РПС 15К+;количество слов: 43944
автор: Дажьбогъ
бета: Dear_Url

На златом крыльце сидели

саммари: Переехав в Питер, он встретил в институте Юрочку. О нем там столько слухов ходило, местная легенда — мажор, бандитский сын, бабник и последний мудила. Паша, будучи неопытным и всего боящимся первокурсником, залипал на него безбожно. Мозг с первой встречи нарисовал в голове карту чужих татуировок и проработал четкий маршрут — языком от скелета на груди и прямо до кролика на животе. А потом ниже, в неизведанные земли, персональную Пашину терра инкогнита.
1.

Анечка крутилась перед зеркалом в одном белье, никак не могла выбрать платье для сегодняшнего вечера. Распотрошила весь чемодан, пошла теперь по второму кругу. Поднимала с пола смятую ткань, прижимала к голому телу и кривилась недовольно, рассматривая свое отражение.
Такая красивая сейчас — взгляд от нее отвести было сложно. Только время утекало песком сквозь пальцы, напоминая о тех замках, что теперь не построить.
Через полчаса за ними должна подъехать машина. Паша старался не паниковать, в его работе таким чувствам поддаваться было нельзя. Оценивал свои шансы адекватно, просчитывая как карты в колоде. А там как в страшном сне — дилер уже выложил их на стол, но все рубашкой кверху, никак не подсчитать. Черт его знает, надо просить еще, или у него там и так блэкджек.
Паша растер с силой глаза руками. В напряженные моменты в нем всегда просыпался неуверенный семнадцатилетний пацан, которого тянуло на сомнительные поэтические сравнения. Только умер давно в Паше тот парнишка, который любил музыку и марал бумагу пустыми стишками, пропал куда-то насовсем.
Он сидел сейчас на кровати в шикарном гостиничном номере. Снял люкс на последние деньги, хотел порадовать Анечку, вдруг больше не выйдет уже ее побаловать. Выложил, наверное, месячную зарплату какого-нибудь заводчанина или врача из провинции. Для кого-то огромные деньги, но песчинка по сравнению с той суммой, что им надо было добыть к завтрашнему утру.
Потому что сколько бы Пашка ни думал, как бы ни просчитывал каждую случайность, шанс выбраться из этого дерьма у них был пятьдесят на пятьдесят. Как в том тупом анекдоте про динозавра и блондинку: или выживут или нет. Третьего не дано.
— Красное кажется слишком вызывающим, — Аня скривила губы недовольно.
— Зеленое подчеркивает твои глаза, — спокойно сказал Паша, прекрасно понимая, чего от него ждут.
Анечка расцвела сразу, отбросила второе платье прямо на пол. Проворно влезла в изумрудно-зеленое, блестящая ткань облепила тело как вторая кожа. Паша дошел до нее в два широких шага, застегнул аккуратно молнию сзади. Положил ладони на голые плечи, смотрел на них обоих в зеркало. Без привычных каблуков она рядом с ним такой крошечной казалась, совсем беззащитной.
— Мы еще можем туда не идти, — тихо, но очень серьезно сказала Аня. У нее с лица разом все маски слетели, она смотрела на него устало и отчаянно.
— Не можем, Анют, — Паша пытался говорить мягко, но пальцы все равно дрогнули, сжали нежную кожу куда сильней, чем нужно.
— Убежим вдвоем, туда, где никто не найдет, — она продолжала стоять на своем.
— Не убежим, Ань, нам даже из города выбраться не дадут, — Паша поцеловал ее ласково в щеку, вдыхая запах полной грудью, стараясь запомнить аромат чистой кожи. — Надень те серьги с изумрудами, хорошо подойдут.
Он отошел в сторону, сел снова на кровать. Поймал в отражении еще один тяжелый Анин взгляд, а через секунду у нее на лице уже была обычная маска. Глупенькой красивой девчонки, которая вряд ли сложит два и два, но моментально определит толщину чужого кошелька. Мало кого она пускала дальше этой картины и позволяла увидеть больше, Паша же изучил ее за полгода как облупленную.
Анна, Анечка, Анюта. Его рыжее сокровище, умная красивая девочка. Она была единственной, кто держал его на плаву последние полгода. Тот самый человечек, что не дал запуститься обратному отсчету, не дал досчитать до нуля, откуда уже не выбираются. После той херни, когда Паша снова учился жить, именно она стала недостающей деталью, которая помогла создать себя заново. И она же стала причиной всего дерьма, которое обрушило их карточный домик.
Паша прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, крутил в голове старую детскую считалочку. На златом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич… Мысли скакали, сбивались совсем не вовремя. Сегодня особенно важно было держать себя в руках, сегодня от этого все зависело.
У него всегда была хорошая память. В основном на всякую ерунду, но в школе тоже помогало. Запоминал все, что видел, проще всего было с цифрами. Отец постоянно на него ворчал, что если бы не ленился, то смог бы многого добиться. Пашка только отмахивался, у него тогда душа к музыке лежала, уж точно не к долблению никому не нужных формул.
В старших классах сидели у друга в гостях, тот включил по телику какой-то фильм. Все в основном пили пиво и болтали, один Паша залип в него как дурак. Сюжет был незамысловатый — компания студентов во главе с учителем пытается обмануть казино. Актерская игра никакая, девочка в главной роли некрасивая, на нее вряд ли бы получилось передернуть даже с бесконечным подростковым желанием. Куда больше Пашу заинтересовало, что основано все на реальных событиях.
Он в тот вечер забыл про вечеринку и пиво, отобрал хозяйский ноут и несколько часов читал про то, как обманывают казино. Пробежался взглядом по подсчету карт, сначала показалось слишком сложно, а только взял в руки колоду, и поехало как по маслу. Уже на следующий день он с легкостью просчитывал колоду, сейчас без проблем справлялся со сложными шафлами.
Только долгое время это так и оставалось для него развлечением, способом обыграть друзей, похвастаться кому-то своими умениями. В Казахстане так-то не особо много было мест, где можно сверкнуть своими талантами. Да и ссыкотно, откровенно говоря. Долгое время Паша свято верил, что казино всегда будет в выигрыше, и тупо пытаться его обмануть.
Потом переехал в Питер, встретил в институте Юрочку. О нем там столько слухов ходило, местная легенда — мажор, бандитский сын, бабник и последний мудила. Паша, будучи неопытным и всего боящимся первокурсником, залипал на него безбожно. Мозг с первой встречи нарисовал в голове карту чужих татуировок и проработал четкий маршрут — языком от скелета на груди и прямо до кролика на животе. А потом ниже, в неизведанные земли, персональную Пашину терра инкогнита.
Знакомство с Юрой было похоже на неуправляемое падение. Случайная встреча, их вынесло друг на друга, они сцепились яростно руками и ногами, да так и остались. Пашу выперли из института первым, он жил в Юриной пафосной однушке в центре Питера, все боялся рассказать родителям и попросить у них денег. Через пару месяцев и Юрку выгнали, доигрался до того момента, которое никаким баблом не прикрыть. Его родня тогда на принцип пошла, денежного обеспечения лишили, и вместо шикарной однушки в центре они перебрались в какой-то бомжатник на окраине. Паша пытался устроиться на работу, но везде вышибали через неделю, после того как они уходили в очередной алкохардкорный загул.
Никаким бандитским сыном Юра не был, Паша даже познакомился с его мамой — милейшая женщина. Юра был бандитским внуком. Дед его был авторитетом еще с советских времен. Не тем ошалевшим от легких денег бездельником, что вылезали отовсюду в девяностые годы. Серьезный мужик, который ворочал серьезными деньгами.
Юра о нем часто рассказывал с непонятной гордостью. Его любимой историей было то, как он свой криминальный путь начал. Дед его был однолюб, а еще ревнивый как черт. На всех танцах к своей любимой никому приблизиться не давал, заставлял своих пацанов следить, а сам же танцевать не любил, сидел тупо в углу и буравил взглядом. Потом не выдержал, разбил одному особо настойчивому ухажеру лицо, отъехал в колонию на три года, где и нашел множество весьма полезных знакомств. Через два года после выхода он уже таким баблом воротил, никого не боялся.
Укуренный Юрка вечно говорил, что он в деда пошел. Такой же ревнивый и охуенный, только танцевать, в отличие от него, любил. Нанюхается или нажрется таблеток и все — королева танцпола.
Именно Юриной идеей было использовать Пашин талант к подсчету карт. Денег тогда даже на сраный доширак не осталось — они прогуляли накануне в баре последнюю тысячу, в долг им давно никто не давал, потому что не возвращали. Паша на полном серьезе хотел пойти в ближайшую Пятерочку и спиздить там палку колбасы, так в животе от голода тянуло. Вместо этого Юра нацепил на него свою лучшую рубашку и пиджак. Они на Паше смотрелись несуразно, рукава слишком короткие, пришлось подворачивать. Волосы забрал в хвостик, воткнул в ухо какую-то сережку на место золотой, которую они неделю назад сдали в ломбард.
Конечно, поначалу Паша зассал. Одно дело наебывать друзей, совсем другое пытаться обмануть серьезных дядь. Юра настоял на своем, с Юрой вообще было невозможно спорить, он вертел Пашей как хотел — поэтому они оказались в каком-то подпольном Питерском казино. Паша держал каменное лицо, в животе все в узел скрутилось, когда он увидел кобуру у охранника. Он почему-то был уверен, что там прятался совсем не травмат.
План был простой — Юра отвлекает на себя все внимание, Паша выигрывает. В первую ночь они поскромничали, вынесли всего полсотни. Дальше голову обоим снесло от легкого бабла. Юра был прекрасно знаком со всей подпольной игровой жизнью в Питере, его дед сам держал пару точек, только играли там на куда большие суммы. К таким серьезным ребятам они не совались, чистили места попроще.
И действовали вроде осторожно, но Паша понимал, что слишком много внимания к себе привлекают. Это был не вежливый Лас-Вегас, где тебе просто запретят вход в казино или охранники начистят рожу. В их сумрачном дождливом Питере, который они с Юркой делили напополам, с наглецами был разговор короткий. Паше никак не хотелось всплыть со вздувшимся пузом где-то посреди загаженной Невы.
Денег уже давно хватало для того, чтобы если не уйти на покой, то просто притихнуть. Дождаться, когда о них все забудут. Может, скататься туристами еще в какие-нибудь города, пусть денег там и будет меньше. Только Юрочка всегда был жадным и неугомонным, ему всегда было мало. Он уговорил Пашу на последнее дело. Просил завершить их загул красиво, да так, чтобы потом никогда не пришлось этим заниматься.
Юре очень хотелось доказать своему деду, что не такой уж он и пропащий, что тоже обладает деловой жилкой. Говорил, что хочет показать старому мудаку, чего он на самом деле стоит, вернуть его уважение.
— Паша, ты же помнишь, что случилось, когда ты в последний раз к Музыченко сунулся, — сказала Аня, подойдя ближе и вырывая из мыслей.
Конечно, Паша помнил. У Паши на шкуре было выведено, почему нельзя снова туда соваться. Сколько швов тогда наложили, но все равно считал, что еще легко отделался. Кого угодно другого убили бы, старший Музыченко тогда сжалился и только проучил, пусть и весьма жестоко. Паше иногда казалось, что лучше бы не жалел. Потому что все это время, пока Пашу били, пока вырезали на спине те позорные буквы, Юра просто стоял и смотрел. Его ласковый мудачина Юрочка, который постоянно признавался в любви и обожал лениво сосаться после секса. Которому Паша варил по утрам крепкий кофе, с которым мог проваляться лениво в постели до вечера. Юра не сказал тогда ни слова, хотя он мог бы попросить их остановиться и, скорее всего, этот старый хрен бы его послушался, внука он любил.
— Юры со свитой в городе нет, все пройдет нормально, — Паша пытался говорить спокойно, но лицо перекосило как от зубной боли. Вроде полгода прошло, а все еще не переболело, никак не стянуть было рваные края у этой раны.
— Мы можем обойти пару точек попроще, набрать хотя бы половину, вдруг они дадут нам еще времени…
— Хватит, Ань. Это единственное место в городе, куда Дима чудом добыл приглашение. Наш последний шанс. Отработаем быстро и забудем обо всем, — он не особо понимал, кого пытается успокоить: Анечку или самого себя.
Притянул ее к себе за талию, уткнулся лицом в живот. Ерзал носом по шелковистой ткани, зажмурился до ярких пятен перед глазами. Аня принялась ласково наглаживать его по волосам, которые только-только получалось убирать в привычный хвост, пусть и короткий совсем. Паша все не знал, отращивать ему волосы снова или нет, психовал и хотел пойти в парикмахерскую каждый божий день.
Полгода назад, в одну из их последних недель, Юрка приревновал сильно. Они перепили в баре, Паша с кем-то легко и ненавязчиво флиртовал, застряв в алкогольном тумане. Юра психанул дома, накрутил самого себя, они ругались громко. Надавал в итоге Паше несколько весомых пощечин, губу разбил, а потом схватил грубо рукой за шею и потащил в ванную. Наклонил там над раковиной и состриг половину волос с башки, пришлось на следующий день почти наголо бриться.
Когда протрезвел, извинялся долго и качественно, как он один и умел. Паша, который вроде его и ненавидел за все это дерьмо, все равно каждый раз поддавался на простые уловки и прощал. Смотрел только потом долгим взглядом, все понять не мог, почему не сопротивлялся совсем. Он так-то был выше и крупнее, легко мог отвесить Юре такого леща, чтобы тот к стене отлетел. Вместо этого перся за ним тогда в ванную послушно, ныл что-то невнятно о том, что даже не думал изменять. Сейчас думал, что если это любовь, то лучше бы он всю жизнь одиноким прожил.
Анечка положила пальцы на его щеки, оторвала от себя. Мгновенно поймала всю тоску в глазах, села на колени, обвивая руками за шею ласково. Его красивая умная Анечка, которая помогла ему вернуться к жизни. Живая, настоящая и искренняя, а еще безумно влюбчивая и доверчивая. Наверное, поэтому они такой хороший тандем составили. Как Пашка тогда провалился в любовь, не находя в своем ненаглядном никаких недостатков, так и она. Сбежал ее любимый куда-то, украв бабло у серьезных ребят из Москвы, а долг на нее повесили. Ну и на Пашу заодно, раз уж они вместе работали.
Завтра был последний день, когда они могли деньги вернуть. Паша не сомневался, что Московские не шутят совсем и все свои угрозы исполнят. Себя было может и не жалко, но Анечка такого не заслуживала. Они через столько разного дерьма за последние полгода прошли. Ради нее он мог бы пойти и набрать кредитов под сто процентов годовых, банк ограбить, что угодно. Паша даже в Бога был готов поверить, если бы это помогло им выбраться из этой заварушки невредимыми. Только карты легли так, что их единственный шанс — это обобрать богатое казино Музыченко и смыться, пока их не поймали на горячем.
Какая бы карта ни выпала, от двойки до туза, их шансы оставались неизменными. Пятьдесят процентов, что выберутся, и пятьдесят, что нет. Пашу сейчас это более чем устраивало.
В машине ехали молча, взявшись за руки. Аня смотрела в окно, кусая губу, Паша нервно листал переписку в телефоне. Весь их план строился на том, что Юры не было в городе — уехал в Москву по очередным срочным делам. Старший Музыченко умер три месяца назад, переложив все дела на своего шального внука. С тех пор их криминальная империя серьезно зашаталась — никто особо не хотел слушать молодого разгильдяя, который только вчера бухал по всем клубам города.
Паша следил за этим внимательно, опрашивал всех старых знакомых, хоть и было немного стыдно. Беспокоился все равно. У Юры поначалу вроде неплохо получалось, но в последнее время слишком много всего пошло наперекосяк. Паше не хотелось думать, что он тоже как стервятник, который пришел попировать на мертвечине.
Казино спрятали недалеко от метро в крупном торговом центре. Дед Музыченко в свое время спонсировал клоунский театр, выбил у знакомых из думы место для актеров в самом центре города. Вроде бы помогал искусству, а на деле просто устроил казино в задних комнатах.
Паша помог Анечке выбраться из машины, оставил таксисту щедро на чай. Их последние деньги утекали тонким ручейком, но поделать с этим ничего было нельзя.
Они смешались с толпой, стараясь не привлекать к себе внимания. С этим было сложно – Анюта сверкала мехами и драгоценностями, он был двухметровым лосем в строгом костюме.
Билетёр в театре взглянул на их приглашения с особой меткой, сразу сделался особо услужливым. Раскланялся весь, предложил провести господ на балкончики. Так и говорил, как в царской России, Паша с трудом серьезное лицо держал, косился все на Аню, которая губу кусала, чтобы не рассмеяться.
Игровой зал был обставлен в типичном стиле «дорого-богато», обстановку особо Паша не рассматривал, запомнил еще с первого раза. Зайдя внутрь, бросил короткий взгляд на охранника, не узнал его лицо. Повторял все в голове привычную считалочку, которая всегда помогала ему сосредоточиться. Царь, царевич, король, королевич — сегодня точно знал, кем ему нужно было быть.
Все шло хорошо. Анечка старательно играла свою роль, отвлекая на себя внимание. В ней Паша был уверен куда больше, чем в Юре, который часто заигрывался и забывал, зачем он там сидел. Аня работала как профессионал, давая Паше возможность полностью сосредоточиться на цифрах и картах. Проценты в голове не высвечивались ровными столбцами, никакой визуализации, Паша просто прекрасно знал свои шансы. Потому что кроме таланта к счету, у него было что-то более важное для любого игрока — чуйка. Как хорошо бы ты ни запоминал карты, без чуйки ты ничего не сможешь, проценты так и останутся процентами, а Паша же точно чувствовал моменты. Когда нужно остановиться, когда поднажать. Когда намекнуть Анечке брать, а когда проигрывать.
Через два часа фишек у них было куда больше, чем требовалось для уплаты долга. Паша расслабился, готовился уже уходить. Нужно было только проиграть еще немного, чтобы успокоить подозрения охраны. Не жадничать, слить лишнее. А потом старательно изображать разочарование от потерянной удачи.
Смех Анечки неожиданно прервался на середине. Она сидела через два стула от него, почти наискосок, так, чтобы удобно было переглядываться. Паша повернулся к ней резко и замер на месте.
Всех остальных гостей от их столика уводили вежливые официанты, Паша тоже вскочил на ноги, но на его плечо легла тяжелая ладонь, заставляя опуститься обратно. Он обернулся назад — увидел улыбчивое лицо Вадика. Того самого, который полгода назад ему все почки отбил.
Самое странное, что чувствовал он себя абсолютно спокойно. Никакой паники или страха, такое тупое чувство принятия. Проебался так проебался, чего уж теперь.
А потом на место крупье встал Юрочка, и сердце у Паши подскочило куда-то до самого горла. Хотя теперь его Юрочкой и назвать было нельзя — Юрий Юрьевич как он есть. Полгода они не виделись, совсем несерьезный срок, а перед Пашей будто бы другой человек стоял. Ничего не оставалось от того разгильдяя и алкаша, вчерашнего студента. Перед ним сейчас стоял взрослый и серьезный мужчина, который мог одним видом напугать. Осанка изменилась, походка, но главное — глаза. Взгляд из-под густых бровей был тяжелым, напряженным. Паша не хотел представлять, что могло случиться за это время, чтобы с его Юрочкой такие перемены произошли.
Юра смотрел прямо на него, молчал. Стучал только пальцами по столу, но тоже не нервно, скорее как-то расслабленно. Паша и хотел бы взгляд отвести, но не получалось.
— Тебе же вроде нормально тогда объяснили, что будет, если ты сюда вернешься, — самодовольно сказал Вадик, похлопав грубо по плечу.
Замолчал сразу, поймав короткий Юрин взгляд. Паша все гадал, собираются тут некрасивую сцену закатывать или же уведут куда-нибудь. В прошлый раз вообще остальным посетителям ничего не показывали, вывели их по-тихому, но оно и понятно, там старший Музыченко внука своего защищал. Сейчас могли и на месте по лицу дать, устроить представление.
Молчаливая сцена затягивалась. Юра так и не произнес ни слова, смотрел разве что этим своим непонятным взглядом. Собрал со стола разложенные карты, сложил в аккуратную стопочку. Только после этого развернулся и ушел.
Сразу за этим Пашу неаккуратно со стула стащили, повели куда-то. Он успел бросить короткий взгляд на Аню, которую уводил незнакомый ему охранник, причем в противоположную сторону. Бледная, испуганная, хоть и пыталась держать лицо. Паша успел одними губами произнести «я разберусь», когда Вадик его грубо подпихнул в спину, заставляя идти дальше. Нисколько не сомневался, что Анюта ему не поверила. Сам себе он тоже не верил.
Его затолкали в тесную комнатку, которая была похожа на чью-то гримерку. Вадик ударил напоследок сильно кулаком в живот, заставляя согнуться пополам от боли, и вышел из комнаты, оставляя в тишине Пашу одного.
Он огляделся растерянно — окон в помещении не оказалось, за дверью точно кто-то стоял. Это было не особо похоже на тот прием, что ему в первый раз оказали. Там все быстро провернули, уже через час выбросили на улицу. Без копейки в кармане, поковылял тогда пешком прямо по улице, чуть не завалился в лужу. Какой-то сердобольный прохожий вызвал скорую, из больницы потом пришлось убегать, чтобы не объясняться с ментами. Паша очень бы хотел забыть тот день, но помнил все до обидного хорошо.
Шлялся по комнате нервно из угла в угол, никак не мог остановиться. Когда в замке завозился ключ, то замер на месте. Знал, чего ждать, но боялся все равно сильно. Юра вошел один, захлопнул за собой дверь громко, Паша только успел поймать недовольный взгляд Вадика снаружи.
— Я тебя полгода искал…
— Отпусти Аню, она не виновата.
Они заговорили одновременно, перебивая друг друга. Юра раздраженно стянул с носа темные очки, отбросил их на зеркальный столик. Паша очень не хотел на него смотреть, все пытался отвести взгляд в сторону, но не получалось.
Время сыграло какую-то плохую шутку. Ему казалось, что все изменилось, но рядом с Юрой оказалось, что ни хрена. Паша так старательно прятался полгода, хоть и знал, что тот его искал. Он катался по всем ближайшим странам нигде не задерживаясь, вырвал себе сердце изнутри, лишь бы забыть обо всем, не вспоминать больше. Возвращался к нему мысленно в голове каждую ночь. Когда пытался очухаться от кошмаров, когда спать долго мог только на животе. Думал, что выжег все чувства напрочь, выгнал из груди.
— За себя даже просить не будешь? — непонятным голосом поинтересовался Юра, фыркнул в усы.
— А есть смысл?
Отвечать Юра не стал, покачал только головой. Паша прикусил губу, прекрасно понимая, в чем там дело. У Юрочки теперь были свои дела и заботы, нельзя ему было слабость показывать. Если сказал тогда старший Музыченко, что Пашу грохнут, то так и должно было произойти. Нельзя было терять уважение у своих людей.
— Ну мы не звери, конечно, нельзя девочек обижать, — сказал Юра спокойно. — Сейчас Вадик подбросит ее со всем комфортом до гостиницы. Там уже ждут те добрые ребята, которым она денежки должна.
— Чушь, никто даже не знает, что мы в городе, — неуверенно огрызнулся Паша.
— Никто? — с улыбкой спросил Юра, задрал брови вверх.
Паша замер, пытаясь сообразить, где могли проколоться. Конечно, за ними следили, но они четко обрубили все хвосты. Он понимал, что в казино засветятся, и кто-то сольет информацию, но думал, что времени хватит. Да и в любом случае тогда у них уже должны были появиться деньги.
— Димка? — выдохнул Паша недоверчиво. Верить в это не хотелось, но Дима был единственным, кто знал, куда они поехали.
— Охуенный у тебя друг. Тебя продал мне, Аню тем ребятам. Двойной навар, прям чувствуется деловая жилка у парня. Хочешь, с ним что-нибудь нехорошее случится? Мне не жалко.
— Не хочу, Юр, — замотал головой Паша. — Не трогай его, не трогай Аню, ну можно же по-хорошему?
— Можно было, если бы ты сразу пришел ко мне о помощи просить. Чего, сложно было? Гордый до пизды? — раздраженно спросил Юра.
Паша поднял на него недоверчивый взгляд. До этого смотрел куда угодно, лишь бы не на Юру, который стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, сейчас же буравил глазами зло.
— Ты охуел? — удивленно спросил Паша.
— Ты охуел! Ты знал, что можешь прийти ко мне в любой момент, мог попросить помочь нормально…
— Нормально? — перебил Паша, недобро усмехнувшись.
Всю его любовь и хорошие воспоминания разом перемололо в кашу бесконечной злостью. Он знал, что не стоит ничего их старая история, что давно она затерялась в прошлом. Пряталась только на фотографиях и видео, которые у Паши рука не поднималась удалить окончательно, восстанавливал миллион раз.
У Паши даже руки от злости затряслись, когда Юра подошел ближе. Его родной Юрочка, такой знакомый, но при этом на удивление чужой. Хотелось дать ему по лицу, рассказать все и сразу. Почему убегал, какого это жить «нормально» после всего случившегося.
Паша открыл рот, застыл нелепой карикатурой на самого себя. Через секунду сжал зубы, принялся расстегивать пуговицы на рубашке трясущимися пальцами.
— Нормально? — с трудом выдавил из себя Паша. Он рванул с силой полы рубашки в стороны, пуговицы не поддавались, вырвал их к хренам с мясом. — Не могу я нормально, мне твой дедушка доходчиво объяснил, кто я на самом деле. Так и живу теперь.
Он стянул с себя рубашку, бросил ее на пол, разворачиваясь к Юре спиной. Там отчетливо видно было подживающие багровые шрамы, огромные, во всю спину. Три буквы, складывающиеся в одно простое слово — вор. «Чтобы не забывал» — сказал тогда старший Музыченко. Паша так и не понял, к кому он обращался, к нему или к Юре.
К багровым рубцам на спине неожиданно прижались чужие губы, Юра поцеловал его влажно, уткнулся лбом в сведенные лопатки. Паша дернулся вперед как от удара, попытался уйти от прикосновения. Юра не дал, схватил за плечи крепко, сжал пальцы так, будто синяки оставить хотел.
— Я искал тебя полгода, а ты сам ко мне пришел, — тихо пробормотал Юра, не поднимая лица. — Скажи честно, устал же просто бегать? Соскучился?
— Иди ты нахер, кому ты нужен вообще, — сквозь зубы выдавил Паша.
Его трясло крупной дрожью, но вырваться он больше не пытался. Стоял, сгорбившись, чувствовал Юрины прикосновения всем телом. Повторял в мыслях привычную считалку, которая всегда помогала успокоиться, но сейчас сводила с ума, застряла в голове на бесконечном повторе. Царь, царевич, он чувствовал запах Юриного любимого одеколона, он всего его чувствовал и никак не мог успокоиться. Среди них давно не было добрых и честных людей.
— Дедушка не сам умер, ему помогли, — доверительно прошептал ему Юра в спину. — И мне помогут через месяц или два, крыса у нас завелась, Пашенька.
— Вот и славно. Сдохни, ты сука, мразь, ты этого заслуживаешь, — заполошно забормотал Паша, тоже почему-то перейдя на шепот. — Жалко, что я могилу твою обоссать не успею, уебок, урод, ты…
Паша замер резко, поймал в отражении зеркала тяжелый Юрин взгляд. Темные глаза смотрели прямо в душу, забирались под кожу сотней острых игл. Никогда в жизни Паша не чувствовал себя так плохо и одновременно хорошо, когда не знаешь, хочешь ты сдохнуть или жить вечно.
— Может и успеешь. Потому что я хочу, чтобы ты мне помог эту крысу найти. Мало кому я теперь доверять могу, — Юра вроде говорил спокойным голосом, но пальцы на его руках сжал еще сильнее, встряхнул несильно.
— Нет, — отрезал Паша.
— А я не спрашивал согласия, Пашуль. Ты сам ко мне пришел, сам знаешь, что за все надо платить.
Говорил Юра таким голосом, который не терпел возражений. Да и что Паша мог ему сказать? На любой его отказ хватило бы одной простой угрозы сдать Анечку тем уебкам. И в чем-то он был прав, Паша же правда был дурак и пришел сам.
Юра наконец-то отпустил его руки, сделал небольшой шаг назад, доставая сигареты из кармана пиджака. Паша обернулся резко, собираясь что-то сказать, но не смог. Посмотрел в Юркины глаза и пропал на месте. Отчаянные, злые, но самое страшное, что в них все еще любовь прочитать можно было. Не ту их сумасшедшую и молодую, которая закончилась полгода назад. Взрослую и серьезную - настоящую. Такую же, что Паша все никак похоронить не мог.
— Не хочу пока подыхать, Павлуш, — с пугающей откровенностью сказал Юра, подкуривая две сигареты и протягивая одну Паше.
— Я тебе помогу, и ты нас отпустишь, — Паша затянулся глубоко, подобрал с пола рубашку, хотелось спрятаться, закрыть свою изуродованную спину. Без одежды было очень неуютно, к шрамам привыкнуть никак не получалось.
— Отпущу, — пожал плечами Юра.
Посмотрел еще насмешливо, прожигая взглядом так, что Паше уже не хотелось никуда уходить, что значило только то, что бежать отсюда надо было со всех ног. От чужих проблем и своей любви, от его такого родного Юрочки, который за полгода стал неуловимо далеким. На край земли, к другим планетам, как можно дальше от самого себя.

2.

