Азиатские новеллы и дорамы 3-15К;количество слов: 3279
автор: Largetni

Без сожалений

саммари: Лань Сичэнь, находясь в бегах, встречает Цзян Чэна, который тоже скрывается от Вэней.
Встреча
Сичэнь запрещал себе оглядываться назад. Стоит ему обернуться — и соблазн вернуться будет слишком велик.
Облачные Глубины были далеко отсюда — но ему было достаточно лишь направления. Он точно знал, что оставляет позади, и стоило лишь посмотреть назад — вспомнить, откуда он пришел, — и дорога сама легла бы под ноги.
Сичэнь сожалел, что не может встать рядом с дядей и братом. Сожалел, что не может защищать родной дом. Но клан будет жив, пока жив его глава. Пока живы сокровенные знания, долгое время бывшие основой клана Лань. Те свитки и книги, которые он уносил сейчас с собой. Свой дом он оставил позади, но часть клана — с ним.

От реки поднимался туман. Сичэнь опустился на колени у воды, надо было отдохнуть и попробовать успокоиться, подумать, куда же ему пойти. Долго бесцельно бродить по лесам он не сможет, к тому же это бессмысленно. Более-менее крупные города ему тоже лучше обходить стороной, но оставались небольшие поселения и кланы на отшибе городов. Он слышал, многие мелкие кланы пострадали от Вэнь. Возможно, он сможет найти помощь — если не у них, то у обеспокоенных и сочувствующих им.

Он уловил звуки шагов. Кто-то шел по лесу к реке, пытаясь быть тихим, но получалось у него не очень. Сичэнь оглянулся, откинул мелькнувшую мысль о преследовании, и всмотрелся в тени меж деревьев. Уже сгущались сумерки, человек с ними почти сливался, но все же Сичэню удалось рассмотреть фиолетовую ленту. В остальном фигура мало напоминала прежнего наследника клана Цзян. В Гусу Сичэнь помнил его другим... Как будто это было в прошлой жизни.
Цзян Ваньинь, уставший и грязный, вышел из леса. На Сичэня он смотрел настороженно. Это чудо, что он смог выбраться живым: Сичэнь слышал, прячась рядом с дорогой, как в проезжавшей мимо повозке обсуждали уничтожение Пристани Лотоса. Такие мимолетные слухи были сейчас его единственным источником информации.
— Молодой господин... — Сичэнь осекся. Уже нет. — Глава клана Цзян. Рад видеть вас живым.
Он поклонился.
— Цзэу... Цзэу-цзюнь! — Цзян Ваньинь только сейчас узнал его. Неудивительно, вряд ли сам Сичэнь сейчас выглядел сильно лучше самого Цзян Ваньиня. — Я тоже... рад видеть вас живым. Последнее, что я слышал, — что вы пропали без вести.
На лице Цзян Ваньиня было явное облегчение. Сколько он уже скитается в одиночестве, прячась от Вэнь?
***

Костер уютно потрескивал, освещая почти идиллическую картину: двух молодых мужчин, располагающихся на ночлег после ужина. Ужин был скудным, но на многое рассчитывать не приходилось. Ловить рыбу руками в темноте Цзян Ваньинь не взялся бы, Сичэнь просто этого не умел, довольствовались запасами Сичэня. Откладывать дальше поход в какое-либо поселение было нельзя. Сам себя Сичэнь еще как-то обеспечил бы, но теперь они были вдвоем.
Цзян Ваньинь устроился рядом с Сичэнем, кое-как завернувшись в его верхний плащ — ночь была теплая, самому Сичэню было достаточно того, что и так было на нем. Но Цзян Ваньинь явно немного мерз, скорее всего, просто от усталости и напряжения.
— Глава Цзян... Надеюсь, следующую ночь мы проведем под крышей, — ободрил его Сичэнь.
— Вы уверены, что это безопасно? — Цзян Ваньинь нахмурился.
— Безопасно или нет, но как минимум, нам нужна какая-нибудь еда. И новости.
— Новости?.. Но...
