Азиатские новеллы и дорамы 15К+;количество слов: 19440
автор: Ходо

Сорванный плод

саммари: АУ от канона, в котором события сна Лань Ванцзи из первой части экстры «Курильница для благовоний» произошли на самом деле. Действие начинается сразу же после сцены секса в экстре. Трагикомедия в трёх актах о том, как через боль люди приходят к принятию (а боль почему-то испытывают все, кроме главного героя).

Для справки, сюжет экстры (далее спойлеры к экстре) — это фантазия из сна, где Лань Ванцзи во время учёбы в Облачных Глубинах связывает и принуждает Вэй Усяня к сексу. Вы сломались после «Курильницы»? Мы вас починим! Но это не точно.

Хочу отметить, что события экстры остались неизменными. Этот текст не о том, как переписать "Курильницу", а о последствиях и о том, как герои их будут расхлёбывать.
предупреждения: упоминания изнасилования, dirty talk, римминг
Акт первый: Тысяча ударов

Вэй Усянь задыхался, грудь ходила ходуном, лёгкие горели. В голове было пусто, а в ушах стоял гулкий шум, словно он с головой опустился в тёплую воду.

Удовольствие, только что сплетённое в тугой канат, распускалось и таяло. Тело медленно остывало, пока взгляд бездумно передвигался по лицу Лань Ванцзи. Тот тоже тяжело дышал, глаза подрагивали под закрытыми веками на утончённом лице. Дрожание ресниц заставляло трепетать тени на гладких, словно нефритовых щеках.

«Как красиво», — отстранённо подумал Вэй Усянь.

Лань Ванцзи резко открыл глаза и дёрнулся назад, но так как связанные руки Вэй Усяня всё ещё хомутом обхватывали его шею, вырваться ему не удалось. Зато они разъединились. Вэй Усяня пробрало дрожью от ощущения выскальзывающего из него члена, ягодицы тут же поджались, ошпарив болью ноющее отверстие. Он зашипел.

Лань Ванцзи странно судорожным движением дотронулся до руки Вэй Усяня и осторожно, едва касаясь, приподнял, чтобы высвободиться из хватки. Будто Вэй Усянь внезапно порвётся от слишком резкого рывка, как бумага. Будто не Лань Ванцзи только что связал и силой овладел им, нисколько не церемонясь.

Лишившись поддержки, Вэй Усянь откинулся на спину, всё ещё чувствуя себя до непривычного слабым и разбитым. Лань Ванцзи неотрывно смотрел на него, взгляд дёргано перебегал с распахнутых одежд на связанные руки. Вэй Усянь почти пихнул их ему под нос:

— Развяжи меня.

Вэй Усяню всегда было сложно прочесть лицо Лань Ванцзи, оно редко что-то выражало. Только эмоции крайнего потрясения и возмущения хоть как-то искажали его идеальную нефритовую маску — и это приводило Вэй Усяня в восторг. Он не мог удержаться от поддразниваний, стоило увидеть хоть тень чувств на чужом лице. Был не в силах не задевать тигра. Но сейчас, от обращенного на его руки взгляда, Вэй Усяню стало не по себе. Словно Лань Ванцзи смотрел на самый большой страх своей жизни.

— Развяжи меня... Лань Чжань.

После непродолжительной паузы руки Лань Ванцзи мелко дёрнулись, но он явно быстро овладел собой и принялся распутывать ленту. Совсем недавно сверкающая гладкостью и белизной, она повисла в ладонях мёртвым ужом, смятым и скрученным. Лань Ванцзи отстранёно разгладил складки и отработанным движением повязал ленту на свой лоб.

Повисла тишина. Лань Ванцзи закрыл глаза, явно избегая на него, Вэй Усяня, смотреть. Всегда держащийся с гордо выпрямленной спиной, сейчас молодой господин Лань сидел чуть сгорбившись и опустив голову. Словно отдавал дань врагу, который поверг его в битве.

У Вэй Усяня вырвался нервный смешок; ещё немного, и к горлу подкатит истерика, он уже чувствовал внутри пузырьки булькающего злого веселья. Ха-ха, кто бы увидел, что идеальный отпрыск клана Лань пристыжено склонит голову именно в такой ситуации. Кому рассказать, не поверят. О, небеса, да ему действительно никто никогда не поверит, что благочестивый Нефрит Ордена Гусу Лань с ним и впрямь такое сотворил!

Пока Вэй Усянь с кривой улыбкой раздумывал над своей участью, Лань Ванцзи резко сжал кулаки на коленях и поднялся, собираясь уйти.

— Ты куда? — дёрнулся Вэй Усянь за ним. Меж ягодиц прострелило острой болью, и он выругался сквозь зубы.

Уже почти повернувшись, Лань Ванцзи, выглядя до чуждого нерешительным и всё ещё избегая на него смотреть, остановился. Тем не менее, ответил он твёрдо:

— Я должен принять наказание за свой проступок. Тысячи ударов палками может хватить. Или... дисциплинарный кнут.

Глаза Вэй Усяня расширились. Ему трудно было представить, что станет с телом после тысячи ударов обычными палками, о страшных последствиях дисциплинарного кнута не хотелось и думать. Договорив, Лань Ванцзи снова собрался уходить, но Вэй Усянь, шипя от боли, добрался до него и схватил за рукав.

— Нет, ты никуда не пойдёшь, — вырвалось настойчиво, мысли лихорадочно заметались в голове. — Лань Чжань... Лань Чжань, ты сделал мне больно, я едва могу ходить. Посмотри на меня, ты порвал мои одежды и собираешься меня тут оставить в таком виде?

Взгляд Лань Ванцзи невольно скользнул по его телу, порванной ткани, следам семени между ног. У Вэй Усяня мурашки рванули по коже от этого взгляда, но он проникновенно продолжил, почувствовав слабину:

— Ты никуда не пойдёшь, пока это не исправишь.

Спустя долгую паузу Лань Ванцзи выдавил:

— Я знаю место, где тебе станет легче.

Вэй Усянь на шаг приблизился, смотря ему в глаза:

— Так отведи меня туда.

~~~

Им повезло. Уже стемнело, и все адепты разошлись по домам, чтобы приготовиться к своему раннему сну. Никто не встретился, не было никого, кто бы спросил, что случилось, почему молодой господин Лань почти несёт повисшего на плече ученика ордена Юньмэн Цзян. Не то, чтобы Вэй Усянь не мог передвигаться, он уже притерпелся к саднящей боли при движении. Но что-то подсказывало ему — если б он не вцепился в белые одежды мёртвой хваткой, Лань Ванцзи бы тут же убежал навстречу своей тысяче ударов.

Они вышли к источнику, от которого и за десяток шагов ощущалась стужа. Вэй Усяню было холодно даже просто смотреть на тёмную гладь.

Лань Ванцзи аккуратно сгрузил его у края воды и одеревенело застыл, словно не зная, что делать дальше. Уйти он не мог, ведь Вэй Усянь продолжал крепко держаться за длинный рукав.

— Лань Чжань, что это за место? Брр, как здесь холодно. Ты хочешь, чтобы я замёрз насмерть и избавил тебя от проблем? Вот уж не подозревал в тебе такой изворотливости, молодой господин Лань, — Вэй Усянь молол языком, почти не думая, повисшая между ними омертвелая тишина ему опостылела ещё на пути сюда.

Лань Ванцзи после секундного молчания ответил безразличным голосом:

— Это холодный источник. Он ослабляет боль и способствует исцелению телесных ран.

Вэй Усянь окинул родник уже более заинтересованным взглядом. И всё же, лезть в ледяную воду... Он искоса посмотрел на застывшую белоснежную фигуру.

— Лань Чжань, здесь очень холодно. Один я туда не полезу. Ты должен мне помочь.

Пальцы на руках Лань Ванцзи дёрнулись. Вэй Усянь с пытливым интересом всматривался в его лицо, ожидая... чего?

— Хорошо, — ровно проговорил Лань Ванцзи и принялся развязывать пояс на одеждах.

Вэй Усянь чувствовал раздражение, избавляясь от своего изрядно помятого наряда. Вот ведь ледышка, теперь он просто выполняет всё, что бы Вэй Усянь ни повелел! Забрался в свою нефритовую раковину, как моллюск.

Лань Ванцзи вошёл в воду и помог спуститься Вэй Усяню. От студёной воды пробрало крупной дрожью, Вэй Усянь обхватил себя руками, стуча зубами от холода. Он так замёрз, что и думать забыл о боли. Вот тебе и сила исцеления, не иначе. Зато Лань Ванцзи хоть бы что, всё так же невозмутим — зашёл, словно в бадью с горячей водой. Разве что отпустил Вэй Усяня, тут же отдалившись вглубь источника и повернувшись спиной, будто отгораживаясь. Кажется, он пока не намерен сбегать. Не ускользнёт же к старшим адептам в чём мать родила?

Подрагивая от холода, Вэй Усянь попробовал сделать пару шагов, чтобы хоть немного согреться. Похоже, вода здесь и впрямь чудодейственна — он больше не ощущал неудобства при движении.

— Лань Чжань, а ведь действует. Какая дивная водичка, мне уже почти не больно.

Показалось, или Лань Ванцзи едва заметно дёрнулся от его слов? Вэй Усянь задумчиво смотрел на тёмную занавесь волос, рассыпанную по белоснежным плечам. Тщательно отгоняемые до этого мысли снова полезли в голову. Ощущение нереальности происходящего преследовало Вэй Усяня последние несколько часов. Он бы сам ни за что не поверил, что такой человек, как Лань Ванцзи, будет способен настолько унизить кого-то другого. Что он, закованный в дисциплину и мораль, как черепаха в свой панцирь, опустится до такого бесчестья.

— Зачем ты это сделал? — Вэй Усянь не мог больше удерживать этот вопрос, заставивший Лань Ванцзи вздрогнуть. — Да, я порол чепуху, я тебя оскорбил и был не прав. Так ты понимаешь... наказание за такой проступок? — с горечью закончил он.

— Нет! — выдавил Лань Ванцзи.

Эмоциональность, прозвучавшая в его голосе и так ему не свойственная, заставила Вэй Усяня приоткрыть рот в удивлении.

— Я бы никогда... не поступил так в наказание, — плечи Лань Ванцзи опустились, а спина совсем согнулась, будто приняла нелёгкий груз.

— Тогда зачем?

Лань Ванцзи не ответил. Посверлив взглядом сгорбленную спину некоторое время, Вэй Усянь сделал несколько шагов в его сторону.

— Лань Чжань, ты всегда был таким смелым и решительным, вот уж не думал, что станешь прятаться от меня.

Голова Лань Ванцзи едва заметно дёрнулась, словно он собирался оглянуться, но остановил себя.

— Ты боишься даже взглянуть на меня, на дело своих рук, — Вэй Усянь зло усмехнулся. — Тебе легче принять какую-то тысячу ударов, чем столкнуться с проблемой лицом к лицу. Что это, как не трусость? Посмотри на меня!

Лопатки на спине Лань Ванцзи напряглись, встопорщившись, будто крылья. С медленным вздохом он их расслабил и повернулся. Лицо его было похоже на треснувшую маску: словно высеченная из твёрдого камня статуя божества вдруг стала оживать. Меж бровей залегли страдальческие линии, резко обозначились складки на подбородке, губы подрагивали. В глазах отражалась такая боль, будто слова Вэй Усяня хлестнули его сильнее пресловутых тысячи ударов палками.

Вэй Усянь вдруг поймал себя на том, что смотрит на его лицо с непонятной жадностью, вбирает каждую эмоцию. Он оказался странно взбудоражен этим. Недавно пережитое чувство беспомощности теперь подстёгивало его, они словно поменялись с Лань Ванцзи местами.

— Если не в наказание, тогда из-за чего? Второй молодой господин Лань не мог, ахах, удержаться? — Вэй Усянь с нервным смешком очертил взмахом руки своё тело, задев мимоходом сосок, к которому тут же прикипел взгляд Лань Ванцзи.

Тот снова промолчал, лишь крепче сжав губы и не сводя прозрачных, как горный хрусталь, глаз. У Вэй Усяня внезапно засосало под ложечкой. В голове сразу вспыхнула та поразившая и испугавшая его жаркая картина входящего в него члена, открывшаяся, когда Лань Ванцзи приподнял его ноги. Горящие взгляды и вымученные в нежности поцелуи. Соски заныли от фантомных прикосновений. Даром, что стоял в холодной воде.

Осознание пузырилось в нём подогретым вином.

— Ах, Лань Чжань, Лань Чжань, похоже, слова у тебя нередко расходятся с мыслями, верно? — с кривой улыбкой заговорил он, начиная медленно кружить по источнику. Теперь уже Лань Ванцзи не отрывал от него взгляда. — Всё время ходишь с каменным лицом, как воплощение невозмутимости и непорочности во плоти, а скрываешь такие желания. Ай-яй-яй, знали бы старшие адепты, каков их небожитель на самом деле.

Он подошёл к краю источника и, приподнявшись на руках, уселся на сброшенных поверх отмостки одеждах, чтобы камень не холодил зад. Поймал взгляд Лань Ванцзи, скользящий по его мокрому, вмиг покрывшемуся мурашками, телу. Вэй Усянь шире развёл ноги, волнуя тёмную воду лодыжками и внутренне подрагивая от нервного возбуждения.

— Только посмотри, что ты со мной сделал, — он скользнул рукой под поджавшуюся от холодной воды мошонку, погладил уже совсем не ноющее отверстие. — Посмотри, какое там теперь всё красное и натёртое. Чья это вина? Лань Чжань, ты должен это исправить.

Похоже, ничему жизнь его не учила — да, Вэй Усянь просто не мог не дразнить тигра.

Выражение лица Лань Ванцзи, выглядевшего так, словно его внезапно стукнули по голове пыльным мешком, определённо стоило этих слов. Вэй Усянь чуть не расхохотался.

— Что... Что мне сделать? — донёсся до него слегка охрипший голос.

Вэй Усянь приподнял брови, борясь с усмешкой:

— О? Что сделать? Надо подумать, — он в притворной задумчивости склонил голову набок. — Знаешь, Лань Чжань, говорят: «поцелуешь — и боль пройдёт». Как тебе такая идея? — и, не удержавшись, прыснул от смеха.

Лань Ванцзи стоял, напряжённый, едва не звенящий, как туго натянутая струна гуциня. Его кулаки были крепко стиснуты, а взгляд всё ещё устремлён туда, где покоилась рука Вэй Усяня. Казалось, он ничего не слышал.

Тёмное веселье, окрашенное недавней унизительной беспомощностью, поднималось внутри Вэй Усяня. Покружив пальцем по нежной коже, он скользнул глубже, где было всё ещё чувствительно и влажно после недавнего вторжения.

— Как ты мог кончить в меня, Лань Чжань? Только посмотри, семя всё ещё вытекает, — Вэй Усянь усмехнулся, когда до него долетел судорожный вздох. — Это ужасно, просто отвратительно, Лань Чжань. Я хочу очиститься. Почему бы тебе не помочь? Ты ведь в этом виноват.

Это произошло слишком быстро. Только что Лань Ванцзи стоял в сердце источника, затенённом скалой, как вдруг в одно движение оказался совсем рядом, подняв в воздух шлейф серебристых капель. Лунный свет мягко очертил его ладную фигуру и будто выточенное лицо, на котором застыло столь чуждое для него выражение нужды.

— Я виноват, — эхом повторил он и стал опускаться на колени, глубже погружаясь в воду.

Вэй Усянь изменился в лице и попытался остановить Лань Ванцзи, схватившись рукой за его плечо.

— Нет, Лань Чжань! — он взволновано облизал губы. — Ты опять принимаешь всё, что я болтаю, за чистую монету! Я не имел в виду...

— Вэй Ин, — тяжело проговорил Лань Ванцзи, от этого наполненного низкими вибрациями тона у Вэй Усяня перехватило дыхание. — Ты... совершенно невозможный, невыносимый человек.

Казалось, эти слова причиняют Лань Ванцзи неподдельную боль. Он прикрыл глаза и, наклонившись, прижался губами к внутренней поверхности бедра Вэй Усяня. Тело прошило сладкой дрожью от касания.

— Лань Чжань... гэгэ, что ты делаешь? — охрипшим голосом спросил Вэй Усянь.

Вид склонённой головы, блестящих чёрных волос, не скрывающих алеющих мочек ушей, дрожащих тёмных ресниц и губ, оставляющих нежные следы на его коже — от этого путались мысли, а выдох с трудом пробивал путь в горле. Вэй Усяню внезапно стало очень жарко подле ледяного источника.

Лань Ванцзи как всегда не утрудил себя ответом. Он осторожным, подрагивающим движением обхватил холодными ладонями бёдра Вэй Усяня и стал продвигаться вперёд лёгкими поцелуями. Касания опаляли холодом, от ощутимого контраста температур бросало в дрожь, а от каждого скольжения по коже что-то внутри Вэй Усяня сжималось всё больше и больше. Зато увеличивалось кое-что другое. Вместе с охватившей тело горячкой крепло и возбуждение; Вэй Усянь почувствовал, как твердеет его член от этих невесомых прикосновений. Он всё ещё держал руку между ягодиц, когда Лань Ванцзи оказался совсем близко к этому местечку. Помедлил и прижался поцелуем к костяшкам пальцев, скользнул языком между ними, горячо и влажно касаясь чувствительного отверстия.

Вэй Усянь невольно охнул, из головы выбило все мысли. Невыносимый жар разошёлся по всему телу, Вэй Усяню казалось, что его кости стали мягкими, как смоченная водой глина. Рука безвольно соскользнула назад, и уже ничто не мешало Лань Ванцзи углубить ласку языком. Вэй Усяня выгнуло и, не в силах больше держаться прямо, он тяжело опустился на спину.

— Лань Чжань, ах... гэгэ, что ты творишь, где твой рот?.. — захлебнулся он в болтовне. — И кто из нас после такого бесстыдник?.. Ничего более грязного и бесстыжего я и вообразить не могу, мм!

Вэй Усянь чувствовал, как горячий язык безжалостно проникает внутрь, мягко и мокро ласкает внутренние стеночки, как жарко губы целуют вход. Обычно Вэй Усянь не ведал стыда, но сейчас ему хотелось убежать. Он дрожал и задыхался. Тело содрогнулось в судороге удовольствия от осознания, кто и, главное, как доводил его до изнеможения.

— Проклятье... гэгэ, перестань... — простонал он, пытаясь отползти, но удерживающие его руки, уже согревшиеся и обжигающие, не дали этого сделать. — Хватит, я так не могу!..

Лань Ванцзи замедлился, проник языком особенно глубоко в последний раз, заставив Вэй Усяня затрепетать, и стал подниматься, оставляя поцелуи то на налившейся мошонке, то на твёрдом, истекающем смазкой, члене. Обхватил губами головку — и Вэй Усянь не знал, от какого из зрелищ ему хотелось удрать поскорее. Лицо пожаром горело от стыда, а он всё смотрел на эти изящно очерченные уста, вытворявшие такие непристойности, и не мог отвести глаз.

— Лань Чжань, — жалко просипел он, приподнявшись на локте. — Гэгэ, поцелуй меня.

Лань Ванцзи пристально смотрел ему в лицо, словно пытаясь что-то отыскать. Потянулся вперёд, полностью выходя из источника и нависая над Вэй Усянем. Град капель окатил холодными жалами, обостряя ощущения. Вэй Усянь краем сознания отметил, что Лань Ванцзи совсем не возбуждён, что не удивительно — вода была по-настоящему студёной. Они передвинулись подальше от неё.

Вэй Усянь скользнул взглядом от чужого лица вниз, поднял руку, захватывая в плен прядь чёрных волос, проследил пальцами её гладкость, перебрал другую. Слабый запах сандала мягко щекотал ноздри. Под руку попался шёлк, Вэй Усянь задумчиво уставился на белоснежную ленту, словно сотканную из лунного света, подёргал её, смял в руке. Его недавнее, украшенное плывущими облаками узилище вовсе не выглядело прочным, скорее обманчиво тонким и нежным. Но Вэй Усянь не питал иллюзий — лента была частью платья заклинателя, а значит, не столь проста. К тому же он, как ни пытался, так и не смог её порвать тогда.

Больше избегать долгого и ждущего взгляда Лань Ванцзи было нельзя, и он потянул ленту на себя, приподнявшись навстречу. Поцелуи Лань Чжаня ему понравились ещё в тот раз.

Их губы мягко касались друг друга, поцелуй был почти целомудренным, пока Лань Ванцзи не усилил нажим, проникая в его рот. Вэй Усянь судорожно выдохнул, встречая языком это движение, погружаясь в ощущения. Поднял руки, обхватывая Лань Ванцзи за шею, прижимая его к себе, мокрого и холодного, и дрожа от обжигающего холодом соприкосновения.

Руки Лань Ванцзи гуляли по его телу, обхватывали бока, сжимали поясницу, терзали соски, заставляя Вэй Усяня постанывать. Прикосновения были почти грубыми, а поцелуй становился всё напористее, пока Лань Ванцзи и вовсе не прикусил его губу до крови.

— Ай! — возмущённо уставился на него Вэй Усянь. — Не смей кусаться, как собака!

Не успел он договорить, как Лань Ванцзи снова жарко его поцеловал. Он определённо успел разогреться. Теперь руки легли куда ниже поясницы, горячие пальцы скользнули к отверстию, огладили ягодицы. Вэй Усянь неосознанно развёл ноги шире, в промежности ныло — и настрадавшийся вход, всё ещё влажный от слюны, и возбуждённый член. Он издал стон в мучивший губы поцелуй и сильнее притёрся к Лань Ванцзи, отлично чувствуя, что тот уже отошёл от холодной воды.

Лань Ванцзи внезапно приподнялся, разорвав сплетённые языки, припал к шее и спустился к соскам. Прикусил один, пока растирал второй между пальцами, вынудив Вэй Усяня болезненно застонать и хлопнуть по терзавшей его руке:

— Гэгэ, хватит меня мучить!

Лань Ванцзи и ухом не повёл, тут же передвинувшись к другому соску, чтобы прикусить и его. Вэй Усянь содрогнулся от острого ощущения.

— Ты меня совсем не слушаешь, Лань Чжань, — недовольно выдохнул он.

Лань Ванцзи раскрыл рот и мягко облизал сосок, словно вдруг решив извиниться за своё поведение. Мурашки разбежались по коже Вэй Усяня. Голова кружилась, чувства будто дребезжали на разные лады, он ощущал себя гуцинем, на котором играют без перерыва и сострадания.

Вэй Усянь приподнял ноги, скользнув лодыжками по мраморно-гладким икрам — ну точно небожитель, у него даже волосы на ногах не растут! Лань Ванцзи выдохнул и привстал, нависнув над ним. Его взгляд жадно блуждал то по ходившей ходуном груди, то по раскрытому рту, то заворожённо застывал на пахе Вэй Усяня. Выражение на лице было таким открыто недоверчивым и одновременно восторженным, словно он не мог поверить своим глазам. Вэй Усянь не удержался от комментария:

— Лань Чжань, ты так жадно смотришь, что мне становится не по себе, — он слегка выгнулся, бросив прищуренный взгляд из-под ресниц. — Если бы твой дядя увидел тебя таким, узнал бы, где только что был рот его самого любимого и прилежного ученика, боюсь, его хватил бы удар. Как думаешь, гэгэ?

Кажется, Лань Ванцзи стал тяжелее дышать.

— Интересно, откуда молодой господин Лань знает о подобных бесстыдствах? Или он всё-таки почитывает эротические трактаты? А может, у него в библиотеке есть собственная коллекция?

С улыбкой он протянул руку, коснувшись развитых мышц на груди, почувствовал, как гулко чужое сердце отдавало в ладонь. У Вэй Усяня перехватило дыхание. Он пытливо заглянул в светлые глаза:

— Признайся, Лань Чжань, почему ты без спросу накинулся на меня? Почему делаешь все эти непристойные вещи со мной?

Лань Ванцзи закрыл глаза, по его скулам расползался румянец. Вэй Усянь уже хотел заворожёно коснуться его лица, чтобы убедиться, что не почудилось, как тот поднял веки и перехватил его руки. Прижал к одеждам на земле, переплетя пальцы.

— Ты невыносимый человек, Вэй Ин, — с трудом произнёс он. — Ты сводишь с ума. Все мысли о тебе.

Лань Ванцзи склонился, выдыхая в ошеломлёно приоткрытые губы:

— Хочу тебя. Люблю тебя.

С этими словами он вошёл в Вэй Усяня, заставив его задохнуться. В этот раз ощущения были абсолютно другими. Он был расслаблен, заласкан и раскрыт, член без труда проник внутрь, послав по всему телу грозовые разряды удовольствия. Вэй Усянь громко ахнул, но накрывшие его губы мигом заглушили стон. Он вцепился в плечи Лань Ванцзи, пальцы на ногах поджимались в такт терзающим его вход толчкам.

Вэй Усянь разорвал поцелуй, чтобы отдышаться. От чувств темнело в глазах. Он ясно ощущал, как член, ужасно горячий и скользкий, безжалостно таранил его изнутри. От этих движений по телу расходились волны жара, он едва дышал и, похоже, постанывал на одной ноте. О, небеса, вот это ощущения, ещё, ещё!

— Хорошо, — сорвано согласился Лань Ванцзи, приподняв его ноги и входя под другим углом.

Кажется, последние слова Вэй Усянь произнёс вслух. В глазах помутилось от обострившегося наслаждения. Но не настолько, чтобы, задыхаясь, не вставить замечание:

— Как не стыдно, гэгэ... ты соглашаешься только с тем... что сам хочешь услышать!..

От его слов Лань Ванцзи только усилил толчки, Вэй Усянь был готов заскулить о пощаде, он не успевал за шквалом ощущений. Горячий пот заливал и жёг глаза, сердце бешено стучало, он чувствовал себя словно на поле битвы в разгар сражения.

Лань Ванцзи покачивался над ним, подхватив его ноги под колени. На молочно-белом лице уже вовсю расцвел румянец, капли пота стекали по вискам, срывались с подбородка прямо на грудь. Вэй Усянь очаровано проследил, как одна такая скатилась по тонко очерченным мышцам, словно вырезанным умелым скульптором. Взгляд привлекали торчавшие аккуратными бусинами соски, бледные, едва видимые ареолы вокруг. Не думая, он протянул руку к одному, ощущая, как остро тот прошёлся по пальцам. Сжал и погладил. Лань Ванцзи издал вздох, его грудь содрогнулась, а член — Вэй Усянь это прочувствовал — казалось, стал только больше.

Усмехнувшись, он тут же ухватился за второй сосок, смял в пальцах. Лань Ванцзи вздрогнул ещё раз и осуждающе на него посмотрел. Взгляд можно было бы назвать суровым, если бы не алеющие щёки, испарина на коже и пробивающееся сквозь хмурость выражение наслаждения. Вэй Усянь от души рассмеялся:

— Не смотри на меня так, молодой господин Лань. Не одному тебе тут развлекаться.

Он жадно огладил чужую грудь, скользнул руками вниз по твёрдым, словно нефрит, мускулам — прямо туда, где соединялись их тела. Глаза Лань Ванцзи ошеломлённо расширились. С дерзкой улыбкой смотря на него, Вэй Усянь погладил пальцами ходившую туда-сюда горячую и мокрую плоть, вызвав у Лань Ванцзи беспомощный вздох.

Реакция пьянила, ещё никогда у Вэй Усяня не было такой власти над другим человеком, тем более — над Лань Ванцзи. Тот всегда был так холоден и равнодушен, смотрел с такой чопорностью, будто напрашивался, чтобы его подразнили. Невозмутим, словно камень. Преследовал за каждое отклонение от трёх тысяч правил Ордена Гусу Лань. Кто бы знал, какая страсть может скрываться за этой идеальной маской! И уж точно Вэй Усянь никогда бы не подумал, что эта страсть может быть направлена на такого, как он. Что у Лань Ванцзи может быть настолько нуждающееся лицо, а выражение глаз — таким обречённо-любящим и устремлённым именно на него. Самого неподходящего человека.

Сердце сладко дрогнуло, Вэй Усянь слепо нашарил лицо Лань Ванцзи и притянул к себе для поцелуя. Тот нежно обхватил его подбородок и втянул язык, мягко посасывая. Пальцы занемели в судороге удовольствия, Вэй Усянь ощутил, что ещё немного — и одной вспышкой сгорит дотла, как огненный талисман. Лань Ванцзи стал покрывать невесомыми поцелуями его лицо, казалось, он сам не осознавал, что бормотал вслух:

— Вэй Ин... Вэй Ин...

И Вэй Усянь сгорел. Его ослепило и оглушило, выгнуло с криком. Удовольствие обрушилось на него разрушительным ударом, выбило дух. Некоторое время он мог слышать только звук собственного пульса, глухо отдающего в ушах, пока остальные звуки и ощущения не пришли к нему снова. Перед глазами разбегались цветные искры, зрение стало проясняться. Он остывал, чувствуя на себе вес с трудом дышащего Лань Ванцзи.

Вэй Усянь глубоко вздохнул, чувство эйфории и удовлетворения омывало тело. То тёмное, поселившееся внутри в последние пару часов, куда-то исчезло тоже. С лёгкой улыбкой он стал перебирать блестящие пряди Лань Ванцзи, такие гладкие, будто он только что воспользовался гребнем. Ну как можно быть настолько идеальным? Нет в мире справедливости.

Лань Ванцзи медленно приподнялся, освобождая от своей тяжести и садясь неподалёку. Его лицо снова стало трудночитаемым, взгляд ничего не выражал. Вэй Усянь опять почувствовал идущую от источника стужу. Особенно холодно было между ног, где находилось, пожалуй, слишком много влаги. Он с кряхтением принял сидячее положение и деловито ощупал вход. Досталось его заднице сегодня, но вроде бы всё не так страшно, как в первый раз. Вэй Усянь с тоской посмотрел на холодный источник. Так не хочется туда лезть, но надо хотя бы обмыться.

Он искоса посмотрел в сторону Лань Ванцзи. Тот не отрывал от него своего прозрачного взгляда. Вэй Усянь на всякий случай убрал руки от отверстия и свёл ноги.

— Лань Чжань, скажи же что-нибудь.

Лань Ванцзи отвёл глаза и опустил голову.

— Это не отменяет моей вины. Утром я пойду к старшим адептам и возложу на себя наказание.

Вэй Усянь всплеснул руками:

— Опять ты за своё! Забудь об этом!

Лань Ванцзи упрямо поджал губы, ничего не ответив. Вэй Усянь закатил глаза и подсел к нему поближе.

— Знаешь что, гэгэ, я сам придумаю тебе наказание. Похлеще твоих жалких тысячи ударов. Как насчёт, — он сделал вид, что задумался, обхватив пальцами подбородок, — спуститься утром со мной в деревеньку и распить «Улыбку императора»? Ха, думаю, это окончательно тебя сломает!

Он чуть не захохотал, представив себе пьяного Лань Ванцзи. То ещё должно быть неслыханное зрелище, Вэй Усянь обязательно должен на это посмотреть!

Привиделось ему, или в уголках губ Лань Ванцзи зародилась еле заметная улыбка? Почудилось, наверное.

Тот глубоко вздохнул и произнёс:

— Хорошо. Вэй Ин.

Показалось, или плечи Лань Ванцзи и впрямь слегка приподнялись, а из глаз исчезла обречённость? Что он и в самом деле себя немного отпустил? Кто знает. В конце концов, Вэй Усянь никогда не мог прочитать его лицо.


***


Акт второй: Ранняя локва

Все думали, что Вэй Усянь принуждает Лань Ванцзи к общению.

Хоть в Облачных Глубинах и было запрещено обсуждать кого-либо за его спиной, ученики других орденов не так рьяно исполняли это правило и понемногу расшатывали дисциплину. Вот уже и молодые адепты ордена Гусу Лань нет-нет, да и недовольно шептались между собой на эту тему.

— Вэй Усянь ведёт себя совершенно возмутительно! Забрасывает руку на плечи и панибратски прижимается к Лань Ванцзи на глазах у стольких людей! Только такой дисциплинированный и высоконравственный человек, как молодой господин Лань, может стерпеть подобное, не изменившись в лице!

— Верно-верно. Лань Ванцзи никогда не подпускал никого, кроме брата, и не позволял себе дотрагиваться до чужих людей. Каково ему постоянно переносить касания этого нахала? Его выдержку воистину отковали на небесах!

— И всё же... вам не кажется это странным? Раньше Лань Ванцзи постоянно его отгонял, они были как кошка с собакой. А теперь Вэй Усяня можно встретить чаще с молодым господином Ланем, чем с шиди из его же ордена!

— О, я слышал, Цзян Ваньинь очень недоволен и частенько бушует по этому поводу...

— Ха, думаю, Лань Ванцзи устал тратить свои силы и попросту его игнорирует. Вот увидишь, скоро Вэй Усяню самому надоест такая односторонняя игра.

— Не знаю, не знаю. Есть тут доля правды. Я видел однажды — когда они шли вместе, Вэй Усянь запнулся и едва не упал, так Лань Ванцзи мгновенно подхватил его за талию! А после долго не убирал оттуда руку! Я не мог поверить своим глазам!

— Ну, это же Лань Ванцзи!

— Один из Нефритов нашего ордена!

— Молодой господин Лань всегда приходит на помощь, даже к таким назойливым людям, как Вэй Усянь!

— А ведь, знаете, это мне напомнило. Говорили, будто Лань Ванцзи с Вэй Усянем вместе ушли куда-то, а когда вернулись... были странными! Вэй Усянь хохотал, как демон, не переставая...

— Ну и что здесь странного? У него в любое время от смеха рот не закрывается! Ужасно шумный! Да он, скорее всего, был просто пьян!

— Очень похоже. Но лютые с ним, Лань Ванцзи тоже странно держался! Он вёл Вэй Усяня прямо под руку...

— Наверняка его добрая душа сжалилась над пьяным товарищем. Навряд ли Вэй Усянь мог нормально переставлять ноги.

— Да хватит меня перебивать! Это ещё не всё. Рассказывают, что им навстречу попался Цзян Ваньинь, который тут же принялся вопить что есть мочи. Вроде, он пытался увести Вэй Усяня, но Лань Ванцзи вдруг взял да и отвесил ему оплеуху! Аж на всю округу слышно было! Чем развеселил этого демона Вэй Усяня ещё больше.

Повисла небольшая пауза, ученики тут же принялись выкрикивать наперебой:

— Чушь!

— Вот это уж точно враньё!

— Кто тебе эту ахинею рассказал?! Молодой господин Лань никогда бы не опустился до подобной унизительной потасовки!

— Да хватит вам орать! И ещё... клянусь, вот это я точно видел своими глазами и не вру! Будь я проклят, если вчера вечером не Вэй Усянь проскользнул в цзинши Лань Ванцзи незадолго до отбоя.

— Что?!

— Быть не может!..

— Разве что Лань Ванцзи тут же пинками вышвырнул его обратно! Никому нельзя заходить в его покои!

Сбившиеся кругом адепты в бело-голубых одеждах разом загомонили в стремлении защитить честь молодого господина Ланя. Как гром среди ясного неба над ними раздался голос:

— Это что же такое происходит на территории Облачных Глубин? Сплетни? — последнее слово прозвучало особенно оглушительно.

Ученики вжали головы в плечи, как испуганные воробушки. Из зарослей кустов степенно выплыл старший наставник Лань Цижэнь и суровым взглядом смерил притихшую толпу.

— Обсуждать кого-то за его спиной запрещено. Я бы ещё мог понять, будь то воспитанники других орденов, но вы адепты Гусу Лань. Вы позорите свой орден! Су Шэ, и ты здесь? Я был о тебе лучшего мнения. Разойдитесь. И чтобы больше такого я не видел.

Ученики понуро склонили головы и только вздрагивали под хлёсткими словами. Не глядя друг на друга, они пристыженно разошлись по своим делам, пока Лань Цижэнь провожал их задумчивым взглядом.

Расходящиеся слухи о странном поведении этого поганца Вэй Ина и Ванцзи — его самой большой гордости — начинали беспокоить. Вэй Ин был почти лучшим во всём, что касалось знаний заклинателя или боевых искусств, но худшим, когда дело доходило до его характера. И этим он точь-в-точь походил на свою мать, Цансэ-саньжэнь. Она была сущей демоницей, её проказам не было конца, даже когда-то сбрила во сне бородку ему, Лань Цижэню! Большего позора он не мог и припомнить, и отпрыск её недалеко ушёл. Его словно создали в наказание окружающим и лично ему, Лань Цижэню.

Это всё равно, что найти редкий образчик драгоценной породы, которую уродовал неисправимый изъян. Какой с неё будет толк? Только выкинуть. Не то, что Ванцзи — его лучший воспитанник, пример для подражания остальным. Затмить его в достоинствах может разве что старший брат, Сичэнь.

И, тем не менее, особенно он гордился Ванцзи. Его годами выпестованный Нефрит был умён не по годам, скромен и чист душой, а его добродетелям не было конца. И что теперь? Стоило появиться в Облачных Глубинах какому-то ученику из Юньмэна, как его всегда невозмутимый А-Чжань напрочь потерял покой! Его взгляд постоянно отслеживал этого смутьяна, а сам он как будто случайно всё время оказывался неподалёку от Вэй Ина. Ещё никогда Лань Цижэнь не видел своего любимого племянника в таком взбудораженном состоянии.

Сначала он это поощрял. Ему казалось, что Ванцзи возмущён вопиющим поведением нового адепта, а столь пристальное внимание дисциплинирует падкого на проделки юношу. Он даже приставил Ванцзи к Вэй Ину на целый месяц, пока тот переписывал правила ордена Гусу Лань в качестве наказания. О, как он был глуп! После этого стало только хуже! Ванцзи не только не приструнил Вэй Ина, он поддался его пагубному влиянию!

Они внезапно подружились и постоянно проводили время вместе. И Лань Цижэнь был бы больше всех рад, что Ванцзи наконец-то нашёл себе друга, если бы это не был Вэй Ин! Нет в мире справедливости.

А эти слухи об их... взаимодействиях? Кажется, у Лань Цижэня седели волосы, когда он их слышал. Этот разбойник портит его прилежного мальчика, склоняя на тёмную дорожку! Лань Цижэнь уже не раз и не два пытался подступиться к Ванцзи с разговором о том, что, возможно, стоило бы ограничить их общение. Но его всегда такой толковый и чуткий А-Чжань словно ничего не понимал.

Быть может, есть смысл попробовать ещё раз. Лань Цижэнь направился в библиотеку, надеясь, что Ванцзи там, и что он там определённо один.