Паша зашел вслед за Вадиком в неприметную дверь на задворках клуба и с трудом удержался от того, чтобы выругаться вслух. Картина была красивая, хоть маслом пиши — неоновый полумрак, из колонок доносился тихий невнятный бит. Прямо по центру комнаты джакузи, в котором плескались девушки разной степени раздетости. Китч, как он есть, будто кто-то пересмотрел тупые рэперские клипы и решил воссоздать атмосферу.
Он огляделся по сторонам с растерянным видом, подмечая все новые детали. В глаза людям старался не смотреть, хоть некоторые девочки и кидали чарующе-упоротые взгляды. На диванчике горячо сосалась слишком активная парочка, рядом с ними кто-то, не особо беспокоясь, разравнивал себе дорожку. Паше раньше приходилось бывать на подобных вечеринках, они с Юрой где только не гуляли, просто это не доходило до такого абсурда. Право слово, казалось, что сейчас кто-то заорет «стоп, снято» и позволит наконец-то актерам расслабиться.
Бросив короткий взгляд на Вадика, который уже успел где-то найти алкашку, Паша пошел вглубь комнаты в поисках Юры. Тянуло, конечно, развернуться и уйти из этого бедлама, но он себя останавливал. Не зря же все-таки ехал с другого конца города.
Юра нашелся довольно быстро. В углу комнаты с голым торсом ссутулился весь, сидел прямо за белоснежным роялем. Одной рукой наигрывал пальцами какую-то незамысловатую мелодию, второй прижимал к груди бутылку дорогущего шампанского. Паша с ехидством подумал, что тому только шубы на плечах не хватало, чтобы завершить сутенерский образ. Зря, что ли, две телки перед ним так старательно лизались?
— Знаешь, Юр, это даже для тебя перебор, — с усмешкой сказал Паша, остановившись у него за спиной.
— Пашка, — Юра задрал голову вверх, взмахнув бессовестно отросшими волосами. Улыбался пьяно, взгляд был обдолбанно пустой. — Садись ко мне, давай вместе сыграем.
— В другой раз, — сухо ответил Паша, пытаясь на глаз оценить степень его опьянения.
— Ну хули ты, я же помню, что ты умеешь, — Юра прихлебнул из бутылки, накапав себе на голую грудь.
— Ничего, ладно, я зайду в другой раз.
Он поджал недовольно губы, вдруг резко вспоминая, как его бесил пьяный Юра. Ну в те моменты, пока Паша сам был трезвым. И ладно, Юрка же часто устраивал такие шоу — его любили в их компании именно за бесконечную фантазию. Уговорить на каком-то фестивале девочек мыть ему машину в одних купальниках — это было забавно и смешно, все над этим смеялись, включая девочек. Здесь же было пафосно и тупо максимально, будто бы Юра разом растерял всю самоиронию. Деньги, наверное, и не такое могли с человеком сделать, но смотреть на это было неприятно.
Юра ударил громко по клавишам, вызывая мерзкий и противный звук, даже бляди перед ним перестали целоваться и посмотрели удивленно. Паша тоже вздрогнул от неожиданности, поймал необъяснимо серьезный Юрин взгляд.
— А чего ты хотел? — без улыбки спросил он.
— Поговорить, — Паша засунул руки в карманы штанов, оглянулся на спасительную дверь.
— Ну давай поговорим.
Юра поднялся со стула резко, вручил недопитое шампанское девочкам. Направился нетвердой походкой вперед, и Паше ничего не оставалось, как последовать за ним к еще одной неприметной двери. За ней пряталась лесенка, которая, по всей видимости, вела на второй этаж странной випки в Юрином клубе.
Вообще, это хорошо описывало последние Пашины дни, если не всю жизнь. Ему ничего не оставалось, кроме как делать то, что ему скажут. Возмущаться можно, но кто же его послушает?
Прошло чуть больше недели с того момента, как их с Анькой поймали на горячем прямо за карточным столом. После неловкого разговора с Юрой последовал еще более неловкий день. Они веселой компанией погрузились в Сапсан (оружие провозить проще, как почти по-дружески пояснил ему Юра) и отправились в Москву, где их ждало мучительное и отвратительное свидание с ребятами, которым Анютин мужик задолжал денег. Пока Юра доходчиво им объяснял, что никто никому больше ничего не должен, Паша стоял столбом и чувствовал себя нашкодившим ребенком.
Потом их с Анькой забросили в гостиницу, велев ждать там, пока взрослые дяди занимаются взрослыми делами. Паша несколько часов метался из угла в угол, пытаясь оценить их шансы на побег, пока Аня отсыпалась в соседнем номере. В принципе, скрыться можно было, оставалось еще несколько надежных друзей. Только что делать-то без денег, вставать за кассу в макдаке? Димка их кинул, соваться по случайным казино было себе дороже.
Плюс к этому, Паша понимал, что если сейчас сбежит, то выглядеть это будет совершенно иначе. Юра сегодня уплатил за них долг, немаленький такой, а еще Юрочка сам попросил его помощи, честно сказал, что не хочет умирать, и все это стучало по голове мелкими молоточками. Мысли в итоге дошли до того, что Паша распотрошил минибар.
Лег спать прямо в одежде — посреди ночи к нему в номер завалился тоже не шибко трезвый Юрец. Упал сверху, полез целоваться, Паша не сразу сообразил, в чем там дело, и даже отвечал какое-то время. Отпихнул через минуту, они поругались тихо.
Юра был сонным и уставшим, постоянно тер глаз и огрызался как-то уныло. Уснул в итоге на его кровати, захрапел негромко. Паша из принципа утопал спать в неудобное гостиничное кресло. Только пледом Юрочку все равно накрыл, края заботливо подоткнул, проклиная себя в голове за бесконечную тупость.
А потом неделя тишины. Пашу определили на работу в одно из подпольных казино, где он исполнял обязанности дилера, иногда просто следил за камерами. Типа раз он сам опытный мошенник, должен так же легко вычислить других. Аня работала в другом клубе, исполняла похожие обязанности. Сразу после обратного поезда хмурый Вадик закинул их в какую-то тесную двухкомнатную квартиру, выдал комплект ключей. Жили они с Анютой вместе, но виделись при этом крайне редко — смены почти не совпадали. В случайности здесь Паше верилось неохотно.
С Юрой они тоже нормально не поговорили ни разу. Тот приезжал иногда в казино, кидал какие-нибудь ехидные фразочки и отчаливал дальше по делам. Паша, который все ждал какого-то оживления, весь извелся. Сначала Юра ему затирал, что нужна помощь, потом делал вид, что его не существует. Поставил еще на тупую и никому не нужную работу, будто бы Паша и правда был просто провинившимся шулером, который сейчас отрабатывал долг.
Окончательно заебавшись, Паша насел на Вадика и потребовал, чтобы тот отвез его к Юре для серьезного разговора. А Вадик, к его особому удивлению, даже не отнекивался особо, хоть и корчил недовольную рожу. Привез Пашу в этот пафосный клуб, завел в випы, точно зная, где Юра тусуется.
Сейчас Паша перся послушно за Юрой по лестнице, сам уже был не рад, что устроил все это. Сидел бы себе спокойно в углу и не высовывался, нет, понесло вопросы задавать. Им ведь с Анечкой даже деньги платили, пускай и маленькие совсем, можно было поднакопить на побег спокойно.
На втором этаже оказалось куда приличнее. Обширный кабинет, отделанный деревом, по стенам картины в дорогих рамах. Паша, настроенный до этого ругаться с порога, после нелепой сцены внизу как-то стушевался. Да и Юра шел уже ровно, оглянулся у двери разок и посмотрел так уверенно. Ничего похожего на того удолбанного засранца внизу.
— Анька, ты еще тут? — удивленно спросил Юра, зайдя внутрь.
Паша даже вздрогнул, услышав знакомое имя. Где сегодня была его Анечка, он не знал и уж точно не хотел бы ее увидеть в этом блядушнике.
— Волосы сушила, — пожала плечами девушка, сидящая на диване, которую Паша до этого не заметил в полумраке. — Представишь нас?
Ничего общего с его Анечкой она не имела, но лицо все равно показалось смутно знакомым. Он был уверен, что видит ее впервые в жизни, а все равно что-то цепляло во внешности.
— Серговна, это Паша, — отмахнулся Юра, бодро утопав к бару в углу.
— Паша? — с таким ехидством спросила Аня, что ему даже неудобно стало. Никогда в его имя столько говна не вкладывали, будто бы все о нем знали.
Паша чувствовал себя предельно странно сейчас — топтался на месте как дурак, засунув руки в карманы, буравил взглядом стену. Пока ехал сюда, вроде бы распланировал в голове весь разговор, но что-то упорно не складывалось. Хотелось провалиться под землю, лишь бы не было так неловко.
— Мы знакомы? — неуверенно спросил Паша.
— Чего, не можешь вспомнить, где ты ее до этого видел? — хохотнув, спросил Юра, подойдя ближе. — Спешу представить — Анна Серговна, победительница последней битвы экстрасенсов и обладательница какой-то важной хрустальной хуйни. Мы ее продвинули в последнем сезоне.
— Я бы и без вас справилась, — самоуверенно заявила Аня. — Я маг, экстрасенс и целитель в шестом поколении.
— Ага, знаю, сейчас сглазишь за неуважение. Не грузи, зай, — с улыбкой сказал Юра. — Помнишь, что Вадик за тобой завтра в восемь заедет?
— Пусть не опаздывает, — Аня поднялась изящно с диванчика, чмокнула Юру в щеку. — В следующий раз увидимся, и я тебе на картах погадаю, Пашенька.
Все еще ошарашенный Паша выдал скомканное «до свиданья» вместо ответа. Решив не комментировать, что в гробу это гадание видел. Тем более на картах, которые и так безо всяких предсказаний его судьбу решали.
— Ты не представляешь, пиздец у нас в стране народ доверчивый, — воодушевленно начал рассказывать Юра, когда за Серговной закрылась дверь. — Если по телику что-то показали, значит, это правда. Мы сначала просто думали на этом экстрасенсорном говне бабло отмывать, а потом оказалось, что оно и само денег приносит до жопы…
— Ты же трезвый, Юр, — перебил Паша, который уже с полминуты внимательно его изучал. — Что ты внизу изображал тогда?
Юра обернулся с довольным лицом, улыбался как последний мудак.
— Это дед мой придумал. Типа, пусть все лучше считают меня за дуроеба и пьяницу. А я потом такой хоба, и умный, неожиданно будет.
— И как, работает? — с любопытством спросил Паша.
— Ну, я еще живой, как ты видишь, — пожал плечами Юра. — Хотя были ставки, что я после смерти деда и месяца не протяну. Выпить хочешь?
Паша кивнул, разминая пальцами уставшую шею. Он в казино сегодня отпахал шестичасовую смену, половину вечера щурился в камеры, половину карты раздавал. Дело плавно двигалось к утру, хотелось поспать. А еще свою Анечку увидеть, поговорить с ней нормально. Она такая грустная ходила в последние дни, все виноватой себя чувствовала. Думала, что это из-за нее все произошло, как бы Паша ее ни успокаивал.
Сам же за эту неделю уже многое успел понять. Тогда действительно убедил себя в том, что у него не было другого выбора. Сейчас думал, что просто выдумал причину еще раз с Юрочкой увидеться. Тянуло ведь все равно, несмотря на все сложности и обиды. Он так измаялся за эти полгода, пока прятался от него и самого себя. Понятно, что ничего не могло стать как раньше. Только как же Паше хотелось вернуться обратно, в те беззаботные времена, когда он мог просто любить и никак за это не платить.
Юра налил им алкашки на два пальца, даже льда кинул. Вручил один стакан Паше, второй опрокинул в себя залпом, чтобы сразу обновить.
— Ты поговорить хотел? — спросил Юра, усаживаясь за широкий дубовый стол, который был завален бумагами.
— Хотел, — кивнул Паша, подходя ближе. — Ты вроде как помощи просил, а сам игнорируешь меня всю неделю. Вряд ли я тебе помогу одним присутствием.
— Я ждал, пока ты сам придешь и спросишь, — Юра заулыбался довольно.
— На кой хер?
— Если бы не пришел, значит, и помогать не хочешь.
Паша фыркнул недовольно и закатил глаза, глядя на Юрину широкую улыбку. Тот развалился на своем стуле удобно, закинул одну руку за голову. Все еще полуголый, одетый только в джинсы и разноцветные татуировки. Как же Паша всегда залипал на эту картинку, ничего не мог с собой поделать.
Не выдержал, опустился жопой на стол прямо перед Юрой. Привычная поза, сколько раз он так усаживался, отвлекая того дома от занятий или каких-нибудь переписок. И сейчас ведь неосознанно коленки раздвинул, чтобы занять побольше места, прикрыть собой какие-нибудь важные бумаги.
— Так и в чем твой план? — спросил Паша, пряча улыбку и прихлебывая из стакана.
— Ты ошиваешься по моим казино, строишь недовольную рожу, слушаешь, что люди говорят, — Юра говорил серьезно, но смотрел при этом так ласково. — Пускаем слух, что ты весь такой обиженный и мечтаешь мне наговнить. Пока у тебя это отлично получается, может, и клюнет кто, закинем потом удочку, что ты ко мне дорожку протоптал.
— Не знаю, Юр, ты как-то все усложняешь. Захотят тебя грохнуть, на кой хер им моя помощь вообще?
— Потому что многим смерть моего деда поперек горла встала. Не делается так с уважаемыми людьми, понимаешь? В серьезных кругах не знают, что свои сдали, все еще виноватых ищут. За голову киллера, который его убил, кругленькую сумму обещают, но пока толку ноль, — Юра говорил раздраженно, даже сел ровно. — Ко мне уже и до этого пытались через своих подобраться. Посмотрим месяц, ты ничего не нароешь — отправим твою Аньку на Канары, а всем расскажем, что я ее прибил к хренам. Начнет Вадик всем рассказывать, как ты мечтаешь мне отомстить.
— Вадик? — закатил глаза Паша.
— Не криви рожу, он, может, и туповат, зато предан мне как собака. Я его в свое время из такого дерьма вытащил, — Юра допил содержимое стакана залпом так резко, что было слышно, как лед об зубы стукнулся. — У меня кроме него есть только Саня, который Кикир, и Анька, вот так, чтобы я на сто процентов уверен был. Всем остальным заплати побольше, и пойдут ссать на мою могилу, как ты и мечтал.
— Ты и Санька сюда успел затащить? — удивился Паша.
— Он и без меня в этой сфере процветал.
Паша поморщился недовольно, уставился взглядом в пол. Сомневался в Юрином выборе доверенных людей, на словах состав звучал как-то совсем убого. Только Кикир тут вопросов не вызывал — тот еще в институте промышлял всякими сложными компьютерными делами, с техникой был на ты. И взламывал там что-то, вроде, даже серьезное, Паша особо не интересовался тогда. Они с Юркой безбожно сосали с техникой, в компьютерах не разбирались дальше кнопки включения, поэтому так важна была помощь Санечки, который чистил им систему от вирусов, да ставил новые игрушки.
Кроме этого, в принципе, звучало все логично. Не считая одной простой вещи.
— Юрка, мы с тобой год вместе жили. Неужели думаешь, что это не всплывет нигде?
— Ну, бля, штампа в паспорте не стоит, в загсе не сдадут.
Он улыбнулся невольно, тут же поджимая губы. Про штамп в паспорте — это было их локальной шуткой. Еще в тот период, когда они начали вдвоем зарабатывать на картах, постоянно обсуждали то, как махнут в Лас-Вегас и попытаются там обмануть сраных пиндосов. Юра все заливал по пьяной лавочке, что обязательно завалятся в ближайшую церквушку, где за двадцатку их и обвенчают. Только требовал, чтобы сделал это обязательно Элвис, а вместо колец у них были бы пивные крышки с дырками, все для аутентичности.
— А серьезно ты можешь? — сказал Паша, все еще глотая улыбку.
— Я серьезно. У нас даже фоток с тобой совместных нигде не выложено, ты все боялся, что нас кто-нибудь спалит. Не будем скрывать, что в одном универе учились и знакомы были. А уж если кто большее раскопает… — Юра кривил губы в улыбке, но лицо было при этом такое злое. — То я с этим человеком захочу лично поговорить.
Паша не выдержал все-таки, заулыбался в ответ. Только тут заметил, что Юра удобно устроил ладонь на его колене. Поглаживал ласково, водил пальцами по кругу. Все как в старые добрые, но вместо обсуждения того, как проебать завтрашние пары, они выясняли, как им в живых остаться.
Он завис, разглядывая Юру. Полумрак делал черты его лица резкими и грубыми, только глаза сверкали из-под густых бровей. Паша раньше думал, что выучил это лицо наизусть, но сейчас видел на нем что-то новое. Страшно от этого было, а еще до бесконечности больно.
— Юрочка, — тихо позвал Паша. Почувствовал тут же, как пальцы на его колене сжались больно. — Что случилось такое? Ты же никогда не хотел этим заниматься, повторял все время, как тебе тошно от того, чем твой дед деньги зарабатывает.
Юра отвернулся резко, задышал глубоко. Злился весь, Паша видел, как у него жилы на шее вздулись.
— Ты случился, — недовольно сказал Юра. Поджал губы, повернулся обратно, смотря Паше прямо в глаза. — Когда тебя на улицу выкинули, мне надавали профилактических лещей. Дед потом прогнал остальных и сказал, либо я начинаю работать нормально, либо моего хахаля в больничке подушкой придушат. Что мне еще делать оставалось?
В груди затянуло противно и резко. Собрался тяжелый липкий ком, подкатил прямо к горлу. Было даже не больно, страшно просто как-то. Он эти полгода носился с мыслью, что Юра во всем виноват, и Юра ведь был виноват, он затащил их во все это дерьмо. Только потом тоже за это ответил. Паша все пытался сравнить это с тем, что он пережил сам. Получалось хреново, потому что Юру он любил, а себя вот не особо.
Не выдержал, протянул руку вперед, погладив по небритой щеке. Ненавидел, бесился, но готов был за него сдохнуть. Мгновенно понял, что Юра имел в виду под доверием. Нужны были такие люди рядом, которые бы за тебя жизнь отдали.
Юра под ласковыми прикосновениями довольно жмурился, но сам ничего не делал. Паша сдерживался на последних крупицах гордости, хоть и тянуло сильно. Из-за старых воспоминаний, из-за каких-то новых чувств. Потом понял резко, что Юра ничего не сделает. Что, как и везде, ждет от него первого шага. Ждет, чтобы Паша сам пришел и попросил.
Он отстранился резко, сбросил руку со свой коленки. Юра вскинулся тут же, посмотрел непонятным взглядом, от которого по хребту электричеством прошибало. Они будто бы в гляделки играли, Паша не моргал старательно.
Пауза безбожно затянулась, когда поломало вдруг обоих, бросило навстречу друг другу. Они сцепились в жестком и грубом поцелуе, сталкивались зубами, целовались так, что больно было. Паше все хотелось выдохнуть облегченно и бормотать что-то ласковое, но он не успевал, только плавился под чужими прикосновениями. Отклонился назад, опираясь локтями на стол, Юра нависал сверху, зацеловывая шею. Паша вспоминал как заново думать и дышать, в голове все помутнело от того, как резко кровь к члену прилила. Полгода воздержания и вот привет, вставало от пары поцелуев.
Юра принялся расстёгивать пуговицы на его рубашке, Паша отталкивал пальцы в сторону, пытался отвлечь, тыкаясь губами неловко в подбородок. Юра не прекращал все равно, дернул за ворот сзади больно, заставляя вздох пропустить.
— Бля, Юр, оставь, не надо, — забормотал Паша, погладив его по волосам ласково.
— Нет, дай сниму, — стоял на своем Юра, уже забыв о поцелуях. — Хочу прижаться нормально, я соскучился пиздец.
— Юра, заебал, — Паша занервничал, не хотелось больше никакой ласки. Неделю назад он свою спину показал только из психа, сейчас боялся этого очень сильно. Он даже Анечку в этом вопросе стеснялся, не то что Юру, который всегда и надо всем смеялся.
— Ты заебал, блять, хочу.
Юра дернул его за ворот снова, и Паша не выдержал, ударил по лицу. Без особого размаха, но неудачно заехал кольцом по скуле, рассекая кожу. Тот дернулся назад с удивленным выражением на лице, прижал к щеке пальцы, растирая кровь. Паша ему больше в глаза не смотрел, застегивал судорожно пуговицы на рубашке, до которых он успел добраться.
— Прости, — неожиданно выдал Юра.
Замерев, Паша уставился растерянно на Юру, который все еще прижимал пальцы к разбитой скуле. На один короткий момент он стал похож на себя из прошлого, настоящего. Паша сглотнул судорожно, дернулся вперед, попав в кольцо Юриных рук, который обнимал его крепко и прижимал к себе.
— Прости, Пашуль, правда прости, — он бормотал ему в шею чередуя извинения с поцелуями. — Не буду больше, давай, я помню, как тебе нравится, не убегай только.
На слова сил не осталось, Паша проглотил вязкий ком своей злости и мертвой любви. Уклонился от очередного поцелуя, вывернулся в чужих руках, поворачиваясь к Юре спиной и упираясь ладонями в стол. В ушах стучало, он все уговаривал себя уйти отсюда. Неправильно это было, нехорошо.
Юрка потерся стоящим членом о задницу, сжал за бока грубо. Любых прикосновений к Пашиной спине теперь избегал, догадался, видимо, в чем дело. От этого на какой-то момент стало еще более тошно.
Сложно думать, когда тебя трогают в самых чувствительных местах. Возбуждение перемешивалось с нервами и жалостью к себе, хотелось одновременно прижаться теснее и отодвинуться как можно дальше.
Он сам расстегнул себе ремень на джинсах, потянул их с трусами вниз, придержав осторожно крепко стоящий член. Юрка, извернувшись неловко, достал из ящика стола гондоны и смазку. В висках стучало, но не только от возбуждения, еще и от тупых мыслей, Паша уперся лбом в стол, сжимая пальцы до боли. Он сам ни с кем не ебался полгода, как-то не до этого было, слишком уж жалел себя. А Юра держал все нужное прямо под рукой безо всякого стеснения. Легко было представить, как он кого угодно над этим столом нагибает.
Паша вздрогнул, когда Юра ему не очень осторожно ввернул в задницу сразу два пальца. Не от боли, нет, было весьма терпимо. У Паши было полугодовое воздержание, дрочил дай бог раз в месяц. Неделю назад снова увидел Юрку, и как с цепи сорвало, даже на работе мог сбежать в туалет и передернуть. Само собой, в душе пихал в себя пальцы, не мог сдержаться, пока вспоминал, как они здорово трахались раньше.
И вот больно не было совсем, но Паша сжался на пальцах сильно, застонал невнятно. Член упал, Паша выгнул спину, пытаясь подстроиться, но не получалось ничего. В голове стучала пустая мысль, что Юра сейчас решит, что он жопу подставляет только чтобы тупой долг отдать. В компании с яркими картинками, как и кого еще тот ебал на этом столе, трахаться перехотелось окончательно.
— Ты чего? — сбивчиво прошептал на ухо Юра. — Пашуль?
Вытащил пальцы, погладил по бедру невесомо. Паша застонал жалостно, не зная, чего ему больше хочется, прижаться покрепче или отстраниться.
Юра развернул его осторожно, чмокнул губами куда-то над бровью. Подсадил за бедра, усаживая на стол, и потянул штаны вниз, стягивая их окончательно. Потом еще и носки снял, Юра всегда залипал на красивые картинки, никогда не трахался пошло в носках. Паша смотрел на него пустым взглядом, перед глазами все плыло. Выгнулся только неловко, когда Юра его мягкий член в рот взял, застонал сквозь зубы.
Получилось наконец взять себя в руки, расслабило постепенно. Паша сам не понимал, чего его так переебало. Кончить хотелось от первых прикосновений, но он все равно зажимался, не мог сосредоточиться, думал обо всякой ерунде. Член уже снова крепко стоял, Паша с ума сходил от различных желаний. Юра наклонился над ним, поцеловал ласково и потянул с волос резинку. Пропустил пряди между пальцами осторожно, сжал следом сильно, а Пашка в ответ выгнулся всем телом.
Юрка входить пытался осторожно, хоть и растянул до этого нормально. Паша не выдержал, давно уже поехал головушкой, толкнулся вперед. Мышцы потянуло, но приятно. Невольно утекал мыслями в прошлое, никак не мог собраться. Когда он каждый раз чувствовал, что принадлежал другому человеку, когда тащился от этого и не боялся так сильно.
Он запрокинул голову назад, подмахивал, не чувствуя ритма совсем. Прекрасно понимал, что секс сейчас между ними — это не просто физический акт, где кто-то берет, а кто-то отдает. Скорее, заключение молчаливого договора, миллион пустых обещаний. Попытка вырастить что-то новое на тех бесплодных полях, что остались от их старой любви.
Паша себя ощущал как оголенный провод — с каждым Юриным толчком по телу проходила мелкая дрожь. И Юрка не соврал, он правда его хорошо знал, помнил, как ему нравится. Сжимал бедра с силой, почти до синяков, чтобы зацеловать потом ласково шею под кадыком. Шлепнул ладонью почти нежно по заднице, а Пашу буквально подбросило, будто бы разрядом в мозг ударило. В голове было пусто, тело прошибало бесконечными волнами, и везде вокруг был Юра, которого одинаково сильно получалось любить и ненавидеть.
Тело подавало неверные сигналы, Паша совсем потерялся в ощущениях. Видел перед собой красное Юркино лицо, жилку, которая билась у него на виске. Облизал губы судорожно, подался навстречу очередному толчку, балансируя на грани. Сжал несильно пальцы на своем члене и сорвало тут же, из горла вырвался рваный стон. Он попытался отстраниться, ощущения сейчас казались слишком острыми, но Юра толкнулся еще глубже, и разум посыпался разноцветными пикселями.
Белесая сперма забрызгала Паше темную рубашку, он попытался стереть густые капли, но только втирал пальцами глубже. Смотрел ошалевшим взглядом на Юру, который доебывал его грубо. Ощущения все обострились, будто бы в первый раз потрахался по-настоящему.
После такого яркого оргазма движения внутри уже начали казаться неприятными и болезненными, Паша завозился под ним неловко, выгибаясь после особо глубокого толчка.
— Юрочка, — он простонал жалостно, толкнул несильно Юру руками в грудь. — Давай дососу.
— Да блять, — зло выдохнул Юра.
Выйдя резко, он стянул презерватив и бросил его на пол. Принялся додрачивать Паше на живот, прижимаясь тесно, то и дело задевая еще чувствительный член и яйца. Паша обхватил его руками за мокрую спину, все боялся поцеловать. Потянул к себе ближе, утыкаясь губами в подбородок, а Юра заматерился громко, кончая на его рубашку.
Замерев в неудобной позе, они оба пытались переварить ощущения. Паше казалось, что из него душу вытрахали, совсем ничего понять не мог. Вроде хорошо, а вроде так плохо, что сдохнуть хотелось.
Он вытер пот ладонью со лба, посмотрел в глаза Юрке, пропал насовсем.
— Зачем ты меня искал? — жалобно спросил Паша, хоть и чувствовал, что не нужно сейчас было ничего говорить.
— А зачем ты от меня прятался? — вместо ответа сказал Юра.
Паша поджал губы, отвернул голову. Все тело тянуло, на столе лежать было больно, неудобно тыкались в спину бумаги и всякая мелочевка. Не чувствовал этого все равно, растворился в ощущениях.
Во всем этом отчаянии Паша запрещал себе думать о том, что у него и правда были другие выходы. Можно было добыть деньги и не соваться к Музыченко, просто придумать что-то заковыристое. Тогда это казалось чем-то ужасным и запретным — сейчас Паша лежал спиной на столе, открытый и выебанный, пытался переварить все мысли внутри себя. Смотрел в Юркины темные глаза и понимал, что не было у него других выходов. До чего бы он ни досчитал в своей сложной голове — шарик всегда попадет на зеро, дилер вытащит туза и десятку. Казино в Пашиной жизни всегда выигрывало.

3.

Неудовлетворенность собой и своей жизнью росла в непонятной прогрессии, вытекая из неудовлетворенности куда более приземленного характера. Паша искал этому сложные оправдания и объяснения, а Анечка вчера припечатала куда более емким «задрал со своим недоебом». Хоть бабой сопливой не назвала, и на том спасибо — Аня, когда была злой и выпившей, материлась как сапожник, а еще беспощадно била правдой прямо по роже.
Полгода страданий, когда либидо уснуло, прибитое физической травмой и душевными переживаниями, сейчас воспринимались как страшный сон. Пашино тело вспомнило, что такое секс, Паша хотел еще. Дрочка не спасала, особенно учитывая то, как часто Юрка крутился рядом. Тот только появлялся, говорил о, казалось бы, совсем несексуальных вещах, а Паша уже мечтал протереть коленками пол в ближайшем туалете. Взять в рот, подставить жопу, да хоть передернуть по-быстрому в две руки, какая разница вообще. Паше казалось, что он в подростковом возрасте столько о сексе не думал, так сильно переломало.
Тело жаждало простой и примитивной ебли. Телу никак было не объяснить, что Паша тут, в общем-то, страдает. И что даже если с Юрой было так хорошо трахаться, он все равно оставался последним мудаком. История у них была сложная, долгая, никак не стоило просто брать и запрыгивать ему на член, как бы сильно этого ни хотелось.
Потому что Паша себя прекрасно знал. Он был из тех наивных ромашек, кто секс и эмоции разделять абсолютно не умел. Достаточно было одного того раза, когда Юрка разложил его прямо на столе, чтобы противный червячок сомнений снова заполз прямиком в душу.
Хватило Пашиной обороны ровно на неделю. Купился на Юрино простое предложение выпить в клубе «своей компанией». Оправдывал себя тем, что у близких Юркиных друзей можно узнать хоть какую-то информацию, которой в последнее время не хватало катастрофически. Плюс к этому, Юра еще его не одного позвал — вместе с Анечкой, с которой получалось видеться все так же редко. Поэтому ломался Паша только для вида и довольно быстро согласился.
Да и клуб — это не самое лучшее место для поебаться. Подумал Паша, но жопу после работы все-таки помыл тщательно. Мало ли какие случайности могут произойти, пусть даже в не самых подходящих для этого местах.
Вадик подобрал его прямо из казино: домой заезжать времени не было, на часах и так уже была половина первого. Трындел чего-то всю дорогу, Паша слушал невнимательно, застрял в своих мыслях крепко. Вадик теперь к нему относился как-то по-дружески, обо всем старом дерьме позабыл и считал за своего парня. Паша так и не понял, почему оно так произошло: просто от того, что тот был весьма недалеким, и они часто виделись в последнее время, или Юрка тому на уши присел. Не жаловался в любом случае. Лучше уж так, чем ногами по почкам.
Доведя его до закутка випки, Вадик извинился невнятно и куда-то исчез. Паша одернул нервно рубашку — приехали они поздно, ожидал внутри увидеть веселье в полном разгаре, а там тихо было. За столом сидело всего два человека, уткнувшись при этом в телефоны и даже не разговаривая.
— Пашка, — заулыбался Кикир.
Поднялся с диванчика, пожал руку и обнял по-дружески. Паша расслабился сразу, плюхнулся рядом. Они с Саньком были знакомы не первый год, общались в свое время довольно близко. Саша давно и крепко дружил с Юрой, а там работало правило «братан твоего братана твой братан». Он и жил у них на квартире неделю, когда рассорился со своей девушкой, спал на кухне и готовил по утрам яичницу на всех.
Правда, Паша тогда и не подозревал, что Кикир тоже как-то с криминальным миром связан. Разговор об этом никогда не заходил, они даже их карточные дела обсуждали неохотно. Сейчас так и подмывало спросить, какую же роль Саша теперь выполняет при Юре, он вместо этого благоразумно промолчал. Старая дружба старой дружбой, но за такое можно было и по морде получить. Все равно догадывался, что наверняка что-то связанное с компьютерами. Сашка еще в институте всей этой хренью типа хакерства увлекся, а вот Юра наоборот с техникой не дружил, вечно ему помощь нужна была.
— Сто лет тебя не видел, — сказал Паша. — А Анька где?
— Мы разбежались неделю назад, — отмахнулся Кикир.
— Снова? И в очередной раз окончательно и насовсем? — со скепсисом спросил Паша.
Саша со своей девушкой расставался регулярно. Будучи в принципе спокойным и хорошим парнем, он периодически срывался в поисках экстрима и сильно проебывался. А иногда она хотела веселья в отношениях. Вот и ругались шумно, посуду били, только ради того, чтобы через пару недель так же активно мириться.
— Окончательно, ну, — поморщился Саша. — Мне Юрка рассказывал, как ты феерично вернулся.
— Зашибись ты тему меняешь, я тоже так умею, — Паша резко перестал улыбаться, поерзал на диванчике неловко. — Вы продолжаете с Юрой соревноваться?
Он кивнул, покосившись на Сашину руку, которая в районе локтя была перемотана пленкой. Под ней виднелась свежая татуировка, но в полумраке клуба было сложно рассмотреть, что именно там нарисовано.
Кикир с Юркой в один период, когда совсем упоролись с алкашкой, устроили соревнование тупых татуировок. Паша так-то привык к забитому Юриному телу, ему нравилось, его эта тема перла дико в свое время, облизал и искусал каждый разукрашенный участок. Ровно до появления какого-то говна, вроде тупых надписей и срущего волка на животе.
— Не, это уже для души, — Саша как-то занервничал весь, сделал большой глоток из бокала.
— А у тебя же там ящерица была, ну, в шляпе еще? — задумчиво протянул Паша, пытаясь вспомнить. Чужие татуировки в голове путались безбожно, сливались в густую чернильную массу. — Или змея.
— Не, Паш, ты путаешь, — так же беспокойно ответил Кикир. — В шляпе птица, а там у меня ничего не было.
Паша засомневался. Он точно помнил какую-то историю с этой татуировкой, старую и пьяную, но она пропадала за флером другой алкогольной херни. Мог и перепутать, они с Сашкой близко общались, конечно, но не настолько, чтобы помнить наизусть рисунки на его теле.
— Да? — с сомнением протянул Паша. — Перепутал, наверное. Может, Гарри тогда ее делал?
— Может быть, — пожал плечами Кикир. — Ты сам-то как остался чистым, Юра же тебя каждую пьянку забить грозился?
— Он меня почти уговорил, — снова заулыбался Паша. — Только я ему поставил условие, что он потом будет месяц загружать посудомойку, Юрка задуплился и…
Он замер, когда в их вип-комнатку открылась дверь. Сначала вошел Юра с двумя незнакомыми мужиками, следом Вадик с Серговной. Его Анечка шла последней, улыбчивая, но немного неуверенная. Паша бросился тут же навстречу, обрадовался как родной, погладил по голым плечам. Лучше было ее обнимать, чем вспоминать прошлое, которое только казалось простым.
— Анечка, — ласково прошептал он, прижимая к себе.
С появлением Юры и официанты зашевелились, накрыли стол бухлом и закуской. Паша сначала набросился на алкашку, думал, что так проще будет. Потом притормозил, когда понял, что мысли вообще в какую-то жопу утекают. Слушал внимательно Анюту, иногда даже в общем разговоре участвовал, хотя ощущал себя здесь достаточно неловко.
Юрка еще сидел в своем углу прибитый, на себя непохожий, тихий такой, говорил мало совсем. То ли уставший, то ли упоротый. Судя по темным очкам на носу, ставить следовало на последнее. Хоть Паша и надеялся, что это не так. Упоротый Юра — это не только пизда Пашиным наивным планам и желаниям, это просто пизда.
Вообще ситуация была странная, Паша это еще в начале вечера подметил. Он сам косился на Юру, Анечка на него поглядывала с интересом — знакомы они были поверхностно, зато рассказов наслушалась достаточно, и большинство из них были не очень хорошие. А с диванчика напротив на них так же ненавязчиво посматривали Юрка с Анной Серговной, которой, наверное, тоже много чего рассказывали. Вот и перебрасывались взглядами, как гранатами, засели по окопам. Как тут не подлить себе еще винишка?
Паша тоскливо смотрел сначала на коньяк, потом на Юру. На крепкое пока решил не переходить, вечер только начинался. Аня рядом чего-то экспрессивно рассказывала про коллег на работе, какие замечательные у них там девочки были. Паша думал, что все они в этих казино поголовно бляди, потом вспомнил, что и его Аня сейчас там работала.
Кикир попросил у сидящего рядом Вадика сигарету. Смолили все прямо в випке, но дыма и запаха почти не чувствовалось, наверное, угрохали много денег на вытяжку. Паша грустно жевал сыр, понимал, что нажрется сегодня в хламину, так на душе было пакостно. И там одно из двух: либо посрется с Юрой к хренам, либо проснется у него под боком. Оба варианта казались одинаково дерьмовыми.
— Чего-то ты переработал, братан, — Юра вдруг громко заржал, Паша даже вздрогнул невольно.
— Да бля, — с задумчивостью векового мыслителя изрек Вадик. — Схватил не глядя по запаре.
Вместо пачки сигарет Вадик достал из кармана запечатанную колоду карт. У них такие реально по всему казино валялись, кто-то постоянно их растаскивал. В принципе, перепутать на ощупь с пачкой сигарет было можно. Если ты пьян к хренам. Паша снова злопамятно подумал, что Вадик тупая мудачина.
Запечатанную колоду карт бросили на стол, Паша наклонился, чтобы подлить им с Аней еще винишка. Заканчивалась вторая бутылка — вряд ли скоро Анечка сможет усидеть на месте, пойдет искать приключения на свою аппетитную жопу, Паша уже готов был броситься следом. Поставил пустую бутылку на край, поймал странный взгляд Серговны.
— Прямо судьба, да, Паш? — задумчиво протянула Анна, нагибаясь над столом и давая возможность всем сидящим заглянуть в глубокое декольте. — Я же обещала тебе погадать.
Паша вспомнил их знакомство недельной давности, мысли очевидно перескочили на то, что было после. Сразу в пот ударило от неприличных мыслей, и он дернулся вперед, выхватив колоду прямо из Аниных пальцев. Прекрасно знал, что именно эта милая дама нагадает.
— Я и сам умею, у меня по материнской линии одни шаманы в роду, — невнятно сказал Паша, надрывая зубами упаковку на колоде.
Пластиковые карты были новые и гладкие, он погладил их невесомо, ненавидел всей душой. Перекинул эффектно из руки в руку, перемешал на столе ловко. Юра перед ним стянул с носа очки, закатил глаза недовольно, ну да, миллион раз уже это видел. Всей это карточной херне Паша решил научиться еще в школе, чтобы впечатлять девочек. Кто ж знал, что в итоге подцепит на это одного усатого мудака?
— Сейчас все расскажу, про настоящее, прошлое и будущее, — с каждым словом выбивал эффектно из колоды карту не глядя, бросал ее на стол. Подряд шло три туза — трефы, черви и бубны. — И про не случившееся.
Поверх тузов на стол приземлилась червовая шестерка, Паша одернул рукава у рубашки, спрятал колоду от взгляда.
— С последней ты промахнулся, — загоготал Вадик под боком.
Паша поджал губы, сделал недовольное лицо. Сейчас все за столиком на него смотрели, но работал он только на одного человека. Потянулся вперед, поднял со стола проклятую шестерку.
— И правда, — печально протянул Паша.
Он повертел карту, поднес ее к лицу Вадика. Щелкнул пальцами на другой руке, отвлекая внимание, перевернул шестерку резко, демонстрируя вместо нее недостающего пикового туза. Вадик замер на секунду ошарашенный, потом засмеялся громко.
— Так лучше? — громко сказал он, прилепляя туза Вадику на лоб.
Анька рядом захохотала счастливо, повисла на шее и расцеловала в обе щеки. Паша застыл довольный, все за столом смеялись, кроме Юры, но на него он старался не смотреть. Чужое внимание было приятным, Паша накапал себе коньяка в ближайшую рюмку, принялся объяснять доебчивому Вадику принцип фокуса, показал еще что-то простенькое. Аня под боком начала ныть, что не зря же она наряжалась, чтобы тупо сидеть в тесной комнатке, и пора идти танцевать. Паша на пьяной волне пообещал пойти с ней, только хотел сначала сбегать отлить.
Туалет у випок тоже был отдельный. Пустой и почти стерильный — хочешь, можешь нюхать дурь прямо с пола, благо он был заботливо выложен темной плиткой. Кабинки даже язык не поворачивался так назвать, три небольших и плотно запечатанных комнатки, в которых ненавязчиво играла спокойная музыка. Паша отлил быстро, отошел к раковинам, умываясь холодной водой и пытаясь хоть немного сбавить градус опьянения. Он крепко зажмурил глаза, вытирая их пальцами. Когда открыл — за спиной уже торчал недовольный Юрка. Паша улыбнулся его отражению неуверенно, оперся руками на раковину. Надеялся ведь, что Юрочка за ним пойдет, и не сопротивлялся нисколько, когда тот схватил его за запястье и потащил в одну из комнаток.
— Ты сюда пришел с Анечкой своей тискаться? — раздраженно спросил Юра, закрывая за ними дверь.
— Почему нет? — с расслабленной улыбкой ответил Паша. — Ты другой причины доебаться придумать не смог?
В голове шумело от алкашки, Паша чувствовал себя пьяным и довольным. Прекрасно понимал, что пожалеет обо всем утром, но до него еще надо было дожить. Юрка же мялся рядом, подпирал стенку спиной, скорчил недовольное еблище. Такой серьезный при этом, будто бы и правда приревновал.
— Еще фокусы эти твои ебливые, — заворчал Юра.
Положил Паше руку на шею, притягивая к себе. Паша прижался к нему крепко, телом к телу, зажмурил глаза. От Юрки пахло сигаретами и каким-то терпким одеколоном, непривычным, он раньше всегда другим пользовался. Паша сжимал пальцы до боли, впивался короткими ногтями себе в ладони. Так хотелось потрогать, поцеловать. Юрочка рядом был злой и раздраженный, почти взбешенный — сердце у него стучало часто-часто, Паша чувствовал губами, как бьется у него жилка на виске.
— Тебе же нравились мои фокусы? — он отодвинулся назад, хотел поцеловать, но утонул вместо этого в Юркиных темных глазах.
Потерялся безбожно во времени. Трезвая и разумная часть внутри еще орала что-то про полгода и сложности. Пьяной уже было насрать. Он снова был рядом со своим Юрочкой, по которому скучал невозможно все это время. С которым, может, и было сложно временами, но так хорошо. Паша любил его сейчас искренне и пьяно, как когда-то в далеком прошлом, когда увидел только в первый раз.
Потянулся все-таки вперед для поцелуя, Юра мазнул ему языком по губам и тут же надавил на плечи, заставляя опуститься на колени.
— Бля, покажи мне мой любимый, с исчезновением члена во рту, — глухо выдал Юра, погладив Пашу невесомо по голове и принявшись возиться с застежкой на своем ремне.
— Охренеть ты юморист, — недовольно сказал Паша. — Я прям вижу, как твоя шутка спускается по Волге вместе со всем составом Аншлага.
Юра расстегнул ширинку и замер с недовольным лицом, Паша смотрел снизу-вверх, залипал на то, как он дышит глубоко, с трудом проглотил улыбку, переводя все-таки взгляд ниже. Стянул Юрины тесные штаны вместе с трусами на бедра, принялся деловито надрачивать полувставший член.
— Я тебе сейчас въебу, — на удивление серьезно сказал Юра.
— Нет, — в тон ему ответил Паша, задрав голову.
Нагнувшись неловко, Юра схватил его за волосы грубо, дернул назад. Неаккуратно прошелся руками по лицу, сжав губы сильно. Паша все стерпел и даже пальцы на чужих яйцах не сдавил.
— Ты закончил? Можно сосать? — развязно и пьяно спросил Паша, потерся невольно щекой о Юрину раскрытую ладонь.
— Нет, — грубо ответил Юра.
Паша, который уже успел облизать быстро головку его члена, поднял удивленный взгляд. Юра хмурился, будто бы правда хотел ударить, а не просто шутил минуту назад.
— Хочу тебя в рот выебать, — все с тем же серьезным лицом сказал Юра, проведя ему головкой по губам.
— Ладно, — послушно кивнул Паша. — Давай только ласковее.
Член ему в рот заправили совсем неласково, Паша подавился стоном. Юра не осторожничал, заехал внутрь одним толчком. В горле затянуло противно, Паша вцепился пальцами в его штаны, с трудом останавливая себя от того, чтобы не отодвинуться. Зажмурился крепко, подстраиваясь под движения, привыкая к ним заново.
Юра толкался вперед в четком ритме, держал за волосы крепко. У Паши по подбородку некрасиво текла слюна, в уголках глаз слезы скопились, и он даже думать не хотел, как сейчас со стороны выглядит. Член в штанах все равно привстал, винить в этом недоеб было глупо. Его трахали в рот в туалете какого-то клуба, а Паше и жаловаться не хотелось. Так хорошо было, именно как он и хотел все это время. Юра погладил его по затылку неожиданно нежно, Паша распахнул мученически влажные глаза. Захлебнулся тут же стоном, не понимая, как прожил без всего этого столько времени.
Он сглотнул тяжело, Юрка закатил глаза, почти вытаскивая член у него изо рта, только головку оставив внутри. На язык попали первые капли спермы, Паша зажмурился снова, пережидая терпеливо, пока Юра кончит. Проглотил все послушно, вытер неслушающимися пальцами подбородок и глаза от влаги, все никак не получалось прийти в себя. Вцепился в протянутую Юрой руку, поднимаясь с трудом на ноги. Коленки болели, уголки губ тянуло, да и в горле першило противно.
Паша качнулся неловко, вцепившись в Юрино запястье, шмыгнул носом. Дернулся назад, когда тот деловито ощупал его стояк через штаны.
— Ну и стоило выебываться неделю? — довольно протянул Юра, погладив его по щеке. — Тебя выебли в рот, ты и счастлив.
— Завали, — поморщился Паша.
Хотелось пафосно уйти, вместо этого потянул свои штаны вниз. Юра бросил жадный взгляд на его крепко стоящий член, облизался нетерпеливо, но делать ничего не стал. Паша это его настроение прекрасно знал — Юрка на что-то надулся и решил повыебываться, ничего нового. Поэтому он поджал губы недовольно, повернулся к Юре спиной. Сплюнул в кулак и дрочил прямо над белоснежным унитазом, стараясь забыть про все. Хотелось просто кончить и уйти, безо всяких этих тупых разборок и чужих выебонов.
Юра уткнулся носом в его шею, втянул с силой воздух и одновременно с этим вцепился пальцами в голую задницу. Паша даже с ритма сбился, замер, сжав член в кулаке, терялся в ощущениях. Юра прошелся грубо пальцами по коже, погладил уже осторожнее сжатое кольцо мышц. Паша с силой закусил свой кулак, лишь бы не стонать жалобно, не просить больше. Шлепнув его сильно по заднице, Юра прижался крепко со спины, отбросил Пашину руку и принялся сам неторопливо ему надрачивать.
— Куда ты так спешишь? — почти ласково прошептал Юра ему на ухо.
Паша же вместо ответа застонал невнятно, отбросил голову на жесткое плечо. Так хорошо сейчас было, именно об этом он и мечтал всю неделю. Чтобы рядом с Юрочкой, с его родным и хорошим Юрочкой, который казался иногда чужим и далеким. Теряться в ощущениях и собственных мыслях, делить с ним снова что-то напополам, не думая ни о чем. У Паши с языка рвались ненужные нежности, он молчал, толкался вместо этого беспорядочно в чужую ладонь, чувствовал, как подкатывает уже то самое сладостное ощущение.
Дышать стало тяжело, он расстегнул со второй попытки верхнюю пуговицу на рубашке, дернул ворот в сторону. Юра тут же прижался губами к голой шее, сначала поцеловал невесомо, а через секунду вцепился зубами. Пашу выгнуло от смешанных ощущений, он застонал громко, кончая в чужой кулак.
В яйцах стало пусто, в голове зато омерзительно густо. Паша умывался снова у раковины, чувствовал, что ненормально протрезвел, и нужно было накатить еще. Было омерзительно стыдно и при этом так хорошо, что тянуло пойти побиться головушкой о ближайшую стену.
Юра встал у соседней раковины, улыбался как мудак. Хотелось съездить ему по лицу, а еще поцеловать — разобраться в своих желаниях Паша никак не мог.
— Поехали ко мне? — тихо позвал Юра, проведя ласково пальцами по шее.
— Да хуй там, — возмущенно сказал Паша, дернувшись от прикосновения.
Вышел из туалета с непроницаемым лицом, тут же об этом пожалел. Надо было возвращаться в пьющую компанию, к Анечке и остальным. В голове же у него только Юрка был, даже стучало противно в висках. Вроде и передернул, хоть какая-то разрядка, но этого казалось бесконечно мало. Самого Юры было мало.
Аня сидела в випке за столиком, окинула его таким понимающим взглядом, что стало тошно. Плюхнувшись рядом, Паша поцеловал ее в щеку, тут же наливая себе коньяка. Посмотрел быстро на Юру, который ввалился следом с довольным еблищем, нацепив снова на нос свои темные очки, подметил, что выглядит тот уже не таким уставшим, как в начале вечера.
Паша отбрыкивался как мог, Анечка все равно утащила его танцевать. За пределами випки в клубе кипела жизнь — в зале было не протолкнуться. В толпе было жарко и хорошо, Паша потерял остатки своих мыслей, в ушах стучали биты, он слился с этим рваным ритмом, который помогал сейчас отвлечься. Прижимал к себе Анечку тесно, она смеялась ему на ухо довольная.
Через час ноги заболели, он вырвался с танцпола, дополз до их випки весь мокрый и уставший. Там оказалось невозможно душно, Паша выпил стакан вина залпом и даже вкуса не почувствовал. Подхватил со стола чью-то начатую пачку сигарет, поперся на улицу, нужно было хоть немного освежиться.
Конец весны, было прохладно, ночной ветер остужал разгоряченную кожу. В голове стучало набатом разумное «простудишься», Пашке было наплевать — он наслаждался свежим воздухом.
— Тебя Юрка искал, — громко раздалось прямо над ухом.
Паша развернулся, увидел довольную рожу Сани, сам заулыбался.
— Да и пошел бы он нахуй, — довольно протянул Паша, подавая Кикиру зажигалку.
Саша не ответил ничего, постучал только с непонятным видом себе по шее. Паша заморгал удивленно, а потом догадался, по щекам сразу тупой румянец стыда разлился. Он зажал сигарету зубами, полез застегивать ворот у рубашки, в красках представляя, какой красочный засос Юрка оставил ему на шее. И ведь час так на танцполе проторчал, а Анечка ничего не сказала.
— Я рад, что ты вернулся, — сказал Саша непонятным тоном, затянулся следом глубоко. — Юрка уже совсем кукухой ехать стал. Зря ты от него прятался, тупо как-то.
— Он изменился, — глухо ответил Паша, выдыхая дым.
— Не так сильно, как тебе кажется.
— В плане?
— Ну, знаешь, вся эта хуета, что хочешь казаться лучше перед человеком, которого любишь, — пожал плечами Кикир. — Он всегда таким был, сейчас не прячется просто.
Паша замолчал, пытаясь пьяным мозгом переварить сказанное. Получалось плохо. То есть, местами отлично, только так больно при этом становилось.
— Ты же знаешь, что тогда произошло? — задумчиво протянул он.
— В общих чертах. Юра мало об этом говорил. Когда напьется, тогда и прорывало.
— То есть постоянно?
— Бля, Паш, не начинай. Ты съебался, на него полилось много говна. Ему сложно сейчас.
— Почему? Что вообще у вас, блять, происходит? — Паша выкинул под ноги окурок, растоптал его раздраженно. — Он мне ни хрена не рассказывает, с чего взял вообще, про то, что дед у него не сам умер? Почему так уверен про крысу? Насел на меня со своим говном, но отмалчивается, как последний мудак.
Кикир напрягся весь, потянул из пачки еще одну сигарету. Паша последовал его примеру, просто ради того, чтобы было чем руки занять.
— Хочешь что узнать, у него и спрашивай. Я крайним быть не собираюсь, это ваше дело, — все-таки ответил Саша, выдержав при этом мучительную паузу.
Паша выдохнул недовольно, отвернулся в сторону. Понимал, в принципе, что тот был прав, но легче от этого не становилось.
— Ты прав, Саш, прости, — нехотя выдал он.
— Все в порядке, — улыбнулся Кикир. — Ты знаешь, Юрка прям ожил, когда ты вернулся. Не затягивайте, поговорите уже нормально.
Паша растер с силой лицо рукой. Слышать это было неприятно. Сашка явно знал только часть истории, умножая все на старые воспоминания. Ничего о том, что Паша тут вроде как долг отрабатывал, что Юра еще и Анечке его угрожал. Впустую, наверное, но кто его знает. Юра сейчас часто вел себя совсем не так, как раньше.
— Ты не видел, но он… — неуверенно начал говорить Саша, когда мимо них пьяно продефилировал Юра.
Остановился на секунду, увидев их, окинул мутным нетрезвым взглядом. И как только умудрился за час так убраться? Паша видел, что никакой актерской игрой тут и не пахло, Юра просто был в говнище.
— Я домой, — пьяно протянул Юра.
— Такси вызвал? — спросил Саша, схватив его за локоть.
— Нахуй такси, сам доеду, — Юра потряс у него ключами от машины перед лицом, развернулся на каблуках неловко.
— Бля, ты ж в говнину, куда ты доедешь, — недовольно отозвался Кикир, выбрасывая недокуренную сигарету. — Погоди, щас я Вадика найду, и он тебя отвезет.
Кикир проворно скрылся в дверях клубах, Юра впечатался непонятным взглядом в Пашу. На улице никого кроме них не было — только охранник топтался метрах в двадцати от них — стояли у отдельного выхода для випок.
— Нахуй Вадика, — глубокомысленно выдал Юра, зашагал неровно в сторону стоянки.
Паша потоптался еще две секунды на месте, думая, что это не его проблемы. Бросился потом все равно следом, понимая, что нельзя было отпускать эту пьянь никуда, правда ведь доедет до ближайшего столба.
— Юрка, отдай ключи, — Паша перехватил его уже у самой машины.
Юра тыкался пьяно в кнопки брелка, не мог снять сигнализацию. Привалился в итоге боком к грязному крылу, зачесал растерянно волосы назад.
— Поехали ко мне? — неожиданно выдал он.
— Поехали, Юр, только давай такси вызовем, — послушно согласился Паша, надеясь выиграть немного времени.
— Нахер, а мне завтра тачку отсюда забирать? — Юра победил все-таки сигналку, открыл дверь у машины, чуть не навернувшись при этом. — Щас быстро доедем, тут недалеко.
— Юра, блять.
Паша полез отбирать ключи, они завозились неловко. Закончилось все тем, что Юра пьяно полез целоваться, облапав при этом Пашу за задницу. Ругаться резко перехотелось.
— Давай я поведу? — зло спросил Паша, отобрав ключи наконец-то.
— Давай, — неожиданно быстро согласился Юра, обходя машину сзади. — Чего-то я нажрался.
— Да ты что? — недовольно пробухтел Паша, забираясь внутрь.
Сам тоже был не очень трезвым, идея была тупая. Надо, наверное, было спрятать ключи и вызвать такси. Только хорошо знал пьяного Юру, тот бы заговнил безбожно, обязательно устроил бы потом какую-нибудь пакость.
— Почему ты не спрашиваешь, что у меня с Аней? — недовольно проворчал Юра, когда они остановились у светофора.
— Ты тоже не спрашивал, что у меня с Анечкой, — покосился в сторону Паша, вцепившись в руль пальцами.
— Ничего у тебя с ней нет, потому что ты тупой педрила, — зло захохотал Юра.
— А сам-то ты кто тогда?
Паша ответил спокойно, не поддаваясь на провокацию. Вообще старался максимально сосредоточиться на дороге, не хватало еще, чтобы их менты остановили. У Паши даже прав не было, проебал год назад, так и не восстановил. Так что ехать надо было по правилам, скорость не превышать и уж точно не пялиться на пьяного Юрку, который смотрел на него стеклянным взглядом.
— А я петушара ебаный, — неожиданно выдал Юра, уткнувшись лбом в бардачок. — Только если кто об этом узнает, то меня еще быстрее кокнут. А Аня красивая.
— Ты чего? — обеспокоенно спросил Паша. — Блевать собрался? Мне тормознуть?
— Все заебись, — отмахнулся Юра. — Твоя Аня тоже красивая.
Выпрямился, устроил ладонь у Паши на коленке, полез менять музыку. Навигатор пищал противно, указывая Паше где повернуть, он смотрел на дорогу перед собой и не видел ничего. Так тупо это сейчас получалось. Он ведь даже не успел Анечку предупредить, что уходит, просто слился и все. Завтра точно будет очень стыдно.
Юрина квартира оказалась совсем непохожей на ту их старую, где они вдвоем жили. Паша чувствовал себя в ней чужим, все равно поплелся послушно за Юрой на кухню, где тот налил им обоим еще выпить. От старых воспоминаний голова взрывалась, от Юриной близости лопалось сердечко.
Алкашка хорошо пошла, затуманивая голову окончательно. Тянуло на тупые признания, говорили вместо этого ни о чем, обсуждали всякую ерунду. Юра уже лыка не вязал, улегся лицом в стол, вытянув руки вперед.
— Останешься же? — пьяно протянул он, рассматривая Пашу из-под полуприкрытых ресниц.
Правильным ответом было «нет», только правильным сегодня Паша не был.
Привычно расправил кровать, пока Юрка застрял в ванной. Нашел в шкафу старую растянутую футболку с логотипом роулингов, он когда-то сам ее Юрке и подарил. Спать в рубашке не хотелось, светить перед Юрой спиной тоже казалось чем-то нехорошим. Паша переоделся быстро, пока тот не вернулся, скользнул стыдливо под одеяло. Сам охреневал от странности происходящего, никак не мог с этим справиться.
Юра забрался в кровать через пять минут, прижался со спины привычно, утыкаясь носом в шею.
— Я в говно, с утра потрахаемся нормально, — выдохнул он невнятно, чмокнул влажно за ухом.
Так и замер, засопев тихо. Паша пошевелиться боялся, пьяный мозг не справлялся с потоком мыслей и эмоций. Он пытался считать в голове, хоть как-то отвлечься, но постоянно сбивался. Сегодняшний вечер казался бесконечным, Паша застрял в нем и, что самое странное, не хотел выбираться наружу, больно хорошо им тут было вдвоем. В голове стучали Юрины признания и ненужные откровения Саши, которые тот вывалил на него перед клубом. Паша почему-то никогда не рассматривал все с этой стороны. Все думал, как ему было плохо, не понимал, как произошедшее на Юру могло подействовать. Всегда считал, что тот был гораздо сильнее.
— Паш? — пробормотал сонно Юра. — Ты спишь?
Паша замотал головой, обернулся назад. Юра приподнялся на локте, смотрел в темноте на него странным взглядом.
— Помнишь, как мы однажды упоролись каким-то дерьмом, и тебя унесло? Сидели в пустой комнате, ты повторял как заведенный эту свою тупую считалочку. Сначала пальцем только на меня и себя показывал, а потом начал в пустоту тыкать, будто бы мы не одни были, — Паша молчал, помнил эту историю смутно, да и то скорее по Юркиным рассказам. — Так вот, сука, я себя сейчас так же чувствую.
— Все будет хорошо, Юр, — невнятно выдал Паша, глаза отвел, сжался невольно.
— Не будет, Паш.
Юра плюхнулся сзади на спину, задышал глубоко. Паше очень хотелось продолжить свою ободряющую речь, но сил не было. Сам ведь тоже ни черта не верил в то, что в их жизни что-то может наладиться.