— Мы можем продолжить бродить по ненаселенным местам, но толку?.. — Сичэнь вздохнул. Он успел об этом подумать и в его голове мысли начали выстраиваться в некое подобие плана действий. Но он был сложным, и Сичэнь совсем не был уверен в своих силах. — Не только мы пострадали от нападения Вэнь.
Насколько же приятно было рассуждать вслух, делясь мыслями с кем-то! В Гусу он обычно обговаривал вопросы и способы их решения с дядей. — Мы можем попробовать... собрать ополчение. Я уверен, многие хотели бы отомстить Вэням. Если объединить наши силы... У нас будет шанс.
Цзян Ваньинь улыбнулся. Глаза блеснули — куда только подевались тоска и усталость.
— Да. Мы сможем отомстить.
Они еще немного поговорили, обсудили, откуда следует начать, и до кого они смогут за день дойти. Но им обоим стоило отдохнуть.
Цзян Ваньинь закрыл глаза, но не расслабился. Сичэнь задумчиво смотрел на игру света и тени на его лице.
Сожаления о покинутом клане оставили его, как только впереди появилась цель.
Рыбалка
Если ты пятнадцать лет каждый день встаёшь в пять утра, то несколько дней без режима бессильны искоренить привычку вставать на рассвете. Но даже проснувшись так рано, Сичэнь понял, что проспал.
Его плащ был аккуратно сложен рядом, хворост лежал рядом с костром, но самого Цзян Ваньиня нигде не было видно.
Сичэнь нахмурился: он был уверен, что проснется раньше.
Цзян Ваньинь стоял по пояс в воде, в одной нижней рубашке (и Сичэнь предпочитал думать, что в штанах, хотя под водой и не было видно). Волосы он распустил, судя по всему — мыл голову проточной речной водой. Сичэнь не мог не отметить развитые плечи, выдававшие отменного пловца, сильные руки, привычные к мечу.
Сейчас эти руки добывали им завтрак, и совсем не мечом. Оглушенная ударом Цзыдяня рыба начала всплывать кверху брюхом, осталось только собрать.
Цзян Ваньинь нахмурился, снял с себя рубашку, завязал рукава узлом, и начал собирать в нее рыбу.
— Странно, что я вчера об этом не подумал, — сообщил он Сичэню, с плеском выбираясь на берег.
— Вряд ли в Юньмэне такой способ ловли рыбы популярен, — с улыбкой отозвался Сичэнь. Такой способ и нигде не мог быть популярен, по правде говоря.
— Впрочем, собирать рыбу в темноте то ещё удовольствие, — ответил Цзян Ваньинь.
Вел он себя преувеличенно бодро и жизнерадостно, как будто не он вчера падал с ног от усталости на берегу. Возможно, появление плана действий и спутника так воодушевило его?
— Я вот хотел спросить, — проговорил Цзян Ваньинь, покончив с рыбиной. — Цзэу-Цзюнь, вы когда-нибудь заплетаете волосы?
— Зачем? — удивился Сичэнь.
— В лесу удобнее, — хмыкнул Цзян Чэн. — Хотя на рассвете вы выглядели очень мило с листиками и травой в волосах.
Сичэнь смутился и слегка тряхнул головой. Потом провел рукой по распущенным волосам и выудил из них пожухлый листик.
— Нелегко соблюдать подобающий внешний вид, когда ты в бегах, — откликнулся он, опустив глаза.
Но косу, пожалуй, стоит заплести.
Ночная прохлада
Влажный воздух холодил, проникая под одежду. До рассвета было еще далеко, но этой ночью уснуть он не мог. Он и вообще в последнее время плохо спал: просыпался от слишком ярких воспоминаний, переполненный ярости и отчаяния. Но вроде бы без крика. Во всяком случае, Лань Сичэнь, с которым они всегда делили одну комнату, ни разу не проснулся.
Это был уже десятый мелкий клан, в который они приходили. И в каждом было одно и то же: две трети территории было в руинах, что-то было сожжено, много людей погибло.
