РПС 15К+;количество слов: 16328
автор: pferdchen_ist_tot
бета: squirrelinside

Крылья

саммари: тысячелетний демон становится человеком, чтобы заставить падшего ангела вспомнить о нём
примечания: В конце чудесная иллюстрация от FranTintenfisch; в тексте использована цитата из трека UnterArt "Calvary Campaign"
предупреждения: преслеш, UST, упоминание наркотиков
Джеред стоял, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, и смотрел, как маленький мальчик с очень серьёзным видом, таким, какой только у детей и бывает, играет что-то на виолончели. Светленький мальчик, настоящий маленький ангел в голубом джинсовом комбинезоне. Насупившись, мальчик водил смычком, но, судя по виду, откровенно скучал. Играть ему нравилось, не нравилось само произведение. Джеред готов был руку дать на отсечение, что парень любит играть и любит музыку, иначе его было бы не заставить этим заниматься, слишком уж он был похож на его светлого.
Тот тоже всегда был очень серьёзным, занудой, каких поискать, упрямым как баран, а впридачу ещё и ужасно высокомерным, как все ангелы.
Джеред был уверен, что это белобрысое чудо ещё себя покажет.
Парень потихоньку ускорялся, пока из-за стенки кто-то — может, мать, может, няня — не крикнул:
— Кристиан!
Тоскливо вздохнув, Кристиан вернулся к прежнему темпу.
Имя-то какое подобрали, будто знали, что за сюрприз для них припас Создатель. Джеред обожал такие совпадения.
Когда светлый вернётся, Джеред будет припоминать его детство лет сто, не меньше. Он представил, с каким лицом тот будет это слушать, и настроение, испорченное его дурацкой ссылкой, потихоньку начало ползти вверх от нулевой отметки. Надолго ли? Без светлого было скучно, Джеред слишком к нему привык.
Пусть этот мальчик, Кристиан, и не помнит, кто он, Джереду он уже нравился.
Пока Джеред его рассматривал, Кристиан доиграл и с вороватым выражением лица встал со своего стула, тихонько прислонив к нему виолончель. Он прокрался к будильнику и передвинул минутную стрелку вперёд. Маленький гадёныш, с детства подаёт надежды, восхитился Джеред. Не будь светлый таким своевольным, не оказался бы здесь в столь плачевном виде. Может, он и не был идеальным хранителем, зато с ним было весело.
Возвращаясь на место, мальчик прихватил с собой книжку. Покосился на очки, лежащие на столике рядом, но не стал их надевать. Какой мальчишка в его возрасте добровольно согласиться носить очки? Он подвинул пюпитр поближе к себе, чтобы удобно было дотягиваться рукой, поставил раскрытую книжку прямо поверх нот и снова взялся за виолончель. Очередное повторение нудного произведения, на этот раз по памяти, было для него уже не таким скучным.
Светлый всегда любил искусство, особенно музыку. Джеред посмеивался над ним из-за этого, но тот не отвечал, только смотрел свысока, будто Джеред был не тысячелетним демоном, а одним из их подопечных — забавным, иногда милым, но удивительно глупым созданием. Смотреть за людьми было интересно, каждый раз интересно, хотя результат человеческой жизни всегда был одинаков. Люди всё портили, но каждый из них делал это по-своему.
Когда прозвенел будильник, Кристиан снова немного ускорился, закончил играть и, поставив виолончель на подставку, с наслаждением потянулся, разминая спину. Спохватившись, он взял книжку с пюпитра и кинул её на стол. Ради интереса Джеред подошёл ближе. На обложке был нарисован космический корабль и лазерные лучи. Фантастика была для светлого чем-то новым.
— В космосе нет ничего интересного, я там был, — сказал Джеред Кристиану, присев перед ним на одно колено. — Там скука смертная, малыш. И музыки твоей там не будет слышно. Куда же ты без неё?
Пацан, конечно, не услышал, но вдруг поднял голову и щурясь — дурацкая близорукость — посмотрел прямо на него. Джеред замер. Кристиан не мог его видеть, потому что человек может увидеть демона только если тот этого захочет, а Джеред не хотел. Конечно, на Земле уже не средневековье, когда за разговоры с демонами могли и сжечь на всякий случай, но всё равно можно было влипнуть в серьёзные неприятности. Психбольница — место крайне неприятное, особенно для такого, как светлый.
Кристиан растерянно поморгал и отвёл взгляд.
Нет, чушь, не мог он заметить Джереда. Наверное, вглядывался в какую-то тень и только.
Прихватив с собой книжку, Кристиан вышел из комнаты, оставив Джереда одного.

Через двадцать лет Джеред стоял в первом ряду танцпола одного из гамбургских клубов и с восторгом смотрел на то, как Кристиан, обдолбанный до невменяемости, с глазами, пьяными от наркотиков и получаемого от толпы отклика, стоит посреди сцены, держась обеими руками за микрофон. Стоило ему отпустить руку, как он тут же вцеплялся ногтями в кожу у себя на груди. Через всю грудь, сразу под здоровенной татуировкой LORD на ключицах, шли четыре кровоточащих царапины — следы отпущенного на несколько мгновений контроля. Пегие, плохо прокрашенные волосы свисали немытыми патлами.
Вокруг Джереда был настоящий вакуум, никто не наступал на перья его крыльев, и не толкал его, зато снаружи было жарко. Такая же обдолбанная, как и парни на сцене, публика ревела в экстазе.
— Я продал свою душу сегодня за кучу вещей, которые ненавижу, — даже не пел, со злостью проговаривал Кристиан.
Даже слепой и глухой не назвал бы его раскаявшимся праведником. Если бы ангелы-судьи видели бы его сейчас, у них от ярости повыпадали бы перья. Что думал Создатель о таких, как он? Кто же его поймёт.
Оглядывая зал, Кристиан на несколько мгновений останавливал свой взгляд на каждом из зрителей по очереди. Когда его сухие, почти ничего не выражающие глаза уставились на Джереда, тот сложил руки на груди и ухмыльнулся. В зале словно были только они двое и больше никого — Джеред показался только светлому, и тот, оцепенев, пялился на него, забыв про микрофон, звучащий бит следующего трека и про своих слушателей. Наконец, Джереду надоело над ним издеваться, и он снова скрылся в тени. Кристиан тряхнул головой и запел. Решил, наверное, что демона в зрительном зале принёс его трип.
Какое всё-таки у Создателя чудесное чувство юмора, раз светлый и правда стал музыкантом.
Закончив последний трек, Кристиан коротко и очень сухо поблагодарил зал, швырнул микрофон прямо на сцену и быстро ушёл, почти сбежал. Парню жизненно необходимо было догнаться и забыть про всё. Выхода на бис можно было не ждать. Джеред шёл за ним по коридорам клуба, захлопнувшаяся дверь гримёрки едва не ударила его по носу. Пока остальные собирали инструменты и аппаратуру, Кристиан трясущимися руками равнял по столу дорожки пластиковой карточкой. На столе валялась косметика, пустые банки из-под пива и упаковки от чипсов. Часть их них он просто стряхнул на пол, освобождая себе место.
Джеред не мог определить точно, сколько ему осталось — судьба падших была для него закрыта. Но он уверенно мог сказать, что если парень не притормозит, то до не доживёт даже до тридцати. Что такое несколько лет для существа, давно разменявшего второе тысячелетие?.. Оставалось только надеяться, что Создатель даст ему ещё один шанс, а не засунет в новое смертное тело, решив, что он недостаточно искупил свою вину. Светлые всегда придают слишком много значения подсчётам.
Если бы Джеред мог, он бы искупал Кристиана в этом порошке, чтобы всё кончилось прямо сейчас. Жаль, что он не мог, придётся дожидаться, пока парень сам не сообразит, что на этом свете ему делать нечего. Он даже в человеческом теле был больше, чем человеком. Такие долго не живут.
Крупинки порошка собрались в идеально ровные линии, Джеред даже засмотрелся. Кристиан облизал карточку, и через несколько секунд тремор в его руках стих. Джеред даже со своего места видел, как он стал дышать спокойнее.
Быстро всосав по очереди дорожки, Кристиан шумно выдохнул и затряс головой, откинулся на спинку продавленного дивана, раскинув руки и уставившись в потолок. Два здоровенных, слепяще-белых крыла свисали со спинки на грязный пол. Кристиан завороженно следил за тенью крыльев на потолке. Потом, не опуская головы, даже не глядя в сторону Джереда, процедил:
— Так и собираешься там стоять?
Его голова была запрокинута, и тонкая струйка крови из носа медленно стекала по щеке. Кровь — это то, чего не хватало для полной картины. Обдолбанный падший, насмешка над светом.
Джеред даже не сразу понял, что последние слова Кристиана были обращены к нему. Только когда тот медленно повернул голову и уставился прямо на него.
— Долго же ты шёл, тёмный.
Его глаза были льдисто-голубыми. Он повёл плечами, и отражённый от перьев свет тусклой лампы расплескался по стенам радугой.
Второй раз за время своего существования Джеред растерялся. Светлый не должен был его видеть. Он же человек, а люди не могут видеть демонов, скрывшихся в тени!
Джеред шагнул к нему, посмотрел сверху вниз в его ледяные глаза. Он не только его видел, Кристиан его помнил. Потому что он не человек, он обдолбанный, мать его, ангел!
Кристиан растянул губы в улыбке. Джеред машинально протянул руку, чтобы смахнуть кровь, и тут хлопнула дверь.
Наваждение мгновенно рассеялось. Светлый пялился в потолок бессмысленными глазами, ничего похожего на крылья не было, ведь нельзя же было принять за них грязную обивку дивана. Глаза его были карими.
— Лорд!
Какие-то люди принялись его тормошить, смеялись, и Кристиан тоже смеялся невпопад, самый обычный человек, каких через руки Джереда прошли тысячи.
Джеред провёл ладонью по татуировке на его ключицах, но Кристиан даже не дёрнулся — ничего не почувствовал.
Значит, Лорд. Ему подходит — светлый заносчив, как сам Создатель.
Ввалившиеся в гримёрку музыканты всё испортили, и Джеред со злостью проткнул грудь ближайшего из них, ухватился за его сердце. Тот замер, приложив руку к груди. Жалкий, как все люди. Сжать кулак, и он улетит в очередь на перерождение.
— Ты чего?
Даже Кристиан сел ровнее и заинтересованно на него уставился. Джеред заставил себя опустить руку, и человек сложился почти пополам, с удивлением обнаружив, что вновь может дышать.
Оглядевшись, Джеред приметил ещё одного человека, стоящего в стороне от всех. Высокий темноволосый мальчик явно не знал, что ему делать и куда деваться. Откуда он такой взялся в свите Лорда — трезвый, стеснительный?.. Какая разница.
Джеред шагнул к нему. Светлый вспомнит его, хочет он того или нет, вспомнит по-настоящему. И незачем ждать, пока Создателю надоест с ним играть.
— ... да сердце что-то кольнуло, нормально всё...
Он вышел из тени для этого мальчика, и тот уставился на него расширившимися глазами. Несколько шагов по комнате замедлили время, как будто путь шёл через вечность. Джеред видел, как мальчик родился, рос, взрослел, старел, умер и снова родился. С каждым шагом чёрные перья опадали с крыльев. Джеред расправил плечи, и крылья с тихим шорохом упали за его спиной, оставив зияющие раны.
Незнакомое, давно забытое чувство накрывало с головой, заставляло сжиматься грудь, огнём текло от лопаток прямо в мозг, усиливаясь с каждым мгновением.
Мальчик открыл было рот, даже смог прохрипеть что-то испуганное, и Джеред, подмигнув ему, дотронулся до его губ указательным пальцем.
— Что смотришь? Это больно, вообще-то...
Он погладил мальчика по плечу, чувствуя, как его плоть плавится, перетекает в чужое тело.
— Прости, — шепнул он напоследок уже чужим голосом.
— Геррит! — позвал кто-то.
Тело отозвалось само, и он поднял голову, повёл плечами, пытаясь к нему привыкнуть.
— Поможешь?
— Конечно.
Джеред сделал шаг в сторону остальных и ступил прямо в грязную лужу, неизвестно откуда взявшуюся на полу гримёрки, — всё, что осталось от его крыльев.
Лорд пялился на него во все глаза, и Джеред ему улыбнулся.

