РПС 3-15К;количество слов: 6269
автор: ulairi
бета: ribon

катастрофически

саммари: (это я - белый шум, в кровь закушенная губа.
это ты - сумасшедший пульс,
сердце ядерного гриба).
примечания: соулмейт!ау, где в шестнадцать лет у тебя появляются метки, если ты соврал своему соулмейту.
предупреждения: нецензурная лексика, оос
Это бесит. Ибо даже сам не представляет, как Фаньсина бесит его драгоценный и идеальный Сяо Чжань. “Чжань-гэ, Чжань-гэ, Чжань-гэ”. Постоянно. При любом удобном и неудобном случае. Ибо хоть сам представляет, насколько его влюбленность бросается в глаза? Фаньсин в этом очень сомневается, на самом деле он даже более чем уверен в том, что Ибо и не осознает своих чувств. Прячется за какой-то дурацкой детской благодарностью.
“Чжань-гэ, Чжань-гэ, Чжань-гэ”.
Заебало.

Они познакомились в первый же день учебы, потоковая лекция, места рядом, все по правилам безнадежных любовных романов. Фаньсину Ибо понравился. Как однокурсник, и как парень понравился тоже. С Ибо оказалось очень легко и очень правильно. У Ибо до Фаньсина были мальчики, у Фаньсина до Ибо была учеба без продыху и анимэ ночами. На школу вполне хватило осознания, что девочки его привлекают меньше, чем мальчики, все эксперименты остались на университет, и Ван Ибо был рад ему помочь. А в перерыве между поцелуями поболтать о том, какой его Сяо Чжань-гэ классный и восхитительный. Потребовалось совсем немного времени, чтобы Фаньсин возненавидел это имя и этого Чжаня-гэ, даже не успев с ним познакомиться. Ибо не стремился приглашать Фаньсина в квартиру, которую он делил со своим драгоценным соседом.

То, что Ибо не его соулмейт, Фаньсин знал, наверное, с самого начала, но окончательно убедился где-то через месяц после знакомства. Солгал, сейчас даже не вспомнит, о чем, и, что ожидаемо, никакой метки не появилось. И хотя Фаньсин подозревал, внутри все равно стало как-то пусто и обидно. Ибо появился в жизни словно сбывшаяся мечта, но, разумеется, Фаньсину не могло настолько повезти. Да даже если бы Ибо оказался его соулмейтом, что бы они делали с его бесконечной и ошеломляющей влюбленностью в Сяо Чжаня, которую сам Ибо все никак не мог принять и осознать? Фаньсину нравилось греться в лучах чужого внимания, но он не мог отделаться от ощущения, что это все не его. Что он, словно вор, крадет то, что на самом деле принадлежит кому-то другому.

Поцелуи Ибо слишком сладкие, с привкусом яблочной жвачки и колы, которую он пьет литрами. Фаньсин теряет себя в них и ему это не нравится, потому что Ван Ибо не из тех парней, в которых стоит влюбляться. С тех пор, как Ибо переехал, они чаще всего зависают у него дома, потому что Фаньсин живет в общежитии. Хотя Ибо предлагал жить вместе, ведь так получилось бы дешевле. Фаньсину нравится жить в общежитии, к тому же он абсолютно точно уверен, что одна квартира на двоих это не то, что им нужно. Ван Ибо постоянно идет напролом, придумывает себе какую-то очередную идею фикс и просто двигается к цели, не задумываясь ни о чем больше. Неотвратимо как цунами. Совместное проживание это или то, что Фаньсин может оказаться его соулмейтом.
Эта мысль появилась у него совсем недавно, но он не спешил проверять, вместо этого просто доставая Фаньсина разговорами о том, что они могли бы быть соулмейтами. Ведь Фаньсин абсолютно такой, каким Ибо представлял себе свою родственную душу: умный, красивый, интересный, смешной и еще много всяких восхищенных эпитетов, которые Фаньсин сам бы к себе не отнес, и не потому, что не уверен в себе, а потому, что Ибо говорил про него, а казалось, что между слов снова проскальзывало ненавистное “Сяо Чжань-гэ”.

– Ван Ибо, ты заебал! - Фаньсин подскакивает с дивана, на котором пытался читать конспекты к завтрашнему тесту и начинает заталкивать распечатки в рюкзак. - Хочешь узнать, я ли твой соулмейт, просто солги, это не сложно и именно так можно определить соулмейта, если ты вдруг забыл. Но, пожалуйста, перестань меня дергать, мне нужно готовиться к тесту, который ты, между прочим, уже сдал. Поэтому я иду в книжный, а потом к себе домой. В общежитие, из которого я не собираюсь переезжать, повторяю тебе в трехсотый раз, ты меня понял?

Фаньсин хватает с вешалки пальто и влезает в кеды, не развязывая шнурков. Ибо ловит его перед самой дверью и тянет на себя. Фаньсин утыкается носом ему в шею и тяжело вздыхает. Его все еще трясет от злости, но в чужих теплых объятиях Фаньсин успокаивается. От Ибо пахнет жареным рисом, который они готовили на ужин, и древесным парфюмом.

– Ты успокоился? - голос хриплый и Фаньсин хочет поднять голову, чтобы посмотреть на лицо Ибо, но тот не расцепляет объятий, все еще крепко прижимая к себе. - Почему ты всегда так болезненно воспринимаешь разговоры о соулмейтах? Что плохого в том, что мы можем оказаться родственными душами? Большинство находят друг друга примерно в нашем возрасте, ты же знаешь.

