Ориджиналы 3-15К;количество слов: 10772
автор: Anele
бета: ria

Первая любовь

саммари: Первая любовь и ее последствия.
примечания: Текст из цикла, но можно читать отдельно
предупреждения: Нездоровые недоотношения; добровольное унижение
К морю вела крутая и узкая тропа, Ниал спускался аккуратно, чтобы не потревожить защитные амулеты, а самое трудное место прошел на четвереньках. Внизу отряхнул со штанов каменную крошку и осмотрел амулеты: целехоньки, хвала Каерре, отец ничего не заподозрит. Дальше он зашагал быстрее, на призывный шорох волн. Он любил море, как и многие из живущих в Исине, но видел его, пожалуй, реже всех.
На границе между сухой и мокрой галькой Ниал разулся и примотал сандалии к поясу туники, чтобы не потерять. Если пройти на юг лэйр, берег станет более пологим, и под ногами зашуршит мелкий песок, но чувствовать кожей влагу хотелось уже сейчас. Ступням южного мальчишки ничего не сделается от мелких камней, даже если этот мальчишка сын местного великого мага. Ниал хлюпнул носом, утерся запястьем и закатал повыше штанины.
Галька не переходила в песок, она проваливалась под воду, деля берег на две части: поместье и общий берег. Проем уходил вглубь шагов на десять, зато перепрыгнуть его ничего не стоило. Так Ниал и поступил, а с песка оглянулся назад, привыкая к мысли, что он вроде как не дома. Он не впервые тайком выбирался из отцовской крепости, всегда в разные стороны, и этот взгляд на то, что остается за спиной, стал его личным ритуалом.
— Не советую, — донесся сверху голос, и по склону на песок соскользнул мужчина. — Это земли великого Брана, он не любит чужаков.
— Там защита?! — Ниал округлил глаза, стараясь не переиграть. Защита, он знал наверняка, стояла дальше в море и выше по скалам.
— А ты как думал? — мужчина широко улыбнулся, собрал с лица волосы и закрутил в крошечный пучок на затылке.
Он оказался совсем молодым, и — Ниал присмотрелся — хейкко, не прошедшим обряда.
— Я не думал, — признался Ниал и опять шмыгнул носом.
— Простыл? — хейкко участливо нахмурился и, закусив губу, осторожно сплел заклинание. Отцовское, его Ниал узнал бы из миллиона. Значит, один из городских учеников. Вот это Ниал влип! — Не вылечит, простуду, на самом деле, только время лечит, но течь перестанет.
— Спасибо, — Ниал потрогал нос и изобразил искреннее восхищение.
— Да не за что, — хейкко отмахнулся с прежней улыбкой. — Ирса.
Он протянул руку ладонью вверх, показывая, что она пуста, ни ножа, ни амулета, Ниал помедлил и накрыл ее своей.
— Дэннел, — это имя он выбрал давно, распространенное и звучит приятно.
— И как же ты сюда попал, Дэннел? Я вроде всю малышню в Исине знаю.
— Мне шестнадцать! — возмущенно выпалил Ниал раньше, чем прикусил язык.
Теперь Ирса громко рассмеялся:
— И все равно я тебя не видел.
Несмотря на смех и славную улыбку, смотрел Ирса настороженно. Ниал потер уже сухой нос и беззаботно отмахнулся:
— Я с «Голодной мечехвостки», сын капитана Раани.
Кораблей в Исине останавливалось видимо-невидимо, все запомнить не смог бы даже портовый страж. А на «Мечехвостке» Ниал плавал с семьей несколько раз, и у капитана на самом деле был сын, причем настоящих шестнадцати лет от роду, но тоже полукровка.
— А, — Ирса будто потерял интерес, хотя Ниал не сомневался, что проверит. Если сделали учеником отца, не дурак. — Ну что, идем купаться?
Он стянул рубаху, бросил ее на песок и потянулся, закинув руки за голову. Ниал застыл, разглядывая рельеф, исчерченный шрамами, потом зажмурился, сглотнул и потянул через голову тунику.
Отец запрещал ему лезть в воду с простудой, но мать, выросшая на островах, заверяла, что море лечит от всего, и Ниал решился проверить. Он догнал Ирсу, когда тот доплыл до Синих камней и влез на самый маленький, полыхнув двумя резкими витками. Ниала Ирса втянул к себе за руку и приобнял за мокрые плечи, не давая упасть и замерзнуть.
— Моряки нечасто умеют плавать, — сказал он Ниалу прямо в ухо.
— Отец считает, что научиться нужно всему, проще не использовать, чем не знать, — почти не соврал Ниал: отец так говорил о магии.
— Умный мужик, — одобрил Ирса. Снова на ухо, Ниал понадеялся, что мурашки сойдут за происки соленого ветра.
— А я ничего не высматриваю, я от людей устал. Они на корабле постоянно рядом, понимаешь? Даже угла личного нет. Вот и ушел туда, где пусто. Но ты следи за мной, я не против.
— Теперь я поверил, что тебе шестнадцать, — фыркнул Ирса и соскользнул с камня, обдав Ниала брызгами.
Они долго плавали наперегонки, не отдаляясь от мелководья, напугали стайку желтых рыбок и безуспешно ловили краба.
— А тебе-то сколько лет? — спросил Ниал, когда Ирса накрыл ладонью схлопнувшуюся песчаную нору и всерьез расстроился.
— Девятнадцать, — Ирса, загребая ступнями песок, прошел к берегу, снял мокрые штаны и лег, подсунув под затылок рубашку.
Ниал видел голых мужчин и не раз, далеко не только брата с отцом, потому не удивился крови, прилившей к чреслам и щекам.
— О, — он старательно округлил глаза и шлепнулся прямо в нагретую солнцем воду, — Значит, скоро ты сможешь заблокировать магию!
— Да никогда в жизни! — Ирса рывком сел и оперся на раздвинутые колени, сердито глядя на Ниала. — Я пройду обряд и стану нормальным хейкко, который может пользоваться всем, что дано ему Каеррой, — тут он неверно истолковал выражение Ниалова лица и осекся: — Прости. Не имел в виду, что полукровки ненормальны.
Ниал отмахнулся, радуясь возможности отвлечься.
— Я и сам знаю, что отличаюсь от тебя разве формой глаз, — и силой, пожалуй. — Но обряд дорог, отец узнавал. Он тоже хотел пройти, его знакомый хейкко отговорил. Не та сила и никаких умений, не имеет смысла платить.
— У меня есть и сила, и умения. Правитель Исины это ценит.
— Тогда ты не пропадешь, — Ниал опустил голову, подставляя пылающее лицо ленивой волне. Сила у него есть! Ну и высушил бы одежду ею.
— Я и так не пропаду, — довольно кивнул Ирса, прикрыл глаза козырьком ладони и глянул на солнце. — Мне пора. Я здесь каждый третий день в это время, будешь в порту — приходи, пообщаемся.
Ниал сидел на мелководье, пока Ирса не скрылся за кустами на кромке склона. После он вылез и как следует просушился, но когда вернулся к крепостной стене, нос опять заложило. Ниал разбудил лиску, закормленную им до одури, благодарно поцеловал в ухо и забрался в тесный лаз. Отец об этом ходе знал, разумеется, ему только в голову не приходило, что тут может ползать его главная гордость.
Лаз выходил за длинными бараками для прислуги, Ниал спрятался среди ровных штабелей досок, подготовленных для ремонта крыши в общей кухне, почистился и проверил, точно ли просох. Перед глазами яркой картинкой возник Ирса, откидывающий штаны небрежным жестом, и пришлось еще постоять, зажмурившись и тяжело дыша. Каждый три дня. Настолько ли Ниал безрассуден, чтобы это считать?
— Ох, ты ж горе мое! — всплеснула руками мать, когда Ниал на цыпочках крался мимо нее, склонившейся над котелком вонючего варева. Служанка громко заверяла ее, что не добавляла лишних трав, потому Ниал понадеялся на успех, но мать провести ему никогда не удавалось, как и многим другим, даже хейкко.
— Совсем немного простыл, — оправдывался Ниал, позволяя крутить себя в разные стороны.
— Простыл немного, а угваздался по уши, — фыркнула сестра, выходя из двери, за которой начинались кладовые. — Идем, переоденешься, чтобы не увидел отец.
Оказалось, правда весь грязный. Надо же, а он так старался. Ниал послушно направился за сестрой в ее спальню и вертелся, пока она сплетала вокруг него чистящую сеть. На каждом обороте он утыкался взглядом в свое отражение в полированной спинке кровати, растрепанное и ссутулившееся.
— Ларин, как думаешь, мне можно дать шестнадцать?
— Тебе? — сестра упустила виток от смеха, но увидела серьезное лицо Ниала и взяла себя в руки: — Если тебя не видеть, только разговаривать, то да, пожалуй. А вот внешне… Хотя это мы знаем, что ты пошел в отца.
Она не договорила, но Ниал понял и согласно кивнул: их с Кейлом мать, мачеха Ларин, не доставала мужу до плеча макушкой. Нужно выяснить, как часто приходит в порт «Мечехвостка». Пока братец в подмастерьях у смотрителя порта, это не составит труда. Ниал тяжело вздохнул и потер распухший нос. Магии Кейлу едва доставало, чтобы зажечь свечи, а его счастьем от этой слабости можно отапливать крепость в самую ветреную зиму. В то время как Ирса…
Сестра закончила чистку и хлопнула Ниала по заднице, отпуская на волю. Очень вовремя, потому что имя тут же вызвало образ полуголого хейкко, нагнувшегося за крабом. Первый раз Ниала настолько привлек живой человек, а не фантазии, и не сделаешь с этим ничего до самой ночи.
