Азиатские текстовые и видеоканоны 3-15К;количество слов: 9562
автор: Puhospinka
бета: Ayliten

Все оттенки дыхания

предупреждения: секс по контракту, омегаверс, подразумевается MPREG
саммари: Контракт на год с альфой казался Боюаню отличным выходом из ситуации: стабилизация фона, секс, нормальная жизнь и возможность спокойно работать — что еще надо?
В нижнем углу экрана пожилой профессор рассказывал об истоках стабилизации гормонального фона при участии сексуальных партнеров. Почти мгновенная мутация. Внешние источники. Удивительные возможности природы.

Боюань все это слышал много раз.

— Надо понимать, — профессор развел руками и доверительно наклонился к камере, — что механизм мутаций пока не изучен, мы все — на пороге удивительных открытий. Но рано или поздно найдется решение, которое будет устраивать всех. А тем, кто пока не нашел подходящего партнера, могу посоветовать одно — не теряйте надежды.

В смысле, дрочите? Боюань хмыкнул. Дрочка давно не помогала.

Глубоко вздохнув, он сунул руку между ног, зажал кисть бедрами и подышал. Промежность покалывало возбуждением, пекло и тянуло, задний проход горел — изнутри и снаружи. Где-то оставался крем.

Боюань выдернул ящик, вытащил небольшую баночку — скоро открывать новую, — подцепил средним пальцем немного скользкой массы, перенес вес на правый бок и сунул руку в штаны. Прохладный крем остудил горящий анус, пощекотал эластичные мышцы, но Боюань никак не мог решить, плохо ему от этого или очень плохо.

Сейчас, правда, приступ возбуждения сам по себе сходил на нет. Если немного потерпеть и не тянуть руки куда не надо, то через некоторое время приступ схлынет, гормоны успокоятся, и жизнь войдет в привычное русло. Или нет. Боюань стиснул зубы, перевалился на бок и протолкнул скользкий от крема палец глубже. От прикосновения к разбухшей простате стало легче. Боюань помассировал бугорок, нажал — и содрогнулся от сухого оргазма. Натертая головка члена заныла, но терпеть было можно.

На негнущихся ногах Боюань прошелся по комнате, считая шаги. Ткань трусов терлась о ягодицы, раздражая. После трех оргазмов кожа стала слишком чувствительной. Все это бесило и наполняло пониманием, зачем омеги после созревания почти сразу же ищут себе пару. Не все ли равно, кто это будет? Пусть ебет, гормоны, которые альфа впрыскивает вместе со спермой, в любом случае сделают свое дело, а остальное можно пережить. Проблема заключалась в том, что альфы не было. Все тесты на гормональную совместимость Боюань проваливал вот уже год. А без этого проще уж тогда трахаться с искусственным членом — толку примерно столько же.

Боюаня все заебало. Собственное возбуждение, неумение его контролировать, зависимость от какого-то левого человека, постоянные медицинские тесты — всем интересно, как изменяется человек без партнера. Иногда Боюань подозревал, что невозможность найти кого-то совместимого — это фикция, заговор врачей и преступная подтасовка результатов. В такие дни ему казалось — выйди на улицу, и первый встречный окажется нужным человеком. Боюань выходил, иногда знакомился, а потом при мыслях о сексе его начинало мутить.

Громкий стук разрезал тишину, и Боюань вздрогнул, повел плечами от озноба.

— Сейчас открою, — проворчал он.

За дверью стоял старший Чунь. В руках у него был пластиковый конверт с красной государственной печатью.

— Не спишь? — старший Чунь окинул его взглядом. Остановился на влажных спереди штанах, масляных от крема пальцах. Боюань почувствовал, что краснеет.

— Что-то случилось? — Боюань невольно оглянулся на монитор, но, похоже, в игре никаких особенных событий не происходило — да и чат молчал. Старший Чунь был ленивым до ужаса и предпочитал звонить. И тот факт, что он пришел… Что-то серьезное? Нашли шпиона Травы? Выбили пять свитков с блуждающими боссами? Хуан Шаотянь уходит в отставку?

— Тебе нашли альфу, — сказал старший Чунь, постучал по ладони конвертом, вздохнул и закрыл за собой дверь.

Боюань моргнул.

Старший Чунь устало привалился плечом к шкафу, чуть сутулясь.

— Вот как.

Под ложечкой заныло. Боюань вытер о штаны враз повлажневшие ладони и откашлялся.

— Угу, — отозвался старший Чунь. — Правительственный сертификат, поручители, стипендия на все время.

Боюань тупо кивнул и сглотнул. От липкого ужаса начало потряхивать. Даже стипендия — кто-то совсем отчаялся.

— Кто он такой? — голос почти не дрожал, хотя Боюань был уверен: старший Чунь знает, как ему сейчас хреново.

— Государственный служащий, — старший Чунь потряс конвертом. — Досье внутри, вскрывай, изучай. Если согласен, то подписывай контракт.

В заднем проходе заныло так сладко, что Боюань покачнулся и вцепился в столешницу. К возбуждению начали примешиваться головокружение и тошнота. Охуительное сочетание. Боюань сглотнул сухую вязкую слюну и протянул руку:

— Давай сюда. Какая разница, кто это будет, если он совместим.

— Нахуй иди, ублюдок, — невозмутимо ответил старший Чунь, а Боюань устало потер лицо ладонями.

— Посмотри на меня. Ну. Я устал, я скоро сдохну от всего этого. Кроме того… это всего на год. Я подпишу, и мне насрать, что в его личном деле. Давай просто сэкономим наше с тобой время?

Старший Чунь смотрел мрачно и хмуро, но Боюань знал, что тот согласится. К тому же они это обсуждали много раз. Глядя на протянутый конверт с квадратиком квар-кода, Боюань не чувствовал ничего, кроме оцепенения. Внутри конверта оказалась стопка бумаг и небольшая карта памяти. Боюань, не глядя, подписал все экземпляры. Правда, все равно пришлось притормозить — найти номер счета, куда ему будут перечислять деньги.

И когда за старшим Чунем, уносящим подписанные контракты, закрылась дверь, Боюань просто сполз на пол — ноги не держали.

Лишь спустя некоторое время он считал телефоном код, выводя данные на экран. Электронные версии контрактов он подписал электронной подписью тоже не глядя, равно как и рекомендации по совместному времяпрепровождению (вроде бы). Папку с фотографиями он сначала малодушно проигнорировал, но потом, по предпросмотру, Боюаню показалось, что все не так плохо, как он думал.

Выбрав несколько фото в полный рост, Боюань глубоко вздохнул и открыл их. На лицо он старался не смотреть, словно это могло оттянуть миг знакомства.

Со снимков на него смотрел самый обычный парень — полноватый, расслабленный. Краем глаза Боюань выхватил нездоровый цвет кожи, дымящуюся сигарету и поспешно перелистнул фотографию, выбирая следующую.

Файлов оказалось немало: вот парень сидит, парень лежит, парень полностью голый. Боюань приблизил изображения, рассматривая внимательно. Чего у его будущей альфы не отнять, так это честности — или здорового желания потроллить свою будущую омегу. На фото не было даже минимума ретуши. Выступающий животик нависал неглубокой складкой, волосы в паху курчавились хоть и коротко, но густо, завивались колечками. Короткий толстый член с растянутой у основания кожей свободно свисал, головка была прикрыта. Боюань сглотнул, прикидывая, какого размера там должен быть узел. По всему выходило — немаленького.

Широкие ляжки казались молочно-белыми — то ли от света в помещении, то ли от того, что парень явно не был любителем пляжей. На фотографии со спины было заметно, что широкие и рыхлые ягодицы отродясь не видели ни одного тренажера. А вид сбоку показывал, что выступающий живот не такой уж большой, как это подумалось Боюаню с первого взгляда.

Что ж, это было хуже, чем он надеялся, и намного, намного лучше, чем ожидал. Даже тот факт, что парень курил, был в плюс, а не в минус. Сам Боюань не курил, а вот запах сигаретного дыма ему очень нравился.

Боюань наконец собрался с духом и принялся рассматривать лицо — по частям, увеличив на весь экран и начав сверху, с глаз. Лукавый прищур, аккуратный небольшой нос, изогнутые в полуулыбке губы — парень как будто говорил: “Что, страшно? А никто не обещал аполлонов”. Боюань невольно улыбнулся. Что правда, то правда.

И одновременно с этим сердце пропустило удар и как будто опустилось в холодную воду. Где-то он видел такое лицо… На кого-то парень был похож…

А потом до сознания, наконец, дошел сигнал, который ему посылал мозг: парень был похож на Е Сю. Или парень был Е Сю? Да нет, не может быть, что за бред. Боюаня трясло все сильнее.

