РПС 3-15К;количество слов: 6955
автор: Siaena

Один в сердце, один в голову

примечания: спасибо додзинси Йонеды Ко и Мистеру и Миссис Смит
саммари: АУ, где Юнги находит Чонгука, Намджун умеет действовать нежно, а Джексон не фикус, на минуточку
Взрывная волна запускает сигнализации автомобилей и бьёт в стекло кофейни, заставляя то опасно дребезжать. Юнги под взволнованные возгласы посетителей проливает кофе мимо рта, глядя, как полыхает золотистый «Эскалейд» его цели в конце улицы. Горячий напиток обжигает через ткань, оставляя на футболке уродливое коричневое пятно.
— Вот дерьмо! — ругается он вслух и пытается ворохом салфеток спасти одежду.
Паника в кофейне нарастает: на часах время обеда и посетителей предостаточно. Они испуганно переговариваются, выглядывая в уцелевшее окно, за которым уже слышны сирены спецслужб. В какофонию звуков вплетаются трели смартфонов на разный лад, и Юнги чувствует, что пора валить.
Но на улице ад вперемешку с чёрным дымом полыхающего «Эскалейда», поэтому Юнги возвращается за свой стол и пишет Намджуну сообщение с единственно важным вопросом: «Какого хрена?»
В этом чёртовом «Эскалейде» сидел продажный судья, которого Юнги должен был тихо и бесшумно убрать за отличные деньги. Но теперь даже показать нечего. Разве что обугленный труп или его ошмётки, что там вообще могло остаться после взрыва.
Телефон вибрирует.
Намджун присылает: «???»
Юнги едва успевает взять гаджет в руку, как на экране всплывает входящий звонок.
— Я включил новости, дерьмо, — мрачно оповещает Намджун вместо приветствия. — Заедешь?
— Заеду, — Юнги проверяет свою чашку, но та оказывается пустой. — Кто мог?
— Ни малейшего понятия, — Намджун чем-то гремит в трубке. — И я сломал своё кресло.
— Я совсем не удивлён, — Юнги подхватывает свой рюкзак. — Скоро буду.
Ад адом, а выбираться из этой кутерьмы надо. Третий сорванный заказ уже нихрена не выглядит совпадением.

Намджун считает точно так же. Когда Юнги входит к нему в фотосалон (Юнги, да это лучше, чем спиртоваться стиральным порошком в химчистке!), он сидит над отломанной спинкой своего кресла и пытается её прикрутить обратно.
— Заказчик утверждает, что не заключал сделку с другими конторами, — сообщает Намджун, выбирая между двумя отвёртками. — И он недоволен тем, что всё произошло громко и с жертвами. Начальство тоже недовольно, и если честно, то сегодня я почти решил, что тебе кто-то хочет активно поднасрать. Ты никому дорогу не переходил?
Юнги громко фыркает.
— Кому бы я мог, — с сарказмом произносит он, усаживаясь на диван. — Намджун, мы с тобой давно работаем вместе, и я знаю, у тебя есть проверенные люди. Узнай, может кто-то из них слышал о чём-то таком. Три сорванных заказа за последние недели — это далеко не совпадение, не случайность или ошибка. Это, мать его, грёбанная система.
Намджун морщится.
— Тебе нравится со мной работать, — напоминает Юнги. — Я лучшее, что случалось с тобой за последние годы.
— Лучшее, что случалось со мной за последние годы, это губы того парня на моём члене, — Намджун откладывает инструмент и дёргает за прикрученную спинку. — Но я постараюсь навести справки, потому что вся эта ситуация мне категорически не нравится.
— Того парня? — цепляется Юнги за словосочетание. — А, того парня.
Намджун садится в кресло и осторожно опирается на спинку. Та держится молодцом. Он счастливо выдыхает.
— Я спас его! — сияет улыбкой Намджун и добавляет: — В общем, я займусь этим сегодня же. Это началось с того японца три недели назад?
Юнги кивает.
Японец любил доступных женщин и деньги, которые позаимствовал без спроса не у того человека. Юнги сел ему на хвост с вечера и уже готов был пустить пулю в сердце, когда цель садилась в машину, но его опередили. Потому что машина весело взлетела на воздух и полыхнула синим пламенем, почти как сегодняшний «Эскалейд», только без массовых свидетелей. А второй раз он даже не успел увидеть клиента живым, уже нашёл его с перерезанным горлом в номере отеля.
Кто бы не перешёл Юнги дорогу, делал он это фантастически небрежно и шумно. И это бесит.
— Эти провалы вряд ли отразятся на твоей репутации, — продолжает Намджун. — Но всё это дело пахнет каким-то неправильным дерьмом.
— Словно бывает правильное дерьмо, — Юнги встаёт. — Сообщи, как что-то узнаешь.
— А ты проверь, нет ли за тобой слежки. И лучше не светись сейчас где-либо.
— Хорошо, папочка, — фонтанирует сарказмом Юнги. — Можно хотя бы зайти в магазин и купить мясо для ужина?
— О, ты готовишь, завёл кого-то? — Намджун сначала поигрывает бровями, а потом меняется в лице. — Юнги, если этот человек....
— Завёл, — Юнги хмыкает. — Что-то вроде кота. Не беспокойся, папочка, я знаю, что надо делать. Вся родословная кота поднята и изучена.
Он уже выходит, когда слышит треск, возглас Намджуна и красочное ругательство, и улыбается.
Нет, это кресло уже не спасти.