~~~

Кто нисколько не беспокоился о слухах, так это Вэй Усянь. Он расслабленно лежал на крыше, подставив лицо ласковому утреннему солнышку. В Облачных Глубинах частенько клубился свежий туман, увлажняющий здешнюю зелень сверкающей росой, но сейчас было ясно. Вот ведь, он проснулся слишком рано, сейчас едва ли шесть утра. Даже строгие порядки ордена Гусу Лань не могли отучить Вэй Усяня ложиться в час ночи, а просыпаться в девять. А всё из-за Лань Ванцзи.

Вэй Усянь взял за привычку наведываться к нему в цзинши за пару часов до колокола. Он бы предпочёл это делать глубокой ночью, но в этом случае Лань Ванцзи упрямо отсылал его обратно в комнаты приезжих адептов и наказывал спать! Как будто тому совсем не хотелось Вэй Усяня! Что уж правдой точно никак не могло быть, он-то знал это наверняка.

Но Вэй Усянь не был бы собой, если б не попытался Лань Ванцзи перехитрить. Вчера он пришел почти перед самым отбоем. Пришлось сломить некоторое сопротивление, ведь Лань Ванцзи не был дураком и сразу понял, что он задумал напрочь сбить его идеальный режим. В конце концов Вэй Усяню удалось увлечь его в постель. И вот, когда они только-только дошли до самого интересного, видимо, наступил час сна. Лань Ванцзи тут же отстранился. Вэй Усянь протестующе застонал и собрался было продолжить, как Лань Ванцзи нажал пару каких-то акупунктурных точек на его теле и этим полностью парализовал! Он уложил задеревеневшего Вэй Усяня на спину, заботливо подоткнув одеяло со всех сторон, и лёг рядом. Взмахом руки потушив свечи, пожелал спокойной ночи и оставил изумлённого до глубины души Вэй Усяня таращиться в тёмный потолок.

Разумеется, ему ничего не оставалось, как рано заснуть и так же рано проснуться. Проклятый Лань Ванцзи!

Вэй Усянь с обиженным видом пожевал губу, борясь с улыбкой. Чопорный с виду Лань Ванцзи никак не мог перестать его удивлять.

Взять хотя бы их поход за местным знаменитым вином, «Улыбкой Императора». Стоило им разместиться в винной лавке и распить по первой чашке, как Лань Ванцзи вдруг мгновенно уснул! Рассчитывающий на занятное зрелище Вэй Усянь был разочарован. Ну что за скука, Лань Ванцзи оказался из тех людей, которые падают замертво после одного глотка!

Придав его телу более-менее комфортное положение, Вэй Усянь решил для начала осушить сосуд вина, а уже потом отнести Лань Ванцзи досыпать в Облачные Глубины. Но не успел он испить и половины, как тот открыл глаза, застав Вэй Усяня врасплох. Казалось, ничего в нём не изменилось, Лань Ванцзи был также молчалив и невозмутим. Но что-то в нём было... странным.

Он резко отгонял от Вэй Усяня подавальщика, стоило тому подойти с заказом. Вэй Усяня это страшно веселило, и он просил принести ещё закусок. Бедняга слуга весь вспотел, пока мялся под испепеляющим взглядом Лань Ванцзи в поисках случая, как бы безопасней для себя приткнуть тарелку на стол.

Когда Лань Ванцзи замахнулся на подошедшего хозяина лавки, Вэй Усянь понял, что пора уходить. Расплатившись щедрой рукой Лань Ванцзи — у Вэй Усяня почему-то не оказалось с собой денег — они вышли к реке. В голове приятно шумело от вина, Вэй Усянь с улыбкой рассматривал своего невозмутимо пьяного спутника. Пожалуй, на вид его никто не отличит от трезвого, но если приглядеться, можно заметить и более отрешённый взгляд, и не свойственный бледному лицу румянец, придавший щекам оттенок спелых плодов.

— Лань Чжань, ты пьян? У вас в Облачных Глубинах совсем запрещён алкоголь, это первый раз, когда ты выпил? Как ты себя чувствуешь? — сгорая от любопытства, сыпал вопросами Вэй Усянь.

Лань Ванцзи смерил его долгим взором. Казалось, он не собирался отвечать, но всё же наконец проронил:

— Первый.

Повисла пауза, после которой Лань Ванцзи ответил на второй вопрос:

— Не знаю... Странно, — он задумчиво посмотрел на свою руку, а потом с серьёзным видом хлопнул себя по лбу.

Вэй Усянь едва не сломался пополам от смеха, до того забавное это было зрелище.

— У-ха-ха-ха, не могу, ты и впрямь пьян, гэгэ! Сдаётся мне, в опьянении тебя так и тянет отшлёпать окружающих, в том числе и себя.

Кажется, эта реплика привлекла внимание Лань Ванцзи, он с подозрительным интересом уставился на Вэй Усяня. Тот с нервной улыбкой отошёл и поднял руки.

— Не смотри так, Лань Чжань, меня шлёпать нельзя, я запрещаю.

Ох, зря он так сказал, похоже, эта идея только воодушевила Лань Ванцзи. Тот с решительным видом и настораживающим блеском в глазах направился к попятившемуся Вэй Усяню. Они покружили некоторое время в догонялках по берегу, пока веселящийся Вэй Усянь вдруг не понял, что Лань Ванцзи где-то отстал. Как же быстро он меняет приоритеты в этом состоянии!

Лань Ванцзи нашёлся неподалёку от торговых лодок, наполненных разными товарами: стоял и зачаровано изучал разложенные плоды. Выдохнув, Вэй Усянь остановился рядом.

— Лань Чжань, захотелось фруктов? Надо же, чего тут только нет, — он перевёл взгляд на заучено улыбающуюся зеленщицу. — Сестрица, а у тебя локва есть?

Та развела руками.

— Так не поспела ещё, слишком рано, молодой господин.

— Да? Жа-а-аль, — разочаровано протянул Вэй Усянь. — Мне внезапно так сильно захотелось сладкой локвы.

— Ты и так сладок, — внезапно заговорил Лань Ванцзи, что всё это время не сводил с него взгляда прозрачных глаз.

Они с продавщицей ошарашенно уставились в ответ. Вэй Усянь не знал, смеяться ему или плакать. Кажется, вино отнимало у Лань Ванцзи любую сдержанность.

— Думаешь, я и так исхожу патокой в сторону хорошеньких дев? — попытался он выправить ситуацию, подмигнув залившейся румянцем зеленщице. — Ах, не буду спорить, может, с локвой мне будет и чересчур.

Лань Ванцзи нахмурился и собирался было сказать что-то ещё, но Вэй Усянь подхватил того под руку и увёл подобру-поздорову.

— Приходите ещё, молодые господа! Возможно, в следующий раз у меня будет много медовой локвы! — весело выкрикивала им вслед девушка.

Вэй Усянь посмеивался всю дорогу до Облачных Глубин, придерживая Лань Ванцзи за локоть, чтобы тот, чего доброго, не убежал шлёпать кого-нибудь ещё. А уж когда им дорогу заступил Цзян Чэн, и всё превратилось в форменное безумие, Вэй Усянь был не в силах разогнуться от смеха. Другие адепты едва увели разбушевавшегося шиди, грозящего Лань Ванцзи страшными карами. Да-а, более потешной прогулки Вэй Усянь не мог и припомнить.

Он сладко потянулся, распластав конечности по нагретой черепице. Что ни говори, а ему нравилось проводить время с Лань Ванцзи; кто бы знал, что с таким хладнокровным и молчаливым человеком ему будет так весело. Вот только Цзян Чэн воспринимает внезапно вспыхнувший интерес Вэй Усяня очень напряжённо. Да и времени друг с другом они проводили теперь гораздо меньше. Возможно, им следовало это серьёзно обсудить...

Раздавшийся внизу звук шагов отвлёк Вэй Усяня от мыслей. Он лежал на крыше библиотеки, внутри находился только Лань Ванцзи, который, как всегда, занимался чтением и письмом. Вэй Усянь уж было решил, что тот закончил с делами и собирается уходить, как ясно расслышал голос Лань Цижэня:

— Ванцзи, хорошо, что ты тут.

Ответа не последовало, но Вэй Усянь мог вообразить вопросительный взгляд Лань Ванцзи.

— Я снова хочу поговорить с тобой об этом ученике из Юньмэн Цзян.

Вэй Усянь вскинул бровь.

— Нет нужды, дядя.

— А мне кажется, что есть. Ванцзи, меня беспокоит твоё поведение. Всё меньше и меньше времени ты отводишь учёбе и медитации. Мне кажется, Вэй Ин служит для тебя дурным примером, сбивая с пути самосовершенствования.

Вэй Усянь прищурился.

— Разве мои навыки ухудшились?

Повисла тишина, Лань Цижэнь явно медлил с ответом.

— Дело не только в этом. Послушай себя, Ванцзи. Раньше ты со мной никогда не пререкался.

Пауза.

— Он плохо на тебя влияет. Мне кажется, тебе стоило бы как можно меньше с ним общаться.

Вэй Усянь задумчиво зажевал губу, чувствуя нарастающее раздражение.

— Я не могу. Мне нужно быть с ним.

Снова тишина.

— Могу я узнать... почему? — послышался осторожный вопрос Лань Цижэня.

С небольшой задержкой вновь раздался голос Лань Ванцзи:

— Я не смогу без него, — и снова через паузу. — Он не выходит у меня из головы.

Глаза Вэй Усяня расширились, сердце ухнуло куда-то вниз, к тем двоим. Он же не собирается?..

А Лань Ванцзи тем временем безжалостно продолжал:

— Я хотел бы видеть его рядом с собой. Быть с ним. Хотел бы идти рука об руку по стезе самосовершенствования.

— Что?..

Казалось, Лань Цижэнь потерял дар речи.

— Ванцзи, что ты говоришь? — послышался напряжённый, натянутый голос наставника, затем раздался резкий шорох ткани — видимо, он взмахнул рукавами. — Ты явно не в себе. Ты же никогда таким не был...

Шумный вдох.

— Наверняка Вэй Ин этому виной!

Вэй Усянь не мог видеть, но повисшая за этим тишина почему-то отдавала опасностью.

— Ванцзи, что он с тобой сотворил? Он тебя... соблазнил?..

— Нет, дядя, — голос Лань Ванцзи был как всегда невозмутим, но отчего-то звучал остро, как лезвие ножа. — Я хочу повязать на него свою ленту. Я уже это сделал. Он ни в чём не виноват. На самом деле, это я его...

Вэй Усянь подскочил на месте, как ужаленный, ещё на словах «я уже это сделал», кулем скатился с крыши и ввалился в библиотеку через окно, вопя дурным голосом, чтобы заглушить чужие слова:

— Мы-ы-ы, мы поговорили!!! — подлетев к сидящему за столом Лань Ванцзи, он для верности залепил его рот ладонью. — Э-э-э, очень подробно всё это обсудили и мы... то есть, я... я принял его чувства.

Вэй Усянь молол языком, не думая. Проклятый Лань Ванцзи! Стоило только отвернуться, как тот тут же решил покаяться! Вэй Усянь-то думал, что уже решил эту проблему в ту ночь!

Кажется, Лань Ванцзи вздрогнул под его руками. На Лань Цижэня было страшно смотреть, такое потрясённое выражение Вэй Усянь у него, пожалуй, ещё не видел.

— Ты... Вы... — прохрипел тот, то открывая, то закрывая впустую рот.

Лань Цижэнь определённо не являлся глупцом, отрицающим очевидное, и наверняка быстро сложил два и два. Вэй Усяню даже стало жаль старика, явно не готового к подобным новостям. Но, похоже, этого Лань Ванцзи было мало, поэтому он убрал мешающую руку, чтобы уточнить наверняка:

— Я люблю его, дядя.

В лице Лань Цижэня не осталось и кровинки. Ошеломлённый, он всё пятился и пятился, пока полностью не скрылся с глаз.

Вэй Усянь испустил долгий вздох облегчения, обмякая около Лань Ванцзи:

— Уф-ф, Лань Чжань, ты безжалостен. Боюсь, твой дядя этого попросту не переживёт.

— Он справится, — бесстрастно произнёс Лань Ванцзи.

Вэй Усянь смерил его прищуренным взглядом.

— Дядю тебе не жалко, так хоть меня пожалей. Кто просил рассказывать обо всём? Ты стремишься к полной честности, но как думаешь, каково мне будет, если кто-то узнает? — он покачал головой, сложив руки на груди. — Не весело мне будет, Лань Чжань, очень не весело. Не хотелось бы иметь репутацию поруганной девицы. Лучше уж наоборот! К тому же, я думал, мы всё это уже обсудили!

Он фыркнул и попытался отойти, но Лань Ванцзи придержал его за руку. Лицо его, как обычно, ничего не выражало, он опустил светлые глаза и поджал тонко очерченные губы, хмурая складка едва-едва проступила меж бровей. Вэй Усянь невольно залюбовался, как утренние лучи заиграли на ресницах, придавая Лань Ванцзи вид небожителя. Со вздохом Вэй Усянь забрался к нему на колени, закинул руки на шею.

— Ну, не строй такое виноватое лицо. Мне сложно перед ним устоять, — он усмехнулся, начиная перебирать длинные чёрные волосы. — Твой дядя, очевидно, полагает меня гусеницей, которая покусилась на его любовно выращенный цветочек и оскверняет белоснежные лепестки. Мне нравится эта мысль. Пусть так и думает.

Вэй Усянь хищно улыбнулся, скользя пальцами под воротник белых одежд. Хоть с виду Лань Ванцзи и оставался равнодушным, он определённо стал чаще дышать, а в ладони отдавало учащённое сердцебиение. Из взгляда его, однако, всё ещё не ушла смятенная искра.

— Что было, то прошло. Лучшее, что ты можешь сделать, это никому о случившемся не говорить. В конце концов, — Вэй Усянь подмигнул, — там были только ты да я. Если мы будем молчать, кто узнает? Ну же, гэгэ, отбрось тревожные мысли и поцелуй меня.

Он склонился к Лань Ванцзи, захватывая его лицо в ладони, скользя пальцами по нефритовым щекам и подхватывая касание тёплых губ.

И, как будто сегодняшний день не был богат на события, именно в этот момент в библиотеку вошёл Цзян Чэн.

Тишину, казалось, можно было резать ножом. Первым дёрнулся Цзян Чэн — с потрясённым выражением лица ошарашено подался назад и едва не упал, оступившись. Выровнять равновесие он смог только ухватившись за косяк. Вэй Усянь отмер, поспешно вставая с чужих колен.

— Цзян Чэн! — преувеличенно радостно начал он. — Ух, давно не виделись! Какими судьбами?

Тот продолжал пялиться на него дикими глазами, не двигаясь с места. Вэй Усянь нервно улыбнулся и осторожно, словно подбираясь к раненному зверю, сделал шаг вперёд.

— Эмм, Цзян Чэн... может, скажешь хоть что-нибудь?

Тот открыл рот, но далеко не сразу ему удалось сипло исторгнуть:

— Что... что это?

— А что такое? — фальшиво удивился Вэй Усянь, взмахнув руками. — Мы с Лань Чжанем сидим в библиотеке. Занимаемся.

От последнего слова Цзян Чэна перекосило, он мигом сбросил оцепенение.

— Не держи меня за идиота! Что за чушь! Я знаю, что я видел! Ты... Неужели ты... — начав в запале, он всё же дрогнул под конец.

