РПС 3-15К;количество слов: 3546
автор: SHISAI
бета: Elka17

Saudade

саммари: Чонин готов взять на себя первый шаг. Как и все последующие, не важно, сколько их там. И не важно, что следует за ними.
—«О»—


В коридоре загорелся свет, закипел чайник на кухне, в ванной перестала шипеть вода. Включенный телевизор вещал что-то на китайском языке. Всё кричало о том, что Чонин был дома не один. И этого другого кого-то было слишком много. Он незримо присутствовал всюду и занимал места больше, чем было воздуха в доме.

Чонин поставил на пол принесённую пустую коробку, скинул кроссовки и отмёл их ногой в сторону, к аккуратно сложенным мужским туфлям. Повесил промокшую куртку на крючок, через один от шерстяного пальто, лишь бы не замарать.

Первым делом он прошёл в гостиную, где пёстрый экран телевизора бросал блики на тёмные шторы, диван со сбитым пледом и маленький столик с одинокой кружкой на нём. Чонин нашёл пульт между подушками дивана и обрубил глупое шоу на середине.

— Завязывай с этим, — бросил он в пустоту. С чем конкретно завязывать он не уточнил.

Ответа не последовало.

Чонин стянул футболку и накинул её на спинку кресла. В этот же момент включился монитор. Пока шла загрузка, Чонин исчез в ванной и разделся до конца там.

Он протёр запотевшее зеркало и посмотрел на наполненную ванную. От воды поднимался пар. Горячая ванная после долгой тренировки — как и любил Чонин — но уютнее от этого не становилось.

Он просидел в воде до тех пор, пока не начал отогреваться изнутри, пока не забыл, что за дверью его ждут и что рано или поздно придется посмотреть на светящийся экран монитора. Осознание этого вернулось к нему, стоило переступить порог ванной.

По разгорячённой коже пробежал холодок, и Чонин шустрее вытер волосы. Это хоть как-то могло отсрочить неизбежное — извечный тяжёлый разговор.

— Ты стал приходить всё реже, — раздался голос. Несмотря на то, что Чонин ожидал обращения, он всё равно вздрогнул. Отвёл полотенце от лица. — Как дела?

Слова звучали из динамиков стереосистемы. Чонин не решался подстраивать их под себя, потому что они ему не принадлежали. Из-за этого голос Исина казался непривычным и более высоким. Чужим.

— Пойдёт, — отмахнулся Чонин, опасаясь сказать лишнего, из-за чего разговор мог продолжиться. Он облачился в привычную, разношенную одежду и наконец посмотрел в дальний угол комнаты.

С экрана монитора на него взирал Исин. Тот, университетский Исин, который не смущался носить яркие футболки и серьгу в левом ухе. Не закутанный в ореол трагической серьёзности и шерстяное пальто. Этот Исин был весел и источал энергию, но больше походил на воспоминание, чем на реальность. Он смотрел на Чонина тоскливо, отчего немедленно хотелось отвернуться. На фоне находилось неизменное зелёное поле хромакея.

Исин не укорил Чонина в необщительности. Перевёл взгляд на телевизор, во всяком случае, так это выглядело с изогнутого монитора. Если бы Чонин сидел за столом, он бы этого не замечал, но он стоял в другом конце комнаты, отчего изогнутый монитор делал лицо Исина узким и тощим.

Снова включилось это дурацкое шоу. Чонина передёрнуло.

— Я ведь просил, — сухими губами проговорил он.

Исин посмотрел на него с экрана. По его лицу пробежала рябь, хотя вся техника была исправна.

— Меня? — уточнил он. — Ты не смотрел на меня, когда говорил.

Чонин обернулся к нему. Яростно уставился на плоское, немного изогнутое изображение, потом на веб-камеру, установленную поверх монитора, затем снова вниз.

— Я бы смотрел тебе в глаза, если бы они у тебя были. И за ручку бы с тобой прохаживался, было бы за что держаться, — язвительно заметил он. — Представляешь, может быть, я бы сказал, что люблю тебя, но ты ведь даже не настоящий человек.

Широким жестом, добела раскрытыми ладонями он указал на монитор и аудиосистему. Обвёл взглядом резко ставшую тесной гостиную и посчитал разговор на этом законченным. В правом углу монитора выскочило всплывающее окно с единственным словом «Saudade» и местом для ввода пароля. Чонин чертыхнулся, закинул руки за голову и впился ногтями в загривок.