***

В бесцветном ничто разбросаны миллионы осколков. Самые крупные бритвенно-острые, перемазаны кровью, мелкие больше напоминают пыль или сверкающий бриллиантовый песок. Сложно понять, где верх, где низ, где земля и где небо, вертикаль и горизонталь не различить, будто и он, и осколки висят в воздухе, но это не так. Он раздет, всё его тело изрезано, спина в районе лопаток болит, как одна сплошная рана. Куда идти? Как он здесь оказался?
Он делает шаг вперёд, и осколки вгрызаются в голую ступню. Он делает ещё шаг и ещё. Слёзы сами собой наворачиваются на глаза.
Крис проснулся, вскочил и тут же схватился за спину: всё в порядке, и никаких порезов, конечно, нет, и ноги целы. Выдохнув сквозь сжатые зубы, он вытер мокрое от слёз лицо и снова лёг. Никогда ему не было так больно, как в этих снах. Сердце продолжало биться, как сумасшедшее, голова просто раскалывалась.
— А у тебя тут... мило.
Бешено стучащее сердце замерло на несколько мгновений и снова забилось, ещё быстрее, чем раньше. Крис распахнул глаза и поднял голову.
Сначала он увидел свои ноги в запылённых джинсах, дальше заканчивалась кровать, а ещё дальше, уже у самой стены с полками, стоял Хайнеманн. Он с преувеличенным вниманием рассматривал каменную статуэтку какого-то индонезийского божка с гигантским хером, которую давным-давно притащил сосед Криса по квартире, да так и забыл у него в комнате.
После резкого движения головой Крису показалось на мгновение, что у парня за спиной пара крыльев, таких чёрных, что их перья как будто всасывали свет, — каждое как маленькая чёрная дыра. Длинные перья на концах крыльев стелились по полу. Крис моргнул, и крылья пропали. Хайнеманн остался на месте. С глухим каменным стуком он поставил статуэтку обратно на полку и застенчиво улыбнулся. Наверное, Хайнеманн помог ему добраться до дома, потому что Крис совершенно не помнил, как здесь оказался. Он помнил концерт, гримёрку, демона с чёрными крыльями, которого принёс ему трип, такого натурального, что руки потом тряслись ещё с полчаса, пока он не догнался. Больше ничего.
Чёртов мет, он сейчас может увидеть самого сатану, не то что какие-то крылья.
Откинувшись на подушку, Крис потёр лицо ладонями.
— Эй, ты там живой вообще? — снова подал голос Хайнеманн.
— Спасибо, что проводил, — прохрипел Крис. Перетруженные на концерте и пересушенные метом связки почти не слушались. — Дверь за собой просто захлопни.
Поднять голову ещё раз было сложно, поэтому Крис так и остался лежать, прикрыв глаза от света руками. Так было почти неплохо, только пить хотелось так сильно, что казалось, что у него, как у мумии, отлетает сухими хлопьями кожа с лица. Крис даже на всякий случай проверил: всё оказалось в порядке.
Он успел задремать, и, когда Хайнеманн аккуратно тронул его за плечо, чуть не навернулся с постели от неожиданности. Станешь тут нервным, когда в единственный за чёрт знает сколько времени выходной не дают нормально поспать. Он разлепил глаза и уже хотел популярно объяснить, что парню в этой квартире делать нечего, но увидел бутылку холодной минералки, в которой плавало что-то жёлтое, кажется, лимон. Бутылку ему протягивал Геррит. Он сунул её Крису в руки и даже придержал его под спину, пока тот, захлёбываясь, пытался напиться. Раздражение пропало, как будто его и не было.
— Ты как? — спросил его Геррит.
— Отлично. Спасибо.
Хайнеманн улыбнулся.
На мгновение у Криса мелькнуло острое чувство дежа вю. Что-то до боли знакомое и накрепко забытое было в этой улыбке. Стоило попытаться сосредоточиться на этом, и странное ощущение тут же бесследно растаяло. Крис помотал головой.
— Ну... Я рад, — снова улыбнулся Хайнеманн. — Ночью было не похоже.
Крис молча на него посмотрел. На этот раз Геррит правда понял.
— Поеду тогда, — сказал он. — Завтра увидимся.
Крис слышал, как он тихо вышел, и как щёлкнул замок на входной двери. Оставалось надеяться, что на этот раз он точно ушёл. Он попытался лечь поудобнее и понял, что залил водой наволочку. Пришлось вставать и переворачивать подушку.
Ему приснился Хайнеманн, и за его спиной волочились чёрные здоровенные крылья, такие чёрные, что даже краски окружающих предметов будто блекли, всасываемые этой чернотой. Миг, и он оказался рядом, очень близко.
— Долго же ты шёл, тёмный, — услышал Крис свой голос.
Перед глазами у Криса пронеслось ослепительно голубое небо, город сверху, крыши с обитыми жестью парапетами.
До боли знакомо улыбаясь, Геррит протянул руку, чтобы коснуться его щеки, и тут Крис проснулся.
Сон оборвался резко, будто кто-то щёлкнул кнопкой на пульте и выключил его.
Как ни странно, голова болела намного меньше. За окном было уже темно: он проспал весь день. На полу у кровати нашлась начатая бутылка минералки. Вода была тёплая и выдохшаяся. Крис без всякого удовольствия выпил половину, потом долго отмокал в душе. Спина после таких снов привычно саднила. Может, он просто приложился вчера обо что-то, вот теперь и болит, и сны про крылья вернулись.
Крис стоял, упираясь лбом в стену ванной. Обрывки видений растворялись в памяти. Хотелось дёрнуть мета, и хорошо если, догоняясь с вечера, он оставил себе немного на утро. Но завтра нужно ехать в институт, а пары дорожек всегда мало. Либеральное начальство терпело, что он пропускал занятия из-за выступлений, и всё же не следовало испытывать судьбу слишком часто и ждать, что ему простят всё на свете. Институт приносил хоть какие-то деньги, в отличие от музыки.
В конце концов, он не наркоман, так, просто двигает иногда, чтобы работать, когда силы заканчиваются, и может обойтись без этого.
Иногда он был таким правильным, что зубы сводило.
Крис вздохнул и выключил воду. Нужно было заварить чаю покрепче и попытаться поспать ночью.

***

Джеред украдкой поглядывал на Лорда и видел своего светлого. Тот всегда был неразговорчивый, цедил слова, как большое одолжение, и при этом смотрел куда-то поверх головы. Светлый в человеческом теле мучался зверским похмельем, не снял свои тёмные очки даже в аудитории и был таким мрачным, что Джеред не удивился бы, если бы над его головой плавала маленькая чёрная тучка, изредка выпускающая молнии во все стороны.
Теперь он знал, что Кристиан ненавидит своё полное имя, но тащится, когда его называют Лордом, и все вокруг послушно называли его так. Ещё Лорд был едва ли не самым талантливым музыкантом в мире. В этом Геррит, мальчик, чьё тело занял Джеред, изрядно преувеличивал, но такое было свойственно влюблённым. Тихо и жалко влюблённый Геррит очень страдал, что Лорд его не замечает. Слабак и рохля, ещё бы его заметили. Да если Лорд вспоминал его имя, у Геррита тут же с перепугу начиналась истерика.
Всё-таки люди — идиотские создания.
Джеред отвлёкся от светлого и принялся незаметно оглядываться по сторонам. Кто ещё здесь был? Вон тот рядом, такой же зануда, как Геррит, перед ним задрот, который двадцать часов в сутки тратил на занятия музыкой, а по соседству наркоман, плотно сидящий на героине. Геррит по своей глупости этого не замечал, но у демона на человеческие пороки был нюх круче, чем у собаки.
Наркоман помрёт через пару лет; задрот заиграет руки, попытается заниматься электронной музыкой и в конце концов сопьётся; ботаник просто тихо и незаметно пропадёт. Не нужно было никаких умений демона, чтобы это прочитать: всё их будущее было написано у них на лицах.
И самого Геррита ничего интересного в этой жизни не ждало до вчерашнего вечера. Ему здорово повезло, что он встретил Джереда.
Из всех, кто был в аудитории, будущее было только у светлого, готового выгрызать его у судьбы зубами, вопреки всем стараниям Создателя. Только в нём чувствовалась внутренняя сила и нежелание мириться с правилами — то, что всегда отличало его от других ангелов. Не скованный крыльями он ещё задаст жару всем на свете. Как же миру повезло, что ему от жизни нужны только музыка и слава. Из него вышел бы отличный демон.
Когда светлый наткнулся на очередной заинтересованный взгляд Джереда, он смешался и запнулся на полуслове, но тут же снова продолжил лекцию.
Джеред с трудом дождался конца занятия. Когда все потянулись к выходу, он подошёл и сел на краешек стола, стоящего в первом ряду. Лорд укладывал в сумку ноутбук и совершенно не обращал на него внимания. У него на лице было написано только одно желание: двинуть пару дорожек и расслабиться. Так не пойдёт, так неинтересно, даже несмотря на то, что светлый его вспомнил, когда был под кайфом. Он должен вспомнить Джереда по-настоящему.
— Чего тебе? — спросил, наконец, Лорд, выпрямляясь.
— Хотел узнать как ты себя чувствуешь, — соврал Джеред.
— Отлично. Спасибо, что помог вчера.
Сейчас он Джереда точно не помнил, и видел перед собой привычного Геррита: стеснительного и незаметного, начинающего надоедать своим вниманием.
— Я подыскиваю себе работу, — сказал Джеред. — Подумал, что, может, ты знаешь кого-то, кому нужен музыкант.
Лорд смерил Джереда с головы до ног долгим взглядом, потом сказал:
— Сейчас ничего нет на примете, но буду держать тебя в курсе.
Соврал, мудак, не воспринял мальчика всерьёз. Ничего, ему придётся научиться считаться с Джередом.
— Буду очень признателен, — сказал Джеред, когда молчание слишком затянулось.
Светлый первым протянул руку, и Джеред её пожал, глядя ему в глаза. Они были карие, снова карие, ни малейшего признака голубого. Светлый почему-то отвёл взгляд.
Совершенно незачем торопиться — времени у них навалом. Джеред вышел из аудитории.
Первые сутки в человеческом теле дались ему нелегко.
Чуждые чувства и ощущения обрушились на него сплошной волной, и поначалу он чуть в них не захлебнулся, потратив последние силы на то, чтобы сохранить остатки разума и не выглядеть странным перед другими. Фантомная боль в ране от отброшенных крыльев заглушила всё, и он с трудом мог заставить Геррита шевелиться. Стоило убедить себя, что никаких крыльев у этого тела нет и никогда не было, как оказалось, что выбранное тело голодное и очень уставшее. Джеред чувствовал каждый миллиметр собственной кожи, забитые поры и растущие волоски, натёртый мизинец на ноге, пот, стекающий по мокрой спине, слишком узкие и неудобные джинсы. Чёртовы человеческие гениталии, в которых и так было слишком много нервных окончаний, рядом с предметом воздыханий Геррита сводили его с ума.
Первым делом, оказавшись наедине с полумёртвым светлым, Джеред пару раз отдрочил, чтобы можно было хоть как-то соображать. Конечно же, Создатель не любит онанизм — это делает мысли яснее, а ему этого не нужно.
От самого Геррита в нём мало что осталось, только память, вместе с ней все его эмоции и эта тихая, жалкая любовь. Джереду пришлось потратить несколько часов на то, чтобы научиться игнорировать лишние чувства. Да чтобы начать контролировать лицевые мышцы и прекратить глупо улыбаться при виде обдолбанного до полусмерти тела, ушла куча времени.
Люди ужасно несовершенные создания.
Джеред пошёл домой пешком. Ходить пешком зимой не лучшая идея, но так он быстрее привыкнет к окружающему миру, а заодно сэкономит пару евро на транспорте. Денег у парня оказалось гораздо меньше, чем хотелось бы: слишком много времени он тратил на учёбу, а ещё на то, чтобы носиться по указаниям светлого.
Маршрут нашёлся в памяти Геррита, и Джеред, включив плеер, пошёл по улице, осматриваясь вокруг.
Через пару перекрёстков около школы торговали наркотиками. Когда Джеред скользнул взглядом по плечистому парню, протягивающему клиенту пару чеков, зажатых между пальцами, тот это заметил. Он даже толкнул своего приятеля, и на Джереда они уставились уже вдвоём. В этот момент Джеред против воли сгорбился, спрятал руки в карманы толстовки и ускорил шаг. Чувство страха оказалось намного хуже, чем боль. Ядовитая слабость, мгновенно вспотевшие ладони, противное подсасывающее ощущение в районе солнечного сплетения. Омерзительно. Было бы что беречь: кусок мяса, простое вместилище его души. Рефлексы у Геррита оказались сильнее логики.
В Гамбурге Джеред чувствовал себя по-настоящему уютно, несмотря на грязь, граффити и стикеры на стенах. У каждого города была душа, и душа Гамбурга подходила Джереду на все сто. Здоровенная чайка захохотала и забила крыльями, сидя на закрытом мусорном баке. Мелкий снежок прилипал к куртке, таял под ногами, превращаясь в коричневую кашу. Холод пробирался под куртку, ноги тоже быстро замёрзли. Было сложно не дрожать всем телом. Каждый порыв ветра вызывал волну мурашек по телу. Хорошо хоть крыльев у него больше не было, и они не волочились по грязному асфальту.
Когда сбоку раздался визг тормозов и кто-то засигналил. Джеред почти не обратил внимания, но всё же показал ему средний палец. Только перейдя через улицу он понял, что задумался и не обратил внимания на сигнал светофора. Нужно быть внимательнее. Привыкать к ещё одному телу было бы крайне неудобно. Джеред уже не помнил, о чём думал в тот момент, когда ступил на дорогу. Вот он осматривался, а потом будто выключился.
Сильно отвлекала играющая в голове музыка. Он выключил плеер и оставил наушники болтаться перекинутыми через ворот толстовки. Наверное, он просто заслушался. Геррит, как и светлый, любил музыку и мечтал посвятить этому всю жизнь. Теперь Джеред это понимал намного лучше, но сейчас, когда его одолевали рвущие во все стороны незнакомые чувства, каждое из которых нужно было препарировать под микроскопом, понять и отодвинуть, не хватало только ещё терять голову от музыки. Дальше он пошёл в тишине.
Спустя какие-то смешные полчаса Джеред сдался и сел на автобус. Тело Геррита было тощим и слабым и уставало слишком быстро. Какой же он доходяга. Джеред мог бы заставить его пройти ещё пару километров, но его тело совсем замёрзло.
Сосед Джереда по комнате (Геррит подозревал, что Уве толкал метамфетамин, но это было неправдой — парень просто любил повыпендриваться) был дома.
— Ты чего так рано? — спросил он.
— Рано?
— А разве Лорд сегодня не играет?
Нет, не должен бы, вроде. Джеред покопался в памяти.
— Он диджеит ночью. Нет смысла идти.
— Может, сходишь тогда просто погуляешь?
Геррит машинально чуть не согласился, но Джеред не собирался слушать этого обсоса.
— Тёлку себе нашёл? — ухмыльнулся он.
— Да ты, я смотрю, в экстрасенсы заделался.
— Тёлки любят прогулки под ручку под луной, и на Репербане полно гостиниц. Я буду занят сегодня, и комната тоже занята.
Привыкший к тому, что Геррит никогда не спорит, Уве не нашёл, что ответить, но точно разозлился. Это было приятное ощущение, Герриту совершенно незнакомое. Он чувствовал себя неправым, от этого Джереду было неуютно.
Всё же Уве решил не лезть в бутылку, а попытаться договориться:
— Слушай, ну чего ты? Я пустой, что мне прикажешь делать?..
Джеред подошёл к нему вплотную и обхватил руками его лицо. Глядя ему в глаза, он широко улыбнулся и проговорил:
— Если бы ты знал, как мне на это насрать...
Уве растерянно заморгал, и Джеред не смог сдержать смех. Когда он его отпустил, тот на всякий случай отступил на пару шагов.
— Почему ты вечно такой педик, Хайнеманн? — процедил он.
Джеред только махнул ему рукой, не в силах ответить. Он давился смехом и никак не мог загнать его обратно, в конце концов, он просто завалился в постель и, всхлипывая, уткнулся лицом в подушку.
— Псих, — подытожил Уве. Джеред показал ему средний палец и счастливо вздохнул. Переполняющая радость убила на время все неприятные чувства. Ему было так хорошо, что он готов был взлететь. Он погладил себя по руке, и от примятых волосков побежали мурашки.
Человеческое тело всё же потрясающая штука.

