Азиатские новеллы и дорамы 3-15К;количество слов: 5694

Рассвет

саммари: Они смотрели на Лань Цзиньи сверху вниз, молодые господа Вэнь и Цзинь — Цзинь Лин и Вэнь Юань, так, кажется, звали их шпионы.
предупреждения: Вэни победили!АУ, out of character, даб-кон, насилие, унижения, групповой секс, асфиксия, фут-фетиш
В горло уперся наконечник ножен.

Лань Цзинъи поднял голову. Сглотнул. И подумал: ну надо же было попасться — и настолько глупо.

От погони они оторвались еще ночью. Леса на границе Ланьлина и Гусу все они знали лучше, чем незадачливые солдаты Вэней, и к утру расслабилась даже Мяньмянь, воевавшая дольше, чем Лань Цзинъи себя помнил.

На тропы, которыми они шли, даже контрабандисты совались нечасто. Кто мог подумать, что о них вспомнят наследники великих орденов?

Они смотрели на него сверху вниз, молодые господа Вэнь и Цзинь — Цзинь Лин и Вэнь Юань, так, кажется, звали их шпионы главы Лань.

По крайней мере, Лань Цзинъи отвлек их от намерения допросить пленников.

«Женщину», — бросил Цзинь Лин — стройный юноша с чистым, по-девичьи нежным лицом. Голос его, однако, нежным не был. Мяньмянь поймала взгляд Лань Цзинъи и улыбнулась ему, как будто беспечно — и, может быть, не служи он под ее командованием три последних года, он и поверил бы в эту улыбку.

«Лучше одного из младших», — предложил, прищурившись, Вэнь Юань. Лань Цзинъи заметил, как близнецы — совсем еще мальчишки, — потянулись друг к другу. Взгляд Вэнь Юаня, до того холодный, вспыхнул.

Что бы о нем ни говорили, мрачно подумал Лань Цзинъи, он действительно Вэнь.

И мысленно повторил: что бы о нем ни говорили.

Вслух он сказал, обращаясь к Цзинь Лину:

— Эй, юная госпожа, — на белом, почти девичьем лице вспыхнули красные пятна. — За тебя всегда решает твой покровитель?

Ходили слухи: последнего человека, сказавшего нечто подобное, Вэнь Юань велел сжечь заживо.

Ходили слухи: они действительно спали вместе, с тех пор как Цзинь Лину исполнилось четырнадцать лет или даже дольше.

Ходили слухи: им случалось брать в свою постель девиц и юношей из малых кланов, но никто не задерживался с ними дольше одной ночи.

Не то чтобы Лань Цзинъи верил хоть одному из этих слухов — пока наконечник ножен не уперся ему в горло.

— Повтори, что ты сказал, — потребовал Цзинь Лин.

Голос у него дрожал. Румянец стекал с щек на шею и терялся под воротом золотого одеяния.

— Юная госпожа, — сказал Лань Цзинъи. И добавил, припомнив кое-что еще: — Позор своей матери.

Удар под подбородок был оглушительным. Лань Цзинъи сдавленно ахнул, чувствуя, как перехватывает дыхание, и сделал шаг назад, невольно пытаясь поднять руку к шее, и второй удар пришелся по внутренней стороне ладони.

Если бы это не было так больно — если бы он мог задуматься, хотя бы на мгновение, — он перехватил бы ножны. Если бы Цзинь Лин полагал, что он сможет их перехватить, он не стал бы бить по ладони.

Где-то в горле, ниже местечка, куда пришелся удар, застрял беспомощный смешок.

Лань Цзинъи сглотнул — и улыбнулся.

— Падаль, — сказал Цзинь Лин, сощурившись.

Лезвие его меча сверкнуло на солнце.

— А-Лин, — сказал вдруг Вэнь Юань.

Лань Цзинъи показалось, что Цзинь Лин вздрогнул тоже. Хищная сталь клинка спряталась в богато отделанные ножны — Цзини, эти павлины, уродовали излишествами даже боевое оружие. Цзинь Лин слегка повернул голову и, кажется, нахмурился: выражения его лица Лань Цзинъи не разглядел.

— А-Лин, — повторил Вэнь Юань, и было в его тоне что-то такое, от чего Лань Цзинъи вдруг поверил в каждую сплетню, которую слышал. — Поверь мне, убивать его — это расточительство.

Щеки Цзинь Лина вспыхнули снова.

— Лучше посмотри, какой он красивый, — сказал Вэнь Юань.

— Не похоже, — буркнул Цзинь Лин в ответ.

— Разве ты не хочешь новую игрушку?

Теперь, кажется, вспыхнул сам Лань Цзинъи. Лицо обожгло смущенным жаром, а во рту вдруг пересохло. Взгляд Вэнь Юаня скользнул по нему — оценивающий, неприятный, как будто липкий, — и Лань Цзинъи, сглотнув, сделал еще полшага назад.

Между лопаток уперся наконечник ножен — теперь это был один из солдат, окруживших его маленький отряд.

— Ты… — начала было Мяньмянь.

Солдат, стоявший за ее спиной, запоздало вскинул руку, пытаясь зажать ей рот, Мяньмянь впилась в его ладонь зубами и тут же вскрикнула: солдат ударил ее, вначале в живот, затем — по лицу.

Лань Цзинъи дернулся в ее сторону и снова получил удар в шею — задняя ее сторона не была настолько чувствительной, но предупреждение он уловил.

Вэнь Юань спешился, не сводя с него взгляда. Цзинь Лин нахмурился. Нервным жестом намотал на запястье поводья. Лань Цзинъи видел, как меняется выражение его лица: со злого на встревоженное, со встревоженного на смущенное.

— Брось, А-Лин, — сказал Вэнь Юань. — Он согласится, а тебе понравится.