В квартире пахнет кондиционером для стирки и мокрым бельем, а из ванной комнаты доносится плеск.
Нет, думает Юнги, он завёл не кота, а самого настоящего енота. Полоскуна.
Он раскладывает покупки по полкам в холодильнике и достаёт бутылку воды. Посреди комнаты на сушилке развешаны вещи, среди которых Юнги узнаёт пару своих футболок и свитшот. Старательный енот. Иногда чересчур.
Спатифиллум Джексон на окне всё ещё не одобряет нового соседа. Листья по краям выглядят вялыми, а новые бутоны будто уменьшились в размере. Юнги открывает бар, достаёт оттуда бутылку джина и щедро наливает его в стакан. Потом разбавляет питьевой водой и опрокидывает разбавленную смесь в горшок с растением.
В ванной перестают плескаться.
— Ты же не пытался опять полить его водой? — спрашивает Юнги, когда дверь ванной с тихим скрипом отворяется. — Мне казалось, он отошёл от первого покушения на его нетрезвость.
— После того раза нет, — отвечают ему не сразу, — ты мог бы сразу предупредить, что твой фикус не может без алкоголя.
— Это спатифиллум, — поправляет Юнги и оборачивается. — Откуда я мог знать, что ты первым делом начнёшь заливать цветок водой. Ты всегда так делаешь в чужих домах?
— Он выглядел увядшим, — оправдывается собеседник и сушит полотенцем волосы. — Я уже попросил прощения у Элтона.
— Его зовут Джексон, — Юнги ставит стакан в мойку. — И ты делаешь это специально.
— Зачем вообще давать растению имя?
Юнги пожимает плечами.
— Некоторым дарят кошек или енотов, — говорит он, — а мне достался спатифиллум. Надо же было его как-то назвать.
Спатифиллум притаскивает Намджун в первый день совместной работы. Он несёт что-то про рабочие и семейные узы, за которыми нужно ухаживать, как за этим цветком.
Юнги честно старался угробить растение, поливая его остатками недопитого алкоголя и очень удивился, когда понял, что спатифиллум даже не собирается помирать, а наоборот зеленеет и цветёт от такого ухода.
— И ты назвал Джексон, — собеседник хмыкает. — Надеюсь, в честь Майкла Джексона?
— Надейся, — великодушно позволяет Юнги и умиляется, когда в ответ недовольно пыхтят.
Нет, правда как енот.
Как-енота зовут Чонгук, ему двадцать четыре, и он приехал в Сеул из Пусана ради работы, с которой его продинамили, и Юнги сам не знает, о чём думал, когда тем вечером в баре предложил остаться у него. Может, просто от скуки, может, из-за удачного дела, а может, потому что у Чонгука был очень уставший и мёртвый взгляд, что Юнги не смог не.
Вечер был две недели назад, а Чонгук до сих пор в его квартире. Травит Джексона водой и стирает вещи.
И они не трахаются.
Рассказать Намджуну — не поверит.
— Встреча прошла неудачно, или просто кофе был настолько хорош, что ты решил в нём искупаться? — Чонгук рассматривает кофейное пятно на его светлой футболке.
Юнги скребёт ногтём по засохшему безобразию.
— Не то слово, как неудачно, — признаётся он.
— День, видимо, сегодня так себе. Я мельком в ленте новостей видел, что машина взорвалась с людьми где-то в центре, — Чонгук вешает полотенце на спинку стула и встряхивает тёмными волосами. — Слышал что-нибудь об этом?
— Да, видел статью, — не моргнув глазом, отвечает Юнги. — Пишут, что взрыв из-за неправильной перевозки газовых баллонов, или что-то вроде того.
— Жесть, — Чонгук натягивает рукава потемневшего от влаги с волос лонгслива на запястья и ёжится.
Юнги указывает на холодильник.
— Поешь что-нибудь, я принёс продукты. А мне надо за работу.
— Снова в код? — Чонгук потягивается, похрустывая суставами.
Юнги лениво прослеживает взглядом полоску обнажившейся кожи у линии домашних брюк и угукает.
— Нелегко фрилансерам, — беззлобно подтрунивает Чонгук.
— Сказал безработный, — напоминает Юнги.
Чонгук поднимает руки, сдаваясь.
— Удачно поработать, — желает он и лезет в холодильник. — А я, пожалуй, пройдусь по объявлениям. Должно же мне когда-то повезти с вакансиями.
Юнги совсем не смотрит на его задницу, когда уходит в свою комнату.

Жирный ублюдок пучит глаза и хватается за горло, надсадно хрипя. Юнги ослабляет удавку и повторяет вкрадчивым голосом:
— Код от сейфа, пожалуйста.
Цель невнятно булькает и трясёт головой. Юнги вздыхает и снова затягивает удавку на его шее. Из окна номера открывается отличная панорама ночного города. Номер с таким видом из окна стоит немалых денег, а вот с безопасностью тут полный провал. Одна маленькая хитрость, и камеры на этаже уже барахлят. Поэтому есть около пятнадцати-двадцати минут, перед тем как техники поднимутся на этаж. И восемь из них уже прошли.
— Ск… аж... пусти, — хрипит ублюдок, и Юнги с готовностью ослабляет хватку.
— Итак, — произносит он, присаживаясь на корточки рядом с взмокшим и жадно хватающим воздух мужчиной. — Код. Я слушаю.
— Один, семь, три, пять и, — цель шумно сглатывает и зло произносит. — Ты не знаешь с кем связался, говнюк. Ты не скроешься от меня, я подвешу тебя за ноги и буду ме…
Юнги прерывает речь выстрелом в колено и устало вздыхает, слушая его вопли. С безопасностью в этом отеле дерьмово, но звукоизоляция в пентхаусе просто восхитительная.
Как же он не любит пустых болтунов, которые сыплют угрозами человеку с оружием в руках, будучи в совсем невыгодном положении.
И этот беглый предприниматель, скрывшийся с деньгами не только рабочих, но и весьма недовольных спонсоров, не исключение.
Впрочем, может, надо яснее объявить о намерениях.
— Ты прострелил мне колено, урод, — срываясь на скулёж, стонет ублюдок. — Я тебя…
Он осекается, когда горячее дуло упирается ему в лоб.
— Я возможно неясно выразился, — Юнги возводит курок. — Мне нужен код от сейфа в твоей уютной квартирке в Гонконге. Только код. И тогда мы с тобой расстанемся и больше не увидимся. Я повторять больше не буду.
— Один, — выплёвывает цель, поколебавшись.
— Пусть это будет верный код, — предупреждает Юнги, доставая телефон и набирая номер.
Трубку снимают сразу, едва проходит гудок.
— Мистер Лю? Один, семь, три, пять, один, — по-мандарински говорит Юнги. — Жду.
— Принято, — отвечают на том конце спустя небольшую паузу. — С вашей организацией приятно работать. Заканчивайте, как будет удобно.
Связь обрывается.
— Вот видите как просто, господин Ким, — Юнги прячет телефон обратно в карман брюк. — А сказали бы сразу, то остались бы с целым коленом.
Юнги подмигивает и убирает пистолет от его лба, поднимаясь на ноги.
— Я найду тебя, — шипит мистер Ким. — Кем бы ты ни был.
Эти болтуны.
Юнги, почти не глядя, спускает курок дважды. Один в сердце, один в голову. Вздыхает и неожиданно ловит себя на мысли, что устал. Может, взять отпуск?
Сеул за окном мерцает ночными огнями.
Юнги прячет свой «Глок» за поясом брюк и поправляет форму метрдотеля, перед тем, как выйти из номера.
Сегодня хотя бы без сюрпризов. И на том спасибо.

