Азиатские новеллы и дорамы 3-15К;количество слов: 3031
автор: Evijuls

kissing eyes and kissing palms

саммари: Он ещё ни разу не срывался вот так в присутствии даочжана, он прекрасно знает, что даже будучи слепым, даочжан Сяо Синчэнь далёк от беспомощности.
Привыкнуть к тому, что каждое утро у него начинается не с мыслей о том, где раздобыть еды и в какое кровавое дерьмо придется погрузиться сегодня, а с чужого теплого дыхания у плеча, оказывается весьма непросто. За неполные два года в городе И Сюэ Ян почти отвык просыпаться посреди ночи, прислушиваться к шорохам за окном, проверять защитные знаки. Почти - но, разумеется, не до конца, так что барьеры и заклинания окружают не только их дом, но и приличное расстояние вокруг. Сюэ Яну слишком хорошо известно, какие твари водятся в подобных местах. В конце концов, из этих тварей он - самая опасная.
Он осторожно выбирается из постели - даочжан спит чутко, но Сюэ Ян умеет двигаться неслышно. Еще год назад ему было бы все равно, разбудит он лежащего рядом с ним человека или нет. В какой момент что-то изменилось - это Сюэ Ян вряд ли сможет сказать. И, тем более, что именно изменилось.
Он прихватывает Цзянцзай и выходит на прохладный весенний воздух в одних тонких штанах и свободной рубахе. Какой бы размеренной и спокойной ни казалась их нынешняя жизнь, тренировки никто не отменял. Сюэ Яну слишком хорошо известно, как быстро все это может измениться. К тому же, такая жизнь слишком скучна, и порой он развлекает себя не только Ночной охотой с даочжаном, но и одиночными, куда более увлекательными вылазками.
Меч привычно ложится в ладонь, и Сюэ Ян полностью растворяется в движениях: точные резкие взмахи, уверенная поступь, звенящее напряжение во всем теле. В воздухе, все еще по-зимнему холодном - капли утреннего тумана, и вскоре волосы начинают виться от влаги, а кожа покрывается потом и испариной. Дыхание тяжело срывается с губ, когда Сюэ Ян выполняет особенно сложный трюк, переворачиваясь в воздухе, выбрасывая Цзянцзай вперед и вверх - и одновременно раскрывая ладонь с темным железом, направляя энергию вслед удару меча. Железо послушно его воле, повинуется привычно и легко, порой превосходя даже его самые смелые ожидания, словно живое и разумное существо. Это могло бы напугать кого угодно другого, но у Сюэ Яна это вызывает немного детский восторг и желание проверить, насколько далеко он может зайти.
Поднять марионеток? С этим нет проблем уже очень давно, стоит только щелкнуть пальцами. Лютые мертвецы, контроль над гулями и духами - снова легко. Даже защитные барьеры, и те ставятся так, словно темное железо призвано защищать его, а не искажать его ци, приводя к безумию.
- Друг мой, солнце еще не встало, а ты уже тренируешься. Что-то случилось?
Тихий мягкий голос даочжана заставляет Сюэ Яна одним движением скрыть темное железо и приземлиться прямо напротив хрупкой белой фигуры. Иногда ему кажется, что даочжан уже давно все про него узнал, все понял - скрывать такую сильную темную энергию постоянно не под силу даже Сюэ Яну. Вот только почему тогда он все еще здесь?
- Откуда ты знаешь, что солнце еще не взошло? Может быть уже ясный полдень.
Сюэ Ян дразнит даочжана, подходя ближе, и тот как всегда улыбается, качая головой. Дорого бы Сюэ Ян дал, чтобы понять происходящее в этой голове - слишком добрый, слишком наивный, при этом даочжан порой смеется с далеко не безобидных шуток и убивает тварей с ничего не выражающим лицом.
- Ты же знаешь, я чувствую тепло на коже. Я…, - он запинается, словно пытаясь подобрать слова, и Сюэ Ян разглядывает легкую морщинку между бровей и немного съехавшую повязку, обнажающую край пустого века, - теперь мне доступно только такое зрение. Ощущениями.
Даочжан улыбается, и Сюэ Ян отчетливо слышит в его словах грусть и тоску - по тем образам, которые он больше никогда не сможет увидеть. Злость накатывает обжигающей волной: на себя, на Сун Ланя, на самого даочжана - кто бы мог предположить, что он настолько… блаженный! Отдать свои глаза какому-то проходимцу, от которого совершенно никакого прока - что такого сделал этот Сун Лань, чем заслужил это благодеяние? Где он сейчас, когда даочжан в подобном состоянии. Ладонь сильнее сжимается на рукояти Цзянцзая, а ци словно хлещет изнутри, подстегнутая злостью - и тут же резко успокаивается, когда поверх его ладони ложится чужая, теплая.
