Ориджиналы 15К+;количество слов: 21931
автор: Domi Tim

Редакционное задание влюбиться

саммари: В Лос-Анджелесе каждый человек обязательно найдет любовь.

Даже если он всего лишь автор колонки в "Мужском журнале", мечтающий о парне, до которого ему не достать. В городе ангелов все возможно, стоит ли удивляться, что судьба решает подтолкнуть их друг к другу?
Глава 1 Парень в смартфоне

Джесси сидит за компьютером в кабинете и грызет карандаш.

Из коридора доносятся шаркающие шаги, играет песня Мадонны.

Он постукивает пяткой по полу, подпевая: «Не плачь по мне, Аргентина», но мелодия обрывается одновременно со скрипом двери, и Джесси возвращается к экрану. Он занимается своеобразным самолюбованием, правда, смотрит не в зеркало, а на опубликованную на сайте статью. Внимательно отсчитывает три секунды и обновляет страницу. В прошлый раз счетчик посещаемости показал девяносто просмотров, а на этот раз их уже сто двадцать три.

И за этим не совсем приличным занятием его застает Эван. Он заходит в комнату после короткого «Не занят?» и присаживается напротив. У Джесси изо рта выпадает карандаш. Он не наклоняется за ним, только вытирает вспотевшие ладони о шорты и кладет руки на стол. Эван одет безупречно: туфли бежевого цвета, закатанные по лодыжку хлопковые штаны и рубашка в полоску.

А у Джесси даже полюбоваться не получается, он хочет провалиться этажом ниже, лишь бы не сморозить глупость или, наоборот, не потерять дар речи. Но он не супермен, так что сидит. Сидит и сгорает от неловкости, наблюдая за тем, как Эван отодвигает в сторону корреспонденцию, чтобы хотя бы положить руки на стол. У Джесси полнейший бардак на рабочем месте. Как и дома, как и в рюкзаке, из которого постоянно фантики вылетают.

Как и в жизни.

Взять хотя бы Эвана.

Влюбленность в него — дискомфорт, с которым Джесси свыкается год. С тех пор, как Эван предложил «новенькому редактору» стакан кофе на кухне, и он… Да он и не сделал толком ничего! Поблагодарил, поднял взгляд. И все. Бах — и уже на крючке. Ситуацию усугубило то, что, по рассказам окружающих, Эван казался настоящим чудом! Трудолюбив, честен, бескорыстен. С удовольствием помогает окружающим. Расклеивает листовки о глобальном потеплении и парниковом эффекте, инвестирует в солнечные батареи и возит в приют для животных зооништяки.

— Эван, — с едва различимыми вопросительными нотками говорит он.

— Джесс, — отвечает Эван. Его нога касается под узким столом колена Джесси, и тот в панике убирает ее. — У меня к тебе предложение.

«Пригласи меня на свидание», — проносится в мыслях у Джесси, и он улыбается еще более напряженно.

— Какое? Что-то по работе? Помощь нужна?

— Ты, наверное, в курсе, что в августе у «Мужского журнала» день рождения?

— На выпивку сдать?

— Не совсем. — Эван приподнимает подбородок. — У шефа появилась гениальная, — он хмыкает, — идея.

— Гениальная в кавычках?

— Да, гениальная в кавычках, — кивает Эван.

Джесси держит ноги скрещенными и так сильно прижимает икры друг к другу, что они начинают потеть. Его руки не останавливаются ни на секунду, живут собственной жизнью, мнут стикеры, а затем едва не ломают колпачок от именной ручки.

Джесси будто явился кумир. Усядься напротив Джонни Депп или Том Хиддлстон, никто не стал бы винить его за сломанный колпачок.

— Будем делать праздничный спецвыпуск. К пятилетию, — продолжает Эван, складывая ладони в замок. — Шеф дал распоряжение поднять архивы, Кай сделает выборку самых популярных статей, что-то в ретростиле, я точно не знаю.

— Угу, — выдавливает из себя Джесси.

— Но еще нам нужны авторы-добровольцы.

Джесси смотрит Эвану в лицо, задаваясь про себя вопросом: почему он так по нему сохнет? Эван не классический голливудский красавчик, он мужчина с изюминкой, как кажется Джесси. У него высокий лоб и нос немного больше нужного, однодневная щетина, родинка на щеке, а на голове копна темно-русых волос, правда, уложенная так филигранно, как будто едва заметный ветерок потрепал Эвана за пряди, сделав беспорядочную, но сексуальную укладку.

У Эвана среднее телосложение и красивые руки, он одевается скромно, хотя Джесси уверен — там есть что показать. Возможно, дело в том, как он себя ведет. Как двигается. Как разговаривает. Джесси в своей жизни не встречал настолько идеальных людей. Иногда ему хочется верить, что Эван имеет свой скелетик в шкафу, например, надевает под джинсы женское белье. Но в другой день он желает, чтобы Эван и вправду оказался ангелом, которым его считают все окружающие.

