РПС 3-15К;количество слов: 4121
автор: шати

Ты был как взрыв

примечания: юньлун асексуал, у него и аюньги открытые отношения, а ван си просто неудачно вмазался в аюньгу
саммари: Ван Си старался держаться подальше от Аюньги.
Когда Ван Си увидел Аюньгу в первый раз, у него аж глаза заболели.

Он даже не помнил, что такого выебистого было на Аюньге и надето, но все вещи, которые он на себя нацепил, вызывали желание раздеть его, запихнуть в руки стилистам и сказать: “переоденьте”.

Ван Си сразу понял, что от Аюньги хочет держаться подальше. Такие люди вызывали у него нечто среднее одновременно и с восхищением, и раздражением. Ван Си не смог бы четко объяснить, что именно было в этих “таких” людях. Просто когда он увидел активного Аюньгу, который крутился среди толпы молодых мальчиков и в ответ на обожающие взгляды раздавал им улыбки, у Ван Си перед глазами загорелась красная тревожная кнопка.

Это был сигнал: беги, не оборачивайся, пока не ебнуло. Все остальных, похоже, уже успело зацепить и они переживали величайшую травму в своей жизни. У Аюньги была не просто гипнотическая аура, а какая-то радиоактивная. И все, кто к нему подходил и начинал говорить, облучались чем-то и мигом становились восторженными и влюбленными детьми. Как Аюньга это делал, было непонятно. Ван Си такие люди раздражали – их было больше, чем нужно, они влезали в твою жизнь тогда, когда ты их не просил, доебывались до самого сокровенного, но при этом всем о себе не говорили ни слова. Вот и Аюньга. Он слушал о чужих мечтах с вежливой улыбкой и тихим мерцанием в бездонно-черных глазах, но о себе выдавал какую-то нелепую несусветицу. Барашки, степи, Монголия. Пойди разберись, что там в голове.

Аюньге, казалось, были покорны все люди. Ван Си надеялся, что его эта участь убережет. Он почти поверил, что так и будет, но решил для начала оценить, сколько людей вообще на Аюньгу купится. Он даже выбрал несколько вариантов из тех, что вообще не поведутся.

Среди них был Юньлун. Юньлун появился в общей гримерке, куда они все набились, с грацией принца или обдолбавшейся звезды. Взгляд у него был расфокусированный и Юньлун щурился, отчего на лице появлялось надменное выражение. Это потом Ван Си узнал, что Юньлун забыл надеть линзы, поэтому не видел нихуя дальше расстояния вытянутой руки. Тогда не знал.

Поэтому поставил на Юньлуна как на того, кто об очарование Аюньги точно не разобьется. Ван Си был не очень умный, знал только, что Юньлун из Шанхая, молодая звезда театра. Про то, что он по совместительству лучший друг Аюньги, Ван Си не знал.

Юньлун до этого успел отшить пару мальчиков, которые к нему подошли с очевидным намерением поболтать и завязать если не дружбу, то какое-никакое знакомство. Юньлун морщился, отвечал коротко и односложно. Как-то сразу стало понятно, что к этой ледяной крепости придется искать подступы долго и очень нудно. И все желающие разом отвалились, только смотрели издалека, как Юньлун копается в телефоне.

А потом его заметил Аюньга – как хищная птица нацелился на жертву. Все, кто был в гримерке, напряглись и заинтересованно уставились на эту картину. Ван Си представил, как активного и общительного Аюньгу Юньлун отшивает одним метким словом, и его губы тронула слабая улыбка. По лицам остальных было понятно, что они ждут такого же исхода. Только Дин Хуэй неловко закрыл лицо рукой. И буквально через секунду Ван Си понял, почему.

Аюньга двинулся к Юньлуну с неумолимой скоростью и бесстрашием, как ледокол, вспарывающий толстый лед с той легкостью, с которой крошат шоколад в ладони. И с таким же бесстрашием сгреб Юньлуна в объятия. Юньлун поджал губы, горестно свел брови вместе, а потом попытался пихнуть Аюньгу локтем в живот.

– Гацзы, отъебись, – сказал он с такой теплотой, что стало неловко всем.

Ван Си смотрел на потаявшего Юньлуна и думал, что от Юньлуна тоже надо держаться подальше.