***

Крис потёр нос, и на пальцах осталась кровь. Сосуды стали ни к чёрту. Да и хер с ними. Всё вокруг было замедленным. Когда он краем глаза смотрел на свет, он видел цветные полосы, как при съёмке с длинной выдержкой. Он чувствовал себя властелином мира, сверхъестественной всемогущей сущностью, рядом с которой христианский бог казался просто жалким. Ему подвластно время, даже свет слишком медленный по сравнению с его мыслью.
Откинувшись на спинку диванчика, Крис захохотал. Тут же в углу гримёрки кто-то отозвался смешком. Крис сфокусировал на нём взгляд. Сенсей показывал ему оба больших пальца. Вот Сенсей понимает, что к чему. Крис послал ему воздушный поцелуй, и Сенсей снова засмеялся.
Крис прошёлся ногтями по надписи на груди, и ему показалось, что он скребёт по голым рёбрам. Осклизлые кости на ощупь были просто ужасными. Он быстро глянул вниз. Крови не было, и он успокоился. Просто материя, как и время, ему подчиняется, вот и всё. Захотел — почесал кожу, захотел — отполировал кости.
Можно было собирать и двигать домой, а можно остаться тут и тусоваться до утра, но для начала неплохо было бы просто встать. Он был в порядке, просто устал после концерта и волшебного порошка нужно было больше.
Сенсей свалил, а Криса звал бит с танцпола. Кажется, домой он всё же не поедет. Он заставил себя выйти и пройти несколько шагов по коридору до зала, где шла афтепати.
Кто-то к нему подошёл: Крис напрягся, но вспомнить его не смог, наверное, какой-то фанат.
— Отлично отыграли, Лорд, — хлопнув его по плечу, проорал он Крису прямо в ухо.
Крис отодвинул голову и поковырял ухо пальцем, выгоняя эхо.
— Спасибо, — буркнул он.
Парень очень шумный. Эхо его голоса отталкивалось от стенок черепа и возвращалось снова и снова. Отлично отыграли! Отлично отыграли! Отлично отыграли, Лорд!
— Нет, правда! Это был классный концерт.
Губы против воли растянулись в улыбке. Вот так улыбаться было некруто, но Крис ничего не мог с собой поделать. Парень ещё что-то ему сказал: из-за музыки было не слышно, и скрылся на танцполе.
Весь зал пялился на него, потому что он король вечера. Остальные тоже были неплохи, но он... Он король, он настоящий бог.
Его, конечно, узнавали, говорили что-то, но он не мог разобрать, что говорят простые смертные. В сторонке, прислонившись спиной к стене, стоял Хайнеманн. Он помог отключить и собрать аппаратуру и теперь тусовался в одиночестве. Тени на стене за его спиной сложились в распахнутые гигантские чёрные крылья, а потом свет сменился, и они осыпались на пол бесформенным мусором. Увидев, что Крис на него смотрит, Хайнеманн отлепился от стены и быстро скрылся в толпе.
Странно, обычно он после концерта сразу уезжал. Впрочем, Крис мгновенно о нём забыл, занятый собой и своими фанатами. Куда бы он ни повернулся, везде натыкался на чужие взгляды. Знал ли он когда-нибудь, что будет настолько популярен? Конечно, знал. Это его судьба.
Родился бы он лет на двадцать раньше, жил бы уже в своём особняке и купался в деньгах. Но и так, как сейчас, тоже было хорошо.
Он наслаждался каждой секундой, проведённой на танцполе. Тело двигалось в такт музыке само.
Какая-то девушка ему улыбнулась, и он попытался её поцеловать.
Тут же его кто-то схватил за плечо, резко развернул и вломил кулак ему в нос. От резкой боли Крис на секунду протрезвел. Потом он очнулся в туалете. Лицо и руки были мокрыми, раковина была заляпана кровью. В зеркале отражался не бог, а самый обычный человек с воспалёнными глазами, распухшим носом и разбитыми губами. Он очень смутно помнил, что случилось, и как он здесь оказался.
За спиной стоял Дансетт.
— Полегчало? — спросил он.
Крис ещё раз глянул в зеркало. Его всё ещё втаскивало, но уже не так сильно. Он плеснул в лицо ещё воды и встряхнулся.
— Езжай домой, — сказал Дансетт.
— Тебя забыл спросить, — огрызнулся Крис.
Настроение было безнадёжно испорчено, нельзя ехать домой таким. Нужно догнаться и добить эту ночь.
— Все уже разошлись. Пять утра, езжай домой, Лорд. Мы завтра записываемся, забыл?
Пять утра? Да ночь же только начиналась... Долбаные шутки памяти. О прошедшем осталось только смутное воспоминание и ощущение величия. Подпорченное лицо ныло. Крис прислонился лбом к холодному зеркалу. Дансетт сочувственно похлопал его плечу.
— Не забудь, завтра вечером запись.
Не забудет. Он никогда и ничего не забывает, только где гримёрка, не помнил.
Крис поплёлся к выходу. Нужно было найти гримёрку и ехать домой. В кармане косухи нашлись его очки. Не потерял — это уже было здорово.
В коридорчике ведущем в зал стоял Хайнеманн, а какой-то парень делал ему минет. Натурально, стоял перед ним на одном колене и отсасывал, не стесняясь проходящих мимо людей. Хайнеманну тоже было всё равно, что о нём подумают. Он положил руку парню на затылок, а сам оперся о стену и прикрыл глаза. Тихоня-Хайнеманн трахался в пять утра в коридоре клуба с парнем. Даже ему сегодня что-то обломилось, а Крису, который был круче, чем бог, только начистили рожу.
Это было больше, чем просто удивление, и оно требовало выхода, поэтому Крис громко свистнул. Парень поперхнулся, но Хайнеманн прижал его голову к себе, не давая останавливаться, потом открыл глаза и лениво сказал:
— Хочешь его подменить?
Теперь едва не поперхнулся Крис. Хайнеманн улыбнулся, облизнул губы и после тихого выдоха проговорил:
— До завтра тогда?
Хорошо хоть руку протягивать не стал, но погладил волосы паренька и улыбнулся ему в ответ на вопросительный взгляд снизу.
— Не скучай тут, — хмыкнул Крис, чтобы не выглядеть совсем уж по-идиотски.
Разбитая губа снова заболела. Ну и отвратная же вышла ночь...
Дверь в комнату соседа была закрыта, и снаружи висела самодельная табличка с надписью "Пошёл нахер". Значит, он тёлку привёл и сейчас они там отсыпаются после трудной ночи.
— Плодитесь, мать вашу, и размножайтесь, — пробурчал Крис вслух и перевернул табличку обратной стороной. На ней он когда-то написал маркером “Комната долбоёба”.
Он долго рассматривал себя в зеркало. Что-то нужно было поменять и срочно. Набить пару новых татуировок, перекрасить волосы — хоть что-нибудь. Перекраситься, сменить имидж, а может, начать делать другую музыку, — ту, что копится десятками проектов у него на жёстком диске, потому что это не глэм и не электроника. Третьего проекта он не потянет, придётся от чего-то отказываться.
Крис заставил себя вымыться, хоть было и чертовски лень это делать, и попытался лечь спать. Проворочался с полчаса, встал, задёрнул шторы. Не может заснуть не из-за мета, а потому что солнце уже встало и светит прямо в грёбаное окно.
Он снова лёг и уставился в потолок.
И вдруг с кристальной ясностью понял, насколько его всё задолбало.

***

Как только светлый ушёл, Джеред отодвинул паренька — Джонни? Джеффри? Как-то на американский манер, он не запомнил, — и застегнулся. Никакого желания продолжать у него не было.
За эти недели в человеческом теле он понял, что Создатель лишил ангелов и демонов возможности трахаться, потому что был мерзким вздорным старикашкой и импотентом. И потому что тогда они нахрен послали бы Землю и все свои многочисленные обязанности, только трахались бы, как животные.
После обретения тела стало намного понятнее, почему люди уделяют сексу так много внимания. Раньше Джеред думал, что им просто нравится. Он что-то смутно помнил из своей прошлой жизни, но, как оказалось, помнил недостаточно.
Сначала из-за слишком высокой чувствительности было сложно, он каждую секунду едва не сходил с ума. Было трудно даже просто ходить. Пришлось как-то помогать себе справляться. Джеред воткнул в теннисный мячик несколько иголок и мял его в кармане, отвлекаясь от ощущений в штанах — подглядел как-то способ у одного озабоченного. Ценой исколотых рук он мог нормально соображать. Стало проще, когда он, отодвинув недовольство Геррита, впервые с кем-то переспал, потому что терпеть и ждать, пока Лорд откроет глаза, было невмоготу. С той девочкой они не вылезали из постели двое суток, он просто её не отпускал, затрахал до того, что она выставила его из квартиры. Алкоголь и ебля притупляли чувствительность, делая тело почти привычным. Марафон помог: мячик он выбросил, зато захотелось разнообразия. В перечне смертных грехов в его жизненном досье напротив блуда теперь, наверное, стоял жирный восклицательный знак.
Еда, алкоголь, музыка, тусовки и секс его захватили. В своё общежитие Джеред приезжал только пару раз в неделю, чтобы Уве не расслаблялся и не решил, что комната теперь целиком принадлежит ему. Геррит за всю жизнь столько не оттягивался, сколько его телу пришлось отгулять за несколько недель. Потрахаться он оказался не дурак, и мешала ему только его стеснительность, которая вылезала сразу же, стоило ослабить ненадолго контроль. С этим Джеред быстро научился справляться. К тому же, в игре в стеснительного мальчика Джеред находил особенное удовольствие, и всегда оказывался в выигрыше. Немного обаяния, хорошо подвешенный язык и тысячелетняя мудрость — этого хватало, чтобы подцепить кого угодно.
Он чуть не забыл, зачем ему вообще нужно это тело. И вот, оказавшись в коридоре клуба рядом с почти трезвым и злым светлым, вспомнил.
В голове тут же ярко засияло чувство вины, такое сильное, что ни малейшего удовольствия от отсоса он уже не получал. Удалось удержать лицо, и на том спасибо.
Эта двойственность сознания, когда Геррит вроде уже не существовал, но всё ещё мешал, раздражала. Маленький глупый смертный мальчик, ничего не знающий о жизни, дышащий только своими мечтами и чувствами, был полной противоположностью Джереду. Но его память была неотделима от эмоций и прилагалась к телу, и отказаться от этого было невозможно. Заново учиться ходить и говорить Джереду было некогда.
Джонни или Джеффри растерянно на него смотрел.
— Гадкий Лорд всё испортил, — сказал ему Джеред. — Я тебе позвоню как-нибудь, и мы продолжим. Обещаю, милый.
Джеред ему подмигнул и, наклонившись, поцеловал в уголок рта. Не удержался, прижал его голову к себе, втянул ноздрями его запах. У всех людей разный запах, разные тембры голоса, разная на ощупь кожа. Изучать их слишком интересно, это больше, чем просто удовольствие.
Он чуть отстранился и посмотрел на мальчика, тот восторженно пялился на него снизу вверх. Джереду захотелось утащить его куда-нибудь на высоту, обнять крыльями и трахнуть, глядя в эти влюблённые глаза.
Только вот крыльев у него больше не было. Создатель — настоящий говнюк.
Ему потребовалось немного времени, чтобы спровадить мальчика, сориентироваться в каком месте Гамбурга он вообще находится и двинуть домой. Денег на то, чтобы поймать машину, у него бы не хватило, и Джеред пошёл пешком. Он вообще много ходил пешком, и тело уже потихоньку начало привыкать к новым нагрузкам. Всё с ним было нормально, просто раньше Геррит слишком много времени проводил, прячась от людей в своём общежитии.
Он пересёк Репербан, машинально вычленяя из толпы толкающих джанк, собирающих незаконные ставки, проституток без лицензии и мелких воришек. Одного из таких он поймал за руку, когда тот, с наглой рожей и практически не таясь, пытался влезть в его карман. Худосочный паренёк лет пятнадцати испуганно замер.
— Бог тебя за это накажет, — пообещал ему Джеред.
Вор от неожиданности захихикал. Джеред изо всех сил сжал руку, которой продолжал придерживать его за запястье. Парень забился, пытаясь вырваться. Джеред улыбнулся так, что тот точно должен был поверить, что он собирается его расчленить и сожрать.
— Считай, что я его близкий друг, — доверительным тоном сообщил ему Джеред, и сжал пальцы ещё сильнее. Боль от перенапряжения в собственных кисти и запястье ничего не значила по сравнению с глубочайшим удовлетворением. В руке парня что-то хрустнуло, и он заорал. Только тогда Джеред его отпустил, и тот, прижав к груди больную руку, помчался прочь, расталкивая людей. Вряд ли Джеред ему что-нибудь сломал, но точно здорово напугал.
Довольный собой он быстро сваливал, решив не дожидаться, пока друзья воришки решат разобраться с тем, кто его обидел. Привычное чувство вины захлестнуло уже через несколько шагов. Давать сдачи, оказывается, было некрасиво и недостойно.
— Как же ты задолбал, малыш... — пробормотал Джеред себе под нос.
Он осёкся и быстро огляделся по сторонам. Не хватало ещё, чтобы его приняли за психа, который разговаривает сам с собой.
Как только он свернул в сторону от Репербана, сразу стало скучно и пусто. Вся жизнь осталась там, позади.
Дома Джеред долго крутился перед зеркалом, разглядывая свою спину. Чистая, если не считать нескольких угрей, кожа и никаких шрамов. Конечно, ведь у этого тела крыльев никогда и не было. Интересно, светлому снятся его крылья? Джереду снились.
Он лёг в свою постель и попытался заснуть, но вставшее солнце и бурлящие с вечера, несмотря на долгую прогулку, эндорфины мешали. В конце концов, он встал и задёрнул шторы, а перед тем, как снова лечь, влил в себя залпом бутылку пива. Это должно было помочь успокоиться.

