Западные сериалы 3-15К;количество слов: 5312
автор: chmonder

Терапия

саммари: Тони — хороший друг, который старается помочь всем и каждому, и удержаться на плаву, когда события идут совсем не по плану. Но ему не меньше других необходим человек, который сможет позаботиться о нем самом.
примечания: Вообще не планировала ничего писать по 13пп, моя душа навечно продана Стартреку, но была в диком восторге от Тони и Калеба. Для меня это лучший пример здоровых сбалансированных отношений в сериале. Прекрасные иллюстрации от svbrzelena
Я открываю холодильник

мне нужен лёд для синяков

для нервов водка и для счастья

два глазированных сырка (с)




— Тони.

Калеб держит в руках объемистый пакет с едой из забегаловки за углом. С утра Тони нужно было открывать мастерскую, и он ушёл за час до того, как Калеб успел проснуться.

И, судя по нетронутой еде в холодильнике, позавтракать Тони не успел или не захотел, хотя Калеб при каждом удобном случае читал ему лекции о том, как важно боксерам правильное питание.

— Тони, я знаю, что ты не оглох и слышишь меня.

Тони с глухим лязгом откладывает разводной ключ в сторону и со стоном разгибается. Калеб замечает, что он корпит над каким-то старым серебристым драндулетом уже почти три дня, вот и сейчас капот с потрескавшейся краской открыт, внутренности машины кажутся пыльными и проржавевшими.

— Мне третий раз возвращают это корыто с жалобами на то, что весь антифриз куда-то таинственно исчезает, а я проверил уже все чертовы шланги и бачок, и ничего не понимаю! Если только владелец этого гроба на колесах не пьет антифриз лично, я не знаю, в чем проблема! Я даже не вижу, куда он девается, должен же он куда-то стекать!

Калеб легко касается плеч Тони, обтянутых засаленной кожаной курткой, настолько старой и видавшей виды, что тот надевает ее только во время грязной работы в мастерской.

— Тони, тебе стоит взять таймаут. Я только что спросил у Андреса, тот по секрету сообщил мне, что ты пашешь с восьми утра не разгибаясь.

Тони наконец поворачивается к нему и раздраженно щурится.

— Больше слушай старого болтуна.

— Если бы не этот, как ты говоришь, старый болтун, ты бы уже давно закопался в ворохе счетов и остался без последних штанов.

Калеб с мягким осуждением смотрит на Тони, все так же держа пакет с едой в протянутой руке.

— Тони, пожалуйста.

Тони по привычке вздергивает подбородок, намереваясь спорить до хрипоты, но потом опускает плечи, устало опираясь на развороченную машину.

— Давай ты отмоешься, поешь, а потом будем разбираться с остальным. — Калеб мягко подталкивает его в сторону подсобки.

Тони снова пытается возмутиться и вырваться, но Калеб сгребает его в объятия, а сопротивляться профессиональной борцовской хватке — дело заведомо проигрышное.

— Андрес, присмотришь за всем, пока я пытаюсь скормить этому трудоголику пару сэндвичей?

Пожилой мексиканец улыбается и кивает, подвигая стул к стойке записи.

Калеб успел растопить сердца большей части работников мастерской, все уже привыкли к его почти ежедневным появлениям. Иногда он помогал Тони с особо черной работой во время авралов, иногда просто забегал со стаканом кофе и пакетом еды.

И сейчас Калеб уверен, что Тони стоит отдохнуть.

Дождавшись, пока Тони усядется на старый продавленный диван, Калеб берет стаканы с кофе.

— Тебе как обычно, два сахара?

— Я сам в состоянии положить, — Тони безуспешно пытается разорвать пакетик сахара.

Калеб прищуривается: средний и безымянный палец на правой руке Тони странно отекли и явно плохо сгибаются.

— Я вижу, — он уже размешивает сахар в обоих стаканчиках, — это у тебя после вчерашнего боя так?

— Что? — Тони машинально прячет под стол покалеченную руку.

— Послушай, я не твоя сварливая тетушка, я не буду тебя отчитывать за то, что ты снова где-то подрался и испортил новый прикид. Я видел, как ты вчера уделал того расистского ублюдка на ринге, но тебе же тоже досталось. Но ты ни в чем не виноват, и…

Тони закатывает глаза.

— Все со мной в порядке.

— Руку на стол, дорогуша. Я же все равно посмотрю, я выше и тяжелее тебя, но если мы начнем громкую возню в подсобке, рабочие могут подумать что-то не то.

Тони фыркает, повеселев.

— Как будто тебя хоть когда-то волновало, что о тебе подумают другие.

Он кладет правую руку на стол ладонью вверх.