Когда Вэнь Юань остановился в шаге перед ним, Лань Цзинъи спросил:

— Уверен?

И, честное слово, он мог бы предположить, что Вэнь Юань ответит.

— Конечно, — сказал Вэнь Юань. — Ты ведь хочешь, чтобы твои люди выжили.

Сердце Лань Цзинъи пропустило удар. Вэнь Юань протянул руку к его лицу. Медленно, осторожно погладил по щеке. Пальцы у него были горячие и слегка шершавые. Ногти, остриженные вопреки статусу, покрывала красная краска.

От нежности его прикосновений хотелось скулить — такой болезненной и неестественной она казалась.

Лань Цзинъи сглотнул. Перестук копыт и шорох одежд, голоса солдат и тяжелое, хриплое дыхание Мяньмянь, и редкие всхлипы близнецов — все, что он слышал и чувствовал, вдруг отодвинулось на второй план.

Остался только взгляд Вэнь Юаня.

— Чтобы мои люди не пострадали, — тихо сказал он. — Даже если твоему… А-Лину не понравится.

Вэнь Юань улыбнулся. Меж приоткрытых его губ мелькнули белые острые зубы.

— Клянусь предками, — пообещал он. И с легким смешком добавил: — Если А-Лину не понравится, мы просто убьем тебя. Еще до рассвета.

Лань Цзинъи моргнул, какое-то мгновение не зная, верить ему или нет. О Вэнях говорили много, но ни один — ни один из них не слыл клятвопреступником. Но Вэнь Юань казался способным на все.

Но если Вэнь Юань способен на все, что ему стоит действительно перебить их всех?

Возможно — возможно, это был шанс.

— Раздевайся, — сказал Вэнь Юань.

Лань Цзинъи сглотнул. Подумал: решайся,— и, с деланым безразличием пожав плечами, потянуться к поясу.

Тот упал на землю первым. За ним соскользнул темно-бурый плащ, помогавший скрываться в лесной чаще. Одежды Лань Цзинъи были белыми, как полагалось адепту его ордена. Не слишком чистыми, не слишком новыми, но отделанными в соответствии с традицией. Никто не смел говорить, что орден Лань отступил от своих заветов. Никто не смел смеяться…

Кто-то из солдат рассмеялся. Лань Цзинъи спустил с плеч верхние одежды, чувствуя, как начинают дрожать руки. Сделал глубокий вдох. Тронул пальцами мелкую вышивку на груди.

Смешки сделались громче. Вэнь Юань склонил голову к плечу. Лань Цзинъи знал, что покраснел под его взглядом — подо всеми взглядами, устремленными на него. Кожа как будто горела: шея, открытые запястья, ключицы и приоткрытая грудь меж полами медленно расходящихся нижних одежд.

— Разуйся, — приказал Вэнь Юань.

Земля оказалась холодной и влажной. Сбросив сапоги, Лань Цзинъи выпрямился; от резкого движения полы нижних одежд окончательно разошлись, обнажая грудь и живот.

Он не стеснялся и не стыдился своего тела, но здесь, под этими взглядами — насмешливыми, безразличными или неожиданно жадными, — ему хотелось исчезнуть.

Мяньмянь издала злой, задушенный звук.

Что ж, подумал Лань Цзинъи.

Он сжал и разжал кулаки. Зажмурился, пытаясь представить: ничего этого нет, он дома, он собирается спать, или, возможно, нырнуть в холодную горную реку и плыть до другого берега наперегонки с друзьями.

Слух его сделался четче: скрип подпруг, липкие шепотки, звон оружия.

— Помочь, А-И? — спросил Вэнь Юань.

Он сделал маленький шаг — вперед и немного в сторону, и Лань Цзинъи распахнул глаза и резко повернул голову, следя за тем, как Вэнь Юань обходит его.

От Вэнь Юаня пахло золой, прохладой и солью.

Он остановился за его спиной. Скользнул рукой по поджавшемуся животу. Привлек к себе — Лань Цзинъи судорожно выдохнул, и это, кажется, прозвучало похоже на всхлип, потому что смех, успевший было затихнуть, сделался громче.

Завязки штанов треснули.

— У тебя красивые ноги, А-И, — сказал Вэнь Юань.

Лань Цзинъи не глядя переступил через смявшуюся ткань и уставился куда-то в сторону. Тело, облизанное чужими взглядами, дрожащее под чужими руками — нелепое, остроугольное тело, — казалось чужим.

Копыта крупного белого коня казались серыми от пыли. Шишки и хвоя под ними трещали.

Лань Цзинъи вздрогнул, когда пальцы Вэнь Юаня вновь коснулись его лица. Сглотнул. Замер, чувствуя, как отчаянно бьется сердце.

Вэнь Юань усмехнулся. Видимо, тоже что-то почувствовал, подумал Лань Цзинъи. По телу скользнули холодные липкие мурашки. Вэнь Юань коротко, как будто нечаянно, прижался губами к его виску.

— А-Лин, — сказал он. — А-Лин.

Конь, на копыта которого Лань Цзинъи смотрел, переступил с ноги на ногу — видимо, пришпоренный недовольным седоком.

— Не злись, А-Лин, — повторил Вэнь Юань. — Лучше посмотри, какой он красивый.

Пальцы соскользнули с щеки и тронули подбородок, заставляя Лань Цзинъи поднять голову. Вдоль линии челюсти, кажется, осталась царапина — ногти Вэнь Юаня оказались острыми.

Наверное, этими ногтями он мог бы вскрыть Лань Цзинъи глотку.

Честное слово, Лань Цзинъи не знал, почему об этом подумал.