Позже Аюньга распиздел, что учился с Юньлуном в одном универе, жил в одной комнате, а еще их кровати стояли напротив друг друга. Инициативный фан-клуб Аюньги полез копать информацию в интернете. Интернет предложил посмотреть выпускной мюзикл и сосущихся Юньлуна и Аюньгу.

Ван Си не помнил, кто именно полез к Аюньге с вопросом. То ли Цай Чэнъюй, который лез ко всем с непосредственностью ребенка, то ли доебчивый до подробностей чужой жизни Тяньхэ. То ли Ма Цзя? Спросил, есть ли у них отношения и не будут ли они мешать ему шумом по ночам. Ма Цзя жил в соседней комнате с Юньлуном и был очень сильно обеспокоен качеством своего сна.

Аюньга предложенное видео посмотрел с блаженной улыбкой, а потом сказал, что Ма Цзя может не беспокоиться, его сон ничего не нарушит. Мол, это для роли только было. Все покивали, но в следующий раз, когда Аюньга и Юньлун оказались рядом, Ван Си подумал, что Аюньга напиздел. Не про поцелуй. Поцелуй был для роли, скорее всего. А все его общение с Юньлуном сейчас, с мягкими прикосновениями и жадными взглядами – это была не роль. И не дружба.

Юньлун с Аюньгой гармонично сосуществовали в своем, особом мирке, где кроме них никого не было. Так случается, когда в компании появляется семейная пара, давно живущая в браке. Они уже притерлись друг к другу, спаялись и замкнулись друг на друге. Другие люди им не мешали, но и не были особо нужны. Поэтому Ван Си к ним лезть не пытался, как и разобраться в природе их отношений.

Другие все еще отчаянно пытались. Ли Ци ставил на то, что Аюньга сверху. С ним зацепился Цай Чэнъюй и поставил на то, что сверху Юньлун. Так у них образовалась целая система ставок, в которую с удовольствием вписались все участники шоу. Ван Си ни на что не ставил, но почему-то, когда он представил, что Аюньгу можно трахнуть, под ребрами что-то тревожно заныло. Аюньга, с этими его длинными ногами и растяжкой, наверняка хорошо гнулся в постели.

Мысль была мимолетной, а впереди их ждали месяцы съемок, а Ван Си очень старался убедить себя держаться подальше, поэтому ее надо было травить на корню.

А потом ему выпало выступать вместе с Юньлуном. То ли злой рок, то ли еще что. Ван Си уже успел убедиться, что Юньлун не замороженный принц, а вполне обычный человек. Немного неловкий, кривляющийся, смешливый, дурацкий и добрый. Но при этом все еще не знал, как с Юньлуном разговаривать.

Тун Чжо как-то метко заметил, что Юньлун слегка блаженный. Потом, заметив, как сидящий в углу комнаты Аюньга подобрался и потемнел лицом, спешно заметил, что не в плохом смысле. Следующие полчаса он путанно объяснял про то, что Юньлун большую часть времени находится в себе, непонятно, что он там думает.

– Для этого слово есть, – сказал Аюньга. – Интроверт.

Интровертом Юньлун был особенным. Поэтому к репетициям Ван Си готовился морально, а еще почему-то к тому, что на них заявится Аюньга. Ван Си затруднялся сказать, почему это было проблемой: то ли из-за самого Аюньги, то ли из-за возможного утомительного и непонятного флирта между ним и Юньлуном.

Но Юньлун на репетиции его ждал в одиночестве. Он сидел у стены, закинув одну ногу на колено, и что-то читал с телефона, иногда лениво тыча длинными пальцами в экран. Рядом лежали распечатки нот. Заметив Ван Си, он кивнул и вдруг спросил:

– Ты куришь?

– Нет, – ответил Ван Си, растерявшись. – Голос берегу.

Юньлун почему-то не расстроился, хотя слова Ван Си можно было воспринять как упрек. Он покивал и объяснил:

– Я хотел покурить. Но решил, что лучше тебя подождать. Сходишь со мной? Одному скучно.

Ван Си хотел отказаться, но быстро передумал. Ждать Юньлуна и сидеть в одиночестве не хотелось. К тому же, им надо было вместе петь, а для этого стоило бы наладить подобие отношений, даже если Ван Си этого не хотел.