***

Вокруг все оттенки белого: белое до синевы небо, кипенно-белые облака под ногами, а если скосить глаза вбок, то становятся видны крылья, белые настолько, что каждое перо отражает свет, словно маленькое зеркало. Крылья огромные, если приземлиться и сложить их за спиной, концевые перья будут подметать пыль в метре от него, а может, и ещё дальше. Здесь, над облаками Крис похож на маленькое ослепляющее солнце, только бесполезное и холодное. Настоящее солнце жарит спину, но, несмотря на это, холод такой, что каждый вдох должен превратить лёгкие в два смёрзшихся куска льда. Почему-то он не умирает.
Крис летит вперёд, повинуясь смутному зову. Это похоже на игру: в зове слышны ехидные нотки. Ему говорят: "Не найдёшь, не догонишь, не сможешь...".
На мгновение впереди среди облаков показывается тень и снова исчезает. Не раздумывая, он ныряет туда и тут же теряет всякое понятие о направлении. Захлёбываясь сыростью в бесконечной серой беспросветной хляби, Крис запутывается, не в силах определить, где верх, а где низ. Первый страх быстро проходит, остаётся только злость. Он упрямо рвётся туда, где, как ему кажется, небо, но вырваться из серости не получается. Он закладывает крутой вираж и снова летит по прямой. Мимо. Наконец, где-то над головой он видит серую тень с распахнутыми крыльями. Тень тут же пропадает, но, летя за ней, через несколько мгновений он вырывается из слоя облаков.
Мокрые перья тут же покрываются коркой льда и он становится таким тяжёлым, что начинает камнем падать вниз, обратно в серую сырость без направлений и времени. Слышится тихий смешок, но оглядываться некогда.
Он резко, с хлопком распахивает крылья, и лёд с хрустальным звоном трескается и осыпается, разбросав вокруг миллион мелких радуг в каждом осколке.
Абсолютное счастье переполняет грудь.
Тени, постоянно оказывающейся за его спиной, надоедает играть. Крис успевает заметить чёрное, как ночь, пятно, летящее вниз к облакам так быстро, что вокруг него от трения загорается воздух. Крис, не раздумывая, летит за ним.
Он распахнул глаза. В комнате было душно, сухую кожу жгло. От жары распухли в суставах пальцы, а в горло словно насыпали песка. Он лежал на боку, и всё тело затекло. На подушке капли засохшей крови — наверное, снова шла носом, пока он спал. Крис смотрел на коричневые пятна, и у него не было никаких сил, чтобы хотя бы перевернуться на спину.
Бесконечное небо, здоровенные белые крылья... Лучше бы он больше никогда не просыпался, умер бы, оставшись там, на высоте. Хотел бы он уйти именно так, не понимая, что продолжает корчиться в вонючей, пропитанной потом постели в дешёвой съёмной квартире.
Завибрировал телефон, но очень быстро замолчал. Значит, звонил кто-то из своих, кто знал, что Крис либо берёт трубку сразу, либо занят, либо сдох. Сейчас он был ближе к последнему, поэтому даже не пошевелился. Да и не было у него ни сил, ни желания на то, чтобы двигаться.
Иногда, когда он был обдолбан, он мельком зацеплял взглядом тень крыльев или их отражение в зеркале, но никакие наркотики не могли сделать так, чтобы видение жило дольше пары мгновений.
Чёртов телефон завибрировал снова. Нужно было вставать, заниматься делами, и выкинуть всю эту чушь про крылья из головы. Крис лежал и смотрел на коричневые пятнышки засохшей крови на подушке. Усилием воли он прикрыл глаза, но, конечно, никакого неба больше не увидел, только темноту.
Он заставил себя сесть. В спине что-то хрустнуло, от движения заболели рёбра. Не обращая внимания на продолжающий вибрировать телефон, он поплёлся на кухню. Хорошо хоть его сосед со своей тёлкой уже свалили.
После третьего стакана воды из под крана, в голове немного прояснилось. Из-за жары в квартире было ощущение, что вода, которую он вливает в себя, тут же проступает каплями пота на коже и мгновенно испаряется, не оставляя следа. В зеркале отразилось опухшее лицо. Трещина на губе мокла и, кажется, собиралась нагноиться. На груди и боках тёмно-фиолетовые, почти чёрные синяки. Он долго ощупывал нижнее ребро: вроде не сломано, но шевелиться было больно.
В уборной его ждало новое открытие: к преследующему его последнюю неделю неприятному жжению при попытках помочиться добавился гной. Последняя надежда на то, что он просто застудился в самую жаркую весну в истории, пропала. Следующие полчаса Крис осматривал свой член со всех сторон, даже пытался подрочить, но быстро сдался. Господи боже, он даже и трахаться-то тогда не хотел, и тёлка ему та не слишком нравилась...
В аптечке на кухне нашлись остатки антибиотиков, которые Крис принимал пару лет назад, когда подхватил ангину. Он пообещал себе, что если от этих таблеток не будет никакого толку, то он обязательно сходит к врачу. И даже если будет, сходит всё равно.
— Обязательно схожу, — сообщил Крис своему отражению в зеркале. Отражение поглядывало на него скептически. — Никто же здесь не хочет, чтобы у Лорда хер отсох?
Он подмигнул и улыбнулся себе, и корка на губе тут же лопнула.
— Говорила тебе мама, всегда носи с собой презервативы, — укоряюще проговорил себе Крис, почесал промежность и вздохнул.
Никуда он сегодня не пойдёт. Нахрен Дансетта, и новый альбом тоже нахрен. Он сядет дома и будет смотреть ящик, и никаких больше наркотиков ни сегодня, ни завтра, ни через неделю.
Крис прошлёпал босыми пятками в комнату, порылся в куче одежды на полу и выудил оттуда мобильник.
Пять пропущенных вызовов были от Дансетта. Может, пока Крис был в отключке, он женился, и сейчас его жена рожает, а только у Криса, единственного из всей группы, есть права, чтобы отвезти её на машине в больницу? Крис отключил телефон и плюхнулся на диван перед телевизором.
Пульт остался валяться где-то в комнате. Когда до него дошло, что нужно вставать и искать его, Крис не смог сдержать стон. Он откинулся на спинку дивана и в довершение ко всему треснулся затылком об стену.
Если бы к нему сейчас кто-нибудь подошёл и предложил застрелиться, Крис вышиб бы себе мозги быстрее, чем тот успел бы договорить.
В дверь позвонили. Кто бы это ни был, пусть он идёт нахрен. Крис не пошевелился. Настойчивые звонки продолжались пару минут, потом в квартире снова воцарилась блаженная тишина.
Даже всемогущий Лорд может иногда взять выходной или целых два. Крис растянулся на диване, свесив ноги с подлокотника, сложил руки на животе и уставился в потолок. Так было почти неплохо, только синяки на груди ныли.

***

Светлый не пришёл на занятие, а потом на следующее тоже. Заболел? Ушёл в марафон и про всё забыл? Уехал в Гоа постигать мудрость духов, накуриваясь на пляже в палатке из пальмовых листьев?
Следующий концерт его электронного проекта был внезапно и без объяснений отменён.
Джеред попытался аккуратно порасспрашивать о светлом, но никто не знал, где он, только в учебной части сказали, что он взял отпуск на пару недель по семейным обстоятельствам. Каким, нахрен, семейным обстоятельствам? Его семья — это несколько обдолбанных музыкантов и одноразовые партнёры, с которыми он по-быстрому трахается в гримёрках и клубных туалетах.
Джеред чуть не сорвался и не поехал к нему домой. Даже если светлый окажется там, что Джеред сможет ему сказать? Что соскучился? Не удержавшись, он всё-таки съездил в тот район, где жили родители светлого, побродил вокруг их дома. Ни его машины, ни его самого там не было.
Едва дождавшись вечера, Джеред поехал в клуб на Репербан, где Лорд иногда подрабатывал диджеем. За вертушками стоял кто-то совершенно незнакомый. Можно было уезжать домой или... Джереду улыбнулась симпатичная девушка с танцпола.
Расслабиться и выкинуть светлого из головы тоже было бы неплохо. Джеред взял пива и забурился в толпу, выбирая с кем проведёт сегодняшнюю ночь. Лорду нужно побыть одному и подумать о смысле всего на свете. Кто такой Джеред, чтобы ему мешать?
Та девушка, что улыбалась ему, притёрлась в танце к нему спиной, и он приобнял её свободной рукой.
Может, Геррит и не красавец, главное ведь не это, главное — уверенно смотреть по сторонам.
Утром он тихо сваливал из незнакомой квартиры, прихватив кеды с собой, чтобы не тратить лишнее время на одевание. Привычное чувство вины за то, что он изменяет мужику, который даже не помнит о его существовании, еле слышно долбило виски. Как Геррит вообще жил, чувствуя себя виноватым за всё на свете? Бедный глупый маленький мальчик.
Ночь вышла весёлой, и сейчас Джеред едва стоял на ногах от алкоголя и усталости.
Уве спал в их комнате со своей очередной пассией. Когда Джеред ввалился в дверь, снеся на пол чехол с гитарой, который не заметил в полумраке, девушка ойкнула и натянула одеяло под самый подбородок.
— Не стесняйся, вы мне не мешаете, — отмахнулся Джеред и рухнул в постель, поленившись раздеться. Он уснул практически мгновенно, хотя и успел услышать что-то про то, что он мудак, и даже показать Уве средний палец. Тот, как всегда, проглотил. Он был таким же трусливым хлюпиком, как Геррит, так что их роли в комнате быстро поменялись. Драться с Джередом он не решался, и правильно делал, потому что разозлённый демон оторвал бы ему руку и заставил её сожрать. Ну, или, что было больше похоже на правду, просто незатейливо повозил бы его лицом по полу.
В мечтах о том, как он забивает мнение Уве ему в глотку, Джеред и задремал.
Бескрайнее небо слепило глаза. Вокруг было слишком холодно, и Джеред, пробив на полной скорости пелену облаков, полетел к земле. Летать над облаками он не любил, хотя был не против оседлать самолёт. Тёплые двигатели под задницей, солнце в спину, и не нужно тратить силы на полёт — сидишь, любуешься видами, как порядочный турист, пока бесконечная белая вата внизу не надоест.
Под слоем облаков было намного теплее. Джеред сложил крылья и камнем понёсся вниз. От трения о воздух его кожа раскалилась. Только теперь он по-настоящему согрелся.
Джеред никогда не любил залетать высоко. Небо с его вечным льдом облюбовали светлые. Пусто, холодно и солнце выжигает глаза — отличное место для святых.
Притормозив метрах в пятидесяти над городом, Джеред огляделся и выбрал симпатичный пятиэтажный домик. Аккуратно, стараясь не запутаться в проводах, подлетел к нему и сел на край крыши, свесив ноги вниз. Внизу копошились люди, спешили куда-то по делам, бессмысленные куски мяса.
Парень на мотороллере выхватил у женщины сумку и понёсся вперёд. Джеред лениво глянул на светофор на ближайшем перекрёстке. Электроника забарахлила, перещёлкнуло реле, и красный свет на дороге воришки вдруг стал зелёным. Через пару мгновений раздался звук удара, сочный хруст мотороллера, перемалываемого колёсами грузовика и почти неслышное влажное чавканье тела, размазываемого по асфальту.
— А не торопился бы, успел бы притормозить, — проговорил Джеред. — Я уже говорил, что воздаяние — мой любимый принцип?
Он повернулся к светлому, но рядом никого не было. Со вздохом Джеред вновь уставился на кутерьму внизу.
Люди орали, водитель грузовика ещё не понял, что произошло, но уже испугался, и у него прихватило сердце. Он сидел за рулём, хватая воздух синими губами. Хозяйка сумочки застыла, глядя на кусочек ремешка, торчащий из под колеса вместе с парой пальцев вора.
Без разговоров со светлым было скучно. Джеред поднялся на ноги, балансируя на краю крыши. Тщательно отряхнувшись, он расправил крылья и полетел к морю, долго кружил, пока не выбрал симпатичную скалу, торчащую из воды в нескольких метрах от берега. Бурлящие внизу волны намочили нижние перья, но пересаживаться выше было лень. Джеред болтал ногами и смотрел, как солнце медленно опускается за горизонт.
— Геррит!
Он обернулся. Мама стояла по щиколотку в воде и махала ему рукой. Пора было возвращаться. Скоро будет темно, а он и так все ноги собьёт о камни, пока доберётся до пляжа.
Геррит вздохнул и аккуратно слез в воду — глубины оказалось ему едва по пояс. Сверху что-то блеснуло, отразив последние на сегодня солнечные лучи. Он поднял голову и, приложив руку козырьком, попытался увидеть, что это было, но над головой было только голое небо, да пара чаек. Наверное, птица стащила что-то блестящее с пляжа, ничего интересного. Геррит нащупал перед собой дорогу между скалами, уже не видными из под воды в сумерках. Если идти осторожно...
Джеред распахнул глаза. Сердце билось, как ненормальное.
— Твою мать! — выдохнул он вслух. Этого точно было недостаточно и он добавил: — М-мать твою!
— Ты чего? Кошмар приснился?
Вывернув шею, Джеред посмотрел назад. Уве сидел за своим столом и пялился на него, отвернувшись от монитора с текстом и какими-то схемами. Неужели решил для разнообразия попытаться подготовиться к экзамену?
— Приснился, — буркнул он.
Ещё какой кошмар.
Он впился ногтями в кожу на виске, как будто мог выцарапать мерзкое тёплое радостное чувство, обволакивающее мозг после пробуждения. Не хватало ещё смотреть за Геррита его сны! Мало того, что он каждый день звонит его матушке, иначе она кинется искать своё пропавшее чадо с полицией, так теперь она ему будет сниться?! Маменькин сынок, чтоб его!
На улице было жарко, и в комнате, несмотря на открытое окно, стояла духота. В самый раз для Джереда, он даже не вспотел. Усилием воли он попытался выкинуть пасторальную картинку из головы.