На десятой секунде молчания до Джесси доходит, что Эван, оказывается, ждет ответа. Он хаотично вспоминает последнюю фразу.

— Добровольцы?

— Отдадим пять-шесть разворотов нашим авторам. Интервью, фотосессия, еще кое-какие штуки… Честно говоря, я сразу подумал о тебе.

— Обо мне? Почему?

— На твоих статьях у нас всегда аншлаг!

Джесси ненавязчиво дотягивается до мышки и закрывает страницу со счетчиком просмотров.

— Я за этим особо не слежу, — говорит он, поглаживая затылок. — Так ты хочешь, чтобы я поучаствовал в проекте?

В груди у Джесси вспыхивает огонек. Кажется, Эван почти сказал, что считает его достойным автором. Достойным представить «Мужской журнал» на страницах праздничного выпуска. И это несмотря на то, что Джесси пишет о сексе. Просто о сексе. Такие статьи ни родителям не покажешь, ни в резюме серьезному изданию не запихнешь.

В этот момент его мысли перетекают в слова, и Джесси обнаруживает себя на фразе:

— Я же всего лишь про секс пишу…

— Почему это «всего лишь»? — фыркает Эван. — Секс, то есть размножение, считается базовой потребностью человека. И не только человека. — В его глазах появляется искорка. — И не только потребностью. В общем, — он тут же возвращается к деловому тону, и Джесси вздрагивает, — ты готов выйти в люди, а, Джесс?

— А это обязательно?

— Я не могу тебя заставить, — Эван медленно моргает, — но я бы советовал согласиться. Ты с нами уже давно, а не участвовал ни в одной рекламе. Почему? Пора рассказать о себе читателям. Уверен, некоторые из них твои преданные фанаты.

— Ну ты смешной, — не удерживается Джесси.

— Если ты согласен, то начнем уже в ближайшие дни. С интервью. Идет? —Эван поднимается, разглаживает брюки. Он обходит кресло и пододвигает его к столу.

— Я не… Я еще…

— Хочешь сказать, тебе нужно время, чтобы подумать?

Джесси кивает. Эван смотрит на него тепло, понимающе и идет к двери.

Температура в кабинете повышается, и Джесси оттягивает край футболки.

Проходит минута, может быть, две. От Эвана в комнате остается лишь едва ощутимый аромат фруктов и скошенной травы, но Джесси так и не приходит в себя. Только теперь его мозг включается в работу, и голову как по команде наполняют фразы, которые он мог бы сказать вместо невнятного бормотания. Что угодно лучше невнятного бормотания! Джесси возвращается к тому, как Эван заговорил о сексе, и представляет себе его расслабленного, заинтересованного кем-то. Может быть, Эван ходит знакомиться с мужчинами в баре или предпочитает более легкий способ — анкету в тиндере. Джесси делает ставку на бар, потому что достаточно взглянуть на Эвана один раз, увидеть, как он держит пальцами ручку, открывает кошелек или заправляет за ухо прядь, — и все, ты попал, парень.

— Полнейший треш, — шепчет он, держась за грудь. — Как будто я просил вот эту всю хрень.

***

Джесси остается после окончания рабочего дня, чтобы поговорить с Эваном о праздничном проекте, но не застает его на рабочем месте.

Все его попытки поймать Эвана на работе тоже не увенчались успехом. Три раза он выходил на кухню, минут пятнадцать околачивался около мужского туалета, потом выглядывал на балкон, где проводят время его курящие коллеги. Но безрезультатно.

А все почему? Эван не только идеальный человек, он еще и образцовый сотрудник, который не бегает в рабочее время пить чаи с ребятами, не курит и даже как будто умеет контролировать ритмы своего организма и не тратить время на низменные потребности вроде отлить. Джесси выходит из офиса в семь с вопросом, который весит словно тонну и тянет его к асфальту: принимать ли предложение Эвана?

Он перебегает Юг-Флауэр-стрит на последних секундах зеленого светофора и передумывает садиться на наземное метро. В голове полная неразбериха. Джесси проходит мимо гламурного, сплошь розового салона красоты, наслаждается, но не соблазняется запахом выпечки из продуктового и, наконец, добирается до громадной подземной стоянки, откуда нескончаемым потоком выезжают крутые и не очень машины. Здесь свой автомобиль оставляет и Эван — черную BMW две тысячи восемнадцатого года выпуска. Но Джесси не задерживается у парковки, нет смысла.

У следующего светофора Джесси резко тормозит, и рюкзак бьет его по пояснице.

В Городе ангелов стремительно темнеет, ветерок обдувает голые колени Джесси, а на небе проглядывает половинка луны.