От слов Ибо становится еще хуже, потому что Фаньсин знает, что они не соулмейты, но не решается сказать об этом. Боится, что Ибо перестанет смотреть на него так, как он смотрит, перестанет обнимать сжимая в объятиях так, словно Фаньсин самое дорогое в его жизни.
После Сяо Чжаня, конечно же.

– А ты не допускаешь мысли о том, что я могу не оказаться твоим соулмейтом? - почти шепчет в чужие ключицы, не скрытые за растянутым воротом домашней футболки.

Ибо молчит. Фаньсин выдыхает коротко - не то, чтобы он ожидал чего-то другого, это же Ван Ибо, человек, который обязательно найдет своего соулмейта и станет счастливым. Никаких погрешностей в его идеальном плане нет и быть не может. Все лишнее спишется за ненадобностью.

– Даже если ты не мой соулмейт, думаешь, это повлияет на то, что ты мой друг?

– Эй, Ван Ибо, а ты со всеми друзьями целуешься, а? - Фаньсин высвобождается из объятий и хитро улыбается.

– Нет, только с красивыми.
Ибо смеется, и Фаньсин хочет навсегда сохранить этот звук, иметь возможность воспроизводить на репите. Ему бы сейчас не помешал омут памяти как у профессора Дамблдора, чтобы сохранять важные моменты с Ибо и пересматривать потом, чтобы они не тускнели и не терялись. Но он всего лишь студент исторического, а не великий волшебник.

– Ты дурак, Ван Ибо.

– Знаю, ты мне уже говорил, так что пойдем есть? А то все остынет, и ты заставишь меня разогревать.

– Да, пойдем.

Фаньсин все еще не умеет отказывать Ибо, но однажды он научится. А пока можно поужинать и в очередной раз не уехать в общежитие, привалившись к чужому теплому боку.
Исключительно по-дружески, разумеется.

\\\

В первый раз они встречаются в книжном магазине, в котором подрабатывает Го Чэн. Парень любит долго зависать между полок, перелистывает книги, сидя на полу, по крупицам выискивая нужную информацию. Никто не против, в принципе, у них в магазине отдельно стоит сканер, и при желании можно за символическую плату отксерокопировать нужные страницы. “Не более пяти процентов от книги”. Идиотское правило, но кто такой Го Чэн, чтобы спорить с начальством. Этим часто пользуются студенты, находя все новые обходные пути. Парень приходит не реже раза в неделю, зависает над полками с книгами по истории Китая и тяжело вздыхает. Го Чэн не особенно понимает над чем там можно так вздыхать, но на парня залипает. На родинку возле скулы, на аккуратный профиль и светлую кожу. Го Чэн даже достает свой скетчбук и зарисовывает быстрыми, но аккуратными штрихами. Имени он не знает, но так ли это важно, выкладывать он все равно никуда не собирается. Он даже не понимает толком зачем ему нужен портрет этого парня, просто его хочется рисовать. Возможно, он слишком откровенно пялился или выдал себя шуршанием листов, но парень хмурится, когда подходит к кассе. Го Чэн закрывает скетчбук пачкой альбомов, которые нужно будет разложить сегодня.

– Ты в курсе, что рисовать людей без их разрешения как минимум невежливо?

Не понимаю, о чем вы, - Го Чэн натягивает на лицо профессиональную улыбку продавца. - Вам посчитать эти книги?

– И пакет, если можно. Ты палишься, ты в курсе? Надеюсь, это не твое хобби - рисовать посетителей? Потому что это весьма крипово.

– Разумеется, оплата картой или наличными? Все еще не понимаю, о чем вы говорите, я не занимаюсь на работе посторонними вещами.

– Картой, - парень закатывает глаза. - Сделаю вид, что я тебе поверил, - он чуть перегибается через прилавок и читает надпись на форменном бейдже. - Чэн-гэгэ.

Парень специально, Го Чэн готов в этом поклясться, подает карту так, чтобы можно было заметить имя.

– Спасибо за покупку, приходите к нам еще.

– Обязательно.

Парень улыбается и выходит из магазина. Го Чэн потирает внезапно разнывшееся плечо - на тренировке что ли задел? - и приписывает к нарисованному портрету имя.

То, что это не Юйчэнь в очередной раз слишком сильно попал ему в плечо мячом в разгаре игры, Го Чэн понимает тем же вечером, когда видит две одинаковые небольшие звездочки на плече почти под ключицей. Он слегка царапает их ногтями, словно проверяя, не исчезнут ли, и улыбается.

– Значит Чжэн Фаньсин, да? Хорошо.

Он раньше особо не задумывался над тем, что когда-нибудь найдет своего соулмейта. Просто плыл по течению жизни и не заморачивался со всей этой темой: найдет - хорошо, не найдет - тоже нормально. Интересно, а Фаньсин мечтал найти своего соулмейта? И знает ли о том, что уже нашел?

\\\

На вечеринку его затаскивает Цзиян - и почти сразу оставляет, исчезая где-то в районе балкона, на котором постоянно зависает Хаосюань. Фаньсину откровенно скучно, это обыкновенная студенческая вечеринка у кого-то дома. Кажется, тут в основном архитектурный, на котором учится очередной объект гиперфиксации Цзияна. Ибо везет больше и он успевает улизнуть от Цзияна, а вот у Фаньсина нет никаких шансов против соседа по комнате, поэтому он тут с банкой дешевого пива в руках, и единственный знакомый растворился.