Юньлун, позевывая, повел его коридорами к запасному выходу. Ван Си в эту сторону никогда не ходил, поэтому было в этой прогулке что-то необычное. Юньлун молчал, и Ван Си тоже не знал, о чем завести разговор. В итоге они молча дошли до выхода на маленький пятачок во дворе с парой мусорных урн.

И вот на курилке обнаружился Аюньга. Он стоял, запрокинув голову, и сигарету прижимал к губам медленным, тягучим движением. Ван Си запнулся и остановился. О том, что Аюньга курит, он не знал. И не хотел знать.

– Привет, – безучастно сказал Аюньга.

Юньлун кивнул и похлопал себя по карманам, выуживая сигареты. Между ними сразу натянулась невидимая нить, присутствие которой ощущалось всегда, когда они стояли рядом. Если бы Ван Си верил в предназначение, он бы сказал, что этих двоих связывала красная нить судьбы.

– Гацзы, – позвал Юньлун растерянно, когда вскрыл пачку. – Я зажигалку не взял.

Ван Си решил, что Аюньга, как приличный человек, достанет зажигалку из кармана и даст прикурить. Но тот вдруг наклонился к Юньлуну. Юньлун сунул сигарету в рот, тоже наклонился, чтобы кончик соприкасался с кончиком сигареты Аюньги, и затянулся.

– Спасибо, – сказал Юньлун.

У Ван Си вспотели ладони. Юньлун же спокойно закурил, как будто подобное было обыденностью.

– Какую песню поете? – спросил Аюньга.

– Не помню, – ответил Юньлун. – Си-гэ?

– Я ее еще не видел, – сказал Ван Си.

– Можно посмотреть?

– Ты придираться будешь, – недовольно заметил Юньлун.

– Не придираться, а давать советы, – поправил Аюньга. – Ну?

Юньлун посмотрел на Ван Си.

– Можно, – ответил Ван Си, которому некуда было отступать.

Умный человек сказал бы, что правильно было бы отказать. Но Ван Си, похоже, был не очень умным. И все свои правила про “держаться подальше” от отбрасывал в сторону, как смахивают надоедливые уведомления. Он уже вляпался, не получится бегать. Оставалось только надеяться, что это на один раз. Ван Си споет с Юньлуном, а там, если теория вероятности будет к нему милосердна, ему выпадет кто-то другой, далекий от этих облачных ребят.

Когда они шли обратно, Аюньга пристроился рядом с Юньлуном, чтобы идти, прижимаясь чуть плечом к его плечу. Ван Си смотрел на это и уныло плелся сзади. Ему было отчего-то тошно, но непонятно, почему. Он отворачивал взгляд, но все равно тот, устав задерживаться на стенах, полу и потолке, возвращался к Аюньге, который на ходу что-то успевал быстро шептать Юньлуну, едва касаясь губами его щеки.

Когда они дошли до зала, Аюньга, к счастью, отлепился и прокурсировал к сиденьям у стены. Он сел в ту же позу, что и Юньлун – закинув одну ногу на другую и цепляясь пяткой за колено. Помахал рукой, призывая его игнорировать, и Юньлун сразу же перестал обращать на него внимание.

Ван Си последовал его примеру. К большому его удивлению, это вышло легко. Юньлун, обычно молчаливый, когда дело касалось обычных разговоров, довольно деловито обсуждал песню. Они быстро раскинули партии, отметили сложные места, прикинули, в какой тональности петь, и репетиция пошла своим ходом.

Аюньга вмешался один раз, и Ван Си даже удивился тому, что тот все еще сидел и наблюдал за ними.

– Далун, – позвал Аюньга. – Спой эту строчку еще раз.

Юньлун спел. Аюньга поморщился, всем своим видом показывая, как он недоволен.

– Не так. – Он спел, показывая как надо, и снизу вверх уставился на Юньлуна.

– Я так не смогу, – ответил Юньлун очень спокойно.

Он смотрел на Аюньгу внимательно, и снова между ними тянулась нить. Ван Си почему-то подумал, что будет, если ее разорвать. Резануть ножом, обрывая эту связь, развести их в стороны. Чтобы не тянулись друг к другу, чтобы… могли посмотреть на кого-то еще. От этой мысли стало душно и горячо.