Исин сводил его с ума.

Сехун, друг детства, говорил, что Исин для Чонина недостаточно сумасшедший, но последний был убежден в обратном.

Его предыдущие отношения — рассказывая о них, Чонин старался не упоминать имена — были всего лишь подготовительным плацдармом для появления Исина. Одна всё время жевала жвачку, и Чонин был уверен, что очередное «чпок» превратит его в Лиз из Чикаго. Другой даже в постель лез с шагомером, и это казалось весёлым только в первый раз.

Исин же… Исин был ненормальным со всех сторон, но это было чертовски правильно.

—«О»—


— Берегись кары небесной! — крикнул шестилетний Чонин и сбросил с балкона эту самую кару — до предела наполненный алой краской раздутый и блестящий гондон.

Тот, кому не посчастливилось оказаться под балконом его дома, кажется, в последний момент всё-таки посмотрел наверх.

Чонин зажмурился, а когда снизу раздались приглушённый шлепок и всплеск — рассмеялся. Ожидаемой ругани не последовало, и они с Сехуном, переглянувшись, высунулись за перила. Это оказалось ошибкой. Потому что человек внизу, облитый краской, утёрся ладонью и сурово посмотрел в ответ. Несомненно, он вычислял этаж.

Чонин не мог точно знать, кем был этот человек, но у него появилась крайне нехорошая догадка.

Сегодня должен был приехать отец. Не просто так — обычно он появлялся по выходным. В этот раз он ехал не только, чтобы увидеться с Чонином, но и прособеседовать (в точном определении этого слова Чонин не был уверен, как и в его существовании) некоего одарённого молодого человека.

Достаточно талантливый, чтобы терять время в университете, но слишком молодой, чтобы устраиваться на работу в отцовское архитектурное агентство — вот что краем уха слышал Чонин. Родом из Чанша. В иной ситуации Чонин не обратил бы внимания на такую мелочь, но здесь, вдалеке от любимого Пусана, кто-то, кто был так же далёк от дома, казался Чонину понятнее и роднее.

— Уши оторву, — донеслось снизу.

Несмотря на то, что от говорившего их отделяли три этажа, произнесённые слова были слышны как никогда чётко и ясно. И, что страшнее всего, Чонину показалось, что угроза адресовалась именно ему, а не Сехуну, который в проделке был виноват в равной степени.

—«О»—


Уже вечером Чонин с горящим ухом оттирал засохшую краску с брусчатки. Тряпку заботливо предоставил Исин, отловивший его за игрой в футбол. Тот самый Исин, который одарённый, который талантливый и который опоздал на собеседование, тем самым его провалив.

Исин сидел на невысоком кирпичном ограждении. За его спиной от ветра колыхалась цветущая сирень, из наушников доносилась размеренная музыка. Цветастый рюкзак покоился на тротуаре. Чонин, без энтузиазма орудовавший тряпкой, разглядывал крупную связку брелоков и флэшек, зацепленную за одну из лямок. Там болтались фигурки из старых игр, шелковистая красная кисть и пара миниатюрных игрушечных мечей. В одном из них Чонин признал дантевский Мятежник.

У него против воли загорелись глаза.

— Дорогая штука, наверно? — спросил он. О примерной стоимости он знал — гулявший в карманах ветер не позволял такой роскоши.

Исин ему понравился, несмотря на обстоятельства встречи. А ещё Чонин чувствовал себя виноватым (он много нелестного наслушался об Исине от отца, потерявшего в ожидании драгоценное время. Имя, кстати, он узнал оттуда же). Итак, из-за него, Чонина, Исин остался без работы.

Исин лениво глянул на него сверху вниз. По нему не было понятно, жалел он об упущенной возможности или плевал на всё это с высоты насиженного кирпичного ограждения. Он спустил наушники на шею, непослушные чёрные волосы взъерошились сильнее.

— Подарю, если уговоришь отца на повторное собеседование.

Чонин опустил взгляд в землю и продолжил апатично ковырять зазор, из которого настырно пробивалась сочная трава. Едва ли это возможно.

— Ты хотел эту работу, да?

— Нет, — честно признался Исин. — Но родителей это бы обрадовало.

Тогда Чонин подумал, что Исин крепко сидит у мамки под юбкой.