Пораженно качая головой и не в силах произнести ни слова, Цзян Чэн развернулся и удалился быстрым неверным шагом. Вэй Усянь беспомощно опустил руки и горько улыбнулся.

— Да, не так я представлял наш разговор, — он растерянно взъерошил волосы на затылке.

Лань Ванцзи приблизился, вставая рядом молчаливой поддержкой.

— Это был не разговор. Найди его.

Вэй Усянь с силой провёл ладонями по лицу, выдохнул и кивнул.

~~~

Ему пришлось обежать половину Облачных Глубин, чтобы найти, наконец, скрывшегося невесть куда друга. Тот обнаружился вдали от строений, сидящим под деревом и с таким остервенением точившим меч, что Вэй Усянь мгновенно пожалел, что не захватил свой. Ну, есть надежда, что Цзян Чэн не горит жаждой убийства. В крайнем случае, уж убежать-то Вэй Усянь от него сможет. Наверное.

— Хорошая погодка, тебе так не кажется? — с наигранным весельем подошёл к нему Вэй Усянь. — Тепло утреннего солнышка как парное молоко.

Цзян Чэн замедлил движения, плечи напряглись, однако взгляда он так и не поднял. Вэй Усянь повременил немного, но так и не дождался какого-то приветствия.

— Знаешь, отмалчиваться не очень вежливо для наследника клана. Как насчёт что-нибудь сказать?

Цзян Чэн резко провёл по мечу точилом, выбивая искры.

— А сам ты ничего не хочешь мне поведать?

Вэй Усянь переступил с ноги на ногу.

— Мне нечего тебе сказать.

Цзян Чэн громко фыркнул и поднял на него сердитый взгляд.

— Ты, очевидно, и не собирался ничего говорить. Это так на тебя похоже. Вечно избегаешь разговоров по существу и плывёшь по течению. Я... проклятье, я всё ещё не верю тому, что видел! — он нервозно отбросил меч и потёр лоб, а потом обвиняюще ткнул пальцем в Вэй Усяня. — Ты же всегда только и делал, что заигрывал с девушками! Постоянно! Ты никогда не смотрел на других парней, как... так! Я бы заметил!

Цзян Чэн вскочил и принялся хаотично расхаживать из стороны в сторону.

— Это совсем на тебя не похоже! Неужели всё это время я был слеп, как крот? Неужели я просто не видел тебя? А ты, получается, годами меня обманывал? — он перевёл глаза на Вэй Усяня, и у того пересохло в горле. Взгляд Цзян Чэна был болезненно обнажённым, сквозь него словно просматривалось беззащитное нутро.

Но внезапно тот сощурился.

— Нет, не может быть. Это всё он. Он же виноват? — Цзян Чэн надвинулся на него, заставив Вэй Усяня поспешно отступить.

— О чём ты? Не говори ерунды.

— Это точно он. Он наверняка что-то с тобой сделал...

Его глаза вдруг расширились.

— Лань Ванцзи тебя... заставил?

Вэй Усянь невольно задержал дыхание. Он старался не измениться в лице, но, видимо, что-то его выдало — возможно, мгновенная напряжённость в позе — Цзян Чэн всё понял и выдавил внезапно охрипшим голосом:

— И как далеко... он зашёл?

Взгляд Вэй Усяня непроизвольно скользнул в сторону, он облизал губы, пытаясь придумать что-нибудь. Но было уже поздно, сообразительный Цзян Чэн тут же пришёл в бешенство. Его глаза сузились и налились кровью, а кулаки с хрустом сжались. Он взревел:

— Я его убью!

И уже было собрался приводить свою угрозу в исполнение, как Вэй Усянь ловким наскоком сшиб его на землю и уселся на спину.

Он с самого начала знал, что уж кому-кому, а Цзян Чэну про случившееся точно не стоит знать. Тот был гораздо ранимее Вэй Усяня и воспринял бы всё куда острее. В этом они с Лань Ванцзи были похожи — нежная сердцевина, заключённая в смертоносную оболочку. Только тронь содержимое, как наткнёшься на ощетинившиеся колючки, будто у морского ежа. Не то что Вэй Усянь — он-то покрепче этих сахарных цветочков будет. Правда, колючки Лань Ванцзи давно стали для него, как мягкий шёлк. Да и с Цзян Чэном он умел управляться.

— Не лютуй ты так, — посоветовал Вэй Усянь, наблюдая, как тот с рычанием пытается из-под него выбраться. — В конце концов, я не слабая дева, мне не нужны защитники. Да и я до сих пор уделываю тебя в фехтовании, с этими навыками ты собрался идти на хвалёного Нефрита клана Лань? Ты спятил.

Цзян Чэн издал раздражённый рёв, выгнулся дугой, взрывая землю носками сапог и силясь скинуть ношу с себя, но Вэй Усянь продолжал безжалостно выворачивать чужие руки. Не то чтобы он был так уж сильнее Цзян Чэна, просто он застал его врасплох и был цепок, как клещ. Внезапно Цзян Чэн резко обмяк, лишь грудная клетка, поднимаясь и опускаясь, втягивала воздух, да слышалось сиплое дыхание.

— Отпусти меня, — глухо донеслось до Вэй Усяня.

— А ты никуда не убежишь? — подозрительно уточнил тот.

— Нет.

Вэй Усянь освободил его. Цзян Чэн, не глядя, принялся отряхивать недавно бывшие ярко-фиолетовыми одежды. Поднялись клубы пыли.

— Так ты точно не побежишь никого убивать?

Цзян Чэн метнул в его сторону испепеляющий взгляд, Вэй Усянь с улыбкой поднял руки.

— Поверь, это не стоит твоего волнения. Мы уже во всём разобрались.

Сжав губы в тонкую линию, Цзян Чэн устремил потяжелевший взор вниз.

— Думаешь, мне этого будет достаточно? Что я вот так просто это приму?

Вэй Усянь, помедлив, ответил:

— Нет, не думаю.

Цзян Чэн посмотрел на него, в его глазах кипели гнев и боль.

— Поверить не могу, что ты так легко это воспринял. Так запросто простил.

Вэй Усянь испустил долгий вздох и отошёл к дереву, задумчиво смотря на нижнюю ветвь. Подтянувшись, легко забрался на неё и уселся, прижавшись спиной к стволу.

— Что ты от меня хочешь? Разве не я тот человек, которого жизнь ничему не учит? Ударюсь — и тут же забуду об этом. Что мне будет с такой мелочи?

— Мелочи? — зло процедил Цзян Чэн. — Наш клан имеет право требовать изгнать виновного из ордена из-за подобной мелочи.

Вэй Усянь прищурился.

— Ты этого не сделаешь.

— Это ещё почему не сделаю? — выплюнул Цзян Чэн.

Скривив губы, он продолжил с болью:

— Ты мне как брат. Ты мне ближе всех. И он... — ему свело рот, словно что-то застряло в горле. — Этот ублюдок наверняка сделал тебе больно. Он причинил тебе зло!

Вэй Усянь долго смотрел на него, в груди словно кто-то собрал внутренности в кулак и крепко сжал. Как же ему не хотелось видеть Цзян Чэна в таком состоянии. Через силу он улыбнулся:

— Во-первых, я не хочу прослыть опозорившейся девицей. Мне, знаешь ли, дорога моя репутация. Во-вторых это, по-твоему, зло? Знаешь, я тут задумывался, пытался прикинуть поступок, который я действительно не мог бы простить.

Он широко взмахнул рукой, словно рисуя перед собой картину.

— Например, что, если бы человек ловил и пытал других людей до смерти. Что, если бы разом убил пару тысяч. Воображал себе это зло во плоти, — его взгляд заскользил по листве. — Но я ещё ни разу не встречал абсолютного зла. Во всех тех случаях с восставшими мертвецами и одержимостями, что мы видели, у всего была и другая сторона. Человек может быть в отчаянии, он может сходить с ума от жажды мести и справедливости. И как тут судить?

— Не городи ерунды. Ты уклоняешься от разговора и сравниваешь несравнимое. Лучше подумай о том, как бы ты сам отреагировал, если бы такое сотворили с Яньли?

Вэй Усянь сжал кулаки.

— Я бы его убил. Но шицзе хрупкая девушка, а я...

— Хорошо, а если со мной? — прервал его Цзян Чэн, и казалось, его всего передёрнуло от подобной идеи.

Вэй Усянь насмешливо взглянул с высоты своей ветки.

— Да ладно? Неужто кто-то покушается на твоё нежное тело? Я чего-то не знаю?

— Идиот! — вспылил Цзян Чэн, но с явным усилием заставил себя успокоиться. — Хорош увиливать.

Вэй Усянь устало вздохнул, сдаваясь, и уставился в тугое переплетение ветвей над собой.

— Я бы рвал и метал, если бы это случилось с тобой или Яньли. Возможно, я бы никогда не смог простить тех, кто такое совершил. А может и смог бы, — Вэй Усянь спрятал лицо в ладонях. — Побывав в ситуации изнутри, я вижу, каким всё может быть сложным и неоднозначным. Когда это случилось, я почему-то почти не мог на него злиться и так уж сильно винить. Тем более что с последним он с лихвой справлялся и сам.

Вэй Усянь устало усмехнулся, отводя руки.

— Думаю, люди частенько поддаются чувствам или обстоятельствам, постоянно совершают ошибки. Но, может, некоторые и можно простить. Вот ты простил бы меня, если бы я вдруг сошёл с ума и убил три тысячи человек?

— Что за чушь, — фыркнул Цзян Чэн.

Он подошёл к дереву и забрался на ветку, разместившись неподалёку.

— У тебя силёнок не хватило бы на такое.

Вэй Усянь рассмеялся.

— Скорее всего, — помолчав, он продолжил. — Есть поступок, который я точно не смогу простить. Это если убьют или навредят близким мне людям. Ты, шицзе, дядя Цзян, даже госпожа Юй, — он усмехнулся. — Лань Чжань.

Цзян Чэн окинул его мрачным взглядом.

— Он тоже входит в круг твоих близких? Даже после того, что он сделал?

Вэй Усянь ответил не сразу. Он перебирал завязки на своих тёмных одеждах, потом сорвал листок и покрутил его перед глазами. Цзян Чэн молчал, не ведясь на уловку. Наконец, Вэй Усянь перестал играться, со вздохом признавая поражение:

— Я не могу игнорировать свою реакцию... свои чувства. Соверши подобное кто-то другой, я бы от него мокрого места не оставил. Но то был Лань Чжань. Я видел его потерянное лицо, как он был потом испуган своим поступком, — внезапно Вэй Усяню стало не по себе, он отвернулся и невнятно пробурчал в ладонь. — К тому же, я бы не смог с ним теперь общаться, если бы он мне уже не нравился.

Глаза Цзян Чэна изумлённо расширились. Вэй Усянь всплеснул руками:

— Ай, зачем ты заставляешь меня всё это обдумывать? Мне и без этого нормально было! Как ты сказал, плыву по течению? Отличное состояние! И вообще, лучше иди меч поточи, явно затупился, — с этими словами он уперся мыском сапога в бок Цзян Чэна, пытаясь скинуть своего шиди с дерева.

Цзян Чэн не остался в долгу, отпихнув его ногу подальше.

— Вот придурок! Убери свои грязные лапы от меня!

— Да я уже извалял тебя в грязи, неженка!

Они боролись, пока оба не свалились с ветки.

~~~

Направляясь в цзинши, Вэй Усянь ощущал себя совершенно измотанным, как после длительной тренировки. Как же утомляют все эти «разговоры по существу». Именно поэтому Вэй Усянь их и не любил.

Но он не мог не замечать и поселившееся чувство лёгкости, словно с него вдруг сняли тяжкую ношу, на которую он даже не обращал внимания. Ощущая небывалый внутренний подъём, он проскользнул внутрь цзинши через окно. Лань Ванцзи был уже здесь.

— Не поверишь, как я устал, гэ... — он осёкся.

Чинно сидящая фигура в белоснежных одеждах повернула голову, и внезапно Вэй Усянь понял, что это вовсе не Лань Ванцзи. Хотя незнакомец очень и очень на него походил. Он имел то же будто выточенное из нефрита тонкое лицо и волну блестящих чёрных волос, обвитых такой же лобной лентой. Но тёмный цвет глаз, лёгкая улыбка на губах и выражение благожелательности полностью ломали иллюзию схожести. Если Лань Ванцзи был подобен северному ветру, то этот человек походил на летний бриз. Он, казалось, совсем не удивился бесцеремонному вторжению.

— Ты, должно быть, молодой господин Вэй, первый ученик из Юньмэн Цзян? — с мягкой интонацией прозвучал вежливый вопрос.

— А ты, наверное, старший брат Лань Чжаня, Лань Сичэнь? Цзэу-цзюнь? — догадался Вэй Усянь. Он спустил ноги с подоконника, не решаясь войти в комнату.

Лань Сичэнь с улыбкой кивнул.

— Я дожидался брата, когда появился ты.

Вэй Усянь понятливо кивнул.

— Что ж, я его тоже искал. Но мне не хотелось бы мешать вашей встрече, так что я лучше зайду попозже.

Он собрался было ретироваться тем же ходом, но Лань Сичэнь поспешил его остановить:

— Почему бы нам не подождать его вместе? На самом деле, я бы хотел поговорить и с тобой.

Вэй Усянь, смутно чувствуя подвох, расположился поблизости от Лань Сичэня.

— О чём бы ты хотел поговорить, Цзэу-цзюнь?

Лань Сичэнь смиренно улыбнулся.

— Ко мне приходил дядя. Он высказал некую... обеспокоенность по поводу Ванцзи.

Натянутая ухмылка появилась на лице Вэй Усяня.

— О, вот как? Стари... учитель Лань слишком много беспокоится по всяким пустякам.

— Думаешь? — мягко вопросил Лань Сичэнь. — Мне кажется, причина у него серьёзная.

Тишина разлилась между ними подобно лужице талой воды. Взгляд Лань Сичэня был прямой и спокойный, а глаза так и излучали теплоту, но чувство тревоги почему-то засело под рёбрами. Вэй Усянь с дружелюбным оскалом поднял подбородок:

— Цзэу-цзюнь, ты что-то хочешь сказать? Так говори, я слушаю.

Лань Сичэнь некоторое время рассматривал его с тем же добродушным выражением на лице и произнёс:

— Мне было очень интересно встретиться с тобой, молодой господин Вэй. Я замечал, какое ты произвёл на Ванцзи впечатление. Я ещё никогда не видел брата таким взволнованным кем-то до такой степени, его интерес и симпатию было трудно не заметить, — он с тёплой улыбкой прикрыл глаза, словно предаваясь приятным воспоминаниям.

Вэй Усянь с большим сомнением посмотрел на Лань Сичэня. До того, как Лань Ванцзи сорвался, можно было заметить только его холодность да презрение к шуточкам и проделкам Вэй Усяня. Когда он пытался подойти, Лань Ванцзи тут же убегал от него, как от заразы. То, что его интерес окажется именно такого рода, Вэй Усянь не мог и вообразить. Он-то думал, что Лань Ванцзи его искренне ненавидит!

— Я очень рад, что Ванцзи смог завязать с тобой более тёплые отношения. Общаясь с тобой, он выглядит по-настоящему счастливым, каким уже давно не был. Я именно это и сказал дяде, — ласковая улыбка, казалось, ещё больше осветила лицо Лань Сичэня. — А ещё то, что ваша с ним намеренная разлука причинит Ванцзи неизмеримую боль.

Вэй Усянь почувствовал, что невольно краснеет. Он неловко почесал в затылке.

— А... ну... спасибо, что заступился, Цзэу-цзюнь, хотя я бы и сам...

— Но, — на сияющее, как луна, лицо словно набежала тень. — Я не могу не замечать в брате и снедающее его чувство вины.

Вэй Усянь напрягся который раз уже за этот день. Он почти знал, что дальше последует.

Лань Сичэнь глубоко вздохнул, словно мысли причиняли ему боль.

— Молодой господин Вэй, Ванцзи... что-нибудь тебе сделал? Против твоей воли?

Вэй Усянь досадливо застонал, с силой потерев лицо ладонями. Зря он в ту ночь мельком переживал, что ему никто не поверит. Как оказалось, самое трудное — это всё скрыть!

Если Лань Сичэнь и удивился столь бурной реакции, то не подал виду. Его плечи чуть опустились, а лучистый взгляд пригас.

— Значит, это действительно так, — он немного помолчал и продолжил. — Но, зная брата, Ванцзи бы наверняка не смог это легко пережить, странно, что он не обратился за наказанием к старшим адептам...

— О, он хотел! — Вэй Усянь раздражённо взмахнул руками. — Но я переназначил ему наказание. В конце концов, кому его выбирать, как не «жертве», верно?

Утомлённый вздох сорвался с его губ.

— Меньше всего я хотел, чтобы вся округа об этом узнала. Ведь это касается лишь нас двоих.

— Кто-то ещё знает? — осторожно спросил Лань Сичэнь.

— Мой шиди Цзян Чэн догадался. Но он никому не скажет. Хотя, — Вэй Усянь горько усмехнулся, — мы, очевидно, демонстрируем случившееся и безо всяких слов и свидетелей.

Он неверяще покачал головой. Открытый долгий взгляд Лань Сичэня, казалось, заглядывал куда-то глубоко внутрь него.

— Ванцзи... всегда было невероятно трудно выражать свои чувства. Он не знает, как реагировать, когда дразнят и подшучивают над ним даже самые близкие люди. Брат с самого детства рос очень сдержанным. И из-за этой скованности в нём порой копится слишком много эмоций, — Лань Сичэнь вновь издал глубокий печальный вздох, прикрыв глаза.

Разумеется, Вэй Усянь смутно ощущал это в Лань Ванцзи с самой первой встречи, чувствовал, что под сверкающим панцирем из толстого слоя льда словно бушуют бури и молнии. Это разжигало его любопытство, манило, как мотылька на огонь. Он не мог удержать себя от того, чтобы не попытаться вскрыть ледяную оболочку острыми словами. Возмущал и раздражал вечно невозмутимого Лань Ванцзи, изводил каждый раз, стоило им увидеться. Пока, наконец, вырвавшееся пламя не опалило и его.