Аюньга задумался буквально на пару мгновений, а потом спел строчку еще раз, в другой тональности.

– А так?

Юньлун повторил. Аюньга улыбнулся и, успокоенный, отъебался от них до самого конца репетиции.

Потом пришло время выступления, Аюньга блистал, Юньлун на сцене радостно улыбался, а Ван Си решил, что все, пронесло. Следующим партнером, может, будет кто-то другой, больше не придется разговаривать ни с Аюньгой, ни с Юньлуном. Ван Си вообще ждал, что Аюньга выберет в партнеры Юньлуна, да и тот, судя по всему ждал, но Аюньга улыбнулся и сказал:

– Ван Си.

И Ван Си в этот момент пережил крушение всех своих надежд. Будто он стоял на краю обрыва, уже развернулся уйти, не смотреть больше в бездну, но тут его беспощадно толкнули.

И в бездну пришлось падать.

Бездну звали Аюньга.

Аюньга был красивым, обаятельным, смешливым и добрым. А еще строгим, вспыльчивым и очень-очень жестким по отношению к себе. К другим – чуть помягче, к каждому находил какой-то подход. И когда они оказались наедине с песней про дружбу и ностальгию, а Аюньга бормотал под нос текст на монгольском, который должен был очень красиво произносить в самом начале, Ван Си понял, что как бы он ни старался убежать, как бы ни прятался, его тоже задело. Только остальные были в эпицентре взрыва под названием Аюньга, а Ван Си догнала ударная волна.

Если с Юньлуном постоянно приходилось останавливаться и совместно решать, как они будут петь, то Аюньга сам сыпал тысячью замечаний, предложений, исправлений. И – ужасно, отвратительно – стоял слишком близко, тянулся потрогать, придержать за локоть, уронить голову на плечо. Ван Си думал, что Аюньга такой только рядом с Юньлуном, но похоже, был неправ. Аюньга просто таким – был.

От его ладоней по телу ползли мурашки, а слова застревали в горле. Ван Си не соскакивал с нот чудом, не сбивался только благодаря выдержке.

На третий день не выдержал Аюньга.

Они закончили репетицию поздно вечером, потому что пять раз прерывались из-за того, что Аюньга уходил курить (Ван Си смотрел ему вслед и думал о том, как можно иметь такой потрясающий голос и продолжать портить себе здоровье курением), еще пару раз – потому что Ван Си не мог брать так высоко, как хотел Аюньга, а это значило, что надо все переделывать. С Юньлуном было попроще. С Юньлуном вообще ненапряжно было.

И вот под вечер, когда они оба порядком заебались, Аюньга, складывая в карман телефон, с какой-то непоколебимой решимостью спросил:

– Тебе будет лучше петься, если ты меня трахнешь?

Ван Си, державший в руках распечатки, выронил их. Аюньга стоял ровно и смотрел без смущения, без злости. Просто – никак. Разве что брови слегка хмурил, отчего казался раздраженным и уставшим. Но сам вопрос звучал как бытовая мелочь. Ван Си набрал воздуха, чтобы ответить, но не успел.

– Я не слепой, – ласково, будто уговаривал животное, произнес Аюньга. – Я все вижу. И то, как ты лажаешь, тоже.

– Ты мне не нравишься.

Ван Си смог разлепить губы и выпихнуть из себя единственное, что могло звучать как правда. Аюньга ему не нравился. Ни как личность, ни как возможный друг. Они шли параллельными прямыми, но при этом Ван Си не мог не смотреть на Аюньгу. Не мог не думать.

– Конечно. Меня хочешь трахнуть, чтобы узнать, каково это, и больше не беситься от одного взгляда на меня. – Аюньга пожал плечами. – Я не против.

Аюньга продолжал звучать буднично. Даже телефон достал после своей речи, сообщения проверять. А Ван Си думал. Ван Си будто разрешили приоткрыть запретную дверку, на которую он все время наваливался плечом, чтобы не выпустить демонов, спрятавшихся за ней. А теперь он распахнул ее и вспомнил все, что давил и душил. И то, как застыл на пороге примерки, когда увидел, как Аюньга решил устроить себе импровизированную тренировку. Он тянулся прямо на полу, руками к носку ноги, прогибаясь в спине так, что грешно было смотреть. У него футболка задралась, и Ван Си видел полоску кожи. Вспомнил и то, как просил всех созданий, ответственных за этот грешный мир, сделать что-нибудь с любовью Аюньги к штанам в облипку.