Джесси пропитывается оптимизмом, как кружево влагой, и в эту секунду ему кажется, что с Эваном у них могло бы что-то получиться. Он уже достаточно о нем осведомлен. Гораздо больше, чем следовало бы простому коллеге… Знает, что Эван пьет латте, когда работает, а утро начинает с чая с четырьмя ложками сахара. Знает про пробежки в 7:00 и походы за продуктами в Whole Foods Market. Знает, что Эван обожает историю, военные самолеты, хронику и исторические романы, а иногда ни с того ни с сего идет на ужастик в кинотеатр, наверное, чтобы набраться острых впечатлений.

Ежедневно залипая в его инстаграм и твиттер, Джесси пытается сосчитать, сколько у Эвана разнообразных блокнотиков, планеров и других неведомых бумажных штук. Судя по фото, его дом — идеальное место для фотосессии, где все не только банально лежит на своих местах, но и отсортировано по цветам и фактуре.

Пропуская офисных работников, вышедших группой из дверей «Банка Америки», Джесси останавливается. Он думает, что центр города — не лучшее место для прогулки, особенно вдвоем. Если бы он планировал свидание с Эваном, ни за что бы не повел его в мегаполисный муравейник, выбрав отдаленное, таинственное и, главное, пустынное место, где городской гул не мешает разобрать мысли.

Вдалеке виднеется станция «Гранд Вашингтон». Джесси решает сесть на метро, чтобы не бродить по активно строящемуся району Сан-Педро. Он даже отсюда видит горы строительного мусора по центру улицы за знаком «Проезд запрещен». Достает телефон, чтобы подсоединить наушники, и тогда замечает значок сообщения в фейсбук-мессенджере. Он кликает по окошку и останавливается.

Эван.

Эван написал ему сообщение.

Сердце как по команде замирает и начинает выскакивать из груди, будто на Джесси вылили ушат воды. Он открывает сообщение. Пальцы подрагивают. Мысленно заставляет себя не надумывать чего-то обнадеживающего.

«По всему городу развесят борды с твоим изображением, придумай слоганы», — написано на экране.

Сообщение становится первым в их истории переписки. Банально, но все с чего-то начинают. Джесси добавил Эвана в список контактов в прошлом апреле, однако не нашел подходящего момента начать разговор. А сейчас первый шок сходит на нет.

Он растягивает губы, напряжение исчезает, как сдувшийся воздушный шарик.

«Я еще не соглашался», — печатает Джесси.

И получает: «А сейчас?»

Джесси ждет продолжения, ждет, когда Эван уточнит, как именно планирует убедить его участвовать в проекте.

Но смартфон больше не оживает. Значит, он имел в виду пятнадцать секунд, за которые Джесси должен передумать. В нем просыпается азарт.

Дойдя до остановки, Джесси снова утыкается в смартфон. «Все еще нет», — набирает и жмет «отправить». Он будто на грани. Возьмет да и начнет смеяться, как ненормальный. Он ведь уже почти согласился. И теперь ждет удобного момента, чтобы продать согласие подороже. Не будь тут замешан Эван, он бы здорово подумал об участии в пиар-кампании (не зря же он все время от них отказывается).

— Я безвольная тряпка, — шепчет он, убирая челку.

И он действительно так думает. Перед Джесси проносятся все его уступки родителям и друзьям — например, его предложение взять деньги, отложенные на колледж, для оплаты долгов и согласие сесть обедать за другим столом, чтобы благословенная команда школьных баскетболистов обсудила стратегию. Джесси не затевает конфликты, не предъявляет кому-то претензии первым, он из тех, кто извинится и спросит, все ли в порядке, если в супермаркете наедет тележкой кому-то на ногу.

Смартфон вибрирует, Джесси резко снимает блокировку с экрана.

«А ты любишь, когда тебя просят?»

— Чего… — говорит Джесси в голос, привлекая внимание прохожих. Он стоит на станции метро с телефоном в руках и глупо улыбается. — Окей.

Он собирается с силами и набирает. Сначала «О да, особенно если на коленях», потом «Вообще нет, но с тобой что-то захотелось», а затем «А ты не против?». Все варианты летят в электронную корзину, Джесси вовремя себя останавливает. Он не на работе, не пишет шаблон соблазнения для своей статьи. Это же Эван.

«Мой Эван», — вторит подсознание, и у Джесси по спине бегут мурашки. Секс не его цель, может, одна из целей, важная, безусловно, и волнующая. Но не единственная. Кроме того, что бы он там себе ни фантазировал по вечерам, пока они с Эваном остаются едва знакомыми коллегами, здоровающимися и говорящими в лифте о погоде. И нет варианта более быстрого краха их зарождающегося нечто, чем пошлость на третьем сообщении.

Мысленно сокрушаясь, Джесси заходит в вагончик наземного метро, оплачивает билет кредиткой и садится на одинарное место в самом углу, чтобы никто не смотрел ему через плечо. Он печатает целомудренное: «Я просто не уверен, что смогу».