4.

— Блять, а не слишком ли ты много себе позволяешь? — спросил Юра недовольным голосом.
Паша поджал раздраженно губы, отвел взгляд в сторону: старательно изучал картину на стене, даже руки на груди скрестил, максимально пытался отстраниться от этой неловкой ругани. Юра тут же тряхнул его за плечо грубо, заставляя снова посмотреть на себя.
— Я с тобой, сука, разговариваю, — продолжил он, почти переходя на крик. — Или ты решил, что если побухали пару раз, то теперь можно проебываться?
— Да причем здесь мои проебы, если ты Анечку этой херней заниматься заставляешь? — все-таки не выдержал Паша, ответил куда громче, чем следовало бы.
Тут же окинул комнату внимательным взглядом. Все остальные делали вид, что на них не смотрят, но Паша надеялся, что уши они греют. Людей было не так и много, человек пять, охрана ждала за дверью, только официанты иногда сновали туда-сюда, да и то, если их вызовут. Юра сегодня устроил в казино неформальное совещание для верхушки своей скромной криминальной империи. Сейчас они вроде уже должны были закончить, поэтому Паша и надеялся проскользнуть незаметно мимо. Вышло наоборот.
— Твоя Аня будет отрабатывать столько, сколько надо, ты тему не переводи, — Юра сжал его локоть слишком сильно.
— Бля, ну ты доебчивее банковских коллекторов, — возмутился Паша.
— Коллекторы тебе заиньками покажутся, если вздумаешь снова меня наебать. Или если рыпнешься еще раз до того, как все бабло вернешь.
— Я верну, Аня причем?
— А не она с тобой в ту ночь была, что ли?
Паша вскинул возмущенно руки, не представляя, что можно ответить. Они шли по третьему кругу, каждый упорно стоял на своем. Спорить тут уже было не о чем, поэтому Паша решил поступить как умный человек: развернулся на месте и бодро утопал в сторону подсобных помещений.
— Стой, блять, мы еще не закончили, — прилетело ему в спину, но Паша не остановился — пер упорно вперед.
Зашел в первую из псевдо-гримерок, где у стены штабелями все было заставлено коробками с дорогим бухлом — официанты еще не успели перетащить их в подсобку рядом с баром. Громко захлопнул за собой дверь, а через несколько секунд она снова открылась — в комнату влетел Юрка. Лицо уже было не злое, а довольное, как у кота, который сметаны нализался, улыбался еще при этом широко. Толкнул тут же Пашу к стене, целуя грубо и жадно.
Паша завис на месте, не отвечая толком на поцелуй. Ссора была постановочная, но он все равно умудрился разозлиться и завестись.
— Все, бля, хватит, — пробухтел Паша, отталкивая его от себя. — Ну ты мне еще засос оставь, совсем охренел?
— Ну, а чего, будут думать, что ты и так долг отрабатываешь, — с ехидцей сказал Юра, поглаживая его ласково по заднице.
Зажмурившись недовольно, Паша увернулся от очередного поцелуя, скрестил руки на груди принимая закрытую позу. Разыграть сценку перед доверенным кругом было Юриной идеей. За этот месяц ничего особо полезного Паша узнать не смог, крутился бессмысленно в казино, выполняя скучную и не особо интересную работу дилера. Да и то проебывал смены последнюю неделю бессовестно: Юра постоянно его вытаскивал куда-то пить и веселиться.
Юрка стал нервничать сильнее из-за всей этой ситуации, безбожно заливался бухлом, что лучше, конечно, ничего не делало. Паше казалось, что показательная ссора и другая ерунда — это цепляться за соломинку, но говорить ничего не стал. Это Юрино дело, в конце концов, почему бы и не помочь. Не так уж и сложно было разыграть всю эту ругань, только на душе становилось немного тошно.
— Какой-то ты заебанный в последнее время, Паш, — неожиданно сказал Юра, переместив руки с Пашиной задницы ему на шею, разминая уставшие мышцы. — Поехали отдохнем?
— Мне работать так-то надо, Юр, — хмуро ответил Паша, стараясь не подать вида, как ему хорошо стало от такой примитивной ласки. — А начальник у меня тот еще гондон, тебе ли не знать.
— Да насрать на работу, я и так тебе заплачу, — Юра прижался близко, говорил почти на самое ухо.
— Ты охуел? — тут же вскинулся Паша, скидывая с себя чужие руки и отпихивая его в сторону.
До Юры, похоже, только сейчас дошло, что он сказал что-то не то.
— Да бля, не заводись, ты же понял, о чем я, — Паша промолчал, отвернул снова лицо Юра погладил ласково по щеке, хватая следом грубо за подбородок и разворачивая обратно к себе. — Ну чего ты?
— Ничего, — недовольно ответил Паша. Смотреть Юре прямо в глаза тяжело было, тянуло на душе сразу чем-то нежным и пакостным. — Не хочу никуда ехать, задрали твои пафосные клубы и бары.
У Юры неожиданно зазвонил телефон, он завозился неловко, доставая его из кармана и сбрасывая звонок. Паша замер на месте, смотрел на него тяжелым взглядом. Признаться себе в этом не мог, но на самом деле очень хотел, чтобы тот свое предложение повторил — просто от всех клубов и баров правда тошнило. Толпа людей, пафосные заведения — Юра выебывался, как сука. Хотелось чего-то другого, может, как раньше: забуриться к нему домой, попить пивка и посмотреть фильм. Не застревать в бесконечных загулах, где Юра так надеялся заблудиться и пропасть навсегда.
— Меня Кикир к себе звал, он с пацанами на дачку уехал. Никакого пафоса, даже водопровода там нет, — телефон продолжал настойчиво звонить, и Юра вырубил звук, убирая трубу в карман. — Банька, шашлыки под водочку — расслабимся нормально. Все свои, народу мало. Поехали, ну?
— А ехать далеко? — спросил Паша с показным недовольством.
Идея на самом деле ему понравилось. Лето только началось, в Питере стояли на удивление погожие деньки: было не очень жарко, но солнышко приятно припекало. В городе становилось душновато, и махнуть на природу казалось отличной идеей.
— Да не с хрен. Короче, сейчас я за полчасика все доделаю, заскочим в магазин за алкашкой — и вперед, — с довольной улыбкой выдал Юра, уловив в Пашином вопросе невысказанное согласие.
— В смысле, сразу туда? Мне бы домой заскочить, переодеться хоть, — он потыкал пальцем в свою строгую черную рубашку и брюки, одет был совсем не для дачи.
— Да забей, найдется там во что тебя переодеть, — махнул рукой Юра. — Я тебя наберу, когда управлюсь, скажи пока Илюхе, что работать сегодня не будешь.
Он чмокнул мокро Пашу в щеку, погладил напоследок по заднице и вышел из комнаты быстрым шагом. У Паши же на душе было тяжко.
Не столько от того, что снова поддался на Юрину тупую идею, это стало делом привычным. Как бы он ни спорил с собой, говорил, что остался не для этого, все равно получалось, что бежал по любому его зову. Не мог иначе ведь. Старая любовь не вернулась, она, может, и не пропадала никогда. Просто без Юры было плохо, а с Юрой хорошо. Здравый смысл орал, что после того пиздеца, что у них происходил, хорошо быть не может. И в чем-то был прав, наверное. Потому что сейчас, после тупой наигранной ссоры, Паше было невозможно тошно из-за всех этих слов, что вывалили друг на друга. А еще очень приятно, потому что Юра заметил эту его напряженность.
Можно было сколько угодно врать себе и окружающим, но Паша прекрасно понимал, как крепко снова вляпался. Хотелось на край света от этого сбежать, на другую планету. Закорешиться с зелеными человечками и говорящими гусеницами, лишь бы не переживать снова то, что было у них в прошлый раз.
В их проблемах Паша мог досчитать только до двух: первое и самое очевидное было то, что очередного расставания с Юрочкой он точно не переживет. А второе, куда более простое, но бесконечно сложное, что рядом с таким Юрой он оставаться тоже не сможет. Они коллапсировали сейчас, запускали неизбежный механизм самоуничтожения.
Паша растер с силой лицо ладонями. Надо собраться, взять себя в руки, но сил на это никаких не было. Не выспался сегодня, вчера весь день провел на ногах — тело ломило от усталости. Мысли в голове путались, хотелось избавиться от них насовсем. От них, от самого себя, от всего вокруг. Зависнуть в пузыре вечной пустоты, лишенным эмоций и чувств.
С Илюхой, который управлял этим казино, разговор вышел коротким. Он уже привык к тому, что тот с Юриного разрешения сбегает постоянно со смен, даже говорить ничего не стал.
Времени еще оставалось достаточно. Паша набрал Анечку, та не брала трубку. Отписался в итоге коротко, что сегодня домой не придет, и пусть она не волнуется. Прилетело уже пару раз за то, что не предупредил, теперь всегда отписывался заранее: зачем заставлять его хорошую девочку нервничать, ей и так говна в жизни хватало.
Заскучав, Паша выбрался на улицу с черного входа. Прямо в глаза ударило тусклое вечернее солнышко, он зажмурился довольно. Приятно пригревало, даже головная боль отступила ненадолго. Ровно до того момента, пока не обшарил все карманы и не обнаружил тотальное отсутствие зажигалки. Значит, оставил снова в подсобке, и надо было пилить три этажа вверх по лестнице. Паша уже представил, как поползет туда и обратно, когда к нему на улицу вышел еще один человек.
Он его сразу узнал — это был Андрей Старый. По иронии, самый молодой после Юры, кто состоял в близком кругу. Он как-то крупно отличился перед старшим Музыченко, пока тот был жив, он его и привлек к серьезной работе. Паша Старого часто встречал, хоть и никогда близко не общался. Андрей был завсегдатаем в казино, где постоянно безбожно напивался и оставлял крупные суммы денег. Стресс снимал, как он сам говорил. Андрей вообще очень много болтал, когда пил, доебывая всю обслугу.
Юра про Старого разные вещи говорил. То называл единственным человеком, которого он не подозревает из ближнего круга, то посылал нахуй и обещал убить. Юра в последнее время был непостоянным, нервничал много и срывался на всех вокруг.
— Можно зажигалку? — не выдержал Паша, наверх идти очень не хотелось. — Потерял свою где-то.
Андрей молча протянул ему дешевую пластмассовую зажигалку, смотрел еще так странно при этом. Паша подкурил торопливо, кивнув в знак благодарности.
— Нормально все? — неожиданно спросил Андрей.
— Нормально, — быстро ответил Паша.
Тут же густо покраснел, понимая, что тот спрашивает об их с Юрой показушной ссоре. Неловко было пиздец.
— Я все думал, чего мне твое лицо таким знакомым кажется, а сейчас вспомнил, — продолжил Андрей с непонятным выражением на лице, Паша напрягся сразу. — Года два назад я пришел спасать Юркину жопу, когда он разгромил какой-то дешманский клуб. И ты там тоже был, упоротый в хламину.
Паша посмотрел ему в глаза быстро, тут же отвел взгляд. Сердце в груди застучало панически быстро. Этого он больше всего и боялся, что кто-то увяжет Юркино прошлое с настоящим. Он затянулся глубоко, заставлял себя успокоиться. В голове все путалось, но быстро вспомнил, о чем именно Андрей говорил. Юра, конечно, любил побуянить, только чтобы клуб разгромить — такое всего один раз случилось. Они тогда еще не были вместе, познакомились недавно через друзей в универе. Юрочка расстался с очередной пассией, закатил гулянку на всех друзей, знакомых и знакомых их знакомых.
Деньги никто не считал, алкашка рекой лилась. И ладно бы одна она, запрещенных веществ было столько, что госнаркоконтроль мог бы целиком их универ закрыть. Юра тогда перебрал, они все перебрали, принялись громить помещение. Зеркала били, стулья ломали — классика. Слава Богу, администрация там знала Юру и не стали ментов вызывать, а вышли как-то на его деда. Вот и пришел Старый все проблемы решать.
— Мы учились вместе, — все-таки выдавил из себя Паша, когда пауза слишком затянулась, стрельнул глазами в сторону.
Очень боялся, что сейчас Андрей скажет что-нибудь вроде «и еблись как кролики».
— И дружили? — вместо этого поинтересовался Старый.
— Вроде того, — быстро сказал Паша, глотая старательно все эмоции.
— А сейчас ты сидишь у него на крючке и отрабатываешь долг.
— Да, блять, — Паша посмотрел ему прямо в глаза, потер неуверенно щеку рукой. Не понимал, с чего Андрей вообще заинтересовался чужими проблемами, но решил выложить привычную историю, которую всем заливал. — Я, может, и сам виноват, деньги просто очень нужны были. И ладно, бля, я виноват, я отработаю. Только зачем он мою девочку-то сюда приплел? Мою Анечку, ты должен был ее видеть, если был в клубе на Адмиралтейской.
— Новенькая там? Рыжая такая? — перебил его Андрей.
— Да, она, — Паша снова затянулся жадно. — И вот я сразу Юру попросил, что пусть ее не вмешивают, а ему насрать. Дружили ведь, а чего это сейчас стоит. Сука, придушил бы своими руками, зачем девочек трогать?
— Придушил бы? — спросил непонятным голосом Андрей.
Паша бросил на него быстрый взгляд, побоялся, что перегнул. Он уже вроде привык всем заливать эту историю, что надеялся на снисхождение, а тут Юра привлек к работе его женщину. Только вот обычно рассказывал это кому попроще, Андрей все-таки был человеком серьезным и умным, иначе вряд ли бы старший Музыченко его продвинул.
— Ну, образно говоря, — неуверенно ответил Паша. — Просто Юра сложный, он как черная дыра — поглощает вокруг себя весь свет, все хорошее. Вот и дружба у нас теперь такая, а он не видит ничего, ему нормально.
Последнее Паша говорить не хотел, само вырвалось. И получалось как-то слишком искренне, слишком по-настоящему, потому что именно так он себя сейчас и чувствовал. Его притягивало гравитацией прямо к Юрке, он сопротивлялся, как получалось, но в итоге ничего сделать с этим не мог. Все шел на встречу к неизбежному, ждал, когда законы физики напрочь поломаются, и время перестанет работать. Со стороны будет падать бесконечно долго, на самом деле провалится за несколько секунд. Знать бы еще, что его ждет за горизонтом.
— Четко ты все описал, Паш, красиво, — сказал Старый, застыв у двери и засунув руки в карманы, зажал сигарету зубами. — Я его деду тоже объяснить пытался, что Юрка мудачина последняя, пусть и не такими словами, но чего уж теперь.
Андрей хмыкнул как-то непонятно, потушил сигарету о край урны. Смотрел внимательно, и Паша чувствовал, что тот хочет добавить что-то еще, но сомневается.
— Вытащим мы твою красавицу, не грузись, — неожиданно бодро сказал Андрей, протянув ему руку. — Карты мне только сдавай хорошие.
Ладонь у Паши сильно вспотела, вытирать ее уже было поздно, он пожал протянутую руку крепко. Андрей подмигнул ему странно, двумя глазами одновременно, и зашел внутрь. Паша же потянулся за второй сигаретой, прикуривая ее от первой. Все понять не мог, к чему сейчас этот разговор был, нормально он все сыграл или нет.
Поднялся наверх, хряпнул от нервов рюмку коньяка в баре. И так был сонный, прибило после этого совсем. Почти задремал, пока ждал звонка, забирался в Юрину машину уже ничего соображающим.
— Ты чего-то совсем убитый, — почти обеспокоенно сказал Юра, еще бы не лыбился при этом как еблан.
— Устал просто, — отмахнулся Паша. Тыркался с ремнем безопасности, все никак не получалось пристегнуться, тот застрял за креслом.
Юра смотрел на него внимательным и изучающим взглядом, будто бы подвох искал. Раньше такого никогда не происходило, раньше Юрочка думал только о себе.
Ремень наконец-то щелкнул, входя в паз, Паша откинулся на спинку довольно.
— А вот если бы не съебал от меня, то выспался бы нормально, — самодовольно заявил Юра. — Херли тебе приспичило в пять утра такси вызывать?
— Если бы не свалил, зависли бы еще на два дня, не в первый раз, Юрочка, — поморщился Паша.
Вчера они ушли из очередного бара рано, еще двенадцати не было. Завалились к Юре домой, потрахались, а потом накурились в сопли. Валялись голые на кровати (Паша, конечно, в растянутой Юриной футболке, спину показывать все боялся), хихикали над тупой американской комедией, что шла по телику, хоть реклама и вызывала куда более сильные приступы смеха.
Паша очухался ближе к утру, когда Юра уже уютно сопел ему в плечо. Вызвал такси несмотря на ворчание, приперся домой помятым и опухшим. Никак не мог попасть ключом в замок, дверь ему открыла Анечка, ласково обматерив за то, что он разбудил ее посреди ночи. Уснуть нормально так и не получилось, ебало выходами с алкашки и травы. А потом надо было ехать в казино, показушно ругаться с Юрой, и голова от этого только сильнее болела.
Остановились у какой-то Азбуки Вкуса. Паша схватился за тележку, брел за Юрой бездумно, наблюдая, как тот нагружает ее всяким дерьмом. Невольно возвращался флешбеками к тем временам, когда они закупались в Пятерочке и спорили за просроченную морковку. Сейчас на ценники оба не смотрели, кидали внутрь все, что хочется.
Закупились в итоге на три больших пакета, хоть заходили изначально за чипсами и бутылкой коньяка. Запихнули покупки в багажник, Юра все гундел про то, что они куда-то опаздывают. В этом Паша его не понимал — солнышко на небе светило, пробок серьезных не было.
Он думал, что надо Юре рассказать про странный разговор со Старым. Пока еще не был уверен, как это представить, все уводил тему, мялся постоянно. Вроде бы это что-то важное, а вроде и не значило ничего. Точно нужно было обдумать перед тем, как рассказывать.
Паша крепился, но все-таки задремал на выезде из города. Сквозь сон услышал, как Юра переключил музыку с чего-то тяжелого на невесомый чил, попытался улыбнуться на эту заботу. Просыпался иногда резко, видел рядом Юрочку и снова спокойно закрывал глаза.
Нормально проснулся, только когда съехали с ровной дороги на гравийку. Машину затрясло, Паша заерзал на сидении, растер глаза пальцами.
— Долго еще? — сипло спросил он.
— Минут пять, если навигатору верить, — отозвался Юра.
Паша погладил его ласково по бедру, зевнул широко. В голове еще гуляли сонные демоны, никак не получалось их прогнать. Он закурил сигарету, осматривая мутным взглядом окрестности. Деревья, трава и домики, спрятанные за заборами. Дачный поселок выглядел не таким уж и пафосным, никаких особняков нуворишей и другого дерьма.
— Чья это дача-то хоть? — спросил Паша, снова зевая.
— Так Сашкина, в наследство от бабки ему досталась, — пожал плечами Юра. — Он все грозится ее перестроить и осовременить, но пока только больше втягивается. Жопой чую, в следующем году картошкой участок засадит, и поедем, блять, всей компанией копать в сентябре.
— Так своя-то полезнее, в магазинах нынче химия одна, — протянул Паша, передразнивая стариковский говор.
Тихо хмыкнув, Юра затормозил у высокого забора. Посигналил громко, как мудак, вместо того чтобы просто позвонить по телефону. Машина внутрь еле влезла, там и так две крупные тачки стояли.
Паша выбрался из машины, разминая затекшие ноги. Осмотрел участок беглым взглядом: обычная дача, ничего особенного. Скромный двухэтажный домик, когда-то давно выкрашенный в синий цвет, сейчас краска облупилась и начала отлетать. Такая же скромная банька. Видно было, что занялись серьезно лишь беседкой в углу — там и мангал стоял какой-то дорогой, качели двухместные поставили, все выглядело новым и недешевым.
— Ай, падла, — ругнулся Юра, хлопнув себя по шее. Только вышел из машины, уже привлек какого-то голодного комара.
— Как вы вовремя, банька как раз истопилась, — сказал Кикир, вышедший им навстречу.
Паша только успел пожать ему руку быстро, а Юра уже всучил обоим по тяжеленному пакету, в которых гремели бутылки. Предложение про баню глухо отозвалось в мозгу — не придумать такого оправдания, чтобы он туда один сходил. Значит, придется обойтись без баньки. Обидно, конечно, но лучше так, чем светить своей изуродованной спиной.
В домике нашлось еще три человека — Даня, Вадик и Альтаир. Со всеми Паша успел перезнакомиться до этого, обычный круг Юриных собутыльников. Неплохие ребята, если не думать, чем они на жизнь зарабатывают. Не Паше, конечно, было возмущаться, он последние годы существовал на те деньги, что украл у казино.
Кикир порылся в бабушкиных шкафах — выдал Паше какие-то растянутые треники и старый мягкий свитер с логотипом московской олимпиады. Одежда была потрепанная, но от нее приятно пахло стиральным порошком, и Паша переоделся быстро, с удовольствием выбираясь из неудобной тесной рубашки.
В баню пошли не все — Даня с Вадиком тоже отказались. Юра Пашу даже не уговаривал особо, предложил только вдвоем сходить без остальных, он отказался наотрез. Юрка разворчался, конечно, но не упорствовал.
Оставшимся было велено заниматься мясом и мангалом. Паша хоть и подремал в машине, все еще чувствовал себя усталым и бесконечно ленивым, поэтому решил провернуть свой любимый фокус. Не особо рассчитывал, что он сработает, Вадик так-то уже неплохо его знал.
Через двадцать минут Даня завис в доме, нанизывая мясо на шампуры, Вадик рубил дрова во дворе. Паша же развалился на качели с бутылкой холодного пива, улыбался довольно. Никто же, в конце концов, не заставлял их играть с ним в карты. Сами проиграли, сами виноваты.
— Куда вы с Юркой катались на прошлой неделе? — будто бы невзначай спросил Паша беззаботным голосом. Хотя на самом деле вопрос пиздец его волновал — Юра вернулся такой злой и загруженный потом, но рассказывать что-то отказывался.
— В Москву, с серьезными людьми поговорить, — отозвался запыхавшийся Вадик, вытер пот со лба.
— А разозлился Юра чего? Плохо поговорили?
— Да не, всплыла снова тема с убийством его деда. Времени сколько уже прошло, требуют от него, чтобы разобрался наконец.
Паша растер шею рукой, сел ровно. Тема его пиздец беспокоила, за месяц это были первые подробности, которые удалось выбить нормально. Надо было раскручивать разговор, но осторожно, чтобы Вадик не понял, чего ему вдруг так любопытно стало.
— Знаете же, кто убил, так сложно найти, что ли? — безразличным тоном поинтересовался Паша.
— Киллер этот год назад в Питере появился, падла молодая. Жестокий, бля, как из фильмов Тарантино. И скрытный очень, до сих пор никто не выяснил кто он, — Вадик поморщился недовольно, разрубая очередное полено, мышцы заходили под тесной футболкой. — Только кличку и знаем — Питон.
— Питон? Серьезно? — не выдержал Паша и заржал, отгоняя от себя особо наглого комара рукой. — Бляха, я думал, девяностые давно закончились. Почему Питон-то?
— Если я скажу, что у него аватарка такая в даркнете, ты мне поверишь? — хмуро спросил Вадик. Паша помотал головой отрицательно. — Ну тогда посмотри документалки на Дискавери. Поймешь, чего его жертв в закрытом гробу хоронят.
Задумавшись, Паша сделал глубокий глоток из бутылки. На воображение он никогда не жаловался, картинки сейчас в голове рисовались яркие. Жалости все равно никакой не испытывал: старый мудачина заслуживал самую мучительную смерть, которую только можно было придумать.
— А почему Юра уверен, что свои замешаны? — осторожно спросил он, разрушая неловкое молчание.
— Ты и это знаешь? — удивился Вадик.
— Юра мне доверяет, — пожал плечами Паша, посмотрев еще при этом так уверенно.
Положив аккуратно топор на стол, Вадик приложился к бутылке пива. У него на лице прямо отражалась упорная работа мысли. В итоге все-таки решил, что Паша заслуживает доверия, раз Юра его во всякие подробности посвящает.
— Ну так знал Юркин дед, что под них копают, много всякого дерьма происходило. Даже сделал вид, что улетает в Европу по делам. Домой возвращался тайно, охрану с собой не взял, никому уже не верил, — Вадик сделал паузу, допивая пиво, прокашлялся. — А вечером не явился на совещание, ради которого все эти тайны и разводил. Юра рванул к нему на хату, но, бля, там поздно было, ночью кокнули. Кроме своих никто и не знал, что тот в Питере остался, а этот Питон ебаный не из лохов, что за час всю работу делает. С этой его скрытностью минимум за месяц все распланировать надо.
— И чего, Юра следующий? — завис Паша, переваривая в голове новую информацию.
— Он пиздец в невыгодном положении, его всерьез не воспринимают, — зло выдохнул Вадик, снова берясь за топор. — Его уже чуть не грохнули два месяца назад, но там какие-то тупые пидоры были, мы им потом жопу на уши натянули.
Паша заморгал удивленно, про это раньше ничего не слышал. Сердце в груди застучало как-то заполошно, в голове забурлило множество картинок. От мысли, что его глупого Юрочку, которого он так любил и ненавидел, чуть не убили два месяца назад, на душе становилось невыносимо больно.
Он подкурил сигарету, хотел продолжить расспрос, раз уж Вадик был таким разговорчивым, но в это время хлопнула дверь бани. Паша обернулся, рассматривая как оттуда вывалились Саня с Юркой в обнимку, напевая какую-то песню Гражданской Обороны.
Кикир утопал в дом, раскрасневшийся Юра уверенно дошел до Паши, сдвигая его на качели только для того, чтобы сесть вплотную и прижаться тесно бедром.
— Ты чего хуи пинаешь? Где мои шашлыки? — расслабленно спросил Юра, отбирая бутылку пива.
— На мясе у нас Даня, — спокойно ответил Паша, улыбаясь невольно.
От Юрки приятно пахло свежестью и мылом, такой счастливый сейчас рядом сидел, стирая из головы все некрасивые картинки. Его безумно хотелось поцеловать, а еще прижать к себе и не отпускать никогда. Чтобы никакая больше сука не смела покуситься.
— А на дровах Вадик, это я вижу, ты-то херли прохлаждаешься? — Юра старательно изображал недовольство, но широкая улыбка у него на лице картину портила.
— Да все честно, Юрец, мы ему проебали в карты, вот Пашка и отдыхает, — вмешался запыхавшийся Вадик, который складывал нарубленные дрова в аккуратные кучки.
Посмотрев на Юрино лицо, Паша не выдержал и засмеялся громко. Тот даже рот от удивления открыл, моргал часто, пялясь безотрывно на Вадика.
— Ты серьезно сейчас? Ты, блять, знаешь, что он карты считает, и все равно сел с ним играть? — ошеломленно спросил Юра.
— Я еще и мухлевал, — гордо заявил Паша.
Юра ударил себя ладонью по лицу, покачал головой, все-таки не выдержав и тоже рассмеявшись.
— Бля, — глубокомысленно выдал Вадик, вызывая у них новый приступ смеха.
Пинками согнав Пашу с качели, Юра отправил его резать овощи. Хлопнул еще по жопе, придавая ускорение, убедившись только для начала, что Вадик смотрит в другую сторону. Тот, конечно, был в курсе их неуставных отношений, как в принципе и все, кто сейчас находились здесь, но привычка не палиться была сильнее.
Послушно порезав овощи на салат, Паша еще и нарезку красиво на тарелке разложил. Спустя сорок минут и две бутылки пива, и мяско подоспело. Они расположились в беседке на улице. Стало уже немного прохладно, пришлось утепляться — Паша завернулся в какой-то колючий плед.
Беседка стояла на краю участка, метрах в пятидесяти от забора виднелась узкая полоса реки, сразу за которой начинался негустой лесок. Паша сидел довольный за столом, слушал не особо внимательно чужие разговоры. Мясо было вкусное, водочка хорошо пошла. Его размазало сонно, он пялился на красные отблески заходящего солнца, что освещали речку. Юрка еще рядом сидел, улыбался временами ласково, гладил по коленке мимолетно, так, чтобы не увидел никто.
Солнышко спряталось, от водки совсем прибило. Кто-то из парней притащил из дома лампы, освещая их небольшую беседку. Юрино лицо заиграло тенями, Паша все пытался не пялиться, но никак не мог отвести взгляд.
Алкашкой прибило, на душе было как-то пакостно, несмотря на приятную атмосферу. Думал бесконечно о всех своих проблемах, вспоминал разговор с Вадиком. Кикир вытащил гитару, сыграл душевно что-то из Любэ, они подпевали хором. Потом гитару в руки взял Юрка, и все пошло по пизде — Паша потерялся напрочь в своих темных фантазиях. Дождался для приличия, пока тот доиграет, а потом выскочил из-за стола.
Сходил отлить, достал из холодильника бутылку пива — водки больше не хотелось. Постоял в пустом доме, слушая хриплый Юрин голос. В душе что-то рвалось с противным звуком, в голове бесконечно метались картинки из их прошлого. Он так старательно делал вид, что ничего не происходит особенного, а сейчас все проблемы свалились бетонным блоком. Все ведь у них было хорошо, не считая того, что бесконечно плохо.
Паша выбрался тихо через заднюю калитку, дошел неуверенно до речки, чуть не навернувшись при этом в темноте. Уселся жопой прямо на холодный песок, уставился на спокойное течение воды. Вслушивался в голос Юрочки, который раньше только для него пел. Не представлял сейчас, как можно спокойно с этим справиться.
Подтянул колени к животу, устроил на них голову неудобно. Смотрел на звезды и тусклый серп луны, закрывал глаза, но все равно их перед собой видел. Юрино пение стихло, на душе стало немного спокойнее. Гитару судя по всему снова забрал Кикир, с ходу начав играть что-то задорное и веселое.
— Ну и херли ты сидишь тут один запаренный? — послышалось сзади. — Нормально же отдыхали.
Паша обернулся через плечо, посмотрел на Юрину хмурую рожу. В горле застряли миллионы неловких признаний и откровений, кому они нужны были.
— Нормально, — отозвался Паша, изучая его внимательным взглядом.
— Но? — Юрка не отставал, сел на песок рядом, прижимаясь крепко горячим плечом. Куртку стащил еще полчаса назад, бросило в жар с водки.
— Димка снова объявился, — выдал Паша, хоть и не особо хотел об этом говорить. То есть хотел, но иначе, да и при других обстоятельствах. — Шантажирует, пытается деньги с Аньки трясти, она мне только вчера проговорилась. Я с тобой все на свете пробухал, она уже золото свое в ломбард потащила.
— Я тебя понял, — спокойно ответил Юра, устроил удобно ладонь на Пашиной коленке. — Я тебе сразу сказал, что охуел парень, и его надо за это наказать.
Паша, который в это время приложился к бутылке, чуть не подавился пивом. Посмотрел возмущенно, вдыхал глубоко, никак не мог подобрать правильных слов.
— Как ты можешь так просто об этом говорить? — зло выплюнул он. — Ебать, серьезные вещи, а тебе заебись, у тебя все в порядке.
— У меня не все в порядке, Паш, — невозмутимо ответил Юра, разгладив усы пальцами. — У меня проблем до пизды и чего теперь, плакать, что ли? Ты вот вернулся, выделываться вроде перестал — уже повод порадоваться. Я соскучился так-то, Пашуль.
— Я вернулся? — Паша даже задохнулся от возмущения. — Да ты меня заставил остаться! Угрожал мне и Анечке.
— А что мне делать было надо? Ждать, пока вас те придурки грохнут из-за бабла? — Юра поморщился, взгляда не отводил. Еще руку протянул, погладил его по волосам, Паша от неожиданно ласкового прикосновения дернулся невольно в сторону.
— Не принуждать, блять, ты просто выбора мне не оставил, — проорал Паша.
Отпихнул с силой Юрину ладонь в сторону, попытался взять в руки бутылку с пивом, которая стояла рядом, но только опрокинул, заливая песок. Выругался под нос громко, растер пальцами шею. Шрамы на спине снова загорелись огнем, будто бы вчера ножом резали.
— Да иди ты в пизду, Паш, — на удивление спокойным голосом ответил Юра. — Я мог просто денег тебе дать, конечно, а ты потом съебался бы снова на полгода, пока очередные проблемы не херакнут. Ты же всегда, блять, до последнего отсиживаешься, пока совсем не припрет.
— Чего ты несешь? — Паша дернул раздраженно головой.
— Вспомни, как тебя с института выперли, ты в последний день мне только рассказал, а я ведь мог тогда помочь. Или как тебя Никита на бабло посадить хотел, ты же ни слова мне не сказал, пока тебе рожу не разбили, — Юра говорил серьезно, а на лице у него при этом гуляла тупая улыбочка, за что ему чертовски хотелось врезать.
— А ты мне все помочь хочешь, да, Юрочка? Чего же ты тогда смотрел молча, пока меня твой дед бил и уродовал?
Паша выдал это со злости, закрыл тут же рот резко, чуть язык себе не прикусил, и отвернулся в сторону. Рассказывать об этом не хотелось, непереболело ведь, так и не отпустило, тянуло на душе противно.
— Да потому что, сука, боялся хуже сделать, — зло выдохнул Юра. Паша повернулся к нему резко, пытаясь рассмотреть лицо в полумраке и понять, врет тот или нет. — Думал, что сейчас хоть слово скажу — и тебя вообще убьют к хренам.
— Нет, ты просто зассал и за свою шкуру испугался как обычно, — раздраженно выдал он.
Говорить Юра ничего не стал, ударил сразу без замаха по лицу. Паша отшатнулся в сторону, ощупал удивленно разбитую губу, пялился снизу-вверх на Юрку, который уже успел вскочить на ноги. Все поверить не мог, что тот его ударил в ответ на очевидную правду.
Юра снова замахнулся, и Паша увернулся неловко, угодив жопой прямо в разлитое пиво. Поднялся быстро, перехватил Юру за руки, они завозились неловко. Вроде и раньше у них случались пьяные потасовки, но сейчас в первый раз дрались серьезно. Сцепились крепко, Паше неприятно прилетело по печени, он ответил болезненным пинком по коленке.
Через минуту их растащили прибежавшие на крик ребята. Паша в руках Вадика сразу обмяк, вытер только губы от крови. Юрка же все рвался вперед, хотел снова ударить, но Кикир держал его крепко.
Юрку увели в беседку отпаивать водкой, Пашу Вадик отвел в дом, дал пиво и оставил одного. От выброса адреналина после драки Паша успел немного протрезветь и одуматься. Сейчас невозможно стыдно было за свои слова.
Просто он так долго это в своей голове переваривал. Для него это был главный повод ненавидеть, а выяснилось, что у Юрочки и на это свое оправдание было. Паше казалось, что сам бы он не перепугался попросить, только он в такой ситуации не был. Да, ему было больно и плохо, а Юрка-то смотрел на все это, переживал так же и сделать ничего не мог.
Паша два раза вызывал такси в эти ебеня и два раза отменял заказ. Прижимал пальцы к разбитой губе, думал, что надо выйти к ребятам и извиниться за эту неловкую ситуацию. Догнаться водкой нормально, успокоиться, а потом уже на трезвую голову обдумывать все свои ошибки.
Дверь открылась с тихим скрипом, Паша тут же вскинул голову. Увидел Юрочку, лицо у которого было пиздец растерянное. Он забрался в холодильник, достал две бутылки пива. Одну приложил к разбитому глазу, вторую протянул Паше.
— Чего, легче стало? — спросил Юра.
— Немного.
Паша хотя бы честно ответил, всю ту дрянь, что в душе волновалась, вымыло тупой агрессией. Вроде потолкались несильно, но отпустило внутри. Проблем еще много впереди предвиделось, только их все можно было решать позже и проще.
— Я твоей Анечке давно предлагал уехать, а она тебя бросать не захотела, — странным голосом сказал Юра, в глаза при этом не смотрел.
— Знаю, она мне рассказывала, — отмахнулся Паша.
Юра плюхнулся на продавленный диванчик рядом, хотел поцеловать в щеку ласково, промахнулся и угодил губами в нос. Паша не дергался, ему хорошо сейчас было, пусть и немного больно.
— Чего, уезжать собрался? — на удивление спокойно спросил Юра, заметив открытое приложение такси на экране телефона.
— Нахера? Водки вроде на всех хватает, — в тон ему ответил Паша, выключая мобильник и отбрасывая его в сторону.
— Хочешь остаться?
— А хули нет?
Паша повернулся к нему, потерялся в очередной раз в темных глазах. Пятнадцать минут назад убить хотел своими руками, сейчас снова запутался в своей никому не нужной любви. Так это все тупо было, бессмысленно.
— Перестань наконец прятаться, Пашка, — неожиданно сказал Юра.
— Не надо. Не начинай, не будет уже ничего как раньше, — выдохнул Паша.
— Пашуль, все уже как раньше.
Возражений на этот счет было много, говорить Паша ничего не стал. Положил голову Юре на плечо, потерся щекой о мягкую ткань застиранной футболки. Злой был, раздраженный, а еще бесконечно влюбленный.