***

Крису пришлось вылезти из дома через неделю, когда его сосед перестал делиться с ним едой. Собраться и выйти на улицу оказалось не так уж и сложно, сложнее было решить, куда пойти.
С Дансеттом он разобрался по телефону днём раньше. Придётся, конечно, с ним встретится, выпить, послушать, как тот будет его отговаривать от ухода, и постараться в честь их дружбы не злиться и не рвать отношения насовсем. Крис решил, что он справится с этим, но будет по-взрослому оттягивать встречу так долго, как только сможет.
В конце концов, он поехал в институт. Свалился, как снег на голову, на своих студентов, собравшихся уже расходиться по делам. Кое-кто даже обрадовался. Это они рано.
Отдых совершенно не помог, и настроение у Криса день ото дня становилось только хуже. Вместо того, чтобы вытирать группе сопли, он устроил проверку заданий и с наслаждением разнёс все встреченные ошибки. Конец занятия был встречен счастливым выдохом тех, кто не дождался своей очереди.
— Лекция завтра по расписанию, — предупредил Крис, прежде чем всех отпустить.
Аудитория опустела раньше, чем он успел договорить. Только Хайнеманн притормозил.
— Тебе нужна будет моя помощь через неделю? — уточнил он.
Помощь? Через неделю?
Крис попытался припомнить, какое сегодня вообще было число. Потом решил, что, скорее всего, Геррит говорит о будущем концерте.
— Если тебе не сложно, — улыбнулся Крис.
Хайнеманн просиял и заверил, что ему совсем не сложно. Задерживаться он тоже не стал.
Вообще-то Геррит был хорошим парнем и действительно хотел учиться, и здорово помогал его команде на концертах, ничего не требуя взамен — говорил, что ему всё равно нужна практика. Просто он был настолько обыкновенным и незаметным, что Крис даже не вспоминал о нём, пока тот не попадался на глаза.
Может, стоило всё же позвать его на прослушивание? Он же говорил, что, вроде, подыскивает работу. Или не стоило: ну, какой из этого парня рок-музыкант? Он для этого слишком стеснительный.
Крис попытался выгнать из головы картинку, в которой стеснительный мальчик трахался с другим парнем в клубе и ничуть не смутился, когда он их застал. Может, он напился и отпустил тормоза, всякое бывает. Нет, Хайнеманн точно не был тем, кого Крис искал для своего нового проекта.
Он шёл по коридору в свой кабинет, когда мимо него попытался незаметно просочиться Бо. Это уже было совершенно другое дело. Крис поймал его за болтающуюся лямку рюкзака. Бо развернулся на опорной ноге, набирая воздуха в грудь, чтобы начать объяснять, почему его проект до сих пор не готов, даже рот уже открыл, поэтому Крис быстро вставил:
— Есть минута?
— Я домой торопился, надо кое-что доделать в проекте, но я внимательно тебя слушаю, — мгновенно сориентировался Бо.
— Доделать?
Скепсиса в голосе Криса хватило, потому что Бо состроил самое невинное и честное своё лицо, и снова набрал воздух для лавины оправданий.
— Давай об этом потом, — остановил его Крис, и Бо с готовностью закивал, изобразив крайнюю степень внимания.
Этот болтливый югослав был самым большим раздолбаем в его потоке, но ещё и неплохим гитаристом и вообще отличным парнем. Крис отвёл его в свой кабинет.
— Мне нужен гитарист для нового проекта.
— А там обязательно нужно будет таскать боа из перьев и колготки? — Бо выставил вперёд ладони. — Нет, ты не подумай, я ничего против не имею, но в колготках так сложно девочек цеплять, ты не представляешь даже!..
— Зато отлично цепляются мальчики, — хмыкнул Крис. — Можешь не бояться. Я подумываю о том, чтобы играть трэш или индастриал, а там совершенно не обязательно каждый раз выглядеть сногсшибательно. Достаточно всего лишь выглядеть круто.
Бо притворился, что задумался.
— А мой проект...
Крис отрицательно помотал головой. Бо сник.
— Можешь начать, когда с ним разберёшься. И с дипломом, конечно, тоже.
При упоминании дипломной работы Бо совсем загрустил. Наверняка у него готова только обложка. Крис мог бы списать ему проходную курсовую, но не стал. Не справится — его проблема. Бо не настаивал — знал, что у Криса любимчиков не бывает.
Они обговорили детали, Бо переписал себе несколько демо-записей, которые Крис сделал дома за эту неделю, и ушёл, поклявшись, что притащит курсовую в ближайшие дни. Естественно, ничего он не принесёт: за годы учёбы Крис уже достаточно его узнал. Но поиграть вместе с Крисом он согласился, и это было здорово.
Ещё у Криса был на примете неплохой басист, а Эни, их тур-менеджер хорошо играла на ударных. Нужен был ещё один гитарист и, возможно, клавишник, и можно было начинать выступать ещё до первого снега.
Решив не откладывать дело в долгий ящик, Крис позвонил тем, кого уже себе подобрал, и договорился о встрече. Потом, поразмыслив, набрал номер Сенсея, и тот согласился поддержать его, пока не соберётся постоянный состав.
Всё складывалось более чем неплохо.
Немного портило настроение то, что в течение недели было просто необходимо выбраться на репетицию перед концертом с Дансеттом. А как исправлять испорченное настроение, Крис знал лучше всех на свете. Он поехал на Репербан, прикидывая, сколько у него при себе наличных: на пару грамм точно должно было хватить.

***

Про прослушивание Джеред узнал случайно — разболтал один знакомый старшекурсник. Светлый решил собрать новую группу и неспешно искал клавишника. Бо похвастался, что был первым, кого Лорд позвал.
Джеред похихикал, но на самом деле ему хотелось перевернуть стол, за которым он сидел, и заорать от злости. Не то тело он выбрал для своей цели. Он давно бы уже подошёл к светлому ближе, но у Геррита натуральным образом отсыхал язык, когда он пытался с ним заговорить. Одну, две, максимум три фразы — если они были про работу, конечно, — он ещё мог выдавить, но не больше.
Мальчику точно пора было повзрослеть.
Он даже не вслушивался в то, что говорил Бо. Пил пиво и думал, как заявится на прослушивание. Геррит играл хорошо, по-настоящему хорошо, а вот со стеснительностью нужно было что-то делать Может, напиться перед этим? С девушками обычно срабатывало...
— Когда вы собираетесь? — спросил он, продолжая рассматривать свой стакан.
— Завтра после четырёх на точке. А что?
— С тобой поеду, — ухмыльнулся Джеред.
Бо просиял.
— Значит, после четырёх? — спросил Джеред.
За окном уже вставало солнце, он лежал голый и весь потный, и обнимал свою сегодняшнюю девушку. Та курила и иногда всовывала сигарету ему в губы.
— Что?..
Бо обнимал девочку с другой стороны.
— Встретимся сегодня после четырёх?
— А?.. Ну да. Позвони мне, я тебя подберу где-нибудь.
Джеред взял девушку за запястье руки, в которой она держала сигарету, и поднёс к своим губам. Затянулся и поцеловал её пальцы на прощание. Сел, принялся натягивать штаны.
— Не скучайте тут.
Он двинул к выходу, у самой двери обернулся и посмотрел Бо. Девочка, которой больше не нужно было распыляться на двоих, лизнула его сосок и улыбнулась Джереду.
— Не будем, — пообещала она. — Но ты всё равно возвращайся.
— Обязательно, — соврал Джеред.
Она сделала вид, что поверила.
Дома он сел перед зеркалом и внимательно себя оглядел. Всё ещё не красавец, но это нисколько не помешало ему за пару месяцев перетрахать полгорода, что бы там Геррит об этом ни думал и как бы ни страдал.
— Ты же хочешь его, вот и не мешай, — сказал он растерянной физиономии Геррита в зеркале.
Геррит его не хотел. Точнее, хотел, но он не хотел просто спать с Лордом. Геррит был переполнен светлыми и глубокими чувствами и мечтал, что Лорд когда-нибудь на них ответит, ни больше, ни меньше. Парень умел ставить перед собой сложные цели. Джеред сказал бы, что эта его мечта совершенно невыполнима, и не стал бы обращать на неё внимания, если бы сам не хотел от светлого невероятного.
Вряд ли вернуть его память будет проще, чем растопить ледяное крошево, которое у ангелов почему-то считается кровью.
Джеред не стал ложиться, а перед выходом из дома выпил пару стаканов виски, чтобы у Геррита меньше тряслись руки.
— Будешь хорошо себя вести, куплю тебе вечером мороженого, — пообещал Джеред своему отражению перед тем, как выйти из комнаты.
Бо опоздал и на встречу явился всклокоченным и очень уставшим.
— Она меня просто высосала, — пожаловался он. — Где ты таких находишь?
Джеред пожал плечами.
— Само как-то получается.
Бо почесал поцарапанное плечо и вздохнул.
Репетиционная точка была в доках у Гавани. Бо открыл дверь и втолкнул Джереда внутрь.
— Это Джеред, — возвестил он. — Послушаешь и его тоже?
Светлый даже не повернул головы. Опираясь на локоть, он сидел на диванчике, кажется, притащенном с ближайшей помойки, и смотрел, как какой-то парень подключает гитару. Тот успел взять пару аккордов, когда Лорд, наконец, выпрямился и остановил его.
— Всё, — сказал он. — Прости, не в этот раз.
Парень пожал плечами и поставил гитару обратно на стойку. Пока он собирался, светлый, наконец, повернулся к Бо. Увидев Джереда, он сначала растерялся, потом нахмурился.
— А ты что здесь делаешь?
Бо приобнял Джереда за плечи и потащил к нему.
— Это Джеред, — повторил он.
— Я знаю, кто это.
— Да? — удивился Бо. Он повернулся к Джереду. — Ты не говорил, что знаешь Лорда.
— Я у него учусь, — хмыкнул Джеред.
— И почему тогда?.. — Бо не стал договаривать.
Всем стало неловко, но, в отличие от Бо, Джеред был к этому готов.
— Бо, на пару слов, — вздохнул Лорд и посмотрел на Джереда. — Ты пока подключайся, раз уж пришёл.
Синтезатор и правда стоял не подключенный.
Джеред разыскал нужные провода, сел перед клавишами, разминая пальцы. Геррит от собственной наглости едва не падал в обморок. Вот он, вот его шанс, к которому он готовился последние два года. Второго такого у него не будет. От мыслей об этом холодело в груди. Чтобы отвлечься, Джеред взял гитару, на которой до того пытался играть предыдущий претендент, сыграл пару аккордов, простой рифф. Гитара была классной и звучала классно. Несмотря на то, что он пару недель не брал инструмент в руки, выходило неплохо.
— Почему Джеред? — накинулся на него вернувшийся Бо.
— Сценический псевдоним.
Оказалось, что если играть и не смотреть на светлого при этом, то на волнение не остаётся времени, поэтому Джеред не стал откладывать гитару.
Светлый, как ни странно, его не остановил. Ну, как минимум место гитариста он, кажется, получил.