Народа не то, чтобы очень много, человек двенадцать, может, чуть больше, но в однокомнатной квартире все равно появляется ощущение толпы. Когда алкоголя в крови уже гораздо больше обычной нормы, а Цзиян все еще не собирается домой, Фаньсин замечает свободное место на диване возле какого-то парня, уткнувшегося в телефон, и садится рядом, справедливо решая, что тому абсолютно пофиг. Парень вскидывает голову и скользит по нему взглядом. Не узнать его очень сложно, особенно если ходишь в книжный как минимум раз в неделю - тот самый продавец, который его тогда рисовал. Пускай он отнекивается дальше, но Фаньсин все еще уверен, что не ошибся. Только вот имя выпало из головы совершенно.

– Привет, - улыбается парень.

– Ты сталкер? - Фаньсин усмехается, он уже достаточно пьян, чтобы не беспокоиться о том, что о нем подумают.

– У меня тот же вопрос, это ведь не я постоянно хожу к тебе на работу. И что-то мне подсказывает, что ты не архитектурном учишься.

– И что же тебе это подсказало?

– Твой выбор книг, как минимум.

– То есть ты помнишь, какие книги я покупаю, и все еще утверждаешь, что не сталкер?

Парень смеется и поворачивается к Фаньсину, опираясь локтем на спинку дивана.

– Допустим, не каждый ходит к нам в магазин минимум раз в неделю, несложно запомнить.

– Засчитано, - Фаньсин прикрывает глаза, в голове белый шум. Кажется, последняя банка пива точно была лишней.

– Эй, ты в порядке? - Го Чэн осторожно трясет его за плечо. - Может в туалет, а?

– Нет, все окей, я в норме, - Фаньсин улыбается пьяно. - Точно, тебя зовут Го Чэн. Я вспомнил.

– А тебя Фаньсин, вот и познакомились. Но, может, все же хотя бы воды?

– Я нормально, - тон, кажется, получается слишком резким.

– Ну окей, - Го Чэн недоверчиво хмыкает и возвращается к телефону.

Фаньсину хочется одернуть его и вернуться к разговору, болтать ни о чем и ловить ощущение спокойствия, которого так не хватает на этой дурацкой вечеринке. Его телефон вибрирует, на дисплее отображается имя Ибо, который уточняет, приедет ли Фаньсин к нему после вечеринки или нет. Фаньсин закрывает окно диалога не отвечая, сейчас он достаточно пьян, чтобы игнорировать Ван Ибо и его заботу. Вообще-то да, он планировал после вечеринки уехать к Ибо, а не пытаться пробраться в общежитие мимо коменданта. Но сейчас к нему не хочется совершенно, Ибо может проваливаться в ад вместе со своим драгоценным Сяо Чжанем, которым он сегодня за обед прожужжал все уши. Фаньсину абсолютно неинтересно, что Чжань-гэ - а они все еще не познакомились лично - работает дизайнером где-то там и рисует безумно крутых персонажей. Вот и отлично, просто превосходно. Пусть продолжает рисовать, но желательно где-нибудь подальше от Фаньсина.

– Девушка? - Го Чэн снова смотрит на него, и в этом взгляде Фаньсину чудится насмешка.

– Парень.

– Даже так. Соулмейт, наверное.

Фаньсин смотрит на эту кошачью, иначе не назовешь, ехидную улыбочку и говорит, совершенно не задумываясь о последствиях:

Да, соулмейт.

– Вау, найти своего соулмейта в, сколько тебе, восемнадцать? Это достойно аплодисментов.

– А сам-то нашел своего соулмейта? - Го Чэна хочется поддеть посильнее, Фаньсин сам толком не понимает, почему этот парень вызывает в нем столько чувств. - Или мне рано хлопать в ладоши?

– Да, нашел.

– Почему же ты не с ним?

– А ты?

Го Чэн все еще улыбается как-то слишком снисходительно, словно знает больше, чем говорит. Словно знает все на свете. Фаньсина это бесит.

– Как раз собирался.

– Хорошего пути?

– Спасибо.

Фаньсин встает с дивана слишком резко, и голова снова начинает кружиться. Го Чэн едва успевает подхватить его под локоть и удержать на ногах.

– Эй, все нормально?

– Да, - он утыкается головой в чужое плечо, от Го Чэна пахнет сигаретным дымом и еле уловимо чем-то свежим. Фаньсин цепляется за его руку и прикрывает глаза, всего лишь на секунду.

В следующий раз открывает он их уже перед знакомой дверью. Ибо удивленно смотрит на кого-то за его спиной и вежливо кланяется. Фаньсин улавливает чей-то голос, и ощущение теплых рук с талии пропадает вместе с запахом сигарет. Ибо аккуратно держит его за плечи, и Фаньсин позволяет себе опять отключить сознание.

\\\

Утро наступает где-то в районе двенадцати часов дня, радует головной болью и абсолютной пустотой в той области мозга, где должны храниться воспоминания о вчерашнем вечере.

– Доброе утро?

Ибо ставит на тумбочку возле кровати стакан холодной воды и таблетку от похмелья.

– Я тебя обожаю, - Фаньсин запивает лекарство и прикрывает глаза, - прости за вчерашнее, вообще ничего не помню, если честно, даже как пришел.

– Я смотрю, вы там отлично повеселились, - Ибо тщательно сдерживает смех, поэтому Фаньсин даже приоткрывает глаза, чтобы понять, что так насмешило его друга, - это хоть переводная, я надеюсь, потому что на хну не похоже.

Ибо кусает губы, чтобы не засмеяться в голос, а Фаньсин, широко открыв глаза, смотрит на небольшую звездочку на указательном пальце.

– Что за хрень?

– То есть ты не помнишь, как набил татуировку? В очередной раз убеждаюсь, что не зря не пошел вчера с вами. Говорят, не стоит пить с медицинским, но, судя по всему, с архитектурным тоже не стоит.

– Хватит ржать!

