РПС 3-15К;количество слов: 3451
автор: Enchantress

Свет

саммари: Весна 2020 года. Пока Ван Ибо работает за двоих, Сяо Чжань рисует обложку сингла в изоляции.
примечания: допущение, что в изоляции Сяо Чжань живет на съемной квартире в Хэндяне
предупреждения: сбитая хронология
Окна съемной квартиры Сяо Чжаня всегда зашторены. Свет, пробивающийся через серое полотно, скудный, холодный. Его недостаточно, чтобы прогнать тени в углах и в душе. Сяо Чжаню хватает: очевидный дефицит ультрафиолета волнует нечастых посетителей больше, чем его самого.

Вечная полутьма вредна для психического состояния. Это истина, которую торопится озвучить каждый, кому Сяо Чжань дорог. Он в ответ тепло улыбается и придумывает новый повод не открывать окно во враждебный мир. Самый рабочий — благородная бледность в тренде в отличие от загара.

Близкие не верят — только делают вид. Сяо Чжань это знает, и ему стыдно. Но он пока не готов сделать шаг за пределы своей крепости. Впервые за долгое время он готов побыть эгоистом, потому что устал.

Там, за стенами его убежища, мир штормит. В его коконе тепло и уютно. В дневные часы настолько тихо, что слышно, как равномерно выдыхает пар увлажнитель воздуха и шипит за стенкой телевизор в квартире миловидной соседки. От выпечки из ближайшей кондитерской пахнет корицей и ванилью. Кажется, аромат пропитал даже пластиковую фигурку кумира его юности, захваченную с собой в приступе ностальгии. Пару раз Сяо Чжань поддается любопытству и принюхивается к дружелюбному соседу: до чего не дойдешь в вынужденной изоляции.

Человек-Паук пахнет дешевым пластиком, обманутыми иллюзиями и растворителем, аромат которого пропитал потертую поверхность палитры, кисти, пальцы, одежду, волосы.

— Снова не то.

Привычка проговаривать мысли вслух появилась недавно. Сяо Чжань не хочет думать о том, что она сопровождает. Царящая в комнате тишина оттеняет навязанное одиночество.
Иронично. Еще недавно Сяо Чжань мог только мечтать о том, чтобы остаться наедине с собой. Остановиться. Выдохнуть. Оглянуться на пройденный путь и… и ничего. Понять, что он давно уже изменился и действительно не жалует тишину.

Сяо Чжань сосредоточенно стирает с палитры голубое пятно. Не тот оттенок. Он уже третий день подбирает нужный: может себе позволить. Капает из тюбика темно-синий, добавляет сверху белого и наблюдает, как расползаются светлые жилки по вязкой поверхности.

Телефон, брошенный на край стола, оживает и начинает вибрировать. Звук в первый момент кажется инородным, неуместным.

Но от него на душе теплеет. Сяо Чжань косится на экран, где быстро сменяют друг друга сообщения.

«Чжань-гээээээ»

«эй Чжань-гэ спишь?»

«Чжань-гэ тыспишь или игнорируешь?»

«нет смей спать днем бесит. выспаться моя мечта. не воруй ее»

«ты меня игнорируешь?»

«ты меня игнорируешь!»

«будешь меня игнорировать я сделаю что-нибудь плохое»

«не игнорируй меня! не смей меня игнорировать»

«Чжань-гэ т не ответишь назову тебя хёном»

«страшно?»

«не возьмешь трубку назову хёном Чень Жосюаня!»

«Чжань-гэ злишься?»

«Чжань-гэ я перегнул палку?»

«Сяо Чжань!»

«Лао Сяо нарываешься?»

Сяо Чжань невольно улыбается и устало потирает шею. От скорости, с которой мелькают на экране блокировки сообщения, у него начинается мигрень. Каждое слово оживает в его восприятии. Сяо Чжаню кажется, что он отчетливо слышит интонации, с которыми Ван Ибо засыпает его глупостями. Чудится, что они рядом прямо сейчас, и в комнате становится легче дышать. Стены больше не давят.

В день, когда каст окончательно утверждают, некоторые знакомые выражают сочувствие Сяо Чжаню по поводу партнерства с Ван Ибо. Все знают: парень прямолинейный, сложный и производит впечатление зазнайки. Может, когда-то он все это перерастет. Пока же его оправдывают только упорство и бесценная трудоспособность.