— Я пекусь о твоей репутации, раз уж на то пошло, все эти люди работают на твоего отца, я не хочу, чтобы он думал, что я зажимаю его сына на рабочем месте.

Калеб очень осторожно ощупывает пальцы Тони, они кажутся горячее, чем остальная кисть.

— То есть ты готов отделать меня прямо тут, но… ай, черт, ты не говорил раньше, что тебе нравится садизм. — Тони шипит и отдергивает руку.

— Очень больно? — Калеб обеспокоенно смотрит на него.

— Не очень приятно. Ладно, я выбираю меньшее из двух зол: давай есть, а потом все остальное.

— Ты редкостный хитрец, Антонио Падилья, но не думай, что я забуду про твою руку.

Некоторое время они молча сидят, уничтожая бургеры, затем Калеб собирается с духом для своего наиболее безапелляционного тона:

— Мне нужно кое-что закончить в зале, и я через сорок минут зайду за тобой, поедем домой, но по дороге — к врачу. Тони, кроме всего прочего, руки тебя кормят, и не…

— Нет!

Калеб удивленно поднимает глаза на него. Тот выглядит загнанным и взвинченным. Ещё немного — и сорвется окончательно.

— Я сам могу со всем разобраться, — Тони с шумом вдыхает и выдыхает, отчаянно пытаясь вернуть контроль над эмоциями. — Тебе не нужно забирать меня отовсюду и водить за ручку к врачу.

Калеб про себя отмечает, что у Тони в последнее время стало лучше получаться контролировать гнев и ярость. Он уже не похож на загнанное в угол животное, и это прогресс.

— Я не сомневаюсь, что ты можешь справиться самостоятельно со своими проблемами, правда. Я не хотел тебя задеть, я действительно не думаю, что ты беспомощен и слаб. Но пойми, что я хочу о тебе позаботиться, ты устал после вчерашнего боя и толком не отдохнул, потому что тут же сорвался в мастерскую. Ты постоянно впутываешься в школьные дела и выручаешь своих друзей, и это здорово, правда, уверен, что они считают тебя хорошим другом, но иногда стоит взять передышку и привести в порядок себя.

Тони хмыкает и невесело дергает уголком рта.

— Ты сейчас похож на рафинированную стюардессу, которая увещевает, что сначала кислородную маску на себя, а потом на свое ненаглядное чадо.

— Очень смешно, мой дорогой, — Калеб отмечает попытку разрядить обстановку вместо развития ссоры.

Тони вздыхает, Калеб осторожно берет его за здоровую руку, переплетая пальцы.

— Просто позволь мне позаботиться о тебе. Потому что я могу и хочу это сделать.

— Хорошо, мы поедем домой пораньше. — Тони крепко сжимает ладонь Калеба. — Доволен?

Калеб пропускает мимо ушей заведомо провокационную реплику и кивает.

— Спасибо, Тони.

— А мне-то за что? — поднимает брови тот.

— За то что ты чуточку менее упрямый баран, чем обычно. — Калеб мягко улыбается и гладит Тони по щеке. — Это правда важно для меня.

— Не пытайся выдавить из меня слезу, единственная причина, по которой я согласился, это то, что все равно драндулет до завтра не починю. Уже потом буду с ним разбираться, когда эта ерунда пройдет, — Тони кивает на припухшие пальцы.

— Само оно точно не пройдет так как надо. Обычно кисти хорошо защищены, это ненормально, что после боя часть пальцев синяя.

— Нет уж, никаких врачей, Калеб.

Когда Тони начинает звать его по имени — жди беды. Почему-то сама мысль об обращении за врачебной помощью вызывала у Тони бурю эмоций.

— Да почему ты так остро на это реагируешь! — Калеб поднимает глаза, когда Тони встает с дивана и принимается наматывать круги по подсобке. — Тебя что, в детстве напугали бормашиной? Заметь, мы не к стоматологу идем — зубы у тебя отличные — а к…

Договорить Калеб не успевает, потому что Тони хватает его за плечи и буквально вытряхивает из-за стола.

— Калеб, я сказал нет ! — Голос Тони дрожит. — Просто нет и все, что тебе непонятно. Почему я должен отчитываться перед тобой и оправдываться за каждый шаг, а? Хватит уже играть в заботливого наставника, я тебе не очередной мальчик, у которого круглосуточно стоит на твои трицепсы!

Возможно, будь перед ним кто-то другой, Калеб бы в жизни не спустил такого обращения, но это Тони, который вспыхивает как бочка керосина от малейшей искры.

У такого странного поведения должна быть причина.

Калеб с силой сжимает плечи Тони, не давая тому вырваться и разрушить все на своем пути.