– Вот еще, это мое моральное право после того, как ты вчера заявился в два часа ночи в абсолютно невменяемом состоянии.

– Ничего не помню, если честно, - Фаньсину снова становится стыдно, он больше никогда не пойдет с Цзияном на вечеринку. Никогда.

– Не беспокойся, ты не приставал. Ко мне. Насчет того парня с архитектурного, который тебя привел, я не знаю, но цеплялся ты за него довольно трогательно.

– Ван Ибо!

– Вставай и пошли завтракать, пьянь.

Фаньсин согласно мычит и, найдя свой телефон на тумбочке, пишет Цзияну сообщение: “Ты не мог отвлечься от своего Хаосюаня хоть на минуту и не дать мне сделать чертову татуировку в домашних условиях?!”.

Ответ приходит ближе к вечеру, когда они с Ибо, развалившись на диване, смотрят “Стюарта Литла”.

“Какая еще татуировка, ты нормальный? Ты просто напился и Чэн-гэ увез тебя к Ибо, не думаю, что ты по дороге куда-то еще заворачивал”.

Интерес к фильму у Фаньсина теряется моментально, он рассматривает звездочку на своем пальце и что-то ему подсказывает, что записываться на сведение татуировки бессмысленно. Отлично, просто превосходно. Он нашел своего соулмейта и не помнит, кто это.

“Кстати, если хочешь извинится перед человеком, который тебя тащил через половину Шанхая, то завтра у него смена”.

Мама говорила, что проблемы нужно решать по мере их появления, так что сначала лучше извиниться, заодно может быть Го Чэн помнит, с кем Фаньсин вчера разговаривал.

\\\

Го Чэн как обычно сидит за прилавком и что-то заполняет на рабочем компьютере. Фаньсин поджимает губы. Он специально пришел почти под конец его смены, Цзиян смотрел очень подозрительно, пока узнавал у Хаосюаня расписание рабочих часов Го Чэна. Можно сказать, в глазах Цзияна светилось неоновыми буквами огромное: “а как же Ван Ибо?”. И вот сейчас Фаньсин стоит между стеллажей с книгами и, будем честны, откровенно пялится.

– Привет, - он подходит к кассе, сжимая в руках какую-то тетрадь. Не то, чтобы Фаньсин в ней нуждался, просто ему был нужен повод, чтобы подойти.

– О, привет, как голова? - Го Чэн растягивает губы в своей кошачьей улыбке. - Тебе нужна тетрадь?

– Да, то есть не очень, но лишней не будет. Голова не болит, спасибо, - Фаньсину все еще неловко, и от этого он кусает губы и мнется, чего обычно не делает. - Вообще я хотел извиниться за то, что гэгэ пришлось меня тащить. Я не планировал столько пить, оно как-то случайно вышло.

– Не заморачивайся, бывает, - Чэн фыркает и пробивает ему тетрадь. - Извинения приняты, оплачивать будешь, как обычно, картой?

– Да, - Фаньсин поспешно протягивает кредитку. – Может, хочешь кофе? В качестве более материальных извинений&

– У меня смена заканчивается через пятнадцать минут, - пожимает плечами Го Чэн, - если хочешь - можешь подождать.

– Я подожду.

Следующие двадцать минут Фаньсин пытается читать историю восстания Ли Цзычэна, но в результате останавливается на бессмысленном пролистывании ленты в вейбо. Цзиян репостнул фотографии с прошедшей вечеринки, на которых Фаньсин безуспешно пытался найти себя и тех, с кем он говорил, но, судя по всему, фотограф пришел поздно и успел запечатлеть только то как они с Чэном-гэ болтали на диване. Фаньсин подвисает на снимке, где Го Чэн смотрит на него и улыбается.

– М-м, смотришь мои фотки?

– Что? Нет, просто листаю фотографии с вечеринки.

– И как? Есть что-нибудь интересное?

– Нет, - выходит более резко, чем нужно было, и Фаньсин поджимает губы.

В повседневной одежде Го Чэн выглядит классно, хоть и не одет во что-то особенное. Обычные светлые кеды, потертые джинсы и теплая куртка. Они не спеша доходят до лапшичной, потому что после работы Чэн хочет нормальной еды, а не десерты к кофе. Фаньсину с ним легко, он слушает внимательно, много смеется и шутит, любит поддевать, но не обидно.
А еще у него есть соулмейт.
Фаньсин смотрит на Го Чэна сквозь опущенные ресницы и думает о том, что он, кажется, неудачник, потому что второй парень, который ему понравился, опять занят. Возможно, это карма за какие-то грехи прошлой жизни? А потом Фаньсин вспоминает, что сам вроде как уже нашел соулмейта, просто все еще не знает, кто он такой.

– Кстати, гэ, ты не помнишь, с кем кроме тебя я разговаривал на вечеринке?

– Нет, - Го Чэн пожимает плечами, - а что?

– Просто сам не помню, подумал, может ты знаешь.

– Нет, прости, не обращал внимания.

От “не обращал внимания” становится даже как-то обидно, но Фаньсин глушит этот порыв. Хватит заниматься ерундой. Они расходятся через пару часов, обменявшись контактами и договорившись встретиться как-нибудь еще. В голове Фаньсина это звучит типичной отмазкой в стиле “когда-нибудь никогда”, но Го Чэн пишет вечером, скидывает ссылку на сайт, о котором они болтали в лапшичной, и Фаньсин отвечает мемом с котом.