— Ибо — сложный парень. Это правда, — подтверждает менеджер, — утешай себя тем, что не будет доставать разговорами.

Это самая большая ложь, которую Сяо Чжань слышал от менеджера. За время съемок ему удалось заткнуть Ван Ибо раза три — не больше: поцелуем в подсобке; поцелуем в стоге сена; поцелуем в гримерке. После Ван Ибо адаптировался к поцелуям.

Сяо Чжань неторопливо стирает с пальцев краску и берет телефон. Даже не пытается вступить в письменные переговоры: в обмене мгновенными сообщениями он проигрывает до старта. Ван Ибо в сетевом пространстве напоминает Сяо Чжаню кролика под кофеином: критическая масса разрушительных и бессмысленных действий. Пока Сяо Чжань набирает номер, Ван Ибо успевает кинуть еще двенадцать сообщений, общий смысл которых: лао Сяо отбился от рук и сам напросился. Как только Ван Ибо до него доберется...

— И что ты мне сделаешь? — вместо приветствия улыбается в трубку Сяо Чжань.

Даже на расстоянии в нарочито бодром голосе Ван Ибо слышна усталость. Сяо Чжань ожидает очередной гневной тирады сомнительного содержания: угроз всегда съедать последнее желе из холодильника и выкидывать любимые снэки. Это в их стиле. Вместо же слышит короткое и не вписывающееся в паттерн ни к чему не обязывающего секса, которого нет:
— Свихнусь тут от беспокойства?

Серьезность, с которой звучат эти слова, напоминает, что у них от силы минут пятнадцать. Это для Сяо Чжаня время остановилось, у Ван Ибо оно ускорилось: сейчас он живет за двоих.

— Что молчишь? Онемел от счастья? Ударь себя за меня, слышишь, — тихо требует Ван Ибо.

Сяо Чжань подбирает слова медленно, словно не может выйти из навязанного ритма. Ван Ибо успевает надумать за молчанием драму и заявить:
— Никуда не годится. Я сегодня все же приеду.

— Даже не думай, — тут же откликается Сяо Чжань.

Он соскучился и жаждет встречи. Этап, когда он стремился отрицать собственную зависимость от их отношений, уже позади. В зыбкой реальности чувства обострены, вышли на первый план. Сяо Чжань мечтает быть эгоистом и в этом вопросе. И не хочет, не может себе позволить так поступить с Ван Ибо. Во-первых, у того не хватает времени даже на сон. Во-вторых, слишком чревато громким скандалом.

Сяо Чжань знает, сколько сил вложено Ван Ибо в самого себя и карьеру. Чувствует. Понимает. Они слишком похожи в отношении к работе. Они знают цену славы друг друга.

Сяо Чжань шагнул дальше. Он прочувствовал горечь бессилия, которую может принести неконтролируемая ненависть толпы. Сяо Чжань не хочет того же для Ван Ибо.

— Это недопустимо.

Получается резче, чем следовало бы. Две секунды тишины в трубке после словесного штурма кажутся оглушающими и долгими. Сяо Чжань нарушает ее первым:
— Пожалуйста. Не надо. Это рискованно.

— Это мне решать.

— Не сейчас.

— Убожество, — коротко комментирует Ван Ибо.

И Сяо Чжаню заранее стыдно перед его партнерами по съемкам. Кажется, сегодня у младшего целый день будет плохое настроение. Это чревато для окружающих большим количеством открытий, преимущественно изъянов в себе и новых комплексов.

— Полное. Я работаю над новым альбомом. Ты будешь мне мешать.

— Ага. Снова сделаем вид, что я верю?

— Пожалуйста?

Ван Ибо не может ему отказать. Сяо Чжань не знает, как работает эта магия. Он редко пользуется ей вне Хогвартса. Только в безвыходных ситуациях.

— Мне пора.


Сяо Чжань несколько секунд слушает короткие гудки, лишь после этого скидывает вызов. Он с рассеянной улыбкой скользит взглядом по сообщениям, невесомо касается пальцем «Лао Сяо» и отправляет прежде, чем вернуться к палитре:
«С меня „Человек-паук против Венома“. Или „Звезда Смерти“. Целых 4000 деталей того стоят, разве нет?»

«не или а и и деталей 3803»

Сяо Чжань с усмешкой берет кисть и круговыми движениями смешивает белый с синим. Тревоги ненадолго отступают. Стены съемной квартиры отодвигаются и перестают давить на него. Сяо Чжань знает, что на сегодня прощен.