Затем кладет телефон на рюкзак и выдыхает.

«Я уверен».

«Ты подходишь».

«К тому же ты должен попробовать», — пишет Эван.

Джесси терпеливо ждет, прожигая глазами точечки, сменяющие друг друга в углу экрана — значит, Эван пишет ему что-то еще. Ну же, давай, давай…

«Ты ведь так говоришь своим читателям, не правда ли?»

Джесси приоткрывает рот. В принципе, это возможно. Возможно, чтобы Эван прочел пару его статей ради какого-то неведомого интереса. Но услышать об этом вот так…

В горле появляется ком.

Джесси не показывает свои статьи людям, которым симпатизирует, ведь они слишком откровенные, и дерзкие, и… не соответствуют тому, что о сексе думает он сам. Прочитав его материалы, что, по всей видимости, сделал и Эван, можно предположить, будто Джесси настоящий профессионал, от девчонок нет отбоя и он отрывается по полной каждую ночь. В статьях Джесси и вправду не скупится на красочные описания секса и точные пересказы техник получения удовольствия, но лишь потому, что знает, как надо писать, чтобы материалы читали мужчины.

Подняв голову, Джесси утыкается в окно. Видит, что уже проехал половину пути до дома и вагончики метро как раз сворачивают на Лонг-Бич-авеню. Пассажиры суетятся, то тут, то там слышится «разрешите пройти», «пропустите, пожалуйста», а за окном продавцы закрывают жалюзи. Джесси возвращается в Центральную Аламеду, дешевый промышленный район ЛА, с предприятиями, обнесенными высокими бетонными оградами и колючей проволокой. Интересно, заезжал ли Эван сюда когда-нибудь? На ментальную и территориальную окраину города?

Джесси поднимает смартфон на уровень лица и пишет: «Твоя взяла».

***

На следующий день Джесси залетает в офис с таким энтузиазмом, будто после вчерашней переписки жизнь должна заиграть новыми красками.

Он здоровается со всеми коллегами, держа на языке особенное приветствие для Эвана. Но не видит его в коридорах не только утром, но и на протяжении всего дня. Ни на кухне, ни в курилке, ни в лифте. Фиаско предсказуемо. Тем более в офисе «Мужского журнала».

Редакция сделана по законам Google и Apple — с тренажерными залами, комнатами отдыха в зеленых тонах и другими бесполезными помещениями, разделяющими рабочие зоны. Кабинет Джесси находится на таком же расстоянии от кабинета Эвана, как секс и политика в реальном мире. Если они сливаются, получается скандал. Работники политического отдела тоже не слишком радушно встречают гостей, особенно тех, что пишут на пустяковые темы, Джесси с его «сексом» в том числе.

К вечеру того же дня запал Джесси понемногу иссякает. На него наваливается нереализованный потенциал и превращается в гадкое ощущение, будто он ничего не сделал с самого утра. Хотя статья «Кто такие свингеры и почему тебе захочется присоединиться?» написана и вычитана главредом. Джесси едет в вагончике метро, сжимает ладони и трет их, чтобы немного согреться. Погода подкидывает сюрпризы, и температуру бросает из стороны в сторону, как моряка на корабле во время шторма.

Позади Джесси пожилая пара громко и с большим энтузиазмом беседует о посещении Universal Studios и Голливудской аллеи славы. На минуту Джесси полностью ныряет в их разговор, их восхищенные интонации. Вспоминает родителей. Тот раз, когда они впервые посещали ЛА, пока он заселялся в общежитие около колледжа. Мама с папой вели себя как типичные туристы — смотрели во все глаза, то и дело восклицали «Вау!» и «Ты видел, видел?», не выпускали из рук путеводитель по Лос-Анджелесу и ловили каждое слово местных. Джесси старается воспроизвести их фигуры в сознании в мельчайших подробностях. Маму — хрупкую женщину ростом метр шестьдесят, вес которой едва достигает пятьдесят килограммов, и папу, кажущегося рядом с ней настоящим медведем. С каким бы удовольствием он прямо сейчас обнял их, взбежав по лестнице маленького коттеджа.

Смартфон вибрирует. Джесси подскакивает, будто его укусил тарантул. Оказывается, он почти уснул, почти коснулся головой трясущегося стекла, а ремешок его рюкзака съехал с плеча и болтается на руке. Джесси встряхивается и снимает блокировку.

«Подумал над слоганами для билбордов? А я подумал», — высвечивается сообщение.

От Эвана.

— Вот дерьмо, — выразительно говорит Джесси. И слышит, как позади него мгновенно прерывается разговор.

Он ничего не отвечает.

«Готов слушать?» — приходит сообщение.

Джесси выходит из вагона метро, набрасывает на голову капюшон и переходит дорогу. Предположение, что Эван позвонит ему, бьет под дых, однако он мужественно отвечает: «Конечно» — и замедляется. Идти к дому пять минут от силы, улица пустынна, нет желающих подслушать его возможный позор. Джесси опускает руку с телефоном на уровень бедра и старается выровнять дыхание, чтобы не задыхаться от эмоций.