Дрожащими руками он отдалил фотографию. Ощущение надвигающейся катастрофы накатывало так медленно, что Боюань некоторое время не дышал, пытаясь убедить себя, что ему кажется. Потом открыл электронный экземпляр контракта.

Е Сю.

Это был Е Сю.

И вот теперь Боюань по-настоящему испугался.

***

Е Сю был тем, кого Боюань страстно мечтал заполучить в гильдию. Но он оказался не просто экспертом, он оказался тем самым богом Е, выше которого было только небо. И потуги Боюаня оказались смешными, глупыми и жалкими. Но самым глупым было то, что даже когда Боюань узнал, кто играет Мрачным лордом, он все равно страстно мечтал заполучить Е Сю. Не для гильдии, конечно. Для команды. Мечтал украдкой — пока не стало понятно, что Е Сю не просто возвращается, он собирает собственную команду. А потом Е Сю уничтожил Дождь в первом раунде плэй-офф. Никто и никогда не вызывал в Боюане таких противоречивых чувств.

“Ты можешь отказаться от контракта”, — сказал следующим утром старший Чунь, едва только взглянул на него — в столовой. Боюань наливал себе бульон, аккуратно, стараясь не пролить ни капли.

Дело было не в том, что он испытывал отвращение к Е Сю. Не хотел его — это правда, но и отвращения не было. Дело в том, что он до дрожи боялся — довериться? Боюань не мог относиться к собственной течке, к своему телу так, как другие омеги. Для него это было слишком личным. Интимным. А Е Сю — это был Е Сю. Боюань вспоминал, как много раз Е Сю его переигрывал — просто потому что был опытнее, умнее, сильнее, как часто оставлял его в дураках — и невольно переносил эти чувства на все остальное.

Отказаться он действительно мог. В любой момент. Вот у альфы с этим было сложнее — в соответствующем разделе речь шла о периоде охлаждения, суммах неустоек и еще куче условий, от которых у Боюаня начинала болеть голова. По большому счету, у омеги была только одна обязанность — предоставлять свое тело в распоряжение альфы.

Он уже почти собрался подать запрос на отмену, только вот — а дальше-то что? Ждать следующего и медленно загибаться от взбесившихся гормонов? Он и так работать не может во время течки, а дальше будет только хуже. Для таких, как Боюань, правительство предусматривало специальные пенсии. И большие выплаты, если человек соглашался побыть лабораторной крысой.

Боюаню хотелось жить. Заниматься любимым делом. Своими хобби. Отмену контракта он так и не оформил — и через сутки после подписания его жизнь окончательно изменилась.

Боюань вспоминал бесконечные анализы, справки, — а вдруг ошибка? А вдруг не оно? Согласование графика работы — чтобы можно было заниматься привычными гильдейскими делами удаленно. Все это время Боюань успешно не думал, к кому едет — и зачем. Для всей гильдии, даже для экспертного чата, Боюань уезжал учиться. Чистая правда, кстати. Годовой курс менеджмента в Пекинском государственном университете стоил недешево, но сейчас Боюань мог его себе позволить. И это была отдельная головная боль — оплатить, согласовать, получить с курьером пачку бумаг, пропуск-кошелек, а по электронной почте — уведомление о зачислении слушателем на курс. Боюань полюбовался своей серьезной мордой в списке зачисленных на сайте и облегченно выдохнул. Не то чтобы он боялся, что его не возьмут, это просто курс менеджмента, но все равно волновался — это ведь Бэйда.

Чиновница, ведущая его дело, настойчиво рекомендовала обменяться со своим альфой мессенджерами, познакомиться заранее, но Боюань отказался так резко, что она больше не настаивала. И дальше все общение шло через нее. Да какое там общение, согласование дат приезда, информация об инфраструктуре вокруг дома, вопрос, есть ли права… Права у Боюаня были, водил он тоже неплохо, хотя практики, конечно, не хватало. В отпуск он обычно уезжал к родителям и почти все время проводил на колесах.

“В первый раз вы поедете на такси, — инструктировала его чиновница на прощание, — а потом принимающая сторона предоставит автомобиль для личных нужд”. Боюань кивал, хотя оцепенение, охватившее его после подписания контракта, так, кажется, никуда не ушло.

Сейчас это самое такси — это ведь должно быть оно? — ожидало его, распахнув дверцу. Позади остались перелет, огромные хаотичные аэропорты, гул самолетных двигателей и привычная жизнь. Боюань решительно поправил лямки рюкзака и уселся на заднее сиденье черного БМВ.

Пока машина медленно выруливала со стоянки, петляя по многочисленным переездам, Боюань бессмысленно смотрел в окно. В Пекине он, конечно, бывал. Но на целый год этот город станет ему домом. От нечего делать он начал прикидывать свой цикл — течка закончилась месяц назад, до следующей — еще месяц, по идее должно хватить времени на знакомство, ухаживание… Боюань представил себе ухаживание Е Сю и сглотнул. Он бы, пожалуй, обошелся.

Он бы вообще обошелся без всего, что сопутствует общению альфы и омеги — кроме, собственно, секса. Но для изменения гормонального фона этого будет мало, нужно присутствие альфы рядом. Не все время, тем не менее — часто. Годовые контракты были самыми распространенными.

Боюань старался не думать, что в подавляющем большинстве случаев альфа и омега оставались жить одной семьей. Это точно не про него. Во-первых, никакие гормоны не заставят Боюаня влюбиться в Е Сю и, тем более, связать с ним свою жизнь. Во-вторых, постоянный партнер у Е Сю был. Су Мучэн не была омегой, поэтому не могла дать Е Сю то, что ему нужно. Он еще долго продержался, если так-то смотреть. Сам Боюань вошел в период полного созревания три года назад, и уже сейчас ему хочется выброситься из окна без партнера. А у Е Сю все произошло наверняка намного раньше.

О Су Мучэн Боюань старался не думать. В конце концов, это его не касается. И все равно под языком немного горчило. Каково это — знать, что у твоего любимого человека где-то есть идеально совместимый омега? Так, нахуй.

Машина вырулила, наконец, из бесконечных стоянок, после непродолжительной заминки у электронного шлагбаума вывернула на бескрайне-широкое шоссе и помчала так быстро, что здания и деревья на обочинах слились в разноцветные полосы.

А Боюань спохватился — адрес у него был и, наверное, он был и у шофера, раз тот ничего не спросил?

— Извините, — обратился Боюань в коротко стриженый затылок, — вы ведь знаете, куда ехать?

В зеркале переднего вида отразились темные глаза, пряди волос с проседью.

— Разумеется. Можете не волноваться, — голос у водителя был низкий, хорошо поставленный. Идеально подходил к этой дороге, этому городу, этой сверкающей черной машине.

Боюань закрыл глаза и отдался быстрой езде. Он дремал, сжимая в кулаке лямку рюкзака; когда машина притормаживала на светофорах, прислушивался к происходящему. Боюань открыл глаза, когда понял, что машина уже долгое время продвигается очень медленно. Пробка? Он с трудом открыл глаза и покрутил головой. Они ехали по узкой улице мимо аккуратных невысоких домов, наглухо закрытых литыми чугунными заборами, украшенными витыми драконами.

Перед одними из таких ворот машина мягко притормозила и почти сразу же покатила внутрь — вслед раскрывающимся створкам.

— Приехали, — сказал водитель, но мотор глушить не стал. Вышел из машины и открыл перед Боюанем дверь. В глаза бросился самый край белоснежного отглаженного рукава.

Боюань выбрался из машины — и опрокинулся в пронзительную свежесть зелени и воды. Ярко-синее небо было так высоко, что закружилась голова — и он даже покачнулся, но сильная рука шофера удержала его.

Здесь было хорошо — так хорошо, как было Боюаню однажды на матчах плэй-офф десятого сезона, когда Синий дождь встречался со Счастьем. В груди щемило ностальгией, гуляло эхо хорошего настроения и предвкушения, такое яркое и громкое, что на несколько секунд Боюань забыл, зачем он сюда приехал.

Он изумленно огляделся, придерживая рюкзак, — широкий двор был засеян газоном, небольшая каменная беседка, увитая плющом, казалась частью ландшафта. А вырастающий из пышного облака древесных крон одноэтажный дом был словно рекламная картинка из журнала “Счастливая семья”.

Боюань нерешительно оглянулся — шофер смотрел ему вслед с непонятным выражением лица. Боюань отвернулся, но потом обернулся еще раз — чувствуя взгляд в спину. На этот раз лицо шофера ничего не выражало.