Дома оказывается непривычно пусто и темно. Юнги чувствует лёгкое разочарование и тут же хмурится. Прошло всего две недели, а он привык, что дома кто-то есть, когда он возвращается.
— Дерьмо, — констатирует он вслух и открывает бар, чтобы в этот раз плеснуть джина уже себе, а не спатифиллуму.
Дверь в его комнату закрыта. Чонгук исправно держит слово не заходить сюда, но Юнги всё равно проверяет данные с датчиков движения, чтобы убедиться. Телефон светится уведомлением: Намджун присылает эмодзи с поднятым вверх пальцем и потом досылает «Заедь завтра, фото готовы«. Юнги умиляет серьёзное отношение своего связного к шифровкам в сообщениях, и он просто отсылает ему «ОК».
Юнги успевает почистить свой «Глок», выпить полбутылки джина и даже задремать в неудобной позе в кресле за просматриванием профайлов в старых делах, сам точно не зная, что конкретно ища в них. Его выдергивает из дрёмы щелчок закрывающейся двери, шорох одежды и тихие шаги в гостиной. Юнги смотрит на часы и трёт глаза. Пятнадцать минут пятого. Скоро рассветёт.
Он выходит из комнаты и включает ночник. Чонгук даже не поднимает голову с дивана, на котором распластывается в позе звезды.
— Извини, если разбудил, — говорит он, не открывая глаз.
На Чонгуке чёрный костюм двойка и белая рубашка, от него пахнет сигаретным дымом и алкоголем.
— Тяжёлая ночь? — участливо интересуется Юнги, проходя к холодильнику.
— Тяжёлый день, который никак не закончится, — Чонгук всё же поворачивается к нему. — Не хочешь выпить?
— Четыре утра самое то, чтобы выпить, — Юнги фыркает. — Есть джин.
Чонгук кивает и приподнимается, чтобы стащить с себя пиджак и расстегнуть верхние пуговицы рубашки.
Юнги приносит из комнаты недопитый джин и достает второй стакан. Чонгук дергает себя за воротничок, словно не хватает кислорода, и Юнги совсем не смотрит на его ключицы.
— Собеседование не удалось? — спрашивает он, когда Чонгук залпом опрокидывает в себя предложенный джин и морщится.
— Меня опередили, — невесело усмехается Чонгук и придвигает стакан к Юнги. — Кто-то был быстрее меня. Опять.
Юнги наполняет стакан заново и присвистывает, когда тот снова его опустошает в два глотка.
— Тебе не стоит так увлекаться, — предупреждает он, но Чонгук смотрит на него хмуро и тянется за бутылкой сам.
Юнги пожимает плечами и отступает, опираясь поясницей на барную стойку. Чонгук выпивает третий так же быстро как и первые два и вытирает губы рукавом.
— Вот у тебя было такое? — спрашивает он, пьяно щурясь. — Когда ты что-то хотел сделать, но кто-то приходил и делал это за тебя. Словно кража.
Последние три недели, думает Юнги, кто-то приходит и убирает моих клиентов.
— Было, — отвечает он, — не раз.
Чонгук указывает на него пальцем.
— Вот, ты понимаешь, как это погано.
Он снова хочет налить себе джин, но когда из бутылки выплёскиваются тоненькой струйкой жалкие остатки, то обиженно выпячивает губы и трясёт пустой тарой, жалобно глядя на Юнги. Тот смеётся.
— В баре есть ещё, — Юнги указывает на шкафчик.
— Ты такой замечательный, — выдыхает Чонгук благоговейно и пытается встать.
Сила притяжения работает лучше, чем ориентация в пространстве, поэтому у Чонгука получается не с первого раза. Юнги с улыбкой наблюдает за его попытками открыть шкаф и достать бутылку.
— Дай я помогу, — предлагает Юнги, когда Чонгук пытается справится с крышкой, но тот упрямо поджимает губы и продолжает борьбу.
Юнги со вздохом вынимает бутылку из его рук и отворачивается к стойке, чтобы отставить свой стакан. Чонгук прижимается сзади своим горячим телом и устраивает подбородок на его плече. От него пахнет джином и ещё совсем немного одеколоном.
— Почему ты позвал меня к себе? — вдруг спрашивает Чонгук. — А если бы я бы оказался маньяком.
Юнги громко хмыкает. Не говорить же ему, что он проверил Чонгука в ту же ночь, пока тот спал на диване в гостиной.
— А если бы я? — отвечает он вопросом на вопрос.
Чонгук трясёт головой, и его волосы щекочут Юнги щёку.
— Ты не похож на маньяка, — уверенно отвечает он. — И я проверил.
— Ха, поискал части распиленных тел в моей квартире?
— Угу, — соглашается Чонгук. — Ты просто очень хороший человек, и если бы всё сложилось по-другому, я бы…
Конец его фразы тонет в зевке, и он отстраняется. Когда Юнги поворачивается, Чонгук уже возится на диване, устраиваясь поудобнее. Он возвращает бутылку в шкаф, ополаскивает стаканы и, проходя мимо сопящего Чонгука, все же накрывает его пледом.