Склонённая голова Лань Сичэня скорбно покачнулась.

— Я полагал, что однажды он всё-таки не сможет удержать контроль над чувствами. Но надеялся, что этого не случится никогда. Мне очень жаль.

Вэй Усянь невесело улыбнулся:

— Что-то ныне все меня жалеют. Кажется, сегодня я только и делаю, что об этом говорю — и вот опять повторять! Эх, созвать бы совет и там объявить всем и сразу, а не разбираться с каждым по одному.

После заминки Лань Сичэнь спросил:

— А твой шиди — как отреагировал?

Видимо, он пытался понять, стоит ли ждать клановой мести.

— Вряд ли Цзян Чэн когда-нибудь сможет простить Лань Чжаня. Но я убедил его не вмешиваться. Однако полагаю, в будущем конфликты между ними неизбежны.

Лань Сичэнь испытывающе смотрел на Вэй Усяня с очень грустной улыбкой на лице.

— А что насчёт тебя?

Не найдя сразу что сказать, Вэй Усянь потёр переносицу.

— Меня лично в тот момент куда больше интересовали его мотивы, чем то, что именно он сделал. Как только я понял, что им двигало, мне гораздо легче стало принять случившееся. Я не делаю из этого трагедии. На этом всё, Цзэу-цзюнь.

Лань Сичэнь тихо выдохнул.

— Брату действительно повезло с тобой, молодой господин Вэй, — он поднялся, мимоходом разгладив невидимые складки на идеальном белоснежном одеянии. — Пожалуй, лучше мне будет увидеться с Ванцзи в другой раз. До встречи.

Он склонился в прощальном поклоне. Вэй Усянь поспешил его остановить:

— Погоди, Цзэу-цзюнь. У меня есть вопрос, — поймав вопросительный взгляд, он проговорил: — А что означает в вашем клане повязать на кого-то свою лобную ленту?

Лань Сичэнь кротко улыбнулся.

~~~

Солнечный луч скользнул по закрытым векам, расцвечивая темноту в оранжевые пятна, и Вэй Усянь пробудился.

Опять он проснулся в проклятущую рань! Скривившись, он вдруг понял, что поперёк тела ощущает тёплую тяжесть чужой руки — Лань Ванцзи всё ещё находился в постели. Небеса, он проснулся даже раньше Лань Чжаня! Похоже, это именно его, Вэй Усяня, режим полетел к лютым мертвецам! И где тут справедливость?!

Обиженно выдохнув, он открыл глаза и принялся разглядывать спящего рядом человека. Лицо Лань Ванцзи было спокойным и даже безмятежным, Вэй Усянь невольно залюбовался живописными чертами, словно выведенными тонкой кистью. Солнечные лучи ещё не добрались до него, бледная кожа будто слегка светилась, отражая рассеянный свет.

С улыбкой Вэй Усянь протянул руку, но не успел коснуться чужого лица, как Лань Ванцзи открыл ясные глаза. Замерев на секунду, Вэй Усянь усмехнулся ещё шире и продолжил движение, накрывая нефритовую щёку ладонью и придвигаясь ближе.

— Утречка, гэгэ, — промурлыкал он, прижимаясь к его губам.

Лань Ванцзи медленно моргнул, но быстро справился с оцепенением, решительно углубляя поцелуй. Он мягко перевёл руку под поясницу Вэй Усяня и одним движением перевернулся, нависая сверху. Вэй Усянь охнул, скользя ладонями под нижние одежды на груди Лань Ванцзи. Они тяжело дышали, когда разъединились языками.
Лицо Лань Ванцзи было привычно бесстрастным, но мочки ушей уже начали алеть. Он проговорил:

— Надо помыться.

— Хочешь сказать, что я грязный? — выгнул бровь Вэй Усянь. — Кажется, я знаю, кто в этом виноват.

Вчера он совсем утомился после любовных игр и решил остаться в покоях Лань Ванцзи, а не уйти к себе. Он всё чаще и чаще так делал, заставляя Цзян Чэна всё больше ворчать. Но сердитая мина его шиди была почти таким же любимым зрелищем, как и еле заметное довольное выражение лица Лань Ванцзи, так что Вэй Усянь не жаловался.

Прошлым вечером он только устало отмахнулся от предложения обмыться и сразу уснул, ощущая, как кто-то обтирает семя на животе и между ног влажной тканью. Но, похоже, Лань Ванцзи вовсе не отказался от этой идеи.

— Не хочу, Лань Чжань, давай лучше продолжим, — заканючил Вэй Усянь, пытаясь притянуть его к себе.

Но Лань Ванцзи решительно встал, накинул на себя одежды и вышел из цзинши. Вэй Усянь разочаровано выдохнул и накрылся покрывалом. Вот ведь упрямец! Тогда он будет спать!

Он слышал шаги и плеск воды, кажется, Лань Ванцзи приносил воду из горячего источника и наполнял ею бадью. Похоже, от купания не улизнуть. Но это не значит, что Вэй Усянь собирался так просто сдаваться!

Он не открыл глаза ни когда Лань Ванцзи присел рядом, ни когда тронул за плечо. Только охнул, когда Лань Ванцзи, не дождавшись реакции, поднял его на руки и опустил в горячую воду.

— Лань Чжань, ты такой упёртый, — с шутливым осуждением сказал Вэй Усянь, опускаясь глубже и смачивая волосы. — Давай хотя бы искупаемся вместе.

— Бадья слишком маленькая, — сказал Лань Ванцзи, ставя коробочку с мыльным корнем неподалеку. — В прошлый раз мы её едва не разломали.

С этими словами он принялся промывать разметавшиеся по воде пряди, массируя пальцами макушку. Вэй Усянь застонал от удовольствия.

Когда омовение было закончено, а волосы высохли, он натянул на себя одежду и огляделся.

— Лань Чжань, вчера ты порвал мою ленту, вот чем мне теперь подвязать волосы? — насмешливо спросил Вэй Усянь. — Учитель Лань и так прожигает во мне дыры, когда видит. Не показываться же мне перед ним совсем не собранным?

Он подошёл к Лань Ванцзи и подёргал за длинный конец лобной ленты.

— Может, одолжишь свою?

Взгляд Лань Ванцзи стал совсем нечитаемым. Спустя долгое мгновение тишины он поднял руки, развязал ленту и протянул её на ладонях. Чувствуя, как помимо воли стало тесно в груди, Вэй Усянь взял её и повязал на волосах.

— Ну как тебе я? — непринуждённо спросил он. — Мне идёт белое?

Лань Ванцзи молчал; вместо ответа он всё смотрел и смотрел на него, потом протянул руки, обхватил лицо Вэй Усяня и с судорожным вздохом поцеловал. Вэй Усянь почувствовал, как невольно подламываются колени, и обнял его за шею. Когда поцелуй закончился, он рассмеялся и развязал ленту.

— Так неотразим, что не в силах удержаться? Ха-ха-ха, это может стать проблемой. Давай лучше так, — он накинул ленту обратно на лоб Лань Ванцзи и завязал. — Боюсь, если учитель Лань увидит, что его любимый племянник неподобающе собран, он от меня и кучки пепла не оставит. Не будем искушать судьбу.

Он поцеловал появившуюся хмурую складку между бровей и произнёс:

— Но мне понравилось. Может, я и подумаю изменить свой внешний вид. А пока воспользуюсь запасной.

Он размотал чёрную ленту с запястья и повязал волосы под немного разочарованным взглядом Лань Ванцзи. С улыбкой Вэй Усянь взял его за руку.

— До занятий ещё много времени, Лань Чжань. Пойдём, прогуляемся по окрестностям.

~~~

Они вышли на опушку, окружённую деревьями, которые были усыпаны светло-рыжими фруктами. Ветер шевелил густые кроны, волновал тёмно-зелёные широкие листы, гроны грушевидных плодов тяжело покачивались, склоняя ветви вниз.

— Ого, вот уж не знал, что неподалёку от Облачных Глубин растут локвы! — радостно воскликнул Вэй Усянь.

Недолго думая, он подбежал к ближайшему дереву и сорвал со свисающей грозди фрукт. Лань Ванцзи последовал за ним как тень, окинул плоды взглядом, но даже не притронулся. Вэй Усянь обтёр локву об одежду и откусил кусочек.

— Ох, а она довольно кислая!

— Слишком рано. Ты зря её сорвал, следовало умерить жажду и подождать, пока она созреет, — бесстрастно сказал Лань Ванцзи.

Он перевёл светлые глаза на Вэй Усяня. Казалось, в них отражалась листва. Лань Ванцзи продолжил:

— Сорванная локва, в отличие от яблока, не поспеет и не нальётся сладостью. Она так и будет отдавать кислотой.

Вэй Усянь задумчиво уставился на плод в руке, на обнажившуюся в месте укуса плоть, издающую нежный аромат с цитрусовыми нотками. Усмехнувшись, он впился зубами в шелковистую мякоть поглубже:

— Такой вкус как раз по мне.


***

Акт третий: Ростки не увянут

Всё это время Вэй Усянь томился от хандры в Юньмэне. Небеса, уж где-где, а дома он никогда не жаловался на скуку, ему всегда было чем заняться! Охота, игры с адептами, воровство лотосов! Но проклятущая дичь внезапно приобрела демоническую изворотливость, а воздушный змей вихлял подобно подбитой чайке, отказываясь, как обычно, взмывать выше всех. Лотосы попадались то перезрелые, то недозрелые, смех хорошеньких девушек не радовал, как раньше, а вездесущие шиди ужасно надоедали глупыми вопросами. Что произошло с Пристанью Лотоса? Тёмная энергия захватила эти края, не иначе! И это после Облачных Глубин, юдоли тоски и уныния!

Вэй Усянь поправил лук на спине и ловким котом взобрался на дерево, чтобы передохнуть в удобном переплетении ветвей, а не на сырой земле. До Пристани Лотоса осталось рукой подать — полдня пути, если пешим ходом. Вэй Усянь мог бы, конечно, вскочить на меч и домчаться за полчаса, но какой в этом смысл? Он же намеренно уходил на ночную охоту в леса Юньмэна на неделю, чтобы отдохнуть от опостылевшей рутины!

Заморозки отступили, и почва начала оттаивать, а вместе с ней, как ранние ростки, из-под земли восставали и беспокойные умершие. «Весенний всход дохлятины», как юные адепты называли это между собой, был отличным поводом развеяться.

~~~

Минуло почти полгода, как Вэй Усянь спешно покинул Гусу после скандальной истории с Цзинь Цзысюанем. О которой Вэй Усянь ни капельки бы не пожалел, если б не последствия. Этот павлин, говорящий о его прекрасной шицзе с таким презрением, несомненно, заслужил трёпку, которую он ему устроил. Но Цзинь Цзысюань был единственным законным сыном Цзинь Гуаншаня, и драку восприняли серьёзно. Мало того, что в Гусу сразу же примчались дядя Цзян и глава ордена Цзинь, так учитель Лань тут же воспользовался ситуацией и настоятельно порекомендовал Цзян Фэнмяню забрать Вэй Усяня обратно домой. Хотя, в сущности, это больше походило на требование — и у дяди Цзяна не оставалось иного выбора, как согласиться.

Вэй Усянь всё ещё испытывал глухое раздражение, когда думал об этом. Старик никак не мог смириться с его присутствием, особенно после той шалости со сбриванием его бородки во время сна — без неё, кстати, наставник совсем уже не походил на старика! Но вместо того, чтобы отблагодарить за улучшения в облике, тот нашёл способ вытурить Вэй Усяня из Облачных Глубин! Всё произошло слишком быстро, Лань Ванцзи как раз отлучился на ночную охоту вместе с братом, и Вэй Усянь не успел даже увидеться с ним напоследок!

Поначалу он не сильно расстроился, рассчитывая как-нибудь связаться с Лань Ванцзи, но все его письма словно в омут проваливались, в ответ не было ни строчки. Более того, Вэй Усянь больше не слышал, чтобы Лань Ванцзи появлялся за пределами ордена. Да что с ним могло случиться?!

Ко всему прочему, Цзинь Гуаншань и Цзян Фэнмянь разорвали помолвку своих отпрысков, но об этом Вэй Усянь не собирался жалеть. Цзинь Цзысюань не достоин его чудесной шицзе, ей нужен жених, который сможет её ценить! Единственное, что огорчало Вэй Усяня — похоже, Цзян Яньли всё-таки нравился этот крикливый петух. Но она не подавала виду, что опечалена разрывом.

Зато кто подавал вид — это Юй Цзыюань, мать шицзе. Она была в ярости от новостей, а уж то, что всему виной был поступок Вэй Усяня, и вовсе не прибавило ей доброго к нему отношения. Не то чтобы оно раньше было особенно тёплым.

К тому же Цзян Чэн отказался доучиваться оставшийся год в Облачных Глубинах один, за что они оба были крепко наказаны разгневанной госпожой Юй по прибытии. Сейчас Вэй Усянь жалел, что Цзян Чэн не задержался там, была бы хоть какая-то ниточка, ведущая в Гусу. Но тот наотрез отказался находиться неподалёку от «ублюдка» Лань Ванцзи, раз уж Вэй Усяня с ним не будет.

После той драки у Вэй Усяня отняли входной жетон, без которого невозможно было пройти через охранные барьеры Облачных Глубин. Так что он был вынужден просидеть пару дней в засаде у тамошних ворот, отслеживая, не выйдет ли Лань Ванцзи. А потом, потеряв терпение и стащив жетон у какого-то молодого адепта, тайно пробраться внутрь. Но и там Лань Ванцзи нигде не было! Вэй Усянь проверил практически каждое здание, и только когда его едва не поймали с поличным, покинул Облачные Глубины ни с чем. Таких вылазок Вэй Усянь делал несколько — и они мало чем друг от друга отличались. Он пробовал разыскать хотя бы Лань Сичэня, но тот, словно чуя преследование, мгновенно исчезал из поля зрения.

Так прошла пора осени, полностью посвящённая сбору стеблей, корней и листьев лотоса, маринованию одних корневищ и вывариванием других в сахаре. А затем и зима, которая упокаивала большую часть восставших мертвецов не хуже заклинателей. Скучные деньки в Юньмэне были скрашены лишь присутствием его любимой шицзе и ворчанием Цзян Чэна. От госпожи Юй он слышал лишь упрёки каждый раз, стоило им пересечься, но это была знакомая песня. А вот Цзян Фэнмянь провожал его очень задумчивым взглядом, пока однажды не отозвал в сторону на разговор:

— А-Ин, с тех пор, как мы вернулись из Гусу, ты выглядишь очень печальным, это не похоже на тебя. Мне казалось, тебе не нравилось там учиться. Я был не прав?

Вэй Усянь оскалился:

— Дядя Цзян, о чём вы говорите? Да я страшно рад, что выбрался оттуда живым и здоровым! Этот перечник учитель Лань меня со свету сживал своими занудными речами, а уж если б вы попробовали их скверную еду, тут же бы унесли ноги!

Цзян Фэнмянь посмотрел на него с большим сомнением, но больше ни о чём не спрашивал.

Его шицзе Цзян Яньли тоже выглядела обеспокоенной.

— А-Сянь, что тебя гложет? Ты стал таким молчаливым после приезда, — со встревоженной улыбкой спрашивала она, ласково ероша его волосы. — Ты скучаешь по своим друзьям из Облачных Глубин?

— Ха, вот ещё! Это когда я был в Облачных Глубинах, то страшно скучал по тебе! — отвечал Вэй Усянь, подхватывая её лёгкую фигурку на руки и кружа, пока она не начинала смеяться и называть его льстецом.

Цзян Чэн кидал на него мрачные взгляды.

— Сделай нормальное лицо. Тошно на тебя смотреть.

— Не слишком ли ты стал слаб на желудок? Тяжело после Гусу на нормальную пищу переходить? — парировал Вэй Усянь, уворачиваясь от несерьёзного удара.

Он всё чаще вызывался на ночную охоту, стоило поступить хоть каким-то сведениям о разгуливающей в окрестностях нечисти. Кажется, Вэй Усянь целиком и полностью истребил монстров и злых духов по всему Юньмэну, приводя местных жителей в восторг. Стоило появиться в городе, его тут же зазывали в лавки и угощали чашей вина. Не то чтобы Вэй Усянь так сильно нуждался в бесплатных подаяниях — стоило указать на висящий у пояса колокольчик ордена Юньмэн Цзян, и все знали к кому идти потом за деньгами. К счастью, дядя Цзян спускал ему любое транжирство. Но это не мешало Вэй Усяню частенько пользоваться восторженным расположением, бахвалясь своими подвигами и выпытывая последние новости — не появлялись ли где неподалёку благородные заклинатели в белых одеяниях.

А ещё Вэй Усянь просто дико маялся от неудовлетворения. За месяцы в Облачных Глубинах он быстро привык едва ли не к ежедневным любовным ласкам — и как сейчас их ему не хватало! Нервное возбуждение копилось в теле, кое-как расходуясь в стычках с нежитью. Однажды он даже на полном серьёзе направился в публичный дом, но почему-то свернул прямо перед самой дверью. Проклятый Лань Ванцзи, пусть бы у него всё отсохло! Оставил его в мучениях!

~~~

Внезапно Вэй Усянь почувствовал, как что-то пронеслось прямо над головой. Послышался звук рассекаемого воздуха. И ещё, и ещё. Вэй Усянь с неохотой открыл глаза, всматриваясь вверх сквозь сетку маленьких свежих листочков. В просветах мелькнули фигуры в белом, захлопала ослепительная ткань на ветру.

Заклинатели из Облачных Глубин на мечах!

Вэй Усянь едва не сверзился с ветки. С трудом удержавшись, он вбежал по стволу к макушке и, высунувшись из негустой кроны, пристально уставился в спины стремительно удаляющейся группы, которая сейчас уже была едва ли размером с ладонь. Вэй Усянь поспешил вскочить на меч и направился следом. Сердце гулко билось.

Среди них точно должен находиться Лань Ванцзи! Не может не быть!