— Ты можешь говорить что угодно, если тебе от этого станет легче. Я не собирался ни в чем тебя обвинять и тебе не нужно оправдываться. Но пойми, что это разные вещи. К примеру, я знаю, как ты ненавидишь давать хоть кому-то садиться за руль твоего драгоценного корыта…

— Это, твою мать, не корыто! — Мгновенно взвивается Тони, Калеб понимает, что наконец завоевал его внимание и отвлек от шквала эмоций.

— Хорошо, это не-корыто исключительно твой выбор, и я не лезу к тебе и не пытаюсь понять почему ты такой жуткий собственник, потому что это твое дело.

— Как хорошо, что ты это понимаешь, — выплевывает Тони.

— Но то, что ты, например, наотрез отказываешься идти к врачу с потенциально серьезной травмой — это уже не только твоя проблема, но и моя. Потому что я напрямую заинтересован в твоем самочувствии.

— Не переживай, растягивать тебя я могу и левой.

— Я бы хорошенько съездил тебе по уху, и меня останавливает только то, что ты сейчас и сам не до конца понимаешь, что несешь. — Комментарий Тони действительно задевает. — Поэтому пожалуйста, соберись в кучу, сегодня мы таки пойдем к врачу, и это не обсуждается.

Тони больше всего похож на матерого дворового кота с вздыбленной шерстью, горящего желанием драться за территорию до последнего.

Но Калеб отступать не собирается. Он осторожно, боясь получить затрещину в ответ, кладет ладонь на загривок Тони, как тогда, когда они стояли у разбитого вдребезги “мустанга”. Жест выходит чисто интуитивно, но крепкая хватка всегда помогала Тони успокоиться и заякориться в реальности.







— Если ты хочешь мне что-то рассказать, я готов выслушать. Если нет — то молчи. Но тебе нужна помощь, и ты ее получишь.

— В психотерапевты заделался? — Криво щерится Тони.

— Я никогда не посещал их, — парирует Калеб, “а вот тебе бы не помешало” остается невысказанным висеть в воздухе.

Тони беспомощно опускает руки и Калеб понимает, что еще немного — и ничего хорошего из этого не выйдет.

— Рассказать тебе о некоторых особенностях жизни семей нелегальных мигрантов, дорогой? Когда не хватает денег не то что на психотерапевта, а на травматолога...

Похоже, Тони задет за живое и не собирается останавливаться, пока не выговорится.

— … или, может быть, ты не знаком с особенностями этих клиник в трущобах для таких бедняков, которыми мы были, когда только сюда переехали?

— Если у тебя есть неудачный опыт посещения врача или… были случаи, когда тебе нужен был врач, но тебе не оказали квалифицированную помощь… — Калеб мягко начинает, пытаясь выяснить, что именно пошло не так.

Тони утирает взмокшие ладони о джинсы и яростно сверкает глазами.

— Когда мне было лет двенадцать, отец только начинал работу в мастерской. Ребенком я был любознательным, всюду лез, и контролировать меня было трудно…

— Впрочем, как и сейчас, — Калеб вымученно улыбается и поглаживает мокрый загривок Тони.

— Я ухитрился свалиться в смотровую яму, и глубоко распорол бедро, мама не могла самостоятельно остановить кровь, пришлось везти меня в ближайший клоповник, который только мог предложить услуги хирурга.

Тони сглатывает, и Калеб прижимает его к себе, крепко обнимая и чувствуя, как тело бьет крупная дрожь.

— Боже, это так глупо звучит… Короче говоря, бедро мне зашили профессионально. Но этот ублюдок решил облапать меня кроме всего прочего. Нет, он не пытался меня трахнуть, просто… в какой-то момент я почувствовал, что его касания… не только профессиональные, даже тогда я смог это понять. Я рванул оттуда со всех ног, мама подумала, что я просто испугался вида крови или инструментов, но затащить меня обратно было невозможно.

— Тони… — Калеб чувствует, как его собственные гнев и ярость клокочут в горле. — Если бы я знал, то…

Тони качает головой.

— Ты тут ни при чем. Все в порядке, ты не мог этого знать. Я мог бы сказать отцу или братьям, они бы быстро выбили всю дурь из него, но тогда решил, что это слишком стыдно и позорно. Знаешь… как будто оттого, что меня пытался облапать взрослый мужик, я становлюсь каким-то неправильным парнем. — Тони невесело хмыкает, его все ещё трясет. — Как-то так, короче говоря.

Калеб укладывает голову Тони себе на плечо, некоторое время просто стоит и укачивает его в объятьях, стараясь успокоить и Тони, и себя. Конечно, теперь понятно, почему тот так сторонится врачей, воспоминания о пережитом насилии в детстве слишком стойкие. Было бы очень глупо думать, что Тони бы так сопротивлялся без веской причины, из чистого упрямства.

