной дверью. Ввел код доступа и вошел в помещение гораздо меньшего размера, до потолка которого можно было достать в прыжке, и ряд капсул не ужасал своим количеством. Здесь Ибо чувствовал себя совсем по-другому. Почти… дома? Вон там спит Юй Бинь, штурман-навигатор, главное трепло команды и такая себе «разгрузочная комната». В той капсуле — Цзаньцзинь, и если ко времени его пробуждения что-нибудь случится с оранжереей, то Ибо точно не проснется. Хотя будить его придется Чжочэну, так что все не так страшно. А вот и сам Чжочэн, один из четырех, кто несет вахты на спящем корабле. Один из немногих, кто не сходит с ума от одиночества в этом летающем гробу размером с маленькую планету. Тот, кто сменяет Ибо. А тут…

— Привет, Чжань-гэ, — Ибо остановился у одной капсулы, стоящей под углом четко сорока пяти градусов, положил ладонь на ледяное стекло, лаская взглядом спокойное лицо спящего. Сяо Чжань. Чжань-гэ. Его Чжань-гэ, пусть тот об этом еще не знает. — Как ты? Надеюсь, ты видишь хорошие сны. А здесь как обычно. Знаешь, у меня почти получился тот элемент, про который я тебе говорил. И я наверное, все-таки потесню Цзаньцзиня. Лет через пять.

Ибо говорит тихо, почти интимно. Не хочет и не может в полный голос. Это разговор только для них: его и Сяо Чжаня, с которым они на самом деле даже не знакомы. Их вахты слишком далеко друг от друга, им не пересечься никак. Когда он поднялся на борт, Сяо Чжань уже спал, по графику Ибо сдавал вахту Чжочэну, а самого Ибо будил Лю Хайкуань. Все, что видел Ибо — это лицо за стеклом. Красивое, нежное, тонкое, такое спокойное. Сяо Чжань даже спал с легкой улыбкой, и Ибо ни о чем так не мечтал, как коснуться ее губами. Увидеть вживую ее свет, а не на дисплее, взломав личный дневник Сяо Чжаня в попытке узнать о нем хоть что-нибудь.

— Вчера я нашел твои песни, — Ибо прижался щекой к стеклу и прикрыл глаза. Так казалось, что Сяо Чжань близко, вот-вот коснется его кончиками ресниц. — У тебя такой красивый голос. Мне понравилось, как ты поешь. Я хотел бы, чтобы ты как-нибудь мне спел. Ты ведь споешь мне, Чжань-гэ?

Он говорил и говорил, про то, что вообще-то не в восторге от таких песен, но его Чжань-гэ поет их так красиво, что не понравиться просто не может. О том, что хотел бы увидеть его кошку, и что «Орешек» — смешное имя, но он понимает.

— …Я научу тебя кататься. Хотя нет, это опасно. Лучше танцевать. Я видел, как ты танцуешь на том видео со своего дня рождения, это так мило и ты там такой пьяненький. У тебя там еще щечки и очки. И, знаешь, что я тебе скажу. С щечками ты тоже был красивый. А сейчас… Знаешь, когда я увидел тебя в первый раз здесь, в капсуле, я даже не поверил, что такие бывают. Остальные тоже красивые, у Цзаньцзиня ресницы огромные, у Чжочэна такие скулы, но ты…

Ибо говорил и словно погружался в транс. Он видел только Сяо Чжаня, смотрел только на него. Холод капсулы обжигал даже через комбинезон, но Ибо этого не замечал. Рядом с Сяо Чжанем ему было жарко. Рядом с Сяо Чжанем он забывал обо всем. И ничего так сильно не хотел, как дотянуться до терминала и нажать на зеленую кнопку. Чтобы полыхнула капсула по бокам, чтобы заиграли индикаторы, начиная процесс пробуждения. Как посмотрит на него Сяо Чжань? Как улыбнется? Что скажет?

— Внимание, установленное время посещения анабиозного отсека истекло. Внимание, установленное время посещения анабиозного отсека истекло. Внимание…

Выдранный из своих грез Ибо зашипел, вскинулся:

— Хватит, — от полыхнувшего внутри разочарования потемнело перед глазами.