- Что с тобой, друг мой? Я не хотел вызвать у тебя такую реакцию.
Сюэ Ян вскидывает взгляд. Чувствует, все же он чувствует, неужели еще не догадался? Ладонь - к счастью, не изуродованная - спокойно лежит под ладонью даочжана, но Сюэ Ян знает, как должен ощущаться наощупь. Переливы черно-алой энергии, вспышки темноты и сладковато-гнилостный привкус смертей. Чувствует?
По лицу даочжана сложно что-либо прочесть, кроме теплоты и беспокойства, и Сюэ Ян трясет головой, отнимая руку и делая шаг назад. Порой ему кажется, что он сорвется и выложит всю правду сам, только для того, чтобы посмотреть как меняется лицо даочжана. Или для того, чтобы больше не гадать, что тот думает, касаясь его.
- Все в порядке. Просто гадаю, каким нужно быть идиотом, чтобы отдать кому-то свое зрение, зная, что ты сам навсегда останешься в темноте, беспомощным как котенок! Мне бы тоже отдал что-то жизненно важное, интересно, или это только у избранных появляется такая честь?
Сюэ Ян уходит в дом не дожидаясь ответа. Он еще ни разу не срывался вот так в присутствии даочжана, он прекрасно знает, что даже будучи слепым даочжан Сяо Синчэнь далек от беспомощности. Но жгучая злость внутри едва не выворачивает наизнанку: почему, почему Сяо Синчэнь так поступил? Да, он тот еще любитель помогать всем бедным и убогим, даже в ущерб себе, но чтобы настолько?
Как-то раз во время Ночной охоты они столкнулись с весьма сильной тварью, которая, к тому же, могла овладевать телами крестьян, не убивая их, но делая сосудами для своей сущности. Они сражались довольно долго и утомительно - Сюэ Ян мог бы покончить тварью одним щелчком пальцев, ладно, может быть не так легко, но все же. Но он выжидал, давал даочжану проявить свое человеколюбие: тот с самого начала прокричал “Не убивай его!” И они не убивали, пытались обездвижить, изгнать, упокоить. Ровно до тех пор, пока Сюэ Ян сам не подставился под клыки и когти твари. Он не планировал этого делать, замешкался, сосредоточившись на том, чтобы отбросить ударом энергии духов, привлеченных сильными вспышками чужой ци и подбирающихся к даочжану. Когти полоснули по спине, через лопатку ниже - больно, но не смертельно - а в следующее мгновение тварь уже лежала на земле, пригвожденная к влажному чернозему лезвием Шуанхуа. Лишившись тела, тварь заметалась в поисках нового, но даочжан запечатал ее - быстро, словно почти не обращая внимания на происходящее - и сразу же опустился на колени возле Сюэ Яна.
- Глубокая рана? Не двигайся, я осмотрю.
В голосе Сяо Синчэня была тревога, забота и - страх, что-то, чего Сюэ Ян раньше не слышал. Он перехватил чужую ладонь, перепачканную кровью, коротко ткнулся в нее губами, покачал головой.
- Все в порядке. Я в порядке. Жить буду.
Ему доставалось куда сильнее раньше, эта рана неприятная, но не слишком глубокая - рваные края осложнят заживление и только. Но вот почему… Сюэ Ян посмотрел на лежащее рядом тело, потом на даочжана - сжатые побледневшие губы, испачканное кровью белое ханьфу, подрагивающие пальцы. Сюэ Ян впервые допустил мысль, что может быть - только может быть, он действительно стал кем-то настолько значимым для даочжана, что тот готов пожертвовать чьей-то еще жизнью ради него. Мысль отдавала восторгом и почему-то - горечью.

Сюэ Ян выныривает из воспоминания, когда льет на себя ледяную воду, смывая пот и остатки угасающей злости. Воздух холодит кожу, и он зябко поводит плечами. Для того, кто так долго прожил на улице, он ненавидит холод и терпеть не может мерзнуть, но дрова для печи кончились еще вчера, а с утра он не успел принести новые. Не Слепышку же за ними посылать - хотя, он был бы не против, только даочжан почему-то отказывается.