В этот раз ему удается подобрать идеальный оттенок основы. На палитре бездонное небо над Облачными глубинами, нежность ученического одеяния клана Гусу. Этот цвет пахнет морской свежестью, едким лаком для волос, мятным шампунем и дешевым гелем для душа из отеля. Он горячий и влажный, как сбитые в кучу простыни. От него бросает в жар и веет прохладой.
Сяо Чжань небрежно проводит кистью по холсту: невесомо, постепенно увеличивая нажим.

На первый взгляд кажется: на холсте изображен бутон голубого тюльпана. Сяо Чжаню нравится этот эффект. Он не задумывается, лишь выплескивает на холст эмоции.
Это все еще сердце света. И оно готовится расцвести.


«Чжань-гэээээ чжань-гЭ»

Звуковое оповещение о новом сообщении выдергивает Сяо Чжаня из тревожного сна. Он не помнит, что в этот раз подкинуло утомленное сознание. Капли холодного пота на лбу и солоноватый привкус во рту не дают усомниться — очередной кошмар.
Возможно, он снова стоял перед толпой с открытой душой и обнаженными чувствами. Слушал слова, которых он и Ван Ибо не заслужили. Защищал родных от нападок. Или в этот раз он убегал от настоящего монстра. После пробуждения это не имеет значения. Он поднимается, берет телефон с подушки и идет на кухню: налить себе воды. Сяо Чжань кидает три кубика льда и наполняет стакан до краев, садится на табурет и поджимает ногу. Он делает пару глотков, только после этого открывает чат.

«М-м-м-м?»

«Чжань-гэ ты спишь?»

Сяо Чжаню хочется разом закатить глаза и рассмеяться. Вместо этого он потягивается и делает еще один глоток ледяной воды. Становится легче, чем после пробуждения. Сяо Чжань уверен: дело не в живительной влаге.

«Три часа ночи. Конечно, сплю»

«врешь»

«Уверен?»

«нет. неточно. Лао Сяо не путай меня. я по важному делу. тебе не надо бояться. у тебя есть личный супергерой!»

Усмешка Сяо Чжаня короткая, но искренняя. Он хочет спросить, сколько Ван Ибо к этому часу выпил, но решает не тратить слов. Судя по тому, что сообщения Ван Ибо еще можно понять, меньше четырех бутылок пива. Раз делает паузы между сообщениями и ломится в его чат ночью — больше двух. Задача решается легко: три бутылки — ключ к ночи восхитительных откровений и гениальных идей для Сяо Чжаня.

«Дай угадаю, ты спер мне в супермаркете бумажного Железного Человека?»

«обжаешь! ты за кого меня держишь?»

«я не такой! яб ни...»

«не было там железного человека. пришлось захватить твой рекламный стенд»

«шучу. это был не стенд. и не твой»

«это было не в магазине. тебе же нужна старая афиша Jade Dynasty?»

«тебе же нужна старая афиша Jade Dynasty»

«крч тебе она точно нужна! но ты меня сбиваешь. лао Сяо!»

К середине монолога Сяо Чжань понимает, что ему требуется что-то покрепче воды, и идет варить кофе. Он бы выпил спиртного, но в такие ночи кто-то из них двоих должен быть трезвым. Ему еще забирать пьяного в ноль Ван Ибо из какого-нибудь «тут три дерева и две витрины». Рефлексы опережают сознание. Лишь на середине ритуала Сяо Чжань вспоминает: сегодня не тот случай. И он не сорвется бездумно в ночь, чтобы подставить плечо загулявшему Ван Ибо. Он пока предвестник проблем. А у Ван Ибо очевидно нет времени, чтобы тратить его на загулы. Мысль не улучшает его настроение.

«Ибо, надеюсь, ты шутишь. Так что там насчет героя?»

Отправив сообщение, Сяо Чжань заряжает кофе-машину и выбирает режим. Телефон молчит так долго, что Сяо Чжань начинает волноваться.

«нет идей?»

Мазнув пальцем по экрану, Сяо Чжань снимает блокировку и задумчиво вчитывается в сообщение Ван Ибо. Сейчас, когда все очевидно не так, пьяная удаль кажется нарочитой и гротескной.

«Ни малейшей. Я ведь сплю, ты не забыл?»