***

— Этот парень просто огонь! — повторял Бо, пока Крис искал по карманам зажигалку. — Просто огонь! Ты не представляешь, что он может! Я слышал, как он играет, да и сам он...
Огонь, не то слово.
Когда Крис повернулся и встретился взглядом с Хайнеманном, его накрыло дежа вю, настолько плотно, что это походило, скорее, на настоящее воспоминание, чем на мираж. Спрессованные эмоции, чувства сродни тем, что появлялись в его снах, неожиданно обрушились на него сплошным потоком. Он с трудом смог взять себя в руки и вступить в разговор.
— Ты злишься, что я его привёл? — опасливо спросил Бо.
Только теперь Крис понял, что слишком долго молчал, забыв о нём. Он вытащил его на улицу только потому, что сам хотел собраться с мыслями, и ему нужен был повод.
— Просто задумался, — сказал он, наконец. — Геррит хороший парень, пусть попробует.
— Джеред, — поправил его Бо.
— Геррит. Что ты вообще о нём знаешь, раз даже не знаешь, как его зовут? — Крис ухмыльнулся, надеясь, что вопрос не прозвучал слишком серьёзно.
— Достаточно, — заверил его Бо и почему-то почесал параллельные царапины на плече. — Он правда хороший парень, почему ты сам его не позвал?
Крис пожал плечами.
Когда они вернулись на точку, Хайнеманн играл на гитаре. Он действительно играл хорошо, лучше, чем тот недотёпа, который зачем-то пришёл на прослушивание.
— ... сценический псевдоним, — хмыкнул Геррит, не отрывая взгляда от струн.
Он играл что-то несложное, кажется, импровизировал на ходу, постепенно усложняя партию. Крис не стал его прерывать. Секунд через сорок, Геррит вдруг резко ударил разом по всем струнам прямо посреди такта и отставил гитару в сторону. Убрав упавшую на глаза чёлку, он посмотрел на Криса.
— Будем считать, что я разыгрался. Тебе же нужен клавишник, а не гитарист.
— Да. И клавишник тоже.
Крис отдал ему приготовленные распечатки с нотами.
— Дома разбери, репетиция завтра в шесть. В шесть! — повторил он специально для Бо. Тот потупил взгляд.
— Рад буду с тобой поработать.
Хайнеманн подошёл и протянул ему руку, и Крис её пожал. Геррит натянуто улыбнулся и уставился куда-то в район его подбородка.
— До завтра тогда?
— Это было самое быстрое прослушивание, что я видел в жизни!
Бо налетел сзади на Геррита и приобнял его за плечи, тот повернулся к нему.
— У меня было хорошее предчувствие, — серьёзно сказал он.
— До завтра, — усмехнулся Крис.
Геррит перевёл взгляд ниже, и тут до него дошло, что рукопожатие слишком затянулось. Он отдёрнул руку и густо покраснел. Рок-звезда, мать его.
Крис вздохнул.
Дома ему нужно было поработать, но вместо того, чтобы садиться за комп, он растянулся в постели, прихватив с собой бутылку виски. В квартире было тихо, и чёртова жара, наконец, спала.
Конец лета в городе выдался дождливым и ветреным, и кое-где листья уже пожелтели.
Через несколько дней они должны будут выступить на фестивале. Вряд ли Геррит успеет подготовиться, но это не страшно. Поиски клавишника затянулись, и ещё один концерт уже ничего бы не испортил. Ещё один гитарист тоже был нужен: Сенсей и Зебста не могли разорваться, работать и играть в двух группах, и предпочли остаться с Дансеттом. Часть гитарных партий Крис взял на себя, усложнил партии Бо, но лишнюю пару рук он ему приделать не мог.
Кое-где с гитарными партиями мог бы справиться Геррит, там, где это необходимо, а клавишные всегда можно пустить в записи, это же не гитара...
Джеред, надо же. Уже и псевдоним себе выбрал. Крис точно слышал где-то это имя, наверное, однокурсники его так называли.
"А у тебя тут... Мило...", — припомнил вдруг Крис.
Он поднял голову. Хайнеманн тогда стоял перед его кроватью около стеллажа со всяким барахлом. Крис был обдолбан в хлам и видел чёрные крылья у него за спиной. Такие же, как снились ему по ночам, только чёрные, здоровенные, он бы не смог их расправить в этой комнате.
Да какие, к чёрту, крылья?..
Крис опустил голову обратно на подушку. Невнятная тоска подбиралась исподволь, готовая сдавить грудь, выжимая слёзы. Вроде в последние месяцы всё наладилось, и новый проект отлично стартовал, и Крис заставлял себя отдыхать, чтобы больше не срываться, и всё равно — стоило остаться одному, как тоска возвращалась.
После снов о свободе и чистом небе он ощущал своё тело тюрьмой, из которой было невозможно выбраться.
Крис прекрасно знал, что это. Всего лишь депрессия на отмене от наркотиков, проще некуда. Можно было пойти к психиатру и попросить рецепт на антидепрессанты, и ему бы дали.
Его приятель, плотно сидящий когда-то на мете, чуть не прыгнул под поезд в метро, когда перестал торчать. Крису ещё повезло, ведь он не наркоман — просто немного заигрался, но смог вовремя завязать. Тот его приятель выписался из психиатрической клиники через месяц, продолжил пить свои таблетки, а через пару недель съел всю пачку в один приём и повесился в ванной.
Нахрен психиатров, никакого от них толку.
Крис открутил пробку у бутылки и влил в себя несколько глотков. Переживёт как-нибудь и депрессию, и зубную боль, и всемирный потоп, если придётся.
Он мог полететь, но почему-то сидел на краю крыши своего дома, свесив вниз ноги. Внизу ходили люди, один из них был ему очень важен. Крис был за него в ответе. Он не знал, что это за парень, чем он живёт, просто наблюдал за ним. Его подопечный клеил девушку на улице. Она спала с половиной своего университета, но умело хлопала накрашенными глазами, изображая невинность.
— Гонорея или сразу ВИЧ? — спросил кто-то.
Крис резко обернулся. Кто мог оказаться рядом на крыше так, что Крис его не заметил?
Геррит Хайнеманн сидел по-турецки на жестяном бортике, сложив свои здоровенные чёрные крылья за спиной. Он, не отрываясь, смотрел, как парень Криса кривляется перед девушкой.
— Может, обойдётся ещё, — проговорил Крис, не понимая особо, зачем с ним спорит. Как он сам лечился ещё несколько месяцев назад, он предпочитал не вспоминать.
— Может ли секс без защиты с незнакомой девицей считаться способом самоубийства в двадцать первом веке? Если да, то он скоро будет наш.
Хайнеманн слишком много о себе воображает. Крис посмотрел вниз.
К его подопечному подошёл улыбчивый парень с логотипом организации "СТОП ВИЧ" на футболке и протянул ему пару упакованных резинок вместе с брошюркой о необходимости предохранения.
— Так нечестно, — заявил Хайнеманн.
Он едва заметно улыбался.
— Всё, что приводит к нужному результату, честно, — максимально холодно процедил Крис.
Хайнеманн с ехидной рожей покосился на него, но промолчал. Это был он и одновременно не он. Как будто он был старше, и мог разговаривать с людьми, глядя им в глаза.
К ночи парень смог, наконец, привести девушку домой. Они оба были разогреты, и всё должно было пройти гладко. Презерватив, который он попытался натянуть, оказался просроченным и порвался.
Крис захохотал.
— Всё честно, — хмыкнул Хайнеманн.
— Подхватит ВИЧ — умрёт, как мученик, — лениво заметил Крис. — Видит Создатель, он пытался.
— Бедняга.
Утром парень нашёл в своём ящике листовку, призывающую пройти бесплатное анонимное тестирование на заболевания, передающиеся половым путём. Вместо того, чтобы выбросить в мусорную корзину, он сложил листок и убрал его к себе в карман.
Крис проснулся от звонка будильника из комнаты соседа. Рядом с подушкой валялась бутылка с остатками виски. Он так и вырубился в одежде, и чувствовал себя разбитым, пьяным и неотдохнувшим. Он лёг поудобнее и постарался снова заснуть.

***

Репетиция началась нервно. Главное было не облажаться в первый раз. Вместо того, чтобы поехать по клубам, Джеред всю ночь просидел дома с клавишами, разбирая свои партии. Они не были сложными, но прийти в первый раз полностью готовым было бы не только правильно, но и красиво. А если при виде Лорда тело снова начнёт дрожать и смущаться, ему будет намного легче справиться с собой.
Джеред приехал на точку вовремя, а Бо опоздал, и пришлось знакомиться с остальными музыкантами самостоятельно. Его приняли тепло, только светлый сидел на своём диване, пялясь в потолок невидящими глазами. Он был нетрезвый и помятый, даже забыл побриться. Первую тревожную мысль Геррита о том, что Лорд заболел, Джеред отмёл. Он был здоров, насколько вообще мог быть здоров джанки, который уже несколько месяцев старательно притворялся, что завязал с наркотиками. Светлый, похоже, с начала лета не трезвел, а сегодня к тому же ещё и не выспался.
Впрочем, то, что он не участвовал в разговоре, было Джереду только на руку, и он постепенно успокаивался, пока не увидел, что Лорд молча на него пялится. Джеред тут же споткнулся посреди фразы и договорить смог с трудом. Это его разозлило, и он уставился на светлого в ответ. Тот первым отвёл взгляд.
— ...приехал? — ухватил Джеред конец очередного вопроса от басиста.
Как там его, Класс? Дурацкая кличка, и допрос этот Джереда уже задолбал.
— Что?.. — переспросил он.
— Откуда ты приехал? — повторил Класс. — У тебя говор не местный.
— Из другого мира, — буркнул Джеред. — Я вообще на этой планете проездом.
Сенсей заржал, Класс тоже вежливо улыбнулся и допытываться правды не стал.
Когда Бо, наконец, вбежал на точку, тараторя что-то про ужасные пробки, Лорд только молча сунул ему подключенную гитару.
— Я даже на велосипеде бы не проехал, — по инерции закончил Бо.
— Давайте уже начинать, — раздражённо проговорил Лорд.
Бо тут же заткнулся.
Играть было легче, чем общаться. А светлый, хоть и был недоволен всем на свете, не нашёл, как бы придраться к Джереду, поэтому к концу репетиции он немного подобрел.
— Может, сходим в бар? — предложил Класс, когда всё закончилось. — Я так понял, парнишка теперь с нами?
Видимо, это означало, что Геррита приняли.
— Можно и в бар, — пожал плечами светлый.
Он набрался быстрее всех и сидел мрачный в своём углу, почти не участвуя в разговоре. Изредка Класс или Сенсей ему что-то тихо говорили, и он растягивал губы в кривой улыбке. Сенсей сбегал в уборную, вернулся оттуда весёлый и нервный. Лорд смотрел на него с плохо скрываемой завистью.
— Хороший парень... — ухватил краем уха Джеред. Светлый говорил это Классу, но так, как он уже набрался, вышло громче, чем он думал. — Хороший, только стеснительный очень. Не уверен, что он...
Стеснительный.
Джеред посмотрел в свой стакан, пытаясь думать о чём-нибудь отвлечённом, чтобы красные пятна на лице его не выдавали, потом он решился, залпом допил своё пиво и подсел к светлому поближе. Класс озадаченно на него посмотрел.
— Как смотрите на то, чтобы немного развлечься? — спросил Джеред, глядя светлому в глаза. Тот не понял, что он имеет в виду, и пялился на него, ожидая продолжения. — Ну, развлечься? Возьмём виски, склеим пару девочек... Нужно же как-то отметить знакомство?
Он посмотрел на Класса и улыбнулся.
— Тебе какие нравятся? — Джеред оглядел бар. Народу было достаточно. — Вон, смотри. — Он кивнул на компанию девушек, судя по подаркам, отмечающую день рождения одной из них. Как раз достаточно пьяны, чтобы хотеть приключений. — Как насчёт этих?
Класс не выдержал и заржал. Светлый, кажется, разозлился. Думают, что Джеред напился и выделывается?
— Дайте мне полчаса, — хмыкнул Джеред, пытаясь не показать свою злость.
Эти двое слишком много о себе воображают и продолжают ни во что не ставить Геррита. Не дожидаясь, реакции Лорда, он встал.
Когда он подсаживался за стол к девочкам, он видел, как Бо что-то вдохновенно рассказывал остальным. Светлый смотрел очень недоверчиво, а Класс отмахивался и смеялся.
В полчаса Джеред не уложился, пришлось трепаться чуть дольше. Пьяный и мрачный Лорд девчонок не привлекал. Впрочем, когда одна из них подсела к нему и спросила, правда ли он тот самый Крис Хармс, Лорд мгновенно оттаял.
— А кто это вообще такой? — шепнула она Джереду на ухо, когда Лорд отошёл.
Джеред изо всех сил старался не ржать.
Вечеринка продолжилась дома у Лорда.
Когда Джереду надоел шум, он вышел перекурить на балкон, плотно прикрыв дверь, оставляя музыку и смех там, внутри. Он устал и перепил, а его выходка прошла практически незамеченной. Да, от него не ждали чего-то подобного, ему удалось удивить остальных, но это было чистой воды ребячество. Теперь он стоял, опираясь на перила, и, вопреки обыкновению, ему хотелось просто уйти и лечь спать. Беготня из постели в постель начала ему надоедать. Он слишком устал, потратил все ресурсы этого тела.
Он затянулся и снова замер. Ему было скучно.
Балконная дверь за его спиной распахнулась, выпуская наружу шум продолжающейся вечеринки, потом её так же тщательно закрыли. Значит, вышел не Бо — тот бы не стал тратить время на какие-то там двери.
Лорд встал рядом, навалившись всем весом на перила. Сигарету он уже достал и теперь собирался с силами, чтобы начать искать в карманах зажигалку. Джеред протянул ему свою и даже придержал, пока Лорд пытался попасть кончиком сигареты в огонёк.
Управившись, наконец, Лорд благодарно кивнул и, выдохнув дым, уставился во тьму впереди. Он стоял слишком близко и Джереду смертельно хотелось дотронуться до его локтя, чтобы убедиться, что он настоящий.
— Чего ушёл? — спросил наконец Лорд.
Вместо ответа Джеред выразительно покосился на зажатую в пальцах сигарету. Он не следил за временем и даже не думал, что кто-то обратит внимание на его отсутствие.
— Ты же у нас вроде герой дня, а сам прячешься.
— Я не прячусь, — огрызнулся Джеред.
Вышло резковато, но рядом со светлым не поддаваться эмоциям было слишком сложно. Лорд усмехнулся и отвернулся.
Джеред затянулся, и скуренная до фильтра сигарета несильно обожгла пальцы. Нервные импульсы сработали быстрее разума: он бросил окурок себе под ноги. Такая лёгкая, едва ощутимая боль была слишком приятным ощущением, чтобы с ней так быстро расставаться. Она заставила вспомнить первые часы в этом теле, когда даже касание кожи одеждой чувствовалось так ярко, что было почти невозможно терпеть.
Достав новую сигарету, Джеред прикурил, прислушиваясь, как табачная крошка еле слышно трещит в огне. Ночь была тёплой и звёздной. Когда у него были крылья, ему было неинтересно смотреть на небо. Оказывается, не только люди не умеют ценить того, что имеют.
Лорд отобрал у него сигарету и кинул её вниз, прихватил его за запястье и потянул за собой.
— Пойдём, герой. Там тебя заждались уже.
Его рука оказалась горячей и мягкой. Ошалев от неожиданности, Джеред не стал упираться. Лорд открыл дверь и, пропустив Джереда вперёд, легко подтолкнул его в спину.
— О, мы тебя уже потеряли, — ухмыльнулся Класс.
Лорд свистнул, и Бо тут же подскочил, чтобы налить им ещё выпить.
— Продолжим? — ухмыльнулся Лорд.
Новая, незнакомая до этого радость распирала грудь, заставляла Джереда по-идиотски улыбаться. Кому она принадлежала: ему или Герриту, которого впервые в жизни приняли в стаю, было не важно.