— Внимание, установленное время посещения анабиозного отсека истекло. Внимание, установленное время посещения анабиозного отсека истекло. Внимание…

— Заткнись! — Ибо вскинулся, и тело мгновенно пробил разряд. Небольшой, но достаточный, чтобы эмоции закоротило на долю секунды. Ибо выдохнул сквозь зубы, зажмурился и усилием воли оттолкнулся от капсулы. Не поднимая глаз, развернулся к ней спиной и замер, сгорбив плечи.

— Я в порядке, — глухо и невыразительно произнес он, и оповещение смолкло. Дверь открылась, свет в помещении погас. Намек был более, чем выразительный, и проигнорировать Ибо его не мог.

— Показатели стабильности эмоционального и психического состояния в верхних пределах, — уже гораздо… человечнее поведал ИскИн. — Рекомендуется гормональная блокада.

— Нет, — Ибо ответил, только когда за спиной закрылась дверь отсека и сердце отпустило. — Я в норме.

Ему не нужен этот адский коктейль, после которого он станет похож на киборга как минимум до конца смены.

— Рекомендуется химическая блокада, — изменил предложение ИскИн.

Ибо хмыкнул. Небольшая разница, разве что во втором случае больше будет обычных успокоительных, чем препаратов, блокирующих выброс гормонов.

— Я в норме, — повторил он. Или нет.

— Установить блок для старшего помощника Ван Ибо для посещения анабиозного отсека?

Ибо поморщился, постаравшись подавить волну раздражения и злости. ИскИн заблокирует вход в отсек, временно признав все коды доступа недействительными. И Ибо лишится возможности даже переступить его порог.

— Выброс адреналина, — холодно констатировал ИскИн, — рекомендуется блокада.

Ибо стиснул зубы, остановился. Зажмурился, пытаясь дышать медленно.

— Нет. Заблокируй отсек.

— Анабиозный отсек заблокирован на шестнадцать суток пять часов ноль минут.

Ибо стиснул кулаки, и тело ошпарила новая волна адреналина. Шестнадцать суток?! Так много?!

— У тебя мозги закоротило?!

В ответ перед лицом в воздухе развернулись графики, ощерившиеся красными пиками скачков давления, пульса, уровня гормонов и, кажется, всего что только можно. Ибо смотрел, но не понимал.

— И что?!

— Рекомендуется гормональная блокада.

— Нет!

Манжет комбинезона сжало, Ибо схватился за него пальцами, но не успел. В запястье впились сотни крошечных иголок, впрыснувших под кожу адскую смесь, и Ибо рухнул на пол…

… — Чжань-гэ!

— Ибо? — на плечи легли тяжелые и теплые ладони Сяо Чжаня, и сидящий на постели Ибо крупно вздрогнул. Потряс головой, сухо сглотнул. — Кошмар приснился?

— Да, — Ибо подался навстречу объятиям, вжался в сонного Сяо Чжаня, пытаясь спрятаться в его руках. — Больше никакой фантастики на ночь, Чжань-гэ, пожалуйста…

— Никакой фантастики, — Сяо Чжань погладил его по спине и увлек обратно на постель. Позволил лечь на свое плечо и прижался губами к макушке. — Спи, А-Бо…

— Ты же не уйдешь? — уже сонно спросил Ибо, расслабившийся в его тепле.

— Самолет только вечером. Не уйду. Спи.

— Из меня плохой Дэвид, — пробормотал Ибо, заставив Сяо Чжаня хмыкнуть, и окончательно уснул снова.