Селфи, присланное вместо ответа, заставляет Сяо Чжаня рассмеяться в голос. Если бы Орешек не жила у родителей, а поехала с ним на съемную квартиру, за такое ночное нахальство Сяо Чжаня ждала бы добрая дюжина разочарованных взглядов.
Но он один. Может в свое удовольствие насладиться фото своего героя.

Ван Ибо не просто фокусник. Он настоящий маг. Сяо Чжань не знает другого парня, который в пурпурной гардине на плечах и с ершиком для посуды в руке будет смотреться так, словно только что сошел с подиума.

«я готов защищать тебя. ото всех. это… тебе придется меня забрать. ты приедешь? я немного пьян и...»

«Ты трезв. Это старое фото из дома. Ты уже присылал мне его раньше. Пей меньше. А ты считаешь меня не очень умным, да?»

«нет. не считаю. ты поверишь если я скажу что смущен?»

«Нет. А это что-то изменит?»

«нет. чжань-гэ незлись. я должен был попробовать. я правда хочу увидеться убедиться что ты в порядке. Какой смысл был сбегать в Хэндян??? чтобы не видеться?????»

«Это был выбор компании»

«типа верю. ты жестоко. я правда хочу знат что ты в порядке.»

«Я не буду в порядке, если втяну тебя в это. Прости иди спать.»

Ночное время еще не на исходе. Следовало бы вернуться в кровать. Тревожное чувство гонит в противоположную от нее сторону. Сяо Чжань возвращается к мольберту. Он создает на палитре охру: алая кровь мешается с жидким золотом.
Оттенок совсем не тот, что Сяо Чжань ищет изначально. Сердце не бывает морковного цвета.
Губы — тоже.


— Вэй Ин, признайся. Ты просто завидуешь. Я выгляжу потрясающе даже на этих фото.

Тон, которым Ван Ибо произносит оборонительную речь, смешит еще больше. Младшему последнее время не везет с визажистами. Губы на портрете выглядят так, словно их красили морковным соком: нет более эффективного способа испортить утонченный образ. А Сяо Чжань не может упустить случай поддразнить Ван Ибо: тот слишком красиво злится.

— Конечно завидую. Я не такой отчаянный! Я бы не рискнул в таком виде показаться на люди. Вдруг кто-то перепутает мои губы с морковкой или карамелькой…

Неожиданный поцелуй отдает химическим вкусом блеска и помады: он липкий, неловкий и странный. Он первый. Поэтому помнится куда лучше последующих — идеальных.

Когда в коридоре слышатся шаги, Ван Ибо отскакивает от Сяо Чжаня. И у него такое смешное выражение лица, что пропадает любое желание превращать мелкий инцидент в конфликт.

Сяо Чжань проводит языком по нижней губе, тут же жалея о своих действиях. Новая косметика Ван Ибо просто ужасна на вкус.

Ибо выглядит так, словно вот-вот сбежит. И Сяо Чжань старается разрядить обстановку шуткой.

— Ну и дерьмом тебе губы накрасили. Тебя точно не любят визажисты. Ты же не сказал им ничего... эм... ну, не очень приятного?

— Нет, — глухо откликается Ван Ибо, — ничего. Я всегда говорю только правду...

И добавляет, поймав красноречивый взгляд:
— О... оу.

Сяо Чжань смеется так, что к вечеру у него болит пресс.


По лепесткам голубого тюльпана разливается охра. Сяо Чжаню нравится этот эффект.
Это все еще сердце его света, оно наполнено чистотой и смехом. И оно медленно расцветает.


К пятнице в уютном коконе Сяо Чжаня не остается места для тишины. Телефон работает в режиме вибратора: в условиях плохой звукоизоляции миловидная соседка наверняка считает его редким извращенцем. К этому добавляются регулярные визиты курьеров. Утром Сяо Чжаню доставляют две корзины закусок. В них нет открытки, и все же Сяо Чжань не сомневается в том, кто адресат.

«Ибо, как ты раздобыл мой адрес?»

«мне невозможно отказать»

В обед привозят набор блюд из лапшичной. К вечеру — коробку с японским сладостями.
«Ты хочешь, чтобы я не смог выйти из дома?»

Продукты подобраны хорошо изучившим его человеком. В этом мире даже родная мать не узнала о Сяо Чжане столько, сколько Ван Ибо за несколько лет общения.

