Переводы 3-15К;количество слов: 6974
автор: Izverg
бета: Efah

Алиби

саммари: Рен задумчиво почесал подбородок. Очевидно, Хакс любой ценой хотел добиться, чтобы его считали мужчиной. Хотя биологически им не являлся. Обстоятельство, которым Рен мог воспользоваться. Мог шантажировать Хакса, угрожая раскрыть его тайну, если тот не подчинится требованиям. Мог унизить Хакса, и тот не оказал бы сопротивления. Мог потребовать сексуальных услуг, заставить выполнять любые прихоти. Или использовать для размножения.
автор оригинала: redangeleve
название оригинала: Alibi
примечания: Автор оригинала использовал в качестве эпиграфа композицию Alibi от 30 Seconds to Mars. На протяжении всего текста POV чередуется между Хаксом и Кайло. Переводчик адаптирует First Order как Первый Порядок.
предупреждения: FtM!Хакс, mpreg, нон-кон, репродуктивное насилие, манипуляции, нездоровые отношения


Глава первая


Логично. В какой-то момент это должно было случиться. Иначе они убили бы друг друга. Лучше уж так, чем собачиться на глазах у команды. Несмотря на то, что им удалось ослабить Сопротивление, практически уничтожив его, глупо было тратить силы, продолжая бороться за власть публично. Возможно, Хакс тоже поймёт это, если Рен ему объяснит. Хотя прямо сейчас Рен не видел в том необходимости.

И не потому, что Хакс сдался судьбе без боя. О нет. Тогда Рен и вполовину бы так не возбудился, избавляя генерала от безупречной формы, постепенно, словно разворачивая подарок. Вот только, видит Сила, этот подарок не стремился облегчить ему работу. Как и ожидалось, Хакс кусался и царапался, отбивался и пинался, но против мощи Рена у него не было ни единого шанса. Наконец, достигнув цели, Рен торжествующе дёрнул галифе Хакса вниз.

Хакс всё это время боролся изо всех сил, а теперь так отчаянно пытался прикрыть наготу, будто от этого зависела его жизнь. Хотя понимание, вспыхнувшее в тёмных глазах, свидетельствовало о том, что уже поздно. Не сказав ни слова, Рен Силой развёл руки Хакса в стороны. И тогда он увидел. Точнее, не увидел того, что должно было быть у Хакса между ног. У генерала отсутствовали мужские половые органы. Ни пениса, ни яичек. Но, взглянув внимательнее на рыжую поросль, Рен осознал, что Хакс не был бесполым. Нет, он был женщиной. По крайней мере, ниже пояса. Бессмыслица какая-то. Несмотря на недостаточно развитые мускулы, верхняя часть тела явно принадлежала мужчине: широкие плечи, плоская грудь. Рен, озадаченный, хмуро продолжил изучать генеральское тело.

Подняв взгляд, Рен заметил, что щёки Хакса залились краской, но глаза вызывающе сверкали. Он словно провоцировал: «Попробуй только заикнись о моём физическом несовершенстве». Рен не повёлся. Неважно, был Хакс мужчиной, женщиной или чем-то средним. Рен всё равно собрался поиметь его. Прямо здесь, прямо сейчас. Вот только решит, в какую дырку трахнуть. Может, засадит в обе по очереди. Не сводя глаз с лица генерала, Рен начал подталкивать его к переборке каюты. А потом Силой заставил поднять руки над головой и медленно расстегнул свои штаны. С удовлетворением отметив, как расширились глаза Хакса при виде его затвердевшего члена, Рен развернул Хакса лицом к стене, как куклу, и резко, без предупреждения, толкнулся внутрь.

***

Рен всегда знал, что генерал что-то скрывает от него, но такого не ожидал. Возвратившись к себе в апартаменты, он молча пролистал досье Хакса, изучив его карьеру: от академии на Арканисе до текущего момента. Плюс несколько заметок Сноука и медицинские отчёты. Информация о том, что Хакс чем-то отличается от прочих членов экипажа, отсутствовала. Кто-то проделал хорошую работу. Либо Брендол, отец Армитажа, позаботился, чтобы записей об отклонениях его сына не осталось, либо генерал удалил их самостоятельно. Всё, что обнаружил Рен, — заказные посылки из медицинского департамента, которые Хакс получал ежемесячно. Вещества были зарегистрированы как стимуляторы, помогающие бодрствовать дольше допустимого, но Рен был уверен, что это гормоны. Коктейль из тестостерона, который обеспечивал рост бороды и низкий голос, и ослабляющих женскую репродуктивную систему подавителей эстрогена и прогестина.

Рен задумчиво почесал подбородок. Очень интересно. Очевидно, Хакс любой ценой хотел добиться, чтобы его считали мужчиной. Пусть биологически им не являлся. Обстоятельство, которым Рен мог воспользоваться. Учитывая, что тело Хакса претерпело определённые необратимые изменения по мере взросления, он, похоже, долгое время принимал гормоны, чтобы притворяться мужчиной. И, по-видимому, был в таком отчаянии, что подчинился бы любым требованиям Рена. Рен мог шантажировать Хакса, угрожая раскрыть его тайну, если тот не покорится. Мог унизить Хакса, и тот не оказал бы сопротивления. Мог потребовать сексуальных услуг, заставить выполнять любые прихоти.

Или мог использовать для размножения.

Мысль озарила Рена, словно путеводный луч. Его уже давно занимала идея о собственном ученике, наследнике по крови. Желание самоутвердиться, превзойти своих родителей и дядю в сфере воспитания и обучения ребёнка становилось сильнее с каждым годом. Он бы позволил ребёнку познать свои способности — как светлые, так и тёмные. Научил бы совершенствовать их. Когда он повстречал Рей, то счёл её подходящей кандидаткой, чтобы когда-нибудь подарить ему наследника. Объединив свою мощь, они могли бы породить дитя, доселе невиданное во Вселенной. Но молодая женщина была упряма и неуступчива, и Рен в конце концов отказался от этой задумки.

