Комиксы и экранизации 15К+;количество слов: 22366
автор: SeaLionWoman

Soccer Bitch

саммари: а что будет, если смешать адреналиновую страсть Гобблпота и футбол?..
примечания: Спорт (футбол)
предупреждения: ООС; нехронологическое повествование; нецензурные выражения
**1
Утро немилосердно, особенно, если оно началось не с кофе, не с горячей ванны и даже не с банального, но такого приятного, утреннего секса.
Утро началось с телефона, который завибрировал где-то в ногах. Сначала Освальд решил забить, но в дело вступили эти чертовы “умные” часы – кажется, звонок и правда важный. Звонил Буллок – уже в третий раз, а значит, дело совсем плохо. После недолгой борьбы с одеялом и простынями, Освальд наконец-то взял трубку.

- Ты живой? – взволнованный голос Харви быстро стал раздраженным, когда он услышал хриплое «да» Освальда. – Я тебе, блядь, звоню сто лет, а ты дрыхнешь! Совсем там охуел в своем Цюрихе, да?!
- Я не охуел. Я спал вообще-то, - Освальд хмуро потёр глаза и наконец посмотрел на номер отеля осмысленно. И тут же всё вспомнил. А лучше бы… Ох, да кто его знает, что лучше!
- Так, погоди… - менеджер вскочил с постели и рванул в сторону ванной, дабы не быть услышанным еще одним постояльцем.
- Ну что там ещё?! – рявкнул тренер. – Я о важном…
- Харви, я не один, понимаешь? - громко зашептал Освальд в трубку, захлопывая за собой дверь ванной комнаты. Хотя дверь – сомнительная защита от того, кто сейчас мирно посапывал в кровати…
- Э… Да мне-то что? – оторопел ирландец. – Я тебе по делу звоню, между прочим!
- Я тоже по делу. У меня в постели лежат живые 95 миллионов евро, врубаешься? – зачастил Кобблпот. – Харви, сам не знаю, как это…
- А, ну вот и отлично, - неожиданно спокойно отреагировал тренер и тут же поправил собеседника. – 102 с половиной, если быть точным. После встречи с «Лидсом» наш малыш вырос в цене. Или ты еще рейтинги не смотрел? Вот чудеса…
Рейтинги и турнирные таблицы, а также вся ФИФА - и УЕФА за компанию – могли идти куда-нибудь подальше по сравнению с тем, что случилось в маленьком Цюрихе каких-то 10 часов назад.

- Ладно, разбирайтесь там сами, - слился тренер. – У меня дел хоть жопой ешь, мы тут работаем, пока кто-то в Швейцарии прохлаждается!
Освальд присел на краешек ванной, нелепо и беззащитно прижимая телефон к груди обеими руками. Если Буллок звонил по делу, а после упоминания «малыша», быстро свернул беседу, то вероятнее всего искал именно… Да, пора признать, что искал главный тренер «Арсенала» форварда Джеймса Гордона. Да, того самого человека, который спал в постели Освальда прямо сейчас.
Ведь как чувствовал – ничем хорошим этот трансфер не закончится. Нет, конечно, клуб скорее приобрел, чем потерял, у Харви на такой талантливый молодняк глаз наметанный, слов нет… Но, блядь, почему эта звезда «Арсенала» сейчас не в Лондоне, а тут, в Цюрихе? Не обжимается с какой-нибудь моделью “Victoria Secret”? Не пьет за победу над ненавистными лидскими «павлинами»? Не тренируется, в конце концов?!
Ответ менеджер «канониров» слышал вчера не единожды, чужие слова вязкой сладкой ватой залепили и мозг, и сердце, - ни мыслей, ни вздохов. Кстати, признание не было шокирующим, скорее так – Джеймс просто озвучил невысказанное за целый сезон, что он провел в основном составе команды. Ну, как озвучил – бессвязно повторял одно и тоже: «люблю», «прости» и конечно же – «еще, пожалуйста».
«Пожалуйста», блядь. Очень смешно слышать от манчестерского хулигана робкое «пожалуйста». Только смеяться Освальду совсем не хотелось. Особенно, когда в дверь ванной комнаты постучали. Точно не горничная – Освальд отлично помнил, как сам дрожащими от возбуждения руками цеплял на дверь номера “Please don’t disturb”.
Стук повторился. Надо скорее открыть дверь, а то снесет – у Гордона на такой подвиг ума достанет… Надо, в конце концов, встретиться лицом к лицу с последствиями прошлой ночи, а точнее – целого года.

- Доброе утро.
- Доброе, - сонно улыбнулся этот паразит. Ох, черт, он еще и голый!
Освальд закатил глаза – что за бред, что за позерство... Он, что – пытается его впечатлить? Смутить? Возможно, с девушкой это и сработало бы. Какой же всё-таки ребенок… Как угораздило с таким связаться…
Джеймс приблизился, буднично и как-то совсем по-домашнему, чмокнул Освальда в щеку и спокойно прошествовал в ванную. Из ступора вывели шум воды и беззаботное насвистывание знакомой мелодии.

…Shoot like a cannonball,
fuck like an…

Он, блядь, еще и свистит в душе!
Кобблпот распахнул дверь в ванную.
- Что ты делаешь?!
- А? Хочешь присоединиться? – выглянул из-за стеклянной ширмы Джеймс. – Я не против.
- Прекрати свистеть!
- Прекратил. Так ты душ принять хочешь?
- Что?! – едва не сорвался на вопль Освальд. – Ничего я не хочу!
- Грязнуля.
Освальд спешно собирал вещи, параллельно надевая первую попавшуюся под руку одежду. Спустя пару минут шум воды стих, и в комнату вернулся Джим. Полотенце едва держалось на бедрах, да еще и как специально! – какое-то узкое. Никакой фантазии.
Освальд уже успокоился. В любой ситуации важно держать лицо, если ты – менеджер этой нахальной морды. Особенно – когда у тебя целый клуб таких бездарей.
- Ну и кто у нас самый сердитый менеджер во всей премьер-лиге? – расстояние сократилось слишком быстро, этого Освальд не ожидал. Однако отреагировал моментально и врезал по руке, потянувшейся к его лицу. Джим с разочарованным вздохом отдернул руку – было не больно, но объяснение казалось доходчивым.
- Вот всегда ты такой… - с легким упреком произнес он. – То ласкаешься, а потом сразу кусаешь. Как с тобой быть?
- Как со мной быть? – неожиданно мягко поинтересовался Освальд, приподнимаясь навстречу Джиму.
- Рассказать тебе? – он аккуратно теснил форварда к постели. Защита сегодня играет превосходно. Джеймсу абсолютно нечего предоставить в ответ. Инициатива на стороне соперника, да разве в этом есть что-то плохое?..
Джеймс, как кролик, завороженно смотрел ему в глаза, отступая, пытаясь нащупать край кровати. Да, это то, о чем так сладко мечталось в душе… Как прошлой ночью, всё будет именно так… Неужели правда? Неужели он снова лежит на кровати, а Освальд – сверху. Медленно, так невыносимо медленно склоняется. Что за тактика, черт бы его побрал! – такого не увидишь на поле. Опасный момент – губы почти коснулись мочки уха. Ладонь мягко легла на горло, чуть придавливая, совсем капельку.
- Значит так, - ласково шепнул Освальд, разворачивая линию контратаки. – Думаешь – потрахался со мной, и я твои выкрутасы спущу? Да я тебя за твои выходки и скандалы ебать буду не только фигурально. Пиздец тебе, лучший форвард за всю историю клуба, окончательный и…
Джим ловко перехватил инициативу, сильно, но мягко сжав запястья Освальда. Перевернул брыкающегося менеджера на спину, навалился сверху.
- Знаешь, я как-то и не сомневался, что услышу от тебя подобное… - спокойно заметил Джим после продолжительного и весьма горячего поцелуя, когда Освальд наконец перестал кусаться и извиваться под ним.

**2
Аэропорты по ночам, даже самые оживленные, превращаются в унылые острова из стекла и бетона, которые плывут сквозь темноту, расцвеченную огнями взлетно-посадочных полос и номерами гейтов.
Пересадка в Мюнхене после выездного товарищеского матча как раз пришлась на ночь и затянулась на целый час. Команда разбрелась по залу ожидания в поиске свободных мест, почти всех клонило в сон. Джеймс медитировал на табло рейсов, цифры и буквы ласково расплывались в глазах, и он решил пройтись, чтобы отогнать дремоту. Еще немного и можно будет развалиться на оба сидения с комфортом…
Главный тренер «Арсенала» тоскливо смотрел на сигаретные блоки в зоне duty-free – сделать вожделенную затяжку он сможет ой как нескоро. Объявили прибытие рейса Цюрих-Мюнхен, в зал высыпали пассажиры, ожидавшие пересадки. Внимание Джима привлекла смутно знакомая фигура – он не сразу узнал менеджера команды.
Еще бы! Вечно закованный в строгие костюмы мистер Кобблпот сейчас был похож на простого смертного, замученного джетлагами и пересадками. Простые джинсы, кеды и растянутый свитер дополняли картину. Он сонно потянулся, зевнул и покрутил головой по сторонам. Джеймс махнул рукой, менеджер рассеянно помахал в ответ, - как оказалось, этот жест предназначался не ему. Освальд прошел мимо, едва кивнув Гордону в знак приветствия, и подошел к Харви. Тренеру и менеджеру всегда есть, о чем пообщаться.
Джим почему-то обиделся и наперекор рекомендациям командного диетолога двинулся к стойке с бесплатным кофе.

- Жидкое говно в стакане. Лучше бы воды попил, - возник за спиной Пенниуорт.
- Твоя правда, - вздохнул Джим, наполняя водой пластиковый стакан.
Тем временем Кобблпот с наслаждением прикладывался к пол-литровому стакану из соседнего “Старбакса”. Латте или капучино? Ой, да какая разница…
- Правильно, капитана надо слушаться, - рядом с Джимом и Альфредом возник Альварез. - О, а вот и наша стальная птичка…
На борту тепло, даже душно. Что за наказание? В зале ожидания хотелось спать, а стоило взлететь – и сна ни в одном глазу. Джеймс послушал музыку, почитал какие-то дурацкие новости, попытался посмотреть фильм, но и это ему быстро наскучило. Он потянулся и выглянул в проход между сиденьями; почти сразу на пол через ряд от него плюхнулся чей-то планшет, но его владелец не отреагировал – спал, наверное, как и все нормальные люди.

Джим поднялся с места, чтобы вернуть планшет задремавшему хозяину. Но раздумал. Никогда не брал чужие вещи, а сейчас как черт дернул. Видимо, правда, что на высоте 32 тысячи футов люди мыслят и действуют иначе.
Обернулся по сторонам – кажется, никто не заметил. Присел на свободное место через проход от спящего Освальда и посмотрел на экран. Так, почта, письма, отчеты, календарь, забитый под завязку, куча будильников и напоминаний.
Даже скучно… О, что тут у нас? Инстаграм?
Наверняка, корпоративный – за него частично отвечал Кобблпот, контролируя работу клубного пресс-центра.
Личный, и больше того – закрытый. Джим знал об этом прекрасно - менеджер не спешил добавлять его, запрос болтался безответно уже которую неделю.
Нет, он не будет открывать фото, просто полистает совсем немного… Ничего особенного – обычные снимки из поездок, стадионы, улицы, много фоток гор – менеджер иногда мотался в Цюрих и Ньон.
Ни одного сэлфи, но что, если посмотреть во вкладку, где его отмечали на фото другие… Уже интереснее – групповые снимки с презентаций, вечеринок и собраний. Много фоток с семьей Пенниуорта – все знали, что капитан и менеджер давно дружат, хотя Джим и удивлялся, что может быть общего у таких разных людей.
Старая фотка с чьей-то… Погодите-ка. Это что – свадьба Кобблпота?! Ну да, вот он – смокинг и бутоньерка, весь какой-то свежий, юный, совсем мальчишка – тонкая шея, румянец, глаза сияют.
Джим не удержался, расплылся в улыбке сам – удивительно, просто невероятно, что за магия… Поднял глаза на спящего менеджера; и откуда взялась эта ревность, когда посмотрел на руки, покоящиеся на темной ткани пледа? Кольца нет. Мало ли, не все любят их носить. Вероятно, причина кроется еще и в том, что свадебный снимок обрезан, и невесту не видно. На фото только фата и кусочек белого платья.
Руки сработали быстрее мысли – и вот скриншот снимка оказался у Джима в телефоне.
Кто-то из пассажиров заворочался и потопал в направлении уборной. Так, хватит играть в шпионов. Инстаграм убран из списка недавно открытых приложений, планшет вернулся на сиденье рядом с хозяином.
Джеймс на секунду оказался довольно близко к Кобблпоту. Сейчас, когда он спит, у него почти такое же умиротворенное, совсем юное лицо, как на свадебном фото. Не в пример спокойнее, когда эта фурия несется по коридорам и переговорным штаба футбольного клуба. Или бросает мимоходом намеки, мол, рейтинги у нас в премьер-лиге могут быть и повыше…
Как такое возможно?
Улыбаться тепло и искренне, и тут же – бить наотмашь за любой косяк, жестко давить на пресс-центр, гонять лентяев из отдела рекламы… А уж как иногда доставалось Джиму – лучше вообще молчать.
Он поспешил на своё место и, устроившись на сидении спиной к иллюминатору, снова уставился на украденную – да, именно украденную! – фотографию. Спор с совестью был недолгим – пообещав себе, что удалит её после прилёта, Джим прикрыл глаза и проспал до самого Гатвика.

**3
«Скоро будешь? Надо кое-что обсудить».
Освальд недовольно заворчал – главный тренер никогда не баловал деталями, предпочитая личный разговор и встречу звонкам и аудиосообщениям. В свой единственный выходной пришлось тащиться на домашний стадион, хоть он ничего такого и не планировал. Полежать в ванне, посмотреть что-нибудь – это было в планах. Выспаться хорошенько – тоже. А вот ехать через весь Лондон – нет. Но работа есть работа, и вот Освальд стоял намертво в великой пятничной пробке, проклиная весь свет, но особенно – навигатор.
«Серьезно? Опять ты? Да сколько можно…»
Он закатил глаза и стукнул по рулевому колесу в бессильной злобе. Снова этот выскочка Гордон, только теперь – на гигантском билборде. Оказалось, что его смазливую рожу любят камеры и спонсоры. Контракт и несколько фотосетов, и вот, пожалуйста, – Освальд вынужден любоваться на это, пока застрял накрепко в своем ряду.
Интересно, чего стоило фотографам стереть эту глуповатую улыбку с лица нового форварда «Арсенала»? Посулили удвоенный гонорар – не иначе. Освальд не мог придумать иного объяснения, так как Джеймс улыбался постоянно. И это безгранично раздражало. Падает во время беспардонной подсечки противника – улыбается, на изматывающих тренировках – улыбается. Бесит, как же бесит, кто бы знал…
Освальд был непреклонен, он оспаривал решение тренерского штаба до последнего – Гордон не готов занять место нападающего в основном составе. Слишком агрессивен, слишком напорист, слишком много себе позволяет на поле, не привык к стилю игры сокомандников, рано, еще не время... В залихватском решении тренерского штаба - «а давайте рискнем!» - потонули все аргументы бывшей звезды “Арсенала”. Бывшей, но так и не взошедшей звезды, - не стоит забывать и об этом.
Нет, если не присматриваться, то он даже симпатичный. Можно сказать – красавчик, но притягивает взгляд по-иному. Эту энергетику не облечь в слова, не описать доступными средствами. Тут всё на кончиках пальцев, на грани… О, ряд ожил, и можно наконец-то проехать на несколько метров вперед.
Господи, ну не смотреть же, как в соседней тачке красится девушка, или на рекламу мобильного оператора. Зачем, если можно разглядывать алую футболку нового форварда, его точеное лицо и огромные синие глаза… Всего час-другой, – как решат боги дорожного трафика – и Освальд сможет созерцать это все воочию.

Бросил машину, припарковавшись кое-как. Матч с «Челси» только отгремел, надо спешить, пока коридоры не заполнил персонал и разгоряченные игроки. Освальд привычно кивнул охране и ворвался – наконец-то! – в лабиринт домашнего стадиона.
Навстречу из полумрака вынырнул голкипер Альварез – время для дежурного рукопожатия. Альварез выглядел довольным, Освальд что-то сказал про отличную игру и надежду всего клуба. Обнялись с капитаном и обменялись теплыми улыбками – всё-таки знакомы столько лет, к чему здесь слова?
В коридоре темно, в последний момент Освальд заметил, что прямо на него двигался кто-то. Кто-то неотвратимей лавины или цунами. Мелькнула тусклая лампа над головой – он врезался спиной в стену. Сильные руки вдавили его плечи в бетон почти до хруста.

- Два – один…
- Мои поздравления с по…
Он попытался вдохнуть, завершить фразу и не успел – наглый, обжигающий губы, сжигающий нутро поцелуй настиг на полпути. Грубый, жесткий – красная карточка, а не поцелуй, но через мгновение – нежный, нежнее только покинутая в угоду тренеру постель.
Освальд тяжело дышал, стоял, чудом удерживаясь на ногах, смотрел вслед удалявшейся потной спине. Номер десять.

- О, вот и ты! – схватил под локоть менеджера главный тренер.
- Ага, я…
- Ты не представляешь, что Гордон творил на поле!
- Ну, кое-что уже успел оценить… - уклончиво ответил Освальд, поправляя сбившийся галстук.
- Трансляцию смотрел, да? – оживленно продолжал Харви. – Думаю, что у парня большое будущее!
- Согласен… Такой далеко пойдет, - поправлять приходилось не только галстук, но и сбившееся дыхание. Будто вкатили внутривенно полкуба адреналина, а то и побольше.
Теперь у катаклизмов в мире Освальда появился свой безупречный стандарт. И этот конкретный случай тянул на десять из десяти по шкале Гордона.

**4
- Нет, ты не понял. Ну сколько раз тебе объяснять – тотальный футбол – это вчерашний, даже позавчерашний день, - вздыхал подвыпивший капитан Пенниуорт. Этот сезон – последний для него, и на поле он максимально собран, каждый шаг и финт взвешены и продуманы. Альфред не тратил сил впустую. И Джиму не советовал, точнее, пытался до него донести это. Но куда там…
- Всё же старые тактики – не так уж плохо! Зачем изобретать велосипед? – распалялся Гордон, сверкая глазами. Альфред вздохнул – молодой форвард очень скоро займет место капитана, но слишком несдержан, слишком прямолинеен… Впрочем, кое-кого Пенниуорту он напоминал.
Альфред посмотрел через плечо своего собеседника. Бывший товарищ по мячу и клубу сидел в глубине вип-зоны в гордом одиночестве, как обычно, склонив голову над телефоном. Перед Кобблпотом стоял почти нетронутый джин-тоник в классической подаче с можжевеловыми ягодами. Капитан команды ухмыльнулся – Освальд не изменял привычкам, но изменился за последние семь лет невероятно.

- Извини… Я хотел спросить кое-что, - опять он со своими разговорами… Ну что ты будешь делать? Хотя к чему скрывать - Альфреду было приятно отвечать на вопросы молодого игрока. Более того - Джим оказался вовсе не таким уж хамлом, каким его считал менеджер.
- Слушаю тебя.
- Как это – знать, что играешь свой последний сезон? – выпалил Гордон и весь обратился вслух, смущаясь и краснея от собственной наглости. Ну какой же он хам? Освальд наговаривает на парня зря – это точно. Альфред сделал вид, что задумался над вопросом, но сам размышлял об ином – а не уязвленное ли это самолюбие бывшей звезды «Арсенала»? Такие кризисы не проходят бесследно, а уж для такого честолюбивого парня, как Освальд, – это подобно смерти.
- Странно – это если коротко, - Пенниуорт мягко улыбнулся молодому игроку. – Зато если знаешь, на что меняешь рев трибун и весь этот драйв, то всё такая шелуха, такая малость…
Джим понимающе кивнул.
На деле он никак не мог взять в толк – как же это – променять такую насыщенную жизнь на нечто совершенное иное… Пожалуй, не всем так везет с семьей, как Альфреду – парочка чудесных малышей, прекрасная и мудрая женщина рядом. Судя по личному инстаграму капитана «Арсенала», Лора была настоящим подарком судьбы. Пока остальные игроки встречались с моделями, различавшимися, разве что, длинной ног и гонораром, Пенниуорт состоял уже пять лет в браке с женщиной удивительной красоты и ума, судя по рассказам, - университетским профессором и восхитительной хозяйкой.
Манчестерским хулиганам везет меньше. Джеймс вспомнил школьных друзей, которые либо мотали сроки в тюрьмах, либо ютились со своими избранницами, как сельди в бочке, в крошечных квартирках… Некоторые сторчались, кто-то кормит червей.
Он печально вздохнул. Мама рожала его определенно не для такого.