Договариваться о поддержке было не всегда просто: кланы были небольшие, и хотя об отмщении думали многие — все ли могли себе сейчас позволить выступить против Вэней? Но чем больше кланов удавалось уговорить поддержать их… ну хотя бы тем, что дать им двоим кров, тем проще было вести дальнейшие переговоры. Слыша спокойные слова Цзэу-Цзюня о том, сколько кланов их уже поддерживает, и, проникаясь пламенными речами Цзян Ваньиня, главы или старейшины кланов все охотнее соглашались присоединиться к восстанию. Сичэнь начал вести записи, и вечерами они начали обсуждать планы дальнейшего продвижения. Будущее обретало определенность. И в душе Цзян Чэна крепло ощущение… того, что все продолжается? Что он возродит клан Цзян? Некоторые из старейшин мелких кланов выражали ему свое почтение как новому главе Цзян. Это было непривычно, странно даже, сам-то он вовсе не был настолько уверен в себе. Но иногда во время этих разговоров он ловил теплый ободряющий взгляд Сичэня. Мог ли он позволить себе не оправдать надежды? Голос матери в его голове был тверд: нет.
Еще эти планы позволяли немного отдохнуть от тревоги за Вэй Ина. Никто нигде ничего не слышал и не видел. Чем дальше, тем страшнее было об этом думать. Цзян Чэн предпочитал злиться на него, как будто тот мог его услышать.
Лань Сичэнь прислушивался к неровному дыханию своего спутника. Он знал, что Цзян Чэну снились кошмары, от которых просыпался практически кажду ночь. Ему тоже… снились бы кошмары, если бы он спал чуть больше. Спустя несколько недель после своего побега из Облачных Глубин он узнал о смерти отца. Глава клана У был крайне вежлив и печален, сообщая ему эту весть, Сичэнь отвечал на соболезнования сдержанно и вежливо, позволив себе проявление чувств, только когда он оказался в их комнате. Взгляда Цзян Чэна он старался избегать. С тех пор он перестал засыпать, отключаясь лишь на пару часов перед рассветом. И прекрасно слышал, как Цзян Чэн встал и вышел во двор.
Вообще-то для задуманного это было не очень хорошо. Планирование требовало ясной головы, а с каждой ночью, проведенной почти без сна, становилось все труднее сохранять трезвость мышления. Возможно, глава Цзян поступает мудро, выходя в ночную прохладу. Возможно, ему тоже не помешало бы освежиться: ночной воздух прояснил бы мысли, это помогло бы успокоить смятенное сердце, и к нему вернулся бы сон.
Лань Сичэнь несколько раз пытался медитировать, но это не приводило к нужному результату. Медитации помогали, но только на то время, что он медитировал.
Он вздохнул, тихо встал и вышел за дверь. И замер. Цзян Чэн стоял вполоборота, сложив руки на груди, лунный свет словно стекал по распущенным волосам, свободная одежда подчеркивала стройность фигуры. Лицо было спокойно и сосредоточено, и весь он был как будто запечатленный искусной кистью мастера. Сичэнь пожалел, что не может нарисовать его портрет прямо сейчас.
Цзян Чэн, услышав его, обернулся. Губ коснулась легкая улыбка:
— Тоже не спится… глава Лань?
Сичэнь вздрогнул. Он не впервые слышал это, но Цзян Чэн всегда называл его Цзэу-Цзюнем или Лань Сичэнем, и ни разу — именно так.
— Эта ночь явно не для сна этих молодых глав Великих Орденов, — усмехнулся он, подходя к Цзян Чэну.
— Не смешно, — фыркнул тот, устремляя взгляд вдаль. — Завтра… Сегодня нам надо будет выдвинуться и дойти до клана Дин. Иначе снова ночевать в лесу… В лучшем случае.
— Ты прав, — улыбнулся Сичэнь, касаясь локтя Цзян Чэна. — Тогда, возможно, стоит вернуться и попробовать поспать? Путь не самый близкий.
Цзян Чэн слегка нахмурился, но руку не отдернул.
— Не уверен, что мне стоит пытаться уснуть.
— Но все же, вернемся внутрь.