Разумеется, во время отлучек с корабля он мог обрюхатить любую девушку на любой из планет, но мысль об этом вызывала глубокое отвращение. Рен хотел быть уверен, что контролирует мать и ребёнка. Она должна была оставаться у него под боком, под постоянным наблюдением. Похоже, с генералом в качестве потенциальной родительницы у него появился шанс. Конечно, Хакс не обладал таким генофондом, как Рей, а ещё он не имел связи с Силой, и всё же у него были свои преимущества. Как бы ни претила Рену эта мысль, победы Первого Порядка зависели не только от его собственных умений, но и от тактических навыков генерала. И конечно, Рен знал, что Хакс не согласится выносить его ребёнка по доброй воле. Впрочем, в том не было необходимости. Главное, чтобы его семя укоренилось в Хаксе, а тот пребывал в неведении до тех пор, пока невозможно станет сделать аборт. И когда придёт время, Рен позаботится обо всём остальном.

Но сперва предстояло выяснить, сможет ли Хакс вообще забеременеть. Для этого нужно было подменить гормоны, которые получал генерал, пустышкой. Учитывая возраст Хакса, Рен не мог ждать вечно, чтобы воплотить план в жизнь. А тот факт, что Хакс, вероятно, принимал гормоны на протяжении десятилетий, означал, что план мог не сработать сразу. В любом случае, хоть генерал и считал, что находится в безопасности, Рен собирался оплодотворить его во время следующей встречи.

***

Звёзды всемогущие, как дотерпеть до конца вахты? Сейчас Хакс даже не мог сказать, что тревожило его больше всего. И хотя спал он неплохо, тело было истощено. Голова кружилась, чувствительность груди (точнее, того, что от неё осталось после операции в юности) настолько повысилась, что он едва выносил трение стандартной майки о кожу, а влагалище ныло после многочисленных сексуальных контактов с Реном. И что это нашло на самопровозглашённого Верховного лидера? Когда Рен только узнал секрет Хакса, то совокуплялся с ним раз в неделю. Но в последние несколько дней он, казалось, помешался на сексе. Как будто на «Финализаторе» не имелось других женщин! Не то чтобы Хакс считал себя женщиной. Нет, он не делал этого с самой поры полового созревания, но, так или иначе, не мог отрицать, что по-прежнему обладал женскими органами. Он долгое время подумывал избавиться от них вместе с опостылевшими молочными железами, но в конце концов отказался от этой идеи. Хотя меддроиды могли снабдить его мужскими половыми признаками (во всяком случае, наружными), он никогда не смог бы стать отцом.

Не сказать, чтобы он помышлял об этом. Его собственное детство было довольно травмирующим. Не сумев завести ребёнка в браке, Брендол надеялся обрести сына в результате интрижки с кухаркой, но, к его разочарованию, родилась дочка. Возможно, именно поэтому он выгнал любовницу и спрятал ребёнка. Да, он стыдился дочери, но и отречься от неё не мог, поскольку она была его единственным отпрыском. Тем не менее жизнь у юной Хакс была не сахар. Вечно одна, лишённая любви. Единственным её другом был дроид. Она росла и надеялась: придёт день, и она заставит отца гордиться ею. Пока в возрасте двенадцати лет не узнала, что отец планировал выдать её замуж, как только она достигнет половой зрелости. То был день, когда Хакс решила, что больше не хочет быть девочкой. Попасть в академию можно было только мальчишкой. Он хотел сделать карьеру, доказать отцу, что он не пустышка, что он — его сын. Изучив информацию, Хакс украл первые инъекторы из медотсека. А позже подделал отцовскую подпись, чтобы получать гормоны на законном основании. И спустя некоторое время в его теле действительно проявились желанные изменения. Месячные так и не начались, рост груди прекратился, плечи стали шире, бёдра остались узкими — никакого намёка на женственные округлости, свойственные девочкам его возраста.

Прознав о его поступке, Брендол ни разу не попытался заговорить об этом, когда наведывался в его каюту. В тот день, когда Хакс сдал вступительный экзамен в академию, он избавился от имени и грудных желез. Никто, кроме отца, не знал, что его не всегда звали Армитаж, и старик унёс секрет с собой на тот свет, преждевременно сойдя в могилу. Амбициозность и самоуверенность помогли Хаксу закончить академию без протекции отца, а позже — возвыситься в Первом Порядке. Только при общении с Реном эти качества ничего не значили. Прежде Хакс думал, что просто продолжит придерживаться своей обычной линии поведения, будет одновременно соперничать с Реном и выполнять свой долг (добросовестно и безупречно), и в конце концов они урегулируют свои разногласия. Но после Крэйта всё значительно ухудшилось.

Когда они впервые переспали, всё изменилось. Хакс бы солгал, если бы сказал, что это случилось по взаимному согласию, но у него не было сил отбиться от Рена. После он надеялся, что Рен потеряет к нему интерес. Тот унизил его, показал ему его место в иерархии, взяв сзади, словно животное, и Хакс нехотя подчинился. Но он ошибся, думая, что всё ограничится одним разом. Всю последнюю неделю Рен почти каждую ночь навещал генерала в каюте и трахал. Неудивительно, что Хакс чувствовал себя измотанным. В конце концов, ему требовался систематический сон, который бы не прерывал Кайло Рен, вбивающийся в него так, будто завтра не наступит никогда. Хакс понимал, что нужно хоть немного отдохнуть после вахты, иначе рано или поздно он рухнет прямо на мостике.

***

Кайло Рен ощущал крохотное присутствие. По сравнению с тем огнём, который полыхал внутри него, оно было всё равно что язычок свечи, и тем не менее... На лице Рена промелькнула улыбка. Неделями техники канализационной службы по его приказу собирали мочу из уборной в апартаментах Хакса для лабораторных исследований, чтобы выяснить, когда у генерала начнётся овуляция. Странно, но, несмотря на отсутствие гормональных инъекций, у Хакса так и не было менструаций. Что заставило Рена усомниться в успехе своего плана. И наконец, после долгого ожидания, лаборатория дала зелёный свет. Теперь Рену для зачатия требовалось трахнуть Хакса в надлежащий временной интервал (и повторить в последующие дни, на всякий случай). И это сработало.