Экстра 3


Больше всего в своей нынешней жизни Ибо радовала способность передвигаться так, словно законов гравитации и физики не существует. Скорость, полет, прыжки на невероятную высоту — в прежние времена в нем сразу опознавали нечисть; в современном мире же его способности низвели до трюков и фокусов, списывая на тренировки и безграничные возможности тела. Ибо нравилось. Быть частью толпы и не скрываться — такое наслаждение на самом деле. Особенно, когда у тебя за спиной несколько сотен лет, из которых большая часть прошла во тьме. Современный мир — рай для таких детей ночи, как он. Он мог прийти в магазин после заката солнца, никого этим не удивив, и уйти с вещами, которые никому не покажутся странными. С его возможностями он мог быть кем угодно; с его накопленным богатством — мог купить маленькую страну или стать королем уже существующей. Но он просто наслаждался жизнью и возможностями. И периодически развлекался тем, что дразнил немногочисленных, но очень упрямых и надоедливых наблюдателей, по необходимости становящихся охотниками. Впрочем, без них было бы гораздо скучнее, и только поэтому Ибо терпел их существование. Хотя клыки иногда чесались.

…Ибо щелчком пальцев отправил окурок в мусорный бак, стоящий внизу под стеной дома и, перекинув ноги через балконное ограждение, спрыгнул на каменный пол. Напряг слух и, различив шум воды, толкнул незапертую дверь. Воздушные занавески колыхнулись от порыва ветра, и Ибо отвел их в стороны, входя в темную комнату. Сделал шаг и застыл, почувствовав у шеи холод стали. Очень нехороший холод, от которого кожу закололо словно иголками. Смерть… так близко. Ибо облизнулся, задевая кончики клыков.

— Какой сюрприз, — он разве что не мурлыкнул, скосив глаза в сторону держащего меч человека. — Серебро и лунный камень. Такая редкость.

— Ради тебя — что угодно, прелесть, — мужчина обошел его и встал прямо перед Ибо, и теперь меч касался шеи острым кончиком. — Я ждал тебя позже. Кажется, я недооценил твое любопытство?

— В этой жизни осталось слишком мало поводов для удивления. Всегда интересно знать, кого прислали по твою душу в очередной раз.

— У тебя нет души, если верить теории. И я не убийца. — Мужчину перед собой Ибо видел не в первый раз, но прямо в глаза смог заглянуть только сейчас. Такие темные, почти черные. Глубокие. Ибо видел в них свое отражение. Неужели он действительно кажется таким юным?

— С каких это пор наблюдатели ходят с Лунными мечами? Последний известный мне был уничтожен триста лет тому назад. Жаль, что не мною.

— У него было имя. Бичень, — голос мужчины похолодел на пару градусов. — И он принадлежал моему другу.

Сердце Ибо дрогнуло.

— Как интересно, — он сузил глаза, а потом медленно поднял руку и отвел меч в сторону, морщась от обжигающего ощущения, стоило только прикоснуться к металлу. — Заклинатель. Давненько о вас ничего не было слышно. Но тогда мы с тобой не встречались, я бы тебя запомнил.

— Вэй Ин.

-О… — Ибо прикусил губу, наклоняя голову и глядя сквозь упавшую челку. — Человек, проклятый жизнью и избегаемый смертью. Для того, чтобы поквитаться с тобой, выстраивались в очередь.

— Только никто не преуспел, и я здесь, перед тобой.

— Тогда почему я все еще жив? — Ибо вскинул бровь. В те древние времена о Вэй Ине и его напарнике ходило множество слухов, и большая часть из них была даже преуменьшена. Не было у детей ночи врага, непримиримее, чем Вэй Ин. Он всегда появлялся внезапно, там, где его меньше всего можно было ожидать.

— Потому что мир изменился? Или, может, потому, что ты не любитель живой крови?

— Гадость, — Ибо скривился почти натурально. — Сам испачкаешься, одежду измажешь, потом никакой отбеливатель не берет. С донорской гораздо удобнее. Но я понял. И как зовут тебя в этой жизни?

— Сяо Чжань, — мужчина сморгнул удивленно и вдруг рассмеялся. — Вампир-чистюля?

— У каждого свои недостатки, — Ибо пожал плечами, окидывая Сяо Чжаня быстрым взглядом. Выше него самого. Ненамного, но все же. Нежные черты лица, родинка и пронизывающий взгляд такого же бессмертного, как и сам Ибо.

— Ты следил за мной, — Сяо Чжань его взгляд проигнорировал.

— Разумеется. Должен же я знать, кто будет мозолить мне глаза и кого надо защищать, если вдруг что. Я к своим наблюдателям привыкаю, знаешь ли.