5.

Штаны Юра так толком и не снял, приспустил только немного с жопы, чтобы член было удобнее достать. Поэтому, когда у него в переднем кармане зазвонил телефон, Паша испуганно дернулся назад, больно проехавшись зубами по нежной коже.
— Ай, блять, — зашипел сверху Юра. Стоял, упираясь задницей в стол, вцепился в края пальцами.
Паша поднял на него виноватый взгляд, взял снова в рот головку, посасывая мягко: если уж не загладить вину, то хотя бы засосать. Телефон наконец-то перестал орать противной мелодией, и Паша подался вперед, насаживаясь глубже на член. По телу даже мурашки приятно побежали, и он прикрыл глаза довольно, чтобы через несколько секунд снова удивленно их распахнуть.
— Да, Сашка, ты уже в городе? — на удивление спокойным голосом сказал Юра, прижимая к уху трубку.
На Пашин возмущенный взгляд никак не среагировал, еще и положил тяжелую руку на макушку, не давая отстраниться. Паша засопел возмущенно, гипнотизируя взглядом темные волосы в Юрином паху, пока тот, как ни в чем не бывало, обсуждал дела по телефону.
Ощущения были странные. Челюсть начинала затекать, в горле пересохло, да и стоять коленями на жестком полу было не с хрен удобно. И вроде было обидно, что Юрка все это устроил, а почему-то заводило сильно — Кикир по другую сторону провода ведь даже не догадывался, чем они тут занимались.
Полувставший член окончательно окреп, неудобно упираясь головкой в ширинку. Паша оттянул неловко штаны, бросил наверх короткий взгляд, тут же забывая обо всех своих неудобствах. Темные глаза огнем горели, Юра то и дело облизывал влажные губы, никаким спокойствием там и не пахло. Погладив его по волосам ласково, Юра подмигнул развязно, ткнувшись языком себе в щеку, совсем не тонко намекая на то, что Паше неплохо было бы и подвигаться.
От тупого осознания, что он не смог бы отказать, даже если бы Сашка висел сейчас на видеосвязи, по телу прошла горячая волна возбуждения. Одной рукой вцепившись в Юрино бедро, второй Паша мягко наглаживал ему яйца, насаживаясь постепенно ртом до конца, пока не уткнулся носом в жесткие волоски в паху. Юра сверху громко кашлянул, очевидным образом маскируя стон.
Паша двигался в ровном темпе, наслаждаясь тем, что Юрины ответы становятся все более односложными. Тот и разговаривать по телефону продолжал только из принципа.
— Бля-я, давай я тебе перезвоню, — все-таки не сдержался Юра, простонал в трубку, и Паша хмыкнул довольно.
Он чувствовал, что Юре не хватает совсем немного для того чтобы кончить, и задвигался нарочито медленно, решив посучить тупо из вредности. Юра матерился невнятно, дернул его за волосы больно, но Паша так и продолжал не торопясь скользить по члену, почти не работая языком.
— Посмотри на меня, — глухо выдохнул Юра.
Паша поднял на него влажный мутный взгляд. Сам чуть не задохнулся, когда увидел, что Юрка телефон так и не убрал, снимал сейчас все на камеру. В висках застучало от пошлости картинки, Паша застонал глухо, уже совсем не сопротивляясь, когда Юра толкнулся рвано вперед, въезжая членом до горла. Он замер на месте, впившись ногтями в Юрины бедра, пережидая, пока тот кончит.
Крепкая хватка снова сменилась на мягкие поглаживания по волосам, Юра вытащил член с довольным еблищем, вдобавок похлопав Пашу по щеке как последняя сука.
— Удали сейчас же, — Паша закашлялся, в горле противно першило.
— Ага, прям щас, уже удаляю, — Юра продолжал улыбаться как дебил, заправляя член в трусы и застегиваясь.
Поморщившись, Паша поднялся с пола, принявшись отряхивать колени. Понимал, что спорить сейчас с Юрой было бесполезно, лучше потребовать потом что-нибудь равноценное взамен. Юра, закончив возиться с одеждой, подтащил за талию ближе, с ходу жадно залезая языком в рот.
— Поехали к тебе? — выдохнул Паша в чужие губы.
Трахаться хотелось так сильно, что все мозги в яйца утекали. Юрочка должен был уехать по делам на два дня, а в итоге застрял в другом городе на две недели. Паша уже серьезно опасался умереть от недоеба, потому что Юрка был так занят, что даже на тупой секс по телефону времени не хватало. Поэтому, как только он появился в казино, Паша вместо приветствий схватил его за рукав и потащил в подсобку. Зачем было что-то говорить, если можно просто взять член в рот?
— Поехали, только заскочим в клуб на часик, дела еще есть, — быстро ответил Юра, снова принимаясь целовать.
— Бляха, ну какие дела? — раздраженно простонал Паша. Сжал пальцы на Юриной шее, оттаскивая от себя. Уткнулся носом в волосы, зашептал на ухо жарко. — Так хочу, чтобы ты меня выеб нормально. Медленно, бля, чтобы я имя свое забыл. Или нет, нахер, давай лучше стоя и быстро, я ж не дотерплю. Хочу тебя, Юрочка, просто пиздец.
Он завис на секунду, теряясь в картинках в своей голове. Хотелось всего и сразу — Юра даже дышать перестал, сжимал с силой Пашины запястья. Они стояли, прижавшись тесно друг к другу, Паша просунул коленку Юре между ног, ближе просто некуда было.
— Один час, Пашуль, и все будет, — ласково сказал Юра, потянув его за волосы слабо и заглядывая в глаза.
— Ну какой час? — расстроено протянул Паша, уже понимая, что тот не шутит. — Отсоси тогда хотя бы.
— Не успею, опаздываю пизда, — Юра отстранился мягко. — Я и заезжать сюда не должен был, но решил тебя забрать, думал, хоть в машине потискаемся.
— Вот ты сука, — зло сказал Паша, поправляя член в штанах и смотря на Юрину тупую счастливую улыбочку.
Тянуло повыебываться и вообще отказаться ехать, но все равно послушно пошел следом. Так и не научился ведь Юре отказывать, каким бы мудаком тот временами ни был.
Неловкая драка месячной давности вместо того, чтобы все окончательно поломать, неожиданно починила в их отношениях что-то важное. Оба выпустили пар, высказали все то, о чем раньше молчали. И, может, все не стало как раньше, никогда бы уже не смогло, как бы Юра этого ни хотел, но оно просто стало нормальным. Паша временами даже забывал, что между ними вообще были те тяжелые полгода разлуки. Или что остаться его Юра вынудил, угрожал всякой херней.
Случилось именно то, чего Паша так боялся в самом начале. Он снова потерялся в своих чувствах и забыл обо всем остальном. И хуже всего — не хотел с этим ничего делать, его все устраивало.
В машине тискаться не стали. Не из благоразумных соображений, что впереди сидели Вадик с Даней — Юра просто провисел все время на телефоне, решая какие-то важные вопросы, периодически переходил на крик. Паша пялился лениво в окно, смотрел на тусклые Питерские белые ночи. Косился иногда украдкой на Юру, тот выглядел усталым и раздраженным. Наверное, последние две недели у него выдались совсем невеселыми.
В клубе заняли обычный столик. Юра бегал туда-сюда, разговаривая с разными людьми, а Паша заскучал, лениво накачиваясь пивом и болтая с мужиками ни о чем. Ни за какой час, конечно, Юра свои дела не решил.
— Все, я закончил, можно ехать, — довольно зашептал на ухо Юрка, плюхаясь рядом и прижимаясь тесно горячим боком.
Паша окинул его мутным полупьяным взглядом, допил неторопливо свое пиво. За два с половиной часа уже успел изрядно накидаться, передумав в своей голове кучу разных мыслей. И обижался, и злился, только толку никакого не было, все равно ждал послушно.
— Не-ет, — протянул Паша. — Мне и тут весело, да и девочки наши скоро приедут.
— Сучить решил, да? — нахмурился Юра. — Ну ладно. Давай, бля, тут веселиться.
Подозвал к себе официанта, через пять минут стол перед ними ломился от жратвы и алкашки. Юра начал неспешно догоняться коньяком, Паша от него не отставал, хотя ему и так было хорошо. К приходу девочек оба уже были изрядно пьяными.
Его Анечка неожиданно быстро подружилась с Серговной. Паша все напрягался сначала, что случилось это на фоне странного и незавидного положения подруг двух пидорков, но вроде все искренне происходило. Анюта увлеклась всей этой экстрасенсорной хренью, тоже захотела в бизнес и дурить честных граждан. Сшила себе и Ане какие-то ведьмовские-цыганские наряды, планировала фотосессию. Паша считал это глупой блажью и дурью, но в бабские дела не лез: пусть развлекается как хочет, не вечно же в казино торчать.
Анюта полвечера сидела у него на коленях, хохотала довольная — Паша обнимал ее за талию, пялился хмуро на Юру. Десять раз уже пожалел, что решил повыделываться и тут остаться.
Народу за столиком было много, половину Паша видел впервые в жизни. Он глотнул коньяка прямо из горла, зажмурился крепко, вжимаясь лицом в мягкие Анины волосы. Телефон зашумел пришедшим сообщением, он хмыкнул, поймав Юрин тяжелый взгляд. Тот бомбардировал его сейчас в телеге пошлостями, Паша в ответ только подмигнул развязно, снова прикладываясь к бутылке. Прекрасно понимая, что до ебли они сегодня все равно не доберутся, напьются оба в хлам.
Проснулся утром резко, как от толчка. Приподнялся на локтях неуверенно, осмотрелся по сторонам. Лежал поперек кровати в Юриной спальне, в футболке, трусах и носках, но почему-то без штанов. Уронил тут же голову обратно, желудок скручивало похмельными спазмами, в висках стучало. Не стоило, наверное, все-таки мешать вчера пиво с коньяком, а вино с водкой.
Пролежал еще минут пять, уткнувшись лицом в жесткое покрывало, постель ведь даже не расправлена была. Пытался перетерпеть тупую боль в голове, но та никак не заканчивалась. Еще и в горле пересохло, сушняк атаковал с невиданной силой.
Покряхтев и застонав, Паша все-таки заставил себя подняться. На полу нашелся Юра, который спал смешно приоткрыв рот и обнимая стянутую с постели подушку. В одних штанах, без футболки, видимо их вчера обоих пробило на странный частичный стриптиз. Шевелить больную голову и копаться в памяти пока сил не было, поэтому Паша решил не париться до поры до времени. Потолкал только Юру аккуратно ногой под жопу, пытаясь разбудить. Наклониться и нормально растолкать не решался — к горлу подкатил мерзкий комок блевотины, боялся расплескать.
— Юрочка, вставай, тебя продует, — сипло со сна сказал Паша.
Окно в комнате было открыто, Питерское лето не преподносило сюрпризов — за стеклом мерзко моросил дождь, по полу тянуло прохладой. Юра открыл глаза, заморгал удивленно, судя по его виду, тоже еще не протрезвел до конца. Поднимать его с пола сил все равно не было, поэтому Паша заковылял неуклюже в ванную.
Приложился в первую очередь к крану, нахлебался холодной воды — немного полегчало. Умылся следом, растирая с силой лицо руками. Поднял взгляд, уставившись на бледное лицо в зеркале, увидел в отражении свои штаны и Юркину футболку, которые висели на батарее. Все в непонятных темных пятнах, угадили чем-то в хлам.
В голове щелкнуло, окончание вчерашнего вечера вдруг нашлось в голове. Паша достал его как недостающий кусок паззла из-под дивана, пыльный и грязный, зато картинка стала целой наконец-то.
Девочки накидались дорогим шампанским, которое убило их не хуже паленого «Советского». Серговна полезла танцевать на стол, на своих-то огромных каблуках. Хорошо танцевала, красиво, только сшибла к херам бутылку красного вина, окатив их с Юрой. И обе Анечки засуетились тупо и пьяно, раздели их зачем-то и утопали в туалет пятна застирывать. Вручили им потом мокрую одежду такие гордые, но толком даже от мыла не промыли, не говоря о том, что и с пятнами справились хреново.
Самое тупое было в том что они так и не оделись в итоге. И ладно Юра, он всегда рад татуировками похвастаться. Паша не понимал, чего он сам решил, что показать людям свои черные боксеры — это отличная идея.
Они ведь и в такси так уселись, их не отпиздили, наверное, только потому что мужики решили присоединиться. Кикир устроился сзади между ними, чтобы не допустить внезапного пидорства, а Вадик спереди, чтобы все контролировать. Юрка все пьяно пел какие-то старые песни, периодически дергал таксиста, чтобы тот вез их дальше бухать, а не домой. Потом для него завернули в какой-то ларек и купили шавухи, он притих довольный. Измазал, правда, все усы в белом соусе, Паша не выдержал и тупо шутил по этому поводу. Таксист все-таки угрожал их высадить, когда половина содержимого Юриной шавермы оказалась размазанной по салону.
Добравшись до Юриной квартиры, они поругались пьяно. Главными аргументами в споре были «ты чо бля» и «а ты чо нахуй». Наверное, поэтому Юрочка и решил поспать на полу. Этого Паша уже не помнил, потому что дома они на кой-то хер открыли еще пива.
Паша сунул голову под кран, задубел моментом, замотал резко волосами из стороны в сторону. От такой активности взбунтовался желудок, и он все-таки проблевался, склонившись над унитазом. Стало немного легче, хоть в голове и крутились мечтательные мысли о топоре.
Во рту было погано, снова потянуло блевать — Паша выдавил на палец немного зубной пасты, сунул руку в рот. В ванную завалился Юрка в расстегнутых штанах, пристроился к унитазу, принявшись отливать.
— Заебал, я же тебе говорил, что под раковиной есть новые щетки, возьми уже, — недовольно прохрипел Юра, нажимая на слив.
Пристроился рядом, прижался тесно бедром, тоже решив почистить зубы. Паша так и продолжил елозить пальцем во рту, хоть и смотрел с завистью на чужую щетку. Юрка правда несколько раз предлагал. И вроде просто так — взял и достал, поставил потом в стаканчик рядом, какие тут сложности? Пашу же от одной мысли передергивало, потому что щетка — это же пиздец интимно. Сначала футболку отжал и спал в ней постоянно, потом щеточки рядом поселились. Дальше только ключи от квартиры, а к такой жопе Паша пока был не готов. У его влюбленного помешательства все-таки были свои границы.
— Домой поедешь сейчас? — спросил Юра, промывая свою щетку под струей воды.
— А у тебя дела опять? — невнятно проворчал Паша, вытирая лицо полотенцем.
— Да не, вроде разгреб пока все, — Юра прижался сзади, зарылся носом во влажные волосы на макушке.
— Пошли поваляемся тогда, мне чего-то пиздец хреново, — сказал он, изворачиваясь и пытаясь избежать прикосновений. Казалось, что еще немного — и пойдет блевать снова.
Юра сзади хмыкнул непонятно, ушел на кухню. Паша завис в ванной еще ненадолго: не мог понять, будет снова блевать или нет. Вроде пронесло. Он потопал в кровать не торопясь. Заглянул по пути в гостиную — там на не раздвинутом диване похрапывал Вадик, а Кикир дрых неудобно в кресле.
В спальне Юра уже расправил кровать, сбросив покрывало непонятным комом в угол. Паша скользнул к нему под одеяло, ему в руки всунули бутылочку прохладного пивка. Он сначала посмотрел на нее с сомнением, а потом приложился жадно, опустошая разом наполовину. Желудок возмущенно сжался, зато в голове так хорошо сразу стало.
Он погладил ласково ступней Юрину ногу, прижался покрепче. Кроме похмелья в голове зрела вчерашняя глупая обида. А еще бесконечное одиночество: как же он соскучился за две недели. Юра, будто бы почувствовав что-то, потянулся вперед, целуя мягко.
— Кинцо глянем или в Червячков сыграем? — ласково спросил Юра, уткнувшись носом в его висок.
— А чего ты хочешь? — Паша тонул в ощущениях. Давно ему не было так плохо и хорошо одновременно.
Юрка в итоге врубил приставку, включил игрушку. Пока они создавали команды, соревнуясь в тупых именах для червей, в комнату ввалились Вадик и Кикир, притащив еще холодного пива. Они устроились вчетвером на большой Юриной кровати, места вроде всем хватало, но Паша все равно жался к теплому боку, хоть под одеялом и становилось жарковато.
— Андрей вчера явился в казино и долго удивлялся, что ты вернулся, — Кикир влез прямо посреди спора насчет времени матча, видно, захотел тему сменить. — Ты ему не сказал, что ли?
— Какой Андрей? Старый? Нахер надо ему что говорить, — проворчал Юра.
— Он сейчас часто стал к нам наведываться и все за Пашиным столом сидит, — Вадик был предельно сосредоточен, пока прицеливался ракетой. Промахнулся, ее снесло ветром, и он передал геймпад дальше с недовольным лицом. — Ну, блять.
— Мне кажется, что он просто запал на Анечку. Постоянно о ней спрашивает, — лениво ответил Паша.
— А мне говорил, что ты ему подсказываешь, — Вадика было не заткнуть.
Паша поймал подозрительный Юрин взгляд, развел удивленно руками в стороны. Вот уж чем точно не собирался заниматься, так это кому-то что-то подсказывать или помогать. У них там везде камеры натыканы были, Юрка из-за любого косого взгляда мог поднять бучу.
Он вытянул ногу из-под одеяла, свесив за край кровати. Мужики устроились поверх, не полезли в их кокон, но все равно становилось жарковато — окно прикрыли, дождь разыгрался не на шутку. Они играли неторопливо, Паша проигрывал, но не придавал этому никакого внимания.
— Погоди, а ты умудряешься считать, даже когда просто карты сдаешь? — запоздало удивился Вадик.
— Ну, блин, это уже просто привычка, — неуверенно отозвался Паша, не очень хотел говорить на эту тему. — Но я не совсем долбоеб, не подсказываю я никому.
— Бляха, мне Юрка только недавно же рассказал об этой теме, — воодушевленно начал Кикир. — Я-то думал, что у тебя просто кукуха едет от алкашки и наркоты, когда ты начинаешь эту считалку повторять. А ты, оказывается, математический гений.
— Гений, — противно заржал Юра, чуть не расплескав пиво, чмокнул потом мокро в щеку.
На лице остался противный след от слюны и пива, Паша стер его тыльной стороной ладони. Ткнул потом Юрку локтем в бок, чтобы не выпендривался сильно.
— Это просто сочетание хорошей памяти и определенного склада ума, — пожал плечами Паша, надеясь, что на этом тема себя исчерпает.
— Так, а что за считалочка-то? — с любопытством влез Вадик.
— Да, бля, детская и тупая. Помнишь, фильм еще такой был? — Юра снова обидно засмеялся. — На златом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич. И вот Пашка как нервничает, начинает ее по кругу гонять. Заедает что-то у этого гения в его патлатой башке.
— А зачем она вообще тебе, Паш? — примирительно спросил Саша, пытаясь как обычно сгладить Юрину грубость.
— Потому что у нее конец есть, — буркнул Паша недовольно. — Я раньше просто считал, с нуля и до упора. Один раз две ночи не спал, никак остановиться не мог.
Юра погладил его успокаивающе по коленке под одеялом, Паша покосился в сторону и нахмурился. Тот же знал всю историю, все равно прикапывался. И ведь в этом был весь типичный Юра, но обижаться сил на него никаких не было. Чего эти обиды стоили вообще.
Они проиграли почти час, Паша уже окончательно пригрелся, да и от пива разморило. Брал геймпад в руки недовольно, сливал ходы специально.
— Кто первый вылетит, тот идет за пивом, — азартно проорал Вадик.
— Хер там, никуда я не пойду, — проворчал Паша, у которого к тому времени остался один червяк, да и тот в невыгодной позиции.
— Паша никуда не пойдет, — подтвердил Юра его слова, притягивая к себе за плечи.
— Хули ты его покрываешь? — возмутился Кикир.
Они начали тупой и бессмысленный спор, про то, кого и когда надо защищать. Паша их уже не слушал, устроился удобно на Юрином плече, глаза сами собой закрывались. Услышал сквозь сон, как ребята рядом заворочались и собрались перетаскивать приставку к телику в гостиной.
— Да не надо никуда уходить, я не сплю, — сонно пробормотал Паша, но никто его не слушал.
Уснул крепко, волнами бросало из одного невнятного сна в другой. Образы и слова слипались в комок, не давая ничего разобрать и запомнить. Когда Юрка прижался ему горячо со спины, с ходу засовывая руку в трусы, это тоже показалось сном, пусть и особо приятным.
— Ты охерел столько дрыхнуть? — ласково спросил Юра, потираясь стояком о задницу.
Не открывая глаз, Паша заворочался неловко, притираясь жопой. Отвечать ничего не хотелось, он только улыбнулся слабо, жмурясь от удовольствия — Юра наглаживал его сейчас всего, задевал пальцами самые чувствительные места. Паша перевернулся на спину, принялся потягиваться и зевнул широко. Юра тут же скользнул ниже, стаскивая с него носки и трусы.
— Юр? — вскинулся Паша от неожиданности. — Юрочка, ты чего делаешь?
Юра, который уже успел задрать у него на животе футболку, посмотрел непонятным темным взглядом.
— Я не буду снимать, просто потрогаю, ладно? — попросил он, трагически сведя брови.
Тяжело выдохнув, Паша откинулся назад, закрывая себе лицо рукой. И вот вроде бы приятно, Юра крутил языком в районе пупка, пересчитывал ласково ребра пальцами. Расслабиться никак не получалось. Он зарядил в голове привычную считалочку, сосредотачиваясь на заученных словах, а не чужих прикосновениях. Радовался только, что в комнате темно было. Свет не включали, шторы на окне задернули. Часть шрамов ведь и на бока уходила, как же отвратительно будет, если Юра их увидит снова.
— Дышать не забывай, — буркнул Юра, высунув у него из-под футболки лохматую голову.
Паша понял, что и правда задержал дыхание еще на том моменте, когда Юрка полез выше и вцепился зубами ему в сосок. Он выдохнул тяжело, засмеялся неловко, растирая глаза пальцами.
— Как же ты заебал, — нежно прошептал Юра, укладываясь на подушку рядом, прикусил кожу осторожно за ухом, было одновременно больно и приятно.
Целовались лениво и долго, минут пять, у Паши все-таки получилось снова расслабиться. Юра мягко наглаживал ему член, еле-еле двигал рукой, этого становилось как-то мало. Похмелье все-таки отпустило, он вспомнил, как успел соскучиться. Две недели, вроде и не так много, но до чертиков обидно было время терять.
Он отпихнул от себя Юру с трудом: того как перло на простые ласки, он остановиться вообще не мог, застревал на стадии поцелуев и облизывания. Паша уже выучил в этой квартире расположение основных вещей, полез в ящик на ночном столике, добывая оттуда флакон смазки и гондоны.
Резинку вручил Юре, сам завозился со смазкой, которая почти закончилась.
— Не, погоди, я сам хочу, — Юра отобрал у него флакон.
— Ладно, — послушно согласился Паша, переворачиваясь на живот и выставляя задницу.
Растягивал его Юра быстро, нажал потом на поясницу, заставляя спину прогнуть и входя одним толчком. Зато двигаться принялся нарочито медленно, в каком-то странном темпе, будто сам не мог с собой справиться. То въезжал неторопливо под правильным углом, заставляя Пашу уголок подушки жевать, то срывался и долбил резко, тут же принимаясь спину через футболку зацеловывать.
— Пиздец, Юр, — прохрипел Паша, когда тот в очередной раз толкнулся мягко. От возбуждения пальцы на ногах поджимались, ощущения были яркие, но как только Паше казалось, что не хватает совсем чуть-чуть, Юра опять замедлялся.
— Ты же сам так просил вчера, — Юра наклонился ниже, вжимаясь носом в шею. — Медленно, ласково, как там, имя еще помнишь свое?
Двигаться он совсем перестал, Паша попытался податься назад и насадиться нормально, но Юра крепко держал его руками за бедра.
— Юрочка, я же…
— А еще ты на меня вчера орал, что я чмо, эгоист и блядь, — Юра отстранился, начал входить быстро, но неглубоко. — Так что все для тебя, Пашуль.
У Паши уже футболка к спине от пота прилипла, он несколько раз пытался себе хотя бы подрочить, но Юра отпихивал руку упорно. Все шептал что-то ласковое, но слова сейчас вообще не воспринимались: возбуждение стучало в голове мерзким молоточком, прятало за собой все остальное.
Паша застонал невнятно, когда Юра вышел из него резко. Поддался чужим рукам, переворачиваясь неловко на спину, сам раздвинул ноги, притягивая его ближе к себе. Захлебнулся стоном, когда Юра въехал внутрь грубо, запрокинул голову назад. В соседней комнате громко заиграла музыка, но даже стыдно за это не было. Пусть хоть весь мир слышит, как он орет, пока его ебут, вообще насрать — лишь бы Юрочка перестал выделываться, дал кончить, не заставлял больше торчать на этой острой грани, когда не хватало совсем немного.
По телу прошла жаркая волна, Паша выгнул спину, не выдерживая и все-таки устроив руку на собственном члене. Юру уже тоже повело, он начал толкаться быстрее. Подкатило резко, Паше пришлось свое запястье прикусить, лишь бы не орать слишком громко.
— Сука, — тяжело выдохнул Паша, когда Юра дотрахал его грубо в несколько резких движений. Упал потом сверху, уткнулся носом в шею довольный.
— Тебе не понравилось? — невнятно промычал Юра, приподнимаясь на локтях.
Глянул своими теплыми темными глазами, полез целоваться. Они зависли еще на несколько минут, тискаясь ласково, пока за стеной не раздался громкий звонок в дверь, а следом женский смех.
— У нас еще гости? — выдохнул Паша, даже не замечая неловкое, но такое привычное, «у нас».
— Кикир позвал Даню, тот должен притащить с собой Альтаира и баб, — Юра поцеловал его в висок невесомо, все-таки отстраняясь и стягивая с себя резинку, потому что еще бы чуть-чуть и склеились бы друг с другом от пота. — Так что я еще Анечек набрал, обидятся потом, что не пригласил.
— Бля, дай мне тогда хоть одежду, не пойду же я к ним в таком виде, — Паша приподнял ворот у своей футболки, от которой уже ощутимо пованивало.
— Да возьми сам в шкафу, — отмахнулся Юра.
Наклонился над кроватью, засосав снова быстро. Паша заворчал недовольно, отпихивая от себя чужие руки. Если скоро должна приехать Анечка, то нужно было хоть как-то себя в порядок привести. Он добыл из шкафа первую попавшуюся одежду, проскользнул по коридору тенью в душ. Голову мыть заленился, ополоснулся быстро, убирая волосы в привычный хвост. Когда вышел из ванной, Анюта уже сидела в гостиной, смеялась над какой-то глупой шуткой Дани.
Юрина одежда была Паше слегка маловата: красные спортивки доходили только до щиколоток. Девочки приехали все разодетые и накрашенные, Паше стало немного неловко. Картину кое-как сглаживал Юра, который по поводу одежды вообще особо не заморачивался, ходил в одних джинсах, и Вадик, щеголявший в потертой гавайской рубахе.
Людей прибавлялось. Отчасти народ был незнакомый, поэтому Паша старался не отсвечивать и держаться подальше от Юрочки, чтобы не спалиться ненароком. Болтал ни о чем с Сашкой и Даней. Кто-то врубил на телике ютуб, запустил караоке, толпа хором орала старые песни. Паша опрокинул в себя очередную рюмку коньяка, оглядел комнату пьяным взглядом, не нашел там свою Анечку.
Выбрался из-за стола неловко, чуть не опрокинув при этом чью-то бутылку пива. Извинился невнятно, поймал непонятный Юрин взгляд и отмахнулся.
Анюта нашлась на кухне, в обществе Серговны. Последнюю Паша еще побаивался, ждал, когда ему прилетит по касательной за все дерьмо. Та была женщиной сильной и умной, подстебывала его постоянно. Паша не знал, чего у Юры переклинило, и почему он вообще выложил ей всю их историю. Может, ужратым был, как обычно, только какая теперь разница.
— Анечка? — растерянно спросил Паша, когда увидел ее заплаканное лицо.
— Мудак, — веско припечатала Серговна, поднимаясь грациозно со стула и выходя с кухни.
Он тут же помчался к Ане, прижал к себе крепко. Она неожиданно расхохоталась, уткнувшись носом ему в шею, всхлипывала при этом истерично. Паша приземлился неловко жопой на стул, она забралась к нему на колени. Обнимались крепко, только он все никак понять не мог, что же именно произошло: еще полчаса назад вроде все в порядке было.
— Чего случилось, Анют? — тихо спросил Паша, отстраняя ее от себя.
— Мне сегодня друзья рассказали, — прошептала она ему в шею, снова всхлипнув. — Ванька не сбежал тогда, убили его. Тело нашли недавно в Гатчине, только опознали.
Он замер на месте, пытаясь совладать с самим собой. В мозгу стучало пьяным молоточком противно, он прижал к себе Аню слишком сильно. Та ойкнула громко, отстраняясь и целуя нежно в щеку.
— Он все равно тебя бросил, — негромко и зло сказал Паша, стараясь взять себя в руки.
Внутри такая буря происходила, тошно было до невозможности. Он путался сам в себе, старался не думать о тупом Анином мужике. Который подставил их так сильно, из-за которого он снова оказался рядом с Юрочкой и еще остался ему должен.
— А может, он не хотел? — пьяно икнула Аня, снова принимаясь плакать.
— Ага, не хотел, ничего не знал, а мы случайно на бабки попали. Перестань, Ань, — Паша старался говорить мягко, но проскальзывали все равно в голосе злые нотки.
Она от этого лишь громче заплакала, Паша прижал ее ближе к себе. В голове столько мыслей бурлило. Про долг, про этого ублюдка, которого он ненавидел всей душой. Этот мудила ведь пользовался его хорошей ласковой девочкой, врал ей, обводил вокруг пальца.
Они поговорили еще пять минут, Аня вроде успокоилась, ушла в ванную поправить косметику. Паша смотрел ей вслед, не представляя, чем сейчас помочь может. Вернулся в гостиную, но особо ни с кем не болтал, забился в угол и уткнулся в телефон.
Паша совсем запарился, начал активно закидываться алкоголем, его даже Юра попросил притормозить, что само по себе было тревожным звоночком. Пошел искать Анечку, выяснил, что та уехала домой еще полчаса назад, про никакое притормозить больше не думал.
Проснулся с такой жуткой головной болью, что вчерашнее похмелье уже казалось раем. Сил хватило только на то, чтобы открыть глаза. Уткнулся взглядом в Юркино голое бедро, замычал тихо, тут же зажмуриваясь и пытаясь спрятать голову под подушку — свет лампы больно бил по глазам.
— Че у вас там вчера произошло? — раздался сверху глухой Юрин голос. — Ты чего нажрался так?
— Юр, принеси водички, — вместо ответа прохрипел Паша.
— Хочешь, вкусняшку от головы дам? — Юра стянул у него с головы подушку и потрепал мягко по волосам.
— А просто аспирина у тебя нет?
— Думаешь, поможет?
Паша приоткрыл с трудом глаза, заморгал устало. В принципе, согласен сейчас был на что угодно. Давно он так не напивался, плюс еще второй день загула. Было не то что хуево, адски плохо. Голова соображать отказывалась, любое движение отзывалось вспышкой боли.
— Да она слабенькая совсем, похмелье снимет и все, — доверительно сказал Юра, сползая с кровати.
Полез в тумбу под теликом, выставив на обозрение голый зад. В принципе, весьма привлекательная картина, только сейчас не очень вдохновляла. Паша завозился неловко, ощупывая себя на предмет одежды. Штаны были на месте, футболка тоже.
Вернувшись в кровать, Юра протянул ему таблетку и, что куда важнее, бутылку с минералкой. Паша жадно выхлебал ее до конца, ничего не оставив, Юра свою вкусняшку съел не запивая.
Паша упал снова лицом в подушку, натянул одеяло до шеи, утыкаясь лбом в мягкий Юрин бок. Тот полусидел на кровати, залипая в телефоне, судя по недовольно поджатым губам, с кем-то ругался. Паша заморгал быстро, запоминая эту картинку, прикрыл глаза, пропадая в вязкой дреме.
— Бля, Юр, отъебись, — пробухтел Паша, выныривая из дремы от чужих жадных прикосновений.
— Ты сейчас все самое интересное проспишь, — прошептал Юра ему в губы.
Сердце в груди застучало слишком быстро, засасывая внутрь все водоворотом из чувств и эмоций. Паша потерялся в поцелуе, все пытался прижаться поближе. Время вдруг начало казаться чем-то несущественным, прошлое сливалось с будущим, создавая вокруг себя что-то новое, настоящее. Паша приоткрыл глаза, не отрываясь от чужих губ, Юрка тоже на него пялился. Так близко — в черных зрачках потонуть можно было.
— Пошли, сладким чайком разгонимся, — Юра прошелся мягкими поцелуями по лицу, спустился языком по горлу.
Паша перевернулся на спину, потянулся всем телом довольно, наслаждаясь ощущениями. Голова больше не болела, мягкое постельное белье приятно льнуло к коже. Хотелось снова завернуться в одеяльную пельмешку, понежиться так еще пару часиков, но Юра схватил его за руку, вытащил из кровати.
— А чего, у нас гости еще? — нахмурился Паша, делая очевидный вывод из того, что Юра нацепил на голую задницу штаны. Когда они жили вдвоем, тот такими мелочами не заморачивался.
— Ты вчера не один так убрался, мужики тоже до дома не доехали, — пожал плечами Юра.
— Бля, а я же тебя еще засосал вчера при всех, — расстроился Паша, остановившись посреди коридора. — Тупо-то как.
— Да забей, — отмахнулся Юра.
Вцепился снова пальцами в ладонь крепко, потянул за собой, но Паша не сдвинулся с места, замер с печальным лицом. Народу вчера и правда было многовато, а ему в один момент стало так плохо, тем более Анечка уехала, и думать ни о чем другом Паша просто не мог. Полез к Юрке, который в это время спокойно болтал с каким-то мужиком, поцеловал его жадно, ну вот совсем не по-дружески. В казино и других людных местах он обычно так старательно изображал неприязнь, а тут спалился так тупо, и это никак не уходило из мыслей, зависло на тупом повторе, в голове за секунду проносилась тысяча возможных последствий.
Юра пошлепал его по щеке несильно, поймал Пашин грустный взгляд. Тут же потянул на себя, целуя глубоко. От ласково-грубых прикосновений сразу стало хорошо, Паша прижался к нему всем телом. Они зависли в коридоре минут на пять, тупо целуясь, пока их чуть не зашиб дверью вылезший из ванной Вадик, Юра и его поцеловал крепко в губы. Вадик завис с тупым выражением лица, Пашу пополам от хохота согнуло.
Чай на кухне делал Юрка, Паша сидел за столом с довольным лицом, курил сигарету одну за одной. Дым в голове складывался в причудливые слова, значения которых он никак не мог понять. Внутри что-то плавилось бесконечно, эмоции слеплялись в один большой комок и все были направлены на Юрочку. Который, пока готовил чай, трогал мимолетно постоянно. То прижимался губами сзади к шее, то зарывался пальцами в волосы. Паша все пытался за него зацепиться, забрать себе целиком, но не получалось никак.
За окном было хмуро — хрен поймешь, какое сейчас время, ебанные белые ночи. Улицы заливало обычной Питерской моросью, даже в таком состоянии серое небо не сверкало радугой. Паша не поленился и встал, задвинул шторы резким движением, чуть не сорвав к хренам карниз. На кухне резко стало темно, Юрка щелкнул лампочкой у вытяжки, заливая пространство мягким светом.
К сладкому чаю вдобавок шла новая порция вкусняшки. Отказываться Паша не стал, хотелось растянуть это приятное состояние как можно дольше. Выпили две чашки незаметно, Юрочка достал из холодильника лимонад.
Болтали обо всем и одновременно ни о чем, слова сейчас ничего не стоили. Сидели рядом, плотно сдвинув стулья, Юра гладил его невесомо по бедру пальцами. Прикосновений все равно казалось мало, хотелось больше, они зависли снова в глубоком поцелуе. Жались друг к другу всем телом, Юрка забрался в итоге к Паше на колени.
Было неудобно и тяжело, но Паша ничего не замечал, сжимал только ритмично пальцы на Юриной заднице. Целовались так жадно, что воздуха не хватало, но ни один не мог оторваться.
— А у нас че пожрать осталось? — раздался неожиданно голос прямо над ухом, Паша вздрогнул невольно, запрокидывая голову назад.
Даже не заметил, как Сашка на кухню зашел, так увлечен был. Тот рылся шумно в холодильнике. Паша потянулся через Юру к столу, добывая полупустую пачку сигарет и прикуривая им обоим.
— Пицца же вроде валялась в комнате, — Юра выгнулся весь, облокотился локтями на стол сзади. Волосы нелепыми прядями на лицо свисали, губы были красные и мокрые от поцелуев, Паша все никак налюбоваться им не мог, так любил сейчас сильно.
— Сухомятка, — поморщился Кикир, вылезая из холодильника с бутылкой пива. — Бля, я так соскучился по вашему похмельному супчику.
Паша подтянул к себе смеющегося Юру за бедра, тот сполз как-то неловко, чуть не наебнулся на пол. Хохотал довольно, даже слезы на глазах выступили.
— Охуенно было, помнишь, Паш? — ласково спросил Юра, когда просмеялся, погладил еще по шее нежно так.
Конечно, Паша помнил, хрен такое вообще забудешь. Когда еще жили вместе, они, как опытные алкаши, всегда наваривали себе днем в пятницу какой-нибудь суп. Самым охуенным ощущением в мире было прийти на рогах в субботу утром домой, а тебя там на плите ждет ароматный супец — лучшее лекарство от похмелья. Варили при этом огромную кастрюлю, все выходные только им и питались. Кикир все восхищался их прозорливостью, когда вместе с ними жил.
— Бля, соляночки бы сейчас, — растерянно протянул Паша.
— Не, борща, — Юра потянул его больно за волосы на себя, прикусил несильно кожу под кадыком. — Со сметанкой. Давай сварим?
— А есть из чего?
— Не, да тут магазин в соседнем доме, быстро сгоняем.
Юра сполз резко с его колен, Паша поднялся следом и чуть не навернулся — ноги за это время затекли. Поперлись в коридор, Паша никак не мог справиться со шнурками на кедах, уселся жопой прямо на грязный пол. Кикир выполз следом, обругал матом обоих за то, что собрались куда-то в таком виде, пошел в итоге с ними.
Магазин в Пашиной голове смазался в одну непонятную яркую линию. Он зависал перед ровными рядами, залипая в их разноцветное многообразие, Юра рядом громко зачитывал с телефона необходимый список продуктов. В тележку попадало все, что нужно и не нужно, значения это никакого не имело. Сашка периодически матерился звучно, находя Пашу залипающего на стеллажи с шампунями или конфетами, утаскивал за собой.
Дождь на улице зарядил не на шутку, они же выбрались в одном домашнем. Идти от магазина до дома и правда было недалеко, в Пашиной голове время растянулось до скромной бесконечности. По лицу били теплые капли, ноги насквозь промокли. И везде эти ебливые яркие огни от фар и вывесок, мозолили глаза, заставляли пропадать в себе.
Дома Сашка попытался переодеть их обоих в сухую одежду. Паша застыл, беспомощно повесив руки, когда тот пытался стянуть с него футболку. На спасение вовремя прибежал Юра, отвлек какой-то херней. Хотелось пропасть от тупого страха и любви, Паша сбежал на кухню. Он дрожал всем телом, пока стоял у раковины и промывал мясо под холодной водой.
Юрочка вернулся через пять минут, отобрал кости ласково, выключил воду. Сделал им еще горячего чаю, сразу стало легче. Паша курил, низко свесив голову, когда на плите что-то зашипело громко. Он поднял лениво взгляд, Юрка уже успел подскочить и убавить огонь.
— Надо снимать пенку, — поучительно сказал он, зависнув над кастрюлей с ложкой.
Паша зажал неподкуренную сигарету между зубов, встал рядом, добыв себе такую же ложку. Мутная вода в кастрюльке бурлила мелкими пузырями, напоминала компактную галактику. Когда-то и у них так мир родился в большом взрыве, посреди чьей-то жратвы вселенского масштаба.
— Хули вы тут зависли? — раздался сзади сонный голос Вадика.
— Мы варим суп, — сосредоточенно ответил ему Юра, вылавливая из кастрюли непонравившийся ему кусок.
— Поня-ятно, — протянул он, посмотрев в глаза обернувшемуся Паше, который так и стоял вооруженный ложкой и сигаретой, но ничего при этом не делал.
Вода в кастрюльке кипела совсем уж гипнотически. Паша попытался подсчитать, сколько там пузырьков появлялось за минуту, постоянно сбивался. Хотел было запаниковать, но в это время Юра снова полез доставать кусок жирной пенки и разрушил непонятную картину, создавая новую.
За окном вдруг раздался громкий раскат грома, Паша вздрогнул от неожиданности. В комнате было совсем темно, он нашарил рукой на столе зажигалку, подкуривая сигарету, у которой успел окончательно измочалить фильтр.
— Юрочка, — тихо позвал Паша, потрепав того по плечу. — Юр, вода уже почти выкипела вся.
Тот поднял на него непонятный взгляд, отобрал сигарету. Паша выключил плиту под кастрюлей, хорошо хоть не успели кухню спалить, растер лицо с силой руками. Отпустило еще не до конца, но уже начинало тянуть противно. Он налил себе воды из фильтра, выхлебал жадно два стакана. В квартире было тихо, Паша прошелся до ванной быстро, чтобы отлить, свет везде был выключен — видимо все разъехались где-то на стадии борща. Он попытался прикинуть, сколько они с Юркой залипали над кастрюлей, ничего не получалось, потому что понятия не имел, во сколько они проснулись.
Мобильник показывал одиннадцать вечера и два пропущенных от Анечки. Паша почувствовал себя последним мудаком, но перезванивать ей не стал: знал, о чем та хочет поговорить, не хотел даже в мыслях поднимать эту тему. Он ушел в спальню, заворачиваясь в одеяло. Какая же тупая была идея закидываться после похмелья, сейчас на выходах карало вдвойне.
Время снова тянулось резиной. Через минуту или через час в постель забрался Юрочка, включил телевизор, принимаясь лениво листать каналы. Паша закрывал временами глаза, пропадая в тягучей дреме. Путал сны и рекламу по телику. Ближе к утру бросило в дрожь, Юра заматерился негромко, натягивая ему на плечи одеяло, прижимая к себе крепче.
Поспать нормально так и не получилось, Паша встал утром абсолютно разбитым. Перебрался через похрапывающего Юру, дошел до ванной, чтобы отлить. Уставился в зеркало на свое серо-зеленое лицо и грязные волосы. Рожа была такая страшная — в гроб краше кладут.
Недолго думая, он повернул кран в ванной и заткнул дырку пробкой. Разделся и забрался с наслаждением в воду, вытягивая с удовольствием ноги почти до конца — ванная в квартире была здоровенная.
Мысли в голову возвращаться отказывались. Паша пытался подсчитать, сколько они выжрали и выпили за эту двухдневную гулянку, никак не получалось. Вода приятно шумела в ушах, согревала кожу, помогая собраться. Становилось немного лучше, но все равно стучала тупая идея, что вот она и старость, когда после короткого загула сдохнуть хочется.
Паша выкрутил кран обратно, сполз с головой под воду, поджимая колени. Глаза не закрывал, смотрел на расплывающийся темный потолок. Вынырнул наружу только когда дыхания совсем стало не хватать, растер устало лицо пальцами. У раковины уже маячил полуголый Юрочка.
— Ты чего тут, отмокнуть решил? — невнятно спросил Юра, зажал между зубов сигарету.
Отлил быстро, уселся на край ванной, протягивая Паше свою сигарету. Он затянулся быстро, стараясь не двигаться. Мозг только сейчас осознавал, как оно плохо все было. Сделать что-то с этим сил все равно никаких не было, увернулся от Юриной руки, когда тот погладил его по мокрым волосам.
— Помыть тебе голову?
— Сам справлюсь, — ответил Паша, десять раз пожалев, что не налил в ванную никакого шампуня ради пены.
— Ну херли ты, тебе ведь нравилось? — возмутился Юра. — Хватит уже, мне насрать на эти шрамы, зачем ты продолжаешь прятаться?
Юра сунул руку в воду, провел пальцами по плечу. И будто этого было мало — перебрался на шею, а дальше по спине, прямо по шрамам, которые в эту секунду заболели так сильно, будто там открытая рана была. Паша не дернулся даже, смотрел только тяжелым взглядом. Не будь на таких изматывающих выходах, наверное, устроил бы некрасивую ссору. Сейчас разве что сдохнуть тянуло.
— Просто хочется делать вид, что все нормально, — сквозь зубы выдавил Паша, крепко зажмурившись. Не выдержал все-таки, отпихнул от себя чужую руку.
— А хера с два оно нормальным станет, если ты будешь продолжать париться.
— Юр, будь другом, съеби к хренам.
Паша плеснул себе водой в лицо, смотреть на Юру сейчас не хотелось. Дело ведь было не в шрамах, а в том, что за ними стояло. Та невозможно длинная ночь, которая разделила их, казалось бы, навсегда. Боль, унижение и бесконечное падение. Так хотелось от этого отгородиться, избавиться от всех воспоминаний.
Потому что вот вроде было то привычное, к которому Паша так стремился — их обычные алкогольные загулы, много пьяного и трезвого секса. Рядом был его Юрочка, которого он любил все так же сильно, пусть тот и изменился. Только все равно тошно было на душе, не хватало чего-то важного, без чего все ломалось к чертям собачьим. И это были не просто депрессивные выходы, что-то настоящее, что никакими словами и действиями не поправить.
Юрка фыркнул недовольно, выбросил докуренную сигарету в унитаз. Паша покосился, увидел у него на лице, что он очень хочет что-то сказать, но сдерживает себя. Юра так и не выдал ничего в итоге — только поцеловал в лоб как покойника, и вышел из ванной.
Помывшись быстро, Паша влез в свои штаны, заляпанные винищем. В телефоне оставалось всего восемь процентов зарядки, как раз хватило бы на то, чтобы вызвать такси. Есть не хотелось, курить тоже, ощущения внутри было отвратными. Он засел на кухне, дожидаясь пока подъедет машина.
— Домой собрался? — глухо спросил Юра, замерев на пороге. Паша пожал плечами в ответ, залипая в телефон. — Забил бы ты на эту херню, перебирался ко мне снова.
— К тебе это куда? На кладбище? — с трудом выдавил из себя Паша, поднимаясь со стула. — Ты забыл, чего я тут делать пытаюсь вообще?
— Забей, я разрулю все сам…
— Юра, замолчи, хватит.
Паша перебил его довольно грубо, подошел ближе, поцеловал коротко в висок. Приложение в телефоне высветило, что к нему уже подъехал серый форд. Очень хотелось задержаться, не дергаться никуда - завалиться снова в постель к Юрочке, тискаться ласково, дожидаясь, когда всплывут новые проблемы. Забить на обиды, не говорить ни о чем, ебаться до смерти, пока тупое вожделение во что-то более глубокое не перетечет. Наверное, раньше Паша именно так бы и сделал. Сегодня не мог.
Показательно обидевшись, Юра утопал в спальню, даже не вышел провожать. Паша разозлился сначала, потом подумал, что тому, наверное, сейчас тоже было похмельно-хреново. Это они еще нормально все решили, а могли ведь в таком состоянии наговорить кучу гадостей, просто ради того, чтобы извиняться потом без конца.
Захлопнув за собой дверь, Паша сбежал быстро по ступенькам вниз. Посмотрел прищурившись на тусклое утреннее солнце, в мышцах тянуло противной болью. Когда уже сел в машину, телефон завибрировал кучей сообщений — Юрка все-таки решил поговнить напоследок. Паша вырубил мобильник, не читая и заранее ни на что не обижаясь. Какой бы ерунды Юрочка сейчас ни наплел, вечером все равно оба будут делать вид, что все в порядке, даже если на самом деле в порядке у них никогда ничего не было.

6.