Хакс пока не знал об этом. Да и откуда? Вымотанный, он спал, положив голову на подушку, рядом с Реном. В конце концов, он верил в инъекции, которые делал себе каждое утро. И только Рен был в курсе, что они состояли практически из одной воды. Как бы то ни было, теперь придётся вновь изменить их состав. Нельзя надеяться на Хакса — вряд ли тот придерживается сбалансированной диеты. Надо дать поручение меддроидам: пусть подготовят инъекции со смесью фолиевой кислоты, витаминов и минералов, учитывающие нужды будущей матери и обеспечивающие нормальное развитие ребёнка.

Несколько минут Рен боролся с порывом коснуться местечка чуть выше лобка Хакса, где, как он знал, укоренилась маленькая жизнь, прежде чем поддался желанию и легонько погладил кожу кончиками пальцев. Генерал тихо вздохнул, и Рен всмотрелся в его расслабленное лицо. Ему показалось, или оно и правда смягчилось без гормональной терапии? Конечно, возможно, причиной тому был сон, который сгладил вечно напряжённые черты. В прошлом Хакс ни за что бы не позволил Рену остаться в своих апартаментах после секса, да Рен и сам не хотел. Однако сегодня он жаждал уверенности — и обрёл её. Они зачали ребёнка. Вместе. Пусть не по взаимному согласию, но в данном случае цель оправдывала средства. Генерал снова вздохнул во сне, и Рен поймал себя на том, что невольно перебирает пальцами рыжие пряди.

«Спи, — послал он мысленный приказ в сознание спящего. — Спи, и пусть наш ребёнок вырастет сильным и здоровым».


Глава вторая


Должно быть, ему пришёл конец. Во всяком случае, так он себя ощущал. Хакс долго сидел на корточках, зажмурившись, обхватив унитаз руками, так что у него затекли колени. Рвотные позывы накатывали вновь и вновь, несмотря на то, что с губ уже капала горькая желчь. «Только не снова, прошу, дай мне умереть». Вздрагивая всем телом, Хакс пытался побороть тошноту, хотя знал, что эту битву ему не выиграть. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем тошнота отступила. Решившись опереться на пятки, он вытер рот тыльной стороной ладони. Лоб был покрыт холодной испариной. Его знобило, голова кружилась, но оставаться здесь было нельзя. Придерживаясь за переборку, Хакс наконец поднялся на ноги, умылся и ополоснул руки. Пошатываясь и цепляясь за стены, он добрался до спальни, рухнул на постель и в измождении закрыл глаза. Так было лучше. Вот уже неделю его организм отторгал любую пищу. В результате он так ослабел, что короткий путь от освежителя до кровати отнял у него все силы.

В первые дни недомогания он стыдился своей слабости и пытался работать как ни в чём не бывало. Но после того, как его чуть не вырвало прямо на мостике, он признал, что непригоден для несения службы. Опасаясь отравления, Хакс вызвал меддроида, но тот диагностировал лишь расстройство желудка и прописал какие-то капли от тошноты, которые до сих пор не подействовали. Даже Рен навестил его и расспросил о состоянии здоровья. Вероятно, считал, что он имитирует болезнь, чтобы уклониться от исполнения обязанностей. Но когда Хакс чуть не облевал его сапоги, изменил мнение. Если бы только ему стало лучше... Попытавшись принять позу, в которой его разбитое тело не чувствовало бы боли, Хакс перекатился на бок и почти сразу уснул, сморённый усталостью.

***

Взглянув на спящего генерала, Рен разочарованно скрипнул зубами. Напряжение последних нескольких дней оставило отчётливые следы на Хаксе. И без того узкое лицо осунулось ещё сильнее, под глазами залегли тёмные круги, идеально уложенные прежде рыжие волосы взмокли от пота и растрепались. Беременность изматывала Хакса — это было более чем очевидно. Меддроид, обследовавший генерала, дал понять Рену, что если самочувствие Хакса в ближайшее время не улучшится, то он потеряет ребёнка. Конечно, Рен запрограммировал дроида, чтобы тот не сообщал Хаксу правду о его состоянии. Но вывод оставался неизменным: здоровье Хакса вызывало тревогу.

Очевидно, Рен недооценил последствия десятилетий приёма мужских гормонов. Тело Хакса было не создано для беременности. Слишком узкий таз, недоразвитая матка, которая не могла обеспечить плод достаточным количеством питательных веществ. Неудивительно, что организм сопротивлялся состоянию, несущему угрозу для жизни. Но Рен не собирался позволять телу Хакса отторгнуть ребёнка. Он сделает всё возможное, чтобы генерал выздоровел. В худшем случае введёт Хакса в искусственную кому до положенного срока. Хотя предпочтительнее, если Хакс будет вынашивать ребёнка в сознании, чтобы избежать воздействия анестетиков. Тем не менее Рен без колебаний готов был поставить жизнь своего ребёнка превыше жизни генерала.

***

Минула ещё неделя, прежде чем Хакс смог возобновить службу. В итоге ему пришлось провести несколько дней в медотсеке на внутривенных капельницах, поскольку ослабленный желудок отторгал даже тщательно протёртую пищу. И хотя Хакс по-прежнему принимал таблетки, а форма свободно болталась на исхудавшем теле, отчёты меддроидов говорили, что он пошёл на поправку. Ему не терпелось вернуться на мостик и продемонстрировать, что никому не стоит посягать его место. Он единолично командует «Финализатором», и точка. Если кто-то из молодых и горячих вздумает претендовать — только через его труп.

***

Слава Силе, кризис был предотвращён. Организм Хакса уже вступил в опасную фазу, когда удалось подобрать препарат, который он переносил. Рвота почти прекратилась. Связанная с ней слабость пошла на спад, и Хакс наконец изъявил желание поесть. Конечно, требовалось время, чтобы вернуть потерянный вес. Пока он всё ещё выглядел осунувшимся и более бледным, чем обычно, но обнаружилось, что, помимо проснувшегося аппетита, Хакс изголодался по службе. И как только окреп достаточно, чтобы вставать с постели, вернулся на мостик. Рен не возражал. Меддроиды заверили его, что ребёнок в порядке. И это самое главное. Раз уж радостное настроение Хакса положительно влияло на развитие ребёнка, Рен собирался поддерживать его в этом состоянии как можно дольше.