Кейл охотно пустил его в кабинет, доверху заваленный крепко сшитыми тетрадями. Не для того, чтобы Ниал копался в них, разумеется, просто брат, как и сестра с матерью, помогали ему спрятаться от отцовских уроков и наставлений, придумывая бытовые поручения. Отец ворчал, что негоже его наследнику вникать во всякую ерунду, но не спорил, потому что чтил предков. А предкам тяжело пришлось в первые десятилетия после побега из Ниннии Ишме. Вот поэтому Ниал стирал пыль, где тряпкой, где магией, и, когда кабинет пустел, листал свежие книги, выписывая даты. Полоску бумаги он оторвал от своего ученического свитка, и придется объясняться с отцом, но Ниал искренне считал, что оно того стоит: четыре ночи он во сне и наяву мучился воспоминаниями. Необходимо встретиться с Ирсой хоть раз, чтобы отпустило, ну, или чтобы пропасть с концами.
«Мечехвостка» и свободные части дня совпали с распорядком Ирсы нескоро, а когда Ниал вырвался, то извелся ожиданием, боясь, что все перепутал. Но Ирса пришел, скатился с обрыва, прищурился на Ниала, разлегшегося в воде, радостно вскрикнул и тут же поплыл к нему. Раздевшись, конечно.
— Дэннел! Признаться, не ждал. Настолько быстро — точно, — он нырнул, появился в паре лейтов от Ниала и разлегся на теплых волнах.
— У отца регулярные заказы, — Ниал выяснил: капитаны неохотно рассказывают о том, чем набиты их трюмы, потому решил, что недомолвка Ирсу не удивит.
— Буду тогда высматривать «Мечехвостку».
— Главное, по имени не зови, — Ниал постарался рассмеяться.
— Не волнуйся. У меня тоже есть родители и им так же не нравится, когда я отлыниваю от работы, — Ирса лениво смотрел из-под ресниц и столь же лениво улыбался.
— А я думал, ты страж, — признался Ниал, решив, что сейчас уместным будет коснуться шрама на загорелом плече. Горячем под соленой влагой.
— Он и есть. Но ни служба, ни уроки у великого Брана не повод забыть вымести двор.
— Драить палубу не лучше! — с чувством подхватил Ниал: он плавал с семьей и видел, как моряки убиваются о корабль.
— Ты мне не мешаешь, — помолчав, сказал Ирса, ушел под воду и выплыл, когда Ниал придумал с десяток толкований: — Это мое место. Конечно, здесь бывают и другие люди, но я стараюсь приходить один, даже друзей не беру. А ты не мешаешь.
— В общем, я тоже поэтому тебя терплю, — кивнул Ниал и запихнул Ирсу обратно с головой.
Им действительно нравилось вместе, настолько, что Ниал ночами рыдал в подушку, жалея, насколько недружеские у него сложились к Ирсе чувства и как сложно их скрывать. Хвала Каерре, наступила осень, и пусть Ирса по-прежнему лез в воду, сушился он магией, а не расстилался голым на песке. Улыбку, темные глаза и сильные запястья выносить было сложно, однако все проще, чем крепкие бедра и тяжелые яйца. Помогало и то, что с осенними ветрами отец стал реже покидать крепость, и у Ниала не выходило часто выбираться на берег. В других местах же он прилагал все усилия, чтобы не наткнуться на Ирсу: сына великого мага в Исине знали немногие, но кто-то же знал, а подлость — она первый закон мироздания.
Ирса рассказывал ему о службе — в основном, скучных дежурствах на стенах Исины, но были и вылазки, стычки, как понял Ниал по недомолвкам, и набеги на ближайших соседей. Понял лишь потому, что мог сопоставить с такими же намекам отца. Исина, в отличие от, мать ее, Ниннии Ишме прошлого, не могла пока обеспечивать себя полностью всем, от простой еды до дорогущей бумаги, и выкручивалась. Наверное, неправильно выкручивалась, только Ниалу так глубоко под печенью сидела несравненная вотчина предков, что правителя Исины он упрямо одобрял. О занятиях с великим Браном Ниалу вытянуть ничего не удалось, Ирса не менее упрямо хранил тайну.
Невысказанное желание, необходимость постоянно лгать, доводили Ниала до сумасшествия, он и на мать огрызнулся, когда та, с обычной заботой, принесла ему теплые носки на ночь. К счастью, его «я не маленький!» мать восприняла подобно всем родителям и только поцеловала в лоб.
Он с отчаяния даже Кейла прижал к стене, требуя рассказать, как скрыть влюбленность, и Кейл, покатываясь со смеху, надавал кучу советов, услышав которые, ему бы и беднейшие девушки Народа морду разбили, что говорить о сильном хейкко? И ведь не издевается над младшим братом, искренне несет чушь. Пользы Ниал из длинной лекции не вынес, но хоть понял, откуда у брата постоянно синяки то под одним, то под другим глазом.
Зима выдалась суровой, особо жуткой ночью, когда Ниал не выдержал одиночества продуваемой спальни, шел настоящий снег. Впервые в его жизни, и он сразу замерз возле окна и бросился вниз, где собрались уже все слуги и родня. Отец и Ларин, закутавшись в меховые плащи, ходили по крепости и наращивали утеплительную сеть, а Ниал с остальными грелись возле камина. Закрыв глаза, Ниал под чужие разговоры мечтал, как здорово было бы сейчас прижаться к горячему телу Ирсы.
В первый же третий день, когда ветер не сшибал с ног, Ниал выбрался к морю и забрался в расселину, которую ему показал Ирса. Там они и раньше прятались от непогоды, и Ниал то правым, то левым боком наслаждался близостью желанного мужчины, слушая его байки о вольной взрослой жизни.
— Как живут люди на севере! — вместо приветствия воскликнул Ирса, прижимаясь к Ниалу и пряча нос в пушистом воротнике его плаща. Вот такое разделение тепла Ниалу пришлось по нраву!
— Да пока вроде бы за хребтом особо никто и не поселился. Дикие — да, но они там веками живут.
— Я не о хребте. Тут снег, отец сказал, видели разве с первого корабля, а в Ниннии Ишме, почитай хроники, он идет каждые десять лет.
Хроники у Ниала сидели там же, где сам город, и слушать о нем еще от Ирсы он не собирался совершенно. Он протянул руку и прижал ладонь к ледяной щеке Ирсы, погладил обветренную скулу.
— Лучше?
— Ты чего? — Ирса нахмурился и сжал его запястье, отводя в сторону.
— А на что похоже? — дурацкий вопрос из арсенала брата сам полез на язык, Ниал смягчил его игривой улыбкой.
— На то, чего от друга я увидеть точно не стремился, — Ирса попробовал отодвинуться, хотя было некуда, но не удрал. — Я тебя обнадежил когда-то? Прости, я не хотел.
— Тебя не привлекают мужчины? — Ниал навалился на него, сколько позволяла тесная нора, почти надеясь, что Ирса подтвердит.
Но Ирса молчал, смотрел на специально искусанные губы Ниала, облизывал свои и часто сглатывал так, что судорожно дергался кадык.
— Ты моложе меня. И ты мой друг, — выдавил он, когда между его лицом и лицом Ниала осталось всего ничего.
— Моя мать тоже моложе отца лет на двадцать, — Ниал скинул плащ с плеча, чтобы открылась рубашка и ее низкий вырез. Он знал, что хорош собой, понимал, что нравится Ирсе, и никакой разум, никакое воспитание сейчас не могли бы его остановить.
Смогла магия, которой Ирса поставил между ними щит. Ниал не давал ему пошевелиться своим весом, а вот о заклинаниях забыл.
— Ты. Мой. Друг, — повторил Ирса, чеканя каждое слово, и вытолкнул Ниала наружу, на мокрый песок.
Ниал лежа оперся на локоть и развел ноги. Ирса, выбираясь, застыл полусогнутым, прожег Ниала презрительным взглядом, плюнул рядом с его сапогом и ушел, не оглядываясь. А Ниал пролежал так еще несколько мгновений, надеясь, что Ирса передумает. Не надеясь то есть, мечтая. И когда шел обратно, к «своему» берегу, оглядывался, не веря, что ничего не получилось. Он же так хотел, он все представил, и вышло идеально, должно, обязано было получиться.
— Опять штаны промочил! — всплеснула руками Ларин, столкнувшись с ним на лестнице. Ниал выругался, толкнул ее и помчался наверх.
Как назло, через день вернулась нормальная погода. Отец взял Ниала с собой и объехал все поля, на которых ставил защиту. Посевы не пострадали, замерзла только нежнейшая ягода, привезенная с восточных островов, она и там-то росла еле-еле. Но смотрители садов поклялись, что смогут ее вылечить. Ниал слушал скучные разговоры о заклинаниях, влияющих на объем урожая, зевал украдкой и оглядывался на каждый мазок желтого: стражи Исины носили туники, крашенные цветками живокости. О том, что Ирса мог ворваться на «Мечехвостку», Ниал старался не думать, это и не его беда, в конце концов: опознать в выдуманном Дэннеле настоящего Ниала невозможно, он был убежден.
— В начале следующего месяца у старших учеников испытания, — сказал отец на обратном пути, пока жеребец заглушал его голос, ругая стаю хомяков, круживших над повозкой. — Лучших я планирую взять в крепость.
— Правитель позволит? — спросил Ниал, молясь местным духам, чтобы Ирса провалился, и стыдя себя за это.
— Моя безопасность в его интересах, — отец величественно повел плечом. — Никогда не позволяй им сомневаться в своей полезности, сынок, иначе они отыщут способ тебя убрать.