Они переписываются, время от времени выбираются куда-нибудь поесть вместе и обсудить что-нибудь. С Го Чэном спокойно и удобно, с ним Фаньсин практически не думает о Ибо, пока тот сам о себе не напоминает звонками или сообщениями. Цзиян шутит, что любовников нужно прятать тщательнее, в ответ Фаньсин закатывает глаза и показывает средний палец. У Го Чэна есть соулмейт, а с Ибо они не встречаются, чтобы можно было говорить что-то о любовниках, у него вообще есть его драгоценный Чжань-гэ. Как-то так смешно получается, что Фаньсин все еще один, с соулмейтом, который выглядит неизвестно как и ходит неизвестно где.

Ибо снова заводит разговор о родственных душах и от этого так паршиво, что Фаньсина тянет блевать. Вместо этого он признается:

– Я нашел соулмейта.

Ибо спотыкается на рассуждении о том, что соулмейты по идее должны притягиваться друг к другу.

– Так понимаю, это не я?

– Не ты, я вообще не знаю, кто он. Напился на той вечеринке и нашел своего соулмейта, чтоб не запомнить о нем ничего.

– Может, это Го Чэн-гэ?

– Неа, у него уже есть соулмейт.

– Звучит весьма паршиво.

– Ага.

\\\

Фаньсин сидит в кофейне, в которой они с Го Чэном договорились встретиться после его работы. Они хотели сходить в кино, там вышла какая-то историческая драма, которые Чэн-гэ обожает почти так же сильно, как говорить о домах. Фаньсин любит гулять с ним по городу: Го Чэн способен превратить любую прогулку в увлекательную лекцию о фундаментах, стенах и проектировке домов, мимо которых они проходят.
Дверь кофейни открывается, впуская холодный воздух, внутрь заходит Чжочэн с каким-то парнем, Фаньсин приветственно поднимает руку и вежливо улыбается, когда они подходят ближе.

– Привет, ждешь кого-то? - Чжочэну абсолютно точно неловко, его спутник молча стоит рядом.

– Да, Чэн-гэ должен подойти.

– Хорошо, - Чжочэн чуть отходит в сторону, открывая обзор на парня с ним. - Это Сяо Чжань-гэ, мы с ним на конференции познакомились. А это Фаньсин, мы подрабатываем вместе.

– Очень приятно.

– Мне тоже, - Сяо Чжань улыбается приветливо, - мы, наверное, пойдем, у нас билеты забронированы.

– Да, конечно, не буду вас задерживать.

Фаньсин наблюдает, как они забирают свой кофе и выходят из кофейни. Интересно, это один и тот же Сяо Чжань или просто Фаньсину чертовски везет на это имя?

Го Чэн опаздывает на десять минут, поэтому не успевает выпить кофе перед сеансом. Рассказывает о том, что задержали на работе из-за дурацкой новой программы, с которой приходится разбираться тысячу лет. Они выходят из кино, и февральский снег весело хрустит под ногами. Го Чэн предлагает пойти в нормальное кафе и поесть горячей еды. В результате они зависают в корейской кухне.

– Гэ.

– М-м? - Чэн сосредоточено перемешивает пибимпаб.

– А твой соулмейт не против того, что ты так много времени со мной проводишь?

Го Чэн отвлекается от еды и смотрит на Фаньсина непривычно серьезно.

– А должен быть? Мы вроде просто гуляем.

– Да, но все же?

– Син, я тебя не понимаю, что за внезапный интерес к моему соулмейту?

– Я просто спросил, не парься.

– Син.

– Я же сказал - забей, всё, проехали. Закрыли тему.

Фаньсин отмахивается и с преувеличенным интересом пододвигает к себе кимчи-чиге.

– Нет, он не против. Думаю, если бы его что-то не устраивало, он бы мне сказал.

Фаньсин поджимает губы. Он настолько жалко выглядит, что к нему можно не ревновать, или соулмейт Го Чэна настолько в том уверен? В любом случае выходит, что Фаньсин не такой уж и важный повод, чтобы волноваться из-за него.

– Я, кажется, даже слышу, как у тебя в голове начинаются очередные загоны, Син. Что случилось?

– Ничего.

– И поэтому ты сидишь, надувшись, как мышь на крупу?

– У тебя идиотские сравнения.

– А ты опять загоняешься по каким-то надуманным поводам, проговорим вслух еще какие-нибудь факты
?
Фаньсин поднимает глаза на Го Чэна и опять цепляется взглядом за две аккуратные звездочки на плече. В кафе жарко, поэтому Чэн снял толстовку, оставшись в безрукавке. Его метка похожа на метку Фаньсина, и если бы только это хоть что-то значило. Фаньсин был бы рад, если бы его соулмейтом оказался Го Чэн, а не какой-то мистический студент с вечеринки, которого он даже не помнит.

– Ты его любишь? Своего соулмейта?

– С каких пор у тебя гиперфиксация по соулмейтам, Син?

– А с каких пор ты увиливаешь от прямых ответов?

– Да, я думаю, что люблю его.

Го Чэн отводит взгляд в сторону. Фаньсин выдыхает. Вау, слышать это оказалось неприятнее, чем он думал. Конечно же Го Чэн любит своего соулмейта, как же может быть иначе. Один Фаньсин очевидно неправильный, раз уже второй раз попадает в подобную ситуацию.

– Круто, наверное.

– Ты не любишь Ибо?

– Нет, а должен?

– Откуда мне знать?

– Стоп, - до Фаньсина, кажется, начинает доходить, - стоп-стоп-стоп. Солги мне.

– Зачем? - Го Чэн кажется удивленным, и Фаньсин определенно точно не знает, как будет оправдываться, если ошибается сейчас.

– Потому что я так хочу.

– Син…

– Солги. Немедленно. Ладно, я облегчу тебе задачу. Скажи мне, ты рисовал меня тогда в книжном?