- Но тебе еще рано думать об этом, - хлопнул Джима по плечу капитан. – Ты на пике, да и на весьма хорошем счету у тренеров.
- Зато о трансферах можно пока не мечтать…
- А это ты с менеджером поговори – он всё-таки не последний человек в Федерации.
- Думаешь?
- Уверен!
- Вас понял, кэп! - сверкнул белозубой улыбкой форвард и бросился в атаку.
- Но я не говорил, что прямо сейчас… - его слова потонули в грохоте колонок.
Альфред ожидал чего угодно, но не такой поспешности.
Тем паче, что Освальд теперь сидел не один, и знакомая фигура рядом с менеджером клуба заставила капитана напрячься. Кобблпот сдержанно беседовал с худой брюнеткой в экстремально узком платье с открытыми плечами. Она хищно улыбнулась какой-то фразе Освальда, рука по-змеиному скользнула по плечу мужчины, будто прощупывая границы дозволенного. Освальд никак не отреагировал на этот жест.
Альфред вздохнул - неужели, спустя почти восемь лет после развода, его друг не может быть безразличен к бывшей жене? Одно дело, когда тебе двадцать один, кровь и некоторые другие субстанции крепко бьют в голову, но сейчас, когда Освальд на пороге четвертого десятка... Впрочем, Пенниуорт был крайне привязан к своему другу, чтобы осуждать его за подобные странности, и кроме того - слишком хорошо воспитан, чтобы совать нос в чужие отношения.
Тем временем брюнетка придвинулась еще ближе и зашептала что-то бывшему супругу на ухо, едва не касаясь губами виска Освальда. Тот устало кивнул и собрался было следом за женщиной, которая тянула его за руку, по всей видимости, к выходу из клуба...
Помощь пришла, откуда ее ждали меньше всего - очень кстати к менеджеру подошел Джеймс и заговорил с ним. Освальд пораженно уставился на форварда, что-то ответил; завязался разговор. Брюнетка настойчиво потянула Кобблпота снова, но тот, к облегчению Альфреда, отрицательно покачал головой и повернулся к форварду, который указал на два свободных места за баром.

- Опять она? - к Пенниуорту подсел главный тренер. И без уточнения было ясно, о ком говорил Харви.
- Снова. Все никак не успокоится, - Альфред принял предложенный ему шот и украдкой взглянул на Софию. Она замерла, будто изваяние, в неверном освещении клуба. Добыча сбежала, оставив хищницу с носом. Гримаса ярости исказила хорошенькое личико бывшей модели, но София быстро нацепила привычную маску скучающего безразличия и двинулась, будто по подиуму, из клуба прочь. Что ж, сегодня охота не удалась, но неизвестно, когда эта дама предпримет новую попытку...
- Смотрю на них и не верю, - неужели все-таки поладили? - Харви отвлек от неприятных мыслей Альфреда.
- Кто?
- Да эти двое, - тренер указал взглядом на пару, расположившуюся за барной стойкой. Капитан “Арсенала” увидел две одновременно запрокинутые головы - темную и светлую; расслышал сквозь музыку стук пустых шотов о стойку, но самое поразительное - хриплый смех Освальда.
- Знаешь, иногда тихо радуюсь, что они разминулись во времени... - продолжал рассуждать чуть заплетающимся языком Буллок. - Нет, обоим до выходок Гаскойна далеко, конечно, но тем не менее!
- Отчего же? - удивился Пенниуорт. - Играли бы себе... Один - распасовщик, другой забивает. Оба приличные игроки, такой тандем...
- Издеваешься? - Харви усмехнулся, передавая своему собеседнику очередной шот. - Да мы бы от такого, как ты выразился, тандема охуели в полный рост!

**5
Ровно четыре тысячи семьсот калорий. Все эти гадко сбалансированные белки, жиры и углеводы необходимо употреблять ежедневно и в положенное время. Набор массы чередуется с сушкой, изматывающие кардио-сессии приходят на смену силовому тренингу. Мелькание полотна беговой дорожки снилось ночами. Недостающий объем белка добирался протеиновыми коктейлями, но строго – на воде. Никакого молока. Никаких подсластителей и вкусовых добавок.
Часть этих ежедневных четырех тысяч семисот калорий ровными штабелями лежала в холодильнике, смотрела на Джеймса беззлобно, пресно. Даже соль запрещена. Соль задерживает влагу в организме. Сахар под запретом. Новый диетолог команды строже офицера СС, но тренерский штаб доволен результатами тренировок и игр. Межсезонье – сладкое время во всех смыслах! – время, когда можно позволить хотя бы чашку эспрессо до полудня, когда можно взять в ресторане стейк средней прожарки… Да, межсезонье далеко. Нужно сцепить зубы и раскрывать рот, чтобы тщательно пережевывать стейк лосося, приготовленный на пару. Запивать изотониками или водой. Не больше и не меньше двух с половиной литров в сутки. Аминь.
Тренировки начинались рано, вставать приходилось еще раньше. Дорога занимала чуть меньше часа по всем пробкам и светофорам и была сродни настоящей пытке.
Джеймс нервно постучал ладонью по рулю. Музыка на радио раздражала безмерно. Реклама пряного тыквенного латте сводила с ума. Он никогда не думал, что кусок морковного торта станет его самой жаркой фантазией.
Из тренерской одуряюще пахло корицей и кофе. Гордон никогда бы не стал ассоциировать эти запахи с сексом, но почему-то в голову приходили именно такие сравнения.
- …И всё это поливают горячим шоколадом и взбитыми сливками, представляешь? – долетел до него голос менеджера команды.
Скорее всего существует порно с подобными вещами... Может быть, поискать на досуге?
- О, круто. Пришли адрес, давно хочу в кофейню с хорошей выпечкой, - отозвался кто-то из пиарщиков.

Через пару дней менеджер приехал во время тренировки, чтобы пообщаться с главным тренером. Джеймс чуть не растянулся на газоне – худые пальцы сжимали ледяной стакан с каким-то приторным фраппучино, где льда и сиропа больше, чем кофе. Судя по запаху, сироп был клубничным. А венчало всё это безобразие плотная пена взбитых сливок. Тонкие губы обхватили соломинку… Нет, лучше отвернуться. Лучше заняться делом. Лучше бежать спринт, чтобы улизнуть от едко-химозного запаха клубники и… О, блядь, да он издевается! Менеджер уселся на скамейку рядом с Харви и распечатал картонный пакет – выпечка. Круассан. С шоколадом. Будь ты трижды проклят, создатель слоеного теста!
Команда заканчивала тренировку традиционной растяжкой. Тянулись так, что выступал пот обильнее, чем на тренинге, а глаза щипало от слез. Джеймс всё время оказывался лицом к тренерской скамейке. И мечтал, мечтал…
Фраппучино холодит и обжигает наверняка. Корица доводит до исступления. Шоколад тает на языке. Карамель застревает в зубах. Это всё сахар, подлые быстрые углеводы.
Менеджер будто почувствовал его взгляд и улыбнулся. Даже у какой-нибудь гадюки оскал приятнее. Еще и стаканом кофе отсалютовал. Да пошёл ты…
Джеймс отбежал подальше от поля, от досужих взглядов. Он давно заметил, что сюда наведывались некоторые игроки, а разноцветные засохшие лужи блевотины были верным тому подтверждением. Он оставил на стене свой след. Врач говорил, что это нормально, - перегрузки всему виной.
Менеджер «Арсенала» опаснее всех быстрых углеводов и продуктов с повышенным гликемическим индексом вместе взятых. И зачем он его тогда поцеловал?.. Лучше бы поймал этого мерзавца сейчас – с его сладкими от сиропа губами и привкусом шоколада в горячем рту.

- Что, хуево вам, Гордон? - менеджер брезгливо-восторженно смотрел, как вязкая слюна капала с губ форварда.
- Есть немного, - отдышался тяжело и стравил еще часть завтрака. Шпинат мерзкий на вкус и на входе, и на выходе.
- Хотите секрет?
Джим поднял на него глаза – уж не пошутил ли? С этого станется – не зря ходили слухи, что менеджер был против его участия в основном составе…
- Шоколад можно. И вообще можно всё.
- Неправда. Быстрые углеводы…
- Расскажи мне про быстрые углеводы, - отмахнулся Кобблпот, состроив недовольную гримасу. – Можно всё, понятно? Всё. Главное знать – как.
- И как же?
- Шоколад. Чизкейк. Тирамису. Или что там захочется… - менеджер смаковал каждое слово, плотоядно облизываясь. – А потом сплевываешь, не глотая. Самое важное – не глотать, понял?
И подмигнул, мразь такая, прежде чем скрыться за дверями тренерской переговорной.
Джеймс пораженно кивнул ему в след.
Не глотать.
Сплевывать.

**6
Освальд любил смотреть матчи в пресс-зоне – здесь, подальше от шума и любопытных глаз, можно обсудить все свежие сплетни, переброситься парой слов со знакомыми спортивными журналистами, но, к сожалению, его присутствие требовалось в другой части стадиона.
Старик «Энфилд» содрогнулся до основания от рева трибун. Он вышел из сумрачного коридора под ослепительный свет прожекторов, направляясь к зоне тренеров и скамейке запасных. По бровке поля носился Харви, отчаянно жестикулируя, вскрикивая, - по уровню эмоционального накала он легко уделывал фанатский сектор.

- Как у нас дела?
- Сам не видишь?!..
Освальд прекрасно видел, что Джим промазал по воротам противника и теперь гримасничал – кусал губы, раздувал ноздри и хмурился. Казалось - еще чуть-чуть и топнет ножкой, зарыдает, как капризный ребенок.
Менеджер клуба качнул головой и отвернулся – еще и смотреть на это позорище не хватало… Пускай Харви распаляется дальше на этих бестолочей – Освальда больше интересовали результаты жеребьевки для Чемпионата Европы, которые вот-вот должны появиться в чате для «своих», и лишь спустя пару дней о них узнает весь мир.
Он только-только успел присесть на скамейку и пробежать взглядом по первым строчкам с названиями команд отборочного тура на экране телефона, как трибуны сошли с ума. Красно-белое море вздымалось и опадало, воздух едва ли не искрил, тренер одобрительно взмахнул рукой и потянулся за платком, дабы промокнуть вспотевшее от напряжения лицо. Освальд поднял взгляд выше, над головами скачущих от радости “канониров” - на огромном мониторе демонстрировали повтор гола. Вот принял пас, не стал осторожничать и отдавать мяч назад (хотя мог бы!), сорвался с места, обходя защиту мягко, практически ласково (научился все-таки не ломиться как танк!)…
Освальд не хотел смотреть на поле, он и так прекрасно знал, что игрок под номером 10 сейчас буравил его взглядом, - крупный план на главном мониторе к вашим услугам, мистер Кобблпот. Десятый тоже был в курсе – иначе как объяснить этот странный жест, который будут обсуждать и фан-клуб, и пресса? Всего-то – форвард томно прикрыл глаза и чмокнул воздух.
Черт его разберет, кому предназначался этот странный воздушный поцелуй, но менеджер «Арсенала» покраснел ярче, чем клубная эмблема.

- Видел? Ты это видел?! - толкнул локтем Освальда в бок тренер. - Ну ведь хорош, чертяка!
- Хорош, - кивнул менеджер, снова уткнувшись в телефон.
- А всё-таки зря ты его клюешь...
Открыл было рот, чтобы возразить Харви, но тут же осекся. И правда - Освальд жесток с Гордоном, порой даже слишком. Надо бы помягче, что ли...
Очень некстати вспомнились и темный коридор “Эмирейтс”, и прохладная стенка “Уайт Харт Лейн”. Ведь он ему нравится, к чему кривить душой? И даже больше, чем просто нравится...
Освальд поднял голову, чуть прищурившись на яркий свет прожекторов “Энфилда”. Нашел взглядом знакомую спину с десятым номером.
Загадал - если сегодня “красные” пропустят хоть один мяч, то подойдет к Джеймсу и... Ну просто поговорит с ним. А если “канониры” облажаются, то позовет форварда выпить.

Но “Ливерпуль” и “Арсенал” подвели Освальда, сыграв вничью.

**7
Джеймс вышел из клуба в холодную ночь, чуть покачнулся, но не от количества выпитого – пара шотов не в счет. Между матчами премьер-лиги двухнедельный перерыв, и игроками позволили отпраздновать победу над “Астон Вилла” и залить тоску от поражения в игре с “Манчестер Сити”. Лучший форвард «канониров», «открытие года», как называли его наперебой футбольные таблоиды, обвел потерянным взором улицу. Он еще мог вернуться внутрь, мог пить и веселиться до упаду, но… Теперь это было совершенно бессмысленно.
Посмотрел на небо, в безлунную, беззвездную темноту, - нет, ничего не видно, черным-черно, как у него на душе.
И в жизни ровно также.
Он слепо прошагал мимо гостеприимных заведений всех сортов, зашел в первый попавшийся маленький бар, где было шумно и людно, зачем-то выпил омерзительный стаут. С ним попытались заговорить, но Джим мотнул головой, мол, не знакомлюсь, не интересно, и сбежал прочь – ему показалось на минуту, что снаружи он увидел знакомый силуэт. А что… Но вдруг… Нет, показалось.
Не в силах больше находиться среди людей, взмахнул рукой, опасно выйдя чуть ли не на середину проезжей части, и успокоился немного на заднем сидении такси. Водитель, к счастью, хранил молчание, за что Гордон был ему премного благодарен. За окном замелькали неоновые вывески, сливаясь в сплошную яркую полосу, – или это слёзы застилали ему глаза, как знать?
И зачем он подошел к менеджеру именно сегодня? Зачем вообще менеджер оказался на этом празднике жизни, кто просил сойтись звезды? Какого хера Освальд не уехал домой, не улетел в командировку, не оказался за сотни километров отсюда? Кто создал его таким, кто придумал этот обжигающе безразличный взгляд, который вроде потеплел на пару мгновений? Всю эту «оттепель» Джеймс просто придумал сам себе, сам же и поверил со свойственной ему пылкостью, чтобы разочароваться, разбиться, расшибиться о реальное положение дел.
Их сегодняшний разговор - это просто жест вежливости со стороны мистера Кобблпота, минутная слабость, когда пришлось выбирать из двух зол - компания бывшей жены или пьяные разговоры с Джимом. Освальд по одной известной ему причине выбрал второе, и затем, уже сидя за стойкой, полушутливо, полусерьезно благодарил форварда за спасение от экс-супруги, которая время от времени любила напоминать о себе.
Любит её? Нет, уже давно нет.
Почему общается? Напоминание об ошибках молодости. К тому же, зачем портить отношения...
Но Джим хорошо помнил взгляд менеджера, которым тот наградил спину своей бывшей жены, когда та уходила, раздраженная, побежденная, прочь. Он пьяно качнул головой – нет, зря это было, совершенно зря. Освальд не станет ему ближе, Джим никогда не приблизится к нему и на миллиметр. Менеджер просто игнорирует его, а лучше бы ненавидел, как прежде. Есть ли хоть один человек в мире, - мужчина или женщина – что будет достаточно хорош для такого, как Освальд?
Удивительно, но беседа о личном не испортила вечер, напротив - они говорили обо всём, впервые говорили спокойно... Освальд даже смеялся над каким-то нелепыми шутками, и Джиму на один короткий миг показалось, что менеджер взглянул на него иначе...
Во всем виноват тусклый свет в клубе, определенно.

Джеймс решил, что обычных страданий ему недостаточно, поэтому он открыл запароленную папку и начал листать фото. Все эти улыбки, взгляды, позы – все это не для него, пора бы взглянуть в глаза правде. Джим украл их, самонадеянно мечтая о том, что однажды так Освальд улыбнется ему, только ему одному. Удалить не поднималась рука, и он обессиленно откинулся на сиденье.
Кажется, весь мир поставил целью уничтожить его, - и даже слезливые песни на радио ополчились на него, играют одна за другой. Сердце разрывалось на части с каждый вздохом, воздуха стало так мало… Хорошо, что машина уже поравнялась с его домом, и Джим, поспешно расплатившись, вырвался в холод ночи. Вот ключи, вот хитрый замок с отпечатком ладони. Смешно, но он уникален только для этого бездушного механизма. Для Освальда же он – всего лишь прибыльный кусок жил и мышц, который можно продать за неплохую сумму в другой клуб. Дай только срок – и это случится, с глаз долой, будто не было никакого Джеймса Гордона в «Арсенале», не было ослепительных дублей и финтов, не было того поцелуя в коридоре «Эмирейтс».
Он все придумал сам, и поверил - тоже сам.
Но как можно не влюбиться в менеджера, который выглядит обольстительней дьявола в своих безупречных костюмах, с вечным стаканом кофе (дополнительный шот эспрессо, чуть-чуть соевого молока и корицы, никакого сахара) и планшетом в худых руках...
Не было и разговоров на повышенных тонах, когда Освальд грозился выгнать Джима из клуба: «Ты у меня не в резерв пойдешь, Гордон, а сразу вылетишь из клуба!». Не было его нежного и спокойного лица, когда менеджер спал на высоте 30 тысяч футов, а Джим осторожно поправлял плед, стараясь не разбудить ненароком. Не было долгих часов отсмотренных записей старых матчей, где защита «канониров» покоилась на хрупких плечах скромного австрийского легионера Кобблпота.
Джеймс упал на кровать как есть – в пропахшем дымом и перегаром пальто, осознавая, что со стороны, наверное, это должно выглядеть патетично. Хотелось, как в детстве, – заплакать и уснуть, наревевшись вдоволь. Но вместо этого начал снова и снова крутить в мыслях ушедший вечер.
Вот он сидел с тренером и капитаном, поднимал бокалы с искрящимся шампанским, а вот – краем глаза увидел менеджера у входа в зал. Пенниуорт сразу пошел поприветствовать друга, Освальд улыбнулся ему, потом заговорил с кем-то из игроков, а Джим пропал. И подумал – сегодня, сейчас. Он поговорит с менеджером о трансферах, обсудит возможность принять участие в Кубке УЕФА, даже съездит на пару товарищеских встреч. Освальд не скажет “нет” – соцсети и рейтинги говорят сами за себя! – Освальд сломается и скажет “да”. И это “да” станет для Джеймса маленьким шажком, который приведет его…
Теперь уже никуда не приведет. К черту. Лучше уснуть, но не спалось.
Он облизнул пересохшие губы и поднялся с постели. Бросил пальто на пол – жарко! И телефон упал куда-то под кровать, но искать его слишком лень…
Нашел в холодильнике отвратительное пойло под названием “Cristal Rose”, кое-как избавился от пробки и приложился к бутылке, пролив почти половину на пол и на себя. С бутылкой же в руке и вырубился, забывшись темным, тяжелым сном без сновидений.

…А где-то в Сохо номер Джеймса набирал на протяжении последнего получаса взволнованный и пьяный, как никогда в жизни, – даже на собственной свадьбе и на выпускном не пил столько! – менеджер «Арсенала». И сходил с ума от волнения и – о черт, да! – ревности – от всех этих новых чувств, совершенно новых для него за долгие годы.

**8
- А где наша надежда на третье место в премьер-лиге? - Освальд еще раз просмотрел список игроков, заявленных на матч с “Юнайтедом”.
- Травма, - бросил Харви, отвернувшись к огромному телеку, на котором смотрел какие-то повторы.
Травма.
Травма.
Слово моментально окрасилось в голове Освальда ярко-алой болью, долгими месяцами восстановления и терапии, депрессии и отчаяния.
Травма.
Страшное слово в жизни спортсмена. Особенно - бывшего.
- Голеностоп потянул на поле. Дурак, - тренер вздохнул и поправил очки на кончике носа. - Теперь минимум шесть недель пропустит. Какой ему кубок Европы...
Менеджер что-то невнятно пробурчал в ответ и снова склонился над бумагами и отчетами. Какое ему дело, в конце концов? Надо побыстрее спихнуть этот подарок судьбы из “Вест Хэма” в ближайшее трансферное окно.