***

Хакс читал отчёты и, довольный, напевал что-то себе под нос. Он любил, когда всё шло своим чередом. По сути, дела у Порядка наладились. Они уже много недель не сталкивались с сопротивленцами, а несколько планет, которые они оккупировали, сдались практически без боя. Идеально. Даже Рен докучал меньше обычного. Вопреки ожиданиям, Верховный лидер не стал оспаривать решения Хакса, а пригласил на ужин — обсудить планы. Поначалу Хакс был настроен скептически, опасаясь возможной ловушки. Рен мог унизить его или трахнуть, заманив к себе в апартаменты. Но Рен помышлял лишь о еде, что по итогу оказалось не так уж плохо. Им удалось цивилизованно поговорить, причём не только о работе. Хакс с удивлением обнаружил, что Рен мог быть интересным собеседником (когда хотел этого). Он был красноречив, обаятелен и по-своему забавен. Похоже, Рену тоже нравилась его компания, поскольку он настаивал на ежедневных совместных приёмах пищи.

Не отрываясь от датапада, Хакс поёрзал в кресле и заметил, как плотно натянулись галифе. Ему и правда нужно следить за количеством поглощаемой пищи. Он просто не привык к таким большим порциям. Иначе всё закончится тем, что он окажется не у дел.

***

Рен нетерпеливо просмотрел последние результаты лабораторных исследований, которые присылали ему ежедневно. Витаминные добавки принесли свои плоды. Все показатели были в пределах нормы, ребёнок рос и развивался. Всё шло как надо, отчасти благодаря ужинам с генералом. Рен мысленно похвалил себя за находчивость. Замаскировать их совместные приёмы пищи под совещания командования было отличной идеей. Поскольку Хакс не мог увильнуть от них без веской причины. Впрочем, теперь Рен готов был признать, что начал получать удовольствие от их встреч, казавшихся поначалу утомительной рутиной. Возможно, потому, что беременность сгладила резкость, присущую Хаксу прежде. Когда генерал хотел, то мог поддержать увлекательную беседу о Старой Республике, Империи и Галактике в целом. И Рен обнаружил, что с нетерпением ждёт ужинов с ним. Конечно, основное его внимание было сосредоточено на ребёнке. Тот имел абсолютный приоритет. Генерал являлся лишь необходимым придатком.

***

Хакс, обессиленный, отвернулся, продолжая краем глаза наблюдать за Реном. Тот лежал на спине, совершенно расслабленный, и пялился в потолок каюты. С недавних пор секс с Реном изменился. Если прежде Рен грубо брал Хакса сзади, то теперь они обычно совокуплялись лицом к лицу. Рен больше не торопился, действовал аккуратно, почти нежно. Но самая разительная перемена заключалась в том, что Рен начал задерживаться после секса. И не уходил, даже когда Хакс засыпал, всё чаще оставаясь до утра. Хакс несколько раз замечал, что Рен наблюдает за ним, пока он спит. Это было несколько странно, но кто знает, что творится в голове у Верховного лидера. Иногда Хаксу казалось, что где-то между грёзами и реальностью он чувствует ласковое прикосновение Рена и слышит его утешающий шёпот над ухом. Смысл слов ускользал от затуманенного сном разума, но Хакс ощущал тепло и защищённость. Он сознавал, что всё это чепуха, и тем не менее позволял себе наслаждаться ими.

***

Рен осторожно потянулся Силой к маленькому созданию внутри спящего рядом мужчины, восторгаясь, насколько тёплым и живым оно было. Впрочем, не стоило преждевременно судить о чём-то, кроме самого факта его существования. Пока ещё не настоящее сознание, не разумная личность, но оно было там, и только это имело значение. Может, у Рена разыгралось воображение, но ему казалось, что если он всмотрится пристальнее, то разглядит лёгкую выпуклость на животе Хакса. И хотя Рену не хотелось будить Хакса, он не сдержался и погладил эту выпуклость ладонью. Их ребёнку было уже четыре месяца, и чем дальше, тем сильнее Рену хотелось приглядывать за своей маленькой семьёй. Защищать её. Пусть Хакс был всего лишь сосудом для ребёнка, это желание распространялось и на него. В конце концов, без него ребёнку не выжить. Засыпая, Рен нередко прижимался к спине Хакса и обнимал его, чтобы оградить от потенциальных угроз. Поза была одновременно защитной и собственнической. Но Рен не желал и думать, что это нечто большее, чем простая целесообразность.

***

Хакс с подозрением разглядывал своё отражение. Что-то было не так. Несмотря на ежедневные инъекции, теперь он брился всего раз в неделю. И хотя он никогда не мог похвастаться густой бородой, но так медленно она не отрастала со времён юности. В довершение всего что-то странное творилось с его головой. Он не чувствовал себя уставшим, но и особой бодрости не ощущал. Мозг будто укутали толстым слоем ваты, из-за чего было сложно сосредоточиться на чём-то одном. И — не хватало других забот — он не мог застегнуть галифе, даже если втягивал живот. Ну, он по-прежнему регулярно ужинал с Реном, но старался не накладывать себе помногу и даже разработал план тренировок в свободное от вахт время. Но похудеть всё равно не удавалось. За последние недели он несколько раз посещал медотсек, но дроиды не выявили ничего необычного. И всё-таки Хакс был уверен: что-то происходит. Вот только никак не мог сообразить, что именно.

***

Если Хакс продолжит в том же духе, придётся назначить ему седативное. Хотя Рен уже несколько недель добавлял в инъекции лёгкие психотропы, которые должны были сделать генерала более спокойным и послушным, держать его в неведении становилось всё труднее. Рен понимал, что Хакс в конце концов заметит изменения, происходящие с его телом, но до того момента пусть меддроиды усыпляют его тревогу. Впрочем, слишком активные занятия спортом не входили в планы Рена. Небольшая физическая активность не повредит ребёнку, но если Хакс переусердствует, то может всё испортить. По-видимому, на подсознательном уровне Хакс уже знал ответ на свои вопросы, но его разум пока отказывался это принять. И хотя под формой было не особо заметно, но живот у Хакса выпирал довольно сильно, а лицо округлилось и оплыло. Не пройдёт и нескольких дней, и генерал пройдёт фазу отрицания, и тогда Рену лучше иметь под рукой хорошее объяснение.

***

Я беременный.