— Мне всё это не нравится, — говорит Намджун, почёсывая подбородок.
Юнги откидывается на спинку дивана в его офисе и прикрывает глаза рукой.
— Скажи мне что-то новое, — просит он. — Я понял, что тебе это не нравится, ещё с того японца.
— Нет, я серьёзно, — Намджун садится рядом — Юнги чувствует, как прогибается диван. — Я очень нежно поспрашивал у кое-кого, и в общем-то ничего, кроме неких слухов о том, что кто-то не очень доволен раскладом дел в городе и хочет снизить конкуренцию в нашей профессии. Точнее подгрести всё под себя.
— Установить монополию?
— Можно сказать и так, но это слухи. Сверху все молчат, я пытался незаметно пробить информацию, но это бесполезно.
— И у нас что, соревнование кто не успел, тому и белые тапки? — Юнги лохматит себе волосы. — Охренительно просто.
— Я попробую ещё кое на кого понажимать, может быть не совсем нежно, — обещает Намджун.
— Спасибо, — искренне благодарит Юнги. — Я ценю то, что ты делаешь.
Намджун ненатурально всхлипывает.
Юнги укоризненно качает головой и продолжает:
— Давай к делу, что у тебя есть? И не смотри на меня так, я не собираюсь залегать на дно и ждать, когда всё утихнет, — Юнги скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит на него.
— Тебе стоит быть предельно осторожным, — настоятельно просит Намджун. — Мне действительно нравится работать с тобой, и привыкать к новому подопечному мне не хочется.
— Давай сюда, — Юнги вытягивает руку и требует досье.
Намджун отдаёт папку нехотя, словно расставаясь с чем-то драгоценным.
Целью в этот раз является местный политик, претендующий на место в городском совете. Юнги просматривает данные о наиболее часто посещаемых местах, приближённых людях, месте жительства и самой мякотке — за что ему нравится работать с Намджуном — списке замятых скандалов и пригрешений. Намджун всегда тщательно подходит к этому пункту, словно ища другие причины для убийства, кроме заказа клиента и его денег. Кстати об этом.
Юнги переворачивает последний лист и присвистывает. Сумма неожиданно большая.
— В чём подвох? — не понимает он. — У господина пуленепробиваемая охрана?
— За срочность, — Намджун хмурится. — К полуночи он должен быть мёртв. Завтра выборы.
— Уже почти два часа дня, это очень мало, — Юнги смотрит на часы.
— Я знаю, и мне это тоже не нравится, — Намджун устало трет шею, и Юнги замечает на ней лиловое пятно. — Они просили именно тебя. Потому что ты работаешь чисто.
— И ты думаешь, что это неспроста?
— На фоне происходящего дерьма — да.
Юнги ещё раз смотрит на досье. С фотографии на него глядит осунувшийся мужчина средних лет в очках с круглыми стёклами и опущенными уголками рта. Дело действительно пахнет сомнительно, и может, не стоит на него соглашаться.
— Я согласен, — Юнги захлопывает папку. — Но я хочу, чтобы ты совсем не нежно надавил на свои источники.
Намджун открывает рот, чтобы возразить, но тут же закрывает и вздыхает.
— Хорошо, я сообщу, как узнаю что-либо. Будь осторожен.
— Хорошо, папочка, — Юнги поигрывает бровями.
— Отличный, кстати, засос, — добавляет он, уже уходя.
Намджун запоздало прикрывает его рукой и неожиданно краснеет ушами.

Юнги сталкивается с Чонгуком у двери в квартиру. Он выглядит озадаченным, увлечен телефоном и не сразу замечает Юнги.
— Очередное собеседование? — спрашивает буднично Юнги.
— О, ты вернулся, — невпопад отвечает Чонгук, выглядя немного растерянным. — Да, перенесли встречу.
— Удачи, — желает ему Юнги и хлопает по плечу.
— Спасибо, — Чонгук улыбается. — Я оставил тебе кальбитан.
— Ты оставил мне суп? — переспрашивает Юнги.
Чонгук тушуется, кивает и спешит по лестнице вниз.
На плите и правда стоит кастрюля с супом, и Юнги умиляется. Суп ему ещё не готовили, так и вправду можно привыкнуть к такому соседству.
Часы на микроволновке показывают три часа дня. Юнги морщится. Времени на подготовку совсем нет, но чёрта с два он сольёт это дело.