— Спасибо большое, — вежливо сказал Боюань и, сглотнув, направился к двери.

Позади зашуршала шинами машина, легко звякнули ворота, выпуская шофера, и Боюань вдруг остался в полнейшей звенящей тишине в центре Пекина. Плевать, что живот, плевать, что в горле пересохло, — Боюань решительно открыл дверь.

Полутемный холл дохнул на него незнакомо, в воздухе переплетались табачный дым, запах древесины и циновок, каких-то сухих цветов.

Эйфория схлынула, оставив после себя мелкий животный страх — с ним было легко бороться, но он отчаянно отравлял момент. Вот почему у него все не так, как у других? Почему он не мог быть одним из тех, кто постит счастливые видео о любви с первого взгляда, а? Хотя Боюань подозревал, что добрая половина таких видео — просто реклама.

Еще и внутри начало ныть — и не где-то там абстрактно “сердце щемило” или “под ложечкой сосало”, а внутри вполне конкретных кишок. Сводило так, что пришлось ненадолго остановиться и переждать спазмы.

Боюань шагнул вперед и прикрыл за собой дверь.

Е Сю был дома. Он выплыл из полумрака, словно бледное привидение, и через секунду в холле загорелся слабый свет. Боюань мигнул от неожиданности и прищурился.

Е Сю — Боюань опустил рюкзак на пол, оглядываясь, — говорил по телефону, прижав трубку к плечу. Взгляд выхватывал кусочки мозаики — легкая небритость, мятая футболка с логотипом национальной команды, — и голову кружило. В одной руке у Е Сю была сигарета, в другой — чашка с чаем. Пахло очень вкусно — Боюань еще раз почувствовал, насколько у него пересохло во рту.

— Ладно. Просто не лезь в мою жизнь, — проговорил Е Сю в трубку, а потом сунул телефон в задний карман штанов..

Подошел ближе, пытливо рассматривая, и Боюань невольно сжался под этим взглядом.

А Е Сю вдруг вдруг протянул ему чашку с чаем.

— Держи, — тихо сказал он. И когда Боюань растерянно принял чай, повернулся и зашаркал куда-то по холлу, к центральной двери.

— Спасибо, — запоздалый ответ как будто притормозил Е Сю, и тот встал вполоборота. Глаза с этого ракурса казались темнее ночи.

— Как добрался? — Е Сю склонил голову, и Боюань облизал губы, невольно отзеркаливая движение.

— Хорошо, — хрипло сказал он. — Только твой шофер пугает.

Е Сю нахмурился, в потом понимающе усмехнулся:

— Да, есть такое. Но он больше не будет к нам лезть. У тебя ведь есть права?

— Да, — растерянно подтвердил Боюань. Он не знал Е Сю — точнее, не знал настолько хорошо, чтобы делать какие-то выводы, — но сейчас было понятно, что разговор Е Сю в тягость. Как будто давил на него чугунной плитой, от которой никуда не деться.

— Вот и хорошо, значит, будешь возить меня.

Боюань не показал Е Сю средний палец только потому, что это было как-то неприлично — в первый-то день. Все сочувствие немедленно испарилось.

— Покажу тебе комнату, — снова повернулся Е Сю к двери и поманил за собой.

Боюань подхватил рюкзак и отправился следом.

***

В ушах звенело — тихо, мелодично, и от этого звона на сознание словно набросили тонкую золотую паутину. Он почувствовал его приближение сразу — толчком под ребрами, слабым и глухим, приближавшимся с каждым шагом. Гость тянул, его образ словно покачивался перед дверью, и Е Сю шагнул на кухню. Горячий чай после дороги — это неплохо.

Боюань. Его зовут Сюй Боюань. Он же Лазурный поток. Несравненная краса. Синий мост весеннего снега. В личном деле были еще имена аккаунтов — с восьмого, девятого, пятого серверов, но их Е Сю не стал запоминать, отодвинул подальше.

Он вытряхнул в заварочный чайник одну ложку, отмечая, что пальцы не дрожат, — просто слушаются, словно непривычная клавиатура, — залил кипятком и закурил, рассматривая, как поднимается струйка пара и завивается мелким колечком.

Когда скрипнула дверь, ударив наотмашь чужим присутствием, тихо, но резко зазвонил телефон.

— Я его привез, — сухо сказал отец в трубку.

Е Сю помолчал, собираясь с мыслями.

— Это не твое дело, — наконец ответил он, взял дышащую терпким чайным паром чашку и пошел в холл.

Молчание отца было таким выразительным, что Е Сю живо представил, как тот приподнимает бровь.

— Не помню, чтобы ты интересовался своим партнером до этого момента. Я просто привез его.

“Ближайший год этот человек будет нам не чужой — кем бы он ни был”. Вот что это означало. Или “Возьмись за ум, это поможет тебе в карьере”. С отцом никогда не угадаешь.

— Ладно. Просто не лезь в мою жизнь, — попросил Е Сю, и отец хмыкнул в трубку, завершая разговор. Он иногда так бесит, хах.

Е Сю все еще не знал, как себя вести. Все было бы проще, если бы его омегой оказался кто-то другой, кто-то незнакомый. Но это был Лазурный поток, и Е Сю был в растерянности. Он пытался соединить в своем сознании Лазурного потока с человеком, который находился сейчас в его доме, но пока получалось плохо. Но что он знал определенно — спешить не стоило.

Е Сю подошел ближе, и Боюань сжался, как будто хотел стать меньше и незаметнее. С этим тоже придется что-то делать.

— Держи.

Он протянул Боюаню чашку, и тот изумленно распахнул глаза — а потом нерешительно взял.

Ладно, можно считать, что с приветствиями покончено. Е Сю повернулся и зашаркал к одной из спален. Выбирал он, но в доме была еще парочка незанятых, если Боюань захочет — переберется.

— Спасибо, — прилетело в спину, и Е Сю остановился, чтобы посмотреть на Боюаня. Чашку тот держал как-то неловко, но аромат ему явно нравился.

***

Комната Боюаню понравилась сразу и безоговорочно. Он опустил рюкзак на пол, прошелся из угла в угол — много места, достаточно темно, монитор не должен бликовать. Кресло… Боюань сел, откинулся, прикрыв глаза, — хорошо. Только надо будет немного подрегулировать высоту.

Компьютер он уже себе присмотрел, осталось только заказать все его части, хорошо, что он может себе позволить выбрать сейчас варианты получше.

Вспомнил про чашку с чем в руке, сделал глоток — чуть терпкий вкус зеленого чая с ароматом жасмина прошелся по горлу, обостряя ощущения до предела, и Боюань снова прикрыл глаза. Сейчас он мог, наверное, разобрать с точностью до каждого звука, как двигается Е Сю, как дышит и как молчит.

В сторону большой двуспальной кровати смотреть категорически не хотелось. Боюань быстро отпил чай сразу до половины и поставил чашку на гладкую полированную поверхность.

Раздался звук тяжелых, неспешных шагов, и на стол перед Боюанем легла горсть ключей и карт.

Е Сю начал неторопливо перечислять:

— Это от машины, доверенность я уже подгрузил. Эти ключи от дома, от гаража и ворот один брелок, просто нажимаешь вот сюда, так, что я забыл…

Е Сю чуть хмурился, и Боюань улыбнулся.

— Бог Е, спасибо, я разберусь.

— Ладно, осваивайся, еду привезут через час.

— Бог Е, — позвал Боюань, чувствуя неловкость.

— А? — тот развернулся, рассеянно шаря по карманам и выуживая оттуда пачку сигарет и зажигалку.

— Дом, — сказал Боюань.

— Дом, — охотно согласился Е Сю. — Фамильное гнездо моих предков, цени его, малыш Поток.

— Так, — Боюань с трудом сдержался, чтобы не показать средний палец. — Так. Я про другое. Где можно ходить, а где нельзя?

Е Сю посмотрел на него так, как будто у Боюаня выросла посреди лба третья нога.

— Где хочешь. Пойдем, покажу мою спальню.

Боюань вспыхнул.

— Зачем это?

— Что ты там надумал себе, малыш Поток? — Е Сю смотрел с ехидным прищуром. — Я же не зову тебя трахаться прямо сейчас. Но тебе там все-таки придется проводить некоторое время.

Боюань почувствовал, как щеки заливает краска, ползет ниже, к груди, до самого живота. Блядь, он, кажется, еще не готов.

— А что сразу у тебя? Может, мы у меня будем.