Кровать скрипела как сука, подвывала противно на каждый Пашин стон. Юра еще начал толкаться сильнее, спинка застучала ритмично в стену, отвлекая на себя все внимание.
— Блять, Юр, давай потише? — прошептал Паша, крепко сжимая его бедра ногами и не давая двигаться.
— Чего тебе не нравится опять? — возмутился Юра. — Я виноват, что у тебя койка такая разъебанная?
— Ты виноват, что приперся без приглашения, бесишь меня, сука, заебал уже в край, — Паша приподнялся на локтях, шипел злобно прямо в Юрину усатую рожу: хотелось орать, но было нельзя.
Продолжить Юра ему не дал, наклонился ниже, целуя глубоко, залезая с ходу языком в рот. Толкнулся при этом еще так хорошо вперед, Паша невольно простонал ему в губы, заерзал неудобно, потираясь членом о чужой живот. Разом забывая обо всей злости и растворяясь в приятных ощущениях.
Хотя злиться, безусловно, стоило. Они накануне снова посрались сильно, Юра сегодня без предупреждения приехал к нему на квартиру перед работой, хотя до этого там появился всего один раз. С порога принялся выделываться, Паша мириться тоже вроде был не особо настроен, но через пятнадцать минут они почему-то уже оказались в койке. И как будто мало говна — прямо на середине прелюдии домой вернулась Анечка, которая, по идее, еще часа три должна была торчать на работе. Здравый смысл у Паши оставался: он правда хотел остановиться и послать Юру нахер, но тот так убедительно зацеловывал Паше шею, обещая, что они справятся быстро и по-тихому. С пальцами в жопе сопротивляться вообще было сложно, особенно когда обычно наглый и грубый Юрочка начинал ластиться и умолять.
Юра прикусил его за губу несильно, вырывая из сумбурных мыслей, поцеловал мокро в скулу. Паша распахнул глаза удивленно, заморгал быстро, опускаясь снова на спину и закидывая руки за голову — ругаться определенно перехотелось. Он уставился на Юру поплывшим взглядом, невольно спину прогнул, напрашиваясь на большее.
Подхватив его под коленками, Юра въехал внутрь медленно и плавно. В мышцах затянуло противно, ноги кверху держать было тяжело, но Паша сам подтянул их повыше к животу, раздвигая сильнее. Юрка улыбнулся как-то совсем уж хищно и потерся лицом о его голень, щекоча невольно усами. Принялся толкаться плавно, постепенно наращивая темп.
Кровать под ними снова противно заскрипела.
— Бля-ять, — невольно заржал Паша, закрывая лицо руками.
Он до этого догадывался, конечно, что у него самая неудобная в мире койка — продавленный матрац, ноги вытянуть нельзя нормально, но такого подвоха никак не ожидал.
— Все, заебал, слезай на пол, — раздраженно выдохнул Юра.
— Не хочу на пол, я же колени к хренам сожгу об ковер, — нахмурился Паша.
— Подушку подложим, ну? — Юра уже слез с кровати, шлепнув напоследок звонко по бедру.
Хотелось повыебываться, но сил не оставалось: Юрка стоял над ним голый, надрачивал себе неторопливо, а во взгляде такая жадность читалась, Паша снова забыл, каким местом думать надо было. Фыркнул недовольно, вытащил подушку из-под головы и швырнул ее Юре прямо в рожу.
Поднялся неловко на ноги, Юра полез целоваться, но Паша отпихнул его нетерпеливо, не до поцелуев стало: в жопе тянуло, член от пупка не отогнуть. Он встал раком перед кроватью, улегся грудью на сбитую простынь. На подушке было стоять мягче, чем на голом ковре, но коленки все равно начали болеть.
— Удобно? — прошептал на ухо Юра, прижимаясь к спине горячо.
— Еби уже, — сдавленно пробухтел Паша, не поднимая головы.
Юра хмыкнул негромко, развел ему руками ягодицы, сжал пальцы с силой. Паша выгнулся в ответ, невольно назад подался, пытаясь больше почувствовать: мозги уже напрочь затянуло возбужденным туманом, тупая пауза из-за кровати только раззадорила. Он облизывал судорожно губы, пытался успокоить сам себя, но в это время Юра въехал сзади одним ровным движением, из горла вырвался тихий стон. Колени невольно разъезжались в сторону, Юра перехватил его рукой за грудь, крепко прижимая к себе и начиная долбить в ровном темпе.
В соседней комнате сидела Анечка, орать было никак нельзя. Паша жевал свои пальцы, все равно стонал еле слышно. Пытался вспомнить, из-за чего они поругались, и за что злился на Юрку так сильно, но в голове мелькало только то, за что любит.
Юра потянул его на себя, приподнимая с кровати, и Паша запрокинул голову назад. Рука грубо прошлась по кадыку, нажимая с силой, добралась до губ — Паша невольно застонал слишком громко, забирая в рот его пальцы, посасывая мягко. Юра начал толкаться сильнее, и он понял, что невозможно отстает, растекаясь по ровным волнам удовольствия. Сжал свой член, начиная надрачивать быстро, но все равно не догнал — Юрка застонал громко ему в ухо, зацепившись пальцами за щеку и растягивая лицо нелепой маской.
Быстро очухавшись, Юра заменил член двумя пальцами, уверенно массируя простату. Паша и так балансировал на самой грани, упал снова грудью на кровать, пытаясь поймать хоть какой-то общий ритм.
— Хороший такой, — прошептал ему в шею Юра, хватая грубо за волосы и стягивая с них резинку, пряди рассыпались по лицу, защекотали невесомо. — Красивый пиздец, бля, так люблю тебя.
Последнее Паша уже не слышал: заскулил тихо, уткнувшись лицом в кровать. Оргазм накрыл ровной волной, заставляя забыть обо всем остальном. Он приподнялся на локтях, оборачиваясь назад и убирая волосы за уши. Рассчитывал, что его сейчас поцелуют, вместо этого Юрка отстранился резко.
— Ебать, как я опаздываю, — с шумом выдохнул Юра, зачесывая пальцами волосы назад.
— Подбросишь меня до работы? — Паша залез на кровать, разминая затекшие ноги.
— Не, Паш, я выехать должен был полчаса назад еще. Сейчас в душ сбегаю и поеду сразу, — Юрка носился по тесной комнатке, собирая свои разбросанные шмотки. — Набрать Вадика, чтобы он тебя довез?
— Бля, Юр, давай я первый в душ, у меня вся жопа в смазке.
Юра выпрямился резко, сжимая смятым комом одежду у себя в руках, улыбнулся еще так похабно при этом.
— Можем вместе пойти, я уделю много внимания твоей смазанной жопе, готов даже опоздать ради этого.
Паша замотал резко головой из стороны в сторону, закрыв лицо рукой. Злиться, конечно, уже перестал: после хорошей ебли злиться вообще не получалось. Да и Юрины попытки добраться до его спины переросли из досадных и раздражающих в довольно милые. Они оба понимали, что происходит, оба вроде как с этим смирились. По крайней мере, Паша на это надеялся. Юрочка все равно не отступал, доебывал бесконечно. С одной стороны, было приятно, с другой — хотелось ударить себе по лицу.
— Понятно все, — хмыкнул Юра.
— Оденься хотя бы, Анечка же дома, — Паша сел резко на кровати, когда Юрка дернул дверь на себя.
В ответ ему только средний палец показали. Юра уперся самоуверенной походкой прямо по коридору, Паша еще успел увидеть его мелькнувшую бледную задницу, когда тот заперся в ванной.
Почесал недовольно грудь под футболкой — трахаться в одежде было такое себе, потел как сука. Приятное расслабление после хорошего секса уже исчезало, оставляя после себя непонятный набор чувств и эмоций.
Через час самому пора выезжать — сегодня в казино с охраной был пиздец, куча народа слегла с какой-то инфекцией, и Паше надо было всю ночь просидеть перед камерами, никакой замены не предвиделось. Режим был похерен давно и надежно, ночью почти не спал, днем ему отдохнуть не дал Юрка — приперся с этим тупым желанием помириться и поебаться.
Паша поджал губы неуверенно. Час назад так пересрал, когда вдруг ключ в замке завозился — Аня точно была на работе, они переписывались в телеге только что. Паша замер в коридоре, вооружившись табуреткой — под рукой больше ничего не нашлось — чуть не переебал ею Юрцу по спине, остановился в последний момент. Совсем ведь забыл, что квартира им была дарована с барского плеча и ключи у Юры само собой были. Ругань привычно перетекла в поцелуи, и все бы было нормально, если бы Анюта не вернулась домой раньше времени.
Впереди была десятичасовая смена — глаза уже слипались. Паша лениво натянул на себя трусы и домашние штаны, забрал волосы обратно в хвост. Очень хотелось пойти в душ, еще сильнее тянуло завалиться в эту долбанную скрипучую кровать и уснуть. Поперся вместо этого на кухню, поставил чайник на плиту. Не было еще такой проблемы в мире, с которой не справлялся бы крепкий кофе.
Он сгорбился у подоконника, разглядывая улицу и дожидаясь, пока чайник вскипит. Людей во дворе было немного, машины почти не ездили — взгляду зацепиться не за что было, но он все равно смотрел, стараясь подмечать детали и забывая их через секунду. Неожиданно остро жизнь почувствовал, со всеми ее несуразностями и проблемами.
— Паш, где наш фен? — громко спросила Аня, вырывая его из мыслей.
— Бля, не помню, вроде в ванной оставил, — Паша обернулся через плечо, заулыбался невольно.
Они почти все в жизни напополам делили. Что было вполне логично: полгода же путешествовали вместе по всем ближайшим странам, не потаскаешь с собой десять чемоданов. Сейчас это тоже продолжалось, хоть и застряли в Питере уже на несколько месяцев, вполне могли бы закупиться всем необходимым.
— Не мог бы ты его принести? — вежливо поинтересовалась Аня, скрестив руки на груди. — Голый Музыченко — это картина привычная, конечно, но мне неудобно туда ломиться.
— Да сейчас он вылезет, — отмахнулся Паша, выражение лица у Ани мгновенно изменилось, невольно заставляя занервничать. — Тебе срочно, что ли?
— У меня самолет через два часа, — она поймала растерянный Пашин взгляд. — У нас съемки с Серговной в Москве, я же тебе говорила.
Хотелось ударить себя ладонью по лицу. Сейчас-то он вспомнил, конечно, Анечки не раз об этом говорили, что-то важное, к чему обе почти месяц готовились. Только числа в голове у Паши перемешались все, жил вчерашним днем и завтрашним настроением.
— Прости, Анют, напрочь из головы вылетело, — виновато выдавил Паша. Чайник на плите засвистел пронзительно, он бросился к нему, выключая газ. — Через сколько за тобой машина подъедет? Кофе сделать?
— Давай лучше чаю, — вздохнула Аня, усаживаясь за стол.
Он завозился с кружками, добыл из шкафа заначку со сладким — оба предпочитали питаться не дома, поэтому съестного в квартире почти ничего не было.
Некрасивая вышла ситуация, чувствовал себя очень неуютно. Наверное, пора было с этим что-то делать, если так крышу сносило, что забывал уже о важных вещах. Анюта его тогда из такого дерьма вытащила, а он и забыл о ней совсем, стоило только к старой жизни вернуться.
Поставив перед ней кружку с зеленым чаем, Паша не удержался, погладил по спине нежно. Все-таки что бы ни происходило, не было у него в жизни человека важнее.
Кофе был чересчур горячий, он сделал глоток и поморщился. Перевел взгляд на Аню — та сидела, уставившись в кружку, вертела шоколадную конфету в руках.
— Ты как? — осторожно спросил Паша. — Все в порядке?
Они ведь так и не поговорили нормально после того случая, когда Аня рыдала на кухне во время пьянки. Паша хотел бы соврать самому себе, что это все из-за его занятости, но нет, он сознательно избегал этой темы. Он такого говна наелся, когда мужик Анин пропал — с трудом вообще привел ее ы чувства, ей жить без этого говнюка не хотелось. Паша ее эмоции не разделял, считал Ваню редкостным гондоном и козлиной. Только свою хорошую девочку ему было жалко, пытался отвлечь как мог.
— Нет. Не знаю, — Аня пожала плечами, отхлебнула наконец из кружки и поморщилась. — Ты сахар забыл положить, что ли?
— Анют, — укоризненно посмотрел на нее Паша, не купился на такой дешевый отвлекающий трюк.
— Я в порядке. Знаешь, наверное, глубоко внутри я давно знала. Верить не хотела, но не было же другой причины, чтобы Ванька исчез тогда, — она улыбалась грустно, продолжала вертеть в руках нераспечатанную конфету.
— Слушай, он…
— Не начинай. Ты уже много раз говорил, что о нем думаешь, — отрезала Аня. — Лучше скажи, почему ты ни капли не удивился, когда я тебе рассказала, что он умер.
Внутри у Паши все противно захолодело. Он не очень хорошо помнил ту ночь, успел тогда изрядно поднабраться, разговор в голове размывался. Сейчас многого стоило собраться и не выдать на лице своих настоящих эмоций: он подобрался весь, спину выпрямил, пытался смотреть сочувственно, а внутренности льдом от страха заморозило.
— Ты знал, — утверждающе сказала Аня, поджала губы недовольно. — Ты знал и ничего мне не сказал.
— Мне Дима написал, как раз перед поездкой в Москву, — уверенно соврал Паша, неожиданно порадовавшись тому, что Дима уже никогда ни с кем правдой не поделится. — Я хотел тебе рассказать, но ты только успокоилась, я правда думал, что так лучше будет.
— А я думала, что мы не зря полгода по другим странам колесили.
— Аня!
В этот момент из ванной вывалился Юрка, который шумно ругался с кем-то по телефону. Они замолчали резко, делая вид, что обсуждали что-то нейтральное. Паше так не хотелось к этой теме возвращаться, еще меньше хотелось Анюте врать, но другого выхода он все равно не видел.
— Привет, Ань, — Юра завалился на кухню, наливая себе стакан воды из-под фильтра. — Улетаете же сегодня?
Паша покосился на него недовольно и поморщился — конечно, Юра все помнил и беспокоился о дорогих для себя людях, это только Паша тут был говном.
— Да, вечером самолет, — кивнула Аня в ответ.
— Пожелал бы вам удачи, но и так все будет зашибись. Не давай только Серговне на дайкири налегать, она от них дуреет, — громко захохотал Юрка, подойдя к столу и поцеловав Пашу в губы, нисколько не стесняясь. — Я тебя наберу вечером, когда с делами закончу.
— Иди в жопу, я работаю до утра, — возмутился Паша, отталкивая его от себя грубо и вытирая рот пальцами.
Отвечать Юра ничего не стал, хмыкнул тихо и стащил втихаря со стола последнюю сушку. Они с Анютой сидели молча, пока Юрка собирался в коридоре, снова с кем-то переругиваясь по телефону.
— Прости, Ань, я правда хотел как лучше, — сбивчиво заговорил Паша, как только в коридоре захлопнулась дверь. — Не хотелось ковырять старые раны, я…
— Мудак ты, — отмахнулась Аня. — Не ври мне больше никогда, понял? Я взрослая девочка и сама могу о себе позаботиться.
— Не буду, Ань, обещаю, — искренне сказал Паша.
Мысленно пальцы скрестил, потому что врал ей прямо сейчас. Просто были такие вещи, о которых ты никому никогда не расскажешь. Паша очень бы хотел о них забыть, выкинуть из памяти как ненужный мусор, но с некоторыми мыслями было не расстаться никогда, и он понимал, что с этим вот дерьмом уйдет в могилу.
— Хочешь, провожу вас до аэропорта? — предложил Паша, думая, как будет оправдываться перед Илюхой за опоздание.
— Не надо, нас Альтаир довезет, — Аня поднялась из-за стола, сполоснув в раковине пустую кружку. Обняла следом Пашу со спины, прижимаясь тесно мягкой грудью. — Ты лучше кровать другу купи, вы капец как шумели.
Паша засмеялся неловко, закрыв лицо руками — ожидаемо стало стыдно. Поцеловал Аню в щеку ласково, они обнялись по-дружески.
Залез в душ, намываясь быстро — успел выйти как раз вовремя, чтобы вытащить тяжелый Анин чемодан на улицу. Тот тонну весил, вещей та набрала будто бы не на неделю, а на полноценный переезд, но ворчать Паша не стал.
Одному в квартире стало неуютно, не нравилось ему это место. Быстро перекусив остатками вчерашней лапши, Паша запаковался привычно в рабочую одежду: строгие брюки, тесная темная рубашка и жилетка с галстуком. Неудобно капец, но это еще хотя бы без пиджака, на улице все-таки лето стояло. Такси себе сразу заказал в комфортном тарифе, бабло не было смысла экономить — карточка к приложению все равно была привязана Юрина. Особых угрызений совести по этому поводу Паша не испытывал, свои деньги давно в казино отработал — перехватил пару мошенников, которых прошлепала местная служба охраны.
Смена оказалась скучной. Паша часто бухтел, что ему не нравится стоять за столом и раздавать карты лохам, но пялиться в камеры было еще более унылым занятием. За столом он хотя бы с людьми контактировал и на счет отвлекался, а тут сидел несколько часов на жопе ровно и залипал в экраны — впору было себе антигеморройную подушку просить. Конец ночи немного сгладил Юрка, который разобрался с делами и начал долбить тупыми и пошлыми сообщениями.
Народ разошелся безо всяких проблем, вдрызг сегодня никто не упился. У них тут было типа элитное заведение — с крупными ставками, но это не мешало богатым придуркам напиваться в хлам. Место было хорошим, лучше того, где Аня работала, они там вообще почти круглосуточно пахали. В закулисье цирка все было прилично — работали только ночью.
Персонал почти весь разошелся, внутри остались три девочки-официантки, два охранника и Илюха, который тут работал управляющим и всегда уходил последним. Паша, в принципе, тоже мог ехать домой, но ждал, пока Илья освободится — терзали некоторые сомнения. Уже пару раз замечал в казино паренька, который вроде и играл средне, не на самые большие ставки, и выносил не с хрен много, но у Пашки тут чуйка сработала. Был уверен, что с пацаном что-то не так, и надо за ним внимательнее следить. Завтра и послезавтра у Паши были внеочередные выходные, поэтому следовало показать записи Илюхе, пусть предупредит охрану, чтобы присматривали.
Паша развалился на тесном красном диванчике в углу зала, переписывался лениво с Юркой. Тот как раз прислал фотку, где у него трусы палаткой от стояка натянулись. Хотелось ответить что-то язвительное на тему полуголых селфи, но Паша облизал губы нервно, невольно представляя на языке приятную тяжесть члена.
Набирал и стирал сообщение пару раз, все не мог сформулировать. Отправил в итоге тупое «без меня начал?», добавил в конце пару подмигивающих смайликов. Телефон зазвонил буквально через секунду.
— Ты же говорил, что не приедешь ко мне сегодня? — шумно возмутился Юра.
— Я передумал? Анечка уехала, койка у меня неудобная…
— Бля, Пашуль, я тебе сначала яйца и дырку вылижу, а потом выебу так, что ты всех соседей криками перебудишь.
— Ну ты тогда не дрочи сейчас, а то силенок не хватит на второй заход, — издевательски хмыкнул в трубку Паша.
— Ты уже вызвал тачку? Через сколько будешь? — Юра на подъебку не купился, давил на свое, судя по голосу, был хорошо таким поддатым.
— Сейчас с Илюхой поговорю и вызову.
— Забей на Илюху, дуй ко мне, у меня скоро яйца лопнут. Завтра поговорите.
— Юрочка, мы завтра к Антохе на днюху идем, ты забыл?
— Забыл, насрать. Че ты сразу не сказал, что приедешь? Я тут уже видюшку открыл, где ты сосешь так сладко, хули я терпеть должен?
Свет в помещении вдруг резко погас. Паша ойкнул тихо, заморгал, пытаясь привыкнуть к темноте, окон в помещении вообще не было, единственное освещение сейчас оставалось от экрана его мобильника.
— Паш? — растерянно раздалось в трубке.
— Юр, тут чего-то электричество рубануло, давай я тебе перезвоню? — Паша поднялся с диванчика, думая, добредет ли он с одним мобильником до кабинета Ильи.
У дверей замелькал какой-то свет, вызывая рябь в глазах: у охраны, наверное, были припрятаны фонарики на всякий случай. Паша заморгал удивленно, всматриваясь в пустоту. Один из лучей вдруг выхватил из темноты пару людей в темном, фонарик через секунду уставился пустым лучом в стену. Зажав себе рот рукой, чтобы не заорать тупо, Паша плюхнулся обратно на диван, спрятал телефон между подушками, надеясь, что Юрка не успел сбросить вызов. Сполз тут же на пол, пригибаясь под одним из карточных столов.
Успел как раз вовремя — в казино влетело трое вооруженных людей. С ходу вырубили одного охранника, ударив его прикладом в висок.
— Управляющий в комнате со своей бабой, в зале еще трое людей, — раздался усталый голос.
Паша сразу его узнал. Это был Коленька, местный охранник-дурачок — с вечными неудачами в личной жизни. Не очень умный мужик, который постоянно ныл о своих бедах и стрелял у всех сигареты.
Свет вдруг снова включился — Паша потер глаза пальцами. К нему с середины зала бросился один из вооруженных мужиков в маске, со стороны раздался громкий женский крик.
Сопротивляться Паша не стал, позволил вытащить себя в центр к бару, послушно скрестил руки за спиной, давая их связать крепко. Рядом с ним на коленях стояли девочки-официантки, напуганные до усрачки. Олечка рыдала тихо, Паше самому страшно было до безумия, но он крепился как мог. Не ради самого себя, ради перепуганных девочек.
Один из мудозвонов в масках вытащил из подсобки Илюху — усадил отдельно ото всех у бара, целился ему в пузо из пистолета. Второй топтался у выхода, постоянно нервно поглядывая на часы, а третий навис с пушкой наперевес над девочками, ржал чего-то ехидно. Только Коленька бродил вокруг стола для покера, самоуверенная тварь, даже оружие из кобуры не достал.
— Все зашибись: сигналка не сработала, камеры на репите, — самодовольно заявил он. — За баблом приедут в двенадцать, до этого времени никто этих лузеров не хватится.
Паша жевал губу нервно, пялился в пол. Не знал, понял ли Юра, что происходит или нет. Звонок Паша не сбрасывал, тот должен был слышать хотя бы часть происходящего.
— Илюх. А, Илюх, знаешь, чего я от тебя хочу? — со смешком поинтересовался Коля.
— Чтобы я тебя премии за эту херню не лишил? — спокойно спросил Илья.
— Премии, бля, юморист, — он все-таки достал из кобуры пистолет, подскочил к Илюхе и тыкал сейчас ему стволом под ребра. — Шифр от сейфа хочу, где недельная выручка лежит.
— Слушай, Коль, не знаю, кто тебя надоумил на эту херню, но ты не заправку в области грабить пришел, — Илья вздохнул тяжело, а на лице даже мускул не дрогнул, хоть ему и угрожали пистолетом, железный был мужик. — Выйдешь отсюда — и ты труп. Неважно, кто первым до тебе доберется, твои подельники или наши ребята.
— Хватит, — жестко перебил его один из грабителей, который до этого дежурил у входа.
Подошел к ним неторопливо, стянул при этом балаклаву с лица. Паша сжал зубы с силой, стараясь не пялиться на его мерзкую рожу. Прекрасно понимал, что это означает. Если не боится показать себя — значит, в живых никого оставлять не планирует.
— Сейчас будет момент с угрозами, где ты пообещаешь всякие беды, если я тебе деньги не отдам? — хмыкнул Илья, даже нацепил на лицо кривую улыбочку. — Вы же все равно всех нас убьете, зачем мне с вами сотрудничать?
— Убьем, — согласился тот. — Только ты не уточнил, как быстро.
Паша до последнего был уверен, что это блеф. В кино преступники всегда обманывали, тянули до последнего, так в итоге никого и не убивали, хорошие ребята успевали им помешать. Поэтому дальнейшее казалось безумно неправильным — мужик поднял пистолет, ухмыльнулся недобро, а через секунду на Пашу повалилась хрипящая Олечка, у которой кровь из шеи фонтаном хлестала. Паша подавился собственным криком, дернулся судорожно в сторону, тело девушки упало на пол с тяжелым стуком.
— Вот ей больше всех повезло, глаза у нее были красивые. Следующая будет больше страдать. А закончим на твоей Ирочке, и вот тут я ничего обещать не могу, — самоуверенный мудак даже пистолет на стол положил, наклонился над барной стойкой, добывая себе бутылку бухлишка. — У нас до самолета целых два часа, успеем поразвлечься.
Тишина в помещении повисла удушающая — Олечка наконец-то затихла и перестала так страшно хрипеть, смотрела в потолок стеклянным взглядом. Паша переводил взгляд с нее на Илью, происходящее в голове никак не укладывалось. Не могло быть так, чтобы вот эта приятная и добрая девочка вдруг оказалась мертвой.
Он попытался сосчитать время, получалось плохо. С момента выключения света прошло минут семь, может, десять, сложно было сосредоточиться. Эти ребята обнаглели и не спешили — уверены, что об их небольшом вторжении никто не должен узнать так быстро. И хороший у них был план на самом деле: телефоны отобрали у всех сразу, камеры переключили. Могло бы сработать, если не непредсказуемая глупость — потому что Паша был уверен, что такое Юра бы никогда не проигнорировал, должен был отправить сюда людей.
Вопрос был в том, как долго им было ехать. Десять минут или двадцать, не стал ли Юрочка время терять и звонить кому-то еще, чтобы проверить. Паша пытался думать серьезно и рационально, не поддаваться подступающей панике, но получалось плохо: перед глазами стояло мертвое лицо Оли, у него на шее подсыхала ее теплая кровь.
— Ладно, кто следующий? — невозмутимо продолжил мужик, который, судя по всему, выполнял у грабителей роль главного. — Будем продолжать веселье, пока ты не разговоришься.
Илюха сидел с непроницаемым лицом, но видно было, что уже не так уверен в себе, как раньше. Надо было ему как-то намекнуть, чтобы потянул время, что должна скоро помощь прийти. У Паши же язык к нёбу присох, не мог пошевелиться, только сердце панически стучало в груди, грозя в скором времени ребра проломить.
Стоявшую справа от него девочку вытащили за волосы в центр, кинули грубо на пол. Та заплакала громко, сжалась в комок. Новенькая у них, работала только вторую неделю, Паша даже имени ее не помнил.
— Колено, минута ожидания, второе колено, — девочку пнули несильно носком ботинка в живот, чтобы она разогнулась. — Следом плечи — еще две минуты. Потом закончим. Всего пять минут — скромно даже, да?
Стыдно было до невозможности, но смотреть на это Паша не мог. Отвел взгляд в сторону, стена расплывалась перед глазами. Вздрогнул несильно, когда заметил, что замаскированная камера на потолке едва заметно шевельнулась. Отвернулся тут же, буравил взглядом дверь, стараясь ничем себя не выдать. Все в комнате отвлеклись на представление, никто не следил за выходами — самоуверенные тупицы, которые поверили в собственную неуязвимость.
Показалось, что увидел за дверью какое-то движение — Паша никак не мог понять, почему к ним в комнату не врывается подмога. Хотел открыть рот, хоть как-то отвлечь внимание на себя, но не мог, не получалось никак, испугался же как ребенок. В это время главный из мудаков уже приставил ствол к колену девчонки, шутил что-то невнятно, опьяненный собственной силой. За дверью послышался отчетливый шум, и Паша сам не понял, как рванулся вперед, отпихивая того всем телом. Через секунду ему ощутимо прилетело прикладом по лицу, и он откатился в сторону, утыкаясь носом в мягкий ковер. Над ухом раздался звук выстрела, он зажмурился крепко, дожидаясь боли, но через секунду помещение наполнилось чужими криками.
Через двадцать минут Паша сидел на диванчике, прижимая к разбитому лицу лед. Илюха устроился рядом с ним, весь бледный как смерть, куда только подевалась вся его невозмутимость. Мимо них пронесли тело Олечки, накрытое простыней. Чувств и мыслей в голове было так много, что Паша ни одной разобрать не мог, словил эмоциональный перегруз.
Одного из грабителей застрелили, когда в казино ворвалась охрана, остальные сидели под надежным присмотром в задних комнатах. Приехавший врач выдал девочкам сильных успокоительных, чтобы перестали реветь и ныть, посветил Паше фонариком в глаза, посоветовал обратиться в больничку, если будет тошнота или головокружение. Тянуло пошутить про то, что теперь от самой жизни тошнило.
Олечке врач, конечно, помочь уже не смог.
Мимо носилок с телом пулей пронесся Юрочка, Паша попытался улыбнуться, когда его увидел, но не получилось. Выглядел тот пиздец злым: рожа красная, глаза огнем горели.
— Ты, блять, сука, должен был проверить каждого, кто здесь работает, — с ходу накинулся он на Илюху, тыкал ему пальцем в лицо.
— Послушай… — начал оправдываться тот.
— Закрой рот. Ты, падла такая, даже не представляешь, как тебе сегодня повезло, — Юра обернулся, находя взглядом Вадика. — Запри этих двоих по разным гримеркам, разберемся с ними позже.
На Пашу Юрочка даже не взглянул, двинулся в сторону трупа одного из грабителей, который еще не успели унести, ушел в сторону задних комнат. И вроде понятно, почему Юра на него внимания не обратил, нельзя было палиться и все такое, просто в этой ситуации хотелось хоть какой-то поддержки, хватило бы короткого взгляда, какого-нибудь непонятного жеста. В груди уже даже не болело — просто пусто было.
Вадик отвел их с Илюхой в сторону подсобок, Паша сел послушно на продавленном диванчике, пытался хоть как-то осознать происходящее. Получалось хреново. Последний час путался в голове, события были слишком громкими и шумными, перекрикивали все его мысли: он раз за разом слышал выстрел, чьи-то пустые слова и видел невозмутимого Илью, который будто бы смирился со всем происходящим. Перед глазами каждую минуту тух свет, и Паша дергался резко, думая, что оно начинается сначала. Потер пальцами засохшую корку на шее — под ногтями остались багровые следы.
Не был уверен, сколько времени прошло: часов в комнате не было, мобильник так и остался спрятанным в диване. Звукоизоляция тут сделана была отличная, ничего не было слышно. Паше все равно казалось, что он может различить доносящиеся издалека крики. По крайней мере, он надеялся, что эти ублюдки кричали сейчас.
Ручка у двери задергалась отчаянно, будто бы ее кто-то выломать хотел. Паша встал резко с дивана, даже перед глазами помутнело.
— Блять, о чем ты только думал? — Юрочка захлопнул за собой дверь громко, преодолел расстояние между ними в два широких шага.
— Юра, я… — закончить Паша не успел, Юра отвесил ему звонкую пощечину, спасибо, что хоть не по разбитой скуле.
Паша замер на месте, прижав ладонь к покрасневшей щеке, смотрел вперед растерянно.
— Сука, ты же заметил, что сейчас все начнется. Зачем ты полез? — продолжал вопить Юра.
— А что мне оставалось? Смотреть, как ее убивают, что ли? — возмутился Паша.
Юра схватил его грубо за волосы на затылке, толкнул к стене.
— Посмотри сюда, давай, бля, а потом пизди что-то.
Паша уперся руками ему в грудь, выгнул шею неудобно — хватка на его волосах ни капли не ослабла — Юра сунул ему в лицо телефон, где была весьма четкая запись с камер. Хорошо можно рассмотреть, как Паша бросается на одного из грабителей сзади, как его бьют прикладом. А следом направляют пистолет, и всего одна секунда отделяла этот момент от того, где в комнату охрана врывалась.
Со стороны, конечно, смотрелось куда страшнее, чем было на самом деле. Там Паша не думал, бросился на каких-то голых инстинктах — перепугался, перенервничал, не смог бы просто стоять и наблюдать.
— Я это шоу в прямом эфире смотрел, — зло выдохнул Юра, отбросил телефон на стол и схватил Пашу за шею освободившейся рукой, сжал больно. — Ехал в машине в это время, знаешь, как весело было?
— Юр, я даже не подумал, перепугался просто, — оправдываться было бессмысленно, Паша прекрасно это знал, но все равно попытался.
— Закрой рот, — Юра тряхнул его сильно, приложил затылком об стену. — Что бы твоя Анечка делала, если бы тебя пристрелили сегодня? Что бы я делал, бля, какая ты сука…
— Юра, — громко позвал вошедший в комнату Вадик.
— Съеби к хренам отсюда! — заорал Юра в ответ, даже не подумав отстраниться.
— Сюда Андрей Старый приехал, машины уже на парковке, — Паша покосился в его сторону, Вадик мялся на пороге сейчас как неуклюжий медведь, старался даже не смотреть в их сторону.
— Да ебанный в рот, — Юра потер глаза с силой, сделал небольшой шаг назад. Таким потерянным в этот момент выглядел. — Кто ему слить мог? Я же велел никому не рассказывать.
Паша растер пальцами шею, на которых все еще чувствовались отпечатки Юриных пальцев — снова наткнулся на засохшую кровь, передернуло всего невольно. Отходняк начинал накрывать волнами, страшно было до ужаса.
— Ладно, — уже спокойнее сказал Юра, забрал свой телефон со стола. — Ладно, разберемся со всем. Отвези Пашу ко мне, выведи только через черный вход.
Он вышел из комнаты, бросил напоследок тяжелый взгляд, переполненный злостью и болью. Паша бы его даже пожалел, если бы самому так хреново не было сейчас.
Ехали в машине молча — Вадик постоянно нервно отвлекался на телефон, Паша пялился тупо в окно. Добрались быстро: успели до утренних пробок, улицы почти пустые были. Белые ночи давили на плечи каким-то невыносимым грузом, так хотелось укутаться в привычное звездное одеяло, позволить себе подумать, что спрятался от всего и навсегда.
— Отдай мне ключи, на лифте уж как-нибудь сам поднимусь, — спокойно сказал Паша, наблюдая за тем, как Вадик насилует свой телефон.
— Нет, Паш, прости, — ответил тот, хоть особо виноватым и не выглядел. — Я тебя до квартиры доведу и дверь за собой закрою.
— Ты серьезно сейчас?
— Не моя идея.
Винить в происходящем Вадика было тупо, но Паша все равно захлопнул дверь у машины слишком сильно. Шел на каких-то остатках самообладания, внутренности в пыль перемалывало воспоминаниями и словами. Слишком много всего произошло за ночь, слишком тяжело было.
— Мне кажется, что ты правильно поступил, — неожиданно выдал Вадик, пока они поднимались на лифте. — Глупо, но правильно.
— Но ты меня все равно запрешь? — хмыкнул Паша, с трудом не закатив глаза на «глупо». Будто бы у них Вадик образцом ума был.
Вадик виновато пожал плечами, открывая дверь. Внутри изучил все комнаты внимательно — даже в шкафы заглянул, тянуло нервно смеяться от таких предосторожностей. Все плохое, что могло случиться, сегодня уже произошло.
Как только за Вадиком закрылась дверь, Паша прошелся по всей квартире, плотно задергивая шторы — хотел остаться в темноте. На кухню зашел в последнюю очередь, в горле сразу запершило противно. Он чувствовал, что все, сломался уже почти. Темнота и одиночество давили на мысли, разрушая остатки самозащиты.
Отпускать себя было никак нельзя — это Паша прекрасно понимал. Потому что стоило хоть на секунду отпустить вожжи и расслабиться, как произошедшее этой ночью перестанет быть пустыми картинками. Раздавит грузом эмоций и переживаний, к такому он пока никак не был готов.
Он добыл из бара первую попавшуюся бутылку, не посмотрел на этикетку даже — уселся на кухне, курил лениво Юркины сигареты, стряхивая пепел трясущимися пальцами мимо пепельницы. Алкоголь на голодный желудок с ходу ударил, затуманил мозги.
Время в этой квартире значения не имело — Юра появился через час, а может через два. Паша затушил очередную сигарету об стол, заулыбался глупо. Сейчас, наверное, ему снова должно было прилететь по роже, а больно станет где-нибудь глубже. Паше было насрать: он на все был согласен, лишь бы Анечке эту тупую запись не показали. Та, в конце концов, била всегда тоже от души.
Зайдя на кухню, Юра, в первую очередь, отобрал у него бутылку. Потянулся пальцами к лицу, Паша зажмурился крепко, продолжая улыбаться, не зная, чего ожидать. Юра неожиданно бухнулся на пол, обнял его крепко за ноги.
— Прости, пожалуйста, какая же хуйня, Пашуль, — он говорил невнятно, елозил носом по Пашиным коленям. — Как же я перепугался, так пересрал. Глаза закрываю, а там снова эта запись, только в этот раз в тебя стреляют. А я же, сука, сделать ничего не могу, мне до вас еще десять минут ехать. Зачем ты полез, что бы я потом делал, бля, без тебя, я бы ебнулся просто.
Юра продолжал что-то бормотать, Паша смотрел на него удивленным стеклянным взглядом, не до конца понимая сказанное. Хотелось отпихнуть от себя и спрятаться где-нибудь — вместо этого он поднял руку, погладил невесомо Юру по волосам, тот замолчал резко.
Они просидели так еще минут пять: Паша наглаживал Юру по голове ласково, тот обнимал его за ноги крепко, прижавшись щекой к коленям. Делили чувства от произошедшего напополам. И плохое если не уходило навсегда, то пряталось хотя бы ненадолго, давая им обоим перерыв и возможность выдохнуть нормально. Даря какое-то подобие надежды, собирая их треснувший мир по кусочкам.
— Я так устал, Пашенька, ты не представляешь, — прошептал Юра, поднимая взгляд. В его темных глазах утонуть можно было. — Сейчас надо думать, как скрыть эту хуйню ото всех. Трупы прятать, как-то с семьей Оли связаться, денег дать. Пиздец, у нее же дочка маленькая, с кем она теперь останется? Как же я заебался, как хочу покончить со всем этим. Давай их всех нахер пошлем? Поедем в Америку, срубим баблишко в Вегасе, потеряемся там навсегда.
— Юрочка, — перебил его Паша осторожно. — Пойдем в душ и спать.
Паша поднялся со стула, тут же покачнулся неуверенно. До этого не замечал даже, как убрался, шум в голове был одинаковый. Он попытался схватиться за стол, но колени подгибались, упал бы на пол, если бы Юра не успел его подхватить.
— В душ ты меня с собой, конечно, не пустишь, — грустно хмыкнул Юра. — Это такой план утопнуть втихаря?
Достал из шкафчика мягкое полотенце, намочил его теплой водой. Прошелся осторожными движениями по виску, переключился на шею, оттирая засохшую кровь. Паша дернулся нервно, только сейчас понимая, что он все это время был в чужой крови измазан. Олечка была ни в чем не виновата, но к горлу резко тошнота подкатила. Рубашка же тоже была вся перепачкана, он завозился с пуговицами нервно, те никак не поддавались.
Юра перехватил его руки ласково, принялся сам пуговицы расстегивать, смотрел при этом только в глаза.
— Погоди, сейчас я тебе футболку принесу, — Паша нервно потянул у себя с плеч рубашку, но Юра его остановил.
— Зачем? — пьяно возмутился Паша. — Вот тебе не насрать.
— Мне насрать, — пожал плечами Юра, погладил осторожно по обнаженной груди. — А ты вот перепсихуешь потом снова.
Минут через пять они уже лежали в кровати, Юра обнимал его со спины крепко, дышал мерно в шею, а Паша же глаза закрыть боялся. Тело ломило от усталости, голова болела, но казалось, что во сне все станет гораздо хуже.
— Что вы с этими мудаками сделали? — неожиданно для самого себя спросил он.
— Пашуль, я не думаю, что тебе надо это слышать, — сонно пробормотал Юра, ткнувшись губами ему в шею.
— Надо, Юр, пиздец, как надо.
Прекрасно понимал, что завтра Юра ни в жизнь не ответит на его вопрос. Отшутится, может даже соврет. Сейчас был единственный момент, когда его можно было поймать на искренности. Сейчас у Паши была индульгенция на любую херню, ему ни в чем нельзя было отказать, они оба это знали.
Юра приподнялся на локтях, посмотрел на него устало. Опрокинулся следом на подушку, рассказывая о произошедшем сухо и недовольно. Подробно рассказывал, честно, не пропускал ни одной подробности. Паша облизнул губы нервно, в первый раз после произошедшего закрывая глаза без страха. Теперь в голове мелькали кошмары совсем другого рода, теперь Паша боялся самого себя.

7.