Он еще несколько раз умывается, стоя в одних мокрых нательных штанах, и переводит дыхание. На смену злости приходит чувство вины: что-то, к чему Сюэ Ян совсем не привычен. Не стоило ему с даочжаном - вот так.
За спиной слышатся тихие шаги, и Сюэ Ян резко оборачивается, смотрит на застывшего в дверях Сяо Синчэня - тот, конечно, слепой, но вламываться вот так в ванную… Это было бы даже волнующе, если бы не совершенно потерянное выражение лица даочжана, от которого Сюэ Ян чувствует еще одну вспышку вины.
- Даочжан, что-то случилось?
Тот качает головой и проходит внутрь, прикрывая за собой дверь. Сюэ Ян разглядывает стройную фигуру, уверенные движения - даочжан передвигается так, что если бы не повязка, сложно было бы поверить в его слепоту. Сюэ Ян мысленно выругивается самыми грязными словами, которые он знает, и делает несколько шагов навстречу, протягивая руку и касаясь даочжанова предплечья.
- Я не должен был так говорить. Что-что, а беспомощным ты точно никогда не был.
Это самое близкое к “прости меня”, что Сюэ Ян может произнести - он поднимает взгляд на лицо Сяо Синчэня, смотрит на удивленную полуулыбку, на едва заметные ямочки на щеках, но плотную белую повязку. И понимает, что мог бы. Мог бы сказать и “прости меня”, и “я Сюэ Ян”, и что угодно другое, лишь бы даочжан оставался здесь, с ним, лишь бы иметь возможность видеть его - вот таким. Это похоже на безумие, еще большее, чем то, к которому он давно привык. Чувствовать нужду в том, чью жизнь собирался превратить в ад и почти в этом преуспел? Глупо, странно и очень-очень опасно. Куда опаснее, чем все те эксперименты, которые они с Мэн Яо проводили в Ланлине над лютыми мертвецами. Опасно - для другого.
- Все в порядке, друг мой. Я понимаю, что ты не со зла. Я… я хотел бы показать тебе кое-что, если позволишь.
Дождавшись утвердительного ответа Сяо Синчэнь берет его за руку и тянет в сторону деревянной скамьи у окна, через которое ванную комнату заливает рассветное солнце. Занятый размышлениями Сюэ Ян не заметил, что уже рассвело. Он послушно устраивается на влажном дереве и тут же замирает, распахивая глаза, когда тонкие длинные пальцы ложатся на его висок, прослеживают пульсирующую венку. Дыхание чуть сбивается, и Сюэ Ян только смотрит во все глаза, ловит выражение лица Сяо Синчэня - ровное, немного заинтересованное и сосредоточенное. Что, демоны его подери, он творит?
- Ты говорил, что я пожертвовал своим зрением и остался в темноте. Да, это действительно так, в этом ты прав, и как бы стыдно мне ни было это признавать, иногда я жалею об утрате возможности любоваться рассветом или приносить больше пользы людям. Но я все же могу… видеть. Просто по-другому. Вот так.
Пальцы очерчивают его глаза, едва-едва касаясь подушечками подрагивающих ресниц, дотрагиваются до крыльев носа, проходятся по линии скул и на мгновение замирают у губ - а потом оглаживают контур. Указательный и средний пальцы останавливаются на нижней губе, и Сюэ Ян невольно приоткрывает рот, чуть трется об пальцы, подставляясь этой странной ласке. Сердце глухо колотится в горле, а воздух в комнате сгущается. Ему уже давно не холодно, тело горит от вспыхнувшего желания - настолько острого, что поверить в его возникновение лишь от таких прикосновений - невозможно.
- У тебя красивое лицо. Особенно сейчас, когда на него падают блики солнца. Вот здесь, - даочжан ведет пальцами по краю губ, к левой щеке, - кожа немного теплее, значит, ее касаются солнечные лучи.
Сюэ Ян тяжело сглатывает. Он не один раз представлял, каково бы это было - между ними. Особенно по утрам, когда разглядывал спящего даочжана, с растрепавшимися волосами, сползшим с плеча ханьфу, лежащего на животе. Сюэ Яну представлялись жаркие поцелуи, сорванные хриплые стоны, обнаженная белая кожа под его пальцами, расчерченная ярко-алым. Выгибающийся, сам подающийся навстречу его глубоким толчкам даочжан, с покрасневшими от смущения и желания щеками. Но вот чего он представить не мог, что сам будет тянуться за теплыми пальцами, что возбудится до плывущего зрения только лишь от таких невинных касаний.