Когда он подлетел к привольно раскинувшейся на берегу Пристани Лотоса, прибывших уже провожали к тренировочным полям, где частенько любила наблюдать за учащимися адептами госпожа Юй. А значит, глава ордена Юньмэн Цзян сейчас отсутствовал.

Вэй Усянь тихо скользнул над крышами, осторожно спрыгнул на кровлю неподалёку от разворачивающегося действа и спрятался за коньком. Кажется, его никто не заметил, тогда как ему открывался отличный вид, а звук долетал отчётливо.

Тренировавшиеся шиди отошли было к краю площадки, но их быстро прогнали старшие адепты. Новоприбывшая процессия замерла перед сидевшей на возвышении в резном кресле госпожой Юй. С замиранием сердца Вэй Усянь вглядывался в лица склонённых в приветствии адептов Гусу Лань. Все были длинноволосы, облачены в прекрасные одеяния и изящны, как ряд нефритовых статуэток. Он мгновенно узнал Лань Цижэня по его отросшей козлиной бородке и с некоторой заминкой опознал Лань Сичэня, хотя издали на одно мгновение ему показалось, что это Лань Ванцзи. Подавив вспыхнувшее разочарование, он прислушался к доносившимся словам:

— ... И что же привело в Пристань Лотоса адептов столь прославленного ордена? — спросила госпожа Юй; её палец постукивал по блиставшему серебром кольцу.

Вперёд выступил Лань Сичэнь, с вежливой улыбкой поклонился ещё раз.

— Моя госпожа. Мы прибыли просить о помолвке от нашего клана к адепту вашего ордена.

Поглаживающий металлический ободок палец замер, госпожа Юй выглядела удивлённой. Она села удобней, подавшись немного вперёд.

— Кому адресовано ваше предложение?

Лань Сичэнь плавно отошёл, давая дорогу дяде. Лань Цижэнь, исполняющий обязанности вечно отсутствующего главы ордена, выдвинулся вперёд и с неимоверно кислым выражением на лице произнёс:

— Клан Лань делает предложение Вэй Усяню, первому ученику ордена Юньмэн Цзян.

Вэй Усянь едва не скатился с крыши, а госпожа Юй выглядела по-настоящему изумлённой. Казалось, это имя было последним, которое она ожидала услышать.

— Вэй Ин? — ошеломлённо переспросила она. — Но... неужели этот паршивец во время своей учебы сошёлся с заклинательницей из вашего клана? От чьего имени вы обращаетесь?

На лице Лань Цижэня отразилась такая скорбь, словно он испытывал все печали мира одновременно.

— От второго сына главы ордена, Лань Ванцзи.

Вот теперь на лице госпожи Юй отразилось такое изумление, что все предыдущие эмоции показались бы лёгкой рябью на воде.

— Чт... Это не шутка?!

Лань Цижэнь устало прикрыл глаза.

— Орден Гусу Лань никогда не позволил бы себе шутить с подобными вещами. Клан Лань очень надеется на положительный ответ, несмотря на то, что ситуация является несколько... нестандартной.

Вэй Усянь таращился на происходящее во все глаза. Услышанное не укладывалось в голове. Что происходит?

Почти полгода от Лань Ванцзи не было ни слуху, ни духу, а теперь появляется делегация с таким предложением! Помолвка?! Он не готов! Он слишком молод!

Госпожа Юй просидела некоторое время без движения, уставясь на делегацию, будто в надежде, что та обратится в дым. Неверяще покачав головой, она резко взмахнула рукой, словно стряхивая оцепенение, и почти безумно рассмеялась.

— Этот Вэй Ин! Почему я не удивлена? Если уж и ожидать подобного, то только от него!

Госпожа Юй с видимым усилием взяла себя в руки и утомлённо потёрла лоб.

— Моя госпожа, могу ли я узнать, где молодой господин Вэй? Он не ответил на нашу весточку, — аккуратно сформулировал Лань Сичэнь.

Юй Цзыюань отняла руку от лица и уже собралась что-то ответить, как Вэй Усянь перебил ее криком:

— Здесь! Я здесь!

Все изумлённо подняли головы — и действительно, Вэй Усянь вольготно расположился на скате кровли. Госпожа Юй метнула в его сторону свирепый «опять-ты-втравил-наш-клан-в-какое-то-позорище» взгляд. Взор же Лань Цижэня был столь кислым, что будь рядом молоко, оно мгновенно бы свернулось в сыр. Чувствуя, как внутри всё подрагивает от лихорадочного возбуждения, Вэй Усянь спрыгнул вниз и обратился к Лань Сичэню:

— Цзэу-цзюнь, давно не виделись! А где Лань Чжань?

— Он как раз отделился от группы в поисках тебя, — улыбнулся тот. — Брат хотел как можно быстрее всё тебе объяснить.

Вэй Усянь снова открыл рот, но в этот момент госпожа Юй резко поднялась с кресла.

— Ну что ж, думаю, нам следует обсудить детали... — она слегка скривила губы, — помолвки в более подходящем месте. Пройдёмте в главный дом.

Бросив предупреждающий взгляд на Вэй Усяня и взмахнув фиолетовой полой своего наряда, она зашагала вперёд, указывая гостям дорогу. Адепты Гусу Лань последовали за ней, Вэй Усянь не отставал. Он зашептал, склонившись к Лань Сичэню:

— Что происходит, Цзэу-цзюнь? Я много месяцев пытался связаться с Лань Чжанем — он не отвечал! А сейчас вы вдруг заявляетесь с таким предложением?

Лань Сичэнь понимающе улыбнулся.

— Прости за случившееся, молодой господин Вэй. Но это долгая история.

— Так давай идти помедленней! — взмахнул рукой Вэй Усянь. — Главный дом ещё далеко, а я сейчас того и гляди лопну от непонимания!

Кажется, выражение лица Лань Сичэня стало ещё благожелательней.

— Хорошо. В тот раз, когда мы вернулись с ночной охоты и узнали, что ты отбыл из Облачных Глубин по требованию дяди, Лань Ванцзи был потрясён и ужасно расстроен. Он собирался последовать за тобой в Юньмэн, но дядя этому воспротивился. К сожалению, брат всё-таки схватился за меч, а этого он уж никак не мог стерпеть. Ванцзи успокоили, хоть для этого и потребовалось множество старших адептов. Ему вынесли наказание в виде нескольких сотен ударов палками и месяца стояния на коленях возле стены послушания.

У Вэй Усяня расширились глаза, а спина фантомно заныла, стоило только подумать о подобной каре.

— Что за жестокие порядки! Но доставать меч было ужасно недальновидно. Это точно был Лань Чжань?

Лань Сичэнь вздохнул.

— Боюсь, Ванцзи совсем не ожидал от дяди подобного поступка, разум ему отказал. Брат всегда был очень исполнительным, так редко говорил хоть слово против, но когда дело касается тебя, он становится неуправляемым. Не удивительно, что дядя воспринял это... остро, он никогда не видел Ванцзи с этой стороны, — Лань Сичэнь печально улыбнулся. — Весь месяц я уговаривал дядю принять ваши отношения, уважить выбор брата, каким бы неправильным он ему ни казался. К тому же, если всё пойдёт хорошо, это будет отличная возможность для нашего клана обрести крепкий союз с одним из крупных орденов. Наконец, дядя принял мои аргументы, но поставил условие.

— Помолвка? — приподнял брови Вэй Усянь.

— И это тоже. Если ты согласишься и наши ордена заключат соглашение, это будет самой лучшей защитой вашей связи от косых взглядов.

Браки между мужчинами заключались крайне редко, поднимая волну кривотолков, но они случались. Обычно подобное могли себе позволить лишь очень влиятельные ордена, достаточно могущественные, чтобы не обращать внимание на мнение чужаков. По счастливому обстоятельству, ордена Гусу Лань и Юньмэн Цзян как раз таковыми и были.

— Но это не всё. Он сказал, что согласится только после того, как проведёт с Ванцзи беседу с глазу на глаз в течение ста двадцати дней.

— Сто двадцать дней терпеть нравоучения старика?! — в ужасе воскликнул Вэй Усянь; ближайшие адепты из ушедшей вперёд процессии кинули на него укоризненные взгляды. — Вот это я понимаю всем пыткам пытка!

— При этом у брата не было возможности выходить из места заточения и разговаривать с кем-то ещё, даже со мной. Любая связь с тобой была запрещена, в том числе и мне ничего нельзя было тебе передать. И если после всего этого Ванцзи всё ещё будет настаивать на отношениях с тобой, дядя отступит. Так и случилось.

На лице Лань Сичэня появилась лукавая улыбка.

— Думаю, он рассчитывал, что Ванцзи овладело лишь мимолётное увлечение. Что брат, в конце концов, одумается, раз уж дядя дал такое опрометчивое обещание. Но по истечении их четырёхмесячных бесед Ванцзи был всё так же непреклонен, тогда как дядя выглядел окончательно поверженным.

Вэй Усянь рассмеялся. Хотел бы он видеть лицо зловредного старикана в тот момент! Лань Сичэнь продолжил:

— Я тут же начал приготовления к задуманному плану — и ещё неделю назад мы послали тебе письмо, в котором объяснялась ситуация.

— Неделю назад я как раз покинул Юньмэн, письмо, наверное, отнесли в мои покои, — задумчиво сказал Вэй Усянь.

И вдруг заозирался:

— Кстати, если Лань Чжань ушёл в поисках меня, любой встречный бы его тут же просветил, что я давным-давно отбыл на ночную охоту, искать не имеет смысла. Тогда почему он не вернулся?

В этот момент до них донеслись звуки битвы. Вэй Усянь переглянулся с Лань Сичэнем. Они, не сговариваясь, устремились вперёд, обгоняя процессию. Стоило обогнуть череду зданий, как им открылся вид на нешуточный бой между двумя адептами разных орденов, в которых без труда опознавались Цзян Чэн и пропавший Лань Ванцзи. Остановившийся сбоку Лань Сичэнь в удивлении приподнял брови, рассматривая развернувшуюся баталию.

Особенно ожесточённо дрался Цзян Чэн, словно вознамерившийся совершить самое настоящее убийство на пороге своего дома. Лань Ванцзи же ушёл в оборону, только подставлял меч под стремительные удары. На белоснежных одеяниях клана Лань не было и пятнышка, тогда как фиолетовая форма на Цзян Чэне уже значительно запылилась, на коленях виднелись следы земли, один рукав был надорван.

Вэй Усянь, недолго раздумывая, одним броском кинулся в спину Цзян Чэна, впечатывая его носом в пыль. Выскользнувший меч вспахал землю.

— Во имя Небес, это что? Вот так ты встречаешь моего жениха? Где твой стыд? Из-за тебя меня никто не возьмёт замуж, и я останусь старой девой! — увещевал Вэй Усянь, прижимая сопротивляющееся тело коленом.

— Это ты?! Проклятье! Слезай с меня, придурок! — зарычал Цзян Чэн. — Я не потерплю в Пристани Лотоса этого... человека! Пусть убирается!

— Ай-яй-яй, сын главы клана не должен так принимать высокопоставленных гостей. Нельзя приветствовать добрых людей мечом! Да ещё и в таком виде — только посмотри на себя, какой грязный! — с шутливым осуждением Вэй Усянь похлопал его по заду, подняв в воздух клубы пыли и заставив Цзян Чэна в возмущении скинуть противника с себя.

Вэй Усянь перекувырнулся и успокаивающе раскрыл ладони навстречу выведенному из себя другу:

— Не дело нападать на адептов чужих орденов, тем более, на глазах у старших и госпожи Юй, — он глазами указал Цзян Чэну за спину, где запаздывающая процессия как раз выходила из-за построек.

Тот сразу же приобрёл куда менее воинственный вид и принялся отряхивать рукава, стараясь не поворачиваться в сторону Лань Ванцзи и подошедшего к нему Лань Сичэня. Вэй Усянь же, наоборот, теперь смотрел только туда.

Лань Сичэнь что-то тихо спросил, приблизившись, но Лань Ванцзи покачал головой, также не сводя глаз с Вэй Усяня. Он уже успел вложить меч в ножны, и ничто более не могло указать на то, что он только что участвовал в битве — ни смятых одеяний, ни растрёпанных волос. Как всегда, до обидного идеален!

Чувствуя, как внутри поднимается радостная волна, а уголки губ неудержимо тянутся вверх, Вэй Усянь воскликнул:

— Лань Чжань! Я ужасно по тебе соскучился!

И влетел в мгновенно раскрывшиеся объятия под изумлённые взгляды сбежавшихся на шум адептов. По толпе прошла волна ошеломлённых шепотков — кажется, Пристань Лотоса узнала много нового о своём первом ученике. Ощущая, как его охватывает кольцо рук, Вэй Усянь, словно в снег, зарылся в прохладную ткань одеяний. Нос тут же заполонил такой знакомый свежий запах сандала. Ему показалось, как что-то внутри, натянутое до предела, внезапно расплелось — нежданное облегчение затопило до краёв. С широкой улыбкой он глухо из-за мешающейся одежды проговорил:

— Как же я тосковал по тебе! И как же сердце радуется при виде тебя!

Державшие его руки дрогнули и сжались крепче, а стук сердца в груди — Вэй Усянь отчётливо слышал, тесно прижавшись — стал громче и чаще. Лань Ванцзи притиснул его ближе и прошептал, склонившись над ухом:

— Думал о тебе каждый день. Тосковал о тебе каждый день.

Он судорожно выдохнул:

— И как теперь сердце радуется при виде тебя.

Вэй Усянь счастливо рассмеялся, немного отстраняясь и рассматривая словно вырезанное из белого нефрита лицо. Лань Ванцзи жадно смотрел в ответ, будто всё никак не мог напитаться его обликом. У Вэй Усяня рот наполнился влагой — так хотелось ему поцеловать Лань Ванцзи! Но он всё ещё помнил, где находился, и не хотел окончательно распугать своих близких. В некоторые долгие ночи он грезил, что если увидит проклятущего Лань Ванцзи, тут же накинется и разорвёт все его одежды, где бы эта встреча ни произошла! Но, похоже, выдержка у Вэй Усяня была сильней, чем он сам подозревал.

— Думал все сто двадцать дней, пока томился с дядей наедине? — с улыбкой спросил он, с сожалением делая шаг назад.

— Мгм, — руки Лань Ванцзи неохотно разомкнулись.

Подошедшая госпожа Юй, прищурившись, некоторое время смотрела на эту сцену, потом перевела суровый взгляд на сына.

— Что здесь происходит? Почему ты в таком виде?

Цзян Чэн слегка ссутулился, но промолчал. Вэй Усянь преувеличенно широкими движениями отряхнул его штанину.

— Не сердитесь, госпожа, он споткнулся, когда провожал заблудившегося гостя в главный дом!

Цзян Чэн кинул на него уничижительный взгляд, но возражать не стал. Госпожа Юй прищурила глаза и раздражённо взмахнула рукой:

— Ладно. Идёмте, нам предстоит многое обсудить.

Все поспешили за ней. Цзян Чэн, мрачно глядя в сторону шагающего неподалёку Лань Ванцзи, прошипел в ухо Вэй Усяню:

— Что здесь делают люди из Гусу Лань?

Вэй Усянь поторопился одарить его жизнерадостным оскалом:

— Они пришли с предложением о помолвке для меня с Лань Чжанем!

— Что?! — опешил тот, его возглас заметался среди деревянных перекрытий, когда они входили в величаво возвышающийся главный дом.

— Потише, иначе всех женихов от меня распугаешь, — успокаивающе похлопал Цзян Чэна по плечу Вэй Усянь. — А я хочу стать наконец приличным человеком, знаешь ли.

Лань Ванцзи искоса бросил на него короткий взгляд, заставив Вэй Усяня ощутить запоздалое смущение. Он поспешно отвёл глаза.

Когда все устроились за столиками в приёмных покоях, госпожа Юй расположилась во главе, а слуги разнесли чай, начались переговоры.

— Что ж, раз уж наши подопечные, насколько я вижу, совсем не против помолвки, — она смерила насмешливым взглядом устроившихся по обе стороны от прохода к её столу Вэй Усяня и Лань Ванцзи, — обсудим их статус. Кто из них жена, а кто муж?

Так как браки между мужчинами заключались крайне редко, к ним подходили с той же традиционной мерой, что и к обычным. Жена всегда переходила в клан мужа, а среди заклинателей именно люди являлись главным сокровищем и ресурсом. Кто получит в свой орден нового заклинателя, а кто потеряет своего — именно это они сейчас обсуждали.

— Конечно же, Лань Ванцзи муж! — нахмурился Лань Цижэнь, будто только одна мысль об обратном не укладывалась в его голове.

Госпожа Юй прищурилась, задумчиво покрутила кольцо. Казалось, между пальцев промелькнула фиолетовая искра.

— А я не согласна.

Похоже, Лань Цижэнь поперхнулся.

— Что?! Но...

— Сделка выходит неравноценной. Я слышала о заклинателях ордена Гусу Лань и о достоинствах ваших племянников. Среди наших учеников адепт подобного уровня только один, — она не кинула и взгляда в сторону сына, но тот всё равно поджал губы, — это Вэй Ин. И в какие бы неприятности он ни ввязывался, глупо было бы отрицать его таланты. Клан Цзян имеет на него далеко идущие планы. Вы же хотите лишить наш орден ощутимого подспорья.

Вэй Усянь во все глаза уставился на госпожу Юй. Ещё никогда он не слышал от неё и одного доброго слова, а тут целая речь! Помимо воли он был поражён до глубины души.

Похоже, за время прогулки до главного дома она очень тщательно обдумала ситуацию и, несмотря на возросшую неприязнь после истории с Цзинь Цзысюанем, решила извлечь наибольшую выгоду. Госпожа Юй немного откинулась назад и указала на неотличимых, как горошины в стручке, сидевших друг подле друга братьев Лань.

— Тогда как у вас подобных Нефритов целых двое. Ваш Орден при этой сделке потеряет куда меньше, чем мы.

Лань Цижэнь возмущённо затряс козлиной бородкой:

— Об этом не может быть и речи! Вам стоило быть благодарными, что мы вообще!..