«несамый плохой расклад. этот мир тебя не заслуживает».

«Ты пересмотрел героического кино. Или романтических дорам. Переутомился?»

«и после этого меня упрекают в плохих комнуникативных навыках».

Голос Ван Ибо в его голове звучит с каждым днем все тише, словно память начинает стирать важные детали. И это тревожит не меньше происходящего. Сяо Чжань теряет сноровку и уже не может понять, шутит ли сейчас Ван Ибо, или говорит всерьез.

«Извини?»

«назови меня гэгэ Вэй Ин. и я подумаю».

«Нет»

Первый порыв — позвонить и назвать. Сяо Чжань точно знает, к чему это приведет. Выбирая Хэндян, он втайне надеялся на такой расклад. Не только Ван Ибо изучил его слабости. Сяо Чжань умеет добиться внимания парой слов и интонациями, взглядом и кратким касанием. Он без зазрения совести пользовался этим на площадке. Достаточно одного звонка, и Ван Ибо найдет способ скрасить его одиночество этой ночью.

И все же Сяо Чжань признает порыв нерациональным.

«Чжань-гэ пригласи к себяи прощу».

«Нет»

«тогда ты ко мне я устрою никто ничего не узнает. кАк раньше»

«Нет».

«че ты такой упертый Чжань-гэ?!»
Ответ на вопрос кажется очевидным. И все же теряется где-то по пути от благих намерений к настоящим желаниям.

«Мне надо закончить обложку»

«ага типа я поверил»


Нераспустившийся бутон на холсте все еще кажется незавершенным. Сяо Чжань смешивает на палитре оттенки белого, бежевого. Они очевидно не подходят. В его сердце нет места трауру.
И все-таки одного цвета не хватает. Мысль о том, какого, посещает не сразу.


В выходной к ночи ему доставляют огромную коробку.

— Что там? — интересуется Сяо Чжань.

Курьер молча пожимает плечами и просит отойти подальше, соблюсти социальную дистанцию. Он затаскивает подарок в прихожую и растворяется в неизвестности, даже не попросив подписать бумаги о получении. Это подозрительно. Сяо Чжань успевает испугаться. Но коробка издает тихий стон, а затем громко чихает. И голос у нее до боли знаком. Сяо Чжань злится, но счастлив. Он сообщает ворчливо:
— Ты псих.

— А ты нет, конечно. Это ведь я наплевал на благоразумие и спрятался в Хэндяне.

— А если бы я тебя на улицу выкинул?

— Ты сперва подними, — высокомерно заявляет коробка и требует, — может, выпустишь? Тут темно, как в аду! Я скоро поседею.

Поборов желание оставить подарок лежать в упаковке до лучших времен, Сяо Чжань все же выпускает Ван Ибо. Смотрит в глаза. Взгляд должен быть укоризненным, но они слишком давно не виделись. Сяо Чжань понимает: сегодня не до воспитательных моментов.

— Ты же не надеялся, что я сдамся? — интересуется Ван Ибо.

— Я наплевал на благоразумие и спрятался в Хэндяне. Это разве не ответ?

На Ван Ибо невообразимый костюм и броская розовая куртка. На большинстве знакомых такое смотрится безвкусно.
Ван Ибо — не большинство.

— Почему ты в этой нелепой куртке?

— Надеялся, ты не удержишься и заставишь меня ее снять. Знаешь, на мне еще и трусы с Дедпулом.

— Скажи, что ты шутишь.

— А ты проверь.


Утром Ван Ибо порывается приготовить завтрак. Сяо Чжань слишком любит жизнь, чтобы так рисковать. Они заказывают еду на вынос.

Шторы в спальне раздвинуты, и лучи солнца заливают комнату золотом. В его свете бутон на холсте расцветает всеми оттенками. Ученические одежды клана Гусу сдобрены фиолетовым от Юньмэна, нелепой помадой обозначены контуры сердца. И все это залито розовым закатным светом, утоплено в романтике.


Иногда Сяо Чжань включает фоном интервью Ван Ибо: ему приятно наблюдать, как с манерой общения коллеги мучаются другие. Следить за тем, как меняются выражения лиц ведущих, не утомляет. Из коротких видео Сяо Чжань понимает, почему окружающие так искренне считают Ван Ибо избалованным вредным ребенком: он знаком с другим человеком. И узнает так много, что мог бы вступить в фан-клуб. Мозги забиты информацией, которая никогда не пригодится в жизни. Например, что именно ему дает знание: розовый для Ван Ибо ассоциируется с романтикой? Ну, кроме новых, совсем не в его стиле, рубашек. И последнего цвета на палитре.