—«О»—


С момента их встречи прошло много времени. Пятнадцати лет с лихвой хватило, чтобы превратить «ах-ха, Исин странноватый» в «Исин такой, как нужно».

Они виделись довольно часто. Чонин сам подгадывал время: возвращался домой раньше, отпросившись с баскетбольных тренировок, или «случайно» опаздывал на танцы. В такие моменты он старался застать Исина у себя дома. Тот часто приходил по работе и приносил Чонину какую-нибудь приятную мелочь. Новую книжку Чонин клал под одеяло, флэшку с инди играми — в карман, а брелоки крепил к связке ключей, на которой самым первым появился дантевский Мятежник. Всё это Исин отдавал без лишних раздумий, словно он испытывал лютую потребность делиться с кем-то счастьем, и этим «кем-то» повезло оказаться Чонину. Нет, в тот раз ему не удалось уговорить отца не повторное собеседование, но Исин отдал брелок за честный труд. Сам он получил работу позже, отучившись в «высоких технологиях» и связавшись с HR-менеджером.

Исин нравился Чонину безумно. Своими поступками, немного книжной речью. Фигурой, тёплым голосом, беспрецедентной честностью — всем нравился, и это не лечилось. Чонин говорил об этом, осторожно, деликатно и неловко. Его слова каждый раз воспринимались как шутка, как глупость, как детское заблуждение, хотя ребёнком Чонин не был давно. Оттого он пару раз глубоко нырнул в странные, ненужные отношения, выбрался, отплевался и осознал, что осторожничать с Исином больше не желает.

Возможно, сегодня был именно тот день, чтобы вдолбить Исину в голову: Чонин не ребёнок. Его чувства значимы. Его слова весомы. Его желания…

Поток мыслей прервался голосом Исина:

— Я установил бета-версию прямо у себя дома. Это было занимательно. Программа только адаптируется, и ей нужно как можно больше новых лиц для мягкой интеграции. Тебе было бы интересно посмотреть?

Исин был безмятежен и расслаблен, словно не было многочасовой нервотрёпки от шефа. Даже его внешний вид был отождествлением комфорта, которого Чонину сейчас так не хватало. Его проняло. То ли страх, то ли восторг. Исин впервые звал его к себе, и от этого шанса нельзя было отказываться.

Чонин насторожённо кивнул.

Насколько он помнил, Исин работал над прототипом умного дома, и вся ответственность за искусственный интеллект лежала на нём.

Хотелось побывать в этом доме. Увидеть в нём Исина. Заглянуть в ванную, возможно, перенюхать там все шампуни, кто знает; засесть на кухне и переворошить содержимое холодильника. Оказаться в спальне…

Чонин кивнул ещё раз, куда увереннее.

—«О»—


Дом оказался на удивление простым. Чонин ожидал увидеть нечто невообразимое: саму по себе заправляющуюся кровать или хотя бы захудалую летающую тарелку в центре гостиной. Ничего подобного не было. Только аккуратные пучки проводов цеплялись за стены и убегали под карнизы. Рабочее место Исина напоминало оптиковолоконное гнездо.

— На самом деле дом мне предоставило агентство твоего отца. Так что этот дом такой же твой, как и мой. Кажется, ты разочарован, — отметил Исин.

— Я ожидал чего-то более грандиозного, — признался Чонин, хотя при словах об общем доме у него ускорилось дыхание.
Он заглянул на кухню. Там звякнула мультиварка. Исин довольно улыбнулся и кивнул в сторону висевшего над столом телевизора. Тот включился, явив лицо… ещё одного Исина?

— Добрый вечер, — улыбчиво приветствовал тот. — Я отсортировал новости, не стоящие внимания пометил серым цветом, важные — жёлтым. Так же я проанализировал статьи по АLS, плохие новости…

— Отправь мне в личку, — торопливо оборвал Исин. — Почисти, пожалуйста, спам, заполни холодильник и согрей воду. Сегодня у нас важный гость.

— Я вижу, — отозвался другой Исин. — Он милый. Воду с пеной?

— С чаем, — терпеливо поправил некомпьютерный Исин и с весёлой улыбкой обратился к Чонину: — Прости его. Это искусственный интеллект, и он только учится. По части комплиментов, как видишь, полный швах. И в понимании двусмысленных фраз мы пока не очень преуспели.