Вэнь Юань прижался губами к его затылку. Шепнул: «Посмотри на него», — и ущипнул за бедро, так сильно, что Лань Цзинъи едва не вскрикнул. Взгляд вскинулся сам собой: на Цзинь Лина, замершего в седле.

На нежном — ну точно как у юной госпожи — лице с новой силой пылал румянец. Взгляд был тяжелым и пристальным. Лань Цзинъи переступил с ноги на ногу, чувствуя, как колют стопы жесткие сосновые иглы.

Цзинь Лин задержал взгляд на его лице. На шее, уже отмеченной царапинами. На животе, куда скользнула узкая ладонь Вэнь Юаня. На бедрах и члене — Лань Цзинъи стиснул зубы и снова отвел взгляд.

Вэнь Юань с досадой цокнул языком.

Сказал тем же мягким тоном:

— Глупый.

Лань Цзинъи почувствовал, что краснеет.

Цзинь Лин смотрел на него, и солдаты смотрели на него тоже. И Вэнь Юань — Лань Цзинъи вздрогнул, когда тот прижал его к себе, давая ощутить жар крепкого и гибкого тела. В этом не было ничего приятного, но тело Лань Цзинъи, кажется, считало иначе.

Цзинь Лин презрительно хмыкнул — определенно, это было презрение, — и повел плечами, сбрасывая с них плащ. Ловко подобрал тяжелую, расшитую золотом и жемчугами ткань, бросил ее на землю, к ногам Лань Цзинъи.

— Пусть прикроется, — приказал он, глядя за правое его плечо.

Хватка Вэнь Юаня ослабла, и через мгновение он сделал полшага назад. Спины Лань Цзинъи коснулся прохладный ветер. По коже пробежали мурашки. Встали дыбом тонкие волоски на шее.

Лань Цзинъи мог поклясться: Вэнь Юань улыбается.

— Ты слышал А-Лина, — сказал Вэнь Юань. — Прикройся.

Лань Цзинъи наклонился, чтобы поднять с земли плащ — настолько роскошный, что это казалось особенно отвратительным, — и в этот момент Вэнь Юань ударил его под колено. И, что ж, Лань Цзинъи должен был этого ожидать, но он не ожидал, и он покачнулся и упал на колени, чувствуя, как жесткая вышивка впивается в кожу, а глаза обжигает нелепыми, злыми слезами.

Кто-то рассмеялся. Кто-то ахнул. Мяньмянь, подумал Лань Цзинъи, узнавая ее голос, высокий и злой. Крепко сжал кулаки, надеясь, что она промолчит.

Будет обидно — будет нелепо и больно, и вдвойне унизительно, если Мяньмянь все равно пострадает.

Лань Цзинъи сглотнул. Под подошвами Вэнь Юаня скрипнули сосновые иглы. Ладонь его опустилась Лань Цзинъи на макушку, возле заколки, удерживающей высокий хвост. Почти вплотную к ленте, подумал Лань Цзинъи. Зажмурился, почти ожидая, что пальцы Вэнь Юаня опустятся ниже.

Тот просто потрепал его по волосам — и отступил, и Лань Цзинъи не сдержал облегченного выдоха. Глупо, да. Наставники были бы недовольны. От этой мысли хотелось расхохотаться в голос, но тогда, наверное, не поздоровилось бы ни ему, ни Мяньмянь, ни близнецам.

— Ну? — потребовал Цзинь Лин.

Голос у него почему-то был напряженный, и Лань Цзинъи поспешил закутаться в плащ. Теперь он разглядел в переплетении золотых нитей определенные узоры: на груди его теперь красовался цветущий золотой пион с усыпанными жемчужной росой лепестками.

В одеждах Цзинь Лина Лань Цзинъи чувствовал себя меньше человеком, чем без одежд вовсе — от этой мысли голова начинала кружиться, а желудок болезненно тянуло. Пожалуй, стоило радоваться, что последние два дня им приходилось обходиться без еды.

Вэнь Юань опустил руку ему на плечо. Заставил подняться. Подвел к белому коню: широкие крепкие бока были припорошены пылью, и той же пылью были покрыты шелковые одежды Цзинь Лина.

Тот протянул ему руку, и Лань Цзинъи принял ее, не дожидаясь команды. Цзинь Лин высвободил ногу из стремени, но в этот момент Вэнь Юань подхватил его под бедра и поднял — с такой легкостью, будто Лань Цзинъи ничего не весил.

Цзинь Лин издал какой-то странный, сдавленный звук и, кажется, выругался, но все же подхватил его. Помог устроиться в седле. Слегка наклонился: длинная прядь темных его волос скользнула по шее Лань Цзинъи, заставив того вздрогнуть.

Мгновение спустя Цзинь Лин выпрямился, сжимая в руках поводья. Слегка приподнялся. Оглядел свой отряд. Солдат, устроивший перед собой связанную Мяньмянь, не таясь, огладил ее поясницу — Лань Цзинъи дернулся, собираясь что-то сказать. Сделать.

Край передней луки врезался в его бедро, но это было неважно.

— Эй, — сказал Вэнь Юань. — Отставить.

Лань Цзинъи потребовалось мгновение, чтобы понять: тот обращался к солдату, а не к нему. Он медленно опустился на место. Цзинь Лин, презрительно фыркнув, потянул поводья. Скомандовал:

— Вперед, — и Лань Цзинъи едва успел вцепиться в конскую гриву, чтобы не соскользнуть.

Дорогу он запомнил плохо. В памяти отложилось только тревожное, смутно-неловкое ощущение: частое дыхание Цзинь Лина бьется о беззащитно открытую шею, посылая по ней мурашки.

Страха не было — пока отряд не влетел в поспешно распахнутые ворота какого-то поместья. Хозяйка, сухая и тонкая, стояла на крыльце главного здания. За ее спиной мелькали суетящиеся слуги.