— В Ниннии Ишме мы вроде как решали сами, а не помогло, — огрызнулся Ниал, зная, что отец не злится на замечания о родине, даже нелестные, напротив, пускается в бесконечные рассказы о ней. А набившие оскомину легенды, в отличие от диалогов, не мешали Ниалу страдать.
Унижения, которое он обязан испытывать, не было вовсе, он старался настроить себя, воззвать к гордости, но нет. Ниал расстраивался, что его отвергли, и придумывал, как встретиться и попробовать снова. Мозг, побитый ручьями ночного семени, сигналил о том, что так жить нельзя, не только наследнику великого мага, а никому нельзя, и никто не унизит сильнее, чем он вот этим себя сам, но Ниал слушал его и не слышал. Прямо как отца, вещавшего о несравненной защите Врат.
Если повезет и одним из удачно прошедших обряд и, одновременно, не ошибившихся в заклинаниях, окажется Ирса, то в крепости у Ниала будет к нему лучший доступ. Пусть стражи спят в казармах, можно заманить его к себе, попросить сестру или брата, не говоря зачем: Ирса после точно не бросится высказывать им претензии, раз так стыдится возможной близости. С друзьями он не спит! Ниал, наверное, понимал причины: постель часто меняла и ломала отношения, и хейкко это знали лучше Народа, потому что женщины и мужчины у них чаще общались и работали вместе. Однако это понимание не исключало того, что ему все равно сейчас, он хочет Ирсу, и, если есть хоть малейший шанс, должен его получить.
Ниал так тщательно все продумал, что реальное появление Ирсы во дворе крепости совсем его не удивило. Он вышел на крыльцо, чтобы поприветствовать новую охрану вместе со всей семьей, и широко улыбнулся троим хейкко и одному полукровке, рядком стоящим на брусчатке.
— Симпатичный, — шепнул Кейл сестре. Неясно о ком, но Ниал тут же взревновал и яростно уставился на Ирсу.
Тот тоже смотрел на него. С ненавистью и презрением.
— Сын капитана, значит. Шестнадцати лет, — прошипел ему в лицо Ирса позже, когда Ниал бросился его искать и наткнулся возле ступеней в сторожевую башню.
Он не позволил Ниалу объясниться, махнул с улыбкой приятелям и ушел. А Ниал остался делать вид, что хочет подняться, да не уверен в разрешении отца. Неохотно, но он признал, что возраста действительно не учел, его ум компенсировал годы в общении, а постель — это другое. Что-то другое, если начистоту: Ниал подглядывал за животными, конечно, однако за людьми пока не приходилось. Может быть, и шестнадцати мало, а взгляд Ирсы на берегу Ниал неверно истолковал? Или, что хуже, он на девушку похож и именно так приглянулся Ирсе? «Я должен выяснить!» — решил Ниал и начал преследовать Ирсу везде, где не вызывал подозрений у остальных жителей крепости. Благо, общаться с хейкко, да еще одаренными, Ниалу не запрещали, в отличие от Народа и слабых полукровок.
В крепость отец забирал лишь тех учеников, которые проявили себя как неплохие воины. Дома, уже без спешки, он оттачивал их магические навыки, а они друг на друге совершенствовали умение сражаться. Насовсем тут мало кто оставался, перед воином с обрядом открывались слишком широкие возможности, только местные уезжали реже прочих. Ирса местный, потому Ниал хотел верить, что время на его стороне. Ирса усердно учился, тренировался до изнеможения и, будто назло Ниалу, почти нигде не оставался в одиночестве. Впору было поймать его в отхожем месте, но до такого Ниал пока не докатился. Вообще не докатился то есть, хотя, просыпаясь на мокрых простынях, вынужденно признавался себе, что рано отбрасывать «пока».
Видеть Ирсу каждый день, оказалось куда мучительнее, чем встречаться с ним у моря. С мечом, полуголый или в кожаных доспехах, с луком, прищурившись на дальнюю мишень, или сосредоточенно плетущий защитную сеть — Ирса был неотразим. И «пока» разбухало на глазах, заслоняя и разум, и страх перед наказанием.
Ему, по-правде, повезло, и обошлось без крайностей: всего через три месяца Ирса остался один на дозорной башне. В крепости не было избытка стражей, а звать чужих людей, когда один заболевал, отец брезговал. Да и для новичков хорошее испытание, с этим соглашалась даже мать, которая вечно жалела молоденьких стражей и передавала им лайк и пироги в ненастные ночи. А эта выдалась на загляденье: Ниала, который вызвался отнести «мальчику» поздний ужин, едва не сдуло с лестницы.
— Спаси… да чтоб тебя! — Ирса, с благодарностью взявший корзину, разглядел за ней лицо и едва не отдернул руки.
— Ронять не советую, разобьешь кувшин. А меня — да, меня можно, — Ниал прошел в караулку — круглую комнату, на стене арбалет, запечатанный магией, у стены скамья, накрытая плащом Ирсы. На него Ниал и сел, а, подумав, и лег.
Ирса поставил корзину на каменный пол, упал рядом с ней и вцепился в волосы.
— Вот какого ты ко мне приебался? — простонал он.
Протяжные нотки в низком голосе заставили Ниала затаить дыхание. Он свесился со скамьи, дотянулся до Ирсы кончиками пальцев, но тот отдернулся.
— Я тебя хочу.
— Чего? Чего именно ты хочешь, сын великого мага, сбегающий, чтобы посмотреть на настоящих людей?! — Ирса зло оскалился, но так стал для Ниала еще привлекательнее.
— Всего, чего ты сам захочешь мне дать! — Ниал резко выпрямился, рубашка съехала с плеча. Удачно, пусть и не нарочно. — Ты не спишь с друзьями? Отлично! Мы больше не друзья. Тебе не нравятся мужчины? Не беда, я стану для тебя женщиной, если ты попросишь, — Ниал подался вперед, приоткрыв рот.
Ирса вскочил, огляделся в горячке и выдернул меч. Ниал, не показывая страха, призывно улыбнулся, но тут же отпрянул, когда острие уперлось в грудь.
— Сейчас ты уйдешь, молча. И не приблизишься ко мне больше. Иначе, клянусь, твоя семья пожалеет, что плохо тебя воспитала. Ты меня понял?
От угрозы семье Ниал вскинулся, но меч прорвал рубашку, и стало страшно.
— Я понял. Пожалуйста, отпусти.
Ирса отступил, но меч в ножны не вернул, пока Ниал по стеночке не выскользнул из караулки. Он едва не упал с лестницы и долго прятался в темном закутке за входной дверью на куче грязевых сапог, стараясь отдышаться. Притворяться, что все в порядке, хвала Каерре, не пришлось: отец сидел в лаборатории, а остальные разошлись по спальням. Ниал не сомневался, что не заснет в эту ночь, но стоило обнять подушку и залить ее слезами, как глаза сомкнулись.
На следующий день он с утра охотно позволил отцу загрузить себя заданиями, освободился после обеда и тогда узнал, что Ирса покинул крепость и, сдается, уехал из Исины вообще.
— Он должен за обряд и обучение, — пробормотал Ниал, чтобы не молчать так растерянно.
— Он дал магическую клятву, расплатится, — отмахнулся отец, склонившись над переливчатым витком, разделенным на части. — Ну, или сам будет виноват, я его не гнал.
Чьей вины больше, Ниал не взялся бы решать, но он не выдал бы Ирсу, зачем тот сбежал?!

Повозка покачивалась на выбоинах, оставшихся после недавнего дождя, Ниал сплел «подушку» под голову, прислонился виском к стенке и задумчиво смотрел за окно, улыбаясь воспоминаниям. Надо же, а ведь он всерьез не понимал когда-то, зачем Ирса уехал из Исины. Обижался, чуть не проклинал, а дошло, когда умер брат, и Ниал перестал беспокоиться из-за ерунды.
В повозку с криком ворвался белоснежный хомяк, взлохматил Ниалу волосы взмахом крыльев и вылетел с другой стороны, где вызвал поток ругательств от охраны: стражи ехали верхом, это нелегко давалось и хейкко. Ниал верховую езду не любил и радовался, что статус позволяет ему путешествовать на мягких подушках. Этого лишить не мог даже отец, недовольный его просьбой.
Ирса, хвала Каерре, не пропал. Ниал долго оставался бы в неведении, где он, однако магическая клятва вынуждала посылать отцу деньги, а их путь всегда можно проследить. И Ниал пусть раз в год, но выяснял, что у Ирсы все весьма неплохо. Он много где служил: воин, владеющий магией, бесценное сокровище для землевладельцев, — пока не задержался на южной границе исинских территорий, не то чтобы буквально пограничная застава, но за помощью эти люди послали именно к правителю Исины. А Ниал вызвался лично, когда отец недовольно буркнул, что ему некогда. Интересно, как Ирса теперь на него отреагирует. Ниал вздохнул и снова уставился в окно. Ехать оставалось недолго, две-три части дня, в зависимости от состояния дорог, а там он все узнает.
Городок, за которым начинались чужие земли, назывался Шинай, и стоял он на глубоком ручье, мост через который выглядел хуже старой половой тряпки. Ниал, услышав жалобы охраны, приказал остановиться, вылез из повозки и осмотрел препятствие. Да, тут и пешком пройдешь вряд ли. Впрочем, а что это? Ниал потянулся к опорам поисковым витком и вздрогнул, услышав довольный смех. Заросли на другом берегу расступились, и вышел конный отряд из восьми хейкко, во главе — герой детских Ниаловых снов.