— Договорились, — радостно согласился Е Сю, — значит, у тебя.

— Что? Бог Е! Я… — Боюань осекся и глубоко вздохнул. — Просто покажи мне дом, — попросил он и посмотрел на полупустую чашку.

“Например, мать твою, где кухня и туалет”.

Е Сю хмыкнул.

— Идем, — сказал он и тяжело пошел к двери. Боюань осторожно пошел следом, прихлебывая чай.

— Туалет и ванна вот, — Е Сю кивнул на две неприметные двери рядом с комнатой Боюаня. — Грязные вещи можешь стирать сам, можешь оставлять в корзине для белья, раз в неделю приезжает домработница.

Планировка дома оказалась предельно простой. Если Боюань хоть сколько-то понимал, то его несколько раз перестраивали, но не пытались существенно изменить. Расширяли, добавляли помещения. Холл выходил в большую комнату с камином, от которой тянулось два коридора, разделяя дома на два крыла. Боюаню досталось левое. Е Сю жил в правом. В этой же комнате была большая лестница, ведущая и вверх, и вниз.

— Наверх и вниз мы не пойдем, — сказал Е Сю. — Мне лень, но ты все поииследуй. Внизу тренажерный зал, еще там гараж, основной вход с улицы. Наверху библиотека, рабочий кабинет, гостевые. Я туда не хожу, но если будешь приглашать друзей, им придется карабкаться по лестницам.

— Кто готовит? — Боюань с любопытством осмотрелся, когда они пришли на кухню. Кофемашина, и отличная притом, — он искренне обрадовался.

Е Сю пожал плечами.

— Я заказываю, когда мне хочется есть. — Он помолчал, глядя куда-то в сторону. — Я сам сюда вернулся только пару недель назад.

— А где ты жил раньше? — не понял Боюань. — Ну, то есть после Счастья?

— Первое время в доме родителей, потом снял квартиру поближе к офису Альянса.

— Вот оно что, — Боюань рассеянно начал заглядывать в ящики. Многое стало понятно — старый дом казался глянцевым, словно с картинки, и теперь было видно, что это глянцевость только что отремонтированного, но совсем не обжитого места. С другой стороны, не покидало ощущение уюта и спокойствия, и Е Сю казался тут на своем месте.

В одном из ящиков он нашел большой красный пакет с кофе, повертел, витиеватая надпись латиницей “Эмеральд чего-то там” выглядела симпатично. Отлично, в ближайшее время кофе покупать не придется.

Холодильник оказался забит едой, за одной из одинаковых и безликих дверец нашелся бар. Пиво, вино, джин, текила — как будто тот, кто все это собирал, делал это без всякой системы. Чтобы было.

— Что ты пьешь, малыш Поток? — подал голос Е Сю, и Боюань вздрогнул.

— Пиво, — сказал он, рассматривая этикетки. — Но редко, реакция ухудшается.

Е Сю только кивнул, а Боюань поймал себя на мысли, что старается смотреть куда угодно, только не на него. Что за бред, он рассердился сам на себя и перевел взгляд на Е Сю.

Тот стоял, опираясь бедром о столешницу, и сейчас было видно, что к приходу Боюаня он подготовился, был чисто выбрит, аккуратно причесан, и даже футболка сидела опрятно. Взгляд невольно скользнул ниже чуть выступающего живота, на пах.

На этом смелость Боюаня, кажется, закончилась, и он отвел глаза, сглотнув кисловатую слюну.

— Малыш Поток, — Е Сю смотрел куда-то в сторону, и Боюань нахмурился, — нам нужно привыкать друг к другу.

Он повернулся и посмотрел прямо на Боюаня из-под тяжелых век. Лицо ничего не выражало.

— В каком смысле? — растерялся Боюань. — То есть, ты говоришь… — он сглотнул, кислый привкус во рту стал ярче. — Да, — он облизал губы, — конечно. Что ты предлагаешь?

Е Сю посмотрел в потолок рассеянно, моргнул, перевел отсутствующий взгляд на Боюаня.

— Ну, тычинки, пестики… — он склонил голову набок.

— Ты что, стесняешься? — подозрительно спросил Боюань. — Тебе сколько лет?

Е Сю распрямил плечи и с негодованием сказал:

— Я забочусь о твоей невинности, малыш Поток!

Боюань решил ничего не отвечать. Его невинность, надо же. Пусть поцелует его в задницу.

— Ладно, — вздохнул Е Сю, — разберемся.

***

До вечера Боюань был страшно занят — исследовал дом. А потом привезли компьютер, который, оказывается, заказал Е Сю. Пока распаковывали технику, он немного нервничал. Если окажется, что ему не подходит, будет неловко, — не хотелось в первый же день выглядеть капризной принцессой.

Но…

— Бог Е, — восхищенно сказал Боюань, загрузив первую попавшуюся карту акканута и вызвав на Арену какого-то страйкера. — Бог Е, это идеально.

Игра летала так, словно у нее были крылья, картинка на мониторе делала Славу еще красивее, а второй монитор, поменьше, был вообще удобной и незаменимой штукой. Хочешь, переписывайся и делай заметки, хочешь — обозревай поле битвы с разных ракурсов, хочешь — веди запись своих приключений.

Е Сю же просто кивнул, и Боюань счастливо откинулся в кресле. Кажется, все будет намного лучше, чем он думал. Со старшим Чунем они договорились на три отгула, поэтому прямо сейчас не было необходимости встревать в гильдейскую движуху, но Боюань, конечно же, встрял.

И вылез из-за компа глубокой ночью. Пока ходил умываться, прислушивался к дому — что делает Е Сю. В соседнем крыле царила тишина, так что он, скорее всего, уже спал. Неудобно получилось.

И Боюань решил все-таки проверить — может, он еще успеет пожелать Е Сю спокойной ночи.

В коридоре царили тишина и полутьма, свет давали только бледные-бледные светильники под потолком — достаточно, чтобы не убиться, но недостаточно, чтобы он раздражал своей яркостью.

Наверное, будь тут совсем темно, Боюань бы заметил, что в ванной на другом конце коридора горит свет. А так, пока он размышлял, удобно ли врываться к Е Сю посреди ночи, дверь распахнулась, выпуская облако пара и заливая светом коридор. Е Сю, в чем мать родила и с полотенцем в руке, шагнул в коридор и остановился.

Пиздец. В голове пронеслось множество подъебов от “заблудился, малыш Поток” до “тебе что, уже не терпится”, но Е Сю просто спросил:

— Тебе что-то нужно, малыш Поток?

— Хотел пожелать спокойной ночи, бог Е, — Боюань изо всех сил старался не смотреть Е Сю ниже груди, но взгляд все равно соскальзывал — на пах, заросший курчавыми волосками, на мягкий крупный член с красноватым кольцом растянутой кожи у основания, на белые широкие бедра.

— Ха-ха, — засмеялся Е Сю, и Боюань самым позорным образом начал краснеть, остро осознав, что он сам вообще-то только в трусах и футболке, и Е Сю — его альфа, а сам он — омега, и похрен, что до течки не меньше месяца… — Я еще не ложусь, — продолжил тем временем Е Сю. — Если хочешь, заходи.

Боюань кивнул, сам не понимая, почему соглашается, ну, наверное, это вежливо? К тому же он сам точно прямо сейчас не собирался спать…

Е Сю тем временем прошел в свою комнату, и Боюань получил возможность хорошенько рассмотреть его задницу — крупную, рыхлую, с широкими белыми ягодицами и темной порослью между ними.

У Е Сю в комнате ничего особо не изменилось с того часа, как тут побывал Боюань, пока осматривал дом. Стало, разве что, чуть больше накурено. Легкий бардак казался невероятно уютным, а постель, которую Е Сю, похоже, не заправлял никогда, так и звала прилечь.

Е Сю тем временем накинул халат, закурил и сел в компьютерное кресло, развернувшись к Боюаню. Полы халата немного разошлись, и, кажется, Боюань сейчас видел самую настоящую порнуху. А заодно понял, почему говорят, что когда немного раздетый — это гораздо круче, чем совсем голый. Когда Е Сю кивнул в сторону большого уютного кресла, Боюань только покачал головой. Прошелся вдоль шкафа, где были расставлены вперемешку книги, кубки, пластиковые фигурки аватаров — Боюань узнал Своксаара и Мирного отшельника в билде первого или второго сезона.

Е Сю молча курил, Боюань делал вид, что разглядывает комнату — хотя рассмотрел тут все еще днем.

— Хочешь остаться сегодня ночью? — спросил вдруг Е Сю, и Боюань бросил быстрый взгляд на кровать. От страха яйца сжались так сильно, что стало почти больно.