— Мне так жаль, что я заставил тебя это все рассказать, когда ты не планировал. Я… я просто слишком хочу, чтобы у тебя не было проблем хотя бы по этому поводу. Это единственное, на что я точно могу влиять.

Тони крепче вжимается в него и шумно выдыхает в плечо.

— Нет уж, тут слишком не бывает. Мне стоило с кем-то поделиться, чтобы оно было не только в моей голове. Чтобы ещё кто-то знал, что это не просто глупый каприз. То есть, это глупо, но…

— Ну уж нет, Тони, нет. Тони, посмотри на меня. — Калеб берет его лицо в ладони и мягко заставляет посмотреть в глаза. — Тут нет ничего стыдного и позорного. Ты не виноват, что тот ублюдок решил, что имеет право хоть пальцем тронуть ребенка мигрантов, которые толком и заявить в полицию не могут. Ты не виноват, что при любых заварухах в этой проклятой школе первым валят на пол и обыскивают тебя. Ты не виноват, что тебя с твоим бывшим попытался задрать какой-то гомофоб. Ты не виноват, что тот расист на ринге бил тебя не только с профессиональным интересом, но и с ненавистью, он бы убил тебя, если бы мог. Тони, ты не в чем не виноват и не должен чувствовать стыд за это. Единственное, о чем я жалею — это о том, что не могу защитить тебя от всех этих ублюдков.

— Я сам могу за себя постоять, — Тони вздергивает подбородок и шмыгает носом, Калеб видит, что темные глаза полны слез.

— Я не сомневаюсь, что можешь. Иди сюда. — Калеб бережно целует Тони, это скорее не поцелуй, а долгое прикосновение губами, призванное успокоить и утешить. — Ты всю жизнь борешься и доказываешь, что ты достоин тех вещей, которые должны быть твоими по умолчанию. Просто иногда позволь близким заботиться о тебе, ты не обязан справляться я одиночку, и это не делает тебя слабее.

Тони кивает, кусает губы, стараясь удержаться от слез. Может, будь они наедине у себя дома, Тони и позволил бы себе разрыдаться на плеча у Калеба, но в мастерской он чувствует себя не в праве показывать слабости на глазах у остальных рабочих.

— Хорошо, я согласен. — Наконец глухо выдавливает Тони.

Калеб улыбается и целует Тони в макушку.

— Я давно знаком с одним врачом, он специализируется на спортивных травмах, и что такое “костяшка боксера” знает не из учебников, я к нему тоже периодически заглядываю. Он настоящий профессионал. К тому же, если что-то пойдет не так, ты всегда можешь хорошенько прописать ему, а я добавлю, потому что пойду с тобой.

Тони слабо улыбается и благодарно кивает.

— Что бы я без тебя делал.

— Ходил бы с распухшими пальцами еще некоторое время, — поднимает брови Калеб.

— Я… я правда не знаю, как моя психика отреагирует, вдруг что-то пойдет не так, и… — Тони однозначно уже принял решение, но в голове крутятся десятки мыслей.

Калеб поглаживает спину Тони.

— Я буду рядом, моей реакции хватит, чтобы поймать тебя, если вдруг решишь натворить глупостей. Но я уверен, что все пройдет хорошо.

Тони кивает и устало усаживается на край стола.

— Хотелось бы надеяться.

— Все будет в порядке. Я очень рад, что ты согласился пойти в принципе. — Калеб крепко целует его.

— Я сам понимаю, что мне нельзя глупо рисковать, но мне нужно было это перебороть. И ты помог в этом.

— Тони, перестань. Я просто молча стоял рядом и думал, что убил бы этого горе-врача, попадись мне он.

— У тебя однозначно талант просто молча стоять рядом. — Тони смотрит на него с абсолютно серьезным лицом. — Я не знаю, как бы я еще держался на плаву, если бы не ты.

Тони прижимается к нему всем телом, он него резко пахнет металлом и специфическим запахом мастерской, Калеб поглаживает потертую кожу куртки.

— Это взаимно, дорогой.

Тони еще какое-то время буквально висит на Калебе, затем отстраняется и вздыхает.

— Мне все-таки нужно тут кое-что закочить. Но даю честное слово, что не сбегу в твое отсутствие, и мы поедем сегодня к врачу.

Калеб хмыкает.

— Я не сомневаюсь в твоей честности. Постараюсь тоже уложиться в сорок минут, поедем, убедимся, что с тобой все в порядке и проведем вечер дома в кои-то веки. Ужин приготовим, футбол посмотрим, чем там еще занимаются скучные среднестатистические пары.