– Син, - Го Чэн трет глаза ладонями. - Хорошо, если ты так хочешь. Нет, я тебя не рисовал.

На плече, с которого Фаньсин не сводит глаз, не появляется ничего. Он чувствует себя идиотом, и мысль о том, что нужно будет сейчас объяснять Го Чэну, что он с какого-то черта решил, что может оказаться его соулмейтом, Фаньсину становится почти физически плохо.

Го Чэн с тяжелым вздохом убирает руки от лица, позволяя увидеть, что под его левым глазом, почти возле самого уголка появилась маленькая звездочка.

Фаньсину хочется коснуться её пальцами, губами, языком. Неважно, лишь бы прикоснуться к этому подтверждению, что Го Чэн - его.

– И почему не рассказал, раз сам знал? - выходит почти возмущенно. Фаньсин вспоминает ответ Го Чэна на вопрос, любит ли он своего соулмейта, и кусает губы, чтобы не улыбаться счастливо.

– А тебе это было нужно?

– Прости? - улыбаться как-то резко расхотелось, Го Чэн смотрит куда-то мимо него.

– Ты постоянно жалуешься, что Ибо говорит про Сяо Чжаня, а сам не замечаешь, что у тебя через слово Ибо. Ибо то, Ибо это. “Когда мы с Ибо смотрели “Звездные войны”, “когда мы с Ибо ходили в кошачье кафе”, - голос Чэна звучит устало. - Фаньсин, какой мне смысл был говорить о том, что мы соулмейты?

– Я не знал, - выходит сдавленным шепотом, смотреть на ситуацию с такого ракурса ужасно. А Го Чэн с ним еще гулял и выслушивал рассказы про Ибо. Какой Фаньсин оказывается бесчувственный идиот.

– Ты не знал что?

– Что ты - мой соулмейт, я вообще ничего с того вечера не помню. Знал только то, что у тебя соулмейт есть.

– И что это меняет, Син?

Фаньсин молчит и смотрит в стол. Что он может сказать после всего этого, начать оправдываться? Если бы он с самого начала знал, что Чэн его, то что бы он сделал? Не говорил бы про Ибо так много? Он сам не замечал этого. Столько злился на Ибо, а сам оказался не лучше.

– Ладно, судя по всему, тебе нужно переварить эту новость. Давай спишемся на неделе, когда захочешь поговорить.

Фаньсин поднял глаза. Го Чэн уже надел толстовку, скрыв свои звездочки на плече и теперь снимал куртку с вешалки. В голове мелькнула мысль о том, что он сейчас просто уйдет и что его метки по большому счету ничего не значат. От этого стало еще хуже. Фаньсин не мог заставить себя открыть рот, чтобы остановить Го Чэна, хотелось вцепиться в его рукав и не отпускать, но, в конечном итоге, разве Фаньсин имел на это хоть какое-то право?

\\\

Фаньсин не перезванивает ни через неделю, ни через две, в книжном не появляется тоже. Не то, чтобы Го Чэн рассчитывал на что-то, но да. Если честно, то он надеялся, что Фаньсин напишет. Хотя вот как раз по этой причине он и не хотел говорить о том, что они соулмейты, понимал, что Фаньсин моментально исчезнет с горизонта и не оставит даже минимальной возможности заботиться о себе. Го Чэн прекрасно это знал, но все равно хотелось надеяться на лучшее, очевидно - зря.

Ну, бывает, наверное, не он первый, не он последний. Фаталистом Чэн никогда не был, но навязываться человеку, избегающему его общества? Увольте. Дело даже не в гордости, а в бессмысленности этого действия. Раздражать еще больше? Вызывать неуместное чувство вины за то, что Син не может ответить на его чувства? Причинять им обоим еще больше неудобств и неловкости. Забавно, Го Чэн уже успел забыть, что значит чувствовать себя неловко рядом с Фаньсином. С ним было очень легко болтать о всякой ерунде, перебрасываться дурацкими картинками и фотками. Просто быть самим собой. Наверное, поэтому люди так стремятся найти своего соулмейта - ради ощущения, что ты на своем месте.

У Чэна освободилось колоссальное количество времени, чтобы лежать на кровати, пялиться в потолок и рефлексировать на тему, что его соулмейт не хочет с ним даже общаться, не говоря уже о чем-то большем. Раньше он не замечал, сколько в его жизни Фаньсина: постоянные переписки, частые прогулки, пересечения в университете, когда Син выцеплял его в коридоре. Все занимаемое им время и место в жизни Го Чэна освободилось, пришлось заполнять его чем-то другим. Например, баскетболом.

Юйчэнь сначала подозрительно косился на то, что Го Чэн начал приходить в зал каждый день, потом просто не выдержал, затащил его на трибуны после игры и сел на скамейку на самом верху. Го Чэн немного подумал и сел рядом. Когда капитан команды и просто хороший друг хочет поговорить, его не игнорируют, даже если очень хочется.

– Слушай, я конечно не против, что ты наконец-то серьезно относишься к тренировкам и вспомнил, что заместитель капитана, но что случилось?

– Ничего, просто появилось много свободного времени.

– Ага, а первокурсник твой где?

– Он не мой первокурсник, - внутри ощутимо царапнуло, Фаньсин был как раз “его”, но, очевидно, не был с этим согласен.

– Давай ты будешь сказки рассказывать кому-нибудь другому, а со мной поделишься, что там между вами произошло?

– Ни-че-го, Юйчэнь, отъебись, будь хорошим мальчиком. Мне только твоих попыток в психолога сейчас не хватало, вот честно.