– У тебя же Юньлун, – одними губами произнес Ван Си, сдаваясь.

– А у тебя жена, – ответил Аюньга.

– Она… она не против.

Это было ложью, наверное. Ван Си не знал, что и как скажет жена, отреагирует ли руганью или промолчит. А может, Ван Си ей ничего не скажет, похоронит знание глубоко в себе.

– А Юньлуну вообще похуй, ебусь ли я с кем-то, – сказал Аюньга.

Это звучало неправильно. Аюньге было не похуй на Юньлуна, а Юньлуну было не похуй на Аюньгу. И очевидно, очевидно же, что они были вместе. Как Юньлун мог забить?

– Разве вы не встречаетесь? – спросил Ван Си, сомневаясь в каждом своем слове.

– Встречаемся.

– И вы не трахаетесь?

– Нет, – ответил Аюньга так, будто это должно было что-то объяснять.

Ван Си стоял молча, не понимая, как можно встречаться, но при этом не переступать порог близости. Для него это было словно две несовместимые вещи. Как складывать паззл и пихать кусочек на неподходящее ему место.

– Ладно, – сжалился Аюньга. – У нас исключительно платонические отношения. Юньлун вроде как асексуал? В общем, он не против, если я люблю его, а трахаюсь с кем-нибудь еще.

– Вы ебнутые.

Аюньга пожал плечами.

– Так что? Хочешь, пойдем разрешения спросим. Далун еще не спит.

Ван Си заколебался. Он не верил, что Юньлун не будет против. Ван Си был бы против, если бы кто-то полез с очевидными намерениями к тому, кого он любит. А если бы пришел просить одолжить бойфренда на пару часов ради секса, вообще ебнул бы.

Аюньга воспринял это как ответ и просто вышел в коридор, бросив короткое “пошли”. Ван Си побрел за ним следом на негнущихся ногах, до конца не осознавая, что вообще происходит. В голове звенело, а мысли напряженно скакали в голове, как блохи, от смутных и туманных фантазий об обнаженном Аюньге, до картинки, где Аюньга и Юньлун вдвоем вывозят его в лес и закапывают там.

Юньлун и правда не спал и открыл дверь после второго стука.

Юньлун был в какой-то безразмерной черной толстовке, мягких штанах и босой. Он зевал, и когда увидел Аюньгу, устало прижался головой к дверному косяку.

– Далун, – сказал Аюньга с такой любовью и придыханием, что Ван Си стало стыдно, горячо и неловко.

Он захотел одернуть Аюньгу и сказать ему: хватит, напридуривался. Ты же сейчас разрушишь отношения с человеком, которого любишь до одури.

– Ты в курсе, который час? – мягко и беззлобно спросил Юньлун. – Всем детям и старичкам пора спать.

– Поэтому ты спишь? – тут же оживился Аюньга. – К какой категории относишься?

– Я бессмертный дракон, – сказал Юньлун и зевнул. – Давай, не томи, чего хотел?

– Трахаться, – ответил Аюньга.

Ван Си чуть не заскулил в голос от того, с какой простотой Аюньга это произнес.

Лицо Юньлуна как-то разом растеряло всю свою мягкость. Он напрягся, как кот, который почуял добычу, пошире раскрыл глаза и уставился на Ван Си, будто до этого не замечал его присутствия как такового.

– Я вам зачем? – выдохнул он. – В номер не пущу и смотреть на вас не хочу.

– Си-гэ пришел спросить разрешения, – добавил Аюньга.

Юньлун моргнул. Ван Си вдруг резко захотелось провалиться под землю от стыда.

– А, – выдохнул Юньлун. – Это. Благословляю.