Лань Сичэнь деликатно кашлянул в длинный рукав, и Лань Цижэнь осёкся. После паузы, во время которой он изо всех сил старался взять себя в руки, Лань Цижэнь наконец произнёс:

— Да, Вэй Усянь талантлив, вот только характер у него не из лёгких. Вы взяли его под опеку, но он очевидно в тягость вашему ордену. Только строгие порядки Облачных Глубин смогут его дисциплинировать, когда наш клан возьмёт за него ответственность.

— Дисциплинировать? Как вижу, в прошлый раз вам это нисколько не удалось, — небрежно отбрила госпожа Юй. — В тягость он нам или нет, решать всё-таки не посторонним людям. Благодаря его усилиям в окрестностях Юньмэна почти не возникает происшествий с тёмными тварями, а ведь он ещё ученик. Как заклинатель, он очень ценен для ордена. Я настаиваю, чтобы статус жены был именно у вашего племянника.

— Ни за что! — негодующе вскочил Лань Цижэнь. — Наш клан ни в коем случае на это не согласи...

— Я согласен, — бесстрастно уронил Лань Ванцзи.

Лань Цижэнь воззрился на воспитанника с таким видом, будто тот всадил нож ему в спину. Лань Ванцзи с тем же спокойствием выдержал его взгляд и перевёл глаза на приподнявшую брови госпожу Юй.

— Я не имею ничего против подобных условий.

Со стороны Лань Сичэня снова послышалось покашливание — правда, на сей раз некоторые могли бы подумать, что то был тщательно замаскированный смешок.

— Зато не согласен я! — вдруг раздалось сбоку от Вэй Усяня, заставив того подпрыгнуть.

Цзян Чэн подался вперёд и с вызовом смотрел на расположившегося напротив Лань Ванцзи.

— Я не хочу видеть в своём клане этого человека. Он не должен даже ходить по Пристани Лотоса, — скривил он губы в точности, как и мать.

Госпожа Юй посмотрела на него с недовольным удивлением:

— А-Чэн, разве не ты больше всех расстроишься, если твой любимый шисюн оставит наш дом и перейдёт в другой орден?

Лицо Цзян Чэна гневно исказилось. Привстав, он с едва сдерживаемой яростью произнёс:

— Никакой помолвки быть вообще не должно! Ведь этот...

— Ах, Чэн-Чэн! — подскочив, Вэй Усянь сгрёб Цзян Чэна за плечи и состроил жалобное лицо. — Будь милостив к моему жениху! Да, у вас с дней учёбы остались противоречия, но подумай и о моём счастье!

Он широким движением приложил руку к сердцу и, заглянув другу в глаза, тихо произнёс:

— Я рад, что ты вступаешься за меня. Но поверь, в этом нет нужды. Вспомни наш разговор.

Цзян Чэн с подавляемой горечью посмотрел в ответ, его воинственно поднятые плечи медленно опустились. Он покачал головой и со вздохом поражения вернулся на место.

На некоторое время повисла тишина. Наконец, Лань Цижэнь тоже опустился за свой столик. Он выглядел очень усталым и постаревшим на десяток лет. Что не помешало ему вздорно продолжить:

— Ладно, так и быть. Но теперь уже с нашей позиции сделка неравноценна! Ванцзи не обычный адепт, он стоит сотни. Со стороны вашего ордена следует дополнительно передать земли или талантливых заклинателей нашему.

Появившаяся на лице госпожи Юй улыбка отдавала сладким ядом.

Вэй Усянь чувствовал внутри нарастающее лихорадочное возбуждение. Он прикрыл ладонью рот в попытке сдержать рвущийся наружу смех под внимательным взглядом Лань Ванцзи. Нефрит ордена Гусу Лань — жена Вэй Усяня! О, Небеса, даже если бы он попытался — ничего веселее выдумать бы не смог!

~~~

Лань Цижэнь трясся, будто только что над ним было совершено самое бесцеремонное насилие.

— Что это за женщина! Дай ей палец — откусит руку! — возмущённо бормотал он себе под нос, стрелой слетая по ступенькам главного дома с таким видом, словно госпожа Юй преследовала его по пятам.

Сопровождающие адепты из Гусу тревожно переглянулись и поспешили следом за явно расстроенным Лань Цижэнем. В этих переговорах вырвать из цепкой хватки Пурпурной Паучихи ему удалось немногое.

— Это было самое весёлое заключение помолвки, что я видел! — посмеивался Вэй Усянь, глядя в спины быстро удаляющейся группы в белоснежных одеяниях. — Не то, чтобы мне было с чем сравнить.

Он перевёл глаза на вставшего рядом Лань Ванцзи.

— Кстати, Лань Чжань, а где твой брат? Разве он не отбудет с дядей?

Лань Ванцзи слегка повернул голову, бросая взгляд назад.

— Ему надо решить одно дело.

Вэй Усянь задумчиво промычал, потом с лукавой улыбкой к нему повернулся.

— Гэгэ, ты ведь ещё останешься со мной ненадолго? — он взял Лань Ванцзи за руку. — Я очень хочу показать тебе Юньмэн! В конце концов, это будет твой новый дом!

Вэй Усянь широко улыбнулся, увлекая своего жениха — подумать только! — за собой. Тот ответил лишь:

— Мгм.

~~~

Пристань Лотоса широко раскинулась на берегу водоёма и вмещала в себя множество домов, где жили сотни слуг и заклинателей ордена. Оживлённая резиденция почти наполовину заходила в воду, между изящных построек вилось множество мостков и деревянных площадок. Вэй Усяню страшно хотелось показать Лань Ванцзи все-все памятные места, где он с детства любил играть и проказничать, но для начала он решил отвести его к самому озеру.

Стоило им ступить на причал, как Вэй Усянь заметил Цзян Фэнмяня, который, видимо, только что сошёл с прибывшего корабля и говорил о чём-то с группой адептов.

— Дядя Цзян! — подпрыгнул Вэй Усянь, махая рукой.

Цзян Фэнмянь обеспокоено оглянулся на окрик и тут же подошёл.

— А-Ин! Мне доложили, что моя госпожа устроила тебе помолвку с... — тут он перевёл взор на стоявшего подле Лань Ванцзи и с заминкой продолжил, — с другим мужчиной.

Он недоумённо уставился на их переплетённые руки. Зная крутой нрав жены, не трудно понять, что первым делом Цзян Фэнмянь предположил, будто подобную сделку госпожа Юй устроила Вэй Усяню назло. Тот поспешил развеять сомнения:

— Дядя Цзян, познакомься, это Лань Ванцзи! Мы встретились, когда я учился в Гусу, он... в общем он... — начав на полном скаку, Вэй Усянь осёкся на середине фразы. Внезапно стало очень не по себе, охватившие чувства словно отняли язык.

Он прокашлялся и попробовал снова:

— Дядя Цзян, он... очень важный для меня человек. Мой спутник на стезе самосовершенствования.

Цзян Фэнмянь был ошарашен, он переводил свой поражённый взгляд с одного лица на другое.

— Я знаю, это совсем не то, чего ты ожидал! Ты страшно разочарован! И наверняка против! — всплеснул руками Вэй Усянь, нервно облизнул пересохшие губы и его вдруг понесло. — Ну, то есть, мне никогда не нравились мужчины, да и с чего бы. Я в жизни не считал себя девушкой или обрезанным рукавом. Но тут я встретил Лань Чжаня, и совсем пропал, вот честное слово! Всё как-то совершенно неожиданно заверте...

Цзян Фэнмянь прервал его мягким прикосновением к плечу.

— А-Ин, успокойся, — он улыбнулся и перевёл взгляд на стоявшего рядом с Вэй Усянем юношу. — Значит, ты Лань Ванцзи из Гусу? О тебе расходится впечатляющая молва. Интересный... выбор у А-Ина.

Он с озадаченной улыбкой потряс головой, будто пытаясь вернуть ясность мысли. Тем не менее, выглядел он уже не таким встревоженным. Лань Ванцзи уважительно поклонился:

— Предложение исходило от нашего клана. Госпожа Юй заключила соглашение в пользу вашей стороны. После брачных обрядов я перейду в орден Юньмэн Цзян.

Цзян Фэнмянь изумлённо взметнул брови и направил повеселевший взор на Вэй Усяня:

— Вот как. Значит, А-Ин остаётся с нами. Да ещё и один из прославленных Нефритов войдёт в наши ряды, — он изумлённо повёл подбородком. — Я, конечно, очень... удивлён такой новостью. Но, А-Ин, если это твой выбор, я не могу быть против. И не могу быть разочарован.

Только когда Вэй Усянь это услышал, он понял, как был напряжён. По телу разлилось невероятное облегчение.

Со стороны вдруг раздался голос:

— А-Сянь, ты уже вернулся? Какие-то крестьяне только что спрашивали тебя...

Все оглянулись — к ним шла Цзян Яньли. Увидев улыбнувшегося ей отца, она склонилась в приветствии. За всеми этими событиями Вэй Усянь и думать забыл, что его самого неделю как не было, и надо было бы со всеми поздороваться.

— Шицзе! — просияв, он порывисто обнял её. — Как я давно тебя не видел! Выглядишь восхитительно! Лань Чжань, ну правда же, моя шицзе затмевает небеса своей красотой?

— Мгм.

Вэй Усянь рассмеялся, уловив в бесстрастном мыканье уксусную нотку недовольства.

— Ты наконец в хорошем настроении, но твои сладкие речи тебе не помогут, — рассмеялась Цзян Яньли. — Я всё ещё помню, что ты ушёл не попрощавшись.

Она перевела внимание на Лань Ванцзи и стала с любопытством изучать его изящный облик.

— А-Сянь, это твой друг?

— Нет! — широко ухмыльнулся Вэй Усянь, оглянулся на Лань Ванцзи и сделал размашистый жест рукой. — Лань Чжань, познакомься, это моя любимая Цзян Яньли, она мне как старшая сестра.

Он нежно взял её за руки.

— А это Лань Ванцзи, мой будущий супруг, спутник на стезе самосовершенствования.

Глаза Цзян Яньли удивлённо распахнулись, а тонкий рот округлился.

— Твой супруг?.. — она с изумлением сжала его пальцы, во все глаза смотря на Лань Ванцзи.

Вэй Усянь поневоле задержал дыхание. А затем шицзе перевела на него свой сияющий взгляд и рассмеялась:

— А-Сянь, такое могло произойти только с таким, как ты! — она утёрла выступившие от смеха слёзы и ласково ему улыбнулась. — Ты не был бы собой, если бы и здесь не попытался всё перевернуть вверх дном.

Цзян Яньли заговорчески приблизилась и прошептала:

— Так это из-за него ты был таким печальным всё это время? И все эти постоянно приходящие крестьяне...

— Кто? Я?! Не было такого!

...Вэй Усянь собирался всё отрицать!

~~~

Они плыли по Озеру Лотоса и были уже довольно далеко от доков. Вэй Усянь, подперев рукой щёку, с улыбкой рассматривал степенно орудующего длинным веслом Лань Ванцзи. Ещё когда они находились в Облачных Глубинах, он часто делился планами позвать Лань Ванцзи в Юньмэн собирать лотосы. Правда, за эти пять месяцев он уже и не надеялся когда-нибудь увидеть их воплощёнными.

— Ах, Лань Чжань, как жаль, что сейчас только ранняя весна, а не лето, ты не представляешь, как здесь становится красиво, вся водяная гладь покрывается соцветиями! — он задумчиво свесился за борт и зачерпнул ледяной воды.

Сейчас озеро выглядело непривычно пустым, но скоро луковицы и семена дадут ростки, которые зонтично раскроются над поверхностью с широкими листами. А летом зацветут и первые цветки, затем созреют семенные коробки — его любимое лакомство.

— У меня ещё будет возможность это увидеть, — ровно донеслось от Лань Ванцзи.

Вэй Усянь ухмыльнулся:

— Действительно.

Он откинулся на бортик и бросил на Лань Ванцзи взгляд из-под ресниц.

— Лань Чжань, давай пока остановимся здесь.

— Разве ты не хотел показать мне город? — невозмутимо спросил тот.

— Ну же, гэгэ, — заканючил Вэй Усянь. — Тут такой прекрасный вид, давай полюбуемся.

Лань Ванцзи отложил весло и присел на дно лодки под довольным взглядом своего спутника.

— Лань Чжань, — лукаво начал Вэй Усянь и, вероятно, этот тон не сулил ничего хорошего, если судить по лёгкому напряжению в чужом лице. — А что именно ты думал обо мне все эти дни?

Молчание было ему ответом. Посмеиваясь, Вэй Усянь произнёс:

— Мне, правда, очень интересно. Так и представляю: учитель Лань всё бурчит о своих правилах, а ты тем временем витаешь в облаках! Признайся, ты же его совсем не слушал?

— Я ему отвечал.

Вэй Усянь состроил скучающую физиономию:

— Это совсем не весело, Лань Чжань, — он с улыбкой прижал ладонь к груди. — А вот я думал о тебе. В основном ночью. Настолько много думал, что, похоже, перетрудил правую руку.

Лицо Лань Ванцзи стало совсем нечитаемым, но Вэй Усянь, прыснув от смеха, с восторгом заметил тут же заалевшие мочки ушей. Он склонил голову набок, будто случайно открывая заблестевшему взгляду шею, и скользнул пальцами за свой воротник.

— Мне было так одиноко все эти ночи, гэгэ, так тебя не хватало, — он провёл ладонью ниже, распутывая пояс. Взгляд Лань Ванцзи следовал за ней, как привязанный. — ...Что приходилось ласкать себя самому. Но это было всё равно, что есть вашу пресную пищу из Гусу.

Он развязал завязки на штанах и уже почти пробрался туда, как его руку перехватили.

— Вэй Ин. Что ты задумал? — голос Лань Ванцзи звучал сдержанно, но в глазах словно начинала зарождаться буря.

— О? А на что это похоже? — с весельем закусив губу, спросил Вэй Усянь. — Конечно же, пытаюсь соблазнить своего будущего супруга!

Он упрямо продолжил движение, стремясь затащить под нижние одежды и удерживающую его руку, но та тут же отдёрнулась, как от огня. Лань Ванцзи спешно отвёл глаза, бросая взгляд по сторонам.

— Это бесстыдство. Мы на улице.

— Но здесь никого нет! — возразил Вэй Усянь. — Мы отплыли достаточно далеко, чтобы остаться незамеченными.

Лань Ванцзи предпочёл по-прежнему избегать смотреть в его сторону. Вэй Усянь хитро прищурился:

— Ах, гэгэ, если ты не уделишь мне внимание, боюсь, мне опять придётся удовлетворять себя самому.

Вот теперь он привлёк интерес Лань Ванцзи. С дразнящей улыбкой Вэй Усянь медленным движением погладил себя между ног.

— Особенно мне не хватало тебя тут. Знаешь, здесь очень трудно ублажить себя в одиночку. Я даже стал примериваться к некоторым корням подходящей формы.

Поза Лань Ванцзи стала совсем напряжённой, казалось, ещё немного, и воздух вокруг раскалится добела. Его губы дрогнули:

— Бесстыдник!..

Вэй Усянь, обмирая от восторга и шало улыбаясь, укоризненно покачал пальцем:

— Ну-ну, Лань Чжань, не тебе обвинять меня в бесстыдстве после всех тех вещей, что ты со мной сотворил! Давай, гэгэ, приблизься. Я никуда не убегу, — он протянул руки вперёд, сложив их вместе. — Если хочешь, можешь даже связать меня своей лентой.

Глаза Лань Ванцзи еле заметно расширились, он дёрнулся, словно хотел сделать движение, но удержал себя на месте. После паузы Вэй Усянь, прищурившись, продолжил:

— Гэгэ, ты уже связал меня брачными обещаниями, но не хочешь связать лентой? Ах, ты разбиваешь мне сердце.

Лань Ванцзи всё смотрел и смотрел на его руки, потом бережно взял их в ладони. Мягкая прохлада пальцев охватила запястья.

— Если это противно твоей воле, всё можно отменить, — Лань Ванцзи следил за его реакцией с такой спокойной и открытой готовностью принять любой ответ, что у Вэй Усяня невольно сжалось горло.

Проглотив комок, он улыбнулся и приподнялся вперёд, захватывая Лань Ванцзи в плен объятий.

— Если б я на самом деле был против, то, поверь, не стал бы это скрывать, — Вэй Усянь опустился на его колени и коротко коснулся чужих губ. — Ну же, гэгэ, забудь все сожаления. Между нами не должно быть ни их, ни лишних одежд.

С этими словами он, ухмыляясь, быстрым движением сбросил с плеч Лань Ванцзи белоснежную ткань. Тот судорожным движением притянул смеющегося Вэй Усяня в наполненный жаждой поцелуй.

Чувствуя, как сминаются уста под грубым напором, Вэй Усянь начал дрожать от разгорающегося возбуждения. Он сам не заметил, как чужие руки освободили его от облачения и уложили на дно покачивающейся лодки. Губы покрывали лёгкими поцелуями его лицо и шею, а прохладные ладони играли на нём, как на натянутых струнах, выводя неведомую мелодию. Длинные пальцы скользнули к паху и погладили чувствительный вход, подняв в его теле волну трепета.

— М-м, гэгэ, давай помогу, — он схватил бесцеремонную руку и, поднеся ко рту, вобрал пальцы по костяшки.

Лань Ванцзи не смог удержать вдоха. Смотря на того сквозь прикрытые ресницы, Вэй Усянь с раззадоривающей улыбкой тщательно обсосал пальцы, то погружая в рот, то выпуская наружу. Языком приласкал плотные от игры на гуцине подушечки, уловив лёгкую дрожь. И с довольной усмешкой освободил руку.

Лань Ванцзи зажмурился ненадолго, видимо, пытаясь обуздать нахлынувшее волнение, но когда открыл глаза, в них всё так же горели однажды уже обжегшие пожары. Вэй Усянь бесстрашно протянул руку и погладил чужую щёку, пылающую от прилившей крови. Оба подались друг к другу одновременно, упав в поцелуй, словно в кипящую воду. Вэй Усянь чувствовал, как горячий язык врывается в его рот, заставляя член каменеть и ныть от неудовлетворённости. В мошонке сладко заломило и занемело от желания. Лань Ванцзи снова скользнул влажными пальцами к его отверстию и с некоторым трудом проник одним внутрь. Вэй Усянь зажмурился, пытаясь приноровиться к подзабывшимся ощущениям. Лань Ванцзи ущипнул его за сосок, отвлекая и посылая дрожь по всему телу, втянул в ещё один поцелуй.

Вэй Усянь потерял счёт времени, заблудившись в терзавших его касаниях. С члена, казалось, лилось ручьём. Вход пекло, теперь там хозяйничало уже четыре, пожалуй, уж слишком длинных пальца. Наконец, Лань Ванцзи медленно их вытянул, заставляя мышцы вокруг конвульсивно содрогаться. Не успел Вэй Усянь толком ощутить пустоту, как почувствовал упёршуюся в него скользкую разгорячённую головку, которая бесцеремонно стала проталкиваться в нутро. Он жалобно застонал:

— А-а-ах, полегче... гэгэ... у меня же так давно... этого не было!.. — задыхаясь, он выдавливал из себя слова после каждого толчка.

Но, кажется, своей репликой он сделал только хуже, Лань Ванцзи задышал чаще и одним резким рывком задвинулся до конца. Ноги Вэй Усяня разъехались от пронзившего чувства наполненности, пальцы судорожно поджались. Непроизвольный стон вырвался изо рта:

— Г-а-ах!.. Лань Чжань, разве жена не должна быть поласковее со своим мужем?.. — плачущим тоном вопросил он. — Все вы в замужней жизни меняетесь в худшую сторону!

Казалось, в уголках губ Лань Ванцзи вот-вот зародится улыбка. Он сильнее склонился, одной рукой поддерживая его за бедро, а другой упираясь в дно лодки, и стал размашисто входить в его тело. Вэй Усянь мгновенно вспотел, он охал и ойкал, ему казалось, что от этих движений внутренности меняются местами.

— Почему ты так суров ко мне, гэгэ?.. — едва не захлёбываясь, пожаловался он. — Мы почти полгода не виделись, и что я получаю?.. Ни капли ласки, ни крошки состраданья!.. И так ты начинаешь нашу семейную жизнь?.. Учитель Лань воспитал в тебе совсем плохую жену!..

Кажется, его слова только раззадоривали Лань Ванцзи. Он тяжело дышал и весь покрылся испариной. Изящно вырезанный торс блестел, весь в капельках влаги, и Вэй Усянь зачаровано провёл по нему рукой. Он чувствовал, как горячий член всё быстрее врывался в его тело, сладко задевая его внутри. Становилось всё жарче и жарче, он таял и плавился от хлёстких движений.

— Гэгэ, я уверен, так с мужьями их жёны ещё не поступали!.. Как мне потом взглянуть людям в глаза?.. Все будут считать, что я потакаю капризам и прогибаюсь под пятой своей госпожи! А!.. Как глубоко!..

Лань Ванцзи вдруг вошёл с особой силой, заставив Вэй Усяня задохнуться и, сжавшись, кончить. Его согнуло в судороге, пальцы на руках и ногах в спазме разошлись, он был натянут до предела.

Когда разум стал проясняться, он вдруг понял, что Лань Ванцзи и не собирался заканчивать. Тот каким-то образом успел перевернуть Вэй Усяня на живот и, приподняв его бёдра, продолжил своё дело. Вэй Усянь протестующе застонал:

— Н-е-е-ет, Лань Чжань, перестань, я больше не хочу! Пощады! Дай мне пощады!

Но тот, казалось, не слышал. Лань Ванцзи склонился над ним и, как печать, поставил на загривке будоражащий поцелуй. Его руки скользнули по груди и подразнили соски, разослав во все стороны снопы острых до боли мурашек. Потом мягко прошлись по животу, запутавшись в волосах на лобке. Всё это время Лань Ванцзи не переставал двигаться, терзая измученную обострившейся чувствительностью нежную плоть внутри. Вэй Усянь стонал и жаловался, делая попытки отползти, но руки без зазрения совести водворяли его на место и заласкивали в самых постыдных местах в стремлении распалить опять. В конце концов через некоторое время им это удалось, и Вэй Усянь почувствовал, как член почти болезненно наливается вновь.

— Ах, что за упрямая жена!.. Разве не слово мужа — закон?.. Всё ты делаешь наперекор своему супругу, вот как не стыдно, гэгэ?.. Мм!..

Лань Ванцзи снова что-то задел внутри, заставляя все связки в теле стать мягкими, словно воск. Вэй Усянь бы полностью распластался по дну лодки, если бы не поддержка чужих рук. Горячая ладонь скользнула к паху и сладко сжала крепко стоящий член, прошив Вэй Усяня удовольствием. Он понял, что продержится недолго.

— Гэгэ, поцелуй же меня поскорей, — требовательно попросил он.

— Хорошо, — тут же отозвался Лань Ванцзи.

Вэй Усянь уж было хотел сострить по поводу внезапной покладистости, как его голову нежно повернули назад, а к устам припали тёплые губы. Он прикрыл глаза от удовольствия, чувствуя, как язык и член попеременно погружаются в него, запуская пышущие искрами сигнальные огни в его теле и вознося к небесам. Он кончил второй раз, чувствуя, как Лань Ванцзи наполняет его семенем.