— Как интересно, — равнодушно произнес Сяо Чжань, плавно опуская меч, льдисто блеснувший в полумраке комнаты.

— Лжешь, — Ибо проследил взглядом за серебристым росчерком и шагнул к Сяо Чжаню, ловя его взгляд. — Ты знал это и без моих пояснений.

— Разумеется. Мой предшественник составил на тебя подробное досье, — Сяо Чжань повел бровью, даже не пряча смех в глазах.

— И что же там написано? — Ибо сделал еще крохотный шажок. Притяжение Сяо Чжаня он почувствовал еще неделю назад, когда только начал следить за ним, ведомый любопытством. На него хотелось смотреть. Следить за движениями. И чтобы его улыбка принадлежала только ему, Ибо. Да, он всегда был собственником.

— Что ты разбалованный, упрямый бука-вампиреныш, очень вредный и такой же талантливый. От людей не в восторге за редким исключением, но в душе — плюшевый зайчик, — Сяо Чжань усмехнулся и щелкнул его по носу свободной рукой. Так, словно Ибо и правда был вампиренышем-недоростком.

Ибо удивленно сморгнул и тут же вскинулся. Зашипел зло, блеснул глазами, подаваясь вперед. Но Сяо Чжань увернулся. Красиво крутанувшись, описал мечом дугу в воздухе и, оказавшись за спиной Ибо, толкнул его вперед. Прижал собой к стене, опалил дыханием ухо.

— Ты слишком расслабился на донорской крови и ленивых охотниках, малыш.

Ибо дернулся и тут же замер, почувствовав у своего горла лезвие меча, способного убить даже бессмертного. Впрочем, свое недовольство он все-таки высказал.

— Я не малыш!

— Следишь за своим возможным убийцей, лезешь к нему через балкон. Никакого инстинкта самосохранения. Как ты вообще прожил столько лет? Пожалуй, я возьмусь за твое воспитание, — Сяо Чжань коснулся губами края его уха, и Ибо продрала дрожь. Жажда плотских удовольствий оставила его лет двести назад, несмотря на вечно юное тело, застывшее в своих девятнадцати. Но сейчас… ему словно снова его те девятнадцать. Те самые, первые, пока он еще был обычным человеком.

— А жизни хватит?

— Сомневаешься? — Сяо Чжань запустил пальцы в его растрепавшиеся волосы, потянул, вынуждая отогнуть голову, и прижался губами к шее.

Ибо шумно выдохнул, уже сам уперся ладонями в стену. Желание выбраться из «объятий» исчезло, как будто и не было никогда.

— Если ты каждого встречного вот так… воспитываешь, то долго не проживешь, будь ты хоть небожителем, — прошипел он, позволив ревности плеснуть в голосе. О том, откуда она вообще взялась, он подумает позже.

— Какой собственник. Ты каждому своему наблюдателю такие условия ставишь?

— Только тем, с кем собираюсь спать, — огрызнулся Ибо и напрягся, когда до него дошел смысл собственных слов. Эй, он не собирался этого говорить.

— И много у тебя таких было? — Это странно или нет, что Сяо Чжань воспринял его слова так спокойно?

— А что, в моем досье такой информации нет?

— Нет. И это означает только одно: ты лжешь.

Ибо оскалился, с силой прижался спиной к груди Сяо Чжаня, откинул голову на его плечо, чтобы видеть глаза. Поймал взгляд, почти демонстративно облизнулся, сверкнув клыками.

— Если я тебя укушу, ты умрешь?

— Думаешь, будешь первым? — Сяо Чжань усмехнулся, а Ибо вдруг почувствовал себя счастливым и по-настоящему живым. Первый раз за проклятую уйму лет. Равный. Достойный.

— А если я сделаю тебя вампиром?

— Я стану монстром. Или нет, — глаза Сяо Чжаня полыхнули вдруг красным, и Ибо замер. Забыв об опасности, отодвинул от себя руку с мечом и развернулся. Подался вперед, вжался лицом в шею, провел носом по коже там, где ровно билась венка. Такой сладкий запах; горячая кровь. И что-то еще. Такое… опасное. Темное. Неужели?..