— Заклинание, — подтвердил Ирса, спешившись и подходя к воде.
— Враги с другой стороны.
— Мой нынешний хозяин предпочитает думать, что враги со всех сторон.
— И ты не споришь с тем, что приносит тебе деньги, — согласился Ниал, исподволь оценивая повзрослевшего Ирсу.
— Еще бы, — хмыкнул тот, активируя в кармане амулет, и дырявый настил заискрился плотным магическим покровом. — Ну, здравствуй, — Ирса хлопнул Ниала по плечу, улыбаясь вполне искренне.
— И тебе не болеть, — Ниал накрыл его руку своей. — Эффектная встреча.
— Не нарочно. Вышли, когда я тебя узнал. Совершенно не изменился.
— Немного все-таки да, — Ниал улыбнулся краем рта.
— Отлично, — Ирса и бровью не повел. — Проезжайте, мы вас ждали. Свободных лошадей нет. Сядешь за мной?
— О! — Ниал задрал голову, разглядывая посеребренный рог на фоне белоснежного облака в небе. — Спасибо, я предпочту свою повозку.
— Сяду с тобой, — легко согласился Ирса. Значит, за гостем следует присмотреть. Воистину кругом враги! — Не думал, что боишься ездить верхом.
— Не боюсь, — Ниал дождался, пока повозка минует мост, и сам открыл дверцу. — Прошу. Я им не доверяю. Народ не сел на лошадь за тысячи лет, хейкко сделали это быстрее, но с помощью магии. Вот научатся без нее, тогда и поговорим. Почему, кстати, нас встречаешь именно ты?
— Я глава шинайской стражи. Так что ты снова моя головная боль, — Ирса обворожительно улыбнулся.
— Прости меня, — Ниал тронул его за колено. — Я был, конечно, юным, но жизнь тебе испортил преизрядно.
— Все к лучшему в итоге. У твоего отца я бы не продвинулся столь же быстро. Но ты все равно его сын, поэтому твоя безопасность для Шиная важнее собственной.
— Я не стану обузой.
— Этим ты облегчишь жизнь нам обоим. Потому что сопровождать тебя тоже придется именно мне. Как сильнейшему хейкко в этом городе. К сожалению, это изменить не в моих силах.
Его лицо сияло по-прежнему, но Ниал, скалясь в ответ, гадал, чем ему приглянулся этот мужчина. Он не мог отвечать за то, что отец вплетал в клятву, которую давали ученики, запрет на передачу знаний, а Ирса всем своим видом словно бы обвинял именно его.
— Тогда расскажи детальнее, что у вас за беда. Я надеюсь, все-таки беда, а не вражеские призраки в кладовке?
— Не без них, но не только, — Ирса с любопытством потянул на себя витой шнур, свисавший с потолка — на него крепили осветительный кристалл, если нужно было писать в темноте. — Настоящих неприятностей у нас две. Дикие свиньи и соседи. И те, и другие лезут во все щели и гадят в меру фантазии. Я ставил защитную сеть, но не сумел сделать правильные амулеты, она падает через день. Порваться же у меня не выходит. Да и ни у кого не выходит, а воинов здесь не так много.
— Свиньи — понимаю, но соседи? — Ниал выпалил раньше, чем продумал аргументы, однако Ирса лишь хмыкнул:
— Ты далек от политики, верно? Наш правитель, долгих ему лет и благополучия, не желает обострять отношения и действовать открыто, поскольку открыто и на нас никто не нападает. Получится, что Исина объявила войну, а оборонять Шинай затратно. Терять, впрочем, еще хуже, потому что тут щедрые месторождения.
— Стало быть, и тебе остается… в меру фантазии, — кивнул Ниал. — Хорошо, с защитой я справлюсь. После того, как вымоюсь с дороги.
Ирса окинул его с ног до головы насмешливым взглядом и уточнил:
— Справишься?
Ниал, борясь со смущением, шумно выдохнул и вытянул ноги, ударив Ирсу по носку сапога.
— Я — лучший в Исине и окрестностях, уступаю разве отцу, да и то в опыте, а не в силе и таланте, Шинаю повезло, что у меня нашлось время. Устроит?
— Вот так с Тигаром и говори. Не пинай его только, — Ирса посмотрел в окно, высунулся наружу и крикнул: — Давай к западным воротам.
Ниал ухватился за край скамьи, когда повозку накренило, и тоже передвинулся к окну. Шинай вырос между холмов, переходящих в плоскогорье, а соседи и свиньи атаковали, выходит, с дальнего конца, где темнел густой лес. Стены города оплетала довольно изящная сеть, витки от нее тянулись дальше, назад к ручью и вперед к деревьям, но натянутыми оставалась едва пятая часть, остальные повисли. Пока они поворачивали на мощеную битым камнем дорожку, Ниал разглядел изъяны в заклинаниях и прикинул, что можно исправить, игнорируя Ирсу, который обеспокоено косился. Волновался за судьбу детища, не иначе.
Ниалу выделили комнату в главном доме — низком и длинном, второй этаж был только у хозяйского крыла. Окна смотрели на фруктовый сад, дверь выходила в общий коридор напротив комнаты, принадлежавшей Ирсе.
— Я же говорил, что ты моя головная боль, — Ирса привалился к косяку и наблюдал, как Ниал изучает временное жилище. — Но да, я всегда тут живу.
— У отца ты бы так не поднялся? — Ниал выделил «так» и приподнял бровь.
— Я не плачу за кров и пропитание. Я глава стражи приграничного города. И я не собираюсь оставаться тут навсегда.
Ниал, осознав, выгнул бровь еще больше, вынул из мешка тетрадь для записей и положил ее на выскобленный ножом стол. Гостевые комнаты выглядели небогато, но да, охране в селении на выработке, через которое идут торговые пути, почти неприлично жить лишь на жалование, потому откладывает на будущее Ирса наверняка не только его.
— Твои родители уехали из Исины, я думал, вы живете вместе.
— Нет, они не в Шинае. Но у них все хорошо, я за этим слежу. А твои как? Я слышал, у тебя теперь есть младшая сестренка?
— Да. Вместо старшего брата, — Ниал наклонился, чтобы положить в сундук чистую одежду. Ему предлагали служанку, но в незнакомом месте он предпочел обойтись без чужих людей в спальне.
— О, Кейл… Древняя лихорадка редкая дрянь.
Кейл? Ниал не заметил и того, что брат с Ирсой сблизились за те месяцы.
— Увы, наоборот, частая дрянь. И на следующий день после смерти брата отец придумал, как ее лечить.
— Да, об этом мне известно.
Холодный голос Ирсы рассеял сгущавшуюся черноту: Ниал все еще очень скучал по брату. А великий Бран, продававший излечение по цене обеих лун с неба, не способствовал тоске.
— С учениками он такими заклинаниями не делится.
— Даже с тобой? — не поверил Ирса, но Ниал смотрел честно и спокойно. — А если он, не знаю, с обрыва свалится и свернет шею?
— Будем изобретать лекарство заново, полагаю.
В коридоре промелькнул слуга, сообщил с поклоном, что ванна готова. Ниал взял чистые вещи, обошел Ирсу и направился на улицу, к отдельному домику. Так жило большинство, но Ниал привык к семейной ванной. Ирса за ним не последовал, и Ниал, снимая рубашку, почувствовал укол сожаления. Аккуратно сложив ее, чтобы отдать в стирку, Ниал забрался в корыто, зажмурился, привыкая к температуре воды, и тогда уже обозвал себя беспросветным дураком. Он держался всю поездку, ничего не показал и себе лишь сейчас признался, что годы пошли Ирсе на пользу, а вот ему, Ниалу, похоже, ни на дырявую монету. Теперь Ниал отлично понимал, чего хотел, от чего по телу бегают мурашки, и завидовал себе юному: тот Ниал не согласился бы, но все было намного проще. Ладно, он взрослый и сильный, он справится. И постарается закончить работу как можно быстрее. И запомнит заодно, что Ирсы ему нужно избегать.
Когда Ниал вымылся, Ирса проводил его к обещанному Тигару, который вкусно накормил их обоих и довольно изящно пожаловался на жадность правителя Исины и великого Брана: смысл претензий вроде бы ясен, но зацепиться совершенно не за что. Вырваться удалось через полторы части дня, и Ниал не отказался от лошади, чтобы побыстрее убраться от словоохотливого хейкко. От одной на двоих лошади, потому что Ниала ничему жизнь не учила. Пришлось сплести защиту, чтобы не цепляться за Ирсу и не съезжать одновременно с крупа.
— Надеюсь, хейкко доработают сбрую, — вздохнул Ниал, левитируя с высоченного животного, когда-то остановилось. — Наши предки летали на птицах, а мы…
— Что наши предки?
— Ты не слышал этих баек? — Ниал мысленно обругал себя последними словами, но равнодушную мину все же удержал. — Хейкко на проклятом материке передвигались на огромных птицах.
— А, ну да, и кормили их огромными хомяками, — Ирса криво усмехнулся. — Хейкко уничтожили знания, чтобы довольствоваться примитивными выдумками.
— Хейкко старались забыть причины превращения Каерры в проклятый материк, — Ниал дождался, пока спутник привяжет лошадь, и пошел за ним.
— И великие маги теперь с чистой совестью дерут шкуру за лекарства. Твой отец, к слову, ничего не рассказывал об архивах Ниннии Ишме? Я слышал, что до падения там хранились древние свитки.
— Очередная примитивная выдумка? — невинно уточнил Ниал.
— Ну да, возможно, — Ирса опять усмехнулся. Похоже, это единственное, что он делал искренне — улыбался только напоказ. И впрямь изменился за годы. А задница такая же подтянутая, даже, пожалуй, крепче.