— Молодой господин Вэнь, молодой господин Цзинь, — хозяйка приветствовала их глубоким поклоном. — Ваш человек сказал, вы желаете остановиться на ночлег в моем скромном доме.

Цзинь Лин бросил поводья. Вэнь Юань сделал то же мгновением позже — и, соскользнув с седла, поклонился в ответ.

— Благодарим достопочтенную за щедрость, — голос его был сладким, как патока. — Скажи, где мы можем переночевать, добрая госпожа, и мы более не побеспокоим тебя.

— Слуги подготовили для вас западное крыло. Комнаты, — сказала хозяйка. Взгляд ее метнулся к Мяньмянь и удерживающему ее солдату. — Подпол, если в том есть необходимость.

— Воистину, добрая госпожа, тебя послали усталым путникам сами боги, — откликнулся Вэнь Юань.

Шеи Лань Цзинъи коснулся короткий смешок. Вэнь Юань поднял голову и бросил на Цзинь Лина короткий взгляд — тот дернул плечом и, наконец, спешился. Коротким кивком поприветствовал хозяйку. Протянул Лань Цзинъи руку. Пальцы его были покрыты мозолями, как у опытного лучника.

Возможно, он правда был так талантлив, как о нем говорили.

Лань Цзинъи сглотнул и, опершись на его ладонь, выскользнул из седла.

Плиты, вымостившие двор, очевидно, нагрелись под дневным солнцем — они оставались теплыми даже теперь, когда солнце уже утонуло в темных вечерних облаках. Лань Цзинъи переступил с ноги на ногу и вперил взгляд в землю.

— Слуги покажут вам комнаты, — сказала хозяйка. — И позаботятся о лошадях.

Солдаты постепенно спешивались. Вэнь Юань окончил разговор с хозяйкой поместья и, поклонившись ей еще раз, повернулся к Лань Цзинъи — тот, почувствовав его взгляд, с трудом подавил желание отступить и скрыться в тени.

На локте его сомкнулись тонкие, сильные пальцы.

— А-И, — шепнул Вэнь Юань. — Пойдем. Я о тебе позабочусь.

И тогда — тогда Лань Цзинъи стало страшно.

Дорогу им указывала служанка в пестрых одеждах, до того стоявшая подле хозяйки.

Западное крыло поместья стояло чуть в стороне, соединенное с главным зданием длинными мостками. Двери, украшенные тонкой, хоть и истертой резьбой, прятались в густых зарослях самшита — служанка распахнула их и, указав налево, пробормотала что-то о комнатах и воде для молодых господ.

Смотреть на них она избегала.

— Иди, — велел ей Цзинь Лин, и она, низко поклонившись, попятилась к выходу.

Для молодых господ действительно подготовили комнаты и воду: посреди покоев, в которые Вэнь Юань втолкнул Лань Цзинъи, стояла бадья, исходящая тяжелым, душистым паром. В углу дымилась курильница. Пахло сосной, сандалом и абрикосами.

— Вымойся, — приказал Вэнь Юань.

Плащ, расшитый золотом и жемчугами, Лань Цзинъи сбросил с удовольствием.

Горячая вода обожгла расцарапанные стопы. Он выдохнул, чувствуя, как расслабляются мышцы, до того сведенные болезненным напряжением. Вэнь Юань, прислонившийся плечом к двери, слегка отвел взгляд.

— Не тяни, — сказал он мягко. — И не упрямься. Помни о своих друзьях.

Лань Цзинъи в ответ повел плечом. Он вспомнил — подпол, сказала хозяйка поместья. Горячая вода перестала казаться такой приятной, и Лань Цзинъи, поспешно смыв с себя пыль и грязь, поднялся из нее.

Спросил:

— Что мне нужно будет сделать? — и Вэнь Юань улыбнулся.

— Просто не упрямься, — сказал он ласково. — А-Лин не причинит тебе вреда. Он не из тех, кто любит делать больно.

Лань Цзинъи сглотнул. Взгляд Вэнь Юаня скользнул по его обнаженному телу — без капли желания или интереса, — и он, не задумываясь, вздернул подбородок.

— А ты? — спросил Лань Цзинъи, глядя Вэнь Юаню в глаза.

Он не заметил, как Вэнь Юань сделал шаг вперед. Только почувствовал — на горле сомкнулись крепкие пальцы.

Глаза Вэнь Юаня пылали, красные, как уголья. Острые ногти впились в заднюю часть шеи. Глотать стало больно. Дышать — тоже. Лань Цзинъи скользнул языком по приоткрывшимся губам, дернулся, почти против воли протягивая руку к запястью Вэнь Юаня, и подумал: все, — когда перед глазами потемнело.

Мгновение спустя Вэнь Юань впился ртом в его рот.

На вкус он был как мята и ключевая вода; от холода сводило зубы и перехватывало дыхание, которого и так не хватало, — Лань Цзинъи застонал, и Вэнь Юань, будто очнувшись, отступил на полшага.

Глаза его по-прежнему были красными, но теперь они не горели, а тлели.

Лань Цзинъи сполз на пол, прижимаясь спиной к краю бадьи. Закашлялся, чувствуя, как тело бьет запоздалой дрожью. Сглотнул горькую ледяную слюну — хотелось сплюнуть, но жить, пожалуй, хотелось больше.

Оказывается, ему все еще хотелось жить.

Вэнь Юань присел на корточки рядом с ним. Тронул за подбородок, заставляя приподнять голову и слегка ее повернуть. Осмотрел шею. Вид ему, похоже, не понравился: Вэнь Юань с досадой цокнул языком, провел пальцами вдоль боковых мышц, погладил там, где, похоже, остался самый глубокий след.