— Ты же понимаешь, что я буду гнусно мстить, и одним ужином ты не отделаешься? — Тони вызывающе смотрит на Калеба, поглаживая его бедро.

Тот облизывается и еле удерживается от того, чтобы поддаться и добавить еще одну локацию в список мест, где у них был горячий быстрый секс.

— Конечно, коварные мексиканцы знают толк в изощренной мести, это я уже понял. Но я буду защищаться из последних сил.

Калеб ощутимо шлепает Тони по заднице, подкрепляя свои слова, тот возмущенно фыркает и пытается дать сдачи, но Калеб оказывается быстрее и успевает выбежать из подсобки.

Андрес понимающе прячет улыбку, все так же сидя за стойкой, Тони краснеет, Калеб довольно улыбается во все тридцать два.

Попрощавшись с присутствующими, Калеб выходит, оставив Тони доделывать мелкую работу.

Тони отчаянно отгоняет мысли о походе к врачу, пытаясь думать о том, как после неприятного визита они с Калебом поедут домой и займутся всевозможными приятными вещами. Только бы не было действительно серьезных проблем с рукой: следующий бой назначен через месяц, и нельзя сбавлять темп тренировок. Он не может подвести тренера, да и долгий простой не принесет ничего хорошего.





Калеб забирает его в условленное время, Тони, уже сидя в машине, собирается с духом:

— Ты не представляешь, как мне неловко это спрашивать, но все-таки: во сколько примерно обойдется консультация?

Калеб выразительно смотрит на него и кладет ладонь на колено, слегка сжимая и поглаживая.

— Ты уже и сам понимаешь, что это достаточно неуместный вопрос. Нет, если ты так хочешь, то я покажу тебе потом чек. Но только после того, как я оплачу все в их офисе своей кредиткой и мы отъедем подальше.

— Мне очень неловко принимать такие вещи. — Тони переводит дыхание. — Я… никогда не был в подобных клиниках, поэтому даже представить не могу, сколько они могут запросить. И мне… страшно неудобно и непривычно позволять тебе платить за меня.

Калеб вздыхает и смотрит через поднятое стекло на мелькающие за окном здания.

— Я понимаю твои чувства, но и ты пойми меня. Мне тоже очень важно, чтобы ты был полностью здоров — и как твоему парню, и как тренеру, и я делал бы подобные вложения, даже если бы между нами ничего не было. Я знаю этого врача, он отрабатывает свои деньги до последнего цента. И, к тому же, сейчас у тебя куда более нестабильный доход, чем у меня, это ни в коем случае не упрек, но это еще один повод помочь тебе. Просто позволь мне позаботиться о тебе, пожалуйста.

Тони барабанит пальцами по рулю, решение дается ему нелегко, да и весь этот день — один сплошной стресс.

— И вспомни, мой дорогой, что на нашем первом свидании именно ты угостил меня пивом. Я тогда оценил этот жест и подумал, что раз этот крутой парень, который ухитряется работать, учиться и побеждать в уличных драках, решил поухаживать за мной как галантный кавалер, я не имею права упустить этот шанс.

Тони не выдерживает и смеется до слез, отпуская скопившееся напряжение.

— Ну если ты решил, что предложение за мой счет выпить дешевого пива в пабе — это весьма романтично и галантно, то нам с тобой по пути.

Калеб улыбается.

— Ну правда, я думал, что ты потащишь меня в какой-то пафосный ресторан с авторской кухней, я буду два часа потеть в костюме и пытаться понять, в какой руке держать вилку для рыбы. Это было определенно лучшее свидание.

— Надо будет как-то повторить, как думаешь? — Тони, повеселев окончательно, хитро смотрит на Калеба, и краем глаза — на дорогу.

— Решил пойти по местам былой славы, мартовский кот? — Калеб наглым образом крадет у Тони поцелуй и с деланным вниманием смотрит на дорожные знаки.

— Кто бы говорил. Ничего, я тебе дома устрою вечер воспоминаний.

За болтовней дорога пролетает быстро, Тони вынимает ключи из замка и нервно перебирает их.

— Так что, ты тут меня подождешь? — Он кивает на пару скамеек у входа в клинику.

Калеб смотрит на него как на идиота уже в который раз за день.

— Иди сюда, — он крепко сжимает здоровую кисть Тони в ладони. — Вдруг ты надумаешь сбежать из-под кабинета.

На порог клиники они заходят вместе.



— Вот видишь, все в порядке. Ты держался молодцом, — Калеб улыбается, держа Тони под локоть.

— Ты так говоришь, как будто мне десять лет и мне только что вырвали зуб у стоматолога. — Тони фыркает и заталкивает в карман рецепт.

Калеб качает головой.