Ибо выдохнул и застыл, почувствовав, как что-то острое касается его собственной шеи. И как по телу вдруг проходит дрожь предвкушения, страха и возбуждения.

— Хочешь? — шепнул Сяо Чжань, проведя горячим языком по его коже, оставляя влажный, словно горящий след. Ибо вжался в него, стискивая плечи, сглотнул, почувствовав вдруг себя действительно маленьким. Уязвимым. Вампиренышем.

— Убьешь меня?

— Ты перестанешь бояться солнца. Снова почувствуешь вкус обычной еды. Станешь почти что богом.

Отпущенный меч зазвенел, упав на пол, и Ибо вздрогнул. Вскинул голову и прикусил губу, глядя на Сяо Чжаня. Совсем другого Сяо Чжаня. Уверенная и властная улыбка, сверкающие в полумраке комнаты острые даже на вид клыки, чуть прижимающие яркие губы, хмельной и жаркий взгляд… Поймав его, Ибо медленно наклонил голову, прикрывая глаза, давая разрешение.

— Да. На все.

Боль пронзила каждую клетку. Острая, сладкая — она разошлась по телу, задела каждый нерв, привела за собой удовольствие такое яркое и сильное, что Ибо в голос застонал. Накрыл ладонью затылок Сяо Чжаня, вцепился в волосы. Запрокинул голову еще сильнее, почти повиснув в обнимающих его руках Сяо Чжаня и устремляя стремительно пустеющий взгляд в никуда. Он чувствовал клыки Сяо Чжаня в себе, разливающийся под кожей жидкий огонь. Почти нестерпимо. Почти невыносимо.

— Еще… — Ибо содрогнулся, словно в оргазме, скривил рот, а когда показалось, что сердце все-таки остановилось, с рыком впился клыками в шею Сяо Чжаня. Горячая кровь наполнила рот, обожгла гортань, и Ибо застонал, вместе с ней принимая Сяо Чжаня: его мысли, эмоции, чувства, всю его сущность. Заползал под кожу, впускал его в себя, позволяя срастить их воедино, в одну душу и сердце.

— Сяо Чжань, Чжань-гэ… — Ибо почти захныкал, отпуская, когда всего этого вдруг стало слишком много. Почувствовав, как отпускают его самого, как касаются его перепачканных губ горящие губы Сяо Чжаня, и…

…проснулся.

Окинул безумным взглядом комнату и обмяк, почувствовав под своей щекой живое тепло, а на затылке тяжелую теплую руку. На экране работающего телевизора шли титры закончившегося фильма, над ухом сонно и сладко сопели, и Ибо не удержался. Потерся щекой о мерно вздымающуюся грудь, поцеловал тонкую кожу.

— Ибо? — сонно вздохнул потревоженный Сяо Чжань, и Ибо поднял голову. Поймал затуманенный взгляд и улыбнулся.

— Все хорошо, спи.

Сяо Чжань ответил слабой улыбкой и снова провалился в сон, а Ибо нащупал пульт и выключил телевизор. Киношных вампиров на сегодня хватит.


Экстра 4
осторожно, гет

Спор был дурацкий. Самая идиотская идея, что приходила Ибо в голову. И пусть неделю назад он думал с точностью до наоборот, сейчас он был готов подписаться под каждым иероглифом в утверждении, что он, Ван Ибо, идиот. Потому как нужно было засунуть свою не к месту проснувшуюся строптивость в одно место и признать, что Сяо Чжань — отличный метаморф. Лучший на самом деле. Тогда, может, не стоял бы сейчас рядом с короткой колонной с подносом с напитками, опрокидывая в себя уже третий бокал и не сводя взгляда с… скользящей по залу для приемов женщины.

Одетая в элегантное свободное платье, высокая, стройная — она мило улыбалась или в смущении опускала ресницы, выслушивая очередной комплимент. Перед ней восхищенно замирали, смотрели вслед, женщины ревниво косились. Она не сверкала дорогими украшениями, но ее улыбка ослепляла. И Ван Ибо хотел ее. Как и большая половина присутствующих на приеме мужчин и, наверное, парочка дам. От возбуждения лопались брюки, стоило только представить себе стройное бедро в ажурном чулке. От одной мысли обо всем остальном мир перед глазами багровел.