Звук, который Лань Цзинъи издал, больше всего походил на скулеж.

— Вот так, — ласково сказал Вэнь Юань, — люблю я. Но А-Лину это не понравится.

Лань Цзинъи успел подумать: «Что — это?» — прежде чем Вэнь Юань, вздохнув, коснулся его затылка.

Лань Цзинъи застыл. Пальцы Вэнь Юаня скользнули над краем лобной ленты до узла, скрепляющего ее концы.

— Нет, — пробормотал он, — пожалуйста, нет.

— Тише, — шепнул Вэнь Юань, и Лань Цзинъи всхлипнул.

Лента стала бы последней каплей.

Вэнь Юань на мгновение замер — наверное, только для того, чтобы Лань Цзинъи успел подумать: может быть… — и вспыхнуть глупой, отчаянной надеждой.

Лента соскользнула со лба с мягким, прохладным шорохом, но Лань Цзинъи этого не видел.

Он все-таки расплакался; слезы текли не переставая, перед глазами стояла пелена, из ноющего горла вырывались какие-то хриплые, нечленораздельные звуки. Мир сузился до прикосновений горячих пальцев и прохладной ткани.

Вэнь Юань обматывал ленту вокруг его шеи, и у Лань Цзинъи не было сил этому воспротивиться.

— Тебе идет, — сказал Вэнь Юань, когда Лань Цзинъи перестал всхлипывать.

Он крепко завязал ленту. Качнулся вперед. Коснулся губами местечка между ухом и челюстью. Добавил:

— Только больше не плачь, хорошо? А-Лину это не понравится, — и Лань Цзинъи показалось, что он готов расплакаться снова.

На это не хватило ни сил, ни времени. Вэнь Юань крепко сжал его плечи, заставляя подняться на ноги, и придирчиво осмотрел. На этот раз взгляд его не был таким равнодушным, и, наверное, этому стоило порадоваться, но Лань Цзинъи не мог.

На шее, под лентой, стремительно наливались краснотой синяки. От взглядов на Вэнь Юаня накатывали мелкие приступы удушья: на краткое мгновение перед глазами темнело, мышцы слабели, подгибались колени. Сердце заполошно билось в груди.

Вэнь Юань смотрел — и улыбался, должно быть, чувствуя его страх.

Велико достижение, подумал Лань Цзинъи. У меня же все на лице написано.

Дышать почему-то сделалось легче.

— Пойдем, — сказал Вэнь Юань с той же улыбкой. — А-Лин наверняка ждет.

Одеться он не позволил; расшитый золотом и жемчугами плащ так и остался лежать на залитом водой полу.

Цзинь Лин действительно ждал.

Из его покоев бочку с водой уже унесли, и он сидел на постели, раздетый до нижних штанов. Кожа у него была белой и тонкой, как драгоценный фарфор. Он весь был как будто фарфоровый, несмотря на крепкие, резко очерченные мышцы и пару шрамов, прочертивших бок.

— А-Лин, — позвал Вэнь Юань.

Нежность в его голосе казалась искренней. Лань Цзинъи неловко поежился и переступил с ноги на ногу.

— Ты обещал мне новую игрушку, — тихо, раздельно проговорил Цзинь Лин.

— Я… — Вэнь Юань запнулся. — Прости, А-Лин, я… сорвался.

— Ты, — сказал Цзинь Лин, и Лань Цзинъи понадобилось мгновение, чтобы понять: обращаются к нему. — Иди сюда.

Вэнь Юань разжал руки, напоследок слегка царапнув под ребрами, и Лань Цзинъи послушно сделал шаг к постели. Нет, Цзинь Лин не казался ему меньшим из зол — он просто думал: Мяньмянь и близнецы.

Если их действительно не тронут, какая разница, что будет с ним.

Он остановился в полушаге от постели. Смотреть на Цзинь Лина он не хотел — и не решался, — пока тот не протянул к нему руку, не сжал на запястье пальцы. И, вот что: Лань Цзинъи следовало бы догадаться, что хватка у него окажется крепкой и совершенно мужской.

Он не знал, почему нежный облик Цзинь Лина все еще обманывал его.

Вблизи от кажущейся женственности Цзинь Лина не осталось ни следа: сквозь подростковую округлость черт проступала тень будущей жесткости. Наверное, когда он станет немного старше, челюсть у него станет тяжелее, а скулы заострятся — наверное, он будет похож на Саньду Шеншоу.

Тот ведь, кажется, приходился Цзинь Лину дядей?

Взгляд у Цзинь Лина был похожий уже сейчас, темный, едва не мечущий молнии.

Лань Цзинъи сглотнул. Цзинь Лин провел большим пальцем по тонкой коже на его запястье. Прижал венку, будто слушая сердцебиение. Заставил развернуть кисть — и впечатал в центр ладони поцелуй.

Лучше бы, наверное, ударил. Лучше бы ему нравилось так же, как Вэнь Юаню.

— Иди сюда, — повторил Цзинь Лин и потянул его на себя.

Лань Цзинъи выставил перед собой свободную руку. Присел — почти упал — на край кровати. Сглотнул, поймав взгляд Цзинь Лина: глаза у него были хищные, золотисто-карие и с легкой прозеленью по самому краю радужки.

Как у нечисти, подумал Лань Цзинъи. Цзинь Лин наклонился к нему и провел по его шее кончиком носа. Втянул воздух у самой кожи, принюхиваясь. Поцеловал в подбородок — как ударил.

У Лань Цзинъи сбилось дыхание.

— Ха, — сказал Цзинь Лин. Голос у него был слегка задумчивый.