Он неопределенно покрутил рукой в воздухе и развернулся, чтобы уйти в комнату, но в последний момент почему-то передумал. Поманил Аюньгу рукой, и тот с готовностью потянулся к Юньлуну навстречу. Их губы встретились. Аюньга покорно приоткрыл рот, и Юньлун поцеловал его так нежно и чувственно, что Ван Си неловко отвернулся. Ну вот, теперь он знал, что вся эта неопределенная привязанность между ними все-таки была отношениями. И несмотря на это, собирался потрахаться с Аюньгой.

– Целоваться нельзя, – сказал Юньлун, когда отпустил Аюньгу. – Запрещаю. Понял?

Аюньга кивнул. Юньлун перевел взгляд на Ван Си – мягкий, внимательный взгляд – и Ван Си тоже кивнул.

Дверь закрылась.

Аюньга еще постоял, глядя на дверь и перекатываясь с носка на пятку, а потом махнул рукой Ван Си.

– Пойдем.

Если это и была реальность, то какая-то пугающая. Ван Си шел за Аюньгой и медленно раскладывал в голове по полочкам происходящее. Вот Юньлун говорит “да, все хорошо, ебитесь на здоровье”, как будто ему вообще… все равно. И вот Ван Си идет за Аюньгой, чтобы через пару минут Аюньгу трахнуть. Ван Си должен был остановиться, испугаться, но под кожей жидким огнем разливалось предвкушение. Почему-то вдруг все сложилось. Будто так и должно было быть. И Ван Си бегал от Аюньги и запрещал себе с ним разговаривать именно потому, что знал. Это неизбежное. Аюньгу захочется трахнуть.

Как хотелось, наверное, каждому второму на этом шоу. Или посмотреть, как Аюньгу трахают, просто чтобы убедиться… Ван Си не знал, конкретно в чем, но Аюньга весь своим обликом, своей фигурой, своей пластичностью и грациозностью в движениях требовал мгновенно к нему подкатить. Или попробовать подкатить и получить отказ.

Потом, спустя пару месяцев после шоу, Ван Си узнает, что в университете за Аюньгой бегали парни и звали на свидания. Поймет. Посочувствует. Позлорадствует.

Но это будет потом. Сейчас Ван Си не понимал, какой любовной магией Аюньга к себе привораживал.

В номере Аюньги было неожиданно чисто. Даже больше, обстановка в комнате отдавала болезненной аккуратностью. Ни валяющихся вещей, ни раскиданного мусора, нигде не валяются шнуры-переходники. Даже чемодан – и тот стоял у стены, закрытый на замок.

Аюньга принялся снимать с себя одежду прямо с порога комнаты. Стянул футболку и остался в одних штанах, принялся за ремень. Раздевался Аюньга с военной точностью и сноровкой. Ван Си как-то слышал краем уха, что Аюньга был в армии какое-то время, но у него не было возможности спросить, какой именно и что он там делал. Да и сейчас было бессмысленно спрашивать. Ван Си не хотел залезать глубже того, что ему было известно.

– И часто ты так? – спросил Ван Си, берясь за край своей толстовки.

– Что именно? – Аюньга выгнул брови и замер, глядя на него непонятным своим взглядом.

– Ну, – Ван Си обвел рукой комнату. – Спишь с кем-то.

Аюньга наклонил голову, будто раздумывая.

– Вообще или на этом шоу?

У Ван Си резко пересохло во рту. Он было открыл рот, но Аюньга прервал его:

– На шоу ни с кем. С кем до этого – неважно.

Это знание Ван Си успокоило. Он стащил с себя толстовку и замер, глядя как Аюньга устраивается на кровати. Он подложил себе под спину подушку и поджал одну ногу под себя. Уставился на Ван Си с ожиданием.

У Аюньги нашлись и смазка, и презервативы. Ван Си неожиданно поймал себя на мысли, что это будет самый будничный подход к сексу. Никакой страсти и зажиманий, никакой нежности. Аюньга притянул Ван Си к себе и обнял одной рукой за спину, а вторую опустил между ног.

Ладонь у него была сухая и мозолистая, а отдрачивал Аюньга с опытностью умелого человека, который не первый раз с кем-то трахается. Ван Си вжался лбом ему в плечо и застонал.

Почему-то после запрета на поцелуи целовать Аюньгу особо не хотелось, поэтому Ван Си трогал его везде и гладил: грудь, тонкую талию, бока, бедра. Аюньга не переставал двигать рукой. Ван Си перехватил его за запястье, толкнулся несколько раз в сомкнутый кулак и скользнул назад.