Они остановились возле длинного ряда ореховый кустов, и Ниал учуял пульсацию амулетов в густых ветвях. «Защита» оказалась смертоносной по замыслу, но сейчас могла разве просигналить о нарушителе, да и то — Ниал нащупал нужный виток, провисший в середине, — если очень повезет. Ирса стоял рядом, хмурый, но спокойный, и, кажется, был готов к критике. Ниал облизнул пересохшие губы и осторожно начал:
— Ты хотел, чтобы сеть резала на части всех, кто тяжелее определенного веса, так?
— Ну да. Детей жалко, — Ирса дернул плечом. — И я понимаю, что мужчины тоже разного сложения, но должен быть какой-то критерий.
— Должен, — Ниал снова облизал губы, поймал взгляд Ирсы, направленный на них, и чуть не забыл, зачем приехал. — А что если мы завысим эту цифру, чтобы погибали крупные свиньи? Остальных, ну, допустим, будет обездвиживать, заложим параметры роста и веса для большей точности воздействия?
— Ты сможешь сплести такое заклинание?! — теперь Ирса смотрел с восторгом и преклонением, как на морскую богиню Динорэ. У Ниала закружилась голова.
— Не одно заклинание. С перекрестными опорными точками для каждой части, — Ниал выгреб из кармана горсть неровных кусков хрусталя и связку речного жемчуга. — Собери свои амулеты, пожалуйста, они пригодятся. И ты мне поможешь, само собой.
Они возились долго, но с удовольствием. Ирса по-настоящему много знал, да и схватывал на лету, и витки цеплялись друг за друга так идеально, будто бы Ниал с Ирсой с детства работали вместе. Все амулеты Ниал замкнул на одном и торжественно вручил его напарнику, широко улыбаясь.
— Вот. Он будет сигналить при каждом нарушении. Позже я сделаю замену и нарисую цветовую схему… на поросят.
Глаза Ирсы по-прежнему благоговейно сияли, камень он взял бережно, с полупоклоном, и махнул рукой перед лицом, будто сгоняя наваждение.
— Ты очень красиво работаешь, — признался он чуть смущенно. — Не думал, что бывает такое мастерство.
— Я люблю комбинировать заклинания и придумывать что-нибудь, — Ниал тоже смутился, отвернулся к кустам и сорвал горсть недозрелых орехов. — Отец бы не позволил мне ехать, если бы я не мог помочь, не выдав его секретов.
— Не позволил?
Да твою ж мать, снова!
— Ну да. Мог же отправить другого. У него есть пара весьма даровитых учеников, хейкко.
— Ага… Возвращаемся? Ужин, думаю, в твою честь будет обильным.
Стемнело, а лошадь, скучая, оборвала все листья, до каких дотянулась, и встретила наездников недовольным ржанием. После того, как она трижды взбрыкнула, когда усаживался Ниал, Ирса огрел ее плеткой, пробормотал ругательство и предложил сесть перед ним. Выглядел он искренне раздраженным заминкой, потому Ниал согласился. И всю дорогу боролся с желанием закрыть глаза и насладиться близостью. Он пробыл в Шинае совсем недолго, а готов был сдаться и заплатить чем угодно за один поцелуй.
Ниал пережил ужин, на который Ирса явился в темно-красной тунике без рукавов, пережил очередную скучную речь, говорил тосты и показывал простенькие заклинания. Он готовился к бессонной ночи, но, когда они с Ирсой оказались вместе возле своих комнат, втолкнул его к себе и запер дверь.
— Что слу… Каерра-мать, — Ирса расхохотался так громко, что Ниал опешил. — А говорил, изменился.
— Был уверен, — Ниал, чтобы хоть в этот раз ничего не сорвалось, скинул на пол камзол и лихорадочно расстегивал пуговицы. — Но я вырос, мы не друзья, я не сын твоего хозяина, и преграда одна — ты.
— О, а этого не достаточно? — Ирса будто невзначай оглянулся на окно, однако Ниал еще днем запер ставни от местного ворья. — Или ты свяжешь меня заклинанием и насадишься на член? А поднять его сумеешь?
— Ты так пялился на меня, что много усилий не понадобится, — Ниал оставил рубаху распахнутой и взялся за пояс. — Хотя о чем я, ты и сейчас пялишься на меня, Ирса.
— Да я на кого только ни смотрю. И дрочу на чужих жен. Но это не значит… — он замолчал, с силой помотал головой и ринулся на Ниала, норовя оттолкнуть его от двери.
Ниал ожидал нападения, и выставил щит раньше, чем в него ударило заклинание Ирсы. Того откинуло к сундуку, он ударился головой, опять выругался и застонал. Ниал, путаясь в полуснятых штанах, оседлал его бедра и ласково провел по вискам, леча ушиб.
— Ирса, ты помнишь, как я предлагал быть женщиной для тебя? — зашептал он, двигаясь вверх и вниз. — Я не беру слова обратно. Мужчиной, женщиной, тем, кем или чем ты захочешь. Просто захоти, прошу тебя, Ирса. Возьми меня, так грубо, как можешь представить, если хочешь отомстить.
Ниал наклонился совсем низко, удерживая взгляд широко распахнутых глаз, и уже разомкнул губы, когда Ирса спихнул его с себя, перекатился на бок и вскочил.
— Ты сын великого мага. Как думаешь, кого из нас он бы повесил, всплыви все в прошлый раз? — Ирса тяжело дышал, голос срывался, но стоило ему взяться за засов, как Ниал вцепился в ногу.
— Никто не узнает. Я откушу себе язык скорее, чем выдам тебя.
Ниал хватался сначала за колени, поднялся выше, дотянулся до ремня и потерся щекой о пах. У Ирсы стоял, крепко, завлекательно настолько, что Ниал не утерпел, поцеловал сквозь ткань.
— Не отталкивай, сжалься надо мной, я прошу. Как еще мне попросить, скажи.
— Ты хоть сейчас знаешь, чего просишь?
— Тебя, Ирса. Я прошу, я умоляю — тебя, — он горячо подышал на головку, обрисованную натянутыми штанами.
Ирса сдался, дернул его наверх, втиснул в неровные доски стены и вжался сам в обнаженный живот. Ниал поднял лицо, снова потянувшись к губам, и амулет обжег их обоих сквозь тунику.
— Блядь! — Ирса оттолкнул Ниала, и тот, стреноженный штанами, упал. — Да что б тебя! Поднимайся и едем!
Пока Ирса созывал стражей, Ниал окликнул людей отца. Сейчас они точно пригодятся. И напрашиваться вторым в седло он тоже не стал, ничего, совладает и с лошадью.
Нагрелся не его амулет, а старый, от защиты на другом конце леса, которую Ирса считал надежной. Охрана там была, однако без магии против большого отряда она не выстоит. А отряд оказался и впрямь немаленьким: Ниал успел разглядеть перед тем, как его лошадь налетела на что-то и рухнула, придавив его всей тушей. Отцовские амулеты сработали, но Ниал сразу не вылез, затаился и медленно, страшась возможного противника с опытом, начал плести россыпь заклинаний. Он умел драться, только воинов хватало без него. Ирса не успел рассказать, кто эти люди, но Шинай — территория Исины, значит, убивая, они все равно будут правы.
Он сплел десяток заклинаний до того, как лошадь поднялась. От копья защитили амулеты, но Ниал распорол плечо о камень. Он витком выбил у чужака копье, витком придушил и отступил в тень. Тут, кажется, не то что умелых, тут и хейкко не случилось, потому, главное не лезть на глаза. Он вынул короткий меч на всякий случай, и развесил перед собой основы для заклинаний. В темноте удавалось едва отделять своих и чужих, Ниал не промахивался, но не видел, что с их людьми. Лишь надеялся, что и он успевает, и успеют они, остановился, когда руку с витком поймал Ирса.
— Все, все, господин великий маг, не подпали мне ничего.
— Оно душит, — зачем-то сказал Ниал. — Все мертвы?
— Нет, — Ирса поднял повыше светящийся амулет и указал на стражей, пакующих чужаков для перевозки, двоих или троих, тени не давали разглядеть точнее. — Снова поедешь со мной?
— Что? О! — Ниал кинулся к своей лошади и вскрикнул от радости, когда нашел ее живой. — Прости, маленькая, — он погладил мокрую от пота шкуру. — Я сейчас, мгновенье, сейчас.
За спиной началась перепалка, кто-то возмущался задержкой, кто-то хвалил Ниала, потому что лошади дороги, кто-то пожалел скотинку.
— Проваливайте, — буркнул Ниал.
— Он вернется пешком, под мою ответственность, — подхватил Ирса, настолько серьезно, что подвох Ниал заметил, когда закончил лечение.
Лошадь — Ниал мысленно называл ее Звездочкой, за пятно на носу само собой, — стояла на ногах, дрожала и всхрапывала от боли: окончательно она поправится не сегодня.
— Пешком, — вслух выдохнул Ниал.
— Ага, — Ирса сидел неподалеку, у ног собственного жеребца, и грыз веточку.
Его куртку густо заляпала кровь, но от Ниала он отмахнулся.
— Не моя. И не говори, что надо было тебя бросить.
— Сын великого мага, — кивнул Ниал, подходя ближе. Пыл боя, в котором он толком не поучаствовал, кружил голову. — Ты здесь один?
— Да. Твоя охрана упиралась, но я уговорил помочь моим ребятам. Там никаких тайн, банальный налет. Выучили, твари, что защита падает раз в три-четыре дня, вот и рвутся к складам.