Юнги садится на хвост политику в десятом часу вечера. Тот покидает отель и направляется в начищенный до блеска чёрный «Генезис». Двое внушительного роста мужчин, сопровождающие господина Чхве, сканируют местность взглядами, и ни один из них не заостряет внимание на старом фургоне с логотипом популярной доставки. Юнги поправляет кепку, и трогается с места вслед за ними, держась на расстоянии трёх машин.
Долго следовать не приходится, «Генезис« тормозит у крупного фешенебельного ресторана, где политика на входе встречает управляющий, и они обмениваются любезностями. Юнги наблюдает, как один из охраны направляется вместе с мистером Чхве, а второй остаётся в машине, паркуя её рядом с входом.
Юнги проверяет оружие в нательной кобуре и застегивает форменную куртку. Как часто люди не обращают внимание на лица офисных клерков, одетых в скучные костюмы, на курьеров и почтовых служащих в форме, и даже на грузчиков? О, да постоянно.
Юнги ждёт, убеждаясь, что господин Чхве не передумал ужинать, и уверенно направляет фургон в бампер «Генезиса». Удар выходит несильный, но машину значительно встряхивает.
— Ты куда смотришь? — совсем недобро спрашивает здоровяк, выхо из «Генезиса» и буквально вытаскивает Юнги из фургона за грудки. — Ты хоть знаешь чья это тачка?
— Простите-простите, — лепечет Юнги, держась за шею, — мне так жаль, простите. Меня подрезали, точно подрезали, вот я и крутанул руль.
Его ноги едва достают до земли и бодигард встряхивает его ещё раз. Прохожие притормаживают, чтобы полюбопытничать, и шумно переговариваются. Здоровяк отпускает его и грязно выругивается. Юнги горбится и всё время смотрит в землю, чтобы казаться еще меньше в сравнении с бодигардом.
— Да твою ж, — констатирует здоровяк, осматривая разбитый бампер и смятый багажник, достаёт рацию и сообщает:
— Нужна новая машина, в меня въехали. Какой-то дебил из доставки. Я вызову.
— Простите, простите, — продолжает бормотать Юнги, — я точно знаю, что меня подрезали! Тут есть камеры? Нужно найти запись! Я не смогу оплатить это самостоятельно, а теперь меня точно уволят!
Он оглядывается и указывает на угловую камеру ресторана.
— Так вот же, господин, давайте проверим камеры! Я сейчас, я мигом.
Бодигард не успевает даже сообразить, как Юнги ныряет в толпу к входу в ресторан и очень путанно с паническими нотками объясняет хостесс на входе, что ему нужен управляющий. Девушка нервничает, особенно когда видит, что гости ресторана замечают растрепанного курьера и оборачиваются на него. Управляющий появляется в течение одной минуты и с натянутой улыбкой старается увести Юнги на улицу, но он повышает голос, привлекая внимание:
— Машина, моя машина, мистер, да вы бы видели его, меня убьют, точно убьют.
Юнги специально выделяет «убьют«, чтобы в зале началось роптание. Улыбка управляющего растягивается как резиновая.
— Мы вызовем полицию, сэр, — говорит он. — Вам стоит подождать на улице.
— Не пойду, он меня точно убьёт. Покажите мне камеры, умоляю!
Управляющий сдаётся и приглашает Юнги пройти за собой. Он опускает козырёк кепки ниже и краем взгляда цепляет хмурый взгляд второго бодигарда и политика.
А теперь пора выкуривать их.
— Проходите, — управляющий приглашает его в комнату с видеонаблюдением. — Вас здесь не тронут. Полиция прибудет с минуты на минуту.
Юнги кланяется, входя в комнату и непрестанно бормочет благодарности.
— Покажи ему наружную камеру, — просит он техника, — и следи за ним. Мне нужно успокоить гостей.
Управляющий недобро косится на Юнги и цокает языком, выходя из комнаты.
— Я видел, как ты влетел в тот «Генезис», — молодой парень за пультом хмыкает, — тебе кранты. Думал из тебя на месте вытащат душу.
— Меня подрезали. Неужели на камеру не попала та белая машина?
— Это не важно, знаешь, чья это тачка?
— Наверняка какого-то толстосума, который меня похоронит. Где здесь сортир, парень? Я не могу уже.
— Я должен следить за тобой, — напоминает техник. — Терпи.
— Серьёзно, чувак, я сейчас справлю все свои дела прямо здесь.
— Ладно-ладно, в конце коридора, только шустро, — машет руками парень. — Я прослежу за тобой здесь. Никуда не сворачивай!
Он кивком указывает на мониторы. Юнги едва удерживается от смешка, потому что в коридоре камер нет.
— Я мигом, — клятвенно убеждает он.
Юнги выскальзывает из комнаты и сворачивает в другую сторону, к залам, на ходу снимая куртку и кепку и комкая их. Юнги затягивает узел галстука, приглаживает волосы, и достаёт из кармана очки с узкой оправой, чудом не разбившиеся после общения с бодигардом, и сбавляет шаг, чтобы казаться расслабленным.
У уборных в зале ему встречается официантка, которой он улыбается, и она, краснея, возвращает ему улыбку.
В туалете пусто. Юнги проверяет все кабинки и относит в последнюю мусорный бак, куда отправляет форму. Зажигалка даёт осечку с первого раза, но зато дешёвая ткань разгорается на ура. Едкий дым наполняет уборную, и Юнги морщится, пока залезает на раковину, чтобы подогреть детектор дыма.
— Какой дорогой ресторан, — ворчит он, когда пластик плавится, но детектор так и не срабатывает, — и какая дешёвая система.
Наконец датчик срабатывает и помещение наполняет противный писк.
Управляющий выглядит несчастным, когда Юнги выходит из уборной и сталкивается с ним у входа.
— Прощу прощения, — лопочет он, — сэр, у нас сработала противопожарная система.
— Мы горим? — Юнги загораживает ему вход в туалеты. — Но я только заказал ваше фирменное блюдо. Нельзя ли что-то с этим сделать?
— Сэр, — управляющий ловит встревоженного официанта, — наша служба безопасности всё проверит, а пока Чанхён покажет вам выход. Не беспокоитесь, сэр.
Официант вежливо просит Юнги пройти с ним. Управляющий подзывает троих мужчин в костюмах и идёт в туалет.
— Мой кейс, я должен забрать его! — воскликивает Юнги и смешивается с обеспокоенными гостями, оставив своего проводника.
Наконец включаются разбрызгиватели.
Юнги в этом хаосе едва не теряет из вида мистера Чхве и его бодигарда, которые спешат совсем в другую от главного выхода сторону.
Юнги нащупывает за пазухой пистолет и сжимает его. Охранник ведёт мистера Чхве к чёрному выходу. Юнги отлично помнит задний двор за рестораном, лучше и не придумаешь — безлюдная узкая улица с мусорными баками.
Бодигард срабатывает отлично, вскидывая оружие, как только Юнги распахивает за ними дверь, но не успевает выстрелить, падая на землю с простреленной головой.
— Что за? — Юнги не понимает, потому что тоже не успевает выстрелить.
Политик ахает, Юнги спохватывается и нажимает на курок. Одновременно с его выстрелом звучит ещё один.
Из-за мусорных баков шагает кто-то ещё, высокий и с оружием в руке.
— Ты кто ещё такой? — неожиданно зло спрашивает он, и Юнги обмирает, узнавая голос. — Опять пришёл сорвать мой заказ?
— Или ты мой, — произносит Юнги, сжимая «Глок».
Чонгук вздрагивает, но не опускает оружие. Юнги разглядывает его удивлённое лицо, и чувствует себя дураком, потому что где-то в глубине радуется, что Чонгук тоже не знал.
Твою мать, он же его проверял. Выпускник колледжа из Пусана. Приехал в Сеул на предложение о работе, но ему отказали.
С улицы слышен вой сирен.
— Пиздец, — ругается Чонгук и стреляет в Юнги.
Тот едва успевает пригнуться, и пуля попадает в дверь.
— Какого хрена! — орёт он и отстреливается.
Пули лупят по металлу мусорного бака, и Юнги принимает одно верное решение — валить. Ему кажется ещё никогда он не бегал настолько быстро.

Намджун звонит ему в паре кварталов от ресторана. Юнги ловит такси и называет свой адрес.
— Вали, — выдыхает Намджун вместо приветствия, — просто бери ценное и немедленно вали из города.
На фоне у него что-то трещит и грохочет, и Юнги запоздало понимает, что это выстрелы.
— Что у тебя происходит?
— Кому-то не понравились мои нежные расспросы, — пыхтит Намджун, перезаряжая оружие. — Они пришли сказать мне об этом лично. Разносят моё новое кресло. Вот сука!
Юнги слышит звон битого стекла и тяжёлое дыхание Намджуна.
— Тебя подставили свои же, — продолжает Намджун. — Сливали инфу кому-то ещё, чтобы столкнуть вас.
— Я понял. Будь осторожен, ты мне нравишься живым.
Намджун невесело хохочет и снова в кого-то стреляет.
— Обратись к Сокджину. Он мне должен, поэтому поможет скрыться. С тобой приятно было работать.
— Обязательно, но у меня осталось одно дело.
— Ты тоже будь осторожен, — Намджун вздыхает и отключается.
Юнги смотрит на погасший экран, открывает окно и выбрасывает телефон прямо под колёса встречного грузового автомобиля.
Таксист смотрит в зеркало заднего вида с удивлением.
— Выбесил, — комментирует Юнги, — хочу новый. И уважаемый, если мы поедем быстрее, я заплачу вам по тройному тарифу.
Таксист пожимает плечами и жмёт на газ.