— Не сегодня, — хрипло сказал он, и Е Сю просто кивнул.

Молчание прерывалось редкими сигналами кукушки, Е Сю докурил, а Боюань собрался с духом, чтобы попытаться объяснить.

— Я боюсь, бог Е.

— Ты омега, — просто сказал Е Сю, и Боюань покачал головой.

— Не в этом дело. Секс… Секс это хорошо. Знаешь, немного не верится, что во время течки у меня теперь не будет ломки. Но все остальное…

Е Сю просто смотрел, и Боюань продолжил.

— Если бы на твоем месте был кто-то незнакомый, было бы проще. А у нас, — Боюань мучительно подбирал слова, — у нас есть своя история, и у меня в ней место эпизодического персонажа, который постоянно огребает от главного героя. Понимаешь?

Е Сю, похоже, не понимал. Боюань и сам видел, что говорит путано и совсем не то. Он махнул рукой.

— Ладно, прости, бог Е. Пойду я спать.

Когда Боюань уже взялся за ручку двери, Е Сю сказал ему в спину:

— Никогда не считал своих друзей эпизодическими персонажами.

Боюань только кивнул, глядя перед собой, и вышел. Прислонившись спиной к закрытой двери, он крепко, до пятен перед глазами, зажмурился. Друзья, хаха. Впрочем, вряд ли Е Сю лукавил. Все дело было в Боюане и его жирных тараканах.

Он поплелся спать, размышляя, что бы поправить в голове и как это сделать. Уже ложась, вспомнил, что так и не прочитал контракт. Ладно, займется этим завтра, прямо с утра. А пока пусть все идет своим чередом.

Он улегся, чувствуя себя немного неуютно в настолько широкой кровати, долго крутился, выбирая местечко поудобнее, а когда наконец закрыл глаза, принялся думать, что примерно через месяц член, который он сегодня разглядывал, окажется в его заднице. Наверное, Боюань слишком устал, потому что каких-то особенных эмоций это не вызывало. Облегчение — да, он чувствовал. Кажется, только сейчас Боюань осознал, что все закончилось — боль, постоянные смены настроения, яркое, до истерики, возбуждение.

Он сглотнул, еще не веря, что все получится. Осталось дожить. С этой мыслью он уснул.

***

— Подъем, малыш Поток! — громкий голос Е Сю выдернул из сна, послышалось длинное “взззз” раздвигаемых жалюзи, и Боюань подскочил, ошалело щурясь на тусклое утро.

— Что случилось? — он продрал глаза и посмотрел на Е Сю. Тот выглядел непривычно — аккуратно причесанный, опрятно одетый в полу-деловой костюм. И крутил на пальце кольцо с ключами.

— Время везти меня по делам, — сообщил Е Сю. — Ведь у тебя есть права?

Боюань в ответ смачно зевнул и не стал отказывать себе в удовольствии — от души показал средний палец.

— У тебя есть права, у меня нет шофера, — продолжил рассуждать Е Сю. — А все из-за тебя, потому что я решил, что ты его будешь стесняться.

— И с чего ты это решил? — сонно и мрачно спросил Боюань, почесав живот.

— А ты не будешь? — оживился Е Сю. — Так я его верну.

Боюань вспомнил шофера, который привез его из аэропорта, и содрогнулся. Нет уж.

— И еще я знаю, что у тебя доброе сердце и ты не откажешь в помощи старому больному человеку.

— Бог Е, — Боюань тяжело вздохнул, — ты переживешь нас всех вместе взятых, даже не думай меня разжалобить. Что я должен сделать?

Он спустил ноги с кровати и еще раз душераздирающе зевнул.

Сна, очевидно, уже не будет, и, как показывала практика, Е Сю проще дать, чем объяснить, почему нет. Во всяком случае, спорить именно сейчас Боюань не собирался. Во-первых, он не настолько проснулся, во-вторых, на самом деле совсем не против отвезти Е Сю, куда ему надо. Все равно собирался опробовать машину и побывать в городе.

— Меня надо отвезти в Управление, — Е Сю с интересом рассматривал Боюаня, и тот смутился, прикрывшись одеялом. А потом рассердился сам на себя — нашел повод стесняться, идиот.

— Дай мне минут пятнадцать? — попросил Боюань и потер лицо двумя ладонями, разгоняя остатки сна.

— У тебя есть сорок минут, малыш Поток, успеем позавтракать.

Когда Боюань умылся и оделся, в доме вкусно запахло жареной ветчиной. Вчера они просто заказали и обед, и ужин домой, но все-таки Боюань любил домашнюю еду. Он потянул носом и сглотнул слюну.

В столовой его ждала целая тарелка жареной ветчины, яичница с кусочками помидоров и сок. Как хорошо, что перемены не отбивают Боюаню аппетит. Он принялся за завтрак.

— Вкусно, бог Е, — искренне сказал Боюань, приканчивая яичницу.

Е Сю кивнул:

— Это входит в программу ухаживания, — серьезно сказал он. — Мне пришлось вчера полночи читать кулинарные гайды.

Боюань от души рассмеялся.

— Тебе был нужен гайд по яичнице? Тогда у тебя определенно талант, удача с первого раза.

— Нет, я решил, что все эти гайды пишутся не для людей, и воспользовался собственным, — ухмыльнулся Е Сю, отставляя свою тарелку и закуривая.

— Да? — Боюань отпил из своего стакана — сок оказался апельсиновым, уже чуть согревшимся — идеально.

— Да, пользуюсь им с двенадцати лет, — гордо сообщил Е Сю. — Мама иногда готовила на скорую руку перед школой.

— Понятно. А что еще умеешь?

— Омлет, — с готовностью сказал Е Сю. — Мы с братом постоянно спорили, кто будет взбивать. У меня получалось намного лучше!

Да уж, Боюань представил Е Сю в детстве — с его-то скоростью рук. А потом до него кое-что дошло.

— У тебя есть брат? — удивился он.

— Ага, — подтвердил Е Сю. — Младший. Так что у меня большой педагогический опыт.

— А какая у вас разница? — вообще-то это было не дело Боюаня, но он не мог сдержать любопытства.

— Пятнадцать минут. Что? Мы близнецы, — ответил Е Сю.

Боюань моргнул. Давно забытое чувство охуения накрыло с головой и взбодрило не хуже крепкого кофе.

— Понятно, — вздохнул он. — А чем он занимается?

— Не знаю... Всякой фигней?

— Наверное, с точки зрениях твоих родных ты тоже занимаешься фигней, — заметил Боюань и мысленно поморщился. Сам он давно не рассказывал родным про свою работу. Они просто не понимали — как так, просто играть в игры? А должность Боюаня все равно называлась старший эксперт по он-лайн коммуникациям.

Е Сю помрачнел.

— С младшими столько мороки, — пробормотал он и вздохнул.

Боюань многое мог бы предположить о мороке с Е Сю у его близких, но тщательно скрываемое тепло, с которым тот говорил о брате, заставило промолчать. Наверняка его младший — такая же зараза.

— Я вас познакомлю, — сказал Е Сю, — когда брат вернется из Европы.

Боюань кивнул и начал складывать посуду в посудомоечную машину.

***

Навигатор передвигаться по Пекину не помогал совершенно. У Боюаня зарябило в глазах от огромного количества сигналов, развязок, пометок, постоянно меняющейся обстановки — так что он просто доверился Е Сю, который ему подсказывал, куда ехать.

Но чем дальше они ехали, там меньше дорога напоминала путь к Дунчэну, где располагалось Управление спорта. Впрочем, Боюань считал, что Е Сю виднее — он понятия не имел, на каком положении в Управлении киберспорт вообще и Слава в частности, может быть, есть какое-то отдельное бюро?

— Бог Е, — километров через сорок Боюань окончательно привык к машине и ее габаритам, до этого он ездил на маленьких юрких Тойотах, — мы точно едем правильно?

— Абсолютно, — со смертельной серьезностью кивнул Е Сю, продолжая смотреть в окно.

И лишь когда они миновали парк Хайдянь и покатили по Ихэюань, Боюань начал что-то подозревать. А когда на горизонте появилась башня Боя, он решительно повернулся к Е Сю.

— Ты сказал, что тебе надо в Управление!

— Мне к обеду, — ничуть не смущаясь, ответил Е Сю. — И вообще я привык сам добираться, я же не звезда какая-нибудь, возить меня.

— Ты сам сказал, что у тебя был шофер!

— Я его иногда вызываю!

— Что ты за человек, бог Е, а если бы я пропуск не взял?