Но она на него не смотрела. Даже проходя мимо. Даже случайно. Словно и не было Ибо на этом свете.

Когда терпение закончилось, он даже не понял. Только вдруг осознал себя пробивающимся сквозь толпу с судорожно зажатым бокалом в руке. Он искренне надеялся, что не напоминает спятившего носорога, но мысль остановиться даже не возникла. Только когда плечи и открытая шея вдруг оказались слишком близко, резко замер. Женщина развернулась, и вино оказалось на ее платье.

— Ох, простите! — Ван Ибо был хорошим актером. Особенно, когда ему самому это было нужно. — Я такой неловкий. Эти пятна нужно замыть, иначе останутся следы. Я провожу вас.

Оглушив словами, не дав и шанса на возражение, он поставил уже пустой бокал на поднос мгновенно появившегося рядом официанта и, аккуратно взяв женщину за локоть, повлек ее за собой.

Он знал, что она не будет кричать или отбиваться. Но к тому, что получит весьма болезненный тычок под ребро, не ожидал. Охнул, но ее руки так и не отпустил. И прошел мимо дверей в туалет. Туда, где в темноте давно подступившей ночи был скрыт небольшой балкон. Крошечный, каменный, служивший скорее элементом декора, но на котором вполне можно было уместиться двоим. Ибо захлопнул за ними дверь за секунду до того, как в другом конце коридора появился кто-то из обслуги с подносом.

— Что… — У нее был севший голос, с легкой хрипотцой. Нежный, полный возмущения и чего-то еще.

— Замолчи, — Ибо был не в состоянии разговаривать. Сердце, сознание, душа и тело требовали другого. Вжать ее собой в каменную шершавую стену, запустить руку в волосы и, принудив чуть опустить голову, накрыть ее губы своими, размазывая помаду, на его счастье, абсолютно безвкусную.

— Ненавижу, — он выжег бы это на ней, в ней, но мог только горячо, заполошно шептать в ее приоткрытый рот. Обнимать, ласкать, собирать в складку ее тонкое платье, торопясь коснуться тела, обнаженной кожи. Он даже не заметил, как с губ перешел на скулы, щеки, плечи. Как из нее ушло напряжение, и она с тихим стоном откинула голову, давая доступ к шее. Это было так непристойно и откровенно. Так жарко, что Ибо с жадностью принялся покрывать следами губ нежное местечко.

Еще вчера он не позволил бы себе такого, но сегодня было все по-другому. Ее запах сводил его с ума, то, как она прижималась к нему, держась за плечи… Все это словно дало ему разрешение. Сразу на все. И выпуклость женской груди он накрыл ладонями, не сомневаясь. Упругая, нежная — она виднелась сквозь кружевное белье и так и манила попробовать на вкус. И Ибо не стал бороться с этим зовом.

Женщина выгнулась, когда он выпустил грудь на свободу, почти случайно коснувшись торчащего соска. Запрокинула голову, устремляя взгляд куда-то ввысь, и накрыла рот ладонью, гася громкий стон. С размазанной по лицу помадой, возбужденная, откровенная в своем удовольствии — она была так красива, что у Ибо на миг потемнело перед глазами. Он хотел оказаться внутри нее, почувствовать ее жар.

… Она стонала едва слышно, когда он занимался ее грудью, приминал, целовал, покусывал ее соски, но застыла, стоило только ему опуститься перед ней на колени и поднять подол платья. Ажурные чулки, мягко стягивающие бедро, полоска кружевного белья, темнеющего на фоне белой кожи. Ибо вскинул на нее глаза, поймал бешеный и страстный, такой знакомый взгляд и, проведя кончиками пальцев по краю чулка, закинул ее ногу на свое плечо, открывая ее для себя. Погладил полоску ткани белья, вырвав задушенный вздох, и улыбнулся. Шелк был влажным.

— Ты течешь, — Ибо криво усмехнулся, почти демонстративно облизнул пальцы и, не отпуская ее глаз, отодвинул белье в сторону и коротким толчком вошел. Она вскрикнула, сжала его плечи, дернула волосы.