Чонин нервно хохотнул. По части двусмысленности искусственный интеллект опередил Исина на несколько шагов. Вместо того, чтобы ляпнуть, что идея компьютера ему понравилась больше, Чонин спросил:

— Тебе не показалось, что давать ИИ собственное лицо — это несколько…

— Самодовольно? — закончил за него Исин. — О да. Пойдём.

Исин поманил Чонина за собой, и тот охотно прошёл через уютную спальню на маленький балкон.

Небо отцветало сиренево-розовым, высоко-высоко бледнел серп месяца, несмотря на то, что было ещё светло. Чонин полной грудью вдохнул прохладный воздух и с ожиданием посмотрел на Исина. Тот облокотился на узкие перила.

— Уже поступило несколько предзаказов. Вот там, — он указал пальцем в сторону одиночного высотного здания, Чонин больше смотрел на его пальцы. — Там, — в сторону новых частных домов, — и там, — он показал куда-то ещё. — Так что, думаю, да, мне можно быть немного самодовольным.

Исин сдул перо с перил и посмотрел вниз. Его настроение осязаемо изменилось.

— Я не просто так тебя позвал. В последнее время в моей жизни наметились некоторые… — он замялся, — изменения. Придётся много переезжать, и мне нужен такой парень, как ты.

Сердцу стало тесно в груди, а мыслям — в голове.

После этих слов мозг у Чонина стал непригоден к использованию. Исин его признал. Исин попросил первым, вполне чётко и ясно. Вместо дальнейшего разговора Чонин положил ладонь на руку Исина, приблизился и аккуратно поцеловал. Исин, как и ожидалось, был спокоен. Оттого его губы оказались мягкими, податливыми, но поцелуй остался односторонним. Чонин раздосадованно вздохнул и отстранился. Что опять было не так?

— Не совсем в этом плане, Чонин, — ласково улыбнулся Исин, без доли издёвки. Эта снисходительность ранила слишком глубоко. — Я буду уезжать. Кому-то надо будет оставаться с ИИ, чтобы он мог нормально социализироваться. Я считаю, что на эту роль ты подходишь как нельзя лучше. Наши темпераменты на разных полюсах. Это отлично поможет понять, насколько программа ИИ гибкая…

Чонин схватился за голову, и Исин замолк.

— Ты что, из камня сделан? — взвыл Чонин. — Серьёзно. Это действительно то, что сейчас тебя волнует больше всего? Забудь на секунду про ИИ, тебе сначала с нормальным человеком разобраться надо.

Исин шумно вдохнул.

— Отношения между нами — ужасная идея, Чонин. На сколько я тебя старше? Пятнадцать лет — это внушительная цифра. Исходя из допущения, что нам отмеряны одинаковые по длительности жизни, готов ли ты пятнадцать лет… скучать по мне?

Чонин побледнел. Потом вспыхнул и выкрикнул:

— Больше! Мне нужно больше ебанутых допущений! Кого-то может сбить машина, кто-то расшибёт башку в ванной. Кто-то заболеет и умрёт через пару лет. Почему ты такие доводы не приводишь?

Исин вздрогнул. Чонин продолжил:

— Признай, что ты можешь быть счастливым не только за написанием новых алгоритмов. О-боже-какой-кошмар.

Он говорил всё это, потому что знал: да, Исин такой. Ему уютнее серая стабильность, чем перехватывающая дыхание балансировка у края пропасти. И даже если Чонин ему симпатичен, то Исин не сможет сделать первый шаг. Как второй или третий.

А Чонин Исину симпатичен. Это заметил даже Сехун. Иначе зачем все эти подарки? Зачем пустая болтовня у порога дома? Зачем эти бесконечные улыбки, взгляды, прикосновения?!

Чонин готов был взять на себя первый шаг. Как и все последующие, не важно, сколько их там. Он двинулся вперёд, вцепился в Исина, словно их вот-вот должно было захлестнуть огромной волной, и снова поцеловал. Отпрянув, Исин прошептал что-то вроде «Ты неисправим». Не договорил, получил новый поцелуй, более жаркий, более нетерпеливый и настойчивый. Еще одна порция слов, сдобренная доброй долей сомнения, снова исчезла под напором Чонина.

Когда они оказались на расстоянии достаточном, чтобы говорить — не более двух сантиметров — Исин выдохнул:

— Если всё-таки надумаешь переехать сюда, не смей ничего бросать с балкона.