Цзян Чэн позволил Сичэню взять себя под руку. Руки у того были теплые и приятно грели: он и не заметил, что немного замерз. И он не ожидал, что Лань Сичэнь также, как и он, плохо спит. На его внешности это никак не сказывалось: каждое утро он был свеж, собран, приветлив.
Впрочем… Сейчас везде ему напоминали о смерти его отца и о том, что он оставил в Облачных Глубинах. Им необходимо было завершить задуманное и свергнуть Вэней. Без сожалений об ушедшем.
Новая встреча
Цзян Чэн открыл глаза. Видимо, он все-таки не погиб: вряд ли его посмертие так сильно пахло лекарствами. Над головой были темные доски потолка — скорее всего, он лежал в одном из домов, занятых под нужды лекарей.
После зрения пришло ощущение тела. Он почувствовал, что грудь и бок туго перебинтованы. Дышалось при этом легко.
Правда, стоило ему вдохнуть поглубже, как ребра протестующе заныли. Цзян Чэн поморщился, приподнялся на локтях и огляделся. Комната как комната, небольшая, чистая: похоже, ему выделили отдельную, других раненых в ней не было. В ней вообще мало что было, кроме его кровати и стола, за которым спал лекарь в светло-зеленых одеждах.
Спина лекаря показалась ему очень знакомой.
Словно почувствовав сквозь сон, что на него смотрят, лекарь чуть вздрогнул, поднялся со стола и оглянулся на Цзян Чэна. Тот понял, что узнал верно: Лань Сичэнь. Но почему он в лекарских одеждах? Впрочем, ему очень даже шло. Даже только проснувшись, высокий, стройный, в светло-зеленом, он казался свежим, как молодой бамбук. Цзян Чэн усмехнулся своему сравнению. Сичэнь тоже улыбнулся.
— Рад, что вы очнулись, глава Цзян. Но лучше прилягте. Не хотелось бы, чтобы ваши раны снова открылись.
— Мои раны настолько серьезны, что ими занялся сам Цзэу-цзюнь? — Цзян Чэн опустился обратно.
Лань Сичэнь улыбнулся, а мочки ушей слегка порозовели.
— Я неплохой лекарь, а здесь требовалась помощь. В последней битве с Вэнями погибло несколько врачей. Хотите пить?
— Пожалуй.
Сичэнь вышел, а Цзян Чэн со вздохом прикрыл глаза. Прошло столько времени… Вообще, когда они составляли свои планы, уговаривая кланы присоединиться к восстанию, он не думал, что это настолько затянется. Пристань они отбили, но возможности хоть как-то ее восстановить пока не было. Ему повезло собрать людей под знамена клана Цзян. Впрочем, тут речь не о везении: наследник клана выжил, а значит, клан был жив. Цзян Чэн был символом надежды и будущей победны для них, и, конечно, они за ним пошли.
Насколько он знал, ситуация в Облачных Глубинах была лучше, но Лань Цижэнь не хотел терять еще больше людей. Лань Сичэнь мог рассчитывать только на тех, кто сам решит к нему присоединиться. Впрочем, его людей на поле сражения всегда было достаточно. Но Цзян Чэн и Лань Сичэнь, расставшись в Гусу, практически не пересекались после, хотя Цзян Чэн всегда жадно ловил новости о Нефритах клана Лань, участвующих в сражениях, оказывающих поддержку мирному населению, которому приходилось нелегко…
Но, конечно, Цзян Чэн не признавался себе, что он скучал по Сичэню все это время. Да, они провели много времени вдвоем в бегах, но Лань Сичэнь был скорее его напарником, чем другом. Но все же… Он скучал по нему.
Лань Сичэнь вернулся, неся поднос с чайником и двумя чашками.
— Ваши раны и правда серьезны, поэтому, я надеюсь, хотя бы день вы не будете их тревожить. У вас и так достаточно шрамов, — сказал он, наливая чай в обе чашки. Помог Цзян Чэну сесть. Тот слегка поморщился, но пить чай лежа в любом случае было плохой идеей. Тут он вдруг осознал смысл последней фразы, и вообще смысл происходящего... Ведь, получается, раз Сичэнь занимался его ранами, он... видел его полностью голым? Цзян Чэн фыркнул. Даже если и видел — что с того? Но тему он все-таки решил сменить.