Но вместо звонка он получает новое сообщение. С файлом.

Эван присылает фотографию!

Фотографию блокнота с надписями, которые без увеличения невозможно рассмотреть. Кто присылает фотку вместо того, чтобы напечатать текст или позвонить?

Джесси кликает на иконку и ждет, пока снимок загрузится. На странице записано три строки: «Он помогает тебе в постели», «Скорая сексуальная помощь», «Тебе нужны защита и Джесси Хант».

Он хмурится.

Еще раз читает и хмурится сильнее. Шикарные слоганы, если не думать, что они о нем. О Джесси Ханте. Он поднимает голову вверх и представляет себя на центральных улицах ЛА с этим рядом. Кровь приливает к щекам. Слишком дерзко. Все-таки удобно прятаться за ничего не значащими для обывателя инициалами в графе «автор». А если по всему ЛА развесят его лицо, как скоро к нему в гости пожалует нежелательное внимание?

Джесси поворачивает на Восток-47-стрит, видит в левом окошке на первом этаже свет. Значит, миссис Батлер, хозяйка дома — точнее maisonette, где он арендует цокольный этаж, точнее etage, — вернулась с прогулки. Она, вероятно, уже села за очередные онлайн-курсы (окончив на прошлой неделе «Французский за месяц» и подтянув французский Джесси). Он, радуясь возможности незамеченным пройти в свою обитель, бесшумно ступает по гравийной дорожке и обходит викторианский домик с колоннами.

«Слишком самоуверенно, тебе не кажется?» — отвечает Джесси. Телефон отправляется в карман шорт.

Джесси заходит в комнату, давит на выключатель. Бросает рюкзак у дверей, с разгону садится на стул и едет через полкомнаты к компьютерному столу.

Взяв в руки телефон, он читает: «Я придумал эти слоганы, читая твои статьи».

Он смеется. Почти хохочет и пишет: «Ну раз так, тогда ладно».

И получает смайлик.

Чертов смайлик, все. Улыбчивую желтую рожу. И разговор закончен. Джесси немного расстраивается, но быстро берет себя в руки. Убирает с клавиатуры телевизионный пульт, путеводитель, блокнот и жестяную банку с печеньем, чтобы положить голову на деревянную поверхность. И дать себе пять секунд на размышления.

— Обломщик, — стонет Джесси.

В мини-холодильнике его ждет хот-чили-бургер, а на ноутбуке скачан «Король Лев». Отрывая щеку от столешницы, Джесси находит глазами изображение французского Версаля над столом. И успокаивается. Версаль все еще в целости и сохранности. Мир не рухнул. Однажды Джесси обязательно вернется во Францию и увидит его снова. Однажды история с Эваном получит конец — хороший или плохой, ему пока неизвестно.

Сегодня у него в распоряжении только «Король Лев», над которым Джесси снова будет плакать, так что он включает ноутбук и берет с полки диск.

Глава 2 О проблемах ориентирования

Джесси пишет Эвану постоянно.

Пусть преимущественно по проекту, но зато они переписываются.

Уже почти неделю Джесси имеет честь наслаждаться этим. После диалога в четверг, который Эван лихо завершил смайликом, Джесси без предисловия отправил ему несколько своих более скромных идей для рекламных бордов по городу.

И будто случайно вписал в них экологический подтекст. Напомнил, что презервативы следует выбрасывать в урну, а не оставлять под кроватью (и хоть так впечатлить даму, если уж с сексом не выгорело). Эван, если судить по количеству эмодзи, пришел в восторг. Он спросил у Джесси, как он додумался, а тот соврал, что задался целью сделать рекламную кампанию полезной. Конечно, Джесси не стал раскрывать свой туз в рукаве, не стал признаваться, что наводил справки о том, чем занимается Эван…

Возможно, он жульничает, и сейчас тоже жульничает, отправляя Эвану ужасающую статью о выброшенной на берег беременной самке кита с тоннами пластика в желудке. Эван присылает в ответ грустные эмодзи. Джесси вынужден погасить в себе желание встать и пойти в его кабинет, чтобы обнять. Эван и без объятий быстро приходит в себя и вслед за смайлами перечисляет самые жуткие последствия привычки выбрасывать в океан мусор, в особенности пластик.

Джесси всерьез увлекается, шлет Эвану мемы про глобальное потепление, таяние ледников и снова начавшуюся гонку вооружений. Предлагает помочь с расклейкой объявлений и засыпает идеями, как вернуть тему экологии на первые страницы «Лос-Анджелес Таймс».

Джесси в нетерпении ждет момента, когда им выпадет возможность поговорить лично. Он старается, почти караулит Эвана в офисе. Тратит на ходьбу по коридорам и мониторинг его социальных сетей уйму времени.