Ниал хотел подробнее, но, наверное, из Ирсы не вытянет. Разве правитель Исины примет всерьез, и тогда у отца в кабинете точно будут нужные приказы.
Он огляделся. Тела тоже убрали, кое-где темнели пятна, кровь или еще что-то, не позволяло выяснить даже магическое зрение. С собой не взяли ничего, впрочем, на лошадях попоны. Ниал сходил за своей расстелил ее перед Ирсой и опустился на колени.
— Раз все закончилось, продолжим?
— Ты не остыл? — безнадежно спросил Ирса, и Ниал зажмурился от счастья, поняв, что победа за ним.
— Нет. И, если нужно, моей страсти хватит на нас обоих, но, — он снял рубаху и наконец-то штаны, сел и развел ноги как когда-то, — думаю, у тебя…
Ирса не дал договорить.
В город поехали нескоро, но все равно в одном седле. Ирса обнимал Ниала одной рукой, а Ниал дремал, прижавшись затылком к плечу. Он не обольщался и не строил планы, он наслаждался тем, что сумел получить. И да, умолять стоило.
— Тебе нравится, чтобы перед тобой вставали на колени? — спросил он, когда закончился лес.
— Только чтобы отсосать, — хмыкнул Ирса, и Ниал зажмурился от смущения. — Если ты о себе, то нет, меня не унижение впечатлило. Ну, не само по себе. Ты слишком красив, чтобы игнорировать тебя вечно. Хоть это по-прежнему огромная глупость.
Навстречу из-за каменистой гряды вышел конный отряд — охранная смена. Пока Ниал возился с лошадью, Ирса поправил защиту, им даже вместе удалось ее потом проверить — все хорошо, однако живые защитники не повредят. Правее и левее, по словам Ирсы, тоже были заставы, потому он и позволил себе «кататься с Ниалом по траве», но… но, хвала Каерре, смена не появилась на полчасти раньше, в общем.
— С утра мы проверим второй участок, и я поеду домой. Если, конечно, у тебя ничего больше тут не сломалось, — сказал Ниал, когда Ирса всех поприветствовал и раздал приказы. — Глупость закончится.
— Лишь это и радует, — согласился Ирса.
Ложился в холодную постель Ниал на рассвете. Ныли тело и раненое плечо, затянутое струпом, и синяки на бедрах, и содранные колени, и задница, намятая пальцами и… Ниал, когда схлынуло вожделение, не смог додумать эту мысль, не краснея до пяток. Больше никак Ирса его задницу, правда, не тронул, потому что «стоя поедешь?» Забота, пусть и являлась на самом деле нежеланием неприятностей, Ниала грела. Ирса — он и на опустевшую, не затопленную семенем, голову Ниалу нравился больше, чем в юности. Сейчас проще оценить и внешность, и иронию, и своеобразную прямоту.
«С утра» — это Ниал сильно себе польстил: они объехали внешнюю границу Шиная, проверили каждый ее кусок, и где не удавалось укрепить магическую защиту, там Ирса отмечал себе усилить заставу. Вчерашний налет, оказывается, удивил одного Ниала, а местные привыкли, что прорываются к копям и грабят подводы.
— А репутация к твоему положению не прилагается? — уточнил Ниал, подтягивая витки в куске сети. Этот участок выходил на плоскогорье, местность просматривалась лучше, и народу дежурило меньше. Распределяли людей в Шинае очень тонким слоем, ужасно, Ниал от окраин, но все же Исины, такого не ожидал. Как и ответа от Ирсы:
— Напротив. Такая, что все в курсе, кого я охраняю в эти дни. Никто ж не поверил, что ты приехал по делу, да еще сам начнешь ковыряться в грязи, — Ирса выразительно отряхнул колени. — Тем более, настолько умело, — он благодарно улыбнулся, смягчив этим отповедь.
— Я постараюсь что-нибудь сделать, — пожевав губу, пообещал Ниал. Неуверенно, потому что не сомневался в провале: если б правителю Исины эта часть владений казалась важной, он бы принял какие-то меры. А так — серьезных противников поблизости нет, с мелочью пусть разбираются сами, как хотят.
— Спасибо, — по голосу Ирсы было ясно, что в успех и он не поверил, но что Ниал попытается — да.
Ниал и попытался. По возвращении орал в отца, какой хороший в Шинае хрусталь — вывалил перед ним горсть, подаренного Тигаром, — и что нельзя так с землями, захватят или сами отвалятся. Отец, против ожидания, не накричал в ответ, лишь кивал, щупал острые грани и соглашался со всем. Но говорить с правителем отказался, потому что безопасность и спокойствие семьи давно обменял на невмешательство в политику.
— Женись на его дочери, — порекомендовал отец в завершение разговора. Всерьез порекомендовал. — Она хейкко, потомство тоже будет одаренным. А там кто знает, правители не вечны.
Ниал как рот раскрыл, так и ходил, отмахиваясь от расспросов Ларин. Он думал, разумеется, и с матерью обсуждал, какие у отца планы на детей, даже к Ларин пристал однажды, как ей удалось избавиться от союза с кем-нибудь полезным: не нашлось полезного, а остальных неслабая хейкко сама распугала, — однако такой э-э… веры в себя не ожидал.
В следующие месяцы отец раз или два обронил за ужином, что он хотел, конечно, сделать из Ниала своего помощника, но, быть может, лучше представить его правителю. Ниал отмалчивался, стиснув зубы. Так-то служить владетельному хейкко, может, и лучше, да и сбежать проще, нежели из дома, только не через брак же! По крайней мере, не теперь, когда тело помнит ласку Ирсы.
Ирса. О, по нему Ниал скучал намного сильнее, чем раньше, скучал по сильным рукам и насмешливым разговорам. И ведь сам выгнал его из Исины, некого винить.
В начале зимы правитель затеял празднество, совмещенное с советом, и пригласил всех мало-мальски значимых людей с подконтрольных земель. Народу собралось столько, что размещать быстро стало негде, не продумали до конца, и, чтобы не селить высоких особ в домах землепашцев, правитель потребовал у отца выделить комнаты в крепости. Среди тех, кто попал к ним, были и шинайцы, Тигар с Ирсой. Лучшим и верным охранником.
Отец, недовольный вторжением, этих двоих видеть не хотел особенно, твердил что-то о тайнах рода, Ниал не вслушивался, он наслаждался тем, что получится, возможно, хоть поговорить, мечтал об этом и представлял встречу на стене. А тайны рода могут гореть вместе с Ниннией Ишме. Ниал никогда не понимал, почему отец так цепляется за них. Будто бы, если распространить знания, сразу тысячи смогут ими воспользоваться. При нынешней магической образованности хейкко, на их с отцом жизнь заработков хватит.
Ирсу он встречал вместе с отцом на ступенях главной башни, встречал, точнее, гостей, но высматривал лишь одного человека. Выглядевшего, кстати, таким измотанным, будто всю дорогу не спал. Или до дороги не спал. Ниал поймал взгляд, равнодушный и отстраненный и ободряюще улыбнулся. В крайнем случае, первую ночь в Исине пусть отоспится. А там Ниал его присвоит.
Этот сладкий, безупречный план разбился о нежелание Ирсы ни спать, ни развлекаться в крепости. Что можно было предугадать, не вываливайся у Ниала мозг при одном звуке имени. Празднования проходили на центральной площади Исины и на набережных Халы, крепость, которую украсили цветными фонариками, как обычно, осталась в стороне. Ниал побродил по стене, глядя на ленту реки, над которой повисли яркие иллюзии, и пожалел, что отказался ехать с отцом. Впрочем, никто не помешает ему удрать прямо сейчас и вдосталь развлечься. Ну, без Ирсы, так не стоит и привыкать.
Но едва Ниал переоделся и пошел к тайному лазу, как ворота распахнулись и въехала шинайская делегация в полном составе. Кажется, Тигар был пьян как три сотни хомяков по весне. Пришлось размазаться по стене в темном углу, а после проследить, кто куда пойдет. На месте Ирсы Ниал вернулся бы развлекаться, но, быть может, его не отпустят? Отпустили: Ниал видел из своего убежища, как Ирса с остальными стражами спустились по гостевой лестнице и направились к комнатам, отведенным им. Донесся смех и шутки, Ниал понял, что стражи тоже не слишком трезвы. Если Ирса скроется за дверью, то… Ирса пожелал спокойной ночи и прошел на стену, совсем близко от Ниала. Через несколько мгновений Ниал набрался мужества и сам поднялся, осторожно, чтобы не торчала голова.
— Опять ты? — негромко спросил Ирса, оказавшийся куда ближе, чем рассчитывал Ниал.
— Ты меня видел? — глупо спросил он, поднимаясь, и сгреб пригоршней волосы, брошенные в лицо порывом ветра.
— Тебя небось и в Исине заметили, — Ирса усмехнулся. Он вообще выглядел расслабленным, наверное, чтобы не вызывать подозрений у местного стража в паре десятков шагов, но Ниал осмелел:
— Раз так, используем эту встречу?
— Не отъебешься, — все так же приветливо вздохнул Ирса и сел между зубцами, активировав щит.
— Я…
— Ты думал, мы переспали, и теперь я обязан трахать тебя при каждой встрече? Даже под носом у твоего папаши под угрозой повешения?
— Он никогда…
— Конечно. Тебя никогда. Но не все в мире сыновья великого мага. Пусть ты и не думал об этом.
— Думал и часто, — Ниал стоял напротив, кусая губы, а Ирса смотрел на это с жадной яростью. — Зачем ты говоришь мне гадости, если хочешь все равно?