- А всё же, как думаешь? - сможем из этой кувалды что-то толковое слепить? - Харви поставил матч на паузу и посмотрел на Освальда. Его бывший воспитанник прикинулся глухим, но тренер повторил свой вопрос.
- Ну во-первых, я не тренер, я просто барыга... - сдержанно улыбнулся Кобблпот. Ему чертовски льстило, что за советом Харви обращался к нему, а не к тому же капитану команды - что-то это да значило...
- Барыга тоже должен быть хорошим, иначе ты бы тут не сидел.
- Не без этого.
- Зовут тебя куда-то, да? - голос тренера прозвучал обиженно, скорее всего, неожиданного даже для самого Харви.
- Не без этого.
- “Не без этого”, - Харви передразнил Освальда. - Тоже мне, любитель уходить от ответа... Зовут - так иди, ты еще совсем молодой, и на “Арсенале” свет клином не сошелся. “Юнайтед” тебя хочет? Ну признавайся уже, не тяни кота за яйца!
- Да если бы...
- А кто? Неужели..?
- Ага, из Федерации звонили.
- Что ж ты молчал, дурила! - тренер расплылся в довольной улыбке. Освальд был немало удивлен такой реакции; он ожидал обиды, резких слов, но Харви... Он, что, правда рад за него?
- Так никто и не спрашивал...
Харви улыбнулся еще шире и потрепал своего воспитанника по плечу. Он всегда знал, всегда верил в этого парня, видел его волю, потенциал, жажду, страсть...
- Иди. И не тормози, Кобблпот. Живем-то один раз.
- Точно так, герр тренер.

...Парковка тренировочной базы встретила его пустотой. Все верно - сегодня тренировались юниоры, этот визжащий шумный выводок привозит специальный автобус. Основой состав такие дни предпочитал манкировать, хоть это и было неправильно. С парнями стоит провести еще одну внушительную беседу, подогнать какого-нибудь олуха из пресс-центра, чтобы сделал побольше снимков для клубных соцсетей, вот, мол, преемственность поколений. Возиться с юниорами любил только Альфред, он легко находил с ними общий язык; оно и понятно - дома у четы Пенниуортов постоянно зависали семейные пары, так что дом напоминал детский сад и звенел от ребячьих голосов. Освальд и сам быстро уставал от визгливых малышей, которые требовали к себе внимания, а потому хорошо понимал остальных ребят из команды.
Освальд приехал на базу за отчетом от администраторов, но все же предпочитал потратить время и самостоятельно убедиться, что снаряжение для тренировок действительно требует замены. Проходя мимо поля, заметил стайку юниоров, которые окружили знакомую фигуру.
Гордон?! Он-то что тут забыл? Должен быть на реабилитации, а не тренироваться!
Освальд смотрел, как Джим общался с детьми, делал сэлфи, отвечал на вопросы, улыбался им...

- Что ж, неплохая попытка, Джеймс.
- Добрый день, - форвард натянуто улыбнулся. Дети убежали вслед за тренером. Они оказались в полном одиночестве на штрафной линии тренировочного поля.
- С нашими птенцами общаетесь весьма прилично... Никогда о тренерской карьере не задумывались?
- А вы меня уже выпроваживаете, мистер Кобблпот?
- О, даже в мыслях не было! Но выглядит так, будто вы не планируете возвращаться в состав... - менеджер многозначительно посмотрел на черную тренировочную форму.
- Я шёл разминаться, и позвольте мне продолжить, а не отвлекаться на разговоры.
- Никто вас и не держит... - холодно улыбнулся Кобблпот. - Выбор всегда за вами, Джеймс, - ваша блистательная карьера или несколько недель перерыва.
Джим был возмущен до глубины души. Он возбужденно говорил о том, что вообще-то врачи разрешают сочетать тренировки и реабилитацию. Что менеджеры могут заниматься своими делами, а ему пускай позволят заниматься своими. И не надо так смотреть на него!
Освальд спокойно слушал его тираду, кивал, соглашался и с ним, и с врачами, но его взгляд сводил Джима с ума - этот формалист, этот консерватор не верил ему! Это же очевидно!
Злобно сплюнув, форвард покинул поле и даже не попрощался. Освальд проводил взглядом его спину - будто напряженно натянутая струна, - когда Джеймс старался идти, как можно меньше прихрамывая на правую ногу.

“Господи, блядь, боже мой. Тоже правая. Идиот, просто идиот, шел бы ты уже нормально...”
Поврежденный голеностоп, мениск - это было знакомо. И когда ногу по частям как паззл собирают - тоже пройденный этап, точка невозврата, за которой следует что угодно, кроме карьеры. Слишком, до боли знакомо.
Освальд медленно зашагал в сторону тренировочного комплекса, попутно отыскивая номер клубного врача.

- Эдвард, добрый день, у тебя Гордон наблюдается сейчас? И что там? А прогноз? - помолчал, послушал поток терминов и ненужных деталей, закатил глаза. - Давай попроще, а? Когда ему на тренировки можно? Уверен? А я вот что-то нет.
Ярость в его голосе нарастала с каждой секундой - они там в своем лазарете совсем умом тронулись? Как будто не спортивные медики, а шаманы из глухой деревни, право слово: прогноз пока делать рано, нужно подождать, поддерживающая терапия, умеренная нагрузка, массажи...
- Значит так, наблюдай его ежедневно, - Освальд с трудом понизил голос, стараясь держаться изо всех сил. - Нет, ты не ослышался. И мне отчитывайся. Да мне похер как, хоть блядь почтовыми голубями! - не выдержал всё-таки, сорвался, да и черт с ним.
- Учти, Эд, угробишь мне этот голеностоп, mementum mori, а точнее - пизда твоей карьере и диссертации. Синтезаторы коллагена, глюкозамин, что угодно... Какого хуя я даю советы врачу, скажи мне? Всё, счета пришлешь в конце недели.

**9
- А я тебе повторю еще и еще раз, - язык у центр-форварда Пенниоурта заплетался просто феерически. - Ты был лучшим, никто тебя не заменит. Никогда. Запомни это, Освальд.
Освальд усмехнулся и только покачал головой.
Конечно, он мог ответить, что тоже считал и считает Альфреда лучшим из нападающих, что их совместная работа на поле была серьезной заявкой на победу, что помнил каждую игру... Но, к сожалению, максимум, на что был способен сейчас менеджер клуба и бывший опорный полузащитник, — это обнять своего друга и промычать что-то ласково-бессвязное ему в плечо. Что поделать - перебрал, с кем не бывает. Близятся игры кубка Европы, нервы и силы сдают у всех.
Кобблпот сфокусировал взгляд на экране телефона - 12 набранных на один и тот же номер.
Стыдно?
Неловко?
Кто придумал такие слова?..
Сегодня Освальд их не знал, он без устали нажимал на вызов и ждал ответа. Кто-то видел, как Гордон садился в такси у одного из соседних баров, но Освальд желал убедиться, что с этим молодым идиотом всё действительно в порядке.
А что... А если вызвать такси и доехать до его дома? Мало ли что могло случиться за всё то время, пока он не видел Джима...
Он продолжал слушать длинные гудки по громкой связи уже в тишине своей огромной квартиры. Как же это минималистичное, холодное помещение не соответствовало его настроению сейчас! Как же хотелось сорваться и через ночь, через весь спящий город добраться...

Освальд слегка протрезвел, пока шел от такси к дому, а затем закрепил эффект - умыл лицо ледяной водой. Посмотрел на свое отражение, и не узнал в этих дико блестевших глазах, в этом лихорадочном румянце, - совершенно не узнал себя в этом чужом, пьяном безумце.
Кто он? Что он делал в ванной комнате, в квартире у Освальда? Нет, ему совсем не понравилось такое. Нужно как можно скорее принять прохладный душ, дабы сбить хоть парочку вертолетов, что начинали опасно кружить в голове.
Он торопливо разделся и встал под струи воды, оказавшейся внезапно слишком холодной, вскрикнул от неожиданности и почему-то засмеялся, - ведь правда забавно, разве нет?
Нет?
Ну ладно, по крайне мере, ему это казалось смешным.
И самому себе он казался смешным. Но разве это не абсурд - находиться столько времени с человеком так близко, общаться довольно часто, недолюбливать, осуждать, не понимать и не принимать всерьез - чтобы одним безумным вечером заговорить с ним и перестать быть собой, совершенно потерять контроль. Да еще от переполнявших чувств нажраться, как скотина, обрывать телефон, приставать ко всем в клубе. Спасибо Альфреду, что забрал его с собой - страшно подумать, чем могло обернуться такое настроение дальше.
Больше всего его пугала перспектива влюбиться, причем влюбиться также безоглядно, как это случилось с Софией. Хотя вряд ли это можно было назвать любовью - так, временное помутнение рассудка. Однако, за необдуманное и скоропалительное решение о свадьбе пришлось поплатиться не только разбитым сердцем, но и банковским счётом, а позже - ещё и всей карьерой. Сейчас же Освальд был растерян вдвойне - иметь романтические связи с кем бы то ни было на работе он всегда считал дурным тоном; к тому же - если этим “кем бы то ни было” оказался хулиган и позёр, пускай и очень симпатичный.

Тайны некоторых людей, их истинные лица раскрываются не сразу.
Например, тайна его бывшей жены раскрылась с помощью красивых пяти- и шестизначных цифр на чеках и счетах.
С Джимом все оказалось много сложнее; бесцеремонный выскочка превращался на поле в серьёзного, собранного игрока, который в раздевалке снова становился омерзительных крикливым манчестерским гопником, чтобы на презентации или пресс-конференции уступить место ироничному и бесстрастному джентльмену, а затем обернуться стеснительным юным мальчиком с огромными синими глазами и робким взглядом из-под длинных ресниц.
Освальд не знал, кто из этих персонажей, магическим образом умещавшихся в одном человеке, сводил его с ума больше; очевидно, что все они - по отдельности и вместе взятые - убивали его ежеминутно и каждый делал это по-своему. Бог свидетель - мистер Кобблпот сопротивлялся и даже поначалу преуспевал - мягко игнорировал Джеймса, был безупречно вежлив и подчеркнуто формален с ним...
Кто же знал, что форвард пойдет на принцип и попытается сделать поцелуи в темных коридорах “Эмирейтс” доброй традицией?
Кто знал, что менеджер потеряет голову от этого подлеца и будет думать о том, как темная гостевая форма выгодно подчеркнет светлый пол в его спальне?..
Вертолеты настигли голову Освальда уже в постели, когда он был наиболее уязвим и слаб, и уже принял горизонтальное положение. Хуже этих бесшумных убийц оказалась только пагубная, но такая сладкая мысль: “Я не могу отпустить, не могу оставить. Завтра же поговорю...”
И улыбнулся этой мысли точь-в-точь - также тепло и открыто - как сегодня улыбнулся впервые Джеймсу Гордону в полумраке клуба.

**10
- Обожаю вас, парни! Еще раз - с днем рождения, Альфред! - Освальд взмахнул рукой и выключил видеотрансляцию. Выдохнул и отложил телефон, уставившись в пустоту гостиничного номера. Где-то там, за полторы тысячи километров веселились его друзья и знакомые, отмечали завершение сезона, а он как обычно был в Цюрихе один. Завтра днем его ждут долгие переговоры, под вечер необходимо присутствовать на фуршете... Он лениво полистал каналы, заглянул в мини-бар и, совершенно не впечатлившись, решил принять горячую ванну.

Приглушенный свет и бокал вина были неплохой компанией. Освальд опустился с головой в ласковую теплую воду, будто старался утопить мысли и себя с ними заодно. Придумать бы, на что потратить откаты с трансферов уходящего сезона, но думать сейчас не хотелось совершенно. Еще один бокал красного сухого на голодный желудок, и начнется любимое полуночное развлечение менеджера “Арсенала” - пьяный шоппинг. В конце концов - должна же быть у него хоть какая-то отдушина!
Освальда настолько разморило от горячей воды, алкоголя и собственной усталости, что он не сразу услышал звонок телефона в номере. Ответил только, когда звонок повторился в четвертый раз, а сам он лежал на кровати, закутавшись в безразмерный банный халат.

- Мистер Кобблпот, приносим наши сами искренние извинения за столь поздний... - залепетала на другом конце провода администратор.
- Слушаю вас, - Освальд слишком нетерпеливо оборвал её.
- К вам посетитель... - помедлила девушка, видимо, подбирая нужное слово. - Прорывается.
- Кто?
- Представился как... - на секунду повисла тишина. - Называет себя Джеймсом Гордоном.
Освальд не поверил и переспросил. Но всё точно, ошибки быть не могло - он же в Швейцарии, а не где-то! - здесь любят точность, а потому внизу ожидал его аудиенции человек, представившийся именем лучшего форварда “Арсенала”.
То есть...
Освальд поспешно открыл инстаграм.
Вот сториз, которую недавно выложил Альфред - виновник сегодняшнего торжества, чей день рождения всегда совпадал с закрытием сезона премьер-лиги. Ничего нового - клуб, стройный ряд шотов, коллективная фотка, на которой маячил Джим, — значит, какое-то время назад он еще был там, а теперь оказался здесь...
Если это, конечно, не чей-нибудь идиотский пранк.
Решил посмотреть инстаграм Гордона. Тоже сториз, относительно свежая. Сначала уже знакомый клуб и барная стойка, какая-то мотивирующая фразочка и море дурацких эмоджи, затем фото сияющего всеми огнями аэропорта, что характерно - без всяких подписей. А это уже интересно.
Освальд перезвонил на ресепшен, ответил, что будет минут через десять. И ненавязчиво посоветовал вызвать полицию - ну так, на всякий случай, мало ли что...

...Что он скажет ему? Что вообще можно сказать этому человеку?
“Вот он я, что тебе нужно еще? Чего тебе желать больше?”
А может быть подойти и поцеловать - как в те разы, когда мир сжимался до их уютного микрокосма на двоих, когда он, Джим, позволил себе забраться не только взглядом в чужой темный влажный рот...
“Представляешь, оказался в Цюрихе одновременно с тобой и решил узнать, как ты, и заодно хочу проверить на прочность кровать у тебя в номере”.
Отлично, на такой подкат Освальд точно скажет, что ждал всю жизнь именно Джеймса Гордона, только его одного.
Бред какой-то...
Джим отчаянно зажмурил глаза, и открыл их, чтобы увидеть, как лифт необратимо отсчитывал этажи до первого.
“Ты прекрасен! Позволишь мне быть рядом, пока ты спишь?”
Ох, еще большая чушь...
Это мираж или реальность?
Картинка плыла перед глазами, и Джеймс часто заморгал, стараясь запомнить каждое движение этого совершенства. Черные слаксы, белая рубашка небрежно застегнута на все пуговицы, кроме верхней. На ходу Освальд привычно-небрежным жестом поправил запонки - конечно же, запонки, иначе быть просто не может! Кокаиново-белоснежные кеды неверным ритмом отсчитывали шаги к отельному лобби, где сидел Гордон. Ну, как сидел - примерз задницей к месту. Тем временем Освальд приблизился к ресепшену, обменялся парой фраз с администратором - Джеймс едва не повредился мозгом от этого “genau” - и всё также бесстрастно улыбаясь, двинулся к нему.

“Пиздец бля. Вы на него только посмотрите - хозяин жизни 23 лет от роду. Да чтоб тебя...” - Освальд осекся сам, испугавшись своих злых мыслей.
“Чтоб жизнь не ебала тебя никогда-никогда, как мне досталось. Пускай всё это дерьмо обойдет стороной тебя, mein Herz, не надо такого, никому и никогда...”
Снова перед ним оказался мальчик, взволнованный и трепетный. Джеймс сидел беспокойно, опустив глаза, перебирал страницы глупых журналов.
“Меня ждал. Только меня”, - не без удовольствия подумал Освальд. - “А если бы я спустился только утром, он спал бы прямо тут? Нет, конечно, заказал бы номер и попросил разбудить, когда внизу появлюсь я”.
И внезапно осознал, будто пораженный молнией, хоть и понимал в глубине души всегда, - что любовь - это когда ты чьё-то долгое ожидание, темный неверный силуэт, который беспокойно ищут влюбленные глаза.
Освальда подмывало сказать Джиму что-то едко-ироничное, что-то саркастичное, но вместо этого остановился в паре шагов от него и ждал, пока его гость решился наконец поднять глаза.

Гордон и не предполагал - какая это удача, какое чудо, что его вообще пустили в самолет - всего лишь несколько часов назад он был, мягко говоря, не трезв. Зато сейчас - как стекло.
Всегда боялся перелетов - особенно коротких. Почему-то, когда на борту вместе с командой летел менеджер, ему было спокойно. Как там? Жили долго и счастливо... Не долго и не счастливо, но хотя бы в один день.
Нет, лучше не думать о таком.
Лучше подняться, в конце концов, подойти поближе и сказать...

- Прости, прости меня, если можешь, пожалуйста, но я больше не могу без тебя.
А затем он продолжал повторять это и еще кое-что очень важное в лифте, обнимая желанное, такое недостижимое прежде, горячее тело, укладывать заботливо на огромную постель, целовать, без остановки целовать, нырять с головой в омут.
Но еще важнее - постоянно говорить, стонать в голос или едва слышно шептать “прости”, “ещё, пожалуйста” и “люблю”, пока губы не заняты ничем другим.
Кажется, его заводило, когда Джим называл его по имени, судя по тому, как Освальд ускорял темп, как теплые ладони липко проходили по взмокшей от напряжения пояснице, с каким наслаждением кусал плечи и шею. Что ж, Джеймс готов кричать это сладкое имя, набить, где угодно, там, где попросит любимый, - но ведь он откажет, такой-то упрямец и сноб...

- Слушай, а ты умеешь... - Освальд лежал у него в руках, скованный объятьями. - Умеешь говорить что-то кроме?
- А тебе надо что-то еще? - Джим в темноте увидел его улыбку и не смог удержаться - поцеловал прямо в улыбающийся рот, влажный от слюны, отдававший алкоголем. И целовал, продолжал целовать, пока они оба не забылись счастливым глубоким сном в объятьях друг друга.

**11
- Ты это слышишь?
- Представь себе! - нервно повел плечами Освальд. - Ор этот, блядь, манчестерский, наверное, и в Кардиффе слышно...
- Да я не о том! - Харви возбужденно взмахнул чашкой.
У менеджера были все основания полагать, что в чашке был не только чай, но и кое-что покрепче. Стучать на главного тренера он не собирался - просто отметил про себя, что Буллок в последнее время стал очень нервным, и даже ежедневная доза алкоголя в чае или кофе помогали слабо. Освальд знал тренера - не соврать бы! - лет этак десять, потому отмечал перемены в настроении моментально. В конце концов, именно Харви поверил в него, двадцатилетнего зеленого олуха, взял в команду и помогал на первых порах в Лондоне.

Дела в клубе шли, в целом, ровно. Да, место в “большой четверке” клубов английской премьер-лиги за ними, но по-настоящему звездных имен не было уже давно. Освальд еженедельно тряс скаутскую службу, сам без устали шерстил клубный резерв, но всё выглядело слишком серо, скучно... Руководство клуба требовало новых имен, пресс-центр ждал того же, плюс новых подписчиков в соцсетях, спонсоры тянули с продлением контрактов...
Кобблпот мрачно заглянул в бумажный стакан с капучино. Кофе там уже оставалось не так много - может, попросить у Харви его волшебную фляжку? Или спуститься в пресс-центр и стрельнуть у Джерома парочку сигарет? Валеска выкуривал полторы пачки в день и, казалось, занимался ничем, но на деле привёл в чувство весь пиар-отдел и пресс-службу клуба. А еще постоянно дергал Освальда - просил помощи со статьями для “Sky Sports”. Приятно, конечно, но очень уж лень. Кроме того, менеджер считал, что не настолько хорош в качестве колумниста, чтобы писать целые обзоры и составлять прогнозы на сезон.

- Поговори с ним сам, ладно? Ты же всё-таки тренер... - Освальд поглядывал в сторону выхода из конференц-зала, как нерадивый школьник, который хочет улизнуть из класса до начала контрольной всеми правдами и неправдами. - Меня вроде Джером просил подойти еще утром...
- Ждал с утра - подождет еще, - пробурчал Харви, отрезая пути к отступлению. - И хватит увиливать, а? Я в курсе, но у нас просто нет вариантов.
“И лишних денег на трансферы - тоже”, - добавил про себя Освальд.
И, как назло, на горизонте, из всех имеющихся перспектив, только этот тихий ужас.