В два часа ноги снова несут Джесси на кухню.

Он берет чай и включает электрический чайник. Рядом стоит кулер, но максимальная температура в нем слишком мала для полноценной заварки чая Джесси. Пока чайник закипает, он ждет, постукивая рукой по столешнице.

Кухонька в «Мужском журнале» дико маленькая, но оборудованная микроволновкой и мини-холодильником. Поскольку шеф разрешает работникам обедать в кабинетах или в комнате отдыха, каморка используется лишь для хранения продуктов, в ней редакторы не задерживаются.

Усевшись на свободный стул, Джесси изучает свое отражение в зеркальной дверце. Он улыбается и касается неровного переднего зуба, из-за которого комплексует широко улыбаться.

Ни разговоры об экологии, ни чтение книг, которые упомянул Эван, ни старания сделать гармоничные фотки, чтобы доказать ему наличие вкуса, не позволят им сойтись, если не возникнет притяжения. Откровение обрушивается на Джесси снежной лавиной, он даже не замечает, что грызет ноготь на большом пальце. Присматривается к лицу, искаженному металлом. Достаточно ли он симпатичный, чтобы понравиться Эвану? Джесси раньше не задавался целью оценить свою привлекательность по десятибальной шкале.

Но сегодня он готов дать себе… пять.

Ни разу он не влюблялся в мужчину, даже не смотрящего в его сторону. Раньше все происходило более естественно, через обмены улыбками, взглядами, намеками. Мужчины, с которыми Джесси встречался — парикмахер и попутчик в метро, — не раздаривали ему комплименты, но хотя бы намерения очерчивали сразу.

На кухне компанию Джесси составляют Пол из раздела «Техника и технологии», пиар-менеджер Элла и Джордж Хамильтон, отвечающий за интервью. Последний суетливо пробирается к кофе на полке для гостей, пока Джесси усердно поджимает ноги, чтобы ему не мешать. Джордж явно в своих мыслях, озабочен очередной звездой, с которой ему придется общаться. Джесси даже не удивляется, что перед тем, как выйти за двери, Джордж выключает в кухне свет. Он поднимается и дотягивается до выключателя.

И слышит голос Эвана, ангельский и беззаботный. Приседает. Потом передумывает и подходит к столу, рассматривая полку с чашками. Джесси старается придать своему лицу будничный, нормальный вид, но щекам все равно становится жарко.

— …Да какое там, я лучше лишнюю куртку надену! — доносится из коридора.

Эван приоткрывает дверь, продолжая перекидываться репликами с Джорджем. Джесси тем временем осматривает его. Так-так-так, сменил брюки на джинсы, а вместо рубашки надел футболку синего цвета с эмблемой Greenpeace.

— О, Джесс, привет, — произносит Эван, увидев, что он на кухне не один.

Джесси пожимает ему руку, думает, как бы начать разговор, воспользовавшись одной из своих заготовок, но затем чувствует на спине ладонь. Эван мягко прижимается к нему, проходя мимо. Прикосновение. Джесси забывает, что планировал сделать с чашкой, и на автомате берет с полки чай. Хотя у него в чашке тоже чай. Недопитый. Он часто моргает, слушает, чем за его спиной занимается Эван, но не отворачивается от окошка. Перед Джесси парковая зона ЛА. Деревья, высаженные по обе стороны от плиточной дорожки, бежевые лавочки, фонтан. Прямо напротив растет сосна, а на ней сидит смешная птица.

Эван становится рядом.

— Интересное что-то увидел? — нейтральным тоном произносит он.

Джесси ляпает первое, что приходит в голову:

— Птицу.

— Птицу? — кивает Эван. — Класс.

— Их не так часто сейчас можно увидеть. — Эван приподнимает бровь, вынуждая Джесси объясниться: — Загрязнение воздуха. Птицам некомфортно.

— Ты прав. А что за птица?

Эван склоняется ниже, чтобы увидеть окно с его угла обозрения, дыхание у Джесси сбивается. Он смотрит на птицу стеклянными глазами, плечо Эвана касается его спины. Аромат парфюма кружит ему голову. Сегодня он другой, и пахнет, как чистый секс, как разогретая кожа и древесина. Эван приоткрывает рот возле уха Джесси, смеется.

— Дятел?

— Разве?

— Ты смотришь на ветку справа внизу? — Эван указывает туда, куда нужно.

— Ага.

— Да, дятел.

Джесси нехотя признаётся, что у него с этим проблемы.

— С дятлами?

— Боже, оставь птицу в покое, — говорит он, поглаживая шею. — С распознаванием птичьих деталей и особенностей вроде формы клюва или длины лап. Честное слово, еще со школы.

Джесси даже не врет, но не добавляет, что интересовался совсем другим — дальними землями и сражениями.