— Ну ебаный в рот! — в сердцах крикнул Вадик, швыряя колоду на стол.
— Ты неправильно делаешь, давай еще раз покажу, — спокойно предложил Паша.
Вставать очень не хотелось — он так уютно развалился сейчас на мягком бархатном диване — только больно уж расстроенным Вадик выглядел. Паша по природе был весьма злопамятным, но на Вадика это почему-то не распространялось, уже и забыл, как тот ему когда-то отбил все почки. В конце концов, не по своей же инициативе бил, приказали ему. Вадик пытался как-то за это неуклюже пьяно извиняться, но Паша его даже слушать не стал, просто отмахнулся. Не хотелось ворошить прошлое чаще чем нужно.
Они удобно устроились в казино, дожидались приезда Юрки, который где-то задерживался. Вадик принялся возиться с картами, пытаясь разучить очередной фокус — тема эта его безумно перла. Паше тоже было приятно его учить, тот радовался каждой ерунде как большой ребенок. Да и несмотря на внешнюю неуклюжесть — выглядел тот как типичный охранник-дуболом — руки у него были довольно ловкие, с колодой обращался умело. Так что ученик Паше достался способный, но нервный немного.
Вадик внимательно смотрел на его руки, пока он мешал карты, запоминал. Паша действовал механически без каких-либо мыслей в голове, отмечая только приятную пластиковую поверхность — колода была новая, недавно вскрыли.
— А ты сам как научился? — поинтересовался Вадик, забирая карты.
— Да по роликам в интернете, когда в школе еще был, — улыбнулся Паша, укладываясь обратно на диван и закидывая руки за голову. — Почему-то был уверен, что вот научусь — и все девочки мои.
— И как? Сработало? — спрашивал с искренним любопытством, даже с картами возиться перестал.
— Бля, нет, конечно, — расхохотался Паша. — Девочкам оказались совсем неинтересны какие-то задротские фокусы, а Юрка вот купился.
— Я думал, он ненавидит твои фокусы, — нахмурился Вадик.
— Ага, пиздец от них бесится. Мы так и познакомились — я пытался впечатлить одну даму на вписке, а он начал надо мной ржать, скотина такая.
— Юрка может.
Вадик ответил коротко, ему вообще все вопросы близкие к пидорству обсуждать было неловко. А вот Паша заулыбался, вспоминая эту историю: Юрка тогда тоже положил взгляд на эту девочку, поэтому и приебался. Они бухали вместе уже не в первый раз тогда, точнее в третий, но Паше самому себе стыдно было признаваться в том, что он считал. Он прибился к шумной Юриной компании через друзей своих друзей, немного влюбленный и чертовски боявшийся своих же желаний. И вот до этого самого момента Юра напрочь его игнорировал, обратился-то всего пару раз, обзывая тупым первокурсником. Когда он еще и к фокусам прицепился, Паше чего-то так обидно стало, ответил на это грубо, заспорили агрессивно, чуть не до драки. Не заметили даже, как девочка та ушла, а когда поняли, расхохотались оба. Юра угостил его каким-то безумно дорогим коньяком, они зависли до утра, разговаривая ни о чем.
В ту ночь между ними ничего не произошло — обоим хотелось, но зассали подкатить. Неделю еще кружили вокруг да около, сексуальное напряжение между ними тогда было настолько осязаемым, что ножом можно резать было. Ну, это сейчас Паша все это видел и понимал, тогда страшно было пиздец. Паша всего один раз до этого с мужиком спал, еще в школе. Да и спал было слишком громким словом, так, подрочили друг другу пару раз. А тут самоуверенный Юрец, от которого текла половина девок в институте и который на пидора ну никак не походил.
Набрался смелости только благодаря егермейстеру: напился тогда безбожно и подкатил. Был уверен, что ему за это прилетит по роже, но все равно решил попробовать. Их первый раз был настолько же охуенным, насколько и неловким — Паша навсегда его запомнил. Ярче, чем наркота и любой секс с девочкой, лучше, чем вообще что-то в его жизни до этого.
Паша поймал себя на тупой мысли, что даже если бы тогда знал, к чему в итоге приведут их сложные отношения, то менять бы ничего не стал. Все было так плохо, что даже хорошо. Может, если не Юра, он бы встретил какую-нибудь милую девочку, женился на ней, завели детишек. Спокойная жизнь, безо всяких приключений и драм — пустая, пресная и скучная. Юрочка показал ему другую, научил любить, не зная берегов и границ.
Шрамы на спине начали фантомно зудеть, Паша поерзал неловко на диване, зажмурил крепко глаза. В голове перемешались картинки той кошмарной ночи и гипотетической спокойной жизни — от всего было одинаково тошно. Это все равно ничего не стоило по сравнению с его воспоминаниями.
Как Юрка притащил к ним в квартиру страшный горшок с гортензией, который вручила ему мама. Прочитала в какой-то модной книжке, что так детей ответственности учат. Цветок у них сдох через неделю, а через месяц они судорожно бегали по магазинам, пытаясь найти что-то похожее — мама обещала зайти в гости. Или как Юрочка плакал тихо, когда узнал, что у него отец умер. Они сидели оба на кухне, пили водку, Паша негромко читал стихи. Ждал потом домой с похорон нервный и злой, нельзя ведь было вместе пойти, не понял бы никто этого, а так тяжело было родного человека заставлять одного с таким справляться.
Прошли вместе миллион событий, плохих и хороших. Несколько месяцев назад Паша не хотел возвращаться, боялся этого до дрожи. Сейчас понимал, что зря. Лучше уж так жить, чем никого никогда не любя.
Паша покосился в сторону, надеясь, что на лице у него всех этих душевных переживаний разглядеть было нельзя. Посмотрел на Вадика: тот так увлекся картами, что и слона в комнате бы сейчас не заметил, так что можно было расслабиться.
В телефоне никаких новых оповещений не было — Паша покрутил его в руках растерянно, убрал в карман. Юрочка опаздывал уже на полчаса, но у него были какие-то сверхважные дела. Таких в последнее время больше становилось, его даже пару раз вытаскивали из постели посреди ночи. Юра становился все более хмурым и раздраженным, огрызался постоянно, а потом за это извинялся. Паша старался особо с расспросами не лезть, знал, что Юрка их не особо любил, но тут и без слов было все понятно. Близился какой-то капитальный пиздец, и как тут помочь он не знал.
Входная дверь неожиданно хлопнула, Паша резко сел на диване, Вадик тоже нервно сунул руку под пиджак, где у него кобура пряталась, смотрел на вход пристально. Юра должен был позвонить, как освободится, клининг они ждали только через час.
В коридоре показалась массивная фигура Андрея Старого, который шел к ним неторопливо, сразу расслабились.
— Юрка уже приехал? — спросил тот вместо приветствия.
— Нет, опаздывает, — ответил ему Паша.
Теребил нервно сережку в ухе — как правило, ничего хорошего такие внезапные визиты не сулили.
— Вечно он, блять, опаздывает, сука такая, — заворчал Андрей. — Вадик, метнись до Гатчины, надо проверить ваш сверхсекретный проект.
— Юра просил его дождаться… — осторожно начал Вадик.
— Ну а я прошу сгонять, в чем проблема? — перебил его Старый. — Ты думаешь, что я просто от скуки сюда заехать решил? Едрить, соскучился, по твоей страшной роже, решил проведать. Если говорю съездить, то пиздуй и не выделывайся, наверное, проблемы там.
— Ладно, хорошо, не заводись ты, — Вадик поднял руки в защитном жесте, спорить не стал.
Положил колоду на стол и вышел, бросил только какой-то странный взгляд напоследок. Паша заерзал на диване под тяжелым взглядом Старого, пытаясь понять, что здесь вообще происходит. В принципе, Андрей по положению был куда выше Вадика и действительно мог просить его сделать что угодно. На деле же Вадик был плотно прицеплен к Юрке, выполняя одновременно обязанности его водителя и охранника, поэтому выглядело это как-то странно.
— Не жмет тебе с Юрцом бухать через день? — непонятным голосом спросил Андрей.
— Не жмет, — пожал плечами Паша, не особо понимая, куда идет разговор.
— То есть он тебя на бабло посадил, а тебе похер, тебя все устраивает?
— Не вижу пока другого выхода.
Паша напрягся весь, ситуация была странная. Старый все еще часто продолжал наведываться в казино и болтал обычно с ним непринужденно ни о чем. Общался нормально, много шутил. Пашка уже правда сам поверил, что тот просто запал на его Анечку и пытается прощупать почву. Сейчас Андрей сидел напротив него злой и заведенный, совсем не тот дружелюбный медведь, который всем в их казино оставлял огромные чаевые.
Приходилось подключать все свое актерское мастерство, полученное за карточным столом: лишь бы не показать, как он нервничает на самом деле. Зачесав пальцами волосы назад, Паша откинулся расслабленно на спинку дивана. Мозг же продолжал напряженно подсчитывать варианты, при которых все могло пойти не так. И получалось их как-то до хрена.
— Бля, ну ты же умный парень, должен понимать, что не отпустит он тебя никогда, — Андрей раздраженно вытащил из кармана телефон и вырубил звук — кто-то упорно долбился сообщениями. — Так и будешь все время у него в шестерках бегать.
— Я не для себя стараюсь, — спокойно ответил Паша, хоть внутри все и горело огнем.
— Для Ани?
— Да, для Анечки. Чтобы она выбралась из этого говна.
Они замолчали, сверля друг друга взглядом. Паша подобрался весь, уже не пытался изображать, что ему плевать. Серьезный разговор вели, в конце концов.
— Она рассказывала, что вы как-то полмиллиона вынесли за ночь где-то в Украине, — неожиданно сказал Андрей. — Что тебе мешает здесь этот фокус провернуть и с Юрой рассчитаться?
— Там мы были с поддельными документами и проездом, — Паша проклинал в голове болтливость Анюты, но голос не дрогнул, говорил спокойно. — Я так-то люблю свою семью, мне нахер не сдались проблемы с Юрцом, у которого иногда голова отъезжает на север, а ноги на юг.
Старый кивнул, видимо, вполне удовлетворенный его ответом. Полез в карман, доставая из него белый прямоугольник визитки.
— Ты уж меня прости, Паш, но ты все равно мудила. Вот девочка у тебя хорошая, только из-за нее и помогу. Часа через три все закончится, подъезжай по адресу, — сказал Андрей, поднимаясь с кресла. — Скажешь официанту, что от меня, он тебя проведет в отдельную кабинку.
Паша замер, рассматривая стандартную карточку с адресом ресторана, телефоном и временем работы. Поднял растерянный взгляд на Старого, тот хмурился недовольно, но протянул вперед руку. Они обменялись крепким рукопожатием, и Андрей вышел молча из казино, оставляя Пашу одного.
Сердце в голове стучало, как сумасшедшее, по спине предательски скатилась крупная капля пота. Он перенервничал пиздец, все не мог понять, как сдержался во время разговора. В мыслях метрономом стучала считалка, но не доходила даже до конца первого предложения, слова заменялись на матерные.
Взять себя в руки было тяжело, но Паша вытащил из кармана телефон подрагивающими пальцами. Юрка трубку упорно не брал, наверное, правда был сильно занят. Длинные гудки противно звенели в ушах, оператор предлагал оставить сообщение, но Паша сбрасывал и начинал упорно набирать заново.
— Бля, Пашуль, ну че ты долбишь как дятел, — Юра все-таки ответил, загундел недовольно.
— Юр, Юра, это пиздец.
— Заебался пахать, нахер, даже покурить времени нет, — тот его даже не слушал, продолжал говорить. — А ты названиваешь — ну бля, ну наверное, я занят, если трубу не беру…
— Юрка, блять, послушай меня! — уже заорал Паша.
Наверное, было у него в голосе что-то такое, что заставило Юру моментально замолчать. Паша пересказал ему скомкано разговор со Старым, пару раз возвращался, повторяя какие-то подробности. Юрка слушал внимательно, не перебивал.
— Скажи Вадику набрать меня, — судя по изменившимся звукам, он вышел куда-то на улицу.
— Да нет его тут, блин, я тебе сказал, что его Андрей в Гатчину отправил, — Паша нервно зачесал волосы назад, заерзал задницей по дивану, никак не мог успокоиться.
— Я же говорил ему… Так, ладно, Пашка, слушай меня внимательно, — Юра говорил максимально серьезно, каждое слово выделял. Заметно было, что тоже разнервничался пиздец. — Сиди на жопе ровно и никуда не высовывайся. Сейчас я разберусь со всем и позвоню тебе.
Он закивал с силой, а когда сообразил, что Юрка видеть его не может, тот уже сбросил звонок. Паша смотрел на свое отражение в черном зеркале телефона, черты лица были смазанные. Тянуло на что-то пафосное и бессмысленное, швырнуть, например, этот долбанный телефон об стену. Он чувствовал себя таким бесполезным, мысли путались в голове, закручивались в крепкий узел.
Пальцам стало больно — Паша понял, что сжимал все это время мобильник слишком сильно. Он заставил себя расслабиться, лег на диван, закрывая глаза. Сделать сейчас все равно ничего не мог, надо было просто подождать, Юра обещал со всем разобраться, значит, все будет хорошо.
Он начал считать, выравнивая дыхание. Мозг услужливо подбрасывал разные страшные картинки, на воображение Паша никогда не жаловался. Выкидывал из головы все старательно, сосредоточился на дыхании. Открывал только иногда глаза, чтобы проверить, что телефон не вырубился.
В комнату внезапно начали заходить люди — Паша открыл глаза и сел резко. Маленькие аккуратные девушки, все как на подбор азиатки, принялись за уборку в помещении. Он уставился на телефон в руке недоверчиво, никак не мог поверить, что уже целый час прошел.
Юра сказал, что позвонит, снова отвлекать его от дел не хотелось, Паша боялся помешать чему-то важному. Не выдержал, набрал все равно. Робот вежливо ответил ему, что абонент не в сети, а у Паши сердце удар пропустило. Он набрал второй номер Юрки, который не для своих, там было тоже самое. Написал паническое сообщение в телеграме, прямо под какими-то пошлыми картинками, что Юра ему скидывал.
Воздуха резко стало не хватать, Паша рванул ворот у рубашки, расстегивая верхние пуговицы. Лучше не стало: желудок сжался в комок, к горлу тошнота подкатывала. Особо не соображая, он сбежал быстро по лестнице вниз, вывалился на улицу. Мерзко моросил теплый летний дождь, но Паша не замечал ничего, уперся руками в колени, задышал тяжело.
Потихоньку очухался, подкурил нервно сигарету. Все пытался дозвониться до Юры, хоть и знал, что должно было прийти сообщение, что абонент снова в сети. Набрал потом Вадика — тот не брал трубку, позвонил Кикиру, у которого тоже оказался выключен телефон. Страх в голове перешел через какую-то черту, когда вместо него оставалась одна пустота. На нервах попытался дозвониться до Серговны — она ему ответила, но была не в курсе происходящего, вообще в Москве сейчас находилась.
Можно было еще набрать Альтаира или Даню, только Паша чертовски боялся сделать хуже, а Юра им обоим до конца не доверял. Значит, надо было сидеть и ждать.
Паша поднялся обратно, в основном помещении противно шумел пылесос, он спрятался в одной из гримерок. В висках противно стучало, он накапал себе пятьдесят грамм коньяка, что особо не помогло. Снова попытался дозвониться до Юрочки, чуть не раздолбал все-таки телефон об стену, но в это время на экране появилась фотография его Анюты. Которая с ходу начала его отчитывать за панику, причем с угрозами, потому что Серговна после его звонка сорвалась и уже рванула на Ленинградский вокзал, чтобы сесть в ближайший Сапсан. Ругаться с Анечкой сил никаких не было — и без этого было бесконечно плохо. Впрочем, орать она перестала сразу же после того, как услышала Пашин потерянный голос, даже приободрить попыталась.
Следующие два часа растянулись на всю его жизнь. Он сидел в темной гримерке, вертел в руках мобильник, вздрагивал от любого резкого звука. Старался не думать, но мысли шевелились в мозгу противными червями.
Он пытался себе представить ситуацию, что вот сейчас зазвонит телефон, и какой-нибудь Вадик трагическим голосом скажет, что все, нет больше Юры. Вот так вот просто, раз — и нет, хотя они только этим утром валялись вместе в теплой постели. Юра хотел спустить ему на лицо, но немного промахнулся, а потом растирал сперму по волосам, под недовольное Пашино бухтение.
У него просто не укладывалась в голове такая мысль, как у ребенка, который смерть вообще не воспринимает. Не мог представить себе жизнь, где все будет как прежде, но уже без Юры. Зачем такой мир вообще нужен был?
Моментом понял, что именно Юрка испытывал во время всей той дурацкой ситуации в казино. Каково испытывать такую беспомощность, когда ничем не можешь помочь и вынужден тупо ждать. Сразу захотелось отвесить себе звонкого леща за все дерьмо.
Паша в очередной раз полез в телеграм и остальные соцсети, надеясь, что хоть где-нибудь Юрка онлайн засветится. Было все так же глухо, часы продолжали беспощадно отсчитывать секунды. До встречи, что назначил ему Андрей, оставалось двадцать минут. Паша, не особо долго думая, открыл приложение с такси, заказал машину, выставив сразу цену побольше, чтобы не слился никакой придурок. Чувствовал, что еще десять минут в этой душной комнате, и он окончательно головой поедет, ничего уже не спасет. Пусть Юрочка и просил оставаться здесь, но чего эти просьбы стоили, спустя столько часов тишины.
Таксист оказался понимающим, радио по первой же просьбе убавил и с разговорами не лез. Паша пялился в окно: дома смазывались, перед глазами вставали нелепые старые картинки. Как приехал в Питер в первый раз в жизни, как добирался на маршрутке до задрипанного хостела. Или как Юрка гнал за сотку пьяный по пустой трассе, хохотал еще довольный такой — Пашка тогда мысленно со всеми попрощался, был уверен, что разобьются об ближайшее дерево. Может, они и сдохли тогда оба, а все происходившее дальше только иллюзия, фантазии, которые создал мозг на последних секундах.
Ресторан с вывески начал казаться пафосной хуетой. Паша покурил нервно у входа, пялился бессмысленным взглядом на темный экран телефона. Зашел все-таки внутрь, объяснил сбивчиво официанту, что его тут ждать должны. Тот кивнул понятливо, отвел в отдельную комнатку на втором этаже. Паша не ел с самого утра, но жрать из-за нервов совсем не хотелось, заказал один чай.
Возил ложкой в кружке потом, хотя даже сахара не положил. Время снова становилось резиновым. Мысли в голове смешались в кашу, плохое было не отличить от хорошего. Считалка противно стучала в мыслях. Как же Паша ее сейчас ненавидел.
Вскинул голову резко, когда дверь в комнатку открылась. Уже представил, как сюда зайдет Андрей и начнет довольно рассказывать о своих успехах — Паше даже своей фантазии захотелось дать в рожу. Вместо Старого официант проводил внутрь Анечку.
— Есть новости? — спокойно спросила она, садясь рядом.
— Тишина, — выдохнул Паша, обнимая ее за талию и прижимая к себе поближе.
Из-за всех этих нервов даже успел забыть, что скинул ей смску с адресом. Уезжать с казино не хотелось, стены там уже казались родными. Да и просто нервничал, надо было оставить хоть какие-то координаты, откуда потом начнут поиски его трупа.
Только прошло четыре часа после разговора с Андреем. Ему Паша тоже звонил, трубку тот ожидаемо не брал, и не спешил появляться на встрече, которую сам же и назначил.
— Андрей странным был в последнее время, — задумчиво протянула Аня, накручивая на палец Пашины длинные волосы. — Напьется и как начнет заливать что-то непонятное. Во вторник все повторял мне, что ты такое же говно, как Юрка. Обещал рассказать что-то важное.
— Что? — Паша вскинул голову, разрывая объятья. В голове снова застучал противный молоточек паранойи.
— Не знаю, — Аня выглядела растерянной, хоть и улыбалась ласково. — Какая-нибудь пьяная ерунда. Ты на Юру совсем не похож, ты лучше гораздо.
Паша поджал недовольно губы, отворачиваясь в сторону. Лучше или хуже — какая сейчас была разница. Они замолчали ненадолго, хоть от нервов у него внутри все сдавливало. Так тянуло рассказать все и сразу, побыть со своей девочкой откровенным до конца. Знал только, что после этого никогда ее уже не увидит, поэтому и молчал.
— Анют? — растерянно спросил Паша, когда она начала подниматься из-за стола. — Ты куда?
— У Серговны поезд скоро, я обещала ее встретить на вокзале, — Аня погладила его нежно по волосам, убирая с себя чужие руки. — Ехал бы ты домой.
— Подожду еще час и поеду, — пожал плечами Паша, прекрасно понимая, что не уйдет отсюда, пока его не начнет прогонять официант.
Анечка посмотрела на него понимающим взглядом, поцеловала в щеку и ушла, оставляя наедине со всеми тяжелыми мыслями.
Когда телефон, который лежал перед ним на столе, вдруг зазвонил резко, Паша решил, что головушкой все-таки ебнулся, не выдержал напряжения и к херам сошел с ума. На экране было тупое Юрино фото из далекого прошлого — два долгих года назад Паша ее сделал, когда тот дрых пьяный в общаге. Те самые два года, которые промчались быстрее четырех часов, что вытянули из него всю душу сейчас.
— Бля, Паш, ну ты где? — недовольно заворчал в трубку Юра. — Вадик уже все казино обошел и не нашел тебя.
— Юрочка, — сиплым голосом выдавил из себя Паша. Короткое имя, а весило будто тонну.
В глазах защипало противно, но позорно реветь точно не хотелось. Он растер с силой лицо рукой, крепко прижимая телефон к уху. Боялся, что все это будет какой-то тупой иллюзией уставшего мозга, что нет на самом деле никакого звонка. Шмыгнул носом шумно, зажмурился, слушая в трубке хриплое дыхание.
— Какая ты сука, Юрочка, — выдохнул Паша. — Блять, я думал сдохну тут, что случилось вообще?
— Да ну едрить, где ты, мне Вадик по второй линии долбит, — хрипло ответил Юра, будто бы не своим голосом.
— Поехал в тот ресторан, где Андрей встречу назначил.
— Ну, дурак, бляха, говорил же тебе не уезжать. Скинь адрес в телеге, Вадик тебя сейчас заберет.
Разговор получался каким-то слишком простым и непринужденным. Будто бы они обсуждали что-то обычное и бессмысленное, будто бы Паша тут не сдох только что от нервов. Хотелось задать миллион вопросов, сил не было даже на один. Он растер глаза уже до красноты, тянуло въебать самому себе — никак не отпускало, сдохнуть тянуло прямо здесь и сейчас.
— Давай я сам приеду? Не хочу ждать, — жалобно попросил Паша.
— Лучше без такси сегодня, Пашуль, не надо рисковать, — вздохнул Юра с другой стороны провода.
— Юрочка, чего случилось вообще? Ты в порядке? Я думал, я тут ебнусь, пиздец…
— Дома все расскажу, давай не по телефону.
Засопев в трубку растерянно, Паша зарылся в волосы пальцами с силой. Вроде злился бесконечно на то, как Юра себя сейчас вел, а вроде и плевать было. Какая, в принципе, разница. Кому эта злость нужна вообще, раз он смог снова Юрин голос услышать.
— Пашенька? — прохрипел Юра в трубку растерянно.
— Сейчас скину адрес, не нуди, — выдавил из себя Паша с трудом. — Ну ты и падла, мразина, как же я тебя люблю.
— И я тебя, Пашуль, дождись только Вадика, не уезжай без него.
— Да не уеду, бля, заебал.
Паша не выдержал все-таки, забормотал под конец как-то слишком уж жалостно. Юра в ответ зашептал что-то ласковое, явно прикрыл рот рукой, потому что получалось разобрать только одно слово из трех. Хотя даже этого хватало сейчас, пусть хоть таблицу умножения зачитывает или сводку новостей, какая разница, когда полчаса назад Пашка думал, что никогда его голос больше не услышит.
Мир упорно отказывался собираться во что-то целое. Он похлопал себя по щекам с силой — боль немного отрезвила. Бросил потом на стол приятную оранжевую бумажку. В конце концов, официант же ни в чем виноват не был.
От казино сюда ехать было минут двадцать, сейчас наверняка больше, учитывая обычные вечерние пробки. На месте сидеть никак не получалось. Выскочил на улицу, там продолжал противно моросить дождик, Паша вдохнул полной грудью влажный воздух. Отпускало постепенно, но руки все еще продолжали подрагивать от нервов.
Понятия не имел, закончилась вся эта история, или по приезду он узнает, что началась какая-то война кланов, и все окончательно пошло по пизде. Не волновало совершенно, хотелось только приехать как можно быстрее домой. Ощупать Юру нормально, прижать к себе, горячего и живого. И никогда в жизни больше не пропадать в этом вязком ощущении беспомощности.

8.

Вадик предсказуемо застрял в пробках. Дождь никак не заканчивался, Паша устал топтаться на улице и спрятался в какой-то темной арке, вертел в руках телефон. Пальцы невольно потянулись в карман за сигаретами, но Паша себе не разрешал: за последние четыре часа выкурил почти целую пачку, даже подташнивать начало.
Очень хотелось позвонить Юрочке, расспросить обо всем нормально. Понимал, конечно, что он еще был сильно занят, не хотел отвлекать и мешать, но разговор в ресторане получился каким-то слишком коротким, Паше его было безумно мало.
Нервы наконец-то успокоились. Он подобрался весь, изучал внимательным взглядом проносившиеся мимо машины и проходящих людей, крутил в голове ситуацию, пытался сам в ней разобраться. Получалось плохо, слишком уж много деталей не хватало в этом пазле. Паша не мог понять, зачем Андрей назначил эту встречу вечером в ресторане и отправил Вадика куда-то. Если правда планировал все по Юриному сценарию и хотел подобраться к нему через своих, то почему это все закрутилось раньше времени?
Да и не верил он, что Андрей мог реально на Анечку запасть, бредово это звучало. Как и его пьяная болтовня о том, что Паша, дескать, тоже мудак. У него было, конечно, несколько вариантов того, что Старый мог нарыть, и ни один ему не нравился. Анюта была его хорошей и доброй девочкой, но как бы ни хотелось быть с ней честным всегда, приходилось иногда и соврать: находилось много вещей, понять которые она бы не смогла.
Мыслей в голове было слишком много, в единую картинку они никак не собирались. Паша не выдержал и закурил, сработало почти сразу, как с вызовом автобуса: только сделал две затяжки — и ему начал названивать Вадик.
— Ну вот какого хера ты слился, Паш? — начал недовольно Вадик сразу после того, как Паша в машину забрался. — Бляха, я все казино обежал, думал, что ты тоже куда-то пропал, и мне Юра точно пизды даст.
Паша заморгал удивленно, не ожидая с ходу такого наезда. Он-то думал, сейчас сам с расспросами набросится, вместо этого его упрекали непонятно за что.
— Нужно было, вот я и уехал. За что тебе пизды давать? — осторожно спросил Паша.
— Бля. Ну, наверное, ты бы все равно узнал скоро, — Вадик немного смутился, трогаясь с места и вливаясь в общий поток машин. — Я вроде как это. Присматривать должен за тобой.
Хмыкнув, Паша развернулся к нему всем телом, смотрел изучающе. Вот какие еще новости всплывали, оказывается, не просто так они часто случайно вместе оказывались. В принципе, логичная забота с Юриной стороны, мало ли кто чего мог узнать, и как эти знания использовать. Как-нибудь попозже устроить из-за этого сцену все равно стоило.
— Да? В каком же смысле присматривать? — он любовался покрасневшими ушами Вадика.
— Ну, чтобы плохое чего не случилось, — Вадик глянул в ответ коротко, понял, что Паша просто издевается, и расслабился. — Типа того случая, когда ты две недели назад с Юркой разругался и пошел залупаться на охранника в клубе.
Рассмеявшись нервно, Паша потрепал его по плечу. Случай и правда был тупой, морду ему тогда только благодаря Вадику не начистили. Вот оно, как оказывается, бывает, если ты с криминальным авторитетом спишь — человека специального назначают, чтобы тот за тобой следил. Впору было просить купить себе новый телефончик и шубку, хули там.
— Ладно, я понял, — Паша попытался спрятать недовольное выражение лица за улыбкой, получалось так себе. — Но, знаешь, сложно было как-то сидеть на месте, когда такой пиздец творился. Ты трубу не брал, Юрка с Кикиром вообще телефоны вырубили. Расскажешь нормально, что случилось?
— Старый случился, — недовольно пробухтел Вадик.
Он газанул, проехав на желтый свет, подрезал какую-то старую мазду. Из машины в ответ противно засигналили, но Вадик не обратил на это внимания, наоборот, еще сильнее втопил. Паша смотрел на него внимательно, ждал продолжения истории.
— Я, бля, все еще поверить в это не могу. В жизни бы Андрея не заподозрил, не думал, что тот крысой может оказаться. Вот кто угодно, но только не он. Ты не представляешь, как он предан был Юркиному деду — пару раз даже под пули бросался. Горло ради него перегрызть мог, пиздец, слова плохого сказать нельзя было, — Вадик нахмурился, отвлекаясь на телефон. — Понять не могу, зачем ему это нужно было.
— Люди на что только ради бабла не идут, — пожал плечами Паша. — Так где Андрей сейчас? Вы его взяли? Или сбежал, падла? Бля, плохо, если так, вдруг он не один был?
— Нигде он теперь, Паш. Я, конечно, в Бога верю, но вряд ли таким, как мы, есть к нему дорога, — с непонятным выражением на лице посмотрел на него Вадик. — Его долбанного Питона, который старшего Музыченко убил, тоже кокнули. Вот уж эту падлу мне не жалко, насколько я понял, он сегодня до Юрки почти добрался.
Тишина в машине была тяжелая, гнетущая. Паша заерзал нервно на сиденье, вцепившись пальцами в ремень безопасности. Вроде нужно было радоваться — все проблемы решены, можно расслабиться. Крысу нашли, Юрочке больше ничего не угрожало, да и серьезные люди теперь отстанут, когда закрыт вопрос с убийством деда. Можно будет жить спокойно. Ну, с поправкой на то, какая может быть спокойная жизнь у человека, который по уши увяз в криминальном говне.
Воспринимать спокойно информацию все равно не получалось. Паша старался не лезть в Юркины дела, держаться от них в стороне. И вроде много всего услышал и увидел, но все равно как-то неприятно было на душе. Несколько часов назад он разговаривал с Андреем, а сейчас тот уже был мертв, окончательно и бесповоротно, думать об этом было странно. Потом Паша представил, что иначе бы его Юрочку убили, и расслабился. Сдох и сдох, в конце-то концов. Главное, что у них теперь все будет хорошо.