— Тебе бы сделали дубликат.

— Бог Е, — Боюань разнервничался, выруливая на огромную площадь. Где оставить машину? Можно ли въехать на территорию? Аааа, ну бог Е. — Скажи сразу, что еще меня ждет. Зачем мы здесь?

— Ты здесь, а не мы, — наставительно сказал Е Сю. — Лично я поеду в Управление.

— Хорошо, бог Е, — ответил Боюань, собирая в кулак все свое терпение, — зачем здесь я?

— Ты здесь затем, чтобы найти профессора Чжана, договориться об обучении, запросить у него материалы, задание для проекта, подписать все бумаги и отдыхать до самого сентября.

Боюань наконец обнаружил что-то напоминающее разрешенную стоянку, воткнул туда машину и в панике заглушил мотор.

— Откуда ты знаешь про профессора Чжана?!

— Но ведь на сайте висят списки слушателей с кураторами, — недоуменно сказал Е Сю.

Боюань сполз в кресле, мышцы отказывались держать. Действительно. Он же сам просил часть денег по контракту направить на оплату курса… Еще бы Е Сю не знать. Да блядь.

— Ладно, — убито сказал Боюань, — ладно, я понял. Но почему сегодня?

— Я же говорю, — терпеливо ответил Е Сю, — профессор Чжан здесь, надо ловить момент. Потом за ним будут бегать еще тридцать остолопов, зачем тебе это надо?

— Мог бы заранее сказать, — вздохнул Боюань. Он начал привыкать, что его жизнь снова превратится в пиздец.

— Моя мать, — в голосе Е Сю слышалось огромное осуждение, — встает еще раньше меня. В шесть часов.

— И что? — Боюань осознавал, что выглядит довольно глупо, хлопая глазами вот так, но он ничего не понимал.

— То, что она сказала мне про профессора Чжана, который, оказывается, отец ее близкой подруги, сегодня в шесть утра. Сообщать тебе об этом пораньше было бы слишком жестоко, малыш Поток.

— А, понятно, — растерянно проговорил Боюань. Блядь. Получается, что семья Е Сю в курсе всей ситуации, и, наверное, обсуждает Боюаня, и… Блядь. Захотелось провалиться сквозь землю. — Передай своей маме спасибо за заботу.

— Обязательно, — кивнул Е Сю. — Из человеколюбия я не предлагаю вам познакомиться, по крайней мере в ближайшее время.

— Почему?

— Моя семья, — Е Сю был предельно серьезен, — это то, к чему надо долго готовиться.

— Знаешь, — Боюань снова вздохнул, — я уже знаком с тобой. Моей поломанной психике уже ничто не грозит.

— Ха-ха-ха, — Е Сю начал выбираться из машины, а к ним уже спешил какой-то блюститель порядка в сверкающей форме и белых перчатках. Боюань надеялся, что он не нарушил ничего такого, за что его выгонят из Бэйда еще до начала учебного года.

Он смотрел, как Е Сю о чем-то говорит с полицейским, тот серьезно кивает, прикладывает руку к голове и смотрит на Боюаня. Немного сутулящаяся фигура Е Сю в отдалении вызывала слабое ощущение потери. Наверное, это оно? Началась настройка альфы и омеги друг на друга?

***

Когда Боюань вернулся домой, последнее, о чем он думал, это взаимоотношения альф и омег в этом мире. Ломило спину, болела голова, во рту постоянно сохло, и он за день выдул не меньше пяти литров. Он не уставал мысленно благодарить маму Е Сю, которая сказала про то, что профессор Чжан сегодня в кампусе.

В теории, когда ему по телефону объясняли процесс предоставления документов, все выглядело просто — Боюань должен был прийти, отметиться, найти куратора, тот даст свое благословение и специальный формуляр, который нужно заполнить рядом местных служб. Потом куратор визирует подписанный формуляр, и опа — Боюань полноправный слушатель.

На практике это оказался ад и пиздец. Хотя, как потом Боюань вычитал на форуме при этих самых курсах, самую сложную часть: “поймай профессора Чжана, Вэя, Ли, Ханя, Су” он проскочил как по маслу. А вот дальше… Все службы — безопасность, кибербезопасность, библиотечный архив, верификация пропуска-кошелька (оказывается, ему прислали временный, действует только до пятого сентября и дает ограниченный доступ на территорию) оказались разбросаны по территории университета, работали в разное время и в разном режиме. Около двенадцати часов дня Боюань плюнул и сделал запрос в охранную службу на пропуск для автомобиля. Это заняло еще полтора часа — неслыханно быстро, судя по всему.

В итоге он исколесил всю территорию вдоль и поперек, изучил каждую урну и каждую лавку, включая тропы к озеру Вэймин, собрал все визы к пяти часам, едва успел перехватить профессора Чжана перед уходом и ценой нечеловеческих усилий убедил его зааппрувить Боюяня на курс прямо сейчас, а “лекции уважаемого профессора этот ничтожный слуга возьмет в электронной библиотеке быстрее ветра, чтобы к началу занятий своим скудным разумом представлять объемы и величие преподаваемого профессором материала”. То ли профессор охуел от таких оборотов, то ли Боюань его заебал, но итогом стала зеленая галочка напротив имени в списке поступивших. Как бы он все это делал с общим потоком — Боюань думать отказывался.

Пару раз ему писал в кукушку Е Сю, Боюань отвечал взмыленными смайликами и получал в ответ утешительного медвежонка с коробкой лапши и короткое “хе-хе”. Есть не хотелось совершенно. После того, как Боюань выехал с территории университета, он встал на стоянку и некоторое время просто тупил, глядя перед собой.

Возвращаясь домой, он три раза заблудился, два раза проехал под кирпичом и, кажется, один раз все-таки нарвался на штраф за неположенную стоянку. Но вскроется это только через пару дней. Зато чувствовал, что с автомобилем он совсем сроднился и, пожалуй, будет тяжеловато пересаживаться с основательного “немца” на свою маленькую и юркую тойоту.

Едва переставляя ноги по пути к дому, Боюань уже знал — Е Сю еще не вернулся. В груди тянуло одиночеством, и Боюань вздохнул. Не то чтобы он мечтал провести вечер с Е Сю — нет, в планах на этот вечер у него было свидание с подушкой, — но просто увидеться было бы неплохо. В конце концов, им надо налаживать контакт или нет?

Уже после душа и быстрого перекуса, забираясь под одеяло, Боюань почувствовал приближение Е Сю. Веки моментально отяжелели, а большая холодная постель стала отчаянно уютной. Снова хотелось пить, но встать Боюань не смог бы даже под дулом пистолета.

Во сне он мягко покачивался на волнах удовольствия от проделанной за день работы. Удовольствие становилось все сильнее, глубже, острее, а потом Боюаня с силой выбросило из сна, в непроглядную темень комнаты. Мокрые трусы облепили задницу, а стекающая смазка щекотала промежность. Возбуждение, такое густое и тяжелое, что было трудно поднять голову, скручивало тело.

— Малыш Поток? — резкий голос Е Сю, непривычно-громкий, незнакомый, полоснул по коже, и Боюань застонал, изо всех сил сжимаясь.

***

С Боюанем оказалось и легко, и сложно. Легко, потому что рядом с ним все казалось легким, сложно — потому что Е Сю приходилось задумываться, как выстраивать отношения. Непривычный процесс, если вдуматься.

Хорошо, что у них есть целый месяц для этого. Е Сю не хотелось ничего запороть. Судьба подкинула еще один подарок, Е Сю не знал, за что, но был не настолько скромным, чтобы отказываться. Давняя симпатия к Лазурному потоку наложилась на что-то необъяснимое для него, возможно, так выглядит любовь с первого взгляда?

— Это гормоны, — сухо сказал отец, когда они встретились в шумном кафетерии Управления.

Е Сю не стал спорить, это было чревато, все споры с отцом выливались в идиотский срач, а сейчас рядом не было мамы, чтобы утихомирить их обоих. В любом случае, развивать эту тему было в принципе опасно.

— Но он тебе нравится, — продолжил отец, и Е Сю задумался. Нужно ли объяснять ему то самое чувство обретенной половинки, ощущение, что ты наконец нашел то, что всю жизнь искал, или обойдется?

Е Сю решил героически промолчать. Ему не нравилось, куда шел этот разговор, но он назревал давно.

— Ты теперь государственный человек, — продолжал отец, и в его голосе слышалось отчетливое смирение с таким пиздецом. — А в мире государственных людей есть свои правила.