Негромко скрипнули половицы. Вэнь Юань шагнул к ним, на ходу развязывая темно-красный пояс, и Лань Цзинъи все еще не считал Цзинь Лина меньшим злом, но почему-то подался ему навстречу, будто на что-то надеясь.

Вторая рука Цзинь Лина легла на его поясницу.

— Он тебе нравится? — ласково спросил Вэнь Юань.

Лань Цзинъи почувствовал, как Цзинь Лин вздрогнул — пальцы, лежащие на его запястье, сжались крепче, мышцы разом напряглись, и Лань Цзинъи вдруг оказался к нему почти вплотную, и вот что: он не хотел задумываться о том, что это может значить.

— Да, — сказал Цзинь Лин. — Он красивый.

Половицы скрипнули снова. Краем глаза Лань Цзинъи заметил: следом за поясом на пол отправляются верхние одежды, расшитые языками пламени. Вэнь Юань сделал еще один шаг. Ладонь Цзинь Лина скользнула по спине Лань Цзинъи, заставляя прогнуться и прижаться животом к его горячему боку.

Тому, на котором были шрамы. Лань Цзинъи сглотнул и слегка повернул голову, прижимаясь виском к плечу Цзинь Лина. Когда-то ему говорили, что опасность, которой не видно, страшит сильнее.

Вэнь Юань улыбнулся, поймав его взгляд, — и опустился на колени возле кровати.

Позвал:

— А-Лин, — и тот, вздохнув, отнял руку от спины Лань Цзинъи и потрепал Вэнь Юаня по волосам.

Несколько мгновений спустя Лань Цзинъи обнаружил, что все еще цепляется за Цзинь Лина, как детеныш — за мать.

Он вздрогнул. Поерзал, слегка отстраняясь. Понадеялся: Цзинь Лин и Вэнь Юань не отвлекутся друг от друга ради него — но они оба подняли головы, стоило ему шевельнуться.

Узкая и сильная ладонь Вэнь Юаня сомкнулась на его колене. Цзинь Лин сжал запястье.

— А-а, — Вэнь Юань покачал головой. — Не пытайся сбежать, А-И.

— Да, — сказал Цзинь Лин. — Бежать надо было раньше.

На этот раз поцелуй его пришелся в мочку уха и показался Лань Цзинъи почти нежным. Цзинь Лин сдвинулся, оказываясь за его спиной, отпустил запястье, положил правую руку на грудь, а левую — на бедро. Потерся носом о шею. Задел край ленты и свежий синяк над ним.

Вэнь Юань рассмеялся и коротко прижался губами к его колену. Скользнул ладонью вдоль икроножной мышцы и ниже, сжал пальцы на щиколотке, погладил косточку. Слегка надавил, заставляя согнуть ногу и упереться ею в край постели. Поцеловал подъем стопы, слегка прихватывая кожу зубами.

Цзинь Лин сместил ладонь на внутреннюю сторону бедра — Лань Цзинъи вздрогнул, осознавая, насколько открытой сделалась поза.

Вэнь Юань смотрел на него снизу вверх. Пальцы его касались стопы, ласково и чуть щекотно. На свежие ссадины он не давил: потому что Цзинь Лину это не понравится, подумал Лань Цзинъи, чувствуя, как от мягких поглаживаний поджимаются пальцы.

— Я же говорил, А-И, — Вэнь Юань улыбнулся, — у тебя красивые ноги. Жаль, что ты поцарапался. Нам стоит тебя беречь, верно?

— Посмотрим, — буркнул в ответ Цзинь Лин.

Вэнь Юань выдохнул короткий смешок и опустил голову, вновь прижимаясь губами к подъему стопы. Лань Цзинъи дернулся, скорее от неожиданности, чем из желания вырваться, и в этот момент Цзинь Лин шлепнул его по бедру.

— Тихо, — потребовал он. — Сиди и получай удовольствие.

Лань Цзинъи сглотнул, слишком отчетливо чувствуя обхватившую горло ленту. Он хотел ответить. Хотел рассмеяться, потому что это действительно звучало смешно и жалко — сидеть и получать удовольствие, сейчас, когда…

Вэнь Юань провел языком вдоль выступающих вен, к пальцам, и вместо слов из горла Лань Цзинъи вырвался короткий неразборчивый звук.

Шею обожгло смешком. Рука, лежавшая на животе, сдвинулась еще ниже, заставляя прогнуться и съехать к краю постели. Кончика уха коснулись жесткие губы, и по спине его поползли мурашки — чувство было тревожное, как перед боем, но все равно походило на возбуждение сильнее, чем на страх.

Лань Цзинъи вспыхнул.

— У тебя уши краснеют, — подтвердил Цзинь Лин.

Тон у него был странный.

Вэнь Юань поцеловал подушечку стопы. Провел языком между пальцев. Обхватил большой губами — на контрасте с прохладным воздухом рот его казался почти обжигающим, и Лань Цзинъи стиснул зубы, чтобы не застонать.

Он должен был…

Он должен был отвести взгляд. Он должен был владеть собой, не поддаваться на ласку так, будто она что-то значила, не думать: Вэнь Юань, прячущий взгляд за растрепанной челкой, похож на персонажа из желтых книжек.

Цзинь Лин, отпустив бедро Лань Цзинъи, вновь потрепал того по волосам. Смешок Вэнь Юаня, казалось, отозвался в них обоих: Лань Цзинъи, крупно вздрогнув, откинулся на грудь Цзинь Лина, борясь с волной того же странного, жаркого чувства — того, что заставляло искать контакта и шире раздвигать ноги, — и Цзинь Лин, застонав, вжался открытым ртом в его шею.

Вторая его рука, до того лежавшая на животе, исчезла, и кожи Лань Цзинъи коснулся холод.