- Я помню все твои доводы, хорошо? - тренер безапелляционным жестом остановил Освальда. - Я помню, что у него проблемы с законом в анамнезе, но подумай, парню тогда было всего семнадцать... Ну, будь снисходительнее, Освальд!
- Да уже понятно, что я тут в меньшинстве, - закатил глаза менеджер. - Но, Харви, брать игрока, который бежит из “Вест Хэма”, не отыграв и полгода!..
Сигарета точно не повредит, но после, пускай хотя бы никотин станет наградой за все муки.

- Ну не начинай! Хорошо же общались! - Харви на мгновение замер, прислушиваясь к шумам за пределами переговорной. - Так, кажется, знакомство с командой прошло успешно.
- По крайней мере, они заткнулись...
- Я просил его подойти после знакомства с капитаном и командой, так что...
Дверь в комнату распахнулась, едва не слетев с петель. Освальд вздохнул, но не двинулся с места, даже не повернул голову в сторону вошедшего. Харви же, напротив, широко улыбнулся и бросился приветствовать их гостя.

- И еще раз добрый день, мистер Гордон! Как мы заметили, вы уже успели пообщаться с командой...
- И вам добрый, - этот развязный тон уже раздражал Освальда неимоверно.
“Да что ты, сука такая, вообще о себе возомнил?!” - но держать лицо и сохранять благоразумие стоило хоть кому-то в этом помещении, пока Харви упражнялся в нервозном дружелюбии, представлялся повторно и старался изо всех привлечь внимание менеджера.

- Ну, со мной вы уже знакомы, а это мистер Кобблпот, наш незаменимый менеджер...
- Весьма приятно, но говорят, что незаменимых не бывает, - до чего же мерзкий акцент, что ты будешь делать!
Освальд медленно развернулся в кресле и наконец посмотрел на грядущее приобретение клуба.
Сразу видно - гопник. Увидишь такого на улице и невольно отведешь глаза, будешь молиться, чтобы не окликнул тебя для стандартного “А есть покурить?.. А если найду?”.
Такие находят, к сожалению, и не только покурить.
Ладно, у Винни Джонса тоже морда кирпича просила, а смотри-ка - стал не только звездой футбола, но и на экранах засветился. Сказать по правде, тут уже было светло. Надежда “Арсенала” прибыла к ним прямиком из Манчестера, с любовью. И отцветающим фингалом под глазом.
“Кто ж тебя так приложил, интересно...”

- Да, знакомство - это хорошо, - медленно произнес Освальд, стараясь, чтобы его слова звучали весомо, значительно. - Но мы бы предпочли поговорить с вашим агентом, мистер Гордон...
- Весьма сожалею, - также медленно (издевается он, что ли?) ответил новый игрок. - В данный момент мой агент отсутствует.
- То есть как это - отсутствует?
- Скажем так - по состоянию здоровья.
- О, в таком случае, желаем ему скорейшего выздоровления, - смутился Харви. - Но, думаю, связаться с ним по поводу трансфера все-таки необходимо...
- Исключено, - Гордон небрежно отмахнулся. - Он отказался вести мои дела. Я предоставлен сам себе, веду дела самостоятельно. Итак, что там с договором?
- Э... Мистер Гордон, вот уже лет двадцать ни один уважающий футболист первого дивизиона не ведет свои дела самостоятельно, - с нажимом произнес Кобблпот. - Вы уверены, что...
- Полностью уверен, - Гордон бесцеремонно перебил его. - И хотел бы увидеть договор.
- Да, договор! - воскликнул Харви, пытаясь разрядить обстановку, ибо воздух уже искрил от напряжения. - Вы увидите его в самое ближайшее время, мистер Гордон.
- Если наше сотрудничество зайдет достаточно далеко, то для вас я просто Джим, - чарующе улыбнулся тренеру Гордон...

- Молчи. Просто молчи, - Освальд прикрыл глаза ладонью, когда за дверью стихли шаги нового игрока.
- Да нормально всё! Ты же со мной материал по нему отсматривал. Парень - золото! - возбужденно вещал Харви. - Опять же - за такие деньги, грех не взять!
- Что угодно... - вздохнул менеджер. - Что угодно... И полцарства в придачу. Помяни моё слово - он еще устроит нам легкую жизнь, вот увидишь!
- Ну будет скандал-другой, подумаешь... То есть, когда после первого матча ты с Пенниуортом в раздевалке подрался - всё было в порядке? - не удержался от едкой ремарки тренер.
- Ох, точно! Можно протащить клуб в полуфинал кубка Европы, но стоит один раз не согласиться с капитаном... - Освальд обиженно поджал губы.
- У вас в Австрии это называют “не согласиться”, а фактически ты чуть не выбил Альфреду зубы!
- Кто старое помянет... - многозначительно изрек менеджер. - Кстати, Альфред согласился-таки остаться с нами ещё на сезон. Теперь точно последний. Они с Лорой ждут третьего.
- Он просто не в силах тебе отказать, а ты и рад пользоваться! На его месте я бы плюнул на карьеру, уже давно и выращивал розы и детей в глуши под Бристолем.
- Все бы на его месте так и сделали. Но подумай, что придется поставить на его место - на место нашего холеного джентльмена Альфреда, нашей последней английской розы — вот это безобразие! - взорвался Освальд, шарахнув кулаком по столу.
- Конечно, огорчает, что у него нет агента, - Харви, казалось, совершенно не заметил этой вспышки, и невозмутимо продолжил. - Но ты же ведешь дела Фокса, он с твоей подачи даже в сборной поиграть смог... Ну что тебе стоит, Освальд, а? Я знаю - ты не откажешь!
Кобблпот не успел издать и звука - эта беспардонная, обезоруживающая наглость осталась безответной. Он только тяжело и часто дышал, хватая ртом воздух.

- Ох, я и забыл, что у меня через пять минут встреча в тренерском штабе! Так что буду рад пообщаться, но чуть позже, договорились? - Харви ловко обошел стол и теперь подталкивал кресло, вместе с сидящим в нем Освальдом к выходу из переговорной. - Тебя вроде в пресс-службе хотели видеть аж с самого утра... И не забудь про договор для нашего новичка!

**12
Он открывал глаза каждое утро на протяжении целого года и... не верил своему счастью, не верил, что это происходит именно с ним. Разве можно упиваться покоем и безмятежностью настолько? Это вообще легально? Освальду становилось стыдно, но только ненадолго. Найти гармонию в шумном Лондоне сложно, а здесь - в Альпах совсем другое дело. Просыпаешься и видишь горы, видишь туман, видишь дождь, видишь небо, такое ясное и синее, как...
Нет, сейчас не об этом. Небо тут чистое, очень чистое, а в Лондоне смог и туманы - пускай там и остаются.
Освальд неожиданно для себя понял, что может всё - буквально всё! - делать с удовольствием: просыпаться очень ранним утром, писать витиеватые обзоры для колонки на EuroSport, ездить на работу в Цюрих из своего пригорода, проводить долгие вечера в полном одиночестве, готовить для себя, гонять на выходные в Италию просто так, чтобы выпить вина в местных ресторанах... Ах, да мало ли что взбредет в голову!

Старые друзья из “Арсенала” навещали его здесь, он наносил визиты вежливости, если случалось оказаться по делам ФИФА в Лондоне. Харви теперь тренировал резерв - признался, что кое-кто был для него последней каплей в тренерской карьере. Альфред вполне ожидаемо не смог отойти от дел футбольных совсем - он, как и многие талантливые игроки, выбрал тренерскую стезю и возился с юниорами. Для Освальда бывший тренер основного состава и бывший же капитан оставались добрыми друзьями, его маленькой лондонской семьей, ради которых стоило терпеть несколько дней паршивую еду и гадкий климат. К счастью, любой из его маршрутов пролегал на безопасном расстоянии от “Уэмбли” и “Олд Траффорд”. Конечно, Лондон - огромный город, но мир такой тесный...

- Джентльмены, вы, должно быть, меня разыгрываете, - с робкой улыбкой обратился он к Альфреду и Харви во время теплых домашних посиделок у Пенниуортов. Жена и малыши уже спали, другие гости давно разъехались, а эти трое коротали вечер за разговорами на веранде.
- Если бы, дружище, ох, если бы... - Альфред разливал тягучее красное вино по бокалам. - Сам не поверил.
- Я поклялся неделю не мыть глаза, - усмехнулся Харви. - Пересмотрел повторы раз десять - все так.
- Люди не меняются. Это невозможно. Всего лишь год, даже меньше, - Освальд пытался убедить самого себя.
Значит, это не он. Мало, что ли, в Англии Джеймсов с фамилией Гордон?
Нет, такой - он только один. Другого нет, даже не ищите. Ему показалось на минуту, что все по-прежнему, и завтра он поедет на тренировочную базу “канониров”, где увидит Джеймса, а тот опять попытается встретиться с ним взглядом, улыбнуться, рассеянно и нежно. И Освальд не сможет не ответить.
Эти эпизоды - будто из другой жизни, будто не с ним все было.
Позабыть слишком трудно, не вспоминать - того сложнее.

- Стало быть - только три желтых карточки и количество очков превысило шестьдесят...
- Семьдесят восемь, строго говоря, - поправил Освальда бывший капитан “канониров”.
Впрочем, Освальд намеренно допустил ошибку. Статистика известна ему даже слишком хорошо. Во-первых, он состоял в исполнительном комитете ФИФА, во-вторых, отвечал за отбор номинантов на “Золотой мяч”, сам просматривал повторы матчей на протяжении долгих часов и давал оценку игрокам. А пункт “в-третьих” высвобождался только после того, как мистер Кобблпот в одиночестве приговаривал бутылку красного сухого и, принимаясь за вторую, включал гостевой матч “Манчестер Юнайтед” - “Реал Мадрид”.
Смотрел и не верил своим глазам - выебистый форвард стал по-настоящему ценным игроком, который оправдывал каждый цент из 160 миллионов евро, что стоил теперь. На редкость паршивый характер и сказочное везение сменили тонкая, продуманная техника и филигранные удары.
Освальд с наслаждением пересматривал один прекрасный момент матча, когда Джим сначала предлагал испанской защите в деталях изучить десятый номер на его спине, а затем - лучший вид на превосходно-безответный гол. Против него выходили серьезные игроки, опытнее, сильнее, агрессивнее, но Гордон двигался молниеносно.
В этом году “Золотой мяч” достанется Джеймсу, он его по праву.
Бывший полузащитник знал, какой тренировочный ад стоял за этими изящными, легчайшими движениями во время игр, - бесконечные часы работы на поле и в зале, ломка себя, своего характера... И ведь как спокойно и уверенно теперь держался этот манчестерский хулиган! Чудеса, просто чудеса.

...Освальд прикрыл глаза, предвкушая короткий перелет. Чуть больше часа - и он окажется в Париже.
Возможно, увидит Джеймса на сцене во время награждения.
Возможно, - надерется прямо в отеле, лишь бы не выходить никуда. Отоспится, извинится, а потом триумфально приедет на афтерпати, чтобы пообщаться с президентами клубов, поздравить довольных собой, осчастливленных наградой игроков... Но только не этого.
К этому не подойдет.
Даже на — вот смеху-то! — пушечный выстрел.
Ни за что в жизни.

Пока лениво собирался на церемонию, включил телек, чтобы хоть как-то отвлечься. Интервью с номинантами на “Золотой мяч”.
Что за гребаная удача преследовала Освальда сегодня? Как назло - крупным планом он, Джеймс Гордон. Можно подумать, Освальд не видел его целый год в новостях и на трансляциях. Не насмотрелся, видимо, так решили боги телевидения за него.

- Что вам снилось сегодня ночью перед награждением, мистер Гордон? - игриво спросил какой-то еблан-журналист с ужасающим французским акцентом. Идиотское интервью, идиотские журналисты задают идиотские вопросы, чтобы услышать не менее идиотские ответы. Ничего нового.
Освальд яростно ворошил простыни в поисках пульта. Он совсем не хотел знать, что снилось этому козлу.
- Секс. Сегодня мне снился секс, - Джим широко улыбнулся в камеру, и журналисты загоготали как гиены, восхищаясь тонким английским юмором с погрешностью на романтику манчестерского гетто.
- Да тебе разве что с агентами “Юнайтеда” ебаться... - хмуро пошутил Освальд.
Наконец пульт найден, и портал в этот ад закрыт.
Но в ушах всё равно - голос, который так и не получилось выбросить из памяти. Который очень скоро Освальд услышит со сцены Гран-Пале. Забавно будет, если свою речь Джим начнет с этого же: “Сегодня мне снился...”

На церемонию Освальд явился в истерично-приподнятом настроении, отвечал на приветствия, болтал полусерьезно-полушутя со знакомыми и избегал, будто чумы, каждого светло-серого костюма. С сожалением, однако, отмечая, всякий раз, что это был не тот самый. Хотя на первый взгляд и казалось, что... А, нет, успел отвернуться, и он как будто не заметил. Пронесло, повезло. Впрочем, повезло ли?..
Скорее надо налить побольше вина, надо выйти на террасу, вообще сбежать отсюда по-хорошему, пока земля не ушла из-под ног, пока он сам не приблизился, будто намагниченный.
Воздуха в помещении стало слишком мало, пришлось открыть рот и дышать чаще. Освальд уцепился за главреда France Football, изображая непринужденную беседу, - лишь бы найти предлог и отвернуться как можно быстрее.
Почувствовал - даже не услышал, нет, - чужие шаги за спиной. Знал прекрасно, кому они принадлежали. Джеймс пришел за ним, как за мячом, который отобрал у противника гениальным в своей простоте вербальным финтом - “прошу прощенья”. Тем временем, это манчестерское чудовище продолжало атаку решительнее.

- Прошу прощенья, господа, но я хотел бы поговорить с мистером Кобблпотом...
Выход к пустым воротам.
Момент слишком хорош, чтобы его упустить, он просто-напросто неминуем.
Только сейчас Освальд совершенно ясно понял, насколько он устал бороться с самим собой - и отдался на милость победителя, который бережно вел его к штрафной линии, в сумрачную вип-зону, подальше от любопытных глаз.
Дриблинг отточен до предела - Кобблпот ощущал мягкую, но сильную руку на своей талии.

- Освальд? - не вопрос, но утверждение, полноценный угловой удар куда-то в область сердца.
- Джеймс... - только и осталось выдохнуть в сантиметрах от чужого ворота рубашки.
Защита сломлена.
Весь этот год Освальд врал сам себе - с этими безупречно синими глазами не в силах сравниться даже утреннее небо над Альпами.

**13
- Ты надолго? - Джеймс бросил томный, полный обожания, взгляд на Освальда. Менеджер “Арсенала”, весь красный и разгоряченный после недавнего секса, пытался попасть одной ногой в штанину.
- Слушаю тебя, - раздраженно буркнул он, даже не глядя в сторону любовника, который призывно вертелся на кровати то так, то эдак.
- Да забей ты... Не потерпят без тебя, что ли? - Гордон наконец придумал, как обратить на себя внимание - поднялся и подхватил с пола пиджак Освальда. Протянул было ему, но в последний момент игриво отдернул руку и спрятал пиджак за спиной.
- Джеймс, - в голосе возлюбленного - ни намека на шутки и флирт. Освальд требовательно протянул раскрытую ладонь и строго посмотрел на Джима.
- Ясно, не потерпят...
И вот пиджак уже на Освальде, а сам он готов сорваться с места, проверил карманы, телефон, чертыхнулся в сердцах, - опаздывает, как же он опаздывает! - а тут еще это недоразумение...
- Ключи здесь. Можешь поспать, город там посмотреть...
- Я надеялся, что ты покажешь мне... - Освальд не услышал разочарования в голосе Джима, скрылся за дверью, сбежал, оставил его в одиночестве. Что ж, значит, стоит попробовать другие способы. Джеймс схватил телефон и принялся строчить сообщение.
“Вечером поговорим, да?”
Ответа нет.
“Уже скучаю”.
Подумал немного и добавил: “Буду ждать тебя в номере”.
Ответа не последовало ни сразу, ни через час, за который Джим успел подремать, поваляться, бездумно пялясь в телек, однако постоянно поглядывая на телефон. Освальд даже не прочитал сообщения... Обидно, конечно, но, в конце концов, глупо торчать в номере, когда можно прогуляться по городу, найти какое-нибудь претенциозное - под стать своему возлюбленному менеджеру - место... В меру уединенный, с легким намеком на романтику, но обязательно - обязательно! - статусный ресторан, который бы соответствовал дальнейшим планам форварда.

Оббежав рысью центр Цюриха за полчаса, Джим пришёл к выводу, что абсолютно не разделяет восторгов Освальда в отношении этого скучного сонного городка. Да, красиво, но как-то... Без души, что ли? Места, которые предлагал поиск, совершенно не подходили для того, чтобы любимый впечатлился и окончательно понял - Джим настроен серьёзно, Джим приехал сюда за победой, за своим главным трофеем. На кону вещь поинтереснее кубка Европы - кубок имени Освальда Кобблпота, холодного и страстного, раздражительного и нежного, самого невозможно притягательного человека в мире. Есть только он - идеальный кандидат на звание личного агента Джеймса, восходящей звезды английской премьер-лиги, идеальный соратник, идеальный любовник, идеальный во всём... Никого другого не надо!
Удача любит смелых и наглых; умело сыграв смущенного, но щедрого на чаевые туриста, Джим разговорился с официанткой в местной кофейне. В сущности, он не был далек от истины, когда заявил, что ищет место, где собирается сделать самое важное предложение в своей жизни. Милая впечатлительная фройляйн пала жертвой чар туманного Альбиона и оказалась более ценным информатором, чем любая поисковая система.
Говорят, брачные союзы заключаются на небесах; в таком случае, Цюрих весьма подходит для заключения контракта между футболистом и агентом. Будущим личным агентом.

- Подожди, но... Ты как будто собирался ждать меня в номере... - усталый, ленивый голос Освальда по телефону заставил сердце Джима биться чаще.
- Все верно, - он изо всех сил старался говорить ровнее, а не вопить в трубку, что он соскучился и хочет увидеть любимого как можно скорее. Лучше всего - немедленно, сейчас же!
- Хорошо, минут через двадцать буду.
- А побыстрее?
- Вечер, пробки, - меланхолично объяснился Освальд, и как бы между делом поинтересовался: - Что ты там задумал, признавайся?
Джеймс закусил губу, чтобы не рассмеяться - всё-таки ему удалось заинтересовать своего бесстрастного менеджера! Смотрите-ка, кому-то любопытно, что придумал Джим... Но эти игры в показное безразличие невероятно будоражили, подстегивая и без того темпераментного форварда.
Расслабленно разглядывать вечерний город, лениво скользить взглядом по другим посетителям ресторана наскучило сразу - Джим сидел будто на иголках, бесконечно проверял телефон, считал минуты после звонка Освальда, приговорил бокал вина, крутил в голове те самые слова... И все равно растаял, словно из тела разом вынули все кости до единой, превратился в яростно стучащее сердце, стоило заметить как к нему через весь зал двигался его любимый.

- Ну, вот... - Освальд смущенно посмотрел на Джима. - Вот и я, здравствуй.
Наконец-то случилось то, о чем Джеймс Гордон мечтал наравне с местом в основном составе “Реал Мадрид” - он увидел ту самую улыбку. Теплую, застенчивую, робкую улыбку, предназначавшуюся только ему одному.
Голова шла кругом от событий последних двух дней, но теперь Освальд, уже практически его и только его личный агент, сидел напротив, нежно улыбался, чуть краснел, однако не отстранялся всякий раз, когда Джим тянулся через стол, чтобы коснуться его руки.
- Хотел поговорить с тобой, - уверенно начал Гордон.
- Конечно, Джим, - Освальд ободряюще кивнул ему, потянувшись за бокалом вина.
- Долго думал... Это важно для тебя, для меня. Для нас обоих, понимаешь? - Джим снова потянулся через стол и сжал знакомую теплую ладонь, сплел их пальцы.
- Да?.. - щеки менеджера окрасил очаровательный легкий румянец.
Расстояние между ними, конечно, не двенадцать ярдов, но форвард чувствовал волнение, как перед серией пенальти в овертайм. Впрочем, разница все-таки была весьма существенной - Джеймс знал абсолютно точно, что сегодня, в этот волшебный вечер он не промахнется.