— Ибо! — Ее голос, звучащий так — чистое порно. Музыкальный, звенящий, подрагивающий от возбуждения. Она больше не была королевой зала, но такой нравилась Ибо гораздо больше.

Он вытянул пальцы, когда убедился, что она открыта хорошо, что влаги достаточно, и примет его без боли и проблем. Бережно опустив ногу, стянул ее белье, вынудив переступить, и сунул его в карман. Встал, подхватил под бедра и, втянув в поцелуй, медленно погрузился в жаркое тело. До самого конца, чувствуя, что, как в анимешном хентае, течет влага по его бедрам.

Будь у него время и больше места, он не спустил бы ее с члена до самого утра. Но сейчас, стоя на крошечном балконе, он мог делать это только так. Он трахал ее почти жестко, почти полностью выходя и с силой возвращаясь, погружаясь до самого конца. Целовал и прикусывал плечи и шею, вскидывался, когда своими коготками она впивалась в его спину. Она стонала почти беспомощно, прикусывала губы, вскрикивала, сжималась, выбивая из Ибо дух. И в конце концов задрожала, сорвалась на долгий грудной стон, закончившийся всхлипом. Ибо, сам находящийся на грани, криво улыбнулся и…

…проснулся.
Мгновенно осознав себя, но еще оставшийся в своем сне, торопливо откинул одеяло и зло застонал. Стоящий член разве что не звенел от прилива крови, и даже стук сердца отдавался в нем болью.

— Ибо? — рядом зашевелились, приподнялись и комнату залил неяркий свет ночника. — Что случи… О.

Сяо Чжань поморгал, сошурился, и Ибо разве что не взвыл.

— Чжань-гэ… Пожалуйста… — Он почти всхлипнул от болезненного возбуждения, но вскрик удержать в себе не смог, когда Сяо Чжань без лишних вопросов склонился над его пахом.
Боль и удовольствие словно продрали тело разрядом, но уже через пару движений все было кончено. Ибо взметнулся, неосознанно вбиваясь в чужой рот, и обмяк, бурно кончив.

— Спасибо, — выдохнул он, едва не потеряв сознание.

Сяо Чжань хмыкнул, снова укладываясь рядом и натягивая на них одеяло.

— Всегда мечтал проснуться не от кошмаров, а от того, что у кого-то так встало. Что тебя так воодушевило?

Ибо бы помолчать, но рядом со своим Чжань-гэ он ни врать, ни умалчивать не умел.

— В моем сне ты был женщиной, — выдал он и тут же заторопился, заметив шокированный взгляд Сяо Чжаня. — В смысле, это была какая-то другая реальность, там можно было менять пол, и мы кажется поспорили, что ты… Нет, что я удержусь и не дотронусь до тебя, пока ты в платье строил глазки. Ты был настоящей женщиной, но я знал, что это ты. То есть… ну, мне было все равно, какого ты пола и в каком ты теле. Ведь это был ты. Ох… Я не знаю. Как Лань Чжань? Ему тоже было все равно, и я…

— Я понял, — Сяо Чжань накрыл его рот ладонью, нависнув над ним и пронзительно глядя в глаза. — Ты раньше представлял меня женщиной?

Ибо вспыхнул, дернулся.

— Не в этом смысле! Просто… Все было бы проще. Нам не пришлось бы скрываться, я бы на тебе женился и имел бы полное право посылать любого, кто косо на тебя посмотрит. Вот и все!

Сяо Чжань со вздохом закатил глаза и лег на подушку рядом.

— Если бы я знал, что на тебя так подействует кино, то выбрал бы другое, а не «В джазе только девушки».

— Мы смотрели его два дня назад, — смущенно и чуть раздраженно выдал Ибо, но тут же заткнулся, когда Сяо Чжань пригреб его к себе, словно котенка.

— Спи. У женщин пмс и противозачаточные таблетки.

Ибо только улыбнулся в его плечо.

Определенно, у каждого свои недостатки, но, если откровенно, Сяо Чжань в его реале и мужчиной ему нравится гораздо больше.

цитировать