Хакса окатило осознанием, словно ледяной водой. После того, как стало сложно выполнять свои обязанности и принимать решения, Хакс интуитивно прекратил инъекции и спустя пару дней впервые за долгое время вновь почувствовал себя самим собой. Его разум очистился настолько, что, ощутив странный «укол» в животе и не услышав ничего нового после энного посещения медотсека, Хакс мысленно проанализировал все симптомы и сделал единственно верный вывод. Он ждал ребёнка от Кайло Рена. Который не только манипулировал дроидами, чтобы те держали Хакса в неведении о его состоянии, но и пичкал его седативами. Что в свою очередь означало: Рен был в курсе беременности и, скорее всего, намеренно инспирировал её. Это также объясняло, почему в последние дни Рен почти не выпускал его из виду.

Голова шла кругом. Учитывая, когда появились первые симптомы, он, вероятно, был уже на шестом месяце, а «уколы» были первыми движениями ребёнка. Звёзды всемогущие, Хакс чувствовал себя опустошённым. В панике он перерыл голонет, чтобы узнать, есть ли возможность прервать беременность на таком позднем сроке, и результаты его не обнадёжили. На борту «Финализатора» шансы на операцию равнялись нулю. Рен ни за что не позволит вырезать своего отпрыска, а спровоцировав выкидыш, Хакс, скорее всего, убьёт и себя, и ребёнка. Потому как, если он что-то понимает в анатомии, то ребёнку ни за что не пройти через его таз.

Ну и какова альтернатива? Ему не победить в борьбе за власть в таком состоянии. А о том, чтобы изображать неосведомлённость, не может быть и речи. Стоит Рену хоть раз заглянуть к нему в голову, и он тут же раскроет ложь. Но и смириться с тем, что он носит ребёнка, Хакс не мог. Он никогда не хотел детей. И сейчас не хотел. Особенно от Кайло Рена, который накачал его успокоительными без его ведома и использовал как инкубатор. Нет, нужно выбираться отсюда. Куда-нибудь, где Рен его не найдёт, где он сможет избавиться от ребёнка. Но как это провернуть? Рен ни за что не позволит Хаксу покинуть корабль со своим драгоценным потомством внутри. И всё-таки придётся найти способ. Пока он окончательно не сошёл с ума.

***

В ярости и отчаянии Рен так засадил кулаком в стену, что, несмотря на перчатки, повредил костяшки. Впрочем, он даже не почувствовал боли. Генерал исчез. Словно сквозь землю провалился. Только они начали совещание командного состава по тактике, как Хакс извинился и попросил позволения выйти в уборную. В принципе ничего удивительного. Чем крупнее становился ребёнок, тем сильнее он давил на мочевой пузырь. Но когда генерал не вернулся к концу совещания, Рен что-то заподозрил и начал искать его. Безрезультатно. Он тут же вспомнил странное поведение Хакса в последние дни. Хотя тот не проявлял настоящего непослушания, но и былую сговорчивость растерял. Рен даже решил увеличить дозировку лекарств, но дроиды предупредили, что это может навредить ребёнку. Так что в итоге он отказался от этой мысли. Чтобы успокоиться, он попытался заглянуть Хаксу в голову и убедиться, что всё идёт как надо, но не смог. Что тоже можно было объяснить мощными психотропами. А теперь Хакс пропал.

Проведённое в срочном порядке сканирование звёздного разрушителя подтвердило худшие опасения. Генерала Хакса нет на борту «Финализатора». Но тогда где же он? За последние несколько циклов они не пролетали мимо планетарных систем, и ни один шаттл не покидал корабля. Рен столкнулся с загадкой, и разрешить её надлежало как можно скорее. Во время последнего обследования Хакса меддроиды сообщили, что беременность вступает в критическую фазу. Анализы крови показали: несмотря на витаминные добавки, Хакс страдал от анемии. Давление на таз могло привести к необратимым повреждениям нервов. Существовала угроза отказа почек. Если бы всё шло по плану, Рен приказал бы Хаксу перейти на постельный режим самое позднее — через четыре недели. Конечно, после того, как они обсудили бы его состояние с глазу на глаз. Но до этого так и не дошло.

Проклятье, он должен найти Хакса, и найти быстро. Пока ещё не слишком поздно.


Глава третья


Капсула была такой маленькой, что Хакс едва мог повернуться на бок. Она скорее напоминала гроб, чем спасательный модуль. Но это был единственный шанс на спасение. Более крупный аппарат вызвал бы подозрения, паря среди мусора, который регулярно сбрасывал «Финализатор». Помимо размеров — в капсуле едва хватило места для самого Хакса, кислородных баллонов, скромных запасов еды и воды, — у неё был ещё один недостаток: отсутствие настоящего двигателя. Капсула была оснащена слабыми соплами, позволяющими добраться лишь до ближайшей обитаемой планеты — за нескольких дней.

Именно столько Хаксу придётся лежать в своей крохотной тюрьме. Даже сейчас, спустя пару часов, у него уже болела спина, а катетер, который он прикрепил в спешке, вызывал дискомфорт в мочевом пузыре. Но то было неизбежное зло. Это лучше, чем продолжать играть в игру Рена. По крайней мере, так у него появлялась надежда освободиться и самому распоряжаться своей жизнью. Ребёнок выбрал именно этот момент, чтобы пнуть Хакса в бок, и он невольно прижал ладонь к животу. Как типично для отпрыска Рена — напомнить ему, что он себе не хозяин. И даже не хозяин собственному телу. Но всё изменится, как только он достигнет планеты, пообещал себе Хакс. Он вырежет эту часть Кайло Рена из себя, и пусть это будет последним, что он сделает в жизни.

***

Словно тигр в клетке, Рен метался по коридорам «Финализатора». Члены экипажа бросались врассыпную, завидев его. После исчезновения Хакса вспышки гнева Рена унесли несколько жизней. И никому из штурмовиков и техников не хотелось стать следующей жертвой. С тех пор, как Хакс покинул корабль, прошло уже три дня, но выйти на след генерала не удалось. Хотя Рен был настолько измотан, что буквально валился с ног, он не ложился спать. Просто не мог. Он привык к тёплому телу рядом с собой. Лишённый возможности потрогать живот Хакса и услышать равномерное биение двух сердец, ощутить знакомое присутствие ребёнка в Силе, Рен чувствовал гигантскую пустоту в душе. Снова и снова он прощупывал Силой космическое пространство вокруг корабля, пытаясь дотянуться до Хакса через ребёнка. Но тщетно. Всё, что он чувствовал: холод, пустота и тишина.