Только что дорисованные лепестки бутона еще не высохли и блестят особенно ярко. Ван Ибо подходит сзади, укладывает голову на плечо Сяо Чжаня и задумчиво смотрит на картину.

Сердце в самом центре белоснежного полотна завораживает невесомостью, обманчивой легкостью. Ван Ибо приобнимает Сяо Чжаня и провокационно шепчет на ухо:
— Это твое сердце?

Сяо Чжань уходит от ответа и с усмешкой констатирует:
— Это обложка моего сингла. Мое сердце, слава богу, пока при мне. Без него, знаешь ли, не выживают.

— Знаю, — недовольно откликается Ибо.

Сяо Чжаню кажется, что сейчас он не сдержится и ударит по плечу. Но Ван Ибо по утрам вспоминает про другие способы ухаживания, так что лишь коротко прикусывает кожу на шее Сяо Чжаня и повторяет вопрос:
— Это твое сердце?

И, не дождавшись ответа, просит:
— Подари его мне.

У них «не отношения», в которых подобные шутки лишь присыпают солью растревоженные в изоляции раны. Так что Сяо Чжань косится на него и с усмешкой отвечает:
— Не могу. Оно мне не принадлежит. Я его уже подарил.


Ван Ибо ломает привычные шаблоны, когда не настаивает. Он собирается уйти до завтрака: много дел и съемки. Ван Ибо все еще работает за двоих, чтобы не упустить удачу из рук. Сяо Чжань делает вид, что верит в причину спешки.
У них действительно «не отношения», они не позволяют поступать опрометчиво.

Долгое время кажется, что Ван Ибо нельзя по-настоящему задеть. Для этого человека не существует препятствий, непреодолимых преград, он упертый и не сворачивает с пути. А еще — всегда рядом. Молчаливая дистанция пугает по-настоящему. Настолько, что Сяо Чжань готов рискнуть.

— Ибо, стой. До того, как уйдешь, я хочу спеть тебе песню, над которой работал.

У Сяо Чжаня еще нет студийной записи, а принесенная менеджером гитара расстроена: немного жаль миловидную соседку.

Он поет тихо, не отводя взгляда от глаз Ван Ибо. Это не признание: ведь у них «не отношения».

И все-таки у них — отношения. Это давно уже больше, чем позволяет им здравый смысл.

Сяо Чжань и Ван Ибо не встречаются. Насколько идеально быть бойфрендами, настолько — запрещено. Им просто комфортно вместе, есть о чем молчать и разговаривать. В глазах друг друга они привлекательны — это не так уж и мало. Они связаны ограничениями на личную жизнь и законом. Айдол в отношениях — это упавшая с горизонта звезда.
Но друг с другом им спокойнее, лучше. Даже если они официально «не вместе».


После того, как затихает последняя нота, Ван Ибо молчит. Сяо Чжань записал бы это в главные достижения жизни, если бы в этот момент ему не было так тревожно.

— Кажется, я все-таки не очень умный, — с усмешкой признает Ван Ибо.

Сяо Чжань вопросительно смотрит, все еще не уверенный, что не перешел черту. Ван Ибо поднимается, подходит ближе и забирает из рук гитару, бережно откладывает в сторону. Склоняется и долго смотрит вблизи в глаза.

— Как ты ее назвал? Песню.

— Теперь твоя очередь угадывать, Лань Чжань.

— Восхитительный и неповторимый Ван Ибо? Самый красивый после Сяо Чжаня в мире актер? Тот, лучше которого для меня нет? Мой супергерой Ибо?

— Рыцарь гардины и ершика? — усмехается Сяо Чжань. — Спасибо. Обойдусь.

Ван Ибо ухмыляется и пихает его кулаком в плечо, чтобы тут же поймать в объятия и упасть на диван рядом. Они долго молчат, рассматривая блики света на полотне. Тишину нарушает Сяо Чжань, тихо шепчет:
— Лао Ван...

— Не надейся, — перебивает Ибо и обнимает крепче за плечи, — этот подарок не верну.

— Ты опаздываешь на съемки.
цитировать