Е Сю искренне надеялся, что его эти гласные и негласные правила не коснутся. После победы на чемпионате мира его положение было незыблемо, но он хорошо понимал, что пойти не так может абсолютно все.

— Слушай, не тяни, а? Твой недостойный сын сейчас умрет от скуки, — не выдержал Е Сю.

— Мой недостойный сын будет сидеть и слушать, — невозмутимо ответил отец и отпил немного чаю. А Е Сю осознал, что тот невероятно аккуратно выбирает слова и еще ни разу не взбесил, и это был крайне плохой признак.

— Лучше бы тебе сразу сказать, что не так, — предупредил Е Сю.

— Ваша совместимость — более девяносто процентов.

— Это не точно, — перебил Е Сю. Это было проблемой. Лучше бы они с Боюанем подходили друг другу не настолько идеально.

— Да, — кивнул отец, достал сигареты и закурил. Дым крепкого табака всегда вызывал ассоциации с детством. Е Сю даже иногда задумывался, не начал ли он сам курить, чтобы быть похожим на отца. Еще больше похожим — как сказала бы мама. — Если точно, то девяносто восемь.

Блядь.

— С чего ты взял?

— Порылся в твоем деле, — невозмутимо ответил отец, и Е Сю захотелось его придушить.

— Этого даже я пока не знаю, — стараясь контролировать себя, он тоже закурил.

— А кто в этом виноват? — удивился отец. — Если твой партнер больше волнует твоих родителей, чем тебя?

Вот теперь отца совершенно точно хотелось задушить.

— И не смотри на меня так. В сентябре тебе придется как госслужащему подавать декларацию на совместимость. И встанет вопрос, почему не оформили официальное партнерство. Что не так? Почему твой омега отказывается? Не является ли это проблемой? И тебе придется дать ответы.

Это являлось проблемой. Е Сю знал, что вопрос об официальном партнерстве встанет рано или поздно, но надеялся, что у него будет больше времени. Ну, убедить Боюаня, что это хорошая идея. Тот пока был твердо настроен на временный контракт и явно не считал, что Е Сю — подарок судьбы.

А еще…

— При совместимости более девяносто процентов возможна беременность, — безжалостно сказал отец, и Е Сю с силой затянулся.

Шанс действительно был. Он означал двойной контроль за ними как за парой. Государство ревностно следило за рождаемостью. Дети становились на специальный учет, хотя ничем не отличались от зачатых обычным образом.

Начала болеть голова, хотелось к Боюаню, и Е Сю залез в телефон, сбросил ему сообщение с вопросом: “Ты как?”. Получил в ответ охуевший смайлик, кинул утешающий и закрыл телефон.

— Давай вернемся к этому разговору через месяц, — сказал Е Сю. Ему надо было подумать.

Отец кивнул.

— Я просто хочу, чтобы ты понимал ситуацию. Рано или поздно на тебя начнуть давить. Мне бы этого не хотелось.

— Я понял тебя, — кажется, эмоции сдержать не получилось, потому что отец в ответ раздраженно фыркнул. — И я просил не лезть в мою жизнь.

Отец ничего не сказал, вытер руки влажной салфеткой, скомкал, бросил в чашку с чем и встал.

— Мне пора.

Е Сю провожал взглядом его невысокую плотную фигуру и думал, что не лезть, не пытаться контролировать, не учить жить — это точно не про его отца. И тем больше он ценил то, что тот в свое время отпустил его — в самостоятельную жизнь, в игры, в Славу. Правда, Е Сю подозревал, что отец руководствовался принципом “через пару месяцев сам назад приползет”, и вот тут Е Сю не собирался доставлять ему такого удовольствия.

Телефон завибрировал сообщением.

“Вы там не поубивали друг друга?” — писала мама.

“Пока нет”, — ответил Е Сю, а мама прислала конфетку.

Они некоторое время перебрасывались дурацкими смайликами, а потом мама сказала:

“Когда ты нас познакомишь?”

“Через месяц”.

“Хорошо”, — и в этом последнем сообщении угрозы было больше, чем в любом гневе отца. Е Сю поежился. Не хотел бы он переходить дорогу маме, боссу сотого левела.

Он некоторое время смотрел на пепельницу с одиноким окурком и затушил рядом свой — такой же. Вообще-то его здесь быть не должно. Но перетягивание финансового каната внутри бюро по киберспорту, это то дело, которым лучше заниматься лично. Сегодня, похоже, финальное совещание — там, конечно, все посрутся и вынесут друг другу мозг, но Е Сю планировал выбить побольше денег для своей сборной. В Китае оказалось слишком много киберспортивных команд, и все хотели лучших условий.

Е Сю вздохнул и поднялся. С Боюанем он все это обсудит в ближайшее время, где-нибудь через неделю. Планировал, конечно, позже, после первой течки, но лучше поспешить.

***

Совещание вымотало его больше, чем он рассчитывал. Болела голова, хотелось спать, есть, тупить в Славу, желательно все это — одновременно. Пришлось брать такси, хотя на метро было бы быстрее, но сил толкаться еще и там не осталось. Когда он выбирался из машины, то почувствовал, что Боюань уже дома. Он не мог определить, что это было за чувство — не звук, не запах, не что-то еще. Просто что-то тепло и мягко толкнуло в грудную клетку, да так и осталось.

Судя по всему, Боюань смертельно вымотался и сейчас спал. Отличный план, Е Сю поступит точно так же. Он содрал с себя галстук; на ходу закуривая, ослабил ремень и, путаясь в штанах, так добрел до своей комнаты.

Сейчас присутствие Боюаня ощущалось куда острее и волновало намного больше, чем вчера вечером, и Е Сю поборол желание сходить и проверить, как он там.

Стащив штаны и рубашку до половины, он некоторое время сидел на кровати и просто курил, а потом разделся и упал на подушку.

В сон его потянуло не сразу, как обычно, и некоторое время он лежал, прислушиваясь к своим ощущениям — волнение, беспокойство, легкое возбуждение гуляли по телу, и Е Сю порадовался, что ему самому до гона еще далеко.

Потому что первый и пока единственный гон его чуть не убил. Врачи разводили руками — проснувшаяся альфа в таком возрасте, что вы хотите. Два дня комы, полная перестройка организма… Е Сю только пару месяцев назад почувствовал себя человеком, в руки вернулась прежняя моторика, а срочный поиск омеги встал так остро, что родители подняли все старые связи, какие только могли, чтобы ускорить обследования, закинуть данные в базу и начать просеивать всех зарегистрированных омег через мелкое сито.

Ему нужен был не просто совместимый партнер, ему нужен был человек, который согласился бы предоставлять секс по первому требованию, не имел права отказаться, а еще он должен быть совместим не менее чем на восемьдесят процентов.

С Боюанем Е Сю просто дико повезло.

С этой счастливой мыслью он заснул.

***

Сон взорвался мешаниной ощущений — похотью, предвкушением, ломотой в наполненных тяжелых яйцах, и Е Сю выгнулся со стоном, вставая на лопатки. А потом тяжело рухнул на спину. Сердце колотилось, по вискам стекал пот, а сознание застилало красное марево возбуждения.

Трусы мешали, и он содрал их, цепляясь за стоящий колом член, скатился с кровати и, спотыкаясь, вышел в коридор. Боюань, это был Боюань, мелькнула связная мысль, и ноги сами понесли в его комнату.

Наверное, надо было поставить замок — еще одна мысль мелькнула, а потом ее смыло пряной волной похоти. Какие еще замки.

— Малыш Поток? — собственный голос отказывался повиноваться, и Е Сю вцепился в дверной косяк, чтобы не наброситься на Боюаня сразу же.

Усилившийся в несколько раз слух различал все оттенки дыхания, улавливал, как трется о постельное белье Боюань, перемалывая сознание в одно тягучее полотно похоти. А Боюань со стоном поерзал, и это швырнуло Е Сю вперед.

— Малыш Поток, — Е Сю хрипло позвал еще раз, а тот начал отползать дальше, к стене, одновременно выгибаясь и раздвигая ноги.

Простыня, одеяло, подушка — были еще теплыми, все вокруг пропахло Боюанем, и Е Сю положил ладони на ягодицы, обтянутые мокрыми трусами. Раздался едва слышный звук, и Е Сю окаменел, поняв, что это хлюпнула смазка в заднем проходе. Он ударил по выключателю ночника, и кровать накрыло облако разреженного света.

А потом Е Сю подцепил резинку трусов, стащил их к коленям и потянул Боюаня на себя, рассматривая крепкие белые ягодицы. Медленно развел их, потрогал пальцами приоткрытый проход, и по его краям выступили капельки смазки.