— Для того и говорю. Но тебя это заводит, так? Ну, коль ты не бросаешь свои игры.
— Я не играю. Я никогда с тобой не играл!
— Да ты что? И как же называются эти развлечения избалованного мальчишки? Раньше — ладно, юный дурак, я и сбежал-то на всякий случай, вдруг набрешешь чего родителям, а они не так поймут. Но сейчас? Да, это мои трудности, сдержаться и не нагнуть тебя прямо здесь, только проверяешь меня на прочность ты за каким?
— Я тебя люблю! — выпалил Ниал, ахнул, зажал рот обеими руками и ринулся вниз.
Он заперся у себя, смел в отчаянии чистую одежду с сундука, рухнул на него и стукнулся лбом о крышку. Каерра-мать, почему он теряет рассудок рядом с Ирсой вот настолько? Его даже не надо оскорблять дополнительно, он все с собой делал и делает сам. Ужасно. Ниал перевернулся на спину, свесил ноги и запрокинул голову. Может, хоть кровь в нее перетечет. Сколько лежал — не заметил, подскочил на стук в дверь. Родные вернулись? Сейчас некстати, он не хочет общаться ни…
— Ирса?!
Тот топтался у входа, хмурый, смущенный и несчастный. Ниал втянул его за рукав в комнату раньше, чем осмыслил.
— Извиниться хотел, — Ирса не успел помешать запереть дверь, но прижался к ней спиной, словно так проще выйти. — Я не подумал, что тебе оно серьезно.
— Я и сам не замечал долго. Пока не соскучился, — Ниал робко улыбнулся и погладил Ирсу по щеке, шершавой от щетины. — Тогда дошло, почему прощаю тебе все. И почему хочу, даже сейчас, тут, в доме моего отца.
Он подошел близко-близко, вжал Ирсу в толстые доски и говорил, задевая его губы. Ирса не выдержал, схватил за плечи и почти искусал, яростно целуя скулы, шею, спускаясь ниже. Ниал подставлялся, расстегивал одежду и «дом отца» стерся, заглушенный стонами. Вряд ли им удастся встретиться вот так еще, потому Ниал собирался получить от Ирсы все, что тот мог ему дать.
Ниал распустил шнурки на его штанах, сунул в них руку, отвлекая от мира, целовал, не давая опомниться, дотолкал до кровати, чтобы Ирса заметил, лишь упав на спину.
— Ни…
Ниал облизнулся и взял у Ирсы в рот. Умело или нет — сам не знал, но Ирса захлебнулся словами, отчаянно выругался и ухватил Ниала за челку.
— Не двигайся, я все сделаю сам, — прошептал Ниал, когда плоть меж его губами затвердела и стала влажной.
Он знал, что первый раз больно, девушкам, но парням должно быть и подавно, он придумал, какое заклинание поможет, и сплел его, стаскивая штаны и белье. Не помогло. Мышцы резануло болью, а Ирса уставился с возгласом: «Что ты творишь?!», дернулся, зашипел и замер, когда Ниал двинулся снова. Он не собирался сдаваться, он должен был…
По спальне пронеслась магическая волна, и раньше, чем оба опомнились, вылетела дверь. Отец, а за ним… Ниал успел поставить щит, но силой отца их все равно скинуло на пол. Прям как были, друг на друге. Стиснув зубы, Ниал слез и заорал, чтобы отец остановился, но тот словно обезумел, давил и давил заклинанием.
— Ирса, уходи, — прошипел Ниал.
— Думал, соблазнишь мальчишку и все получишь? — отец залепил окно мощным витком и остановился. — Нет, мразь, здесь ты и умрешь с твоим хозяином. Ниал, ко мне!
Ниал не видел лица Ирсы, не знал даже, застегнул ли тот штаны, зато нащупал край отцовского заклинания и потянул на себя, открывая проход.
— Уходи! — выкрикнул он.
В его плетение влилась сила Ирсы, и Ниал, развернувшись, толкнул его к окну.
— Убирайся!
— Ниал, я…
— Уходи!
Он успел еще поставить щит, когда отцовская магия почти размазала его по стене.
— Он не уйдет далеко, — сказал отец, наклонившись и вздернув Ниала за руку. — И ты зря пошел против меня.
Ниал отпихнул его и оперся на стену. Если Ирсы нет в комнате, то есть шанс: в крепости кроме них с отцом нет сильных хейкко, а Ирса как раз таков. А его, Ниала, великий Бран вешать не станет, остальное не так уж страшно. Потому можно надеть шта…
— Отец, ты что делаешь? — закричал он, когда сознание заволокло липкой мерзостью заклинания правды.
А в комнату зашел правитель Исины, который, Ниал думал, раньше ему померещился. Вот, значит, от кого он на самом деле закрыл Ирсу. Отец отшвырнул Ниала, теперь на кровать, и бросил в него покрывало со скамьи. Заклинание еще не схватилось, Ниал сопротивлялся, пусть и бесполезно, просто так сдаваться не хотелось.
— Ты знал, против кого пошли Ирса и его хозяин? — ласково спросил правитель Исины, склонившись к самому лицу Ниала.
— Нет.
— А защищал бы зная?
Ниал, стараясь не смотреть в холодные глаза, ловил взгляд отца, но тот уставился в пол.
— Трудно ответить. Мне кажется, да.
Пузырящаяся радость, омерзительная в своей неотвратимости, накрывала и затягивала, как большая волна.
— Он влюбил тебя, чтобы ты выдал ему секреты нашей семьи?
Ниал расхохотался. Вот что волновало отца! Даже сейчас.
— Он меня не влюблял.
— Но задавал вопросы о Ниннии Ишме?
— Да, — согласился Ниал. — Один раз. Я не ответил.
— А если бы он повторил, ответил бы? Нет, так: он мог бы добиться от тебя ответа без пыток?
— Я и под пытками молчал бы! — возмутился Ниал.
— А о тайнах Исины? — правитель брезгливо, носком сапога, подцепил штаны Ниала и подтолкнул к нему ближе.
Ниал расплылся в благодарной улыбке и нагнулся, чтобы подобрать.
— Тайны Исины мне неведомы, ни одной. Отвернетесь?
Отец нервно дернул плечом, правитель расхохотался.
— Какой у тебя занятный сын, Бран. Жалко, что ты плохо воспитывал его.
— Почему это?! — опять возмутился Ниал.
— Ты якшаешься с людьми, замыслившими свержение законной власти, — правитель, дождавшись, пока Ниал затянет тесемки штанов, снова к нему наклонился.
— Ирса?! Да ему Исина нужна, как хомяку копыта!
— А тебе?
Отец снова дернулся, отвлекая внимание Ниала, но заклинание не позволяло молчать.
— Мне еще меньше.
— И поэтому ты вызвался помочь Шинаю, да? Расстарался с охраной, ее никто не может ни повредить, ни снять!
— Прошу простить, мой господин, но сына в Шинай отправил я!
— Нет-нет, мой верный Бран, тебя я ни в чем не подозреваю. Ты, разумеется, действовал из лучших побуждений. Ты верен мне и ты любишь свою семью, я не сомневаюсь в этом, не беспокойся, — правитель ласково улыбнулся и снова уставился на Ниала.
Он оделся, но так и сидел, вжавшись в спинку кровати. Липкая гадость, заменившая мозг, мешала бояться, и лишь поэтому Ниал не вопил от ужаса, чувствуя, к чему все идет.
— Ирса же там, в Шинае затащил тебя в постель, не так ли? По приказу Тигара, конечно, ну да этого ты не можешь знать.
— Не могу. Потому что Ирса никуда меня не тащил.
— А как все было, Ниал? Поведай нам. С чего началось, почему продолжилось и привело вот к этому, — он широким взмахом указал на смятое одеяло.
Отец побледнел и бросился было к Ниалу, но правитель остановил, той же рукой преградил дорогу. А Ниал, задыхаясь от ненависти, рассказал все. С того дня на берегу, когда распластался перед Ирсой, предлагая себя. Описывал, как валялся в ногах, как умолял, какие давал обещания, на что был готов. Ирса отталкивал, но это не мешало Ниалу унижаться все по-новому. И отдаться на пропитанной кровью земле. И признаться в любви.
— Поэтому он пришел сюда. А я не выпустил, пока он не оказался в этой постели. Он ничего от меня не хотел, только трахнуть, — Ниал зажмурился, сглатывая горькую слюну. Ему надо было выйти в окно следом за Ирсой. И не плести ничего.
— Ты уверен? — правитель Исины не облизывался разве, не от возбуждения, нет, от лишь смутно понятного Ниалу удовлетворения.
— Нет.
— Но продолжаешь настаивать, что не открыл бы ему тайны отца и под пытками. Откуда это тебе известно? Он тебя пытал?
— Нет!
— Тогда откуда уверенность, Ниал?
— Мой господин!
— Молчи, Бран! Ты все еще уверен, что вытерпел бы любые муки, Ниал?
— Нет! Нет. Я знаю, что не предал бы отца, если бы это зависело от меня, я считаю, что выдержал бы любую боль, но я не уверен.
— В чем, Ниал?
— В том, что не выдал бы тайны отца.
— Вот так, — правитель Исины улыбнулся и отступил на шаг.
Отец все-таки подбежал к Ниалу и прижал его лицом к своему плечу. Ниал не сопротивлялся. По щекам струились горячие слезы, пусть хоть впитаются, что ли.
— Я позову стражу. Надеюсь на твое благоразумие, Бран.
— Что? — Ниал отстранился. — Отец, зачем стражу? Я же не сделал ничего. Этого всего не было, правитель заставил меня…
Отец прижал палец к его губам и покачал головой. Выглядел он, будто постарел лет на двести.