— А не будет проблем с теми московскими ребятами, что все требовали от вас в смерти деда Музыченко разобраться? — осторожно спросил Паша. — Как вы им докажете, что это именно Старый виноват был?
— Не парься, Кикир там уже всю доступную технику вскрыл, доказательств хоть жопой ешь, — Вадик вдруг перестал хмуриться, заулыбался весь. — Бляха, там такая история. Выяснилось, что Питон этот вообще нахер отбитый на голову. Кроме абсолютно сумасшедших заказов, он еще и Робин Гуда из себя корчил. Добро в мир нести пытался, уебок.
— Каким образом?
— Убивал мудаков, у которых получилось от суда отмазаться. Там был дедок, профессор в универе, он студенток к проституции склонял. Тетка какая-то из районной поликлиники, молоденьких девочек шантажировала всякой херней. Ему за эти заказы ничего не прилетало, только он все равно…
— И живодер из Пушкино, который потом на детей перешел? — сипло спросил Паша, с голосом справиться не получалось.
— Бля, я не помню, было вроде что-то такое, — Вадик посмотрел на него странно, потрепал по плечу неуверенно. — Ты как? Нормально себя чувствуешь?
— Да, все окей, просто перенервничал, — отмахнулся Паша.
Хотя ничего нормально не было. Сердце в груди стучало как бешеное, такими темпами можно было заработать себе инфаркт не дожив до тридцати — Паша бы даже не удивился. У него в голове будто щелкнуло, поползли воспоминания с самого дна. Четкие такие, зараза, полные, даже странно было, как он раньше не сообразил. Наверное, был слишком занят своей личной драмой, чтобы думать о чем-нибудь еще.
Перед глазами сейчас стояла их с Юрой насквозь прокуренная кухня, где они сидели втроем — Кикир в очередной раз рассорился с девушкой и пришел к ним поныть. Время плавно перетекало из поздней ночи в раннее утро, выпили все достаточно. Паша подпер голову рукой, следил за разговором невнимательно, изредка прихлебывая пиво, которое внутрь уже откровенно не лезло. Ушел бы спать давно, но Юрка сидел так близко, трогал иногда лениво, приятно было, хорошо, и Паше не хотелось с места двигаться. Сашка возмущался всему подряд: подлость баб они обсудили в первые два часа, правительство и цены тоже перетерли. И изрядно поднабравшийся Кикир рассказывал по большому секрету, что решил свои компьютерные знания использовать во благо и нарыл незаконным путем одну информацию. Как раз про дедка, который со студентками хреноту творил.
Паша, на самом деле, никогда не мечтал о мире во всем мире и повышенным чувством справедливости тоже не страдал. Ну да, неприятная история была. Он повозмущался для приличия, типа, как не круто, что вот все доказательства на лицо, а с дедом тем ничего не сделали. Только еще дети в Африке голодали, кошечки на улицах замерзали, много так-то поводов для волнения было. Кикир же тогда сильно завелся, зацепило его чем-то. Потом еще не раз мелькало в разговорах, что он чью-то технику вскрывал и натыкался на всякое говно, про тетку из поликлиники и живодера из Пушкино точно было. Сашка всегда громко ругался, что официально с этими уебками ничего не делают, но Паша даже и представить себе не мог, что дело может зайти дальше пьяных разговоров.
Внутри сдавило сильно, дышать стало очень сложно, думать уже ни о чем не получалось. Паша положил себе руку на грудь, растирая с силой. Не знал, как именно должны были проходить панические атаки, но мог бы поклясться, что вот так они и начинаются. Слишком много всего за день произошло, невозможно дальше терпеть было.
— Паша? — нервно спросил Вадик, несильно потряс его за плечо.
— Чего-то правда немного хуево, — виновато ответил Паша. — Тормозни у магазина, пожалуйста, я за водичкой сбегаю.
Вадик, который никогда не отличался аккуратным вождением, повернул резко через двойную сплошную, чуть не въехав кому-то в зад. Припарковался у какого-то сетевого магазина, полез отстегивать ремень.
— Сиди, я сам схожу, — нахмурился он, вертя в руках телефон.
— Не, я сбегаю, проветриться надо, — Паша зашмыгал носом, выбираясь из машины. Посмотрел на хмурого Вадика, решил, что надо выиграть себе хоть немного больше времени. — Не рассказывай только Юре, не надо его отвлекать, правда, все нормально. Просто слишком длинный день.
Состроил максимально виноватое лицо и буквально вбежал внутрь по ступенькам, не замечая дождя, оглядывался на машину постоянно. Поплутал между неровными рядами, чуть не сшиб какую-то гору из выставленных конфет, ничего перед собой не видел сейчас.
— Сука! — громко выругался Паша, напугав приличную женщину средних лет, которая резко от него отшатнулась.
Паша оперся локтем об холодильник с пивом, потянул с волос резинку. В голове шумело, он согнулся почти пополам, пытаясь переждать эту боль и злость, что изнутри сжирали.
Как же все просто на самом деле было. Каким надо было быть слепым, чтобы не замечать всего этого. Он же так упоролся в Юрочку в последние месяцы, в их снова вернувшиеся отношения — вообще ничего не видел вокруг. Вдвоем было так охуенно, остальные проблемы шли по боку, Паша так старательно игнорировал все говно, потому что был счастливым, и чуть не проебал при этом самое важное.
— Молодой человек, с вами все в порядке? — раздалось над головой.
Паша задрал резко голову вверх, зачесал волосы назад. Перед ним стояла обычная замученная тетка лет сорока в фирменной красной жилетке. Одна рука на рации — ну, спасибо, что сразу охрану не вызвали.
— Извините, — невнятно прохрипел он в ответ.
Так легко было сунуть ей сейчас пятеру в руки, попросить вывести через служебный вход. Залезть в маршрутку, проехать одну остановку, спрятать там телефон под сидениями — пусть еще поищут, суки. Следом на метро и до ближайшего вокзала, а там уж как повезет. У Паши оставалась пара доверенных друзей, у которых он мог бы спрятаться на то время, что делает документы: денежек в последнее время подвалило, Юрочка же был щедрый и никогда не умел экономить.
Даже если старательно будут искать, все равно не найдут. Он успеет подделать нужные бумажки и свалить подальше от этого вранья и блядства. С Анечкой у них был старый договор на случай такого побега, секретные номера и почты — вышли бы друг на друга рано или поздно. Бежать без нее, конечно, не хотелось, но лучше так, чем оставаться тут.
Паша вспомнил неожиданно, как они с Анютой в первый раз из Питера в спешке уезжали. Паша тогда лежал, уткнувшись лицом Ане в колени, ревел от боли и унижения. Честно, искренне и по-детски, сам даже не думал, что еще умеет так. Спина огнем горела, синяками все тело разукрашено, но не это было самым ужасным. Ему тогда было очень страшно и плохо по совсем другой причине. Бежать сил не оставалось, он хотел назад, к Юрочке, но надо было валить из города и как можно быстрее. Сейчас наоборот — хотелось уехать, спрятаться и не высовываться, а в голове крутилось тоже самое — назад, блять, к Юрочке.
— Простите, — снова извинился Паша, закашлявшись. — Где у вас вода?
Продавщица смерила его странным взглядом, кивнула за Пашину спину — там ровными рядами была выставлена родная водичка и всякие соки. Приняла, наверное, за наркомана, но не буйного, раз решила ничего не предпринимать. Паша доковылял на негнущихся ногах до холодильника, схватил первую попавшуюся бутылку. Прижал ее к виску, чувствуя спасительный холод.
У него было еще минут пять до того, как Вадик занервничает и пойдет искать. Его ведь, блять, следить приставили и оберегать. Какой же пиздец. Паша никак не мог справиться с шумом в своей голове. Так вроде просто все было, жизнь ему всего два варианта предлагала: уйти или остаться. Тянуло же спрятаться где-то в промежутке, не выбирать ничего.
Он с трудом расплатился на кассе, упорно пытался приложить к терминалу скидочную карту. Оглянулся в последний раз на спасительные ряды продуктов, освещенные яркими лампами, и выбрался на улицы промозглого тусклого Питера.
Вадик в машине встретил его странным и внимательным взглядом, был все-таки не настолько тупым. Паша улыбнулся ему в ответ неуверенно, приложил снова прохладную бутылку к голове.
— Только попробуй пошутить про нервных пидоров, — он попытался перевести тему.
Тот в ответ лишь плечами пожал. Ну да, за такие шутки от Юрца и отхватить можно было, несмотря на долгие годы дружбы и различные привилегии. Телефон спасительно зашумел сообщениями от Анечки, Паша спрятался в него, довольный, что не надо пытаться что-то говорить. Успел вроде выхлебать всю бутылку воды, а в горле все равно сухо было. Больно уж сомневался в своем решении.
Поднимаясь на лифте в Юркину квартиру, он сильно пожалел, что не прихватил какой-то алкашки в магазине. Вадик уже вроде не пялился подозрительно, но рядом с ним все равно было как-то неуютно.
В квартиру Вадик зашел первым, перегораживая своей широкой спиной обзор. Юра отодвинул его бесцеремонно в сторону, полез обниматься сразу. Паша обхватил в ответ руками, сжимая сильно и стараясь прижаться как можно ближе. Уткнулся носом в волосы, жадно вдыхая знакомый запах, с ума от него сходил. Мудила, но живой, родной такой.
— Все в порядке, Пашуль, — успокаивающе прошептал ему на ухо Юра.
Паша с трудом проглотил ответное «пиздец как не в порядке», поцеловал только сухо в висок. Объятья затягивались, отстранились друг от друга неохотно. Юра с ходу принялся что-то заливать Вадику, который все это время стыдливо отводил взгляд как скромный школьник. Паша же забыл о своем мокром пиджаке и грязных кедах, замер на месте, разглядывая чужое лицо. На шее у Юрочки красовались здоровенные темные синяки и правый глаз был разбит.
— Забери Ань с вокзала. Никаких, нахуй, сегодня такси, — Юра хрипел непривычно, видно, гортань ему тоже задели. — И заверните в магазин, возьмите пожрать, отпразднуем, пока время есть.
За Вадиком с шумом захлопнулась дверь, Паша так и стоял, замерев на месте. Только потом нерешительно протянул руку, погладил ласково прямо по синякам на шее.
— Хули ты завис? — спросил Юра, недовольно поморщившись и отстраняясь от прикосновения. — Где мои признания в любви или там нежные поцелуи? Никакой романтики, пиздец, я тут чуть не сдох, а тебе насрать.
— Хочу тебе по второму глазу дать, для симметрии, — нервно хмыкнул Паша. — Я думал, что ебнусь за это время, ты не мог мне хоть сообщение отправить?
— Бля, думаешь я не написал, если бы мог?
Юра взял его за руку грубо, переплел пальцы и потащил за собой на кухню. На его спине за майкой виднелись неглубокие порезы — аккуратно мимо сделанных давно татуировок. Паша и хотел бы расслабиться, но не получалось никак. Сжимал сейчас его горячую руку, чувствовал запах пота и одеколона — Юра определенно был живой, можно было забыть обо всех своих страхах часовой давности. Паша не выдержал, зажал его у входа на кухню, поцеловал жадно, как в последний раз. Через секунду понимая, что может он и будет последним.
На кухне сидел Кикир, залипал в ноут, кивнул только невнимательно. Паша на него сначала старался даже не смотреть, уставился на бутылку пива, которую ему Юра вручил.
— Короче, блять, Старый охуел конкретно, — с воодушевлением начал рассказывать Юра, плюхнувшись на стул рядом и с ходу устроив удобно ладонь на Пашином бедре. — Не, ну план у него был зашибись, конечно, но полез уж больно нагло…
Юра продолжал разливаться соловьем, хрипел уже даже не так сильно. Паша же хмуро гипнотизировал взглядом левую руку Кикира. Тот сидел в футболке с довольно коротким рукавом, из-под него вылезали татухи — птица в шляпе и непонятный цветочный узор. Пашка же прямо сейчас перед собой видел другую татуировку, что раньше была на этом месте — ебанутую змею в шляпе, у которой из пасти язык торчал.
Это опять была какая-то массовая затяжная пьянка из прошлого. Кикир вывалился из спальни похмельный, натянув водолазку как-то криво и примяв кудри. Юрка встретил его уже полупьяным, обнял за плечи с ходу и принялся орать тупое «Кикир-питон». Это стало локальным мемом на пару дней, они даже завалились в тату-студию к знакомым и набили Саше эту змеюку на руке. Паша очень хотел найти в своей голове хоть какое-то оправдание тому, что Юра мог про эту историю забыть и не понять очевидных вещей. Или что Кикир правда не имел к этому никакого отношения, а все случившееся было лишь удивительным рядом совпадений. Только вот не бывало в жизни таких совпадений.
— Пашка, ты меня слушаешь вообще? — Юра помахал у него перед лицом ладонью.
Вздрогнув, Паша резко поднял глаза, наткнувшись на тяжелый и внимательный взгляд Кикира. Тупая история с питоном, глупая, он все никак не мог понять, почему не вспомнил сразу об этой ерунде. Они, конечно, тогда много говна на пьянках творили, но тут же ярко слишком, хер такое забудешь. Наверное, слишком плохо сочетался хороший и добрый Саша с жестоким киллером Питоном.
— А на кой хрен мне твой пиздеж слушать? — грубо ответил ему Паша. Все чувства в груди перемешались, на первый план все равно вылезала злость. Потому что, с одной стороны, вроде хорошо, живы все, а с другой, Юра же не остановился, продолжал врать. Паша много вариантов в голове перебрал, пока ехал сюда в машине, но никак не мог представить, что он будет так откровенно заливать.
Тишина в комнате повисла тяжелая, гнетущая. Сашка с Юрой обменялись короткими взглядами, рука с Пашиного бедра мигом исчезла. Он видел, что Юрочка хотел продолжать свое вранье, не хотелось ему так оставлять все, только Кикир его перебил.
— Когда ты догадался? — Саша зачесал назад пальцами свои кудри, уставился в ответ, улыбаясь нервно. — Сука, так и знал, что зря я в клубе спиздел, что не было у меня этой татуировки. Занервничал тогда, не думал, что ты снова надолго задержишься.
— Я только сейчас в машине вспомнил, когда Вадик начал рассказывать про добрые дела Питона, — отмахнулся Паша. — Про татуху позже понял, вы их тогда десятками били, запутался в них к чертям.
— Ты же понимаешь, что с нами будет, если ты об этом кому-то расскажешь? — Кикир говорил мягко и спокойно, но в глазах такая злость плескалась сейчас, даже страшно от этого немного становилось. Совсем не похож был на того милого паренька, который улыбался постоянно и всегда спешил всем помочь.
— Понимаю, — Паша бросил короткий взгляд на Юру, который замер на стуле со странным выражением на лице. — Поверить просто не могу. Бля, ты же…
— Ты правда обо мне поговорить хочешь сейчас? — не скрывая иронии перебил Кикир. Паша виновато замотал головой. — Тогда я схожу покурить пока.
Он похлопал мимоходом Юру по плечу, который так и не сдвинулся с места за этот короткий разговор, Паша на него тоже старался не смотреть. Устал, разозлился, уже не верил в то, что все может разрешиться как-то нормально. Тяжелый день, столько всего произошло сегодня. Он никогда не был слишком глупым и наивным, понимал, что, застряв в этом криминальном говне, Юра не мог не запачкать руки. Просто одно дело рутина, а другое, что тот сам своего деда грохнул, а потом еще врал так долго и красочно про крысу.
Юра подтянул к себе пепельницу, потер странным движением синяки на шее. Серьезно постарались, чтобы инсценировать нападение, не схалтурили. У Паши язык чесался спросить, как они ему их ставили, но он не стал. Без ехидства обойтись не сможет, они бы просто поругались, а хотелось поговорить нормально.
Не верилось, конечно, что все их проблемы можно решить разговором, Паша даже не надеялся на это. Просто обсудить все как взрослые люди, понять друг друга. И ведь даже в мыслях он глотал тупое «в последний раз», пытался этого избежать.
— Ну? — не выдержал Паша.
Пялился на Юру все это время — тот так и курил, не поднимая глаз и гипнотизируя пепельницу. Вдруг безумно сильно захотелось его ударить по лицу за всю ложь, за все потраченные нервы. За последние несколько месяцев, когда Паша пытался что-то сделать, и все было зря.
Юра выдохнул шумно и поднял голову. Обжигал взглядом — у Паши мурашки по спине побежали, такая сумасшедшая энергия от него перла. Чертовски странное сочетание злости, раздражения и любви.
— Я сразу понял, что работать на этого мудилу — не моя тема. Выйти из бизнеса он мне не давал, уперся в хрень с преемственностью и династией. И каждый раз, сука, находил новый способ шантажировать, — Юра рассказывал неровно, делал постоянно паузы. То затягивался сигаретой, то мелкими глотками хлебал пиво из бутылки. — Я разговорился об этом с Сашкой, того тоже подзаебало сидеть на крючке у серьезных ребят, хотел прекратить. План придумали охуенный, но за неделю до исполнения старый хрен чего-то заподозрил, пришлось ускориться. Накосячили немного, застряли в этом говне еще глубже.
Он снова отвел взгляд, уперся глазами в стол. Рефлекторно потянулся к шее, чтобы разгладить синяки — болело сильно, наверное. Паша перехватил его за запястье, оттягивая руку назад. Юра дернулся от этого жеста, посмотрел как-то совсем недобро.
— А Андрей тут причем? — Паша отпустил чужую руку, поерзал нервно на стуле. Никогда еще ему в присутствии Юрочки не было так неловко.
— Хер знает как, но он раскопал, что я виноват в смерти деда. Мешался, разнюхивал что-то и все тупыми намеками бросался. Вот и ответил за мои грехи, заодно получилось и все дела Питона на его дружка повесить. — Юра поднялся со стула, прошелся по кухне нервно из угла в угол. — Чего, сейчас говнить начнешь? Типа как ты мог и все такое?
— Начну, — кивнул Паша, наблюдая за его нервными перемещениями, сам с трудом себя в руках держал. — Ты мне, блять, показывал свои детские фото, где сидишь у деда на коленях. Пиздел про то, что за его смерть отомстить хочешь. А сейчас говоришь, что все нормально?
— Сука, да он сам виноват! Я просил по-хорошему, чтобы он дал мне выйти из этого дерьма, — Юра заорал слишком громко и застыл на месте, устроив руку на горле. Продолжил уже тише, даже взгляд снова начал отводить в сторону, что на него было совсем не похоже. — И, знаешь, деда я своего любил. Того нормального мужика, который мне машинки дарил и в парк по выходным водил. А вот тот мудак, который бизнес вел — это не мой дед, это какой-то редкостный уебок. Ты же сам это понял, пока он тебе спину резал, разве не так, Пашенька?
Задрал голову на последних словах, бросив еще такой проницательный взгляд, у Паши не хватило сил смотреть ему дальше в глаза, гипнотизировал вместо этого пепельницу. Руки противно задрожали от тупого напоминания, в голове толкались слова, которые сделали бы все еще хуже. Вроде бы столько времени прошло, а все равно больная была тема, не мог он на нее нормально реагировать.
Юра, походу, тоже понял, что немного перегнул планку. Подошел ближе, протянул нерешительно руку, погладив по щеке и спускаясь пальцами на шею. Паша от прикосновения не отдернулся, поднял только глаза на него, нахмурился. Какие тут нежности, когда между ними такая стена лжи вдруг возникла.
— А врал ты мне зачем тогда все это время? — с трудом выдавил из себя он, лишь бы переменить тему, не видеть у Юры в глазах эту жалость перемешанную со злостью. — Планы какие-то придумывал, чтобы я крысу искал, а сам все знал давно.
— Ну я правда хотел найти, кто под меня яму копает, не был уверен, что это Старый, — Юра продолжал его гладить нерешительно, едва касался пальцами. — А в самом начале просто понять не мог, сам ты пришел, или тебя подослал кто.
— Ты охуел? — Паша не выдержал, вскочил на ноги и толкнул его в грудь. Тот уткнулся задницей в стойку, поджал губы недовольно. — Ты правда думал, что я тебя подставить мог?
— Я в то время и родную мать подозревал, — недобро усмехнулся Юра, неожиданно вцепившись пальцами в Пашину талию, подтащил ближе к себе. — А ты всегда был падок на легкое бабло, Пашуль.
— Что за херню ты несешь?
— Вспомни того мужика, которого ты оставил без трусов. Ты знал, что он последнее на картах сливает, все равно продолжил играть. Тот же потом вздернулся, детей сиротами оставил.
— Нехуй было играть, если денег нет. Если бы не я, его кто-то другой точно так же бы разнес.
Он навис над Юрой, отбросил от себя чужие руки, но сам все равно невольно жался поближе. В голове от этих слов шумело противно, Паша сжимал кулаки нервно, с трудом сдерживая себя от какой-нибудь очевидно непоправимой гадости.
Так старательно пытался забыть ту историю. Он правда повел себя как последний мудила тогда — игра была частная, не в казино. Мужик напротив напился, словил пьяный кураж, ничего не стоило избавить его от всех фишек. Паша понимал, конечно, что надо бы притормозить, ему тогда и деньги-то не были нужны особо, но увлекся, заигрался. На перекуре узнал его историю, что тот был по ушах в кредитах, все равно не остановился. Через месяц услышал, что из-за последних проигрышей тот покончил с собой. Загрузился ненадолго, но именно Юра же и убеждал его в том, что все хорошо и не надо париться.
— Ты все равно врал мне все это время, — снова разозлился Паша, стараясь прогнать из головы старые картинки.
— А ты святой и не пиздел мне совсем? — закатил глаза Юра, тряхнул за плечи несильно. — Что же тогда соврал на даче, что с Анечки твоей Дима деньги получить пытается? Сложно было сказать нормально, что он тебя трясет, потому что ты проебался в очередной раз…
— Завали ебало! — перебил его Паша, но тот не слушал, продолжал так же уверенно, поймав волну.
— Потому что это именно ты помог Анечкиному мужику исчезнуть, прикинь, я давно в курсе. Только на деньгах ты погорел, не знал про долг, не подумал, что тебя вместо него на бабло посадят.
Паша посмотрел на него странным взглядом, разом теряя все маски. Сил не оставалось их держать, был открытым настолько, насколько мог. Потому что больно, страшно и теперь самому неловко в глаза смотреть стало. Надеялся ведь, что Юра ничего не разнюхает, и что сейчас делать, он не особо представлял.
— Он ее обижал постоянно и бил, деньги все забирал, — проскрипел Паша, уставившись нервно на свои ноги. — А она не разрешала мне вмешиваться. Я предупреждал этого мудака, что еще раз он ее тронет — и ответит за это.
— А дед мой тебя обидел, в чем разница?
— Вот только не надо пиздеть, что ты ради меня это сделал, — поморщился Паша.
— Ради себя в первую очередь, — согласился Юра. — Но о тебе тоже думал, даже когда понял, что ты съебался с концами и не собираешься возвращаться.
Столько злых слов зрело в груди, в одно предложение они никак не собирались. Паша растер с силой лицо, открыл было рот, чтобы выдать в ответ что-то обидное и злое. Не смог, опустился вместо этого на стул. Так боялся все время, что Юрочка узнает всю херню, очень хотел остаться в его глазах чистым и незапятнанным. Тот же вывалил эту историю почти беззаботно, будто она ничего не стоила.
Мужика себе Анюта и правда нашла дерьмового. Не с Пашиной колокольни было кричать, он больше года страдал со своим тупым Юрочкой, метался между алкоголизмом, болью и любовью. И ладно, у них всегда не очень ровно все происходило, но они были два мужика — поругались, дали друг другу по морде, успокоились. А вот девочек было бить нельзя, в какой такой вселенной это нормально?
Сколько раз он с Анечкой говорил — все было бесполезно. Слепо влюбленная, она на все была ради него готова и согласна. В один момент Паша потерял терпение, не выдержал. Через Димку вышел на старые криминальные связи, потратил большую часть сбережений — и отправился Анин мужик кормить рыбок. Сейчас Паша думал, что сделал бы то же самое, даже если бы знал, что их на бабло за чужой долг посадят. Плохо это было, хреново, но всяко лучше, чем наблюдать за страданиями дорогого тебе человека.
— Ну чего? — не выдержал долгого молчания Юрка. Подтянул со стола пачку сигарет, подкурил две одновременно. — У нас же сейчас реально есть шанс выйти из всего этого говна. Легализовать бизнес, порвать со старыми связями и порвать со всем криминалом, мне никто больше и слова не скажет.
— Сам в это веришь? — поморщился Паша, принимая из его руки одну сигарету и глубоко затягиваясь.
— Я хочу хотя бы попробовать.
Юра затоптался на месте неуверенно, опустился на стул рядом. Усталый, бледный, синяки выделялись на коже ярким клеймом.
— Мне очень жаль, что я нас в это втянул, — неожиданно сказал Юра.
— Оба хороши, — отмахнулся Паша.
Вроде простой разговор, а вывалили друг на друга столько всего. Накопилось, оказывается, за последние месяцы, кто же знал, что за очевидным «очень хорошо» прятался такой пиздец. Паша не решался поднять взгляд, еще злился. Юра тоже был виноват, натворил херни, но все это стиралось за пониманием того, что он давно уже знал о Пашином проебе.
Если смотреть со стороны, то они оба оставили ручки чистыми, воспользовались услугами других людей. По факту оба были виновны. Паша злился из-за того, что Юра ему соврал, при этом даже не думая о том, что сам поступил точно так же. Они снова столкнулись, зеркалили проблемы друг друга. Натворили говна, пытаясь сделать хорошо, что с этим делать Паша не знал. Не представлял просто, запутался окончательно.
— И чего? Теперь снова пропадешь, положишь хер на все, что было, и свалишь навсегда? — разрушил Юра молчание, затушил с силой окурок в пепельнице, нарисовал пеплом непонятную загогулину.
Паша коротко хохотнул, поймав чужой злой взгляд. Не знал, как объяснить, что час назад он уже сбежал, только не от Юры, а от самого себя. Мысленно мчался на электричках по бесконечным просторам, прятался от всего, чего так боялся. На самом деле ехал сюда, четко зная, что не уйдет никуда. Потому что последние месяцы были ярче и лучше, чем те пустые полгода, что Паша провел, переезжая из города в город.
— Сейчас я вызову такси и уеду, — Паша откинулся спиной на спинку стула, скрестил руки на груди.
Юра открыл рот, собираясь что-то сказать, затем закрыл его. Отвернулся в сторону, зло поджав губы. Хмурый был, серьезный. Даже тут обманул его ожидания — Паша был уверен, что тот начнет скандалить и возмущаться. Вырос все-таки его Юрочка, поумнел. Наверное, если бы Паша правда решил уйти, то Юра все равно бы дал ему по роже нервно, но сейчас молчал. И эта тишина многого стоила.
— Пора уже перетащить к тебе свои вещи, — невозмутимо продолжил Паша. — Аня себе нового мужика нашла, надоело вламываться посреди ночи к ним и заставать в неудобных…
Договорить ему не дали, Юра дернул грубо на себя, поцеловал жадно. Одной рукой в волосы вцепился, второй шею сжал. Целовал еще при этом так властно и настойчиво, не давая вздоха сделать. Он так срывался в беспокойные моменты, ему нужно было трогать, прижимать, буквально растворять в себе. Юрочка всегда был очень тактильным, но временами просто с ума сходил.
— Я с тобой поеду, — тяжело выдохнул Юра, отстраняясь. Дернул Пашу больно за волосы, заставил задрать шею, уткнулся тут же губами под кадык. — Ты же врешь, сбежишь просто.
— Юр, я пошутил, — начал оправдываться Паша, вцепившись пальцами в Юрины плечи. Старался еще изображать недовольство, а сам всем телом выгнулся, лишь бы прижаться поближе. Сопротивляться совсем не мог, поддавался привычно, не замечая боли. — Хотелось на твое лицо посмотреть, ты же такая сука…
— Ты пиздишь, ты ко мне не пришел, даже когда твоей ненаглядной Анечке опасность грозила. И потом уйти хотел, блять, чего ты заливаешь сейчас?
— Юрочка, перестань, мне больно.
Юра, похоже, даже не заметил, что сжал руки на его шее слишком сильно. Паша всхлипнул невольно, когда тот хватку ослабил, отшатнулся резко назад, стукнувшись головой о стену. Воздуха стало слишком много, прикосновений вдруг резко стало не хватать. Не было ведь разницы, больно или приятно, плохо или хорошо: у них все сливалось в одну непонятную картинку, и оставалось лишь просить еще.
Извиняться Юра не стал, сжал вместо этого бедро с силой. Паша посмотрел на него беспомощно — сопротивляться не хотелось совершенно.
Понимал, почему Юра ему не доверяет, почему ждет, что Паша в очередной раз сбежать захочет. И ведь у Паши были правильные слова, которыми все объяснить можно было — для себя он ответ давно нашел, но вслух это произнести было безумно трудно.
— Я не хотел возвращаться, потому что думал, что если снова тебя увижу, то так и останусь навечно в том кошмаре, — он говорил тихо, уставился в стол. Юра дернул его за подбородок грубо, заставляя голову поднять и на себя посмотреть. Слова вдруг начали тонну весить, Паше казалось, что он никогда закончить не сможет. — А оказалось, что он только рядом с тобой и исчезает.
Отпихнув от себя чужие руки, Паша растер глаза пальцами, загоняя внутрь непрошеные эмоции. Наклонился к коленям, сжался весь. Зажмурился еще так крепко, спрятаться все равно не получалось. Юра погладил его по спине осторожно — пальцами прямо по шрамам, будто бы помнил наизусть их расположение. Обвел каждую букву, а потом разгладил с силой, стирая к чертям.
Подняв голову, Паша улыбнулся неуверенно. Все еще не думал, что их ждет впереди что-то хорошее. Они оба погрязли в этом дерьме, перестали видеть границы, в сказочки про избавление от криминала Паша тоже не особо верил. Смотрел сейчас в темные глаза Юрочки, тонул в чужих эмоциях. Надо было бежать от него со всех ног, но Паша понимал, что не сможет. Стоило, наверное, начать нормальную жизнь с абсолютно ненормального поступка и остаться вместе. Потому что Паша за эти месяцы понял одну простую вещь — как бы ни было плохо с Юрочкой, без него все становилось еще хуже.