Чонгук точно будет искать его дома. Юнги вполне бы мог даже не возвращаться туда: документы, в том числе и поддельные паспорта, и деньги — всё это хранится в ячейках нескольких банков, и не только в Сеуле. Но в квартире жёсткий диск с информацией об операциях и контактами, и Юнги совсем не хочет, чтобы он достался кому-то ещё.
Квартира встречает его тишиной и темнотой. Юнги бесшумно поворачивает ключ, но дверь все равно скрипит подобно грохоту поезда в тоннеле. Похоже таксист не зря получил тройную оплату — он приехал первым. Юнги не включает свет и тут же идёт в комнату к компьютеру, чтобы выломать из него жёсткий диск. Он едва успевает снять крышку корпуса, когда дверь с пинка распахивается, и Чонгук щёлкает выключателем.
— Привет, милый, — громко оповещает он, тут же находя Юнги, и стреляет в него. — Я дома.
Юнги прикрывается системным блоком и скользит за стену рядом с дверью. Она несущая, так что точно спасёт его на какое-то время.
— И тебе здравствуй, детка, — он щёлкает затвором и спускает пять выстрелов в гостиную.
Бьётся стекло. Чонгук гремит, опрокидывая диван и используя его в качестве щита.
— А я всё думал, чего ты позвал меня к себе, — Чонгук нажимает курок, едва Юнги выглядывает из-за стены.
— Понравился, — Юнги смотрит на простреленный системный блок и прислушивается. — А вот ты согласился.
— Я пробил тебя по своей базе, — Чонгук щёлкает магазином, проверяя патроны. — Ты был чист, как младенец. Даже штрафов за пьяную езду нет. Хорошо сработал на прикрытии.
Отвертка лежит прямо в проёме. Юнги оценивает расстояние и возможности, но едва стоит протянуть руку, как его встречает предупредительный выстрел. Пуля скользит в опасной близости от кожи, и Юнги шипит, отдёргивая руку.
— Ты перебудишь всех соседей, детка, — Юнги пытается одной рукой выломать диск, но чёртовы шурупы держат его так плотно.
— О, поверь, сегодня твоим соседям нет до тебя дела. У милейшей пары сверху появились важные дела, а дама сбоку получила приглашение на книжный фестиваль на Чёджу, так что она будет нескоро.
Юнги слышит хруст стекла под ногами и стреляет не глядя. Чонгук выругивается и что-то разбивает.
— Ты что, уронил Джексона? — Юнги пользуется этой заминкой и змеёй выскальзывает из укрытия за отвёрткой.
— Это ты его убил! Я здесь не при чём! — Чонгук звучит виновато и тут же прокашливается, меняя тему. — Итак, это ты увёл у меня господина Ким, что воровал у инвесторов? И педофила из совета директоров?
— Он был педофилом? — Юнги искренне удивляется. В данных Намджуна не было такого. Интересно. — Зато ты взорвал моего продажного судью на прошлой неделе и японца! Зачем так шумно?
— Я люблю когда зрелищно, — Чонгук гремит чем-то, похожим на бутылки.
— Эй, не смей пить мой джин! — Юнги отвлекается от шурупов и отстреливает в комнату остаток магазина.
Одна пуля точно попадает в стекло, и Чонгук снова ругается. Юнги нащупывает в кобуре запасной магазин и меняет его за несколько секунд.
— Я тебе суп приготовил, а ты его расстрелял, — укоряет Чонгук.
Юнги молчит, орудуя отвёрткой. Стекло под ногами Чонгука хрустит, когда он крадётся к его комнате. Последний винтик никак не поддаётся, Юнги злится, почти выдирая диск с мясом, и очень вовремя: Чонгук не ожидает удара по ногам, особенно остатками системного блока, и замешкивается. Этой секунды хватает, чтобы выбить у него оружие, но не достаточно, чтобы увернуться самому от удара в грудь. Чонгук перехватывает его руки, заламывая запястье, и заставляя выпустить «Глок». Юнги лупит его в колено ногой и выбирается в гостиную. Его тут же хватают за пиджак и тащат на себя, Юнги крутится, чтобы выскочить из неудобной одежды, но рука застревает в рукаве и он едва не получает ножом в грудь. Лезвие рассекает ткань рубашки и царапает кожу. Порез начинает жечь.
— А вот и первая кровушка, — тяжело дыша, проговаривает Чонгук и бросает быстрый взгляд на пистолет Юнги на полу. — Серьёзно, дедуля, «Глок 17»? Это же попса.
— Это не попса, это классика, маленький ублюдок, — криво ухмыляется Юнги и проскальзывает под замах Чонгука, впечатывая кулак ему в солнечное сплетение.
Чонгук охает, мстительно бьёт его под рёбра и всё же роняет нож, когда Юнги буквально швыряет его в барную стойку. Чонгук прикладывается спиной о столешницу и тут же получает неплохой хук справа в челюсть.
Во рту появляется железный привкус крови, и Чонгук улыбается, ещё больше растягивая рану. Юнги утирает лоб рукавом испачканной рубашки.
Чонгук замечает свой «Вальтер» около дивана, Юнги прослеживает его взгляд и упускает, когда тот слитным движением соскальзывает на пол, делая подсечку. Юнги успевает сгруппироваться, чтобы не расшибить голову, и перекатывается на живот, хватая вскочившего Чонгука за лодыжку и с силой дёргая его на себя. Тот неловко падает, но ухитряется больно пнуть в плечо и зарядить каблуком ботинка в ключицу, и Юнги готов поклясться, что слышит, как там что-то хрустит. До чонгуковского «Вальтера» всего ничего, и Чонгук это тоже понимает, но Юнги оказывается шустрее. Твёрдая рукоять уже ощущается в ладони, когда на него наваливаются всем телом и придавливают к полу. Юнги крутится ужом, разворачиваясь, и возводит курок.
Механический щелчок словно останавливает время. Чонгук замирает, глядя на дуло собственного пистолета, смотрящее ему в лицо. Адреналин стучит в висках вместе с пульсом. Юнги держит оружие обеими руками и совсем не уверен, что хочет стрелять. Чонгук переводит взгляд на него, и Юнги видит как тяжело ходит его грудь.
— Ты же понимаешь, — начинает Юнги хрипло и прочищает горло, перед тем как продолжить, — что вся эта ситуация — дерьмо. Кто-то в твоей организации хочет, чтобы я устранил тебя, как конкурента на задании, а в моей, кто-то так же хочет избавится от меня твоими руками. Иначе зачем нам сливать одни и те же цели? Есть третий, кто играет в неизвестную игру, где ты и я пешки.
Чонгук медленно моргает, начиная осознавать, и хмурится.
— Наша встреча вне работы вряд ли входила в его план, — продолжает Юнги. — Но так случилось, что я пришёл в тот бар, и там был ты. И я, — он выдыхает, — я не хочу тебя убивать.
Юнги разоружает пистолет, вынимая магазин и откидывая его в сторону, и наконец убирает сам «Вальтер», снимая Чонгука с прицела.
— И что теперь?
Юнги пока сам не знает. Хорошо бы найти этого ублюдка и вытрясти из него всю правду, а потом нашпиговать его девятимиллиметровыми. Но вряд ли это так просто сделать.
Он откидывает голову на пол и шипит. Плечо простреливает тупой болью. Если не перелом, тот точно сильный ушиб.
— Не знаю, — честно признаётся вслух Юнги. — Одного из нас точно хотят видеть мёртвым.
Чонгук наконец шевелится. Юнги вдруг осознаёт в каком положении они находятся, и что Чонгук всё ещё удерживает его бёдра своими. И теперь совершенно точно чувствует чужое возбуждение.
— Надеюсь, у тебя в кармане не запасной ствол, а это ты так рад меня видеть, — неловко шутит Юнги и замолкает.
Потому что Чонгук смотрит на него нечитаемым тёмным взглядом и с кривой ухмылкой и теперь точно специально трётся о его пах своим.
— Знал, что ты оценишь, — Чонгук вскидывает брови и повторяет движение, сбивая только выровнявшееся дыхание. — Думаешь, я не видел все твои взгляды за эти две недели?
Юнги хмыкает.