~~~

Когда они остыли и ополоснули тела в холодных весенних водах озера, их лодка продолжила путь. Вэй Усянь расслабленно прислонился к бортику, лениво выписывая пальцами круги на воде. Столько всего надо показать Лань Ванцзи! Весь Юньмэн полнится интересными местами, а здешние природные красоты способны усластить даже взыскательный взор наследников Гусу Лань.

Вэй Усянь перевёл взгляд на одного такого, мерно волновавшего неподвижную гладь веслом. Казалось, атмосфера вокруг Лань Ванцзи изменилась, стала более мягкой и сияющей. Его глаза почти улыбались, когда смотрели на Вэй Усяня.

— Лань Чжань, — тепло позвал он. — Как ты видишь своё будущее?

Бровь Лань Ванцзи слегка приподнялась.

— Рядом с тобой.

Вэй Усянь радостно ухмыльнулся:

— Знаешь, я порой мечтал скитаться по свету, а не сидеть на одном месте. Стать тем, кто «всегда там, где творится хаос». Что думаешь? Это даже больше похоже на такого благородного мужа, как ты, чем на меня! А лето можно проводить в Юньмэне, когда расцветает лотос, можно купаться в озере, поедать лотосовые орешки и охотиться на фазанов! Зимой скучно, большинство бесчинствующих мертвяков страшно медлительны и больше спят. Можно зимовать в Гусу, иначе как тебе совершенствоваться без вашей хвалёной библиотеки? М? Лань Чжань, что думаешь?

Лёгкая улыбка озарила точёное лицо Лань Ванцзи, сделав его неотличимым от небожителя. Он прикрыл глаза, выглядя невероятно умиротворённым. Вэй Усянь пораженно замер, жадно вбирая эту невиданную картину — во все глаза и завороженно приоткрыв рот.

— Звучит неплохо, — произнёс Лань Ванцзи.

— Лань Чжань! — ошеломлённо улыбаясь, начал Вэй Усянь. — Твоё лицо...

Его прервал окрик со стороны:

— Молодой господин! Молодой господин Вэй!

Вэй Усянь едва не свалился за борт от неожиданности. К лодке спешно подплыл на легком судёнышке просто одетый старичок.

— Ох, молодой господин, мы с ног сбились в ваших поисках! — запричитал незнакомец, подслеповато щурясь. — А тут смотрю — вы отплываете или не вы? Благо, лодка остановилась ненадолго, а то я бы и не успел!

Вэй Усянь, смутно припоминая, что шицзе говорила что-то об искавших его крестьянах, с нервозной улыбкой сказал:

— Ты нашёл меня, старик! Что-то случилось?

Дедушка тяжело опёрся на весло и начал ворчливым тоном:

— Мне сказал маленький сынишка друга моего брата, может, помните его? Вертлявый такой малыш. Ему сказала старшая дочь их соседей, а той передало семейство с дальних наделов лотоса, у которых тот всегда цветёт как не в себя! В общем, о чём это я?.. — он поскрёб куцую седую бородку. — А, радостные вести принесли! Как вы просили, тут же вам побежали доложить, я вызвался вас найти! И нашёл! Заклинатели в белом, которых вы так искали, совсем недавно промчались над Юньмэном!..

Тут старичок заметил, что в лодке находится ещё какой-то господин в сияющем под солнцем белом облачении, и его лицо сразу потеряло воодушевлённый вид, он насупился. Вэй Усянь откашлялся:

— Э-э, старик, да ты что-то напутал! Солнце, наверное, голову напекло! Почему бы тебе не отдохнуть в тени? — с улыбкой спросил он, незаметно показывая на клановый колокольчик на поясе и подавая знаки уплывать.

Некоторое время старик непонимающе пялился на него, потом спохватился и часто закивал головой, сгибая спину:

— Да, э-э, конечно, господин! Непременно! Спасибо, молодой господин Вэй!

Он отбыл, то и дело поворачиваясь назад и отдавая мелкие угодливые поклоны. Неловкая тишина висела до тех пор, пока старичок не стал совсем неразличимым.

— Паук в ажурной паутине всё нить за нитью прибавляет (1), — бесстрастно сказал Лань Ванцзи, делая размеренные гребки длинным веслом.

— Не понимаю, о чём ты, — невозмутимо пожал плечами Вэй Усянь.

После короткой паузы послышался шелест ткани: Лань Ванцзи что-то вынул из своего объёмного рукава. Повернув голову, Вэй Усянь с изумлением воззрился на свой честно стащенный нефритовый жетон в протянутой руке. И вещицу Лань Ванцзи обнаружил, скорей всего, когда раздевал его.

— О!.. — Вэй Усянь облизал губы. — Представляешь, Лань Чжань, нашёл как-то неподалёку от Облачных Глубин, да вот вернуть недосуг было! Ты уж, будь добр, передай тому бедолаге, что обронил. Надеюсь, он хоть смог попасть домой.

Лань Ванцзи выразительно приподнял брови, но глаза его смеялись.

— Безрассуден, как персика цвет в бурной весенней реке (2).

~~~

Вэй Усянь пригнулся под веткой, не тронув и листика, трава не шуршала от его шагов. Он был бесшумен, как тигр на охотничьей тропе. Прищурившись, он натянул тетиву и прицелился. Но тут под ногой Цзян Чэна хрустнула веточка, и фазан, только что мирно искавший что-то в земле, тут же дал стрекача. Вэй Усянь утомлённо выдохнул:

— Ты такой неуклюжий!

— Заткнись, — огрызнулся тот, раздражённо переступая через густые заросли. — Всё равно дичи тут пруд пруди, рано или поздно кого-нибудь поймаем.

— Я бы хотел прямо сейчас! — обижено надул губы Вэй Усянь.

Он, опустив лук и продолжая придерживать стрелу на тетиве, продолжил свои охотничьи поиски. Проще было бы использовать приманку и поджидать в засаде, но никакого азарта от подобного способа Вэй Усянь не испытывал. Заметив очередного фазана, он встал в стойку и медленным движением оттянул тетиву к уху, древко упруго выгнулось в руке от напряжения. Цзян Чэн вдруг уставился на его показавшееся из рукава запястье, на свисавшие белые концы.

— Это что? — грубо спросил он, заставив Вэй Усяня едва дрогнуть и послать стрелу вхолостую. — Его лобная лента?

Вэй Усянь как ни в чём не бывало пожал плечами и перекинул лук за плечо — испуганная добыча всё равно улизнула.

— Мне кажется, она подчёркивает цвет моих волос.

Цзян Чэн сравнительно беззлобно фыркнул и, покачав головой, двинулся дальше. Вэй Усянь с любопытством последовал за ним.

— Что же, больше никаких криков? Ты, наконец, смирился?

Тот бросил на него неприязненный взгляд, явно сомневаясь, отвечать или нет. Махнув рукой, Цзян Чэн всё же сказал:

— Со мной говорил его брат.

Вэй Усянь догадливо кивнул.

— Цзэу-цзюнь очень чуткий человек, конечно, он не мог оставить твою злость на Лань Чжаня без внимания. — И, помолчав, продолжил: — Он хороший старший брат. Только благодаря его стараниям всё закончилось помолвкой, а не побегом и изгнанием Лань Ванцзи из Облачных Глубин, например.

Вэй Усянь смерил друга хитрым взглядом.

— Так что, после исцеляющих слов Лань Сичэня ты простил Лань Чжаня?

Руки Цзян Чэна скрестились на груди.

— Ещё чего.

— Но злость твоя угасла под гнётом знания, — нараспев произнёс Вэй Усянь, нарочито плавным движением опустив руку вниз.

Цзян Чэн на это только сильнее нахмурился, тогда как на лице Вэй Усяня расцвела проницательная усмешка.

— Это обычное дело. Мы сильнее всего злимся на то, чего не понимаем, — Вэй Усянь заложил руки за спину и лёгким шагом вышел вперёд своего шиди. — Поэтому я предпочитаю смотреть сразу в корень. И не сосредотачиваться на пустяках.

Он широко взмахнул руками и поднял лицо вверх, словно приветствуя небеса.

— Помни добро, которое делают для тебя другие люди. Выброси всё ненужное из сердца. Чем не девизы для орденов?

Цзян Чэн раздражённо выдохнул:

— Если так и будешь забывать любые обиды, твоё сердце разорвут в клочья. Ты живёшь одним днём, не зная печали, но когда-нибудь это обернётся против тебя.

Движения Вэй Усяня замедлились.

— Ох уж эти обиды. Если думать о каждой, всей жизни не хватит! Помнить обиды это скорее для тебя, — он с открытой улыбкой обернулся к Цзян Чэну. — Обидевшего тебя врага ты будешь преследовать до тех пор, пока не втопчешь его в пыль. А если он умрёт, будешь регулярно приходить к нему на могилу и плевать в землю. Ах, Чэн-Чэн, твоё нежное сердечко так цепляется за любые чувства!

Цзян Чэн смерил его мрачным взглядом и резким движением ладони подозвал к себе:

— Ну-ка, подойди, увидишь, насколько нежное у меня сердечко.

Вэй Усянь захихикал. Рот Цзян Чэна скривился в раздражённой гримасе, он возвёл глаза горе.

— Ты снова переводишь тему. Мы говорили о тебе.

Вэй Усянь помолчал, смотря на него некоторое время. Присел, будто внезапно заинтересовавшись следами на земле. Провёл рукой по ярко-зелёной свежей траве, задел пальцами молодые ростки. Со вздохом пощекотав мягкие листики, Вэй Усянь начал:

— Смотри, в жажде полакомиться я срываю плод с дерева, зубами разрываю сладкую мякоть и выплёвываю косточки на землю. Как расценивать мой поступок? Я утолил свой голод, но дерево может обезуметь от горя по потерянному плоду и пробудиться навкой, сея разрушения. А тем временем выплюнутые семена проклюнулись ростками, обещая в будущем стать сильными деревьями.

Цзян Чэн вздёрнул бровь. Вэй Усянь дурашливо развёл руками.

— А что? Ты сам хотел поговорить.

— И как же твой пример соотносится с ситуацией? — угрюмо спросил Цзян Чэн.

Вэй Усянь в задумчивости подпёр подбородок:

— О, какой интересный вопрос... никак? — он ухмыльнулся, увидев, что его шиди начал закипать. — Шучу-шучу. Всё-то тебе разжевывай.

Он поднялся, отряхнув колени.

— К сожалению, я не такой мастер исцеляющего слова, как Лань Сичэнь. И я не особо люблю задумываться о тонких вещах. Но мне кажется, мы не можем жить, совсем не нанеся кому-то обид и глубоких ран. У каждого нашего поступка будут самые разные последствия. Даже если говорить конкретно о тех ростках, что их ждёт? Может, их тут же растопчет речная черепаха. А может, они вырастут настолько высокими, что затмят собою солнце. Последствия своих ошибок невозможно предсказать. А заставить себя не ошибаться никогда — не может никто.

Он отрешенно перебирал концы белой ленты, уставясь в весеннюю листву отсутствующим взглядом.

— Жизнь слишком сложная, чтобы копить невзгоды и трястись над ними, подобно скряге. Скорее всего, мы оступимся ещё не раз, — он усмехнулся. — Поэтому хорошо иметь такую короткую память, как у меня.

Цзян Чэн недоверчиво заломил брови. С утомлённым вздохом подошёл к Вэй Усяню и хлопнул его по плечу:

— Что-то в последнее время ты буквально расточаешь мудрые мысли, — насмешливо прищурился Цзян Чэн. — Начитался философских трактатов?

— Семейная жизнь заставляет остепениться, знаешь ли, — ухмыльнулся Вэй Усянь. — Пора бы и тебе задуматься о поиске своей госпожи.

Цзян Чэн скривился.

— Не неси чушь. Меня всё ещё передёргивает, когда подумаю, как он будет свободно расхаживать по Пристани Лотоса. Руки так и чешутся схватиться за меч.

— Будь сдержан в своих желаниях, — укоризненно покачал пальцем Вэй Усянь. — Я, как благородный муж, не могу спустить косых взглядов в сторону своей жены.

Он с ухмылкой ловко избежал подсечки и внезапно заметил кормившегося неподалёку фазана. Вэй Усянь быстрым движением снял лук и, бесшумно выдвинув ногу вперёд, приладил стрелу к тетиве.

Он сделал выстрел — птица упала замертво.

— Наконец-то, — проворчал Цзян Чэн и пошёл подобрать добычу.

Довольно смеясь, Вэй Усянь вдруг заметил, что случайно придавил сапогом свежие ростки. Возвращавшийся с трофеем Цзян Чэн недоумённо вскинул брови — друг, непрестанно извиняясь вслух перед какими-то слабыми побегами, разглаживал помятые листочки.

— Ты чего дурью маешься?

Вэй Усянь хохотнул:

— Не будь таким злюкой! Ха-ха, пусть живут! Пусть растут.

Конец
цитировать