—«О»—


Исин сидел в кресле, закинув ноги на стол. За его спиной висел гладкий холст хромакея. На колене Исин держал планшет, беспрестанно нашлёпывая строчки кода. Он был полностью поглощён делом и наверняка бы точно не сказал, что за музыка играла у него в наушниках, сдвинутых с одного уха. На фоне шумело шоу. От него зудел мозг.

Чонин добросовестно старался читать. Последним, что подкинул ему Исин, были «Краткие ответы на большие вопросы». Под смех на китайском языке — да, чёрт возьми, спустя несколько месяцев Чонин вполне мог отличить этот смех от всех других — ничего не получалось.

Он потянулся к пульту, но Исин остановил его взмахом шоколадного батончика.

— Ты ведь даже не смотришь, — возмутился Чонин.

— За тобой? О, за тобой я буду приглядывать всегда.

Чонин привычно сунул книгу под одеяло — их общее одеяло — и перебрался ближе. Сел на рабочий стол, заглянул в перевёрнутый планшет.

— Что ты там делаешь? — Он крутанул кресло, на котором сидел Исин (тот устроил ноги на сидении) и опустил ему подбородок на плечо. Ненавязчиво вдохнул приятный запах его волос.

— Дополнение, — Исин фыркнул и отстранился, потерев шею.

— Оно прям очень важное?

— Оно прям магнум опус.

— Что это?

Исин отложил планшет. На его лицо набежали тени, будто он не желал говорить, во всяком случае, не сейчас. В последнее время Чонин всё чаще замечал за ним такое выражение лица.

— Мои родители ушли из жизни очень рано. Кажется, я говорил об этом?

Чонин невнятно мотнул головой. Да говорил. Несмотря на доверительные отношения, они редко говорили про родителей, но то, что Исин рано их лишился, Чонин знал. Ему ещё долго (на самом деле до сих пор) было стыдно, что при первой встрече он посчитал желание Исина порадовать родителей престижной работой постыдным. Исин продолжил:

— Я их совсем не помню. Знаешь. Если бы у них была возможность оставить о себе воспоминания, оставить частичку себя в виде ИИ, чтобы пообщаться со мной, ответить на какие-то вопросы, я был бы счастлив.

Чонин отвёл взгляд. Идея была ужасной. Он не хотел бы разговаривать с кем-то из своих умерших родственников или друзей. Даже — чёрт возьми, и зачем в голове пролетела эта мысль — с Исином. Вслух он, конечно, ничего не сказал, но эта мысль отразилась на его лице. Конечно, Исин сразу же заметил его сменившееся настроение.

— Если ты переживаешь за психическое здоровье… пользователя, то я об этом побеспокоился. Дополнение должно уничтожиться через несколько дней после активации. Конечно, мне бы тоже не хотелось, чтобы кто-то в этом увяз, так что… — заметив взгляд Чонина, он осёкся. — Тебя что-то ещё беспокоит?

Пришлось высказаться:

— Это ведь просто кошмарно. — Чонин соскользнул со стола. — В смысле, я всё понимаю… но разве это здоровая тема — общаться с тем, кого уже давно нет? Я не хочу тебя обидеть Исин, но мне кажется, это не лучшая затея.

— Ты меня вовсе не обидел, — очевидно солгал Исин, — а просто пока не понял.

После этого о дополнении они больше не разговаривали.

Через день Исин уехал на очередную презентацию своего детища в другой город, а Чонин остался один на один со слишком умным домом.

—«О»—


Вернувшийся Исин ни капли не напоминал себя прежнего. Он был мрачнее обычного, куда молчаливее. Единственное, что оставалось неизменным, — его безбрежная нежность к Чонину. Он готов был говорить с ним ночи напролёт, словно хотел наобщаться впрок. Возможно, это было из-за работы. После очередного возвращения следовал новый отлёт. Но однажды система сломалась. Исин не вернулся.

—«О»—


Чонин злобно посмотрел на окошко с надписью «Saudade». Он приблизительно знал, какой необходимо ввести пароль. Наверняка это была дата последнего отлёта Исина или около того. Но это знание ничего не определяло. Он по-прежнему считал дополнение Исина ужасным и не хотел вводить страшные цифры. Не хотел, чтобы его догадки оказались правдой.

— Может, скажешь, наконец, что происходит? — спросил Чонин у монитора после длительного молчания. — Где он?