***

Выйдя из небольшого пункта скорой помощи, Хакс в отчаянии ненадолго закрыл глаза. Его последняя надежда лопнула, словно мыльный пузырь. Ну почему он застрял на планете, этические нормы которой запрещали прерывать беременность без причины? Да кто они такие, чтобы принуждать его рожать этого ребёнка? Как будто не он решал: жить ему или умереть? В конце концов, он носил его в себе. Он был с ним наедине эти три дня в капсуле. Чувствовал каждое его движение, отдающееся изжогой. Каждый раз, когда ребёнок икал, Хакс видел, как вздрагивает кожа на его животе. Можно было предположить, что, не отвлекаясь на внешние раздражители, он станет ближе к ребёнку, но этого не произошло. Он укрепился в своём решении, а не колебался. Он должен был избавиться от ребёнка Кайло Рена, но всех имеющихся у него денег было недостаточно, чтобы обойти законы этого мира.

«Хакс».

Рен знал, что это звучит как мольба. Возможно, тысячная по счёту отчаянная попытка дотянуться до генерала, пока ещё не поздно.

«Прошу, если ты слышишь меня, извини».

Когда слова впервые возникли в его голове, Хакс верил, что это иллюзия, галлюцинация. Как он, не будучи форсъюзером, мог внезапно начать слышать голоса? Только если это было шуткой, которую решил с ним сыграть этот проклятый ребёнок.

Поскольку клиника отклонила его просьбу, Хаксу пришлось искать пристанище в поселении. О возвращении в Первый Порядок не могло быть и речи, а попытать счастья на другой планете он не рискнул, боясь быть раскрытым. Не то чтобы его состояние позволяло путешествовать. За две недели, прошедшие с побега с «Финализатора», его здоровье значительно ухудшилось. Почти любое движение доставляло неудобства, вне зависимости от того, ходил он, стоял, лежал или наклонялся. Даже от небольших усилий появлялась одышка. А из-за участившихся случаев недержания мочи он старался не покидать арендованное жилище.

Не считая коротких вылазок в деревню для пополнения запасов еды и лекарств, Хакс держался особняком и разговаривал только с ребёнком. А что ещё он мог делать? Как бы он ни сопротивлялся, выбора у него не было. И ему пришлось смириться с мыслью, что он доносит ребёнка до срока. Время от времени, когда Хакс обращался к ребёнку, у него возникало чувство, что тот отвечает ему пинками и толчками. А иногда, очень редко, ему казалось, что через отпрыска Рена у него возникла связь с Силой.

Вот как сейчас.

«Хакс, я никогда не хотел, чтобы до этого дошло. Ты должен поверить».

Он определённо слышал голос Рена. Конечно, оставалась вероятность, что это игра воображения. Наиболее вероятный сценарий. Совокупность гормонов, лекарств и добровольной изоляции медленно превращала его разум в вязкий сироп. И всё-таки Хакс почему-то отмёл этот вариант. Только Рен мог взывать к его здравомыслию и уговаривать вернуться. Если это галлюцинация, то благоразумнее всего не поддаваться ей и сохранять остатки достоинства, а если голос реален, то лучше вообще никак не реагировать. Вдруг Рен сможет найти Хакса, если поймёт, что тот слышит его через ребёнка? И тогда появление шаттла, который доставит Хакса обратно к Рену, — лишь вопрос времени.

И всё же это мог быть его единственный шанс сказать, как он зол на Рена. В жопу риск.

«Ты использовал меня», — слова прозвучали так же горько, как если бы он произнёс их вслух.

Ответ пришёл тут же. Полный эмоций, радости и облегчения.

«Хакс! Слава Силе! Ты в порядке? Ребёнок здоров?»

«Ну конечно, это всё, что тебя волнует. Твой ребёнок, — выплюнул Хакс, возненавидев себя за разочарование и обиду, которую почувствовал. — Тебе нисколечко не интересно, через что пришлось пройти мне. Как ты мог так поступить со мной?»

«Признаю, сперва я думал лишь об одном, — неуклюже попытался выразить словами свои стремления Рен. — Я очень хотел ребёнка. Когда я узнал, что ты можешь родить мне его, то почувствовал, как всё обрело смысл».

И снова типичный Рен. Словно весь мир вращается вокруг него, его желаний и его судьбы.

«И ты решил использовать меня как инкубатор, не поставив в известность?» — огрызнулся Хакс, радуясь, что его вновь охватывает гнев. Как бы ему ни хотелось очутиться перед Реном и вцепиться ему в шею, он понимал, что это плохая идея, учитывая его физическое состояние.

«Да. Нет! Всё сложно».

Разочарование Рена было очевидным. Хакс словно наяву видел, как тот бродит взад-вперёд, пытаясь подобрать правильные слова.

«Я знал, что ты никогда не согласишься иметь от меня ребёнка. Но я подумал, что однажды, когда он вырастет внутри тебя, ты поймёшь, что вместе мы создали нечто чудесное».

Он же не всерьёз? Неужели считает Хакса настолько тупым?

— Скажи, ты чокнутый? — выпалил Хакс. На этот раз вслух. — Ты насиловал меня и пичкал наркотиками! Сперва лишил меня моих гормонов, а потом одурманил, сделав слабым и безвольным!

«Я просто хотел как лучше — для тебя и ребёнка», — попытался оправдаться Рен, и Хакс чуть не рассмеялся из-за выбора слов.

«Ну конечно, особенно для меня».

Если и правда можно коснуться кого-то через Силу, то именно это Рен и делал в данный момент. Хакс невольно опустил взгляд, чтобы убедиться, что на самом деле никто не трогает его за руку.

«Хакс, вероятно, ты не хочешь слушать меня, но наркотики благотворно повлияли на твоё состояние. Была угроза отказа внутренних органов. Существовал риск, что ты впадёшь в депрессию. Всё, чего я хотел: чтобы ты был здоров и счастлив».