**14
Шорох морских волн. Тонкий запах мяты.
“Прислушайтесь к себе”.
Освальд с готовностью прислушался. Тишина, что уже весьма недурно. Много лучше, чем глухое раздражение, которое клокотало всякий раз...
Нет.
Сейчас он занят совершенно другим. Сейчас он должен сосредоточиться на дыхании, как мягко советовал ему гид по медитации.
Волны, море... Нужно дышать ровнее, считать вдохи и выдохи. Не забывать выдыхать, как неделю назад, когда приехал на тренировочную базу к Харви. И дел-то было на пару минут разговора, а зачем-то просидел на скамейке, пожирая глазами этого, что-то лениво отвечал тренеру. Помогло позже то, что на тренировке был Альфред, а потому болтовня с другом выглядела вполне благовидным предлогом.

“Обратите ваш внутренний взор на себя. Тщательно изучите своё тело с головы до ног”.
Как скажете. Что там изучать-то? Он знает наперечёт все травмы - поврежденный мениск, разрыв связок и парочка вывихов, так, по мелочи. И раздробленная стопа, естественно, куда без неё.
Ладно, сейчас не время жалеть себя, что там советует этот гид дальше?.. Ага, снова плавно дышать. Отбросить неприятные мысли, насладиться звонкой пустотой в голове. Если бы.
Звонкая пустота. Звук удара по мячу. Пара ног в черных бутсах изящно чеканят мяч. Как не засмотреться?
Черная, уютная пустота. Черная тренировочная форма, черно-красная гостевая, ядерно-красная домашняя - на этом мерзавце идеально выглядит всё.
Нет.
Освальд помимо воли начал раздражаться и ёрзать, лежа на полу. Поза уже не казалось такой комфортной, как в начале.

“Примите свои мысли, не боритесь с ними”.
Серьезно?!
Да вы там сговорились, что ли?
Ладно. Какой смысл сопротивляться?
Гетры.
Никогда не думал, что будет вставлять настолько сильно от одного только вида чужих ног, да еще чьих! Бывшая жена в чулках даже не сравнится, какое там...
Дизайн новой домашней формы мало отличался от прошлого сезона, но сам дьявол подсказал остановить выбор на белых гетрах с розовой полоской по верху.
Эта полоска притягивала взгляд Освальда на каждом матче.
Какой-то безвкусный, совершенно невинный розовый цвет. Сколько раз за игру менеджер отводил глаза, чтобы снова высмотреть на поле десятый номер, который, будто нарочно преследовали камеры! Потный, разгоряченный, мокрые волосы липнут ко лбу завитками. Освальд смотрел на сосредоточенное лицо, закушенные губы, раскрытый в крике рот...
А как будет кричать при других обстоятельствах?
И тоже - кусать губы?
Или станет тяжело ловить воздух ртом? Но гетры определенно нужно оставить, так намного интереснее - коснуться, провести пальцами или - почему бы и нет? - языком по месту, где встречаются кожа и ткань...

“Вы всё больше и больше становитесь собой”.
Стань он собой сегодня хоть на мгновенье, кое-кто неделю не смог бы нормально ходить и тренироваться. И ведь всего-то, всего лишь на минуту заглянул в раздевалку, чтобы узнать, как дела у Фокса после реабилитации.
Зашел в раздевалку и остолбенел, идиот, право слово, идиот.
А там, понятное дело, этот. Стоит голый по пояс, прямо по центру раздевалки, крутится перед зеркалом, фоткает свою смазливую рожу. Не знает, как бы получше извернуться, чтобы все свежие татуировки влезли в кадр. Тренировочные трусы сползли едва не до середины бедра, в руке - бутылка с изотоником. Пить он хочет, жажда его замучила, посмотрите.
Они же обычно ярки-синие, изотоники эти, да? А этот, как, блядь, специально, был какой-то молочно-белый.
Пока он ошалело моргал, силясь вспомнить, чего ради зашел сюда, леденцово-глянцевые губы приоткрылись, и в этот влажный рот ударила струя беловатого изотника. Менеджер, будто в бреду, что-то пролепетал Фоксу и поспешно ретировался из раздевалки.

Черт бы побрал эту медитацию!
Освальд раздраженно вскочил с пола, по пути в ванную, прямо на ходу снял домашние брюки, выкрутил кран на полную - самое время, чтобы заглушить собственный стон, когда коснулся пульсирующего от возбуждения члена. Вода теплая, но он трясся, как от лихорадки, водил рукой, с силой, ускоряя темп, ненавидел себя за каждую мысль, каждый взгляд. Но это слишком сладко, чтобы запрещать, слишком приятно, чтобы отказывать себе в удовольствии представить это наглое красивое лицо, румянец на щеках, запрокинутую в экстазе голову...
Уже на пороге ванной комнаты услышал ободряющее завершение медитации:
“Искренне поблагодарите своё тело за проделанную работу”.
Фыркнул и сначала выключил, а затем и удалил бесполезное приложение. Зачем, спрашивается, тратил 10 фунтов? Пора бы уже смириться, что до просветления ему далеко, особенно если каждый заход в нирвану будет заканчиваться яростной мастурбацией на ненавистного Джима Гордона.

**15
“Лондонское дерби - кто кого?”
“Северный Лондон станет красным” или громкие заявления от “десятки” канониров”.
“Шпоры против канониров: эволюция соперничества”.

Несмотря на то, что Освальд поминутно отвлекался на звонки из пресс-службы, он успел изучить заголовки новостей спортивных таблоидов, которые захлебывались в предвкушении матча. И ведь, как на зло - прямо накануне Рождества.
“Будет нам подарочек - вылет из топа лиги!”
Менеджер крайне пессимистично оценивал шансы “Арсенала” на победу. Во-первых, Кейн, звезда “Хотспур” был, как никогда, в отличной форме, во-вторых, им элементарно нечего ему противопоставить...

- Харви, ты серьезно?! - прошипел в трубку Кобблпот. Минуту назад из тренерского штаба он получил список игроков, отобранных для грядущего матча, и увиденное, мягко говоря, не вызвало восторга у менеджера.
- А то! Не понимаю, чем ты недоволен...
- Чем я недоволен?! Да в общем-то всем! - Освальд нервно заковылял по кабинету.
- Дай угадаю, - сарказм в голосе главного тренера едва не плавил телефон. - Налоги? Брексит?
- Не издевайся, - простонал менеджер, обессиленно рухнув в кресло.
- Освальд, успокойся, - щелчок зажигалки на другом конце провода, затяжка, выдох. - Ну кого нам еще поставить?
- Пенниуорт! Фокс! Торрейра! Играть больше некому?!
- Есть, конечно, но ты подумай - какое эффектное противостояние...
Освальд закатил глаза и снова застонал. Точно, Гарри “Ураган” Кейн и их мальчик-скандал Джеймс Гордон. Там в тренерском штабе все разом одурели, что ли?
- Я понял, тебе тоже нравится, слышу, аж пищишь, - хохотнул тренер. - И кстати, по поводу Гордона...
- Что еще? - будто этой чудесной новости мало, право слово...
- Он к вам после тренировки в пресс-центр заедет. Что-то там с его инстаграмом, я не вникал, - сквозь очередную затяжку произнес Харви. - Не разъебывай его там, как ты умеешь, ладно?
- Я не раз... - Освальд захлебнулся от возмущения. - Это строгий выговор! За пренебрежение правилами!
- Ну перестань ты до парня докапываться, скандалите, как дети, честное слово, - заговорил строже Харви. - Ладно, он, молодой лоботряс, но ты-то, Освальд...
- А что я?!
- Да ничего! - передразнил его тренер. - Весь пресс-центр ржёт, спорят, у кого из вас говно в характер лучше всасывается.
- Я не докапываюсь, сэр, - Освальд прошипел сквозь зубы. - Я оспариваю решения тренерского штаба. Это довольно смело - ставить на весь матч игрока после реабилитации...
- Согласен, - примиряюще отозвался тренер. - Выйдет во втором тайме. Всё, у меня тренировка, конец связи.
Конец. Это однозначно конец. О топе в премьер-лиге можно забыть.

- Джером, говорить с ним буду я, хорошо? - Освальд твердо посмотрел на нервно улыбавшегося Валеску.
- О, конечно, мистер Кобблпот! - Джером взмахнул руками, будто ветряная мельница, и по столу веером разлетелись бумаги.
Менеджер поднялся со своего места, прошел по переговорной, разминая затекшую спину, и выглянул в окно.
А вот и виновник торжества - только-только покинул свой пижонский спорткар. Надо же, паркуется как человек, а не как мудак, чудеса. Освальда слегка передернуло от одного взгляда на расслабленную походку Гордона. Вроде бы не хромал, хотя и прошло-то всего четыре недели... Кобблпот раздраженно отвернулся от окна - больше нечего делать, как высматривать, будто принцесса в башне, своего принца-спасителя на белом коне!

...Джим отчаянно не хотел ехать сюда, в пресс-центр, оттягивал момент, как мог - принимал душ дольше обычного, просил массажиста еще немного поразминать напряженную спину, ковырялся в раздевалке, трепался со всеми игроками подряд.
Уже на выходе из тренировочного комплекса его нагнал капитан команды, и они вместе направились к парковке.

- Джеймс, хотел кое-что сказать... - осторожно начал Альфред.
- Ты про вчерашний пост, да? - Джим спохватился слишком поздно - вопрос прозвучал с вызовом, резко. Стыдно всё-таки грубить капитану, на чье место он метил...
- Освальд тебе устроит головомойку, будь готов, - будто не заметив его выпада, продолжил Пенниуорт.
- А то... - Гордон тоскливо вздохнул.
- Ты же понимаешь...
- Да всё я понимаю! - завёлся было Джеймс, но снова осекся, встретившись со спокойным взглядом Альфреда.
- Дай ему выпустить пар. Не спорь, вот как сейчас со мной, - увещевал его Альфред. - Что для тебя важнее - место в сборной или один скандал с менеджером?
Форвард поджал губы и нахмурился. Действительно, о своих целях забывать не стоило. Что ему, привыкать? В конце концов, от него не убудет, если он потерпит очередной поток едких колкостей от Кобблпота. Максимум, что от него потребуют - это удалить пост и принести извинения. Опять же в новостных лентах он засветился, внимание привлёк, а сейчас самое время выяснить цену популярности.

...В огромном, вытянутом, будто аквариум, переговорном кабинете Джеймса ожидали руководитель пиар-отдела и клубный менеджер. Валеска нервно улыбнулся, протянул Джиму липкую от пота длиннопалую ладонь и снова принялся шуршать страничками какого-то документа. Кобблпот едва заметно кивнул, даже не потрудившись покинуть свое место во главе стола, - не то пригласил присесть, не то поприветствовал.

- Ситуация, которую спровоцировали вы, мистер Гордон, своим легкомысленным постом... - Освальд ронял каждое слово, будто камень, небрежно, но попадал точно в цель. - Руководство клуба не может оставить этот инцидент без внимания.
- Безусловно, мистер Кобблпот, - Джеймс изо всех сил пытался заглянуть в глаза менеджеру, понять, увидеть что-то... Однако, этот хитрец смотрел, по всей видимости на переносицу своего собеседника, - старый, испытанный трюк, действовавший, тем не менее, безотказно.
- С этого момента вы передаете свой инстаграм-аккаунт нашей пресс-службе, - Освальд кивнул Джерому - тот вскочил с места и, оббежав стол, вручил Джиму дополнение к контракту.
Кобблпот выдержал паузу.

- Надеюсь, я могу не тратить своё и ваше время на объяснение причин подобного решения, - с нажимом произнес он, когда Джеймс оторвался от чтения документа.
- Отчего же... Времени у меня достаточно, я готов выслушать вас, - Гордон улыбнулся.
Блядь, всё-таки не сдержался, лучше бы молчал, конечно, но этот голос, черт бы его побрал... Пускай говорит, что угодно, даже смертный приговор ему зачитывает пусть, лишь бы обращался к нему одному!
- Во-первых, мистер Гордон, вы так и не уяснили, хотя пора бы, что вы - медийная персона, у вас пять миллионов подписчиков в инстаграм, - Освальд говорил спокойно, но на скулах заиграл легкий румянец. - Каждый ваш пост имеет отношение к клубу, хотите вы этого или нет.
“Пять миллионов, но тебя среди них, как не было, так и нет...” - некстати вспомнил Джим, что запрос на добавление в друзья к Освальду в его закрытый аккаунт оставался безответным уже на протяжении нескольких недель.

- Кроме того... - Кобблпот вздохнул поглубже, стараясь подчеркнуть значительность момента. - “Арсенал” - это не просто клуб. Это оплот традиций, это сообщество достойных людей. Мы уважаем наших фанатов и не стремимся заигрывать с ними!
Голос Освальда становился ярче, сильнее с каждым срывавшимся с его губ словом. Джим совершенно позабыл, зачем он здесь находился. Слушать бы, наслаждаться вечно...
- Прошу прощения, мистер Кобблпот... - встрял некстати пиарщик, виновато улыбаясь всем присутствующим. - Мне кажется, вы должны это увидеть.
Джером передал менеджеру свой телефон и что-то зашептал ему на ухо, перегнувшись через угол стола.
- То есть... Третий по стране?.. И в твиттере - тоже?.. - взгляд Освальда скользнул по экрану телефона. Пока он был поглощен изучением соцсетей, пиарщик в нетерпении подскочил к Джиму.
- Мистер Гордон... Джеймс! - захлебываясь, выдал Валеска. - Ваш хэштег СеверныйЛондонстанеткрасным - третий по стране в инстаграм, он по-прежнему в топе! И это за неделю до матча! Потрясающе! А вчерашний пост набрал свыше...
- Благодарю за внезапный отчет по лайкам, мистер Валеска, - менеджер поспешно прервал Джерома. - Можете быть свободны, и не забудьте забрать договор. Он ведь уже подписан?
Освальд дождался, пока их третий собеседник покинул переговорную.

- Вдруг пиар - это ваше, Джеймс? Никогда не думали?
- Нет, не думал, мистер Кобблпот, но вы постоянно подкидываете мне идеи для развития, - Джим не спешил уходить, комфортно развалившись на стуле.
- Советую не забывать и не забываться, пока вы связаны клубным контрактом, - процедил менеджер, склоняясь над забытыми Валеской бумагами. - Вы свободны, мистер Гордон.
Неужели у этого отбитого футболиста не хватает мозгов понять, что аудиенция окончена?.. Нет, подошел, встал напротив, упираясь ладонями в стол.
- Вы что-то хотели, Джеймс? - невозмутимо поинтересовался Освальд, будто нехотя отрываясь от документов, которые он просмотрел уже вдоль и поперек.
- Я вам тоже советую не забывать, что своё слово я держу.
- Посмотрим после матча с “Хотспур”, - менеджер поднялся со своего места, только бы дистанция между ним и форвардом не сократилась, как тогда в коридорах “Эмирайтс”. Одного раза хватило, чтобы просыпаться в холодном поту и со стояком, по крайней мере раз в неделю, а то и чаще.
- Всего хорошего, - сухо проронил Освальд, стараясь не сорваться, спасаясь бегством из переговорной, лишь бы оказаться подальше от этого испепеляющего взгляда.

**16
- Двигайтесь прямо. Через пятнадцать километров поверните направо, - мягко возвестил навигатор.
Джеймс знал, что через каких-то пятнадцать километров он сойдет с ума. От счастья, что наконец-то увидит любимого человека, а затем... В какой-то момент ему надоело жить по принципу “а после меня хоть потоп”, он начал думать и планировать чуть дальше, чем это было обозначено в клубном контракте. Всё-таки помимо футбола и околофутбольных страстей есть жизнь, за которую был смысл цепляться.
Тринадцать километров.
Белые линии разметки мелькали непривычно медленно - по пригородам Лондона Джим привык летать как дьявол, но здесь существовали правила... Черт с ними! Он готов на всё - полюбить этот странный Цюрих с его размеренной жизнью, ужасными ресторанами и никакой клубной жизнью; полюбить узкий серпантин дорог; привыкнуть к глупым мелочам... Горы ему, в общем-то, по вкусу, красиво, тихо, иной раз даже слишком.
Еще немного - и он на месте. Он совершенно не готов к встрече. Он не мог представить, с чего начнет. В голове было пусто, равно, как и на встречке - ни души. Боже, и забрался же Освальд в такую глушь! Джим попытался отвлечься от накатывающей паники и представить дом, в котором обитал Освальд, но ничего иного, кроме средневекового замка с затейливыми башнями и глубоким рвом, не воображалось.
Только бы не выгнал. Только бы пустил на порог. А что, если в своей манере посмотрит на него цепко, долго, - будто душу вынимает, честное слово! - усмехнется одними губами и пошлет... Джим чуть сбросил скорость. После всех его выходок Освальд имеет полное право даже не открывать ему дверь. И как тогда жить?
Нет, они хотя бы поговорят. Спокойно, без истеричных признаний и клятв, которыми было так легко бросаться в Париже, когда голова кружилась от успехов и наград. Но Освальд и тогда смотрел на Джима с печальной иронией, ласково, будто знал - это ненадолго. Это же Джим Гордон - известный на весь Лондон и весь мир распиздяй, который умеет только давать громкие обещания.
Пять километров.
Сказать бы, как он сильно скучал. Прошла всего-то неделя, а Джим готов был на стену лезть от тоски, которую можно заглушить одним лишь присутствием серого кардинала ФИФА. Сказать бы, как сильно Джеймс жалеет до сих пор о том, что наговорил год назад в ресторане Цюриха, как ему страшно и пусто просыпаться в одиночестве, смотреть на серое манчестерское небо во время тренировок, гадая каждый раз, - а что, если Освальд сейчас в Лондоне?
- Поворот направо через двести метров.

...Дом встретил его непривычной тишиной, от которой звенело в ушах. Освальд миновал пустой холл, хотел было принять душ после шестичасовой дороги, даже начал раздеваться, но устал от этого уже через несколько секунд и развалился на диване, уставившись в окно.
Потер устало лицо ладонями, но и это было фатально - на пальце блестело кольцо. Так и не разглядел его внимательно, да и времени особенно не было, когда они магическим образом оказались в одном номере парижского отеля, слишком поглощенные изучением тел друг друга, будто восстанавливали в памяти забытые навыки, будто открывали заново простые прикосновения и поцелуи. Оба так изголодались за долгий год порознь...
Разглядывать кольцо было элементарно некогда.
Зато сейчас - смотри, сколько пожелаешь.
Плоское, но не массивное, матовое, из какого-то светлого металла. Освальд не помнил, когда оно оказалось на пальце, но хорошо запомнил, как Джим стоял перед ним на коленях около Гран-Пале, восторженно пожирая его глазами, что-то говорил, прочувствованно и нежно, а потом они жадно целовались на заднем сидении такси по дороге в отель.
Конечно, такой позер, как Гордон, не ограничился одним кольцом, - презентовал Освальду еще и оскорбительно дорогую “Феррари”. Этот матово-черный монстр стоял снаружи, мозолил глаза всякий раз, когда Освальд смотрел в окно.
Что теперь делать? Нет, конечно, стоило отказаться, стоило оставить в Париже и машину, и кольцо. Оставить точно также, как он поступил со своими желаниями и мечтами.
И день катился за днём, каждый, - будто камень с горы, - тяжело, лениво и неотвратимо. Освальд работал дома, отвечал на почту и звонки, просматривал рейтинги, и в глазах мельтешили таблицы и фотоотчеты с церемонии Ballon d’Or.
Одиночество выматывало; рутина, приносившая прежде покой и умиротворение, навязла в зубах, будто липкая жвачка. Завтраки в пустой кухне с видом на горы больше не радовали. Как только признался себе в этом - полегчало, впрочем, ненадолго.
Ездил в Цюрих, шатался по центру неприкаянно, глазел на здания, на - черт с ним! - небо, пил кофе, поглядывал на молчащий телефон, лишь бы не натыкаться глазами на счастливые парочки.
Прошла почти неделя, а Джим так и не объявился, молчали все соцсети. Освальд решил молчать также - не из принципа, а от усталости. Сколько, в конце концов, можно издеваться над ним?..
Уже который вечер подряд пытался приготовить ужин, но вместо этого надирался, как черт, засыпал перед работающим телевизором, открывал глаза, и первое, что видел спросонья, были ослепительные голы, “десятка” на красной футболке и знакомая фамилия над номером.
Неизвестно, что хуже - сон или эти пробуждения.
Во сне он раз за разом открывал дверь своей лондонской квартиры, а на пороге стоял Джеймс в черной тренировочной форме, все еще потный и разгоряченный, впечатывал в стену, дышал горячо и часто, пожирал глазами, опускался перед ним на колени...
Что у них было, ну вот что? Две ночи вместе, одно утро. Год в “Арсенале”, год порознь. Один пьяный задушевный разговор после провального матча с “Манчестер Сити”.
Тогда почему Освальд в ночи брел, спотыкаясь, на кухню за третьей по счету бутылкой красного сухого и включал повторы матчей сборной Англии, где в камеры сладко улыбался Джим?