— Ты сам всё давно понял, Чонин. Смирись уже и прими Saudade.

Снова мигнуло маленькое окошко.

Чонин добела сжал кулаки. Смиряться — это не для него. Не для него принимать поражение, не для него быть отвергнутым, не для него ждать и не дождаться. Но с Исином всегда было так — не по привычным правилам.

Он столкнул колонку на пол, дёрнул провода из розетки. Ударил кулаком по прочному корпусу компьютера, а после этого сам сполз на пол.

— Он меня бросил, да? Он просто не захотел объясняться и исчез. Скажи, что я прав.

В этот раз голос Исина донёсся с кухни:

— Прекрати выдумывать нереалистичные оправдания. Если тебе требуется ещё время — возвращайся позже.

Чонин стиснул зубы.

— Ему с самого начала не нужны были наши отношения. Они его тяготили. Поэтому он решил свинтить и оставил вместо себя бутафорию — тебя. — Он продолжал стоять на своём. — Поэтому он втирал про свободные отношения и прочую чепуху. Правильно ведь?

Ответила тишина. Чонин сам знал, что заблуждался.

Он медленно поднялся, размял онемевшие руки. Последующие полчаса он складывал вещи в принесённую с собой коробку. На дно аккуратно встали ботинки, поверх них легло чёрное шерстяное пальто. Выше Чонин уместил несколько любимых Исином книг. И что-то всё время внутрь капало и капало. И только после того, как крылья коробки оказались перехвачены скотчем, Чонин рухнул за рабочий стол Исина. Устало потёр лицо, размазывая по нему мокрую пыль.

Нерешительно, медленно ввёл восемь цифр в окошко для пароля и замер. Ничего не произошло. Конечно, не стоило надеяться на то, что пароль подойдёт с первого раза, в конце концов, в качестве пароля могла быть любая дата с последнего отлёта Исина.

Он заменил одну цифру.

Пока его неудачные попытки отсрочивали конец света, Чонин незаметно для себя тёр глаза.

ALS [1]. Его нежелание сближаться. Его нежелание говорить. Его стремление отсраниться как можно быстрее и уехать как можно дальше. ALS. Его желание оставить после себя что-то значимое. «Краткие ответы на большие вопросы» [2]. ALS. Его жутковатый внешний вид. Его последний отъезд. Свободные отношения для Чонина… Всё это сложилось в одну картину уже давно, но смотреть на неё со стороны Чонин не желал до сих пор.

По рукам пополз мороз.

Чонин ввёл очередную комбинацию цифр: день, месяц, год. Не этот год. Не этот месяц. И давно прошедший день. Секунду монитор был тёмным, колонки молчали. А потом на экране появилось лицо Исина. Того, который был роднее, которым Чонин дышал.

— Здравствуй, Чонин. Как жаль, что тебе всё же пришлось открыть мой магнум опус.

Любимых губ коснулась лёгкая улыбка. Это была не просто запись. Это был очередной ИИ. Нестерпимо запершило в горле. Чонин рванул с кресла, и выскочил на балкон. Там он опустился на пол и дал волю слезам. Из дома донёсся приглушённый голос:

— И мне так жаль, что я заставил тебя плакать.

Чонин содрогнулся от всхлипа. Исин тихо прошептал:

— Наверняка ты о многом хотел бы поговорить.

Чонин кивнул, уткнувшись лбом в локоть, словно кто-то мог увидеть его слёзы. Да, он очень хотел поговорить.

Примечания:

[1] ALS — Боковой амиотрофический склероз — прогрессирующее неизлечимое заболевание центральной нервной системы.

[2] «Краткие ответы на большие вопросы» — книга Стивена Хокинга, легендарного физика-теоретика, длительное время боровшегося с ALS. Хотя, правильность постановки его диагноза до сих пор остаётся дискутабельной.

Saudade (порт.) — эмоциональное состояние: сложное сочетание светлой печали, ностальгии по утраченному, тоске по неосуществимому и ощущения бренности счастья. Оно выражает тоску от невозвратимой утраты чего-либо дорогого сердцу. Данное слово не имеет односложной аналогии на русском языке.

Работа была написана на фестиваль EXO unpopular's summer fest. Key to story.

Фраза-ключ: «Я бы сказал, что люблю тебя, но ты ведь даже не настоящий человек».

цитировать