— Значит, надо было тебя просто поколотить, чтобы ты перестал строить из себя недотрогу, — говорит он и с нажимом проводит руками по бёдрам Чонгука.
— Вообще-то, кто кого поколотил — спорный вопрос, — замечает Чонгук, ухмыляясь. — Но должен признать, я не ожидал от твоего немощного тела такой силы.
— Не хами старшим. Особенно тем, кто может завалить тебя в любую секунду, — беззлобно огрызается Юнги, хватает его под колени и дёргает на себя, заставляя придвинуться.
Чонгук теряет равновесие и упирается ладонями в пол по обе стороны от головы Юнги. Его лицо оказывается совсем близко, Юнги проводит большим пальцем по разбитой им же самим губе, стирая кровь.
— Смотря какой смысл ты вкладываешь в это слово, — низким голосом произносит Чонгук и обхватывает его палец губами, не отрывая взгляда от глаз Юнги.
— Самое прямое, — бормочет он и притягивает его к себе, чтобы наконец закрыть ему рот поцелуем.
Чонгук отвечает импульсивно, словно кусаясь, бесцеремонно запускает руки ему в волосы и тянет за них. На языках смешивается слюна и кровь из разбитой губы. Плечо простреливает болью, когда Юнги подминает Чонгука под себя, оказываясь между его ног, и он стонет ему в губы.
— Пол слишком твёрдый, — выдыхает Чонгук, чуть отстраняясь, — стекло впивается мне в лопатку.
— Посмотрите, какой неженка, — Юнги смотрит на вспоротый пулями перевёрнутый диван и проговаривает: — А мне он нравился.
— Твоя кровать ещё цела, — Чонгук под ним ёрзает, потираясь о него ногу. — Я думаю, она чертовски удобна.
Юнги встаёт сам и протягивает Чонгуку руку. Тот рассматривает его ладонь пару мгновений и обхватывает её своими пальцами, поднимаясь, и тут же вжимает Юнги в стену, выбивая дыхание и слизывая его с губ. Под ногами трещат осколки, когда они неловко пробираются через бардак в комнату, Чонгук тащит его рубашку из брюк и запускает под неё горячие ладони, тут же оглаживающие бока. У кровати они всё же спотыкаются о крышку системного блока и нелепо заваливаются на матрас вместе. И одновременно шипят от боли.
— Полегче с моим плечом, — Юнги крутит им и внутри что-то щёлкает, — ты прицельно пинаешься.
— А ты с моей спиной, — Чонгук кривится и подтягивается на кровати. — Откуда в тебе столько сил.
Юнги цокает языком и цепляется за мягкий флис его худи, стягивая его вверх вместе с майкой. Тело у Чонгука просто потрясающее, Юнги припадает к его твёрдому животу ртом и прослеживает губами живые мышцы под кожей, поднимаясь вверх, обводя языком тонкие полоски давно заживших шрамов. Чонгук задирает на нём рубашку и настойчиво дёргает за ткань, требуя снять её. Юнги нехотя отстраняется, устраивается на его бёдрах и непослушными пальцами развязывает узел галстука. Чонгук пытается помочь ему с пуговицами рубашки, но больше их отрывает, чем расстёгивает.
— Что? — он вскидывает брови, чувствуя осуждающий взгляд. — Она всё равно испорчена, а я хотел раздеть тебя ещё со встречи в баре. Но решил пойти по долгому пути.
— И сварить мне суп? Я оценил, — Юнги хмыкает и наконец срывает с себя галстук и скидывает пустую кобуру вместе с рубашкой.
Чонгук жадно скользит по нему взглядом и руками и оглаживает свежий порез на груди. Рана щиплет от прикосновений.
— И ты слишком сдержанно себя вёл для желающего раздеть меня, — Юнги медленно поводит бёдрами и раздёргивает ремень на джинсах Чонгука.
— Я прощупывал почву. А ты глазел на меня.
Он запускает ладони под брюки Юнги и сжимает ягодицы.
— Какая же у тебя тощая… — Чонгук охает и смеётся, потому что его щипают за бок, но всё же договаривает: — но охрененная задница.
Он приподнимается, прижимая Юнги к себе так, словно пытаясь вплавить в своё тело, и требовательно целует.
— Меньше слов и больше дела, — поучительно наставляет Юнги и засовывает руку в джинсы, обхватывая вставший член пальцами.
Чонгук прикрывает глаза и шумно выдыхает. Его ладони на заднице Юнги сжимаются.
— Не халтурь, — Юнги царапает короткими ногтями его живот и дёргает за грубую ткань, — помоги мне.
Чонгук с готовностью вскидывает бёдра, позволяя спустить с себя джинсы с бельём, и с сожалением убирает руки с ягодиц, чтобы Юнги мог избавиться от своих брюк.
— Ты красивый, — Чонгук гладит его по выступающим бедренным косточкам.
— Ты тоже ничего, — Юнги хмыкает и стирает возмущение поцелуем.
Рана на губе Чонгука снова кровоточит. Он откидывается на спину и смотрит на Юнги снизу вверх сквозь полуприкрытые ресницы. С перепачканными в крови губами, потемневшим взглядом и возбуждённым членом, прижатым к животу, он выглядит так греховно, что Юнги старается запомнить эту картину навсегда. Выжечь на другой стороне век, чтобы каждый раз, закрывая глаза, видеть такого Чонгука.
— Прекрати просто смотреть, — недовольно произносит он и закусывает губы, потому что Юнги больше смотреть не собирается.
Он склоняется к Чонгуку, позволяет запустить пальцы в свои волосы, обхватывает ладонью оба их члена и двигает ей. Их дыхание смешивается, Чонгук едва слышно стонет от каждого движения и протестует, когда Юнги чуть отстраняется, чтобы поменять позу. Он подхватывает Чонгука под колено и закидывает его ногу на здоровое плечо, проезжаясь своим членом по промежности.
— Отличный вид, — светски сообщает Юнги, оставляя горячее прикосновение к коже, и возвращается к начатому.
Чонгук накрывает его руку своей и помогает двигаться. Юнги чувствует жесткие мозоли на его ладони и плавится внутри от надвигающейся развязки. Жар копится внизу живота и растекается по венам вязким огнём. Чонгук хватает воздух ртом и выдыхает его имя, комкая простынь в свободной руке. Юнги отстаёт совсем на немного и пачкает его живот, глядя на прикушенную в оргазме губу Чонгука.
— А обещал завалить, — произносит Чонгук с придыханием. — Но и так мне тоже понравилось.
В голове наступает блаженная пустота, Юнги отпускает ногу Чонгука и повинуется, когда тот тянет его на себя, чтобы поцеловать.
В этот раз поцелуй выходит долгим и расслабленным, без укусов и борьбы. Чонгук прерывает его сам, чтобы повторить уже заданный вопрос:
— И что теперь?
И в пустую голову приходит ясное единственно правильное на тот момент решение. Юнги рассматривает лицо Чонгука и замечает, что тот начинает хмурится. Он касается сжатых губ своими и отвечает:
— А теперь одному из нас надо умереть.
Он ловко размахивается, не давая себе передумать, и ребром ладони ударяет растерянного Чонгука чуть ниже уха. Тот обмякает и теряет сознание. Хороший приём, в очередной раз думает Юнги. Намджун плохому не научит.
Он поднимается с кровати и вытирается порванной рубашкой, отбрасывая её в сторону. Ищет чистую одежду в шкафу, одевается, кладёт в карман свитшота жёсткий диск, находит свой пистолет и цепляет его на привычное место в нательную кобуру под верхнюю одежду.
Спатифиллум грустно киснет на полу в разбитой плошке, Юнги колеблется всего пару секунд, потом находит пакет и запихивает его туда, стараясь не повредить корни ещё больше.
Квартира выглядит ужасно потрепанной. Юнги даже немного жаль покидать её, здесь ему нравилось.
Он смотрит на дверь своей комнаты и всё же возвращается к Чонгуку, чтобы укрыть его пледом с распотрошённого дивана. Во сне его лицо выглядит ещё моложе, он болезненно хмурится, и Юнги уходит, не оборачиваясь.
Теперь надо найти телефон-автомат и позвонить Сокджину.
Чонгук очнется минут через двадцать, Юнги к тому моменту планирует быть мёртвым.