В дверь позвонили пару раз, а затем - осторожно постучали.
- Кого там принесло, боже мой... - Освальд с трудом оторвал гудящую похмельную голову от подушки и лениво двинулся через гостиную. За окном виднелись яркие бока грузовой машины службы доставки.
- Что за чепуха?!
Он ничего не заказывал. Наверное. Ну, возможно, на пьяную голову снова поддался приступу Интернет-шопоголизма, и купил-таки ту кованую подставку для винных бутылок... Не могли же так быстро привезти её, в самом деле.

- Добрый день! Мистер Кобблпот? - обратился к нему курьер, сосредоточившись на своем планшете.
- Он самый, а что, собственно... - Освальд сонно тёр глаза, потягивался и зевал во весь рот.
- Куда отнести... В смысле? Что это за коробки?! - удивленно бормотал он, когда перед домом затормозил серебристый родстер, бесшумный, словно призрак.
Хлопнула дверца, из машины выбрался... Нет, это сон. Он спал, он грезил наяву. Черная тренировочная форма. Знакомая небрежная походка. Не могло этого быть, не в этом измерении, не в этой жизни.

Джеймс боялся снять солнечные очки, иначе Освальд наверняка увидел бы его умоляющий голодный взгляд. Сердце сладко сжалось при виде этого заспанного, помятого, самого любимого... Гроза ФИФА стоял на пороге дома, пораженно хлопал глазами, все еще не отошедший ото сна, теплый, домашний, нежный. И след от подушки на щеке, который Джиму хотелось поцеловать как можно скорее, не медлить больше ни секунды...
Но нет, спешить нельзя. Он кивнул удовлетворенно, заприметив свой подарок, припаркованный около дома. Значит, понравилось. И кольцо по-прежнему на пальце. Также, как и у него.
Ну, как - кольцо...

- ...Ты мне - кольцо, а я тебе чем отвечу? - Освальд смущенно улыбнулся, сверкая глазами в полумраке номера отеля.
- Ты уже ответил...
- Нет, так не годится, - оглянулся, примериваясь, раздумывая над достойным ответом. Схватил из ведерка со льдом непочатую бутылку шампанского, открутил проволоку. Повозился неловко, скручивая подобие кольца. У Джима тогда перехватило дыхание, глаза защипало от непрошенных слез...
- Согласен ли ты... - церемонно-шутливо начал его возлюбленный.
- Согласен! Я на все согласен! - горячо выпалил Джим, подкрепляя свое согласие поцелуем.
- Я тебя таким никогда не видел, Джеймс Гордон, - лукаво улыбнулся Освальд, перед тем как надеть на палец Джиму импровизированное кольцо.
Ни с кем он не был таким сумасшедшим. Никогда. Только бы Освальд смотрел на него также, как после матча с “Хотспур”, или после награждения в Париже, - этот взгляд, полный чистой, самой нежной любви и безграничного восхищения, он ни на что не променяет.

- Прости, не было времени предупредить, - начал он, приблизившись к Освальду на относительно безопасное расстояние. Кто его знает, вдруг начнет бросать в него, чем под руку подвернется...
- Что это... Что это значит? - Освальд хватал ртом свежий воздух, просыпаясь окончательно, не то от прохлады альпийского утра, не от закипавшего возмущения.
Курьеры притихли, оценивая обстановку. На всякий случай отступили на несколько шагов от этой странной парочки.
- Значит, что супруги живут вместе, - терпеливо пояснил Джим, стремительно сокращая расстояние между ним и Освальдом.
- А, ну... То есть... - лепетал пораженно хозяин дома, пока рассеянно ставил подпись в планшете, который ловко подсунул ему в руки курьер.
- Гараж откроешь? Думаю, там должно быть немного места... - Гордон запечатлел легкий поцелуй на щеке любимого, как ни в чем не бывало. - Потом разберем, хорошо?
- Ко... Конечно...
- В гараж отнесите это барахло, - невозмутимо кивнул Джим курьерам, мягко оттесняя Освальда вглубь дома. - Думал, с ума сойду с этими вашими развязками и поворотами, пока доеду, честное слово...
Дверь в дом захлопнулась.
Гараж они, кстати, так и не открыли. Коробки простояли неприкаянно у входа в дом до утра нового дня.

**17
Ослепительный дубль во втором тайме взорвал не только “Уайт Харт Лейн”. Соцсети тонули, захлебываясь хештэгом - Лондон действительно стал красным, и Освальд не мог сдержать одобрительной улыбки, когда просматривал ленту новостей. “Арсенал” уделал “Хотспур” не только по финальному счету в ходе лондонского дерби, но еще и обошел в турнирной таблице.
На поле всё еще бесновались “канониры”, дурачились перед объективами и бросали в фанатский сектор свои футболки. Автор двух блестящих голов в ворота “шпор” валялся на газоне в центре поля и блаженно улыбался - Гордон определенно заслужил все почести. Коллеги по клубу подбегали к нему, мутузили, обнимали. Вот приблизился поверженный Кейн, склонился над Джимом. Освальд моментально напрягся, хотя весь стадион был буквально нашпигован охраной, да и, насколько он знал, Гарри не тот человек... Кейн протянул руку победителю, мол, поднимайся. Джеймс принял помощь, выпрямился, и вот эти двое уже о чем-то мирно беседовали, двигаясь к выходу с поля.
“Ни дать, ни взять - полюбовно разошедшиеся Давид и Голиаф...”
Освальд хмуро посмотрел на эту пару - интересно, что там такое плетет Кейн Гордону? Джим кивал, отвечал коротко, лениво, но слушал внимательно.
Ничего, он найдет способ узнать, что же стало предметом обсуждения, - в конце концов, подумал ревниво Освальд, покидая поле, - такого одаренного игрока, как Джим, “Хотспур” не получат ни за что! Как минимум - “Юнайтед” или “Сити”. В идеале - “Реал Мадрид”. Уж он-то об этом позаботится лично. Кто тут агент этого своенравного мерзавца?..

Джим нырнул в полумрак коридора. Кейн был не самым приятным собеседником, хоть и говорил дельные вещи, - например, что с подачей заявки на место в сборную стоит поспешить. Кстати, где прохлаждается его любезный агент? Почему бы не намекнуть ему прямо сейчас?..
Форвард потянулся, разминая напряженные после игры мышцы, но тут же получил по заднице от обогнавшего его Торрейры.
- Шевелись, mi chico! - весело крикнул уругваец, скрывшись за дверями раздевалки, откуда уже доносились дикие вопли разгоряченных победой игроков. Действительно, там не хватало только его.
Он стягивал на ходу мокрую от пота нижнюю футболку, когда чуть не сбил с ног менеджера, выходившего из раздевалки. Видимо, Кобблпот поздравлял команду с победой. А его, Джима, игрока, принесшего команде победу, - нет.
Как и всегда, Освальд невозмутимо посмотрел на него, сухо кивнул, открыл было рот, но Джеймс опередил его.

- С победой, - медленно произнес форвард, сделал шаг навстречу Освальду, предупреждая его желание ускользнуть.
- Да, поздравляю. Нас всех, - Кобблпот пожал губы и взглянул куда-то через плечо Джиму, будто бы искал знакомого и позарез именно сейчас нужного ему человека. Как назло, в коридоре было пусто...
- С победой, - с нажимом повторил Гордон, оттесняя менеджера к холодной стене. - Меня.
- Как скажете, Джеймс, - вздохнул Освальд, старательно не замечая, что зажат между стеной и полураздетым, все еще распаленным после матча форвардом.
- Я же обещал, что Лондон станет красным... - горячее дыхание обожгло щеку.
- Прекрасно, еще раз - крайне рад и поздравляю! - Освальд перебил его и предпринял отчаянную попытку отодвинуть от себя Гордона, но проще было сдвинуть с места весь стадион целиком.
- Прекрасно... - эхом отозвался Джим и прижал к себе растерявшегося менеджера.

Освальд ждал, - да, черт побери, ждал! - что поцелуй будет повторением манеры форварда держаться на поле - стремительность, грубый напор, рывок, - но вместо почувствовал только нежное, совсем легкое прикосновение к своим губам.
“В смысле? И это всё?”
Освальд чувствовал себя обманутым, разочарованным, едва ли отдавая отчет в том, что сам таял, податливо отвечая на робкий, почти стыдливый поцелуй, тянулся к чужим губам с каждой секундой всё больше.
“Нет, так не пойдет”, - почему-то разозлился менеджер. - “Что, блядь, за детский сад?”
Джим едва не задохнулся, когда почувствовал руку Освальда у себя на затылке, и практически одновременно - что поцелуй стал глубже и яростней. Настала его очередь растеряться, стать ведомым, уступить, поддаться...

Когда герой отгремевшего дерби, виновник триумфа канониров, зашел-таки в раздевалку на негнущихся ногах, никто не заметил ничего особенного. Джеймс рассеянно улыбался, принимал поздравления, дружеские объятья и тычки от сокомандников и с трудом мог сосредоточиться на шнурках собственных бутсов.
Дубль на игровом поле пару минут назад легко и изящно превратился в охуительный хет-трик, о котором знали только двое. Ну и домашний стадион “Тоттенхэм Хотспур”, пожалуй, тоже.

**18
Влюблен, влюблен, влюблен! Влюблен по-прежнему.
Он влюблен, как можно быть влюбленным только в двадцать четыре, как будто весь мир вот-вот рухнет, как будто дышать можно только когда на тебя с тренерской трибуны смотрят глаза самого невозможного зеленого цвета.
Но сейчас оттуда мрачно-одобрительно кивает тренер сборной, и Джим позволяет себе на мгновение засмотреться на сэра Гарета. Все модные таблоиды хором твердили, что Саутгейт - самый стильный тренер за всю историю английской премьер-лиги, но Джеймс готов поспорить с этим. Он точно знает еще одного человека, на котором костюмы-тройки смотрятся как влитые, отчего желание раздеть его усиливается многократно.

Целый год Джеймс захлебывался чувством, будто впервые узнал себя, исследовал все возможности своего натренированного сердца. Невозможно сходить с ума так долго, обманывать и обманываться... Сколько воды утекло с тех пор, сколько пота пролито на тренировках, сколько отчаяния и душевных сил ему стоило... И чего ради? От себя не убежать, даже если несешься во весь опор, набирая скорость для сокрушительного удара по воротам противника.
Первое время Джим забивал пагубные мысли не менее успешно, чем угловые - один за другим. Иронично улыбался во время встреч с прессой, во время фотосетов, легко сводил знакомство с моделями, однако неизменно засыпал и просыпался один в оглушительной тишине дома в пригородах Манчестера. Не без удовольствия замечал себя в рекламных роликах и на уличных билбордах по дороге на “Олд Траффорд” или на тренировочную базу. Он полагал, что лихо сдвинутая на одно ухо ярко-алая корона, - весьма удачная идея армии пиарщиков, которая кружила теперь над ним, словно феи-крестные над капризным принцем.
То есть королем.
В Манчестере - и “Юнайтед” не исключение! - есть только один король, воспитанный этими улицами, благословленный сэром Алексом. Португальским самозванцам придется потесниться на пьедестале, ибо Джеймс пришел вписать своё имя на страницы одного из самых титулованных клубов Англии. Он уже триумфально собирает дань по Европе, отыгрывая каждый матч, как бог первой линии атаки, и иногда играючи меняет привычное амплуа на полузащиту, если того требует сэр Гарет.
В сборной Джеймс прекрасно поладил со всеми, включая строгого тренера. Научился трюкам у пресловутого Кейна - тот поделился парой секретов ведения переговоров с руководством “Юнайтеда”, которые Джим не преминул использовать.

- Не думал, что вы настолько тонкий стратег, мистер Гордон, - благостно улыбнулся ему личный агент, после того как форвард добился двукратного увеличения своего недельного оклада в клубе. Он только рассеянно кивнул в ответ, прикидывая мысленно, как бы отреагировал на его детские манипуляции Освальд.
Для бывшего менеджера “канониров” Джеймс Гордон все такой же манчестерский гопник, самозванец и зарвавшаяся звезда. Ко всему прочему еще и трусливая крыса, спасавшаяся бегством из Цюриха и из “Арсенала”.
Не потому ли Джим замирал на коленях всякий раз после очередного безупречного гола? Всё, что он хочет показать, - отнюдь не позерский жест, от которого сносит крышу у всего фанатского сектора. “Третий лев” сборной Англии, как его теперь называют и фанаты, и спортивные журналисты, умирает от любви перед глазами многотысячной толпы, будто в смиренной молитве, складывает ладони, обводит потерянным взглядом ревущие трибуны, робко надеясь, что, возможно, хотя бы в записи, хотя бы случайно, в каких-то повторах, Освальд увидит его и просто вспомнит.
Вспомнит то малое, ничтожно малое, что было у них. Повернуть бы время вспять, найти в себе силы сказать наконец-то...

- Не могу так больше, - выдохнул Джим на пороге дома бывшего капитана “Арсенала”.
- Здравствуй, Джим, - бесстрастно отозвался Альфред, как будто для него внезапный визит бывшего сокомандника был обычным делом. Чуть посторонился, впуская гостя к себе.
- Я так благодарен тебе, ты просто не представляешь! - он не знал с чего начать, поэтому решил начать с главного. - Освальд. Наверное, он просил не говорить...
- Не хочу быть сплетником, Джеймс, - Пенниуорт устало провел рукой по лицу. - Черт бы побрал вас обоих, но я уже как будто посредник между вами!
- Ты не посредник и не сплетник... Подожди, а он что - говорил с тобой обо мне? - Джим на секунду прекратил кусать губы и уцепился за неосторожно оброненную фразу.
Альфред мысленно выругался, - но кого тут винить, кроме самого себя? - и молча кивнул.

- Ты просто... Просто скажешь мне, когда он заглянет к тебе, и тогда... - Джим старался звучать если не убедительно, то хотя бы не срываться в истеричный штопор.
- Тогда вы тут и камня на камне не оставите. Нет уж, при всем уважении, Джеймс... - Альфред понизил голос до сердитого шепота. - Ищи возможность поговорить с ним сам.
- Но как мне это сделать? - растерянно захлопал ресницами Джим. - Я даже не знаю, где он сейчас...
- Меньше знаешь, крепче спишь.
- Альфред, ну ты же капитан! - заныл Джеймс, пуская в ход последний аргумент. - Ты должен заботиться о каждом члене команды!
- Тоже мне, член... Больше не капитан, слава небесам!
Терпения отцу троих детей очевидно не занимать, но и Джим был настроен серьезно.
- Мне правда очень нужно с ним поговорить...
- Боже, что я делаю! - закатил глаза Альфред. - Ладно, насколько мне известно, он собирается лететь в Париж на церемонию Ballon d’Or...
- Вот и славно! - с облегчением улыбнулся Джеймс. - И ничего ты не сплетник, видишь...
- Вижу, - вздохнул Альфред, провожая взглядом красные сполохи удалявшихся фар. - Вижу, что в этом году в Париж лучше не ездить.

**19
- Ну вот куда нам еще и это безобразие... Не было печали! - Освальд хмуро уставился в монитор. - У тебя сигареты есть, Джером?
Валеска жестом фокусника извлек целую пачку, попутно выронив на стол какие-то чеки и звонкую мелочь.
- Может, того? - Кобблпот с надеждой посмотрел на пиар-директора. - Перекурим?
- Не, я держусь, - вздохнул Джером. - Не больше трех в день.
- Какие все правильные стали, аж противно... - заниматься каким-то там новичком ужасно не хотелось. Хотелось сигарету, принять горячий душ и выспаться хорошенько.
- Конечно, посты эти удалим... - Джером кивнул на профиль нового игрока “Арсенала” в Фейсбуке. - Нам провокаций не нужно.
“Нам вообще, по-хорошему, ничего такого не нужно...” - вздохнул мысленно менеджер, разглядывая фото почти семилетней давности. Юный мистер Гордон в компании бритоголовых парней, затем он же - на тренировке в каком-то занюханном спортзале.
Понятно, старая как мир песня - тяжелое детство, деревянные игрушки... Из грязи в князи, из простого манчестерского пацана в потрепанных бутсах - в клуб “большой четверки”.
- О, я его знаю, - внезапно оживился Джером.
- Кого? Этого, что ли? - Освальд всё больше мрачнел лицом, листая фотографии. Бары, какие-то сомнительные рожи друганов, явно из числа ёбнутых футбольных фанатов...
- Нет, тренера. Это же Барнс, у него много кто начинал из наших. Академия юниоров в Манчестере.
- …Нет, ну куда он смотрел, когда соглашался на контракт с “Вест Хэмом”?! - возмущался Харви, дымя сигаретой прямо в тренерской.
- Да понятно, куда он смотрел, - невозмутимо парировал Освальд. - Бабло, премьер-лига... Ничего удивительного.
- Знаешь, что его агентом был Лоуб?
- Хороший старт для премьер-лиги, нечего сказать...
Джиллиан Лоуб. Еще бы Освальд не знал этого говнюка.
В узких кругах Лоуб считался одним из самых продажных и изворотливых скотов, который не гнушался проворачивать крайне мутные схемы, но был достаточно умен, и еще никому не удавалось его привлечь за левые откаты от контрактов. Игроки, которых мистер Лоуб выбирал себе, обычно не роптали, так как знали, с кем связываются, а вот Гордон... Бодался теленок с дубом.

- И много отсудил? - небрежно, будто между делом, спросил менеджер.
- Да какое там... - Харви досадливо махнул рукой. - Что-то около трех или пяти тысяч.
Кобблпот только закатил глаза. Не сумма - слёзы. Будь он на месте... Но, слава небесам, он на своём месте, а этот Гордон - на своём. Радуется нормальному отношению в новом клубе, уже успел купить какую-то вульгарную тачку, светит своей глупой улыбчивой мордой в релизах и рекламах.
Освальд всё-таки слукавил - он прекрасно знал детали судебного разбирательства, которое, по вполне понятным причинам, руководство “Вест Хэма” предпочло замять. Оказалось, что Лоуб добавил некие пункты в контракт Джеймса без его ведома. И вот ведь какой принципиальный выискался! - деньги ему не нужны, он за честные контракты. Посмотрите-ка, простой спортсмен, которому голова нужна, чтобы в нее есть и ею же мячи отбивать, а подал иск, сам, всё сам, без юристов, без адвокатов... Интересно.
- Как ты вообще его нашел? - бросил тренеру Освальд перед тем, как уйти из тренерского штаба.
- Да также, как и тебя, - Харви подмигнул ему. - Матч с “Челси” был. Ну как “матч”... Избиение младенцев в чистом виде!
Конечно, в “Вест Хэме” никто за него не держался. И уж тем более, когда сам Лоуб пошел уговаривать Гордона выйти на последних минутах матча против “Челси”, а молодой идиот, за неимением прочих аргументов, не сдержался и прописал своему агенту в его сморщенную рожу. Ну и вышел, понятно, сначала на поле, а потом из клуба. Со скандалом и симпатичным фингалом под глазом — это уже кто-то из “молотобойцев” подсуетился.
- А не надо! - огрызнулся Кобблпот. - Я вообще-то за “Баварию” играл тогда...
- Вот и доигрался! - тренер несильно ткнул своего воспитанника под ребра. - Ты хотя бы поле был, а Гордону элементарно свезло выйти на замену. Так-то он задницей скамейку запасных отирал.
“Ну и отирал бы дальше”, - раздраженно подумал менеджер, но тут же одернул себя.
А как это - быть вечно в запасных? Несмотря на то, что клубная карьера для Освальда закончилась почти семь лет назад, воспоминания о матчах, исход которых решался благодаря его гениально просчитанным пасам, все еще свежи... Пик карьеры пришелся как раз на 22 года.
Джеймсу сейчас только-только исполнилось 23.
Агрессивен? Да.
Напорист? Конечно.
Форвард, как ни крути...
Тренируется в новом клубе на износ.
Еще бы. “Арсенал” - это не “кувалды”, которые вечно болтаются в премьер-лиге по какому-то недоразумению, здесь надо показывать результат. И, стоило признать, с этой задачей новый игрок справлялся превосходно. С каждым матчем трансферная стоимость росла, и другие клубы начали интересоваться новоиспеченной звездой достаточно плотно.