Пальцы даочжана скользят ниже, поглаживают шею, пробегаются по кадыку - Сюэ Ян сглатывает еще раз. Следом идут ключицы, и их даочжан “разглядывает” медленнее, касается всей ладонью, поднимает вторую и кладет на плечо, слегка сжимая.
- У тебя много шрамов, некоторые - от тяжелых ран. - Пальцы гладят побелевший рубец, тянущийся от ключицы к груди, и Сюэ Ян выдыхает с едва слышным стоном. Стоит уже так, что тонкая влажная ткань нательных штанов неприятно холодит и трет головку, хочется стянуть их, взять руку даочжана и притянуть к паху. Сюэ Ян не двигается.
- Кожа гладкая, а мышцы - сильные. Должно быть, ты уже давно тренируешься, и очень преуспеваешь в боевых искусствах.
Ладони даожчана двигаются ниже, и Сюэ Ян вздрагивает, когда кончики пальцев касаются напряженных сосков. У Сяо Синчэня - ярко-алые щеки и закушенная нижняя губа, словно его самого происходящее смущает донельзя - и это становится последней каплей в чаше терпения. Сюэ Ян накрывает ладони даочжана своими, все еще стараясь не слишком касаться его изувеченной рукой, а потом тянется ближе, замирает у самого его лица. Дыхание у даочжана быстрое, горячее, и Сюэ Ян ловит его губами, прежде чем придвинуться еще теснее и прошептать.
- Останови меня, если не захочешь.
Сяо Синчэнь не отвечает, только распахивает губы, приоткрывает, сам тянется за поцелуем - и Сюэ Ян целует его, так, как хотел уже давно. Сминает губы, вылизывает жарко и жадно, толкается языком в рот, лижет кромку зубов, прихватывает клычками нежную кожу на губах. От желания все плывет в голове, и Сюэ Ян тянет даочжана на себя, помогает усесться на свои бедра. Даочжан вздрагивает от прикосновения прохладной влажной ткани штанов, но льнет ближе, продолжает ладонями исследовать его тело - спину, грудь, живот, замирает у самой кромки ткани.
- Мне нравится видеть тебя таким. Ты невозможно красивый.
Шепчет Сяо Синчэнь, и Сюэ Ян распахивает глаза, чувствуя как внутри что-то не то обрывается, не то - сжимается в болезненный узел. Что он такое несет? Это он-то, Сюэ Ян, красивый? Да на нем живого места не осталось без шрамов, ну разве что лицу более-менее повезло.
- Это все потому, что ты меня глазами не видишь. Так бы убежал с криками.
Сюэ Ян смеется хрипло, и даочжан качает головой - а потом трется бедрами, ягодицами об пах Сюэ Яна, и смех резко обрывается, превращаясь в стон. Такого он точно не ожидал. Ладонь Сяо Синчэня накрывает его пах - неуверенно сжимает напряженный член через ткань, а потом тянет ее, и тут же снова дотрагивается.
Сюэ Ян толкается бедрами в чужие пальцы, стонет в голос, уже не сдерживаясь, и запускает ладонь в волосы даочжана, тянет его к себе, целуя еще раз. Даочжан двигает рукой медленно, словно изучает, проводит пальцами по головке, слегка трет, размазывая выступившую смазку, ведет ниже по стволу до самого основания. Его щеки горят, и Сюэ Ян не может оторвать взгляд от этого зрелища, не зная, куда смотреть - на белоснежные тонкие пальцы на его члене, или на невыносимо прекрасное в этот момент лицо даочжана, подернутое собственным возбуждением.
- Сильнее, даочжан.
Хрипло шепчет Сюэ Ян, и ладонь послушно ускоряет движения, приноравливаясь, а другая поднимается выше, гладит соски, сжимает их, заставляя Сюэ Яна едва не всхлипывать от желания почувствовать больше. На мгновение он представляет, каково это должно ощущаться - внутри даочжана, в кольце тесных узких мышц, растягивающихся, впускающих его. Оргазм накрывает неожиданно и ярко, и Сюэ Ян выплескивается на узкую бледную ладонь и на белоснежный ханьфу.
Даочжан тяжело дышит и пытается встать, но Сюэ Ян ловит его за запястья, не дает отстраниться - удовольствие все еще разливается по телу, не давая собраться с мыслями, и хочется растечься по скамье, не двигаясь. Но еще больше хочется - дотронуться. Он ссаживает даочжана со своих колен на скамью и опускается на колени между разведенных бедер. В голове шумит.