Эван повторяет его фразу про птичьи детали и смеется. Кладет себе в чашку две гигантских ложки кофе, пробует температуру воды в чайнике, касаясь его стенки. Кухню наполняет шум нагревающейся воды.

— А еще у меня проблемы с ориентированием на местности, просто жуткие проблемы, серьезно… Помню, как однажды я вышел из метро, тут, в ЛА, и запутался, в какую сторону я вообще ехал и откуда. Вот забавно-то было. М-да…

— Могу подучить. Если планируешь путешествия, в которых тебе понадобится такой навык, — Эван приподнимает правый уголок губ. Ну конечно, Эван ориентируется на местности, и птиц он различает на раз-два. Джесси сомневается, есть ли занятие в этом мире, которое не поддалось Эвану?

Щелчок, с которым выключается чайник, гремит, словно взрыв.

Секунды уединения уходят, как песок сквозь пальцы.

— Почему нет? Я за…

— Только сначала интервью, — перебивает Эван.

Он пробирается обратно, держа перед собой чашку. Полностью черную, стильную чашку с незнакомым Джесси гербом на боку. Он поворачивается к столу, чтобы не наткнуться на взгляд Эвана, находящегося так близко. Хватает того, что к его животу через рубашку прикасается пряжка ремня Эвана.

Преступно маленькая кухня.

— Конечно, сначала интервью.

— Спишемся завтра, да? — спрашивает Эван.

— Окей, — это все, на что Джесси способен.

***

Суббота тянется вечность. Голова забита предстоящей встречей, и Джесси выматывает себя еще до обеда. Перебирает различные сценарии разговора, от дружеского и официально-делового до фантастического, в котором они обнимаются под конец встречи… А потом напоминает себе, что от него ничего не зависит. Джесси уже влюблен.

И так по кругу.

Закончив смотреть диснеевский мультфильм, Джесси подтягивает к себе ноутбук поближе и заходит в инстаграм Эвана.

На последней фотографии он видит два галстука. Один угольно-черный, второй серый, тоньше, чем первый. В подписи Эван просит выбрать, какой галстук сегодня надеть. Сердце Джесси подпрыгивает к подбородку, пока он сверяется с датой. Но нет. Эван не просил подписчиков и особенно подписчиц выбрать ему галстук для встречи с Джесси. Запись размещена вчера и касается, судя по комментариям, светской тусовки.

Выдохнув, Джесси снова проверяет телефон.

Он сидит в фейсбуке, смотрит одну серию «Игры престолов», слушает Walking On Cars в наушниках, отлеживая себе то левый, то правый бок… Так проходит полдня.

Сообщение в мессенджере настигает Джесси по пути в комнату. У него в руках луковые чипсы в салатнике и бутылка пепси. Сгружая вкусности на стол, Джесси поднимает смартфон к лицу и видит сообщение.

«Свободен сейчас?»

Ну еще бы! Джесси плюхается на кровать, ойкает из-за книги, край которой впивается в ягодицу, и набирает ответ. Точнее, начинает заранее спланированную партию: «я не дома, но я свободен», «подъезжай в Марина Дел Рей», «буду там через 50 минут» — все ради того, чтобы выманить дорогого Эвана в самое романтичное место ЛА.

***

Если бы Джесси не восхищался Эваном настолько сильно, он бы заметил, что все пошло не так с самого начала.

Но в голове Джесси нет места дурным мыслям, он сидит на побережье, сжимая в руках фотоаппарат. На пальцах чувствуются песок, он вытирает ладонь о кофту и потом трет зачесавшийся нос. Перед ним открывается вид, за который многие так любят Лос-Анджелес. Спокойный океан, теряющийся за горизонтом. Джесси, будто загипнотизированный, смотрит на то место, куда волны накатывают одна за одной.

Подносит видоискатель к глазам и делает несколько снимков. Canon не подводит, и Джесси надеется, что на компьютере снимки будут смотреться так же хорошо.

— Что за возня с этим океаном, — говорит Эван.

Джесси вздрагивает, задевая фотоаппаратом нос.

В радиусе десяти метров они одни, а небо над водой окрашивается в почти неестественный малиновый цвет.

— Привет, Эван.

— «Ла-Ла-Ленд» без океана не имел бы и половины популярности, которую имеет сейчас. В Санта-Монике, Венисе и Эрмоса-Бич не снижают цены на недвижимость. Потому что рядом он. — Эван присаживается и тут же стряхивает со штанов песок.

— Но ты же любишь океан! В смысле… борешься за его чистоту.

— Это инстинкт самосохранения, Джесс, любить океан вовсе не обязательно, чтобы знать, как много от него зависит, — Эван подмигивает. Он в тонких хлопковых брюках серого цвета и футболке с воротничком. — А вообще я выбирал дом подальше от воды.

— Почему?