— Ты очень сильный хейкко, Ниал. Как и я. И двое таких в Исине правителю не нужны. Во мне он не видит угрозы, но ты — другое дело. И вот у него появился повод обвинить тебя в предательстве. Ты его ему дал.
— Я ничего никому не давал! — он оттолкнул отца и вскочил с кровати. — Если он хочет уничтожить меня, почему ты ему позволяешь? Почему не убьешь его прямо сейчас?!
— Тише! — взмолился отец, снова кинувшись к нему и зажав рот ладонью. — Я не могу разрушить его защиту так, чтобы никто не заметил, ни он, ни другие хейкко из его охраны. И если я дам тебе уйти, погибнут твоя мать и сестры, неужели ты еще не понял?
Ниал, готовый действовать, обмяк и обвис на отце. Он не понял. Он помыслить не мог, что великий маг настолько бесхребетен. Он зло укусил отцовскую ладонь и отпрыгнул, плюясь.
— Значит, чтобы жили они, должен умереть я?
Отец не успел ответить, вернулся правитель и целая толпа охранников, все с лучшими амулетами, вооруженные до ушей, а заклинание правды, как назло, сильно влияло на способности. Ниал расхохотался и протянул им руки. Должен, стало быть, умрет.
— Спасибо, Бран, что не стал усложнять, — правитель милостиво улыбнулся. — И тебе спасибо, Ниал. Не бойся, если и дальше будешь хорошо себя вести, останешься жить.
— И мы еще выйдем с тобой в море! — подхватил отец, но Ниал даже смотреть не стал в его сторону. В какое море? Утопиться? И хорошо — это как? Хвала Каерре, что молчать он может, потому что точно не желает слышать ответ.
Темницу в Исине тоже строил отец, его сила оплетала каждый камень, каждый засов. Темница для хейкко — не пробьешься через мешанину витков, не разнесешь толщу гранита и железа. Ниал был здесь однажды, ребенком, отец привел на открытие. Ниал стоял между Ларин и Кейлом, держа их за руки, и гордился отцовским талантом. Он и смеялся и плакал, вспоминая, и надеялся, что никто не спросит ни о чем. Хотя охрана не собиралась, она радовалась, как прилетело сыну Брана за всю безбедную жизнь. Ну, спасибо, что люди на объездной дороге почти не попадались, да и повозка закрытая.
Заклинание расплелось сразу, как закрылась дверь в тесную комнату без окон, с крохотным кристаллом под самым потолком. Совпало или тут даже оно не работало, Ниал не знал. Но проверил — совпало. Он мог пользоваться магией, только она вязла в защите, витки осыпались на пол пеплом. Ниал пробовал снова и снова, чтобы не думать, а когда отдачей его кинуло к стене, коротко охнул и завыл.
Он кричал, пока не сорвал голос, и потом долго плакал беззвучно, а когда иссякли слезы — до мяса сгрыз ногти. Он выйдет отсюда лишь для казни? И кто же ее проведет, отец? Ради своих женщин, для безопасности которых Ниал, без сомнений, позволит себя казнить. За предательство, которое мог бы совершить, если бы все сложилось иначе. Немыслимо, так не бывает. Или правда не бывает, и правитель не зря намекал, что все еще можно исправить? Нет, не исправить, а сохранить жизнь. Неизвестной ценой, которая может оказаться и непомерной. Великий маг в рабстве, например. Ниалу казалось теперь, что правитель Исины мог бы додуматься до такого. Но мог ли допустить это отец?!
Ниал снова куснул палец, облизал губы от крови и, пока боль очищала разум от жути, подумал еще немного. Выйдем в море, сказал отец. Прямо при правителе, потому это не могло означать ничего важного, однако отец зачем-то сказал. Рехнулся с отчаяния? Ниал бы не осудил.
Через три укуса Ниал сообразил, что так останется без рук, и, нервно хихикая, начал раздирать царапину на щеке. Когда струйка крови стекла по шее, он успокоился и додумался исследовать защиту без истерики. В море можно выйти, если для начала выйти отсюда, а отец не станет рисковать женой и дочерьми, за что Ниал был ему благодарен. И помогать он не станет, но море.
Море шумело в ушах, пока Ниал изучал виток за витком, углубляясь в стены до самых крепежных точек. Ему два раза принесли еду и вынесли ведро, а он даже смутиться забыл, сосредоточившись на деле. И не стал сдерживать вопль, когда нащупал. Не брешь в заклинаниях, нет, но отец оставил лазейку самому себе, потому что иначе и он бы ничего не сделал со своим гениальным — воистину! — творением. А правитель, пожалуй, не зря опасался Ниала, пусть он ненавидел уроки отца, но выучил их все.
Закончил Ниал к четвертому кормлению, беспрекословно съел, что было в миске, попросил добавки и с удовольствием выслушал издевку стражей. Когда дверь старательно заперли, он потянул нить и наматывал ее на плотный шарик магии, пока вся сеть не легла к его ногам. Сигнальные амулеты не сработали, потому что для них сеть оставалась на месте, призрачная, но выглядящая точно так же. Теперь Ниал мог послать заклинания за пределы камеры, осмотреть коридор, выяснить, где караулка, и понять, насколько тут все доверяют творению великого Брана. Наверное, даже правитель уверен, что достаточно держать Брана отсюда подальше, и никто защиту не сломает. Или отец всех убедил, что и его магия здесь бесполезна. Ниал думал об этом, пока заканчивал поиск и собирался с силами. Неважно, на самом деле, даже если снаружи его ждет свора голодных лисиц.
Он выскользнул через самую узкую щель, в какую вообще сумел протиснуться, и прокрался между других дверей в конец коридора, к лестнице на следующие уровни темницы, где сейчас не было заключенных и, стало быть, стражей тоже. Точнее, у самой лестницы сидели двое, из Народа, потому что любого, наделенного магией, защита рано или поздно свела бы с ума. Ниал их усыпил и сразу бросился наверх, вдруг сигнальные амулеты сработают теперь. Он бы встроил список запретных заклинаний. Отыскав служебное помещение, Ниал замер возле зарешеченного окна.
Верхний этаж темницы — первый надземный, он возвышался над тюремным двором на лэй с небольшим, окно выходило к стене, высокой, но зачарованной отцом же, а путеводную нить Ниал из рук не выпустил. Утро еще не наступило, и если вокруг темницы не стоит плотный кордон, то… Он снова не стал долго думать, сдвинул щеколду и приоткрыл окно. Кордон не стоял, а мимо дежурных, Ниал прошел, обмотанный своими заклинаниями и отцовской нитью. Спасение, которое великий Бран — Ниал хотел в это верить — подготовил все-таки для себя. Но спасибо, что подготовил. Нить отталкивала взгляды и магию, как сама защита, из которой Ниал ее вытянул, и она позволила достичь стены, ровнехонько ближайшего участка, ну и забраться на нее, приклеиваясь ладонями, хватило длины. А после Ниал, помолившись предкам, отпустил ее и ринулся вниз.
Пока он падал, защита должна была встать на место и, возможно, тут наконец-то сработает хоть что-нибудь, Ниал надеялся, что сработает, потому что все не может быть легко. Он хотел трудностей, с которыми совладает, конечно, зато спасение перестанет выглядеть чудесным. И ему «повезло»: амулеты огласили округу заунывным ревом, и пока все метались, Ниал затерялся в бедных кварталах.
Его искали, и выбирался из города он долго, вымотался сам, истощил магию, и в реку упал почти топиться, а не плыть вниз по течению. Как удачно, что хейкко всегда селятся у воды, думал он, и Хала несла его, обернутого последними заклинаниями. Дышать приходилось через соломину, потому что на большее сил не хватило, но переживать, что кто-то ее разглядит, сил не было тоже.
В Ниннии Ишме, да будут прокляты и благословенны ее основатели, Ниал никого бы не обманул, там все знали, что и как можно сплести из магии хейкко, но в Исине, да будет проклят и благословлен отец, у Ниала оставалось немало шансов спастись. Всматриваясь в тонкую пленку над головой, пронизанную солнечными лучами, он придумал отцовским словам смысл: где-то он может найти лодку. И, скорее всего, где-то в устье, потому что на побережье, относящемся к крепости, его точно ждут. А если лодки отец ему не оставил, ее всегда можно украсть. И потом…
Лодка нашлась, возле кабака, в который отец часто спускался, когда еще был жив Кейл. Единственное, в общем-то, место, в этой части города, в котором стоило что-то искать. Надо же, как неплохо Ниал изучил отца и как до дрожи недурно тот выучил его. Кабак размещался на морском побережье, приграничную охрану Ниал преодолел, нырнув почти к самому дну, и, наверное, в открытое море выйти будет легче. Так ли это — думать Ниал не мог, не понимал даже, годится ли лодка для дальнего плаванья. Он помнил ее — облезлая и тысячу раз латаная, она приходилась ровесницей Ларин.
В маленькой каюте он отыскал сухую одежду на два размера больше и немного денег. Лодка плыла сама, а Ниал лежал, щурясь на солнце, и пытался осознать, как это теперь — никогда не увидеть семью. Как это — разрываться между любовью и ненавистью к отцу. Как — надеяться, что Ирса спасся. И сдох после в муках.
Tianami2020.10.03 02:51
Прекрасно...
Дуня Дунявская2020.10.03 09:49
Спасибо, безумно понравилось! И мир, и герои, и их история - не могла оторваться, проживала всё вместе с ними. Хочется написать больше, но не могу найти слов. Очень здорово! Пойду читать весь цикл )
цитировать