– И поэтому твой мальчик уже две недели безвылазно сидит в комнате, а ты портишь мне спортивный инвентарь? Но если ты так хочешь, то я конечно отъебусь.

Го Чэн честно не хотел поддаваться на очевидную провокацию, но это касалось Фаньсина, поэтому все его попытки изначально были обречены на провал.

– А ты откуда знаешь? Не помню за тобой привычки следить за первокурсниками исторического.

– О, оставь первокурсников себе, меня вполне устраивает моя девушка.

– Цао. Юй. Чэнь. Не беси меня, если тебе что-то известно, то рассказывай.

– …Сюань ныл, что Цзиян постоянно торчит в комнате со своим соседом, потому что беспокоится за него.

– Сюань?

– Да.

– Ныл, что Цзиян от него отстал и не достает?

– Слушай, у них там свои ролевые игры, я не вникал.

\\\

Стоять перед дверью Фаньсина странно. Не то, чтобы он не был тут раньше, они как-то заходили за книгами, которые Син забыл сдать в библиотеку. Сам Го Чэн после поступления в магистратуру съехал в квартиру, поэтому в общежитие его протащил Хаосюань.

В ответ на стук дверь распахнул Цзиян, смерил недовольным взглядом, но внутрь пропустил.

– Фаньсин спит, разбудишь - убью. Обидишь - убью. Если собрался играть у него на нервах - ну ты догадываешься, да?

У Го Чэна было своё мнение на тему того, кто на чьих нервах играл, но он благоразумно оставил его при себе и кивнул.

– Вот и отлично, Чэн-гэ. Кстати, Хаосюаня не видел? Раз уж у меня свободный вечер, то я пойду напомню о том, что, если у меня проблемы, он должен сидеть рядом и послушно вздыхать, а не радостно бегать по университету и флиртовать со всем, что движется.

Он у себя, - Го Чэн искренне не помнил ни одного случая, когда Сюань флиртовал хоть с кем-нибудь, но Юйчэнь абсолютно прав. У них с Цзияном свои ролевые игры, и влезать в них точно не хочется.

Когда Цзиян вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, Фаньсин даже не пошевелился, сопел, отвернувшись к стенке и завернувшись в одеяло. Чэн походил по комнате, присматриваясь к книгам на полках, и сел за стол Фаньсина – его он определил по снежному шару, который сам же ему и дарил на Рождество. Внутри шара в окружении заснеженных елочек стоял маленький домик, в котором ярко горел свет.

В комнате было тепло, даже жарко, Фаньсин постоянно нуждался в тепле, поэтому всегда садился ближе к обогревателям и кутался в теплые вещи. Го Чэн стянул толстовку и, оглядевшись, повесил на спинку стула. Фаньсин может спать еще долго, а будить его он не собирался. Чэн пробежался взглядом по названиям книг и взял верхнюю со стопки на столе. Син как-то начинал рассказывать про Империю Мин, но потом случилось то, что случилось.

Фаньсин заворочался через два часа, уткнулся носом в подушку и вслепую зашарил пальцами возле кровати в поисках смартфона. Го Чэн с интересом наблюдал, как телефон пропал в недрах одеяла и через пару секунд оттуда раздалось недовольное ворчание:

– Цзиян, я же просил разбудить меня к семи вечера.

– Прости, он мне не сказал, - Го Чэн решил не уточнять, что Цзиян пообещал его убить, если он разбудит Фаньсина.

Син сел на кровати взъерошенный, сонный и с отпечатком подушки на щеке, но с абсолютно ясным взглядом. Смотрел он так, словно не верил, что Го Чэн тут, поэтому задал самый глупый вопрос, на который был способен:

– Это правда ты? - у Фаньсина голос со сна еще хриплый, и он неловко прочищает горло, когда понимает это.

– Правда я, - Чэн сидел за его столом в одной из своих бесконечных безрукавок и выглядел так, словно сидел там всегда. Невольно вспомнилось, что Ибо в общежитии всегда казался чужеродным элементом, а Чэн вписывался в их с Цзияном комнату, словно жил тут с ними все это время.

Не видеть его две недели было безумно сложно. Цзиян вытащил из Фаньсина правду в первый же вечер и победно скакал по комнате, когда узнал, что его соулмейтом оказался Го Чэн. Фаньсин не знал, какого черта его сосед настолько проницательный, но факт в том, что он всегда почему-то не особо жаловал Ибо и отчаянно топил в поддержку Го Чэна. Поэтому все две недели не переставая капал Фаньсину на мозг о том, что так не делается и что им с Чэном нужно поговорить. Как раз этого Фаньсин безумно боялся: услышать еще раз бесцветный голос, которым Го Чэн объяснял, почему скрыл, что они соулмейты, он был не готов. Дергать Цзияна и разрисовывать тетрадь звездочками было гораздо легче, в разы трусливее, но легче. И вот сейчас Го Чэн тут. Тут, в его комнате, и явно не за забытыми когда-то вещами зашел. Хотя бы по той причине, что его вещей тут нет.

– И ты пришел, чтобы что? У меня нет ни одного адекватного варианта, если честно.

У Фаньсина где-то внутри еще теплится надежда, что он не совсем проебался, и раз Го Чэн тут, значит, ему не противно рядом с ним находится, правильно же? Значит, что они смогут общаться хотя бы как раньше. Он даже готов просто быть рядом, не обязательно в качестве соулмейта, просто слушать рассказы Го Чэна или молча гулять с ним под шуршание под ногами осенних листьев или хруст снега. Фаньсин так много хотел сделать вместе, только если Го Чэн согласится. Ведь он пришел, да? Сам пришел, значит ли это, что еще не все потеряно, что у Фаньсина есть шанс?