Хакс почти купился на его заботливость. Но только почти. Рен постоянно манипулировал, но ему никогда не удавалось ввести Хакса в заблуждение. Он видел его насквозь раньше, видел и сейчас.

«Чтобы твой драгоценный ребёнок не умер вместе со мной».

«Нет, ты ошибаешься, — немедленно отозвался Рен. — То есть, признаю, сперва я видел в тебе лишь средство для достижения цели, но чем дольше мой ребёнок рос внутри тебя, тем сильнее менялись мои чувства к тебе».

Хакс ощущал, как его гнев медленно, но верно сменяется чем-то иным. Ужасом. Страхом. Если Рен правда верил в то, что говорил, то он был совершенно безумен.

— Если ты сейчас заговоришь о любви, обещаю, я возьму кухонный нож и проткну себе живот. И ты никогда больше не увидишь нас, — мрачно и взвешенно произнёс Хакс.

«Прошу, Хакс, не делай этого. Возможно, несколько самонадеянно говорить о любви, но, клянусь, я не лгу. Я никогда не видел ничего более прекрасного, чем твоё тело, округляющееся всё сильнее с каждой неделей. Всё, чего я хотел и чего хочу по-прежнему: обнимать тебя и защищать, пока не родится ребёнок. И после тоже».

Рен был безумен, абсолютно безумен. Конечно, Хакс всегда подозревал, что с Реном что-то не так, но никогда прежде он не видел это так ясно, как сейчас, — когда тот полностью утратил связь с реальностью. Хаксу повезло сбежать от этого безумия в последний момент. Даже представить сложно, что ещё мог сотворить с ним Рен, учитывая его помешательство.

«Забудь. Я ни за что не вернусь в Первый Порядок».

Осознав, что лесть и уговоры не приносят плодов, Рен сменил тактику.

«Ты же знаешь, что я найду тебя рано или поздно. Учитывая, что я могу контактировать с тобой через ребёнка, это вопрос времени».

Вот они и подобрались к сути. Рен всегда предпочитал угрозы, а не эмоциональную чушь. Но теперь Хакс не боялся его.

«Если я правда так дорог тебе, как ты утверждаешь, то не пытайся искать нас. И если дорожишь нашими жизнями, больше не контактируй со мной».

Если Рен чего-то не терпел, так это шантажа. Но в сложившихся обстоятельствах ему пришлось уступить. Хакс практически услышал, как тот скрипнул зубами, прежде чем ответить:

«Помни, это и мой ребёнок тоже».

«Если всё пойдёт по плану, ты получишь своего ребёнка, как только он родится. А я буду достаточно далеко, чтобы ты не нашёл меня», — изложил свои условия Хакс. Рен получит то, чего так жаждет, если оставит Хакса в покое. Несмотря на долгие месяцы, в течение которых ребёнок рос внутри него, Хакс по-прежнему считал его частичкой Кайло Рена, а не своей. И потому вина за намерение отдать ребёнка его не терзала.

Казалось, молчание тянулось целую вечность, и Хакс уже подумал, что Рен оборвал связь, когда тот, наконец, заговорил:

«Хорошо, я принимаю твои условия. Но я взываю к твоей совести. Не стоит перекладывать вину за мои ошибки на ребёнка. Он не виноват, что я его отец».

И хотя Хакс не доверял Рену ни на йоту, выбора не оставалось. Учитывая его возможности, временное перемирие — лучшее, чего он может добиться.

«Ничего не могу обещать, но я попробую».

***

Кайло Рен раздосадованно провёл ладонью по лицу. Как бы он ни радовался тому, что наконец установил контакт с генералом, результат его очень разочаровал. Несмотря на то, что он выяснил, что Хакс и ребёнок в порядке. Он выложил все козыри, но так и не смог убедить Хакса в честности своих намерений и заставить вернуться. Возможно, он переборщил, но попытаться стоило. Говорят, выработка гормонов у будущих матерей вынуждает тех искать гармонии, безопасности и стабильной обстановки для себя и потомства. Но если это и правда, то Хакс представлял собой исключение. Угрожать Хаксу было не очень мудро. Но, спешно пересмотрев тактику переговоров, из-за приступа гнева Рен ошибся в расчётах.

Конечно, он всё ещё мог попробовать выяснить местонахождение Хакса через Силу, но по личному опыту знал, что генерал не бросает слов на ветер. Хотя Рен всегда думал, что инстинкт самосохранения Хакса исключает самоубийство. И если Хакс готов скорее оборвать свою жизнь (и следовательно, жизнь ребёнка), чем вернуться в Первый Порядок, то это многое говорит о Рене. Впрочем, он, видимо, заслужил такую реакцию после всего, что натворил. Как ни трудно было признавать поражение, он не мог рисковать. Оставалось только ждать и верить, что Хакс сдержит слово и отдаст ему ребёнка после рождения.

Однако, что касается самого генерала, ничего ещё не решено. За прошедшие месяцы Рен начал считать Хакса своей собственностью. И не собирался расставаться с ней навсегда. Он вернёт то, что принадлежит ему. Неважно, согласен Хакс или нет.

***

Хотя здоровье Хакса ухудшалось с каждой неделей, медики не уступили ему ни дня, отказавшись вызывать роды раньше срока. Так что момент, когда наконец начались схватки, Хакс воспринял как освобождение. Больше месяца он был прикован к больничной койке, мучаясь от отёков, боли и страха, что Рен найдёт его, пока природа не смилостивилась над ним. Минуты между внезапным разрывом околоплодного пузыря и наркозом длились, казалось, вечность. Спазмы сотрясали тело, пока он не провалился в сон. Лёжа на операционном столе, он видел мрачные сны, наполненные сражениями и кровью. Когда через час Хакс очнулся, ошарашенный и дезориентированный, первое, что он заметил, — значительно уменьшившийся живот. И хотя оставалось ощутимое вздутие, выпуклость, достигшая к концу беременности размеров медицинского мяча, исчезла. Осмотревшись по сторонам, Хакс попытался подавить внезапный приступ паники, обнаружив пустую кроватку рядом с койкой. Но прежде чем он успел подумать, как будет искать своего ребёнка в столь ослабленном состоянии, в дверном проёме появилась медсестра со свёртком в руках. С понимающей улыбкой она передала свёрток Хаксу.