— Мы оба знаем, что это решение далось тебе нелегко, и понимаем почему. Поэтому будь добр, хватит умалять свои достижения. Как для человека, который готов был прописать по уху только за упоминание о врачах, ты держался весьма смирно.

Тони опускает глаза, готовый провалиться под землю от смущения. На его кисти красуется поддерживающий бандаж, чтобы снять часть нагрузки и уберечь пальцы от слишком активных движений.

— Если бы мне хватило смелости прийти сюда два года назад, вообще никаких проблем не было бы, — Тони бурчит, усаживаясь за руль.

Врач заключил, что сильное воспаление не могло возникнуть само собой после боя, скорей всего, это последствие старой травмы, которая решила напомнить о себе, как только нагрузка на кисти увеличилась. Тони вспомнил, как пару лет назад не справился с мотоциклом и буквально вылетел на асфальт, основательно ударившись правой ладонью кроме всего прочего. Тогда рука болела несколько недель, но Тони так и не смог заставить себя обратиться за помощью.

— Ты точно сможешь вести машину? Я езжу не так самоубийственно, как ты, но вполне спокойно могу дотащить нас до дома. — Калеб обеспокоенно смотрит, как Тони неловко берется за переключатель передач.

— С меня достаточно унижений и стресса за сегодня, не отбирай у меня последнюю радость.

Тони заводит машину и плавно трогается с места, стараясь ехать чуть аккуратнее и медленнее, чем обычно.

— А еще я хочу сказать, что очень тобой горжусь. Ты большой молодец, что таки решился. — Калеб широко улыбается и крепко целует Тони, пока они стоят в пробке под светофором.

— Да хватит уже, — Тони фыркает, но Калеб видит, как ему приятна похвала. — Если бы не ты, я бы не смог. Никто из моих бывших не интересовался этим вопросом, да и мне не хватало духу рассказать. Я считал, что это так глупо — не бояться выходить на ринг, но дрожать при одной только мысли о необходимости посетить врача.

Калеб вздыхает. Он видит, что Тони еще не до конца отошел от пережитого стресса.

— Не буду спорить, моя заслуга в этом есть. Но надо быть полным идиотом, чтобы не заботиться о здоровье своего партнера, особенно если у него в заднице шило таких внушительных размеров, как у тебя.

— Кто бы говорил, мой дорогой. Это мне говорит тот, кто умудрился простудиться в тридцатиградусную жару, полдня давился соплями в спортзале и только потом позволил утащить свое бренное кашляющее тело домой.

Калеб закатывает глаза.

— Это было один раз, и я до сих пор помню как ты принес мне бульон в постель, я думал, что сейчас получу безвкусное пресное варево, а в результате обжег все горло твоими адовыми специями.

— Это мексиканская кухня, неблагодарный.



Тони паркуется во дворе дома Калеба.

— Вот видишь, а ты сомневался в моей способности нормально ехать.

Калеб фыркает и заводит Тони в дом, приобняв за плечи.

— Давай сначала в душ, а потом надо намазать твою руку той штукой, которую выписал доктор.

— Решил поиграть в заботливого медбрата? — Тони вешает куртку в прихожей и скидывает ботинки.

Калеб оценивающе смотрит на него.

— Это будет чуть позже, малыш.

— Боже, ты выше меня только на полголовы, но твердо решил называть меня так при каждом удобном случае. — Тони закатывает глаза и пытается расстегнуть левой рукой липучку бандажа.

— Как будто тебе это не нравится, — Калеб помогает с застежкой и бережно снимает бандаж с поврежденной кисти. — Даже боксерам в супертяжелом весе нужен кто-то, кто называет их “малыш”.

Тони потирает руку и на пробу шевелит пальцами.

— Поверю тебе на слово.

В конце концов, по имени его называют все знакомые, а для отношений с Калебом хотелось каких-то уникальных прозвищ. Что ж, желаемую уникальность он получил.

Стоя в ванной, Тони снимает пропахшую мастерской футболку и кладет в корзину для стирки, Калеб обнимает его со спины, скользя пальцами по голому торсу.

— Перестань, я весь липкий от пота, дай хоть помыться. — Тони судорожно выдыхает и опирается спиной о грудь Калеба.

— Почему-то, когда я прихожу весь мокрый после зала, тебя это не особо останавливает.

Калеб нащупывает пряжку ремня.

— Я просто помогу тебе под душем.

Тони облизывается.

— Знаю я твою помощь. Серьезно, я же не сломал руку, а просто ушиб, не надо со мной так нянчиться. — Тони для проформы возится в кольце рук, но очевидно не горит желанием высвобождаться.

— Я делаю это исключительно по собственному желанию. — Калеб коротко целует его в шею, наконец расстегивает джинсы Тони и спускает их с бедер. — Поэтому не болтай, а снимай штаны.