– Сюань сказал, что ты не выходишь из комнаты. Я, конечно, понимаю, что сейчас каникулы, но Син, это на тебя не похоже, - Го Чэну хочется спросить, почему он так и не написал, не позвонил. Но это было бы слишком навязчиво.

– Да, я приболел немного, простыл, - Фаньсин даже не лжет, он ведь действительно простыл после того вечера, потому что еще долго бродил по улицам и вернулся в общежитие только когда уже окончательно замерз.

Го Чэн хмурится, подходит ближе и садится на край кровати, трогает лоб, пытаясь понять, есть ли температура. От того, что он совсем рядом, Фаньсина, кажется, по уши затапливает краской.
И звездочка, которая на лице Чэна так близко, что голову просто сносит.
Фаньсин подается вперед, закрыв глаза, и тычется в неё губами, вслепую, как котенок. Он чувствует, как Го Чэн замирает, но не отталкивает. Надежда внутри растет, словно воздушный шарик, который надувают гелием на праздниках. Фаньсин отстраняется и проводит пальцами по звездочкам на плече.

– Три, - он поднимает глаза на своего соулмейта, - а у меня одна. Значит, я говорю больше правды, да?

Го Чэну хочется напомнить, что Син его буквально вынудил соврать в последний раз, но молчит, только смотрит на то, как Фаньсин улыбается. А потом он стягивает с себя футболку, и Чэн инстинктивно отшатывается.

– Это для наглядности. Гэ, ты мне нравишься. Ты. Не Ван Ибо. Не кто-то еще. Ты. Я не отрицаю, что был идиотом и что между нравишься и люблю огромная разница, но это правда. Видишь, никаких меток.

В голове пустота, полный вакуум. Фаньсин смотрит прямо в глаза, кажется, впервые не отводит взгляд никуда. Говорит то, что Го Чэн хотел услышать уже давно. Обманывал себя, что нет никакой разницы, что не все остаются навсегда вместе, что природа иногда ошибается. Но при этом так хотел услышать, что сейчас страшно пошевелиться лишний раз. Страшно, что на самом деле он уснул за столом в комнате Фаньсина и Цзияна и ему снится сон. Что ничего этого нет.

Дверь открывается внезапно, Го Чэн даже подпрыгивает на кровати от неожиданности. Цзиян заходит в комнату и смотрит на них нечитаемым взглядом.

– Хочу ли я знать, чем вы тут занимались? Абсолютно точно - нет. Чжэн Фаньсин, я вообще-то в этой комнате сплю. В любом случае, Чэн-гэ, проваливай, - Цзян показательно стучит пальцем по запястью, - время для гостей закончилось, скоро пойдет комендант с обходом и твое присутствие тут никому не нужно.

\\\

Фаньсин ведет себя как кот, которого принесли в новую квартиру. Осторожно оглядывается, забавно кусает губы и втягивает шею, когда ему кажется, что Го Чэн замечает излишний интерес к своему дому. У него на ногах гостевые тапочки, которые обычно носит Юй Бинь, поэтому они растянуты под его огромную лапу и Фаньсину немного большеваты. Син обнимает двумя руками свой рюкзак и мнется на пороге, не решаясь пройти внутрь.

– Будешь чай? - Чэн слегка подталкивает его, помогая пройти в гостиную.

В результате Цзиян выставил их из комнаты вдвоем, Фаньсин мог пойти к Ибо, конечно же, но Го Чэн молча открыл перед ним дверь такси, в котором должен был ехать к себе. Естественно Фаньсин не мог упустить такой шанс, не снова. До этого он никогда не был у Го Чэна дома, знал только, что квартира досталась от кого-то из родственников.

– Так что насчёт чая?

– Я…

Он чувствует себя лишним в этом пространстве, рассчитанном на одного. В этой светлой гостиной, где большую часть комнаты занимает огромный стол, который явно служит рабочим для чертежей и рисунков. Справа арка, ведущая в небольшую кухню, закрытая дверь в конце комнаты скорее всего ведет в спальню. У Го Чэна даже дивана нет, только несколько кресел-мешков в разных концах гостиной и телевизор с приставкой. Фаньсин чувствует себя чужим, наглым инопланетным захватчиком в уютном мире, который обязательно все перевернет и испортит. Он отступает обратно к двери.

– Син?

– Я… гэ, знаешь, я поеду, переночую у Ибо, так будет лучше.

Фаньсин кусает губы и отводит взгляд. С чего он вообще решил признаваться, почему опять ведет себя как чертов эгоист, не обращая внимание на чужие чувства. Еще и из общежития вместе с ним выскочил, надо было остаться там, но теперь уже не пустят.

– Стоять, - Го Чэн смотрит устало, и Фаньсину опять стыдно за то, как он себя ведет, что опять доставляет только проблемы. - Ты можешь уже определиться, пожалуйста. Ты полчаса назад говорил мне, что тебе нравлюсь я, а сейчас собираешься уезжать к Ибо. Фаньсин, пожалуйста, определись сейчас. Можешь выйти и ехать куда хочешь, можешь остаться. Просто выбери уже.

Го Чэн уходит обратно на кухню и щелкает кнопкой на чайнике, воду он уже успел налить. В холодильнике утренний рис и пара гарниров, на ужин должно хватить точно. Чэн убеждает себя в том, что занимается обычными делами и совсем не прислушивается к тому, хлопнет ли входная дверь. Вместо этого еле слышные шаги замирают на пороге кухни.

– Гэ, а можно мне зеленый чай?

Го Чэн выдыхает и улыбается.

– Конечно.
цитировать