Вот уже лет семь - или больше? - Освальд перестал дышать футболом. Теперь он предпочитал конвертировать свою самую большую страсть в денежные знаки. Воздух, знаете ли, не самая твердая валюта. Рейтинги и откаты с трансферов, хитросплетения тактических моделей и комбинации стилей разных игроков - вот, что ныне занимало ум бывшего мидфилдера.
Кто-то дышит футболом, кто-то им живёт. Джеймс Гордон пускает себе футбол по вене.
И это чертовски подкупало, будило, будоражило воспоминания. Менеджер зябко поводил плечами, стряхивал груз ненужного прошлого и слишком быстро отводил глаза.
Нельзя так. Никогда нельзя давать слабину, каким бы невинным это не казалось.
Нет, - и точка.

**20
Молчание. Хуже пытки в мире нет. По крайней мере, так казалось Джиму. Скорее всего номера заблокированы, изменены давным-давно, а в прежней квартире живет кто-то другой. Джеймс знал, знал слишком хорошо, сам проверял.
“Форт Нокс, а не человек, да что ты будешь делать..."
Задача полузащиты - не давать игрокам нападения наращивать скорость при атаках.
Задача полузащиты - не давать... Не давать. У сердечных дел немало общего с полевыми тактиками и приемами, значит, стоит действовать хитрее, пользоваться обманными финтами и трюками.
На трезвость в рассуждениях у форварда “Юнайтеда” был в распоряжении целый год. И только сейчас он понял, что потратил время впустую. Вчера Альфред раскололся и признался всё-таки - да, Освальд будет на церемонии Ballon d’Or, и что с того? Он может появиться там и также исчезнуть незамеченным, ускользнуть от Джима, как это происходило всякий раз... Нет, всё будет иначе.

- Где же тебя искать... - Джим рассеянно бродил в тишине дома, считая дни до церемонии в Париже.
Он отлично знал, что менеджер порвал с карьерой в премьер-лиге Англии - спасибо нынешнему агенту Джима, очень общительному парню, который с удовольствием делился сплетнями из клубного закулисья. Освальд как сквозь землю провалился, по крайней мере, на территории Британских островов и в национальных футбольных клубах он больше не маячил.
Задача полузащиты - не давать нападающим...
Освальд - человек дела. Даже если встреча состоится, заготовленные слова не выручат. В словесных баталиях Джеймс не силен, несмотря на броские заявления на пресс-конференциях, тщательно составленные агентами “Манчестера”. Пламенная речь тут не поможет. Наверняка, только увидит его - и забудет все слова напрочь.
Год назад в Цюрихе цена этих самых слов оказалась слишком высокой - Джим смиренно расплачивался за них целый год. Он наказан, - и теперь он жаждет прощения. Он знает, каково это - и больше не намерен допускать таких ужасных ошибок, ни единой.

Телефон мельтешил в пальцах, сами собой открывались и одним движением сворачивались окна приложений. Уже третий или четвертый раз Джим просматривал какие-то сториз, чьи-то фото.
Стоп. А это кто такая? Очень знакомое лицо, хотя у многих девушек, не брезгующих пластикой, такие черты - пухлые губы, заостренный носик, скулы.
От осознания, откуда эта девушка ему знакома, Джим непроизвольно скривился. Конечно же, София, бывшая жена Освальда. Посмотрим, что тут... Какие-то рекламные акции, агрессивное продвижение всякой чепухи, претенциозные цитаты... При взгляде на один из снимков Джеймс едва не взвыл и уже собрался закрыть этот идиотский инстаграм, но...
Крупный план. Изящная смуглая женская кисть покоилась в мужской ладони. Следующий снимок - сплетенные пальцы так, чтобы хорошо были видны кольца, без сомнения, изящные, в россыпи ненавязчиво поблескивающих бриллиантов.
Джим никогда не позволял - ни мысленно, ни уж тем более открыто - грубость в отношении женщин, но тут...

- Стерва, что ты за стерва, а... - он пробежал глазами подпись к фото.
София не остановилась только на публикации фото, нет, она пошла дальше - написала поздравление с днем рождения бывшему мужу напоказ, перед всей аудиторией подписчиков. Имени, конечно, не называла, но, как известно, намек был слишком явным.
Апогеем стала финальная фраза послания экс-супругу: “Пускай не вместе, но в сердце - навсегда”.
С болезненным, почти мазохистским наслаждением Джим всматривался в экран телефона, а затем, отбросив его прочь, закрыл глаза. И заулыбался, как идиот, абсолютный идиот.
Спасибо за идею, София!
Как сразу не понял? Что ж, теперь он точно знал, каким должно быть его предложение Освальду. И на этот раз отношение к футболу оно имеет минимальное.

**21
- По... Подожди... - Освальд с трудом оторвался от Джима и попытался сфокусировать слегка мутный от алкоголя взгляд на улицах, что мелькали за окном такси. - Куда мы едем?
- Ко мне в отель, - сладкий горячий шепот забирался в уши, проникал под кожу змеей. - Если ты не против, конечно...
Против? Серьезно? Как он может быть против остаться с тем, о ком думал ежедневно на протяжении целого года?!
- Куда угодно... Только скажи... - Джим чуть отстранился, стараясь заглянуть Освальду в лицо. - Не могу, не хочу давить на тебя, понимаешь...
- Я понимаю, что если мы будем так тащиться по всем светофорам, то я выебу тебя прямо тут, - выдохнул Кобблпот, раздраженно закатывая глаза.
Джеймс нервно кусал губы, поглядывая то на дорогу впереди, то на стрелку навигатора в телефоне. От отчаяния он едва не сходил с ума - скорее, скорее нужно оказаться в отеле, где никто не помешает осуществить задуманное! Пока же ему оставалось только мужественно бороться с возбуждением, от которого темнело в глазах, всякий раз, когда они соприкасались бедрами и руками в темноте салона.
- Давай... Расскажи мне про город, Освальд! - взмолился Джим, безуспешно пытаясь отвлечься хотя бы как-то. - Я здесь впервые, даже не видел ничего толком...
- Тут не на что смотреть. Ненавижу Париж, - доверительно шепнул ему Освальд, перед тем как легонько коснуться языком мочки уха.
- А, ну... Как же Эйфелева башня? Лувр? И вот это вот всё... - бормотал Джеймс, забираясь горячей ладонью под пиджак Освальда.
- Прости, экскурсию придется отложить, - пальцы Освальд скользнули по шее к затылку, привлекая Джим ближе для продолжительного сладкого поцелуя.
Шутка про Эйфелеву башню в штанах теперь смешнее. В два раза.

…Тихий, почти что плаксивый стон сорвался с губ Джеймса, когда он опустился до конца на член своего любовника, и тут же двинулся верх, прерывисто-синхронно выдыхая вместе с Освальдом. Особенно не сдерживаясь - к чему? - вскрикнул, едва чужая рука коснулась его члена, дразняще медленно прошлась по всей длине вверх и вниз.
Освальд сходил с ума, когда Джим запрокидывал голову, демонстрируя туго натянутую, как струна, шею, точеную линию подбородка, видел блестящие капли пота на его теле. Сейчас, захваченный ритмом движений, Джим был прекрасен и порочен, цеплялся пальцами за бедра Освальда, насаживался на него до упора. Хотелось коснуться, быть ближе, насколько это возможно, но он мог дотянуться только до промежности и бедер партнера.
- Растяни... Растяни меня еще немного, по-пожалуйста... - Джим задыхался, разводя колени шире. Рука, сжимавшая его член, убивала слишком медленными, легкими движениями - он обхватил ладонь Освальда своей, стиснул крепче, одновременно ускоряя ритм.
- Ещё, - шептал он куда-то в потолок. - Пожалуйста, Освальд, ещё.
- Конечно, - хриплый, срывающийся голос Освальда сводил его с ума. - Конечно, радость моя. Всё, что пожелаешь...
- Всё? - слабо улыбнулся Джим, стараясь сфокусировать поплывший от возбуждения взгляд на любимом. - Всё-всё?
- Да, всё, - другая рука Освальда легла на зад форварда, ощутимо сжимая чувствительную кожу, растягивая его сильнее.
- Будь... Моим, - с трудом выдавил между прерывистыми вздохами Джеймс. - Мужем. Моим.
- Что, прости? - Освальд чуть приподнялся, усиливая хватку, ускоряя, совсем немного, совсем чуть-чуть ритм, наслаждаясь стонами Джима.
Собственное возбуждение накатывало темной, тягучей волной, неотвратимо, всё ближе, ближе.
- Хочу... Чтобы ты стал моим... О, да! Моим... Вот так, быстрее, прошу...
- Не понимаю тебя... - издевался Освальд, продолжал водить рукой, оттягивая крайнюю плоть, но осторожно соблюдая баланс между сладостью и болью. У него перед глазами раскрывался, словно нежный цветок, его любимый, самый сладкий, единственный, невыразимо притягательный, изливался в руку Освальда, забрызгивая его и себя.
Это невероятное зрелище, чистые эмоции - у Освальда нет ни единого шанса противостоять сладкому безумию. В один момент мир сжался до какой-то белой точки, а потом рассыпался, увлекая в дикий штопор, оставляя без сил и без единой мысли.

- Так, что... Что ты там хотел? - Освальд пытался справиться с тяжелым дыханием.
Джим обвел взглядом раскачивавшийся перед глазами номер, глупо улыбнулся; он все еще пребывал в трансе, на грани между этим миром и другой реальностью.
- Ты спросил что-то? - только спустя пару минут он смог говорить связно. Руки дрожали, фокусировать внимание было все еще непросто. - Если мы так будем каждый день, то я не знаю... Просто не знаю, бля...
- А?.. - Освальд с усилием потянулся к нему, неловко целуя в мокрый от испарины лоб. Дотянуться до губ было сейчас слишком трудной задачей.
- Хочу так каждый день.
- Уверен?
- Ага. Будешь моим мужем?
- Я сейчас человеком себя не чувствую, а ты мне о таких вещах...
- Я тебя прошу быть моим мужем, а не человеком, - Джим с трудом сполз с кровати и начал искать что-то среди разбросанной по всему номеру одежды.
- Телефон тут где-то был, - безуспешно попытался сесть на кровати Освальд и подключиться к поискам, но снова развалился, раскинувшись как морская звезда. - Там, под лампой, вроде... Видишь?
- Не, это не телефон, - рухнул рядом с ним Джеймс.
- Это... Что это? - теперь на животе Освальда, перепачканном в липкой сперме, лежала темная коробочка.
- Откроешь? - вздохнул Гордон. - Не укусит, я обещаю.
Освальд последовал его просьбе и пораженно уставился на содержимое футляра.
- Я серьезно, если что, - Джим придвинулся поближе, взволнованно заглядывая в лицо любимому.
- Я тоже. Сам бы на себе после такого секса женился....
- Ой да пошел ты... - закатил глаза форвард. - Такой момент обломал, что за человек, а?
- Я не человек, - обиженно поджал губы Освальд. - Я почти что твой муж, Джеймс Гордон.

**22
- Вы способны на большее, мистер Гордон... - будто невзначай, бросил менеджер после провального матча с “Манчестер Сити”.
Джим стиснул зубы до боли, до темноты в глазах. Не верит, никогда не верил в него, даром, что его агент! Темная, густая ненависть заполонила разум. Ну да ничего, он знает себе цену. И она точно выше его трансферной стоимости на сегодняшний день! А менеджер... Да кто он вообще такой?! Бывшая звезда сборной Германии, бывший мидфилдер “Арсенала”, на которого молился весь Северный Лондон. Всего-то...
Не поленился, нашел старые игры в архивах клуба, потратил целый день, отсматривая их в пустом кинозале тренировочной базы. Ладно, стоит признать - Кобблпот был хорошим распасовщиком, почти что талантливым. Владел на зависть приличной техникой, каждый удар - высчитан, как по линейке. Ничего удивительного — это же знаменитая немецкая модель, которую Харви адаптировал под реалии премьер-лиги...
В конце одного из матчей затесалась подборка коротких интервью с игроками. Кобблпот смущенно смотрел на журналиста, который задавал ему вопросы - один другого нелепее. Джим потянулся было к пульту, но замер, прислушался. Молодой игрок мучительно подбирал слова, вставлял, забывшись, что-то на немецком, извинялся, улыбался в объектив.
Не то любопытство, не то акцент, от которого сейчас не осталось и следа... Все же это удивительно - слышать привычные уху слова, которые произносят совершено иначе.
Легионер рассказывал о своих впечатлениях, много говорил о Лондоне, о товарищах по клубу. Чуть покраснел и расслабленно заулыбался, когда спросили про личную жизнь, - вместо ответа просто показал левую руку и кольцо. Интересно, каково это - жениться так рано?

- Вам бы, конечно, еще в резерве посидеть... - вздыхал между делом менеджер. - Но решения принимаю не я.
Больше смерти Джеймс боялся снова оказаться на скамейке запасных. Хватит, в “Вест Хэме” насиделся! А менеджер все также сомневался. То есть все спортивные журналисты прочат ему место в сборной и самую головокружительную карьеру, а какой-то менеджер кривит брезгливо рот. Да, очень красивый рот, да, чертовски красивый капризный рот, который Джеймс однажды поцеловал.
Что это было тогда? Он и сам не знал. Порыв, адреналин от первого матча, первого гола... В конце концов, все игроки на поле очень ярко реагируют на победу. Но это не игрок. И Джим в тот момент не был на поле. А менеджер все равно смотрел, будто на пустое место. Будто и нет его, нет его вклада в результаты, в общее дело клуба, ничего нет!
Он убеждал себя, что интересовался финтами и техникой, которую демонстрировал Кобблпот в своё время. На деле - жадно высматривал полузащитника, который ассистировал атаке, словно вернулся на машине времени из будущего, просчитывал каждый рывок противника, лихо закручивал мяч “сухим листом”, направляя точно в цель. И улыбался, как же сладко он улыбался...

- Сборная? Не рановато ли Вам в сборную, Джеймс? - иронично ухмылялся менеджер.
Вот уже неделю Освальд не приезжал на тренировочную базу. Джеймс смотрел тоскливо на парковку в ожидании знакомого черного “Ауди”, искал предлог, чтобы написать своему агенту, которого он делил еще, как минимум, с парой других игроков. Но предлога не было, а именное парковочное место пустовало.
Джим успел посмотреть все доступные матчи, интервью и повторы с ним. Отследил, как менялась фигура звездного мидфилдера (тренировки на массу, сам через такое проходил), исчезал акцент (а он так нравился Джиму!), взгляд становился жестче и печальней. Узнал о страшной аварии, после которой Освальд возродился, словно феникс, восстал из жуткого ада реабилитации, создал, вылепил себя сам, пробился в правление футбольной федерации Англии и стал живым благословением “Арсенала”, которому хранил верность не один год.
Дни пролетали птицами. Джим падал без сил на массажный стол, уже совершенно искренне признаваясь себе, что скучает по знакомой угловатой фигуре на тренерской скамейке. Когда, ну когда же он появится, черт бы его побрал!
Яркий, беспощадно яркий свет в пустой раздевалке тренировочной базы. Джеймс обессиленно выполз из душевой - все мышцы звенели от напряжения, даже массаж и сауна слабо помогали.

- Хуёво вам, Гордон? - этот голос обжигает, будто удар кнутом.
- Ну, где болит? - прохладные пальцы опускаются на распаренную кожу, и он льнет, постанывая от острого наслаждения. - Поясница? Или здесь?
Мокрое полотенце падает к ногам. Джим нагибается, чтобы поднять его, выгибаясь, чтобы прикоснуться, почувствовать того, кто стоит у него за спиной почти что вплотную. Подставляется, извиваясь под скользящими по бедрам руками. Стонет, не то от боли в натруженных мышцах, не то от ощущения чужой эрекции.
- Повернитесь, Гордон.
Кто он такой, чтобы противиться приказам своего агента и клубного менеджера? Он полностью одет, холодный и строгий, как всегда, неприступный и сдержанный серый кардинал футбольной федерации. Стоит перед форвардом, который послушно опускается перед ним на колени, прямо на холодный пол раздевалки. А Джеймс - обнажен, обнажен, как его нервы в присутствии этого невозможного человека. Дрожит от пронизывающего холода, от дикого возбуждения, кончает под аккомпанемент своих же стонов, едва прикоснувшись к себе.
Но это всё происходит либо дома, либо в номерах отелей во время выездных матчей. Он пока еще не настолько опустился, чтобы дрочить в душевой после тренировок.

- Повернитесь, Гордон, - Джим едва не осел на пол от знакомого голоса у себя за спиной. - Или в Манчестере не принято смотреть на людей, когда они к вам обращаются?
Менеджер, как всегда, застал его врасплох посреди раздевалки на глазах у других игроков. Стоял так близко, будто бы даже обеспокоенно разглядывал его. Ну уж нет, Джеймс не купится на такое!
- Как-то выглядите вы... - Кобблпот пощелкал пальцами, нахмурившись. Подходящее слово вертелось на языке.
- Задроченно! - подсказал ему сам Джеймс, злобно отвернувшись к шкафчику.
- Я хотел сказать “изможденно”, но, если вы настаиваете... - бесстрастно пожал плечами менеджер, моментально теряя к нему интерес.
“Сука”, - мысленно попрощался со своим агентом Джим. - “Гадкая, омерзительная футбольная сука вы, мистер Кобблпот”.

**23
Освальд Кобблпот никогда не был набожным человеком. Он верил в силу и власть связей и, конечно же, денег. Но сейчас он готов поверить в любую ересь, лишь бы высшие силы избавили его от этой головной боли по имени “Джеймс Гордон”.

- Полный пиздец... - вздыхал он, глядя на очередную выходку их свежего приобретения.
- Ну молодой лоботряс, ну что ты хочешь, я не понимаю! - отмахивался тренер.
Менеджер повидал за свою жизнь немало, но это недоразумение, казалось, решило поставить какой-то в высшей степени феерический рекорд...
Скандал и потасовка в каком-то топовом лондонском ресторане. Вторая только за этот месяц.
Третья разбитая тачка за пару месяцев. Слава небесам, не убил никого, и сам не убился, с него бы сталось. Череда штрафов и лишение прав на месяц.
“А лучше бы пожизненно лишить прав!” - ядовито думал менеджер.
Спустя месяц форвард уже гордо рассекал на новеньком мотоцикле, благо ездил на этом рычащем монстре между своим особняком и тренировочной базой, где и разогнаться-то толком было невозможно...
Драка с охранником в Ministry of Sound. Дикие штрафы и целая полоса в The Sun.

- Смотрите-ка, кому-то не дали поплясать под транс... - фыркнул Освальд.
- Сто лет никуда не ходил потанцевать, - завистливо протянул Валеска, тоскуя над очередным промо.
- Сто лет отходосами после спидов не мучился! - в тон ему отозвался менеджер. Джером только пробурчал что-то невнятное и снова отвернулся к монитору.
“Можно вывезти человека из Манчестера, но не Манчестер из человека...” - брезгливо морщился Освальд, прислушиваясь к воплям Гордона в вип-зоне лондонского клуба. В конце концов, бесновалась вся команда, но больше всех было слышно этого...
- Будущий капитан отрывается, - кивнул в сторону шумных “канониров” Харви, опускаясь рядом с менеджером на диван.
- Пока что у нас есть вариант поприличней, - пожал плечами Освальд, заметив приближающегося Альфреда.
- О чем беседуете, джентльмены? - Пенниуорт присоединился к ним.
- Да так...
- Да так, Освальд никак не может успокоиться из-за Гордона!
- Не могу! - вспыхнул менеджер. - Между прочим, я в его годы...
- Поскандалил с половиной “Бундеслиги”, - Харви вставил совершенно будничным тоном. - Забодал своей тачкой фонтан на тренировочной базе.
- Подрался со мной после первого же матча, - услужливо подсказал капитан.
- Ой началось! Вы еще вспомните, что я женился в 21 и через полгода развелся! - фыркнул Освальд.
- Ну где уж нам всё запомнить... - Харви и Альфред переглянулись и дружно захохотали.
- Тоже мне - друзья! - присоединился к общему веселью Кобблпот. В конце концов, долго сердиться он не умел, тем более - на своих близких друзей.
А Гордон... Да пошел бы он к черту, этот Джеймс Гордон.