— А ты у нас что, Мистер Самостоятельность? — Тони находит в себе силы развернуться к Калебу лицом и запустить ладони под его кофту. — Давай уже, не скромничай.

Тони ловко стягивает одежду Калеба, затем выпутывается из собственных штанов и белья.

— Прошу за мной, — он указывает в сторону душевой кабины.

Калеб на секунду задумывается.

— Ты же мне скажешь, если вдруг не захочешь чего-то или устанешь или еще что-то?.. Сегодня был тяжелый день, как ни крути, а я тяну тебя в…

Тони весьма успешно затыкает Калеба поцелуем.

— Молчи уже, пожалуйста. Я очень ценю твою заботу, но сейчас, кажется, мы оба хотим одного и того же. Меня довела до белого каления эта старая развалюха в гараже, я немного устал постоянно следить за тем, чтобы не задеть ничего рукой и не особо ей размахивать. Меня до сих пор трясет после похода к врачу, и хотя все прошло замечательно — благодаря тебе — все равно нервы еще немного сдают после всех этих похождений. К тому же, полная неопределенность с боями, да и в Либерти не лучше — никогда не знаешь, когда очередной охранник решит вмазать лицом в пол только из-за того, что ты не так на него посмотрел.

— Ох, иди сюда, — Калеб крепко обнимает Тони, контакт кожи с кожей ощущается остро, как удар током.

— … и поэтому мне нужно хоть что-то, где я могу отпустить контроль и не переживать, потому что ты можешь обо мне позаботиться.







Тони утыкается лбом ему в плечо, постепенно успокаивая участившееся дыхание. Калеб чувствует, как напряжено его тело, и понимает, что у него просто нет слов, чтобы утешить и привести в порядок Тони. Нужны только действия.

— Я постараюсь сделать все наилучшим образом. Вечер полностью твой, малыш.

Тони улыбается.

— Ты просто чудо.

Он блаженствует, когда Калеб принимается медленно, растягивая удовольствие, намыливать уставшее тело, поглаживать мышцы под горячей водой. Желание захлестывает: Калеб прижимается к нему вплотную, лицом к лицу, и скользит руками по спине и бедрам, на мгновение касается полувставшего члена, но тут же отстраняется.

— Я буду тебя мучить с особым старанием.

Тони прикрывает глаза и стонет, подается навстречу, но Калеб намерен соблюдать правила игры и звонко шлепает его по заднице в качестве предупреждения.

— Нет уж, стой смирно. Всему свое время. — Калеб дразнит, проводит пальцами по промежности и между ягодиц, но этого отчаянно мало.

Тони готов всхлипывать и умолять, но молчит: он знает, что будет вознагражден за терпение.

— Закрой глаза. И рот желательно тоже, если не хочешь отплевываться от шампуня.

Тони следует совету, Калеб мягко вспенивает шампунь на волосах, массирует кончиками пальцев кожу головы и шеи, ощущения просто восхитительные, напряжение немного отступает. У Тони дрожат колени, и он на всякий случай упирается руками о стенку душевой кабины.

— Что такое, уже ведет? Потерпи еще немного, я быстро, и тогда переберемся в кровать.

Тони одобрительно мычит, струи воды бьют по разгоряченной коже, он балансирует между желанием заняться долгим качественным сексом и необходимостью отключиться и проспать часов десять подряд.

— Осторожнее, не упади. Вот так, — Калеб перекрывает воду, снимает с сушилки полотенце и вытирает себя и Тони.

— Иногда я очень глупо чувствую себя школьником, за которым ты постоянно присматриваешь и заботишься, но не получаешь ничего взамен, — Тони виновато смотрит куда-то в пол.

— Даже не думай, у нас равноценное партнерство, несмотря на разницу в возрасте и занятость. Ты просто золото, и сам бы пришел к такому выводу, если бы посмотрел на себя со стороны. Треть твоих ровесников — достаточно беспомощные молодые люди, которые не могут позаботиться хотя бы о себе, не говоря уже о помощи другим, а их родители получают в месяц столько, сколько ты за два года в мастерской. Ты же вывозишь и свои, и чужие проблемы, а еще какие-то ваши загадочные общие тайны, о которых ты имеешь полное право мне не говорить, но не думай, что я ничего не слышу и не вижу. — Тони заметно напрягается в объятьях, и Калеб осекается. — Но сейчас не об этом. Ты взрослый, самодостаточный человек, просто привыкни наконец, что не только ты спасаешь всех, но и кто-то страхует тебя.

Тони только сдавленно дышит ему в плечо, но смысл сказанного до него однозначно дошел.

— А теперь давай в кровать, ты уже сонный как сурок.