Через мгновение пальцы Цзинь Лина сжалась в его волосах: он сгреб рассыпавшиеся по плечам пряди, перекинул их через плечо, скользнул губами вдоль позвоночника. Ладонь его снова легла на грудь — туда, где колотилось сердце.

Вэнь Юань выпустил его палец изо рта. Осыпал свод стопы короткими поцелуями, по-прежнему не трогая ссадин. Скользнул языком до косточки. Присосался к и без того покрасневшей коже. Оставил метку.

Улыбнулся, поднимая взгляд — и придвинулся ближе к постели.

— Масло, — потребовал Цзинь Лин.

Голос у него жарко подрагивал. В глазах у Вэнь Юаня мелькнуло что-то — что-то, о чем Лань Цзинъи не готов был задуматься.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, А-Лин, — сказал Вэнь Юань со вздохом.

Он потянулся к отброшенным в сторону одеждам, и Лань Цзинъи повернул было голову, опасаясь выпустить его из виду, но в этот момент Цзинь Лин поймал его за подбородок и прижался губами к губам.

Целовал он медленно и вдумчиво, совсем не так, как Вэнь Юань — удивительно, подумал Лань Цзинъи, они ведь любовники.

Губы Цзинь Лина на вкус отдавали спелой локвой. Пальцы, сжимавшие подбородок, постепенно расслабились, ладонь легла на щеку, больше лаская, чем удерживая, и Лань Цзинъи разомкнул губы, поддаваясь.

Второй рукой Цзинь Лин все еще гладил его по груди. Кончики пальцев то обводили контуры напряженных мышц, то легко касались сосков — ощущение было волнующим, и Лань Цзинъи не знал, чего ему хочется больше: чтобы Цзинь Лин прекратил, или чтобы он продолжал.

Цзинь Лин не давил, и Лань Цзинъи со смутным ужасом осознал, что благодарен ему за это.

Он дернулся, и Цзинь Лин, почувствовав, слегка отстранился. Взгляд у него был темный; зрачок затопил радужку, оставив только узкую золотисто-зеленую кромку.

— Все хорошо, — шепнул он.

На мгновение его руки исчезли; Лань Цзинъи успел выдохнуть, испытывая некое смутное чувство, среднее между досадой и облегчением.

Затем он услышал шорох ткани. Через мгновение Цзинь Лин притиснул к себе, заставляя приподняться, — вдоль поясницы скользнуло жаром и влагой, и Лань Цзинъи вздрогнул, с запоздалым страхом осознавая: Цзинь Лин раздет — и возбужден.

Больше всего ему хотелось исчезнуть.

Лань Цзинъи зажмурился. Сглотнул. Услышал, как скрипнула половица.

Пальцы Вэнь Юаня легли на его колено, точно как в самом начале.

— А-Лин, — позвал он, — отпусти его, или мне будет неудобно.

И, не дождавшись ответа, обхватил Лань Цзинъи за бедра. Потянул на себя, заставляя съехать к самому краю кровати — судорожный вздох слился с неразборчивым ворчанием Цзинь Лина, тоже подавшегося вперед, — поцеловал внутреннюю сторону бедра.

Масло, подумал Лань Цзинъи, они ведь говорили о масле.

Мгновение спустя язык Вэнь Юаня коснулся головки его члена.

Кажется, он всхлипнул. Кажется, он вцепился ногтями в руку Цзинь Лина, оставляя на фарфоровой коже длинные багровые полосы. Кажется, губы Цзинь Лина тронули кончик его уха, и, возможно, он пытался что-то сказать, но Лань Цзинъи не слышал.

Вэнь Юань, крепко стиснувший его бедра, не останавливался, не давал даже вдохнуть: губы его сомкнулись у основания члена, и это было оглушительно — скользкий жар его рта и непрерывное движение, и постыдное, отчаянное желание, захлестнувшее, кажется, с головой.

Лань Цзинъи не знал, сколько времени ему понадобилось, чтобы почувствовать что-то еще. Разжать пальцы, стиснутые на руке Цзинь Лина. Услышать его шепот. Глотнуть воздуха, пахнущего чем-то цветочным и сладким.

Масло. Цзинь Лин и Вэнь Юань говорили о масле.

Пальцы Вэнь Юаня, измазанные чем-то влажным и вязким, тронули поджавшиеся яички, погладили шов, скользнули вдоль него — Лань Цзинъи ахнул и попытался сдвинуть ноги, зажаться, уйти от прикосновения, и в этот момент Цзинь Лин обхватил его поперек живота, удерживая на месте. Губы коснулись местечка между плечом и шеей. Края челюсти. Мочки уха и его кончика.

Лань Цзинъи вздрогнул, вновь почувствовав, как вдоль позвоночника стекают жаркие мурашки.

Вэнь Юань выпустил изо рта его член — с совершенно непристойным звуком. Медленно облизнул губы. Поднял лицо — Цзинь Лин, опустив одну руку, отвел с его лба прилипшую прядь волос.

— А-И, — позвал Вэнь Юань, и Лань Цзинъи замер. — Не дергайся, иначе я прекращу.

Губы у него были красные, как отделка вэньских одежд. Лань Цзинъи сглотнул, чувствуя, как от этой мысли сохнет во рту.

— Не закрывайся от нас, — сказал Вэнь Юань.

Лань Цзинъи сам не знал, кивнуть он хотел или помотать головой; подбородок дернулся сам собой, когда Цзинь Лин коснулся кончиками пальцев его соска, а Вэнь Юань, слегка наклонившись, прикусил кожу на внутренней стороне бедра.

— Хороший мальчик, — пробормотал Цзинь Лин.

Кто здесь еще мальчик, подумал Лань Цзинъи. Сладковатый цветочный запах сделался резче. Вэнь Юань снова обхватил его член губами — на этот раз только головку, — и пальцы его скользнули ниже, к сжатому кольцу мышц.