***

Крис смотрел на маленький пакетик с крохотными белыми кристаллами.
Он уже всем всё доказал, за четыре месяца не обдолбался ни разу. Это даже не срыв. Срываются бросающие торчать, а он не торчит, потому что может это контролировать. Крис облизнул губы и сунул большой палец в пакетик, зачерпнул ногтем немного порошка, и тут же его снюхал, поморгал, прогоняя слёзы, выдохнул медленно и так тихо, как только смог. Сердце забилось сильнее, эйфория надвигалась неотвратимо, как цунами, захлёстывала усталый мозг, подстёгивая его и добавляя сил.
В туалет на секунду ворвалась музыка с танцпола, потом хлопнула дверь и всё стихло. Кто-то прошёл к раковине, включил воду.
Крис слизнул пару прилипших к ногтю крупинок и, тщательно запаковав остатки мета, спрятал их в маленький кармашек в джинсах. Убедившись, что не будет привлекать к себе чужое внимание, он встал с унитаза, и даже не забыл слить воду.
Дверь кабинки открылась слишком резко, и он едва удержался на ногах. Геррит посмотрел на его эффектное появление через зеркало и ничего не сказал, только усмехнулся себе под нос.
Геррит — умница. Лёгкий и вовсе не такой занудный, каким казался, и играет, как сам дьявол. Они выступали десять дней подряд, но он не жаловался, работал, будто двужильный. Даже Крис вымотался, а этому будто всё равно. Крис подмигнул его отражению, надеясь, что Геррит примет его мысленное послание.
Парень, ты — мо-ло-дец, вот что Крис хотел ему сказать.
Он подошёл к соседней раковине, плеснул себе в лицо немного холодной воды, показал себе язык.
Нужно где-нибудь раздобыть крем для рук, чтобы маркер не натирал пальцы, пока он будет раздавать автографы.
Когда Крис вышел в зал, к нему и правда подошли несколько человек. Кто-то пришёл на концерт, потому что слушал его старые проекты, кто-то — потому что им понравилась песня, что уже два месяца крутилась на музыкальных каналах и по радио. Крис улыбался и фотографировался с фанатками.
Группе даже года нет, а его уже узнают.
Уставшие Бо и Класс пошли спать, а Крис был заряжен как следует отдохнуть, хоть народу в клубе осталось совсем немного. Это была его ночь.
Свет поменялся, и Крис вдруг увидел Геррита. Тот сидел у барной стойки, пил и трепался с кем-то, а за его спиной...
Крис моргнул, но крылья не пропадали. Порошок оказался забористый.
Перед глазами разом пронеслись все сны про небо. Да просто это всё, мать его, про них, про него и про Хайнеманна, что бы это ни значило.
Крис дёрнулся и попытался пощупать свою спину под рубашкой. Ничего нового не нашёл, только лопатки, рёбра, да уставшие мышцы. Парень, который протягивал ему на подпись его старый диск, смотрел как-то странно. Крис вытащил буклет и размашисто расписался поверх своей фотографии, сунул коробку парню обратно в руки вместе с маркером и тут же про него забыл.
Со сцены в зал забил свет прожектора, и Крис, наконец, увидел свою тень. Самую обычную тень, только по обе её стороны были распахнуты два здоровенных крыла. Он сглотнул и отступил на шаг назад. Тень двинулась за ним. Крис свёл лопатки, и крылья, кажется, дрогнули. В этот момент прожектор потух, а вместе с этим пропала и тень.
Крис вытер ставшее вдруг мокрым лицо. Грёбаные крылья, грёбаный мет, грёбаный Хайнеманн.
Геррита на старом месте не оказалось. Поискав взглядом, Крис увидел, как тот идёт к выходу. Крылья волочились за ним по грязному полу. Крис хотел его позвать, но в грохоте музыки это было бесполезно, и он пошёл за ним, расталкивая людей на танцполе. Когда он вышел из клуба, Геррит уже успел дойти до перекрёстка.
Мерзкий дождик, что шёл всю неделю, усилился, и луны не было видно.
— Геррит! Стой!
Обернувшись, Геррит непонимающе уставился на Криса. Тот припустил бегом.
— Ты чего?
Геррит смотрел на Криса с искренним недоумением. Он что, не понимает? Не видит?.. Почему он? Почему именно он?
Крис пялился ему под ноги. Нижние перья его крыльев намокли и выглядели нелепо. Он медленно обернулся. Его собственная тень размазалась и почти потерялась в отсветах фонарей в луже.
— Я же сейчас не сплю?.. — спросил Крис у Геррита.
— Ты немного устал.
Геррит едва заметно улыбнулся, но смотрел настороженно.
Да он всё знает, вдруг понял Крис. Знает, но делает из него идиота. Крис разозлился и, тряхнув его за плечи, резко развернул и прижал животом к стене, задрал его куртку и футболку.
И не увидел ничего похожего на крылья. Обычная кожа, обычные кости, обычные мышцы. Обычная тень.
Геррит не сопротивлялся, болтался в его руках, как здоровенная мягкая кукла. Когда Крис остановился, он выдохнул и посмотрел на него через плечо.
— Что, прямо здесь? — ухмыльнулся он. Его голос прозвучал немного хрипло.
Крис растерялся. Геррит всё же развернулся к нему. Он пытался улыбаться, но красные пятна на щеках его выдавали. Мокрая чёлка облепила его лицо. Крис продолжал машинально придерживать его за плечи, пялился на него, как придурок, и не знал, что сказать. Тот, кто стоял перед ним, был совершенно не похож на Хайнеманна, которого он знал. Черты его лица изменились, стали более резкими. Он выглядел старше своих лет, как парень с крыльями, что говорил с ним на крыше в его сне. Почему он? Почему Хайнеманн?
Геррит смотрел на него, и его улыбка выглядела такой же чуждой, как крылья на его спине.
— Ты кто такой? — спросил Крис тихо.
— Кто я?..
Ведь Крис же разглядел каждое перо на его чёртовых крыльях! Каждое, мать его, чёрное перо, и приставшие к ним пыль и грязь тоже! И где они теперь?
Наконец, до него дошло, как всё это выглядит со стороны, и он отошёл на шаг.
— Прости, мне показалось... — пробормотал он, выдохнул, машинально вытер ладонью влажные губы.
Не дожидаясь, реакции Геррита, он резко развернулся на каблуках и быстрым шагом двинулся к гостинице. Геррит не стал его останавливать.

***

"Ты кто такой? Ты кто такой?", — вертелось у него в голове.
Джеред медленно брёл по улице. Под незаправленную футболку пробирался осенний холод. Руки у Лорда были такие горячие, будто его кровь закипела, и теперь кожа в тех местах, до которых он дотронулся, горела. Это тепло каждый раз было неожиданным. Он же ангел!
Нужно было поправить одежду и застегнуться, но для этого Джеред должен был остановиться и вытащить руки из карманов, и он продолжал идти и мёрзнуть.
Нужно было пойти в гостиницу и лечь спать. Лорд обдолбался и увидел невесть что, уже завтра он об этом не вспомнит.
Внимание Джереда привлекла вывеска круглосуточного кафе, и он завернул туда. Он возьмёт кофе, посидит в тепле, а, когда достаточно согреется, пойдёт в гостиницу.
"Ты кто такой?".
Он сидел над кружкой кофе и грел об неё озябшие пальцы. Он слишком любил тепло, чтобы наслаждаться осенью. Пробирающаяся через несколько слоёв одежды сырость, постоянно висящая в воздухе мокрая взвесь — не то мелкий дождь, не то какой-то особенно мерзкий туман, — и холод, постоянный холод донимали его, а каждый взгляд за окно будил тоску по лету и жаре. Вот уже несколько недель Джеред не мог толком согреться, и от этого едва не лез на стену. На репетиционной точке он старался сесть поближе к батарее, в машине, в которой они переезжали с инструментами из города в город, он постоянно кутался в шерстяной плед. Лорд всё время над ним посмеивался из-за этого, но, глядя, как он трясётся на заднем сиденье, включал печку, а сам жался к холодному стеклу.
Почему у него такие горячие руки, он же ангел. Он же видел...
Джеред не знал, что он видел, но догадывался — крылья, которых больше не было. Что ещё он мог искать у Джереда на спине, кроме крыльев? Шутки обдолбанного мозга — не воспоминания, но видения прошлого.
— ...и я ей говорю... — громкий голос ворвался в кафе вместе со звоном колокольчика входной двери. За голосом последовал взрыв смеха.
Джеред глянул через плечо. Трое парней чуть старше Геррита рассаживались за соседним столом, продолжая обсуждать какую-то идиотскую историю. Джеред отвернулся и посмотрел в свою кружку.
Кофе остыл. Он без удовольствия выпил залпом половину и заказал себе ещё.
Он пытался не вспоминать, что почувствовал, когда Лорд прижал его к стене и задрал ему куртку. Он чудом смог остаться стоять. Все силы ушли только на это — на войну с ватными ногами и пересохшей глоткой. Джеред с силой прикусил губу, чтобы отвлечься. Руки до сих пор будто не до конца ему принадлежали. Пальцы подрагивали и по поверхности кофе в кружке шла рябь.
Он же сам этого хотел, чтобы светлый всё вспомнил. Чего же тогда он сидит тут один и боится возвращаться?
Смех и громкие голоса из-за спины раздражали и сбивали с мысли. Джеред повернулся к компании и процедил:
— Можно потише?
— А то что? — тут же спросил самый громкий.
Он сидел с краю и по-идиотски ухмылялся, чувствуя свою силу. Парней было трое, а Джеред один, и он совершенно не выглядел опасным.
Джеред молча отвернулся.
Лучше всего в жизни Геррит умел бояться, и сейчас в голове билось только трусливое "не провоцировать больше". Захотелось уйти и побыстрее. Джеред вытащил из кармана десятку и положил её на стол.
— ...а если этот тощий пидор...
Облизнув губы, Джеред медленно выдохнул сквозь сжатые зубы, чувствуя, как ярость застилает глаза. Он поднялся с места, взял почти полную кружку, развернулся и с размаху влепил её в лоб того, что выступал громче всех, того, что назвал его тощим пидором. Кружка разбилась, всё ещё горячий кофе обжёг Джереду предплечье. Парень заорал и рухнул вместе со стулом на пол, держась за лицо. Джеред ещё успел пнуть его пару раз, прежде чем на него навалились оставшиеся двое.
Тело Геррита оказалось совершенно не приспособленным для драки, и заставить его двигаться достаточно быстро и уверенно не вышло. Очень скоро он оказался на полу, прикрывая голову и пытаясь заползти под стол. Хрустнуло ребро, один из ударов пришёлся по печени. Воздух мгновенно улетучился из лёгких, будто их сжал промышленный пресс. Он закашлялся, от боли потемнело перед глазами, он инстинктивно приопустил руки. Носок кроссовка летел ему в лицо так медленно, что он успел разглядеть мокрые пятна на замшевой вставке. Он вжал голову в плечи, в последний момент успел отвернуться. Кроссовок ударил его в затылок, как будто его голова была футбольным мячом. Джеред влетел виском в металлическую ножку стола.
Карусель звуков, криков и стонов вдруг резко остановилась, оставив после себя только тихую мелодию. Джеред поморгал, пытаясь понять на каком он вообще свете. Мелодия оказалась песней, звучащей по радио. Тот полудурок, которому он чуть не разбил башку, больше не стонал и, кажется, Джереда больше не били.
Он перевернулся на спину и перед глазами всё закружилось с такой скоростью, что его едва не стошнило. Во рту стоял привкус крови. Над ним кто-то склонился.
— Боже, как вы? Я вызову скорую.
Голос хозяйки кафе звучал как будто из-под воды. Джеред не мог сосредоточиться, но смог понять, что она не видела, кто начал драку. Хотя бы не придётся коротать ночь в участке.
Он попытался сесть, и она помогла.
— Не надо скорую, — выдавил он. — Всё в порядке.
На полу осколки кружки, лужицы кофе и капли крови. В кафе, кроме него и хозяйки, больше никого. Джеред потёр гудящий висок. Несмотря на то, что ему сильно прилетело, он быстро приходил в себя. Собравшись с силами, он встал. Дальше пошло легче.
Зеркало в уборной показало, что его лицо почти цело, только на виске здоровенный фиолетовый синяк. Ещё он содрал костяшки на левой руке, наверное, об зубы первого, что к нему сунулся. Раздеваться и пересчитывать остальные синяки он поленился. Успеет ещё.
Джеред посмотрел на своё отражение и рассмеялся. Бессмертного демона избили двое каких-то придурков, просто отлично. Несмотря на идиотизм произошедшего, отчего-то стало легче. Возможно, в следующий раз он вспомнит, что больше не демон, раньше, чем его убьют.
"Ты кто такой?", — снова всплыло в памяти.
Он смотрел на своё помятое лицо и почти уверенно мог сказать, что он Геррит, чтоб его, Хайнеманн. Он каждый день звонит маме, чтобы сказать, что у него всё в порядке, у него аллергия на кошачью шерсть, и он совершенно не умеет драться.
— И где ты был раньше, крылатый? — пробормотал он себе под нос, мечтая провернуть что-то похожее с хулиганами в школьной столовой.
Когда он вернулся в гостиницу, уже рассвело.
Лорд сидел на диванчике в холле. Не отрываясь, он пялился на себя в зеркало и нервно грыз ногти. Когда хлопнула входная дверь, он повернулся, посмотрел на Джереда как-то странно — недоверчиво и одновременно виновато.
— Ты чего так долго?
— Люблю гулять по ночам, — улыбнулся Джеред. — Пойдём спать?
Лорд снова резко повернулся к зеркалу, но так и не увидел ничего интересного и согласно кивнул.
Они должны были спать в номере на восьмерых, и остальные уже давно вовсю храпели. Джеред приложил палец к губам и снова улыбнулся, глядя, как Лорд растерянно кивнул. Он был близко, и всё смотрел на Джереда, почти как ночью, когда пытался найти его крылья.
— А что у тебя с лицом?..
— Тс-с-с, — перебил его Джеред.
Лорд поджал губы и стал похож на обиженного ребёнка.
Они тихо вошли в номер, и Лорд сразу же сел на кровать Джереда. Ему нужно было лезть на второй ярус над кроватью Бо, и он тоскливо глянул на деревянную лесенку и вздохнул. Джеред скинул футболку и промокшие под дождём джинсы, а Лорд так и сидел, сложив руки на коленях.
Джеред подошёл и расстегнул его рубашку, и Лорд послушно из неё вылез. Он смотрел на Джереда снизу вверх, как тогда, в гримёрке после концерта, когда он его узнал. Свет в комнате был неярким, и его глаза почему-то казались голубыми. Не удержавшись, Джеред погладил его кончиками пальцев по щеке.
У него была обычная человеческая кожа, неровная, с пробивающейся щетиной.
Лорд не шевелился, и Джеред, встав перед ним на одно колено, расшнуровал его ботинки, потом расстегнул ремень и помог снять штаны, легонько его подтолкнул, чтобы он ложился к стене, забрался в постель вслед за ним.
Места для них двоих катастрофически не хватало, и Джеред прижался к нему всем телом.
Он провёл ладонью Лорду по спине и шепнул ему так тихо, что едва услышал сам себя:
— Нет больше крыльев, не найдёшь, осталась только тень и всё.
Лорд уткнулся лбом Джереду в плечо и замер.
У ангелов в жилах течёт жидкий лёд, и они не умеют тосковать. Но Лорд больше не был ангелом. Джеред невесомо прикоснулся губами к его виску и прижал его к себе.
Впервые за несколько недель ему было тепло.