Эпилог.

Паша всего второй раз в жизни был в легальном казино: большом, ярком и шумном, не спрятанном в задних комнатах, там происходящее иначе ощущалось. В зале всегда день и яркие огни, отсутствие окон в стенах было старой, но действенной. Услужливый персонал, официантки не ползали полусонными мухами даже в самые пустые часы — вот что называется сервис по-американски.
Не то, что в Сочи, куда они катались год назад. Там тоже вроде все легально, скопировали старательно, к делу подошли с умом. Все равно что-то не то — чувствовался типичный русский похуизм и желание заработать побольше легкого бабла.
Глупо, конечно, сравнивать Сочи и Лас-Вегас, но других примеров у Паши в голове не было. Воспоминания услужливо подсовывали полутемные подвалы, в которые заходить было страшно, и шикарные помещения с отделкой как в дорогих ресторанах. Но тут же законность, легально все, с размахом. Место, где можно было спокойно играть и не чувствовать себя преступником.
Часы на запястье перекрутились, потому что он ослабил ремешок недавно, пришлось выгибать неловко руку. Разглядел циферблат, проще от этого не стало — Паша хотел поменять время еще в самолете, но они попали в зону турбулентности, летели хреново, и думалось совершенно не об этом.
Они прилетели сутки назад. Паша все не мог справиться с джетлагом и перестроиться: время тянулось бесконечно, но бежало при этом безумно быстро, оставляя в голове лишь смазанные картинки. Яркие огни, неоновая реклама и громкая музыка — он складывал все впечатления на полочку, надеясь разобраться с ними попозже, когда отпустит немного.
От ставшего родным Питера его отделяла почти половина дня. Здесь ночь — там утро. Пизда биологическим часам и уставшей головушке. Тянуло поваляться в гостинице, не выбираться никуда сутки, но Юра носился, как в жопу ужаленный, не давая расслабиться. Жрать омаров, пить шампанское, завалиться в казино на полночи — он никому покоя не давал. Страдали от этого все, но особо не возмущались. Вегас же, город возможностей. Другое дело, что никому из них эти сраные возможности были не нужны.
Отпуск Юрочка организовал сам, для всей честной компании. Сам придумал, оплатил и возражений не принимал. Отмазаться удалось только Кикиру, который наотрез отказался соваться в Американское консульство за визой. Судя по всему, с этим была связана какая-то нехорошая история из прошлого, но Паша решил в подробности не лезть. С Саней они общались нормально, старательно обходя все острые углы. Юра ему как-то порывался в порыве пьяной откровенности рассказать что-то о деятельности того в роли Питона, но Паша его быстро заткнул. Не хотелось ему это слышать, сохранял для себя образ хорошего и доброго парня Саши, который всегда готов помочь друзьям. Прошлое лучше было оставить далеко, они все тогда натворили говна. Если уж кто заслуживал второй шанс, то это Санек.
Для щедрого Юриного подарка был повод — они наконец-то справились. Развязались со всем криминалом, только Серговна с Анечкой торговали какими-то амулетами от сглаза и прочей ерундой, разве что школу магии открыть не успели. Правда, это и преступлением назвать сложно: все по закону, налоги уплачивались, кто ж виноват, что народ такой доверчивый.
Когда-то Юра ему пообещал, что они справятся со всем за два месяца. На деле все растянулось больше чем на год, и сколько же говна они успели хлебнуть, даже вспоминать не хотелось. В голове еще уложилось, Паша не мог почувствовать себя до конца свободным, думал, что сейчас телефон зазвонит, и грянет очередной пиздец.
Год выдался напряженным, и отпуск был отличной идеей. Только не в шумном Вегасе, куда лететь надо было целую вечность. С большим удовольствием Паша остался дома, провалялся бы эту неделю в кровати. Жрал пиццу, смотрел тупые мультики по телику. Можно было походить посмотреть квартиры, давно хотелось сменить холостяцкую Юрину берлогу на что-то более удобное.
Когда Юра пришел с этой тупой идеей про Вегас, спорить Паша все равно не стал. Понимал, что если дома останутся, то эта падла все равно не отдохнет — Юрочка последний год пахал за десятерых. Пусть и не отбросил в сторону свой вечный мудачизм, но какое это имело значение. Паша видел, как тот убивается, и как сильно ему нужно было отдохнуть — поэтому готов был поехать не то, что в Вегас, хоть на край света, лишь бы тот смог расслабиться.
Они торчали в казино вторую ночь, завалились почти сразу с самолета, а потом взяли небольшой перерыв на сон и протрезветь. Паша курсировал между автоматами, рулеткой и костями, к утру отстал от общей компании — его прибило к карточному столу, как к спасительному берегу. Играть особо не хотелось, даже карты считал лениво и скорее по привычке. Не то, что прошлой ночью, когда его сорвало к хренам. Сел играть после полугодового перерыва, в голове что-то щелкнуло, остановиться вообще не мог. Юрочке его из-за стола вытаскивать пришлось, а потом еще и в номере перекрыло, спасибо алкашке и перелету. Паша сидел на кровати, раскачивался из стороны в сторону, все никак не мог прекратить считать. Очнулся только после того, как Юра отвесил ему пару весомых пощечин — стыдно было безумно.
И, наверное, снова идти сюда было плохой идеей. Он оторвался от ребят полчаса назад, когда все отвлеклись на Вадика, который выиграл на рулетке какую-то крупную сумму. Слился тихо, думал потусоваться у бара, отдохнуть от шумихи. Только ноги сами его сюда вынесли.
Народу за столом было не так уж и много, кроме него еще три человека. Раннее утро, народ уже успел проиграть все денежки. Дилер раздавал карты с непроницаемым лицом, говорил что-то уверенно. Пашин усталый мозг переводил одно слово из трех, но этого хватало. Карточный язык был универсален в любой стране.
Он постучал пальцем по столу, попросил разделить пару восьмерок. Толку в этом не было, картинки перли, ничего хорошего ждать не следовало. Когда-то это заставило бы понервничать, но сейчас было плевать. Денег было хоть жопой ешь, они были в отпуске.
Зеленое сукно стола сверкало призывно, колода карт была новая — распаковали недавно. У дилера вышел король, ухмылялся Паше призывно с пластикового прямоугольника. В углу чернела масть, картинка как обычно разделена пополам. Паша поднял взгляд, хмурился, в голове метрономом начинала отстукивать считалка, а дилер стоял с непроницаемым лицом, повторил только вопрос, добавлять ему или нет.
— Так и знал, где тебя можно найти, — Юра появился со спины неожиданно, похлопал по плечу.
Плохие мысли растеклись по сукну, спрятались по краям стола. Паша обернулся лениво, завис на широкой Юркиной улыбке — неровные зубы, темные усы. Сам невольно улыбнулся в ответ.
— Чего-то ты маловато выиграл, — Юра приземлился на пустой стул рядом, разровнял на столе небольшую горку своих фишек.
— А чего, ты уже пробухал все деньги, и мне пора зарабатывать? — не скрывая иронии поинтересовался Паша.
— Пополняй семейный бюджет, хули.
За столом кроме них осталось всего два человека: молоденькая девчонка, которая иногда кидала заинтересованные взгляды, и дама в годах, не отводившая взгляда от дилера. Паша считывал эмоции игроков рядом так же привычно, как считал карты, но сейчас невольно переключал внимание на Юрку, думал только о нем. Как вообще раньше играть вместе с ним мог?
— Кстати, про бюджет, — Юра попросил еще карту, хотя ему и так прилетел туз. Паше огромного труда стоило промолчать и не остановить его от этой херни. — Я тут нашел рядом офигенную церквушку с Элвисом. Пойдешь за меня замуж?
Паша завис, забыв о картах, тузе и обо всем на свете. Юра спросил это таким спокойным голосом, будто интересовался, какую шавуху взять: в сырном лаваше или обычном.
— Не пойду. Ты мудила, бандит и последняя сволота, — Паша ответил максимально невозмутимо, стараясь никак не показать свои настоящие эмоции, улыбался только как дурак.
— Не пара хорошему казахскому мальчику? — Юра стянул с носа темные очки, засунул их в карман.
Посмотреть ему в глаза было все равно, что утонуть. Паша снова завис, невольно отсчитывая секунды. Где-то там было запредельно неловко и странно, ему сейчас было слишком хорошо. Он покачал головой, прикусив губу, переключился снова на карты, стараясь не пропустить ни одной. Цифры в голове привычно щелкали, отсчитывая его шансы на выигрыш, будто бы он заключался в одних только фишках.
— Придется тогда тебя украсть по старому цыганскому обычаю, — не отступал Юрка.
Паша поджал недовольно губы — у них обоих был перебор. Дилер невозмутимо забрал фишки, Паша застучал нервно пальцами по дереву. Колода была говно, не стоило уже ждать ничего хорошего, лучше вообще сменить стол.
— Вы разве не коней по классике воруете? — с сомнением спросил Паша, стараясь отвлечь себя от карт. Не хотелось поехать головушкой как вчера.
— Да мы все пиздим, — захохотал довольно Юрка, похлопал его по коленке. — И невест в том числе.
— Нашел, бля, невесту, — заворчал Паша, скидывая с себя руку. — А по роже не хочешь?
— Ну че ты начинаешь сразу?
Юра на стол почти не смотрел, Пашу взглядом пожирал, горел этими своими дурацкими идеями. Правильно, ему-то не нужно было быть внимательным и карты считать. Паша продолжал следить за колодой, заметил только, что Юрка надулся весь недовольный.
— Пашуль, — тот вдруг заерзал на стуле нервно, заулыбался снова широко. — А как насчет небольшого договора?
— Не пойду я замуж, чего ты пристал? — поморщился Паша.
— Да погоди ты. Вон, смотри, — Юра кивнул на стол, где ему прилетела червовая десятка. — Если сейчас будет блэкджек, то пойдем знакомиться с Элвисом. Пойдет?
Заморгав удивленно, Паша снова забыл про игру, перевел взгляд на Юру. Тот сидел с каким-то больно уж хитрым лицом, довольный такой. Паша посмотрел на десятку, лежащую на столе, потом снова на Юру. Мозг услужливо просчитывал все варианты. Выходило так, что туз, конечно, выпасть мог. Только с той же вероятностью откроется портал в параллельную вселенную посреди зала. Более низкого процента и представить себе нельзя.
— Не выпадет туза, Юр, — покачал головой Паша и мягко улыбнулся.
— Ну так заебись, тебе тем более терять нечего. Так чего, договорились?
— Договорились.
Хохотнув довольно, Юрка приподнялся на локтях над столом, принявшись на ломаном английском объяснять ситуацию всем присутствующим. От его рассказа заулыбался даже дилер, хмурый негр, который до этого полчаса стоял с нечитаемой рожей.
Паше под чужими взглядами стало очень неуютно, он прикусил губу, стараясь не коситься на Юру рядом. Хмурился, перебирал нервно пальцами фишки, стучал ими по столу. Юра же наоборот сидел довольный — болтал со всеми, приобняв его за плечи мягко.
Дилер выложил на стол карту рубашкой вверх — Юра резко замолчал, буравя ее взглядом. Паша тоже заразился его нервозностью, хоть и знал прекрасно, что туза там быть не может. Он и не хотел, чтобы тот там был, не тянуло снова участвовать в тупой Юрочкиной идее, глупой и бессмысленной шутке, которая пришла ему в голову непонятно с чего.
За столом стояла мертвая тишина, все пялились на лежащую перед ними карту. Юрка рядом заерзал совсем уж беспокойно, вцепился пальцами ему в плечи с силой. Паша повернул голову, посмотрел на него внимательно. Пропустил момент, когда дилер перевернул карту, и все вдруг засмеялись громко.
— Блять, — тихо выдохнул он, уставившись взглядом на туза треф, который лежал на столе рядом с десяткой.
Юра обхватил его лицо руками и полез целоваться, с ходу залезая языком в рот. Паша ему почти не отвечал, даже глаза не закрыл. Винтики в мыслях крутились на непривычных скоростях, он все понять не мог, как такое могло случиться. Цифры ведь никогда его не подводили, всегда оказывались правильными, а тут такая подстава, в голове никак не укладывалось.
Он отпихнул от себя Юрку несильно, целоваться у всех на глазах было неудобно. Понятно, что они были не дома, а в царстве победившей толерастии, но проще от этого не становилось, привычка брала свое. Юра нисколько не смутился, полез целоваться к молоденькой девчонке, которая сидела за столом рядом и громко их поздравляла. Пьяный от алкоголя, своей победы и неожиданной удачи, пусть она в этот раз и не принесла им никаких особых денег. Глаза у Юрки огнем горели.
— Мне надо выпить, — сипло сказал Паша, выбираясь из-за стола.
Ослабил неуверенно руками узел галстука, направился в сторону бара. Юра нагнал его в несколько широких шагов, пошел рядом, то и дело дотрагиваясь ненавязчиво. Паша невольно на его лицо засмотрелся — довольное, расслабленное, почти счастливое. Давненько его таким уже видеть не приходилось, больно уж сложным выдался последний год.
Паша сам не очень хорошо понимал, как они смогли со всем этим справиться. Проблем было много, атаковали со всех сторон. Старый оказался совсем не дурак, подстраховался на случай внезапных случайностей. Выполз какой-то его дружок, который был посвящен во все подробности, Юрины люди едва успели его перехватить. Потом Вадика подстрелили по-глупому в тупой и бесполезной разборке, продырявили ему пузо. Месяц передачки в больницу носили, а тот все домой просился, трепал Юрке нервы. Или тупая поножовщина, которую два мудака устроили в казино, сколько же потом возни с ментами было, сколько денег на это убили.
И хотелось бы сказать, что сам Паша при этом никаких проблем не создавал. Что жили они заебись, вот как правду всю друг на друга вывалили, так и вернулись к счастливой бытовухе. Никакого говна, конечно, Паша специально не создавал, вообще старался помогать как мог, только и на него вся эта ситуация давила сильно. Вот и ссорились из-за ерунды, трепали друг другу нервы.
За один случай было особенно стыдно. Поругались по глупому поводу, а Паша устал тогда сильно, разобиделся весь. Разговаривать не хотелось, и он просто взял и слился на несколько дней, не предупредив никого. Талант к исчезновениям пропить было сложно, так что спрятался он качественно, завис у друзей в области. Потом уже понял, что момент для этого был не самый удачный.
Вернулся домой похмельный и помятый, надеялся отоспаться перед ссорой, голова гудела невыносимо. Только вместо пустой квартиры нашел какое-то подобие оперативного штаба, поисковую операцию развернули вполне конкретную. Анечка, как его увидела, сразу с места подорвалась, но вместо нежных дружеских объятий Пашу ждало пара сильных оплеух. Била Анюта серьезно — даже губа лопнула. Плакала, ругалась матом, в красках объясняя, почему Паша мудак.
Народ из квартиры быстро исчез, Паша неуверенно оправдывался, что просто немного запил, а телефон потерял. Пиздел, ясное дело, специально ведь прятался, и все вокруг это знали. Молчал один Юра. Сидел на диване, скрестив руки на груди, буравил взглядом. Так и не сказал ни слова, встал, оделся и исчез на всю ночь.
Такого поворота Паша никак не ожидал. Юрочка всегда был громким, беспокойным, в себе предпочитал ничего не держать. Поэтому такой вот показательный игнор напрочь из колеи выбивал. На звонки Юра не отвечал, сообщения даже не просматривал, тошно от этого было до ужаса. Паша понимал, что проебался, готов был за это ответить. Ждал, что на него наорут, дадут по морде, ну чего там, вполне заслуженно же. Вместо этого Юра молчал.
Паша тогда промаялся несколько часов, пока не уснул беспокойным сном. На выходах карало, на душе было тошно. Юрка вернулся домой на следующий вечер, хмурый и пьяный. На извинения никак не реагировал, еще и утащил из кровати свою подушку, улегся спать на диване в гостиной. Паша от такого поворота окончательно обалдел, ночью так и не уснул, ворочался бесконечно.
Утром это говно с игнором продолжилось, Анечка тоже устроила показательную молчанку, и Паша психанул. Вытащил из шкафа сумку, принялся собирать вещи. На это Юра, который уже успел накатить с утра, все-таки среагировал. Они поругались шумно, припоминая друг другу каждый проеб. До драки дело не дошло, хватило и множества никому ненужных откровений.
Он ведь и правда не подумал, что этот его загул так серьезно воспримут. Юрка орал тогда, что и похоронить мысленно успел, и думал, что сбежал Паша снова, как тогда, в прошлый раз. Сказал еще, что не знает, что было бы хуже. Пашу аж до мурашек проняло, он с этой стороны на дело никак не смотрел.
Ходил потом месяц виноватый, извинялся без конца. Юра, как опытный манипулятор, этой его виной воспользовался, развел на то, на что не мог уговорить целых полгода. Паша ведь к своей спине так никого и не подпускал, несмотря на уговоры Юрки, прятался все от самого себя.
Сначала миллион сеансов, где лазером шрамы ровняли. На первые два Паша зассал и не пришел, на третий Юра его сам привез. После этого болезненного говна шло новое веселье, следы-то все равно остались, от мерзкой надписи тошнило. Юрка нашел знакомого тату-мастера, который целиком Паше спину забил прямо на дому, чтобы не ездить никуда.
Долго бил, объемная же работа. Паша под конец совсем извелся, уже не считая, что за его проеб так сильно платить надо было. Ворчал бесконечно, а потом как-то увидел довольное Юркино лицо в зеркале, когда тот ему спину заживляющим кремом мазал. Самому ухаживать за свежей татуировкой на спине вообще было довольно сложно, все Юрка заботился — намывал мягко свежие узоры, смазывал постоянно. И трогал, целовал, смотрел. Счастливым был до безумия. Паша тогда понял, что оно все того стоило.
Вот и сейчас Юрка его вел к бару, наглаживая ненавязчиво по спине. Сквозь плотный пиджак и рубашку почти не чувствовалось, но Паша все равно замечал.
Они уселись на высокие стулья, почти сразу перед ними возникли стаканы с алкашкой. Паша сжал свой в руках неуверенно, погонял кубики льда по кругу. Хотел уже выпить, когда прямо перед его носом Юра поставил на стол небольшую черную коробочку.
— Это что? — нахмурился Паша.
— Сам глянь.
Юра уже не улыбался — смотрел внимательно. Этим своим невозможным проницательным взглядом. Паша взял неуверенно футляр двумя пальцами, покрутил неуверенно в руках. Догадывался, что было внутри.
Распахнул все-таки, зажмурился тут же, опрокидывая в себя содержимое стакана. Алкоголь прокатился по груди горячей волной, проще от этого не становилось. Паша открыл неуверенно глаза. Со стойки на него продолжали смотреть два золотых кольца. Обычные такие, вполне стандартные обручальные кольца, без всяких выебонов.
Он перевел медленно взгляд на Юру, задержал невольно дыхание. Понял, что это не шутка все была и не пьяная блажь. Вот уж с этой стороны такой жопы Паша никак не ожидал. Язык чесался спросить, правда ли это для Юры так важно, но он не стал, сам все видел. И кольца тот приготовил заранее — Паша бы не удивился, если бы весь их отпуск ради этого дерьма планировался. Ради исполнения одной старой шутки, а он даже не мог вспомнить, когда и кто ее в первый раз озвучил, кто придумал про Вегас, про Элвиса, насколько они вообще ужрались тогда, если о свадьбе подумали.
Сейчас тоже были оба не особо трезвые, но шуточками уже не пахло. В груди у Паши засвербело противно, дошло теперь, что с самого начала это серьезно было. Не церемония и Элвис, там понятно ничего важного, цирк как он есть, штампы им в загранник не херакнут. Он просто только сейчас осознал, что Юра таким простым и примитивным способом предлагает ему вместе жизнь провести. Обезопасить себя от всех возможных побегов, привязать к себе навсегда.
— Всех наших позвал? — неуверенно спросил Паша, когда понял, что пауза слишком затянулась. — Заснимут этот позор на камеры и потом годами над нами ржать будут?
— Нет, Пашуль, никого не звал, это только для нас, — Юра отвечал предельно серьезно.
Паша протянул неуверенно руку, погладил блестящее под яркими лампами золото. Представил, какого это будет каждый день просыпаться с кольцом на пальце — странно было до чертиков.
— А дома чего? Тоже носить будем? — Паша захлопнул аккуратно коробочку, лишь бы не пялиться больше.
— Будем, почему нет? — Юра смотрел на него непонятным взглядом, отхлебнул виски, который им обновил внимательный бармен. — Слушай, Паш, забей на наш уговор, в жопу карты. Не хочешь, так и хрен с ним, пошли тогда хоть в номер поебемся.
Очень хотелось ответить, что да, нахрен ему не сдались эти церемонии. Паше не улыбалась роль жениха или невесты, ему вообще это не нужно было. Тянуло воспользоваться спасительным билетом, который Юрочка так щедро ему выдал, но Паша не стал.
— Да хер там, хочу познакомиться с Элвисом, — фыркнул Паша. — Только чур фата на тебе.
— С хера ли? — привычно возмутился Юра.
— К усам твоим подойдет, — ласково ответил он, погладив его по шее.
Юра засмеялся тихо, стекая со стула. Взял Пашу за руку, повел уверенно за собой. Они обходили редких людей, которые встречались им на пути. Прошли мимо карточных столов и автоматов, затормозили у рулеток, чтобы поцеловаться жадно и коротко. Никто здесь не обращал на них внимания, все были заняты собой, все были во власти тупого азарта. Лишь бы выпало три семерки, лишь бы шарик остановился на нужном числе. К десятке должен был прилететь туз, в покере обязан собраться флэш-рояль.
Паша давно уже не радовался деньгам, его и азартные игры совсем не веселили. Он не сумел обмануть казино, но ушел в итоге из него с максимальным выигрышем. Пусть жизнь у него и разбилась на осколки когда-то, сейчас все собиралось обратно. Склеилось каким-то невозможно крепким клеем, а все эти трещины ничего не значили. Ничего рядом с Юрочкой значения не имело.
Свадьба в Вегасе на рассвете, в дешевой церквушке и Элвисом вместо священника. Для какой-то истории это было бы отличным окончанием, но Паша знал, что для них с Юрочкой сейчас все только начинается.

цитировать