Аюньга широко раскинул ноги и прогнулся в спине, подставляясь. Он был красивый, раскованный и желанный. Его хотелось до одури, и Ван Си видел, что это ответное желание.

Ван Си устроился между его бедер и надавил на ноги, вынуждая раскрыться еще сильнее. Аюньга застонал, но послушно под ладонями гнулся, словно пластилин, мягкий, но упругий. Ван Си погладил его, чувствуя рукой напряженные мышцы, провел рукой до самого паха и скользнул вниз, обхватывая ягодицы. Пока он гладил и мял их, Аюньга охал и вздыхал. Такими вздохами он мог завести, наверное, даже покойника. Аюньга был отзывчивым и чувствительным, и у Ван Си кружилась голова от мысли, как Аюньга будет стонать.

Ван Си нащупал большим пальцем колечко мышц и надавил. Палец входил туго, но когда Ван Си сменил пальцы, вставил в Аюньгу два сразу и попытался развести в стороны, Аюньга неожиданно дернулся и прохрипел.

– Не надо. Не растягивай.

Ван Си кивнул. Он отклонился назад, раскатал презерватив по члену и снова устроился между ног, прижимая кончик члена прямо ко входу.

– Давай, – шепнул Аюньга.

Ван Си толкнулся. Аюньга зажмурился, мотнул головой и прикусил губу. Он был узкий, горячий, и в первые мгновения Ван Си чуть голову не потерял от ощущений. А когда втолкнулся на всю глубину и вырвал из Аюньги стон, замер, пережидая щекотную волну возбуждения.

Аюньга тяжело дышал, а когда Ван Си принялся двигаться, закинул ноги на него, сцепив их за спиной.

Ван Си двигался медленно, наслаждаясь жаром, тем, как Аюньга стонет ему на ухо, но все это было не то. А вот когда Ван Си выскользнул и перевернул Аюньгу, поставив на колени, стало то.

Аюньга сначала уперся руками в кровать, но Ван Си положил руки ему на поясницу, толкнулся на пробу и принялся трахать размеренно и быстро. Аюньга застонал и упал грудью на кровать, вжимаясь в нее лицом и глуша стоны. Когда Ван Си не видел его лицо, было проще.

Можно было огладить ладную задницу руками, оттянуть в стороны ягодицы, наслаждаясь тем, как выглядит растянутый вход, как плотно Аюньга его обхватывает. Аюньга стонал и, судя по движениям руки, дрочил себе.

Аюньга кончил первым. Дернулся в руках Ван Си, замер, дрожа, а потом позволил быстро себя дотрахать. Когда Ван Си кончил, прижимаясь бедрами к заднице Аюньги, он ощутил какое-то просветление. Будто его освободили от проклятия. Они бы так и остались, сцепленные, если бы Аюньга не дернулся, откатываясь в сторону.

Он выглядел… потасканным. Заебанным и уставшим. Ван Си решил, что навсегда запомнит это лицо.

Аюньга немного полежал, а потом потянулся к футболке и вытер руки.

– Если хочешь, можешь остаться тут. Ключ потом вернешь, – сказал он тихо.

– А ты?

– Я пойду к Далуну. Там посплю.

Ван Си мог бы спросить: неужели Аюньга с ним действительно переспал только ради того, чтобы Ван Си перестал думать о нем? Но почему-то знал, что так оно и было.

Поэтому он просто смотрел, как Аюньга собирается. И ничего не говорил. Аюньга натянул штаны, свежую футболку и взял телефон

– У меня один совет есть, – Аюньга задержался у двери и посмотрел на Ван Си. – От себя не бегать. И посмотреть по сторонам. На тебя тоже люди смотрят. И очень жадно.

Дверь захлопнулась. Ван Си застонал и упал на кровать.

И на следующий день, когда Ван Си пришел в их общую комнату для сборов, он поймал на себе заинтересованный взгляд. Ван Си посмотрел в ответ и увидел, как разливается по лицу смущение, а взгляд уходит в сторону.

Что ж. Этому совету Ван Си мог последовать.
цитировать