***

Он сидел на краю крыши и слушал музыку. Уличный музыкант играл на скрипке что-то академическое, очень занудное и похожее на то, что приходилось разучивать самому Крису, когда он был маленьким. Небо заволокло тучами, и весь день лил дождь.
Крис глянул наверх. Он знал, что если пролететь сквозь тучи, ворвёшься в чистое голубое ледяное небо.
Джеред сидел рядом и больше всего походил на здоровенного нахохлившегося растрёпанного ворона, только что искупавшегося в луже. Слушать музыку ему было скучно, но он не уходил.
Крис накрыл крылом его плечи, пряча от дождя.
— Кто последний — моет посуду, — прокричал Бо, с грохотом захлопывая дверь.
Открыв глаза, Крис долго пытался понять, где находится. Перед собой он видел только растрёпанные чёрные волосы и тощую шею.
Он с трудом припомнил, что Геррит дал ему лечь к себе, потому что он был настолько пьяный, что не мог забраться на свою кровать. Сейчас он обнимал спящего Геррита и прижимал его к себе, как во сне, когда он пытался прикрыть его от дождя, потому что демоны ненавидят сырость и холод.
Почему-то эта чушь про ангелов и демонов, пришедшая из его трипов и снов, крылья, небо и крыши сейчас не казалась бредом.
Он не то чтобы поверил... Почти всё, что он помнил, это тысячелетняя тоска в чёрных глазах Геррита — таких, что не различить, где зрачок, а где радужка,. Та же тоска, что жрала заживо его самого всё время, сколько он себя помнил. Тоска их роднила.
Крис не сразу понял, что Геррит тоже проснулся. Потом до него дошло, что тот лежит и почти не дышит, и мышцы его спины напряжены. Даже его затылок выглядел напряжённым.
Крис провёл рукой ему между лопатками, и он вздрогнул, потом повернул к нему голову на одеревеневшей шее. Крис почти услышал скрип.
Глаза Геррита были вовсе не чёрные, а серые, неожиданно светлые. До этого Крису не приходило в голову обращать внимание на цвет его глаз.
— Перелезай через меня как хочешь, я остаюсь тут, — сказал Геррит. Подумал секунду и добавил: — Навсегда.
Он со стоном перевернулся на спину, не навернувшись вниз с узкой кровати, только потому, что Крис успел его придержать, выдохнул и замер с видимым облегчением на лице.
Крис ждал чего угодно: что он будет смущаться или делать вид, что ничего не происходит, или решит, что бы ни происходило, продолжить, но только не этого. Видимо, растерявшись, Крис выглядел как-то по-особенному забавно, потому что Геррит едва заметно улыбался, рассматривая его. Он протянул руку и убрал Крису чёлку за ухо.
— Так лучше.
— Надо вставать, — невпопад ляпнул Крис.
— Валяй, — согласился Геррит.
Сам он не двинулся с места, только поморгал и потёр рукой глаза, и снова замер, прикрыв ладонью лицо. У него были сбиты костяшки. А ещё у него распухла переносица, и на виске был здоровый синяк.
Геррит опустил руку и уставился на Криса.
— Чего ты? — спросил он. Потом, проследив за направлением Криса взгляда, поднёс кисть к глазам. — Это я вчера избил одного козла, — гордо поделился он. На его предплечье нашлась россыпь синяков, и на груди синяки и кроводпотёки.
— Что-то не похоже, — честно сказал Крис. — Больше похоже, что какой-то козёл избил тебя.
— Нет, просто с ним были друзья, — отмахнулся Геррит.
Хайнеманн ввязался в драку с несколькими парнями, и одному даже навалял. Ну да, а ещё демоны существуют. Крис вздохнул и отвёл взгляд. Тут же краем глаза зацепил, как у Геррита сменился цвет радужки на чёрный. Он резко повернулся: глаза Геррита оставались серыми.
Это всё мет, скорей бы уже отпустило.
— Иди сюда, — попросил Геррит.
Крис машинально нагнулся к нему, и Геррит его поцеловал — просто коснулся губами его щеки, но у Криса в мозгу вспыхнуло воспоминание.
Пронзительно синее небо, рядом двое скучающих ангелов-судей. За спиной треск. Крис медленно оборачивается. Перья его крыльев, белые настолько, что отражают свет, как идеальные зеркала, со стеклянным звоном лопаются, с каждой секундой всё быстрее. Осколки разлетаются, ранят кожу, битые перья осыпаются в серую бездну под ногами. Он не сразу понимает, что крылья больше не могут его удерживать, и он теряет высоту. Судьи остаются где-то наверху.
Тень чёрных крыльев обнимает его, замедляет падение. Тень тёмного шепчет ему на ухо, что придёт за ним. Судьи не видят его, иначе бы вмешались, но светлые не видят теней.
Серая вата всё ближе.
— А теперь вали отсюда, пока Бо и остальные не вернулись, — выдохнул Геррит, возвращая его в реальность.
— Что?..
Геррит искренне рассмеялся.
— Да ну тебя, — обиделся Крис. Он собрался с силами и перелез через Геррита, сполз с постели. Как он вчера раздевался он не помнил. Его вещи небрежно валялись на спинке кровати.
Дурацкий трип. Крылья, ангелы, демоны...
Хайнеманн. Для демона слишком тощий и несуразный, но он странный до невозможности и ведёт себя странно. Его будто подменили в последние месяцы.
Некогда было думать об этом, нужно было собираться.
Геррит оказался прав, и остальные ввалились в номер, едва он успел натянуть штаны. Класс сразу же пристал к нему с барахлящим звукоснимателем у его баса. Бо принялся доставать Геррита и, в конце концов, тому пришлось подняться и собираться вместе с остальными.
Рутина привычно завертела, не давая отвлекаться на дурацкие мысли.

***

Весь день у них с Лордом не было ни секунды свободной. А если бы и была, что бы они друг другу сказали? Джеред делал свою часть работы и пытался ему не мешать.
Когда тот пропал минут на пятнадцать, а потом вернулся, потирая нос, Джеред, как обычно, старательно сделал вид, что ничего не понял.
В коротком, но напряжённом туре этот концерт был последним, и ночью можно было по-настоящему расслабиться. Ехать домой нужно было только завтра. А сегодня все собрались в баре гостиницы, чтобы отпраздновать приближающийся отдых.
Светлый куда-то пропал. Джеред потерял его с того момента, как они погрузили аппаратуру в машину. Посидев немного с остальными, Джеред поднялся в их номер и никого там не нашёл. Звонить ему было как-то неправильно, и Джеред вернулся в бар. Он надеялся, что Лорд всё же придёт, или кто-нибудь другой ему позвонит.
Однако, время шло, а про светлого все как будто забыли. Когда Джеред осторожно спросил у Класса, не слишком ли долго Лорда где-то носит, тот засмеялся.
— Да он, наверное, девочку снял и сейчас отрывается за весь тур. Он каждый раз так делает. И трубку брать не будет — некогда ему.
— Ты смотри. А я-то думал, что это я местный секс-символ, — хмыкнул Джеред, похлопав глазами и состроив самое невинное лицо, на которое только был способен Геррит.
Класс засмеялся. Джеред двинул его кулаком в плечо и поправил крашеную чёлку.
— И нечего тут смеяться, — ухмыльнулся он и перевёл разговор на другую тему.
Он выдержал ещё, может, с полчаса, и тихо, пока на него не обращали внимания, ушёл. Он поднялся по лестнице до их этажа. Даже оттуда было видно, что свет в их номере не горел. Вряд ли Лорд уже ушёл спать.
Тогда Джеред поднялся на крышу.
Замок был сорван, и фанерная дверь приоткрыта.
Лорд сидел на краю и смотрел вниз на город. Джеред не стал его окликать, просто молча подошёл и сел рядом на мокрую жесть. Эта крыша была такой же, как тысячи других, на которых они коротали свою бесконечную жизнь. Может, они даже когда-то сидели тут вдвоём и спорили о чьей-нибудь бесполезной душе.
— Пришёл, наконец, тёмный? — не поворачиваясь, спросил его Лорд.
— А ты соскучился... светлый? — ухмыльнулся Джеред.
Немного помолчав, Лорд пробормотал:
— Как-то по-дурацки это звучит.
Он повернулся и посмотрел на Джереда так высокомерно, как только ангелы умеют. Как будто это Джеред заставил его говорить что-то глупое.
— Ты просто отвык.
Не улыбаться слишком широко было сложно. Джеред уставился на едущие внизу машины.
— А если я прыгну, я смогу полететь? — спросил Лорд, глядя себе под ноги.
Джеред покосился на него. Кажется, тот не собирался прыгать.
— Сможешь. Тут метров тридцать пять, чем не полёт...
Глянув на него, как на идиота, Лорд не стал продолжать.
— Дай руку, — попросил Джеред.
Лорд посмотрел непонимающе, но протянул ему ладонь. Джеред переплёл с ним пальцы. Лорд, как обычно, горячий, будто не просидел несколько часов на холоде. Сам Джеред мгновенно продрог, стоило ему высунуть нос на улицу.
— Что ты сейчас чувствуешь?
— Что выгляжу, как идиот, — огрызнулся Лорд. — Это всё обязательно?
— А как ты ещё представлял себе философские разговоры под дождём на крыше?
У Лорда задрожали губы, и он улыбнулся. Потом он забрал руку и, стянув куртку, накинул её Джереду на плечи. Блаженное тепло было по-настоящему прекрасным.
— Заболеешь, — зачем-то сказал Джеред, будто собирался возвращать куртку обратно.
Чтобы Лорд не подумал, что он благородно откажется, он быстро всунул руки в рукава и застегнулся.
— Не заболею, — отмахнулся Лорд.
Он потянулся к Джереду и облапал карманы на его груди в поисках сигарет, потом вдруг замер и поднял взгляд. Мокрые волосы облепили его лицо. Он безуспешно попытался сморгнуть капли с ресниц, и Джеред вытер его лоб ладонью.
— Ты тут зачем? — спросил Лорд.
— Навернёмся вдвоём, вот смеху будет...
Лорд криво усмехнулся и выпрямился, доставая сигарету из пачки.
— Поехали домой? — тихо спросил он.
Темнота, мокрая дорога, Лорд почти не спал в последние двое суток и был обдолбан, а сам Джеред не мог сесть за руль, потому что успел надраться после концерта. Что плохого могло случиться?
— Поехали, — сказал Джеред.
— Я не могу там больше спать. Я рок-музыкант или, мать его, скаут в детском лагере?
Можно было просто снять более приличный номер. Быть может, даже в другой гостинице, чтобы ничего не объяснять остальным, и чтобы никто не мешал.
— Поехали, — повторил Джеред.
Лорд протянул руку и, обхватив его затылок, прижал его голову к своему плечу, поцеловал его в макушку. В шее что-то хрустнуло, больная голова отозвалась цветными пятнами перед глазами.
— Больно же, — вздохнул Джеред.
— Забыл, — выдавил Лорд, аккуратно возвращая его на место.
На этот раз не рассмеяться было просто: дорога и фонари внизу качались, и Джеред на какой-то момент потерял, где верх, а где низ. Человеческое тело — бесполезный кусок мяса. Кажется, этому куску мяса нужно было отлежаться пару недель.
Лорд поднялся сам. Джеред отвлечённо подумал, что сейчас самое время проверить, прорежутся ли крылья, если он упадёт, но Лорд даже не покачнулся. Потом Лорд помог встать ему.
Было глупо будить остальных, и они просто забрали ключи от одного из микроавтобусов с аппаратурой.
— Когда они завтра проснутся, кого-нибудь точно удар хватит, — отметил Джеред.
Лорд покосился на него с сомнением, но всё же написал Классу сообщение, что они с Джередом поехали вперёд.
Они вышли на улицу и, не сговариваясь, застыли на лестнице, глядя на потоки воды перед собой. Долбаный дождь стал только сильнее. С козырька лило.
— Похоже, Создатель против того, чтобы мы ехали сегодня, — протянул Джеред.
Он не сильно расстроился от этого. Лорд посмотрел на него сочувственно.
— Живи быстро, тёмный, — хмыкнул он и, натянув капюшон толстовки, вышел под дождь.
— Это он тебе сказал, малыш, — пробормотал Джеред своему отражению в луже.
Он догнал Лорда уже около машины. Потянул его за плечо, разворачивая к себе, и поцеловал. Капюшон мешал, и Джеред его стянул, зарылся пальцами в его волосы. Когда он набрался смелости, чтобы посмотреть Лорду в глаза, и отстранился, тот хрипло проговорил:
— Более удачного времени не нашёл?..
— Если мы сегодня умрём, так и не потрахаемся. Но всё равно поехали.
Лорд посмотрел на него ошалело, потом вдруг засмеялся и прижался мокрым лбом к его лбу.
— Сегодня я бессмертный, — пообещал он.

***

Крис пробил облака и быстро полетел к земле. Обледеневшие перья в его крыльях, не выдерживая перепада температур от трения о воздух, трескались со стеклянным звоном, но он не обращал на это внимания.
Он приземлился на крыше, стряхнул осколки и присел на край, откуда было видно окно квартиры, в которой жил его человек.
— Что-то ты сюда зачастил, светлый, — хмыкнул тёмный и поднял голову к небесам. — Я думал, вам там больше нравится.
Прямо сейчас его подопечный пытался принять решение и пялился на банку с таблетками, стоящую перед ним на пустом столе. С крыши было виднее.
— Разве ты не должен сейчас его отговаривать? — не поворачиваясь, спросил тёмный.
— Зачем?
По всем правилам Крис должен был вмешаться. Это его работа: пытаться мешать людям принимать решения и проводить их через их унылую жизнь к новой, вечной — почти такой же унылой, но с белыми крыльями. Должен был, но не стал.
Он смотрел, как его человек высыпал таблетки перед собой на стол.
Тёмный наконец обернулся к нему.
— Мне показалось на секунду, что ангел только что спросил, зачем ему следовать правилам. Чудны дела Создателя, даже у тёмных бывают галлюцинации.
Крис не удостоил его вниманием. Он сел на краю вентиляционного короба, достаточно высокого, чтобы крылья не стелились по кровле. Его человек перебирал таблетки пальцами. Всё ещё не решился, достаточно только легонько подтолкнуть, и он передумает.
— Ему так будет лучше, — сказал тёмный.
— Нет, не будет.
— Будет, — уверенно сказал тёмный. — Лучше не всегда правильно.
— Почему ты это говоришь мне? Разве ты не его сейчас должен обрабатывать?
Тёмный снова обернулся к нему.
— Зачем? — спросил он и почти незаметно улыбнулся.

цитировать