— Чем закончилась та стычка? — спросил Цзян Чэн, принимая из рук Сичэня чашку и как бы невзначай касаясь его пальцев. Теплые.
— Ничем хорошим, — нахмурился Сичэнь. — Много убитых и раненых с обеих сторон. Сложно сказать, что кто-то одержал победу, скорее обе стороны просто разошлись.
— Что ж… По крайней мере, вэньские псы потеряли не меньше нас в живой силе.
Сичэнь вздохнул и отпил чай, по его серьзному лицу было понятно, что ему не слишком нравятся подобные слова. Никогда не нравились. Цзян Чэн неожиданно для себя сказал:
— Я скучал.
Лань Сичэнь широко распахнул глаза, но тут же взял себя в руки.
— Мне иногда тоже не хватает вашего общества.
Цзян Чэн отпил из своей чашки, не зная, от чего внутри разливается тепло — от чая или от слов Цзэу-цзюня.
Какая разница
Вечер уже почти закончился, ещё немного, и уместнее будет желать доброй ночи. Только вот… Некому. Давно уже некому.
Цзян Чэн вышел на причал и сел, спустив ноги к воде. Доски, нагретые дневным солнцем, ещё не полностью остыли, и сидеть на них было приятно. Вода по осени, пусть даже ранней, наверняка была слишком прохладной, чтобы опускать в нее ноги, да главе клана и не по статусу среди ночи болтать ногами в воде. Цзян Чэн фыркнул: как будто после событий в храме ему вообще может быть дело до своего статуса. А вот поди ж ты. Есть, оказывается.
Он перевел взгляд на письмо, которое крутил в руках. Глава клана Лань сухо уведомлял, что прибудет для беседы о предстоящем совете. Уже завтра, наверняка прямо с утра, как он любит… Раньше любил. Раньше, когда Пристань отстраивалась и он приезжал — помочь советом и делом.
Цзян Чэн предпочитал не вспоминать те времена. Сожаления по ушедшему были сильны, но зачем они, если ничего не вернуть? Но не сожалеть не получалось, поэтому Цзян Чэн предпочитал просто не вспоминать.
Лань Сичень всего несколько месяцев как вышел из затвора и уже наносит визиты: впрочем, вероятно, ему одному. К Не Хуайсану и Цзинь Лину ему незачем ехать. Ведь если так посмотреть, на текущий момент из всех глав великих кланов именно с Цзян Чэном у него были самые близкие отношения…
Цзян Чэн вздохнул. Лет двадцать назад он бы плясал от радости (фигурально выражаясь, максимум — улыбнулся) от одной этой мысли.
После гибели сестры и Вэй Ина — был бы просто рад поддержке, но у всех тогда были свои… трудности. А у Цзян Чэна — Цзинь Лин.
Сейчас Цзинь Лин вырос, а Цзян Чэн привык, что поддержку себе он может оказать лишь сам.
Лань Сичэнь действительно прибыл утром. Цзян Чэн совсем недавно встал и как раз отдал распоряжение о завтраке.
— Глава Лань, Цзэу-Цзюнь, — приветственно поклонился Цзян Чэн, попутно подмечая изменения в Сичэне. Тот выглядел… Иначе, но нельзя сказать, что хуже. Все та же прямая спина, идеально уложенные волосы, ровно сидящая лента, одежды в абсолютном порядке и сверкают белизной. Голубой облачный узор на них лёгок, ажурен даже.
Не хватает только привычной улыбки, но это как раз не удивительно.
Цзян Чэн вдруг вспомнил, как он ловил рыбу им на завтрак, а Лань Сичэнь ждал на берегу. Солнце мягко светило сквозь листья, косыми лучами падая на фигуру в светлом. Кажется, тогда у него впервые мелькнула мысль, что… Но она была настолько нелепа и неуместна, что он немедленно прогнал ее.
— Глава Цзян, — ответно склонил голову Лань Сичэнь.
— Рад, что вы прибыли, глава Лань. Составите мне компанию за завтраком?