- Не дергайся, ладно? Я тоже хочу… посмотреть на тебя.
Сюэ Ян шепчет, утыкаясь губами куда-то даочжану в бедро, а потом разводит полы ханьфу, тянет с узких бедер нательные штаны, оставляя их болтаться у лодыжек - и несколько мгновений разглядывает аккуратный налитый кровью член с покрасневшей влажной головкой.
- Ты везде красивый, даочжан.
Сюэ Ян ухмыляется, когда слышит полустон-полувсхлип, и наконец берет в рот, втягивает головку, скользит по ней языком, слизывая капельки солоноватой смазки. Впускает глубже - раньше он не делал ничего подобного, но несколько раз был свидетелем таких сцен, да и теоретические знания, почерпнутые из книг, оказываются весьма полезны. Сглатывает вязкую слюну, все равно давясь ей, когда головка скользит по задней стенке горла - а даочжан сдавленно охает. Сжимает губы плотнее, лижет ствол, выпускает изо рта целиком, чтобы провести кончиком языка по небольшому отверстию на головке - в висках стучит, и ему хочется большего, хочется, чтобы Сяо Синчэнь стонал в голос, просил его не останавливаться.
И тот, словно читая мысли, шепчет, срываясь на жалобные стоны.
- Пожалуйста, А-Ян, пожалуйста, я хочу…
Пальцы даочжана вплетаются в его волосы, и Сюэ Ян берет еще глубже - до предела, и пытается сглотнуть наполнившую рот сперму, чувствуя, как она все равно стекает с уголка рта, мешаясь со слюной. Он держит обмякающий член во рту, легонько ласкает языком, а потом отстраняется, утирая рот тыльной стороной ладони.
И сползает с колен на пол, чувствуя, как внутри что-то обрывается. Он не сразу услышал… не сразу понял…
- Даочжан?
Сюэ Ян спрашивает вкрадчиво, осторожно, уже не контролируя голос - и Сяо Синчэнь чуть дергает краем губ, сжимает пальцами полы ханьфу, неловко пытаясь расправить их.
Он знал? Он знает? Мысли скачут как сумасшедшие: почему тогда не убил его, как выдалась возможность? Сейчас, будучи безоружным и полуобнаженным Сюэ Ян представлял бы не такую уж трудную мишень, по крайней мере, он бы не ожидал нападения. Почему позволил…
- Как давно ты знаешь?
Он не двигается, смотрит на Сяо Синчэня, пытается понять - о чем тот думает, что происходит в его голове. Сяо Синчэнь молчит, и Сюэ Ян хрипло, нервно смеется. Вот же ирония - хотел дождаться момента, хотел видеть ошарашенное выражение лица, хотел заставить страдать. И кто теперь ошарашен?
- Около года. Я не был уверен, но у тебя узнаваемая энергия. И, А-Ян, в порыве злости ты не всегда следишь за словами.
Сюэ Ян несколько раз моргает, а потом до него доходит - и смех превращается в истерический. Он сам этим утром ляпнул то, что никак не мог знать кто-то, не знавший Сяо Синчэня до этого. “Отдать кому-то свое зрение”. Сам Сяо Синчэнь никогда не упоминал эту историю при нем, Сюэ Ян же узнал о этом сам, решив разведать причину слепоты даочжана, еще в самом начале.
- Почему ты не убил меня? Столько возможностей было.
Сюэ Ян встает, чувствуя как пальцы сжимаются в кулаки от бессильной злости. Что даочжан сейчас сделает? Прогонит? Но тогда к чему был весь этот цирк?
Ладонь даочжана ложится на его - четырехпалую, и пальцы переплетаются друг с другом, тесно, правильно, странно.
- Потому что, мне кажется, я увидел тебя только когда ослеп. Смог увидеть… причины твоих поступков, хотя и далеко не все. И мне хочется, чтобы ты оставался таким же, каким был со мной эти годы. Я же знаю, ты можешь, Сюэ Ян.
Даочжан впервые называет его полным именем, и Сюэ Ян выдыхает, жмурится, сжимает пальцы крепче на чужой ладони. Глупый, глупый Сяо Синчэнь, он и половины всего не знает. Вот только, настолько ли это важно - знать все?
- Могу, если ты покажешь мне, как.
Тихо произносит Сюэ Ян - и пока эти слова звучат, он сам верит в них.
цитировать