Он не был ни бережным, ни осторожным; Лань Цзинъи закусил губу, сглатывая болезненный стон, когда в него толкнулись сразу два пальца. Мышцы расслаблялись неохотно, а удовольствие, вначале казавшееся оглушительным, померкло, едва ли помогая отвлечься, и он просто ждал — ждал, пока Вэнь Юань закончит, стараясь не думать, что произойдет потом.

Наконец Вэнь Юань отстранился, напоследок слегка сжав губами головку его члена. Пальцы выскользнули, оставив меж ягодиц прохладный и вязкий след. Цзинь Лин застонал, утыкаясь носом в затылок Лань Цзинъи.

— А-Лин… — позвал Вэнь Юань. — Я обещал тебе новую игрушку.

Лань Цзинъи успел только заметить взгляды, которыми они обменялись, прежде чем Цзинь Лин развернул его к себе и крепко поцеловал.

Он пах локвой, спелой и сладкой, и этим цветочным маслом, и чем-то еще, чем-то неуловимо опасным, и Лань Цзинъи так и не понял, как оказался лежащим рядом с ним — на боку, лицом к нему, закинув ногу на его бедро и путаясь пальцами в длинных, возмутительно мягких волосах.

Цзинь Лин потерся носом о ямку над его ключицей. Немного приподнялся. Одна его рука легла на ягодицу, оттягивая ее в сторону, пальцы другой скользнули вдоль расщелины, размазывая масло. Мгновение спустя он шепнул: «Дыши», — Лань Цзинъи почувствовал давление и тянущую боль, и долгий, медленный толчок, и что-то еще, от чего действительно перехватило дыхание.

Смешок — смешок Вэнь Юаня, — он услышал как будто издалека. Острые ногти скользнули вверх по шее, от седьмого позвонка до линии роста волос, и почему-то именно это ощущение заставило Лань Цзинъи всхлипнуть — всхлипнуть и вцепиться Цзинь Лину в волосы, и, кажется, о чем-то попросить.

Пальцы Цзинь Лина скользнули под ленту, обхватившую шею, — та натянулась, болезненно сдавливая горло, но не мешая дышать. Пока, подумал Лань Цзинъи, и в этой мысли было что-то, от чего его прошибло жаркой, возмутительной дрожью.

Он не должен был получать от этого удовольствие. Не должен был соглашаться. Не должен был позволять им притронуться к ленте. Не должен был позволять притронуться к себе.

Цзинь Лин поцеловал его снова, горячо и жадно, как будто нуждался в этом больше всего на свете, и Вэнь Юань склонился к ним. Темные его волосы, рассыпавшиеся по покрывалу, пахли мятой и холодом осенней ночи, и Лань Цзинъи зачем-то протянул к нему руку — и в этот момент Цзинь Лин натянул ленту, перекрывая ему доступ к воздуху.

Он все еще целовал его.

Пальцы Вэнь Юаня царапнули бедро в том месте, где мгновение назад лежали пальцы Цзинь Лина.

Голова у Лань Цзинъи кружилась. Перед глазами плясали мушки. Сердце частило. Жесткие, теряющие ритмичность толчки чувствовались особенно остро — один, другой, третий, и внутренности его обожгло жаром.

Он кончил, как только Цзинь Лин отпустил ленту — как только смог вдохнуть.

Воздух казался шершавым и жарким и пах потом и сладостью.

Лань Цзинъи не мог ни пошевелиться, ни даже закрыть глаза; он видел, как Вэнь Юань прильнул к Цзинь Лину и как они целовались, и как Цзинь Лин стирал с плеча кровь — Вэнь Юань впился в него зубами, пока Цзинь Лин ласкал его рукой.

Еще он слышал, как Цзинь Лин пообещал: я выкину тебя из постели, если помешаешь мне спать.

Затем — затем накатила спасительная темнота.

Очнулся Лань Цзинъи на рассвете. Сквозь узкое оконце под потолком лился слабый желтоватый свет. Вэнь Юаня не было, но покрывала справа от Лань Цзинъи все еще были теплыми. Слева лежал Цзинь Лин, кажется, крепко спящий.

Можно было бы попытаться…

Лань Цзинъи сглотнул. Горло, по-прежнему опутанное лентой, болело. Бедра, наверняка отмеченные синяками, болели тоже. Ныли внутренние мышцы — возможно, все же поврежденные.

После того, что произошло ночью — он не хотел об этом думать, но не думать не получалось, — вряд ли он сможет выбраться и освободить остальных.

Но попытаться стоит, упрямо подумал он. Пока Вэнь Юань не вернулся, пока Цзинь Лин спит.

Он помнил слова хозяйки: подпол, если в том есть необходимость.

Лань Цзинъи повел плечами. Выпрямил ноги, до того наполовину согнутые. Попытался перевернуться на живот, не привлекая внимания, — но, стоило ему отодвинуться от Цзинь Лина, тот зашевелился.

Лань Цзинъи замер. Цзинь Лин проворчал что-то неразборчивое и притянул его к себе. Пальцы его, горячие и сильные, скользнули по животу. Холодный кончик носа уперся в шею чуть пониже уха. Губы тронули один из бесчисленных синяков.

— Не ерзай, — сонно потребовал Цзинь Лин. — А то я тебя все-таки выкину.

Было бы неплохо, подумал Лань Цзинъи, но Цзинь Лин, повозившись, прижал его к себе только крепче.

Похоже, отпускать его не собирались.
Elhen2020.10.21 22:27
Какой здесь пугающий Вэнь Юань.
platepants2020.10.22 19:42
И страшно, и горячо одновременно - очень зацепило еще на ФБ, спасибо)
цитировать