Обсуждение Совета заняло весь день и оказалось неожиданно тягостным. Много предположений, много вопросов, точной информации мало, вдобавок они оба стремились избегать упоминаний о храме Гуанинь. Хотя Цзян Чэн предчувствовал вопросы к себе, ведь все это произошло на территории Юньмэна… Но это тоже было из области догадок и предположений. И все эти пляски утомляли.
Удивительно, когда-то давно они так же вместе планировали. Тогда казалось, они точно победят, и все будет хорошо. Тогда они жили надеждой… Уверенностью даже, что впереди их ждет процветание. Тогда впереди было будущее. Сейчас осталось только настоящее.
Этим вечером, как и предыдущим, Цзян Чэн вышел на пристань, посидеть перед сном на нагретых досках, успокоить мысли. Но сегодня к нему присоединился Лань Сичэнь.
— Доброй ночи, — пожелал ему Цзян Чэн. — Не спится?
— Как и вам. Цзян Ваньинь, я уверен, ваши опасения напрасны, — Лань Сичэнь опустился рядом.
— Глава Лань, мы уже достаточно сегодня обсудили, вам не кажется? — Цзян Чэн устало потёр лоб. — Ещё немного и я подумаю, что обсуждать предстоит исключительно мою персону, хотя это действительно мелкий момент. Не факт, что его вообще затронут.
— Но вы волнуетесь из-за этого, — в голосе Сичэня Цзян Чэну послышались озабоченность и даже забота. Впрочем, откуда взяться последнему? — Не стоит. Достаточно упомянуть ваши заслуги во времена Аннигиляции…
— Да бросьте, — Цзян Чэн поморщился. — Я много раз слышал, что Орден Юньмен Цзян присвоил себе подвиги Вэй Усяня и лишь поэтому…
— Глава Цзян, постойте, помолчите. Нет смысла повторять какие-то старые глупые слухи. Я знаю, что это не так. И я знаю, что именно тогда вы стали поистине достойным главой своего клана: достигли действительно невозможного.
Цзян Ваньиню этого было достаточно.
Цзян Чэну — не очень.
Он помнил и сражения, и их собрания, чтобы обсудить стратегию, и полученные раны… И встречу в полевом лазарете, когда Лань Сичэнь обрабатывал его раны.
— Не могу сказать, что сделал тогда что-то особо выдающееся… Но нельзя утверждать, что клан Цзян был хорош только Вэй Усянем.
Лань Сичэнь неожиданно улыбнулся.
— Все ещё, это дела давно минувших дней. Стоит отпустить прошлое.
— Вы это мне или себе?
Улыбка Сичэня исчезла, а глаза стали ещё более темными. Цзян Чэну захотелось себя ударить.
— Глава Цзян… А впрочем, вы правы.
Лань Сичэнь замолчал и устремил взгляд вдаль, в ночную тьму. С воды доносились звуки ночной жизни: волны бились об опоры, шуршали на лёгком ветру листья лотосов, плескалась какая-то рыба. Цзян Чэн подумал, что, несмотря на не самый лёгкий разговор, чувствует себя… Уютно?
Цзян Чэн прикрыл глаза, вспоминая ночи, которые они провели вместе… Звучит отвратительно. Ночи, когда они ночевали в одном… Не лучше. А впрочем, какая разница.
Он придвинулся к Сичэню и откинул голову на его плечо, прикрыв глаза и сложив руки на груди. Он не видел распахнувшиеся от удивления глаза Лань Сичэня, не видел, как изменилось выражение его глаз, как они потеплели.
Единственное, что Цзян Чэн точно знал — Лань Сичэнь совершенно не против такой вольности с его стороны. И вот этого было более чем достаточно.
Сожаления… Если они где-то когда-то и были, то давно исчезли, забылись. Будут новые, Цзян Чэн знал, он найдет, о чем жалеть, но сейчас… Пожалуй, сейчас он отпустит все. Пора.
Позже он задремал и уже не почувствовал, как Лань Сичэнь осторожно, чтобы не разбудить, обнял его за плечи.
цитировать