Тони пытается возмутиться, но Калеб чуть ли не волоком тащит его в спальню и устраивает на кровати. Тот растягивается на постели, восхитительно обнаженный и все еще частично возбужденный, несмотря на усталость.

— Ты такой красивый, — Калеб склоняется над ним и целует губы, шею, ключицы, плечи и наваливается сверху.

Тони приоткрывает один глаз, лениво отвечая на поцелуи.

— Ты же понимаешь, что одними словами ты не отделаешься?

— Я начинаю что-то подозревать. — Калеб хитро смотрит на него. — Только прошу тебя, береги руку.

Он буквально распластывает Тони на постели, целует везде, куда только может дотянуться, вылизывает влажную кожу, очень осторожно прикусывает. В порыве страсти Тони нравятся глубокие укусы и царапины до крови, но сейчас он слишком расслаблен.

— Когда-нибудь я проколю их и у тебя будет еще один повод меня мучить, — Тони всхлипывает, когда Калеб смыкает зубы на напряженном соске.

Калеб целует бока и живот, чувствуя, как мышцы сокращаются под его губами. Не дойдя пары сантиметров до члена, он останавливается.

— Перевернись-ка, дорогой.

Тони глухо стонет, но подчиняется. Возбужденный член трется о простыню. внутри все сводит, но Тони знает, что Калеб не оставит его неудовлетворенным.

Калеб проводит языком вдоль позвоночника, целует лопатки. Особое внимание он уделяет татуировкам на плечах, да и блядские звездочки за ухом требуют достойного обращения.

Тони лежит, не в силах даже стонать, полностью выжатый и разморенный. Невозможно предугадать, куда придется очередной поцелуй или укус, вся спина и бедра уже горят огнем и мокрые от слюны.

Калеб спускается ниже, осторожно разводит ягодицы Тони, вылизывает и прикусывает.

— Блядь, ты… ты добить меня решил.

Тони ерзает на кровати, комкает одеяло в пальцах и зажимает зубами уголок подушки. Калеб крепко держит его под бедра, не давая отстраниться, Тони скулит и пытается потереться членом о простынь.

Калеб не торопится, уставшее после тяжелого дня тело плохо слушается хозяина и расслабить мышцы удается не сразу. Он вылизывает края дырки, очень осторожно проталкивает язык внутрь, но там все еще слишком узко, Тони вздрагивает.

— Прости-прости, я поторопился.

Калеб гладит и вылизывает нежную кожу, наконец проскальзывает языком внутрь, Тони кричит, язык внутри ощущается как что-то большое и горячее. Калеб мучает его минут пять, но они растягиваются в часы. Тони зажмуривается и только поскуливает на особо быстрых движения, пот заливает глаза.

Калеб похлопывает его по бедру.

— Малыш, не хочешь лечь на бок? Я же вижу, что еще немного — и ты отъедешь в мир снов. Давай ускорим процесс.

Тони согласно мычит и переворачивается на бок, слегка сгибая и подтягивая к груди верхнюю ногу, обеспечивая Калебу доступ. Когда Калеб, продолжая трахать его языком, нащупывает перевозбужденный член и касается пальцами головки, Тони буквально плачет от избытка ощущений. Внизу живота тянет, и как бы не хотелось продлить удовольствие, надолго его не хватит. Тони со всхлипом кончает, когда Калеб увеличивает темп дрочки и одновременно глубже проталкивает язык. Его выгибает в оргазме, Калеб придерживает его, чтобы избежать падения с кровати, нервы горят, все тело сводит, а после мгновенно наступает такая слабость, что Тони едва шевелит языком.







— Боже… это было так хорошо. Черт… не говори, что этим штукам в качалке учат.

Калеб сдвигается выше, они лежат на боку, лицом к лицу.

— Я рад, что обеспечил тебе достойное завершение дня.

— Боюсь, что сам я сегодня ни на что не способен, — Тони растягивается на спине, все еще потный и взъерошенный.

На животе и простыне блестят капли спермы, Калеб вытирает их полотенцем.

— Секс это не марафон и не спор двух отличников, кто дольше, сильнее и глубже. Я хотел, чтобы после всего недавнего стресса ты получил удовольствие, и на сегодня мне этого достаточно. Не переживай об этом.

Тони счастливо вздыхает.

— Мне так с тобой повезло.

Калеб улыбается и сгребает его в охапку, обнимая со спины и утыкаясь носом в шею.

— И это абсолютно взаимно.

Тони ворочается, притирается ближе, Калеб крепче прижимает его к себе, целует любимые звездочки за ухом.

— Спокойной ночи, люблю тебя, — Тони зарывается лицом в подушку и засыпает прежде, чем Калеб успевает ответить.





цитировать