Эпилог.

Около 2х лет спустя.

Декабрь в Сан-Паулу разительно отличается от привычного сеульского. Юнги чувствует как его повязка на голове пропитывается потом, пока он добирается до дома.
Телефон вибрирует сообщением, и Юнги не сдерживает улыбки, видя отправителя. Намджун присылает ему совершенно бесстыдное фото с одного из пляжей Индийского океана. На нём он стоит на фоне почти белого песка в черной безрукавке с загорелыми плечами и его сзади обнимает китаец с широкой улыбкой. Волосы у обоих выбелены краской и жарким солнцем.
«Купили отличный дом на пляже, приезжай отдыхать».
Юнги набирает «ОК», а потом не удерживается и дописывает: «Всё ещё хвастаешь тем парнем?»
«Ты же знаешь его имя. Джексон, а не тот парень».
Юнги хмыкает и представляет, с какой сварливой интонацией проговаривает это Намджун.
Он толкает дверь в съёмную квартиру, хмурится и выхватывает пистолет из-за пояса, направляя на неожиданного гостя.
Чонгук, с отросшими волосами, в дурацкой распахнутой гавайской рубашке, тонкой белой майке и цветастых шортах, целится из него из «Беретты» и ухмыляется.
Юнги чувствует, как сердце вздрагивает и пропускает удар.
— Долго же ты, — говорит он первым.
— Трудно было отыскать мёртвого человека, — отвечает Чонгук. — Сан-Паулу, серьёзно? Ещё дальше забраться не мог?
Хрипотца в его голосе царапает слух. Юнги пожимает плечами:
— Здесь неплохо живётся таким, как я. Местные власти любят прибегать к услугам бывших наёмников.
— Всё так же любишь попсу, дедуля? — Чонгук смотрит на его Глок.
— Это классика, маленький ублюдок, — Юнги улыбается краешком рта и опускает оружие.
Чонгук игнорирует подколку и, преодолевая расстояние между ними в два шага, почти зло кусает Юнги за нижнюю губу, тут же зализывая укус и проталкивая язык в его рот.
— Ты забрал грёбаный фикус, а меня оставил, — Чонгук удерживает лицо Юнги в руках и заглядывает в глаза. — Я очнулся, кое-как осмыслил себя в пространстве и тут мне сообщают, что ты мёртв. Буквально час назад заставил меня феерично кончить, и вдруг мёртв.
— Один из нас точно должен был умереть, — напоминает Юнги, чувствуя привкус крови на языке. — Тебя я убивать не собирался.
— Вот спасибо, — Чонгук ещё злится.
— И это дало тебе фору, чтобы свалить самому, — продолжает Юнги.
Чонгук опускает руки.
— Ты всё продумал, ненавижу тебя, — заканчивает он, устало выдыхая.
— Искал меня два года, чтобы сказать это? — Юнги склоняет голову на бок. — И что теперь?
— Общие проблемы никуда не делись, а наоборот обросли ещё большим дерьмом, — Чонгук кривится. — Но сначала ты полностью возместишь мне моральный ущерб за невыполненные обещания и одинокую дрочку за эти два года.
Он тычет Юнги в лицо раскрытую ладонь
— Смотри, какие мозоли!
Юнги смеётся, ловит его руку и целует в шершавые бугорки.
— Хорошо, я готов к такому повороту.

Чонгук улыбается и тянется к нему, чтобы поцеловать, но Юнги вдруг уворачивается, пристально глядя куда-то за его плечо.
Чонгук холодеет, потому что знает, что он там видит.
— Ты что, опять полил Джексона водой? Чонгук!






Alex Ogenskaia2020.10.06 10:33
Прочитала, спасибо:) Приятный текст:)
цитировать