Со смесью страха и трепета Хакс рассматривал крошечное личико, высовывающееся из-под одеяла. Его сердце пропустило пару ударов, когда он узнал тёмные волосы и знакомые черты.

— Ваша дочь, — произнесла женщина на бейсике, как будто требовались какие-то объяснения. Хакс горько рассмеялся. Невозможно было сомневаться, чьего ребёнка он держал в руках.

Но что удивительно, сейчас ему было всё равно. Он был просто рад, что она жива и здорова. Насколько он мог видеть, всё было при ней. Голова, тельце, ноги, руки и маленькие пальчики. О Сила, Хакс очень хотел ненавидеть малышку за то, кем она являлась, но, когда она наконец распахнула глаза, единственное, что он почувствовал...

Любовь.

***

Услышав писк датапада, Рен подхватил его, прежде чем на экране появилось изображение вахтенного офицера — лейтенанта Митаки.

— Верховный лидер, для вас входящий вызов.

Рен сурово кивнул:

— Переведите сюда.

Митака исчез. Вместо него на экране возникло лицо странной женщины. Она выглядела испуганной, но Рен всё-таки был Верховным лидером Первого Порядка, так что её реакция была понятна. Судя по одежде, медсестра. И, если верить координатам, с планеты, располагающейся менее чем в неделе полёта от места, где когда-то исчез Хакс. Совпадение? Вряд ли. Пульс Кайло Рена ускорился.

— Слушаю, — наконец сказал он.

— Мой повелитель, мне поручили сообщить вам, что ваша дочь в безопасности и ждёт, когда вы заберёте её домой.

Сначала Рен ощутил облегчение. Все эти месяцы, прошедшие с момента последнего разговора с Хаксом, он опасался худшего. И в то же время понимал, что это ещё не всё.

— А что с матерью? — наконец спросил он, желая получить ответ и страшась его.

Медсестра сочувственно покачала головой и сказала то, чего Рен слышать не хотел:

— Он не пережил роды.


Глава четвёртая


Неприметный серый камень на кладбище при больнице скорой помощи — вот и всё, что осталось от печально известного генерала Хакса из Первого Порядка. Рен ошеломлённо скользил взглядом по выгравированной надписи, сам не зная, чего именно он ожидал, не в состоянии осознать, что Хакс действительно умер. Да как он посмел! Ускользнуть единственным способом, против которого Рен ничего не мог поделать. Он мог побороть любые сложности, но против смерти был бессилен, как и остальные. Хакс должен был быть при нём. Отныне и навсегда. Ну или пока не надоел бы ему.

И всё же Рен невольно ненавидел себя за то, что не смог предотвратить такой исход. Это его вина, его личная неудача, что всё закончилось именно так. Если бы он не послушал Хакса и продолжил искать его, то был шанс застать его врасплох, прежде чем тот успел бы предпринять что-нибудь. А лучше было вообще с самого начала не спускать глаз с Хакса, сделав невозможным его побег. Тайно вживить в него передатчик и контролировать его местоположение. Или держать его на успокоительных, и тогда Хакс был бы жив.

Единственный плюс заключался в маленьком создании, спящем у Рена на руках и не подозревающем о драме, которая предшествовала его появлению на свет. Даже если бы Рен был слеп, след в Силе сообщил бы ему, что это его дочь. Сильная, чистая, невинная. Но у Рена были глаза, и он видел, как она похожа на него. Тёмные волосы, форма лица и даже оттопыренные ушки — его точная копия в миниатюре. И только глаза она явно унаследовала от Хакса.

С тяжёлым вздохом Рен крепко прижал дочку к себе, бросил последний взгляд на могилу Хакса и пошёл прочь. Теперь у ребёнка остался только он, и он поклялся, что защитит её. Никто не посмеет обидеть её. Если потребуется, он отдаст за неё жизнь, как отдал свою Хакс. Он воспитает её верным членом Первого Порядка. Сделает из неё лидера и сильного форсъюзера, как он сам, преданную делу всем своим существом, как Хакс. Это его долг перед памятью Хакса.

***

Хакс стоял неподалёку в укрытии и наблюдал, как Рен ведёт молчаливый диалог с его могилой. Было сюрреалистично видеть собственное имя на надгробном камне, но иного выхода не существовало. Если Хакс что и почерпнул из их с Реном мысленного общения, так это то, что тот его никогда не отпустит. И всегда будет искать способ вернуть его. Поэтому Хакс должен был умереть, чтобы обрести желанную свободу. Ему помог случайно встреченный на рынке во время беременности незнакомец, пытавшийся при помощи майнд-трика бесплатно добыть еду. Хакс не мог точно определить, был ли он необученным форсъюзером, скрывающимся джедаем или ситхом в изгнании. Но он хорошо разбирался в Силе и отчаянно нуждался в деньгах. А поскольку у Хакса они имелись, он без труда убедил незнакомца оказать услугу.

Изменить воспоминания больничного персонала не составило проблемы. А вот отказаться от дочери... Но Хакс понимал, что ей будет лучше с отцом. Поскольку она была так же чувствительна к Силе, как отец, оставалось лишь вопросом времени, когда Рен отыщет её. И Хакс решил, что лучше отдать её добровольно. Что он мог предложить ей? Жизнь в бегах? Вечно прятаться, скрываться от Первого Порядка и Сопротивления? Пусть Рен и был по большей части сумасшедшим манипулятором, но он обладал теми же способностями, что и она, а ещё командовал сильнейшей армией в галактике. Он защитит её, воспитает, научит использовать Силу, а Хакс будет надеяться, что несомненная любовь, которую Рен испытывает к ней, заставит его измениться к лучшему.

И всё же смотреть на уходящего с малышкой Рена было невыносимо больно. Хакс чуть не пошёл вслед за ними, но удержался в последний момент. Как бы мучительно это ни было, он должен отпустить их. Их пути разошлись. Он сознательно принял это решение и будет придерживаться его. Но он сохранит воспоминания о дочери в глубине сердца. Именно там её пристанище, неподалёку от места, которое было её домом на протяжении девяти месяцев.
цитировать