**24
- Ребята, всем внимание! - Освальд силился перекричать шум и возню в раздевалке, но какое там - возбужденные последней игрой сезона, да еще и с основными соперниками, “Лидс Юнайтед”, “канониры” буквально сходили с ума от избытка эмоций.
Менеджер устало взмахнул рукой; в конце концов, они имеют право так отчаянно веселиться. Этот сезон всем выкрутил до предела нервы, можно и потом... Оглушительный свист вспорол плотный воздух, перенасыщенный криками и запахом потных тел. Даже не поворачивая головы, Освальду было ясно, кто смог так эффектно утихомирить игроков, которые замерли в полной тишине.
- У менеджера объявление, - без тени смущения заявил Гордон, встретившись взглядами с менеджером. Освальд раздраженно нахмурил брови, но тут же нашелся и, коротко кивнув Джеймсу, наконец завладел вниманием команды.
- Всех еще раз - с окончанием сезона, парни! - улыбнулся менеджер, и снова пришлось выждать, пока игроки перестанут вопить. - Завтра поздравляем Альфреда, все помнят?
Раздевалка потонула в одобрительных воплях и поздравлениях капитана, который отыграл последний сезон и завтра готовился отметить свой день рождения уже в статусе свободного от клубных страстей человека. Освальд одобрительно кивнул и, традиционно попозировав для нескольких снимков вместе с командой, направился к выходу.

- Мистер Кобблпот... Освальд! - он замер, будто пригвожденный к месту, этим знакомым голосом. Удивительно мягкий, даже робкий, - на контрасте с дикими криками и варварским свистом. И всё это - один и тот же человек. Непостижимо.
- Слушаю вас, мистер Гордон, - попытался спрятаться за дежурно-прохладной учтивостью и... Не сумел, не удержался. Посмотрел на раскрасневшееся лицо форварда, взъерошенные светлые волосы, алый клубный флаг, в который закутался Гордон, и - растаял, улыбнулся.
- Вы говорили о контракте... - замялся Джеймс. - Но я хотел бы пообщаться лично...
- Конечно! - Освальд удивился своей поспешности, тому, как он сам приблизился к Джиму, сокращая между ними расстояние. - Скоро будут звонить из “Юнайтеда” - соглашайтесь на личную встречу, требуйте контракт, задавай неудобные вопросы... Ну, не мне вас учить, мистер Гордон.
- Джим. Можно просто Джим, - Джеймс выпалил и покраснел еще больше. - Да, понял. Но я хотел личной встречи. С вами.
Откуда взялась эта тяжелая, удушающая волна? Почему дышать вдруг стало так сложно? Освальд чувствовал, как жар заливал легкие, полз вверх - по горлу и щекам.
- Хорошо, - стараясь справиться с непокорным дыханием, ответил наконец менеджер. - Но мне нужно посмотреть своё расписание...
- А как же день рождения Альфреда?
- К сожалению, буду в Цюрихе и не смогу принять участие... - с чего вдруг он сожалеет?! Снова одни вопросы и море, целый океан смущения и неловкости. Освальд извлек из кармана телефон и погрузился в изучение расписания.
- Только через две недели, мистер Гордон... То есть Джим. Но обещаю, что с контрактом проблем не будет.
- Две недели... - эхом отозвался Джеймс. - А раньше - никак?
- Если только завтра в полдень, всего на пару часов, но вам вряд ли это будет удобно... - Освальд не знал, чего именно он боялся больше - согласия или отказа. Одинаково страшно услышать и то, и другое.
- Удобно. Мне - удобно! - выпалил форвард так поспешно и страстно, и снова - неловкая пауза. Они нелепо попрощались и даже обнялись - ах, да, это же стандартный жест - победа и конец сезона, но отчего-то хотелось думать, что за этими прикосновениями стоит нечто большее...

Освальд всё утро потратил на сборы, но не перед грядущим вылетом в Цюрих. Там - всё привычно, всё знакомо, а здесь нечто новое, волнительное и волнующее. Они ведь толком и не общались с глазу на глаз. Это что - свидание? Ведь для деловых встреч не надо ехать в маленькую кофейню на задворках Вест-Энда, не надо выбирать что-то в гардеробе битый час...
Он посмотрел на часы - черт, кажется, всё-таки опаздывает немного. Нельзя заставлять ждать дольше положенного - они и так прождали слишком долго, целый сезон. Освальд улыбнулся билборду, на котором во всей красе замер тот, кого он увидит через каких-то полчаса. Он уже скучал, уже мечтал, уже сходил с ума от нетерпения...

- Да, из “Юнайтеда”... Просят явиться прямо сейчас к ним... Мне очень жаль... Перенести встречу... - Джим лепетал совершенно бессвязные оправдания в трубку, ненавидел себя, ненавидел клуб, в который хотел попасть едва ли не всю сознательную жизнь.
- Конечно, Джеймс, ну что вы, я всё понимаю, - слишком бодрый голос Освальда, слова лились скороговоркой, но за ними - боже, кто бы знал, какая печаль скрывалась там, на другом конце Лондона. Джим продолжал говорить, утешая не то своего собеседника, не то себя, обещал что-то, но - всё пустое.
Он пробегал глазами знакомые строки контракта, пока перед ним навытяжку замерли будущие менеджеры и агенты. В его новом клубе. В его “Манчестере”.
- У вас еще есть время, чтобы подумать, внести свои коррективы, мистер Гордон. Мы можем связаться с вашим новым агентом...
- Не стоит, - резко оборвал церемонные расшаркивания Джеймс. - Я сам поговорю с ним. Еще два дня у меня есть?
- Абсолютно верно, мистер Гордон. Еще два дня мы можем подождать.
Цюрих. Он никогда там не был, кстати. Что ж, самое время познакомиться с этим городом поближе.

**25
Без любви мужчина дичает, превращается в животное. Ходит кругами по своему пустому жилищу, безумно мечется от стены к стене, может расколотить пару-тройку хрупких предметов, порезаться об осколки, грязно выругаться, подбирать осколки и, наконец, - бессильно плакать прямо на полу спальни.
Освальд не отвечал на звонки второй день, пил, спал, на любой подвернувшейся поверхности, просыпался от ломоты во всем теле и особенно - в травмированной ноге, тоскливо смотрел в панорамное окно своего швейцарского шале. И ненавидел.
Во-первых, он ненавидел Лондон. Особой, лютой ненавистью - стадион “Эмирейтс”, где впервые... Ох, нет, лучше не вспоминать.
Во-вторых, он ненавидел красный цвет. Цвет крови, боли, цвет треклятого “Юнайтеда”, цвет милого сердцу “Арсенала”. Всё это теперь - в прошлом, гори оно в аду!
И наконец, наивысший уровень ненависти - Джеймс Гордон.
Сука, чтоб ему пусто было. Как только Освальд поверил?! Как это вообще могло случиться? Все эти годы - после развода с Софией и дальше - зарекся, пообещал сам себе: никогда не влюбляться, не верить, не доверять, не падать в сладкие иллюзии.
Идиот, сам виноват. Им захотел воспользоваться какой-то изворотливый ублюдок, так пускай теперь узнает на своей шкуре каково это - работать с по-настоящему безжалостными агентами и менеджерами. Хотел оказаться в самом титулованном клубе Англии - давай, на, вот тебе! Посмотрим, как скоро ты завоешь!
Хотя такой-то твердолобый упрямец вряд ли станет ныть и страдать... А вот он, Освальд, что-то сдал. Хотя с чего бы? Видали посмешище? Вот такое - рыдающее, ревущее чуть ли не в голос от каких-то жалких надежд. Да пошло бы оно всё, и желательно подальше...
На третий день Освальд убрал все осколки, поехал в Цюрих, старательно игнорируя запах перегара и то, что сел за руль в заляпанной вином шелковой пижаме, завтракал и пил кофе на террасе того самого ресторана, чтобы самому себе доказать, - ему нипочем какие-то там воспоминания.
Ни один человек не посмеет больше подобраться к нему настолько близко. Ни один! Хватит, довольно, наигрался. Если один мудак возомнил, что Освальд бросится за ним очертя голову следом в “Юнайтед” на каких-то уникальных правах личного агента, - это не его проблемы. Освальд Кобблпот не продается и не покупается. По крайней мере, не на таких условиях, когда пытаются торговать его чувствами, его любовью. А была ли любовь? Не было, ничего не было! Ни следа!
Освальд отвечает на все пропущенные звонки - благо, ни одного по работе! - уверяет друзей, что он в полном порядке. Чувствует себя живым и бодрым ровно до того момента, пока не видит старые сообщения от Джима. Перечитывает их, нервно кусая губы, а затем без сожаления удаляет одно за другим. Все до единого. Блокирует ненавистный номер. Теперь можно начинать жизнь заново, с самого чистого, как альпийский воздух, листа.

Джеймс снова в офисе “Манчестер Юнайтед”. Здесь уже всё выглядит знакомым, ему даже нравится. Он не любит новые места, ему бы что-то попривычней.
- Мистер Гордон, а ваш агент...
- Его нет, я открыт новым предложениям.
- Но вы говорили, что перейдете в клуб только со своим...
- Нет, - Джим почувствовал, как непрошенно защипало в глазах и в носу. - Нет, мне нужен новый агент.
И новое сердце тоже, пожалуйста, не такое беспокойное и отчаянно замирающее всякий раз, когда он видит малейшее упоминание об “Арсенале”. А иногда и упоминания не надо - каждая кофейня, каждый худощавый парень в темном костюме, каждая “Ауди”... Джим часто заморгал, просматривая в очередной раз строчки контракта.

Освальда больше нет в его жизни. Нет больше этого упрямца. А ведь Джим предложил ему лучшую из возможных перспектив! Предложил быть его агентом, единственным, кому он доверил и доверился бы безоглядно... Любые условия, любой оклад.
На что Джеймс надеялся? Да разве хватит всех денег мира, чтобы заполучить его расположение? Освальд понимал это, понимал с самого начала и поиздевался над ним, лучшим игроком клуба, просто посмеялся! Выставил абсолютным дураком в этом идиотском ресторане в Цюрихе, развернулся и ушел. Оставил Джима одного, нервно улыбающегося, и просто - ушел!
Ручка с символикой “Манчестер Юнайтед” расплывалась перед слезящимися глазами. Что ж, Джим тоже не так прост! Проживет как-нибудь, подумаешь... Проживет без этого невероятного человека, один взгляд которого делал его счастливым. Нет, думать так опасно!
Джим тупо уставился на свою размашистую подпись, привычно улыбался агентам и менеджерам нового клуба. А сердце грызла глухая тоска. Вот бы Освальд... Нет, больше никаких мыслей о нем! Не заслужил!
С удвоенным остервенением Джеймс Гордон приступил к тренировкам в составе “Манчестера”, вкладывая в каждый удар, каждую атаку самую чистую, самую искреннюю ненависть. Смывал в душевой пот и грязь, убеждая себя, что понемногу избавляется от навязчивых мыслей. Запретил себе бывать Лондоне без особой нужды, переехал в новый дом, поближе к тренировочной базе.
Правда, стереть фотографии и старые сообщения рука так и не поднялась. Впрочем, частота, с которой он просматривал их, удручала. Всякий раз, когда Джиму было особенно больно и плохо, когда досадно лажал на поле, он смотрел на теплую улыбку Освальда, - хотя бы на этих снимках! - и ему становилось легче. Хотя с чего бы? Джеймс любил проверять себя на прочность и решил, что эти фото - своеобразное испытание. Вот только перестанет чувствовать эти глупые горячие уколы где-то в сердце, и обязательно удалит всё без остатка.
Признаваться себе бывает особенно сложно, но снова и снова, поддаваясь сладким, терзающим душу воспоминаниям на высоте 30 тысяч футов, что где-то здесь, в этих небесах, когда-то давно, будто в другой жизни, Джеймс засмотрелся на тени от ресниц на бледных щеках, обернулся воровато, нагнулся поближе и легко коснулся губами теплой щеки менеджера.
Джим улыбнулся сам себе в сумраке салона самолета, наконец, признаваясь, освобождаясь от тяжкого груза ненависти и отчаянного отрицания своих самых нежных чувств, - в сухом остатке, кроме любви, он не чувствует ничего. И хочет по-настоящему снова увидеть эти тени от ресниц на бледных щеках - и как можно ближе, как можно скорее.
Невозможно врать себе, когда мечтаешь засыпать и просыпаться рядом, невозможно ненавидеть того, чью руку мечтаешь сжимать в своей, неважно - спишь или бодрствуешь.

**26
- Добро пожаловать в Мадрид! Температура за бортом +30 градусов.
Сегодня солнце особенно безжалостно плавило асфальт взлетно-посадочной полосы аэропорта Барахас. А это только утро! Группа экспертов из футбольной Федерации уже нервно ослабляла галстуки и убирала подальше пиджаки, предвкушая буквально-таки адское пекло по сравнению с нежной прохладой Цюриха. Освальд же, напротив, привычным жестом оправил неизменный темный костюм и поднялся со своего места в бизнес-классе.
- Господа, на выход! - бодро возвестил глава экспертной комиссии по спортивным тренировочным базам ФИФА. - Посмотрим, что нам приготовил этот, как его... - он пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить название базы “Реал Мадрид”.
- Вальдебебас, - услужливо подсказал один из экспертов.
- Именно, - Освальд кивнул, нацепляя на нос солнцезащитные очки, одновременно лихорадочно вспоминая, не запамятовал ли он положить в сумку крем с максимальным SPF.

В этот самый момент Джеймс выходил на ярко-зеленое поле под лучи того же палящего солнца, сладко разминая, расправляя плечи перед тренировкой. Месье Зидан - как и любой бывший футболист - был поистине безжалостным тренером, не щадил никого. Что ж, не привыкать!
- Уделаю тебя сегодня в пинг-понг! - на траву рядом с Джимом плюхнулся один из португальских игроков.
- Да как же! - ухмыльнулся форвард. - Посмотрим кто кого!
- Ты все время жульничаешь, блондинка, - португалец ухватил Джима за выгоревший вихор. - Смотрю в твои синие глазки и забываю обо всем.
- Пошел ты!
- С удовольствием, детка, - он чмокнул воздух рядом с ухом Джима и убежал к штрафной.
Ему глубоко плевать на эти подкаты и объятья после каждого гола - Джеймс привык не обманываться, он прекрасно осведомлен, где настоящее, а где - выебоны на публику.

Тренировочная база “Реала” таяла под жарким солнцем. Экспертная комиссия ФИФА потела в темных костюмах, перебежками добиралась до спасительного помещения с кондиционерами.
- Игроки сейчас на тренировке... - извиняющимся тоном пробормотал администратор. Загорелый парень невольно побледнел под прохладными взглядами экспертов. Впрочем, об их истинных взглядах можно было только догадываться... Вся группа, словно огромное темное насекомое с сетчатыми глазами-линзами темных очков, замерла в ожидании.
- Ваши комнаты в западном крыле... - администратор сопровождал гостей. - Багаж будет в комнате отдыха в холле, синьоры. Если вы пожелаете, мы можем провести небольшую экскурсию!
- Молодой человек, мы здесь не на отдыхе, - сухо проронил один из экспертов. - Через полчаса будем ждать вас внизу с полным отчетом по всей базе.
- Но, синьор... - пролепетал парень. - Сейчас сиеста, и, к сожалению....
- Я очень рад за вас. Позовите того, кто сможет ответить на наши вопросы.

Джеймс с наслаждением погрузился в сумрачную прохладу холла. Тело сладко ныло после тренировки, хотелось развалиться в своем номере под кондиционером, посмотреть какой-нибудь сериал и чуть позже позвонить Освальду, если он, конечно, не занят. Джим ужасно соскучился, а до приезда любимого еще целая долгая неделя...
- Я смотрю у нас гости... - он кивнул на горку чемоданов в углу.
- Да уж, такие-то гости... - доверительно шепнул администратор. - Злые, как черти.
- А кто?..
- Эксперты из Федерации.
- О, вот оно что...
В три прыжка Джим преодолел лестницу и распахнул дверь номера. Так, если он всё-таки приехал, то... Черт, все планы насмарку! Да и пускай! Нужно привести себя в порядок, переодеться хотя бы. А вдруг - не приехал?.. Что тогда? Руки ходили ходуном, его сладко лихорадило от предвкушения возможной встречи, пока стягивал футболку с символикой “сливочных”, на пути к ванной спотыкался и подпрыгивал, избавляясь от кроссовок. Где-то тут были чистая рубашка и шорты...

- Как на пожар торопишься.
Джим замер на долю секунды около шкафа. Этот голос... Ебаная магия, а не голос!
- Ваш администратор был так любезен, выдал мне ключ от твоей комнаты... - Освальд вошёл в номер, прикрывая за собой дверь.
- Ты мой пожар, - только и успел сказать вместо приветствия, целуя жарко и жадно. Сейчас кто-то узнает, как сильно Джим скучал!
- Черт, я весь потный, грязный, как собака... - слабо протестовал Освальд, однако, не спешил отстраняться.
- Тогда пойдем в душ, - Джим невозмутимо подхватил его на руки и направился в ванную.
- С удовольствием, - от прикосновений любимого Освальду хотелось растаять.
Кое-как расправившись с костюмом Освальда - Джим и так был практически раздет - прерываясь на поцелуи и вздохи, они наконец оказались под освежающим душем. Странно, что вода, только соприкасаясь с их телами, моментально не становилась паром.
- Надеюсь, месье Зидан не будет отчитывать тебя... - Освальд обожал поддразнивать своего пламенного форварда.
- Мы ему ничего не расскажем, - заговорщически подмигнул Джим. - И вообще - я не вижу законного супруга неделями. Уже на стенку лезть готов...
К стене как раз оказался прижатым именно Освальд, задыхаясь от поцелуев, от горячего мокрого тела своего мужа; кусал губы, стараясь не кричать от восторга, когда Джим впивался в кожу у него на шее, оставлял совершенно бесстыдные засосы.

- Как вы тут живете? - вздохнул Освальд, благостно потягиваясь на прохладных простынях. - От одного кондиционера до другого?
- Не знаю, я привык, мне всё нравится, - Джим потерся о щеку любимого, целуя без остановки сладкую кожу. - Черт, я так скучал, если бы ты знал...
- Поверь, я скучал не меньше, мой хороший, - Освальд провел по гибко изогнувшейся спине ладонью, шлепнул по заду. - Какие планы на вечер?
- Как обычно, - поиграю в пинг-понг с коллегами, а потом поедем в город по барам. На выходных думали сгонять на Ибицу...
- Совсем без меня разбаловался, я смотрю, - нахмурился Освальд, притягивая для очередного поцелуя Джима за подбородок. - Напомни вашему звезданутому полузащитнику, что ты замужний человек, иначе чья-то карьера может завершиться очень скоро...
- О, кто-то ревнует... - Джим подмигнул, прижимаясь поближе к мужу.
- А кто бы не стал ревновать... Обжимаешься на поле со своими португальцами... Ни стыда, ни совести у вас, мистер Гордон!
- Меня очень, очень-очень заводит, когда ты ревнуешь, - глаза Джима многообещающе потемнели.
- А меня заводит, когда ты. Просто ты.

Они выбрались из номера только когда на город опустились сумерки, не принося ожидаемого облегчения после дневной жары. Джиму удалось отговорить Освальда от неистовой расправы над несчастными администраторами тренировочной базы до завтрашнего дня. Впереди еще будет немало дней, чтобы отчитать нерадивых испанцев.
Обоим по-прежнему казалось, что они потратили слишком много времени порознь. Но у них достаточно дней и особенно - ночей - чтобы наверстать упущенное.
цитировать