По телу Боюаня прошла длинная, крупная дрожь, отозвавшаяся в паху еще одной прямной волной, и Е Сю наклонился, вдыхая запах смазки, пропитываясь им, запоминая каждый оттенок.

Он никогда не перепутает Боюаня с кем-то еще.

Он никогда не захочет больше никого, кроме Боюаня.

Они должны быть вместе.

Е Сю со стоном прижался к горячему, пульсирующему входу, и Боюань распластался под ним, выгибаясь навстречу. Член вошел в мягкий, расслабленный вход сильно и резко, почти больно, и Боюань тихонько заскулил, сжимаясь. Е Сю наклонился, поцеловал его в мокрый загривок, лизнул соленую и одновременно сладкую кожу.

Его разрывало на части. Потолок кружился, и Е Сю толкнулся в Боюаня, чувствуя, как стремительно набухает узел, растягивая все еще чувствительную кожу у основания. Надо было толкаться глубже, сильнее, еще глубже, чтобы узел запер задний проход, и только тогда…

Боюань кричал под ним, извиваясь, терся о простыню, и к запаху смазки добавился запах его предэякулята, терпкий, острый. Толчки слились в один, Е Сю вбивался в горячий тесный зад, который раскрывался все шире под напором узла. Стало почти больно, когда он окончателшьно набух.

А потом узел протолкнулся внутрь, и Боюань закричал, выгибаясь и вращая бедрами. Е Сю чувствовал, как шишковатые наросты впиваются в нежную плоть, впрыскивая в стенки прямой кишки секрет, а Боюань содрогнулся, плотно сжимаясь вокруг Е сю, нанизывая себя на член и кончая.

Е Сю рухнул в собственный оргазм с размаху, узел снова запульсировал, увеличиваясь до предела и заполняя Боюаня полностью, а сперма все изливалась и изливалась, швыряя по волнам удовольствия.

Е Сю рухнул на Боюаня, обнимая его так крепко, как только мог, сцеловывая пот, шаря по телу руками, размазывая по животу сперму и снова содрогаясь от остаточных волн оргазма.

Это было так хорошо, что аж страшно. Боюань под ним дрожал, по телу проходили легкие судороги, и Е Сю знал, что это тоже эхо оргазма. Узел продлевал его снова и снова, пока волны не затихли окончательно, а Боюань, плачущий, обессиленный, растекся под Е Сю, едва дыша.

Постепенно возбуждение развеивалось — не уходило полностью, а словно успокаивалось, впитывалось в них обоих. И сквозь сладкий дурман в сознание начали просачиваться другие эмоции.

Узел! Блядь! Е Сю дернулся, и Боюань вскрикнул от боли.

Блядь. Узел рассосется только через несколько часов в лучшем случае. А раньше — только если Боюаня на части резать. Блядь.

А Боюань тем временем начал мелко дрожать.

— Тише, тише, мой хороший, тише, мы что-нибудь придумаем и все исправим, — Е Сю крепко обнял Боюаня, и тот затих в его объятиях, часто дыша.

— Тише, — повторил Е Сю, целуя во влажную макушку, погладил по плечу, по мягкой ягодице и нашел ладонь Боюаня, сжал пальцы, и тот ответил слабым ответным пожатием.

— Почему? — выдохнул Боюань. — Почему так рано, у меня никогда раньше не было сбоев, — его голос дрожал.

Е Сю гладил Боюаня по голове и молчал. Что тут скажешь. Все должно быть не так. Е Сю сразу купил кольцо, ограничивающее узел. Им с Боюанем бы этого хватило на первое время, а уже потом можно было бы дойти до узла… И, — Е Сю задыхался от одной только мысли, — может быть, беременности.

— Шшшш, потерпи, узел скоро рассосется, а потом мы поговорим, — Е Сю снова погладил Боюаня. — Давай перевернемся на бок.

— Ага, — прошептал Боюань и шмыгнул носом, — давай.

Е Сю осторожно лег на бок, увлекая за собой Боюаня. Узел сидел так плотно, что между их телами даже не было зазора.

Ну, зато исполнили рекомендацию куратора — быть как можно ближе с первых же дней, — невесело подумал Е Сю и поцеловал Боюаня в шею.

— Одеяло, бог Е, — сонно сказал тот, — замерзнем.

Тело стало тяжелым, и стоило больших усилий нащупать одеяло, а потом натянуть на них двоих.

Е Сю обнял Боюаня за талию, и тот доверчиво прильнул, сладко вздыхая.

— Даже не знаю, сколько времени, — прошептал Боюань. Е Сю с трудом повернул голову, часы показывали три часа ночи.

— Середина ночи, давай спать.

И он выключил ночник.

***

Второй раз Боюань проснулся от чувства, что выспался на год вперед. Комнату заливал мягкий солнечный свет, сзади его обнимал Е Сю, дыхание щекотало шею теплом.

В истерзанной заднице был все еще его член, но ощущение узла уже ушло. Боюань поежился, вспоминая то колотящее желание насаживаться на член все сильнее и сильнее, до самого конца — а за ним накрывше чувство наполненности, такой яркой, что остальной мир на миг перестал существовать.

Половина тела затекла, и Боюань сонно потерся о Е Сю.

— С добрым утром, — раздалось хриплое и неуверенное.

— Ага, — отозвался Боюань и погладил Е Сю по бедру. — Как ты?

— Ты спрашиваешь меня, как я? — хмыкнул Е Сю.

— Ага, — ответил Боюань, — про себя-то я и так знаю.

— Курить хочу, — признался Е Сю. — Но за сигаретами надо идти, я сюда голый прибежал.

— Надо завести здесь пачку и зажигалку, — сонно проговорил Боюань, а Е Сю позади него замер, а потом отчаянно прижался поцелуем к шее.

Когда Боюань пошевелился, то почувствовал, что у Е Сю снова стоит. Желание и легкое, бурлящее возбуждение играли в крови. Течка будет идти не меньше трех дней, скорее всего — неделю, и все это время они, кажется, не будут вылезать из кровати.

Боюань отстранился, невольно сжимаясь вокруг выскользающего члена, и перевернулся на другой бок, лицом к Е Сю.

Задний проход ныл, но не так, как бывало в течку — душно, почти болезненно; а сладко, удовлетворенно. Можно больше не торопиться, рассматривать Е Сю с ног до головы. Лицо у него сейчас казалось совсем молодым, кожа — посветлевшей. Боюань потерся щекой о легкую щетину, и Е Сю обхватил его одной рукой, целуя.

Их первый поцелуй волнующе кружил голову, был тягуче неторопливым, и Боюань вздохнул, растворяясь в легком удовольствии. Смазки стало больше, она потекла по промежности, и Е Сю навис над ним, упираясь руками в матрас.

Стяощий член уже не казался коротким, совсем наоборот. Кожа вокруг основания была красная, и Боюань коснулся пальцами мелких складок, в которые она собралась. А Е Сю крупно вздрогнул.

— Слишком чувствительно, — прошептал он, подхватив Боюаня под ягодицы.

Он вводил член медленно, и Боюань на этот раз прислушивался к своим ощущениям. Какое-то бесконечное “хорошо”, от которого его ломало раз за разом, превращая в кого-то другого. Когда Е Сю задвигался, Боюань подхватил себя под колени, поднимая ноги и раскрываясь, а Е Сю, коротко выдохнув, толкнулся резко и сильно. Как надо.

Член скользил в заднем проходе, и от этого трения Боюаня накрывало вспышками удовольствия. Не хотелось думать о течках, которые проходили без Е Сю, о бесконечных игрушках, которыми Боюань терзал свой зад, стараясь хоть как-то снять возбуждение…

Сейчас происходило что-то другое. Что-то, от чего у Боюаня слабели мышцы, а кровь стучала в виски все сильнее.

Е Сю начал входить в него мощными, резкими рывками, а Боюань начал подаваться навстречу, растворяясь в собственном и чужом возбуждении. Член стал как будто больше, и Боюань вскинулся, кончая, когда Е Сю сжал ему головку и провел указательным пальцем точно по расщелине.

Между ягодиц потекло, и Е Сю забился в оргазме, вбиваясь в Боюаня из последних сил.

Они кончали в унисон, и Боюань думал — это хорошо. Хорошо, что первая течка прошла сейчас, когда они с Е Сю не успели наворотить дел. Плохо, что, кажется, их проблемы только начинаются.

Но он не будет говорить об этом прямо сейчас.

Хотя бы несколько дней пусть все будет хорошо.

А потом они начнут думать.

конец
цитировать