— Во-первых, я не умею плавать…

— Серьезно? — Джесси поворачивается к нему, заглядывая в лицо. Ну кто не умеет плавать в городе, окруженном водой? — А если… — он машет рукой.

— Если что?

— Цунами, например!

Эван беззвучно складывает губы в букву «О».

— По шкале вероятности я скорее попаду в авиакатастрофу, хотя они тоже случаются нечасто, чем столкнусь с волной цунами, — добавляет он.

— По шкале вероятности?

Джесси смеется, клонится к Эвану, рука ложится на его плечо, будто в сотый раз. Пальцы сжимают мягкую футболку. Но Эван не отталкивает его, он смотрит доброжелательно и поворачивается вперед. У Джесси в мозгу с яркостью сверхновой вспыхивает желание увидеть их обоих сейчас со стороны…

— А как ты думаешь? Когда у природы есть тысячи вариантов, как тебя убить, приходится находить приоритеты, — говорит Эван, потом отстраняется. — К тому же, раз уж ты заговорил о цунами, плавание тебе не особо поможет спастись.

Джесси важно кивает. Они еще немного сидят молча, бросая друг на друга беззаботные взгляды. А потом Эван предлагает пройтись по побережью. Джесси кладет фотоаппарат в рюкзак, попросить попозировать Эвана он так и не решается. Тем временем Марина Дел Рей переодевается в желтый, солнце прячется за кромкой океана, им пересекает путь мама, уводящая ребенка от воды.

— Правильно я понимаю, что раньше ты интервью никому не давал? — спрашивает Эван.

— Представь себе, да. Ты мой первый… в плане интервью, — добавляет Джесси. Чтобы как-то сгладить свою неловкую шутку, он поспешно продолжает: — Ну, не считая тех моментов, когда я просил маму брать у меня интервью!

— Да ладно, — протягивает Эван. — Ты был маленькой знаменитостью, Джесс?

— Ага, разве что у себя в голове, — хмыкает тот.

И все-таки рассказывает, как увлекся журналистикой лет в двенадцать.

Он тогда смотрел подряд по три-четыре выпуска новостей, попросил папу сделать для него микрофон из деревянной доски и картона, разрисовал его в цвета СNN и брал интервью у друзей в небольшом шатре около своего дома. Чуть позже он с другом Ларри смастерил настоящую вывеску их шоу: «У Джесси Ханта». Именно в его домик во дворе, как его называли ровесники, стекались все слухи в округе. Неужели новичок из Нью-Йорка запал на Мэри? А правда ли, что Хеймич утопил в реке мяч Роджера и сказал, что его проколола его собака? Джесси торговал информацией в обмен на авторитет даже раньше, чем это стало таким популярным. Он гордился своим проектом, даже к маме приставал, чтобы она задавала ему вопросы.

Эван слушает и щурится.

— А что было потом?

— Шоу закрылось, — отвечает Джесси, не скрывая иронии в голосе. — Мама сказала, что ее достал не прекращающийся ор из шатра. Ну и не только. Мы перешли в старшую школу и… Знаешь, как бывает у подростков: мелочь, и вы уже не разговариваете.

— Погоди. Но если тебе так нравилось брать интервью, почему ты не… продолжил этим заниматься дальше?

— «Шоу Джесси Ханта» было просто детской забавой. — Он молчит, но после паузы добавляет: — Тебе правда это интересно? Иногда я болтаю и…

— Интересно.

— Ну да, у нас же интервью, — продолжает Джесси.

Эван выуживает из кармана диктофон, показывает его, давая возможность Джесси увидеть погасший дисплей.

— Так что мы просто болтаем, — подводит он черту.

— Хорошо. Супер. Тогда ты расскажи свой путь к политическому обозреванию в «Мужском журнале».

— Он совсем не такой интересный, как у тебя, — возражает Эван.

— Но мой путь завел меня совершенно не туда.

— Ладно. — Эван касается уха. — Но история правда… ни о чем. Я не увлекался с детства политикой. Да и в юности особо ею не интересовался. Маргарет Тэтчер не стала моим кумиром, и все такое. Только желание отца. — Он задумчиво трет подбородок. — Он помешан на престиже. Хотел, чтобы его сын, то есть я, обязательно имел престижную и перспективную профессию.

— А чего хотел ты?

— Помогать, — Эван поднимает глаза к небу, — Земле. Но это не профессия. Скажешь кому-то, что занимаешься благотворительностью, и сразу же получишь клеймо бездельника.

Джесси старается выглядеть как обычно и не показывать, что его до чертиков пугает эта ситуация. Боится налажать. Разочаровать. Испортить все. Еще неделю назад он не представлял, что будет так буднично болтать с Эваном на берегу океана.

— Ну что, давай все-таки начнем интервью? — суетливо говорит Эван. — Волнуешься?

— Волнуюсь.

— По тебе заметно, — усмехается Эван. Во второй руке мелькает диктофон, его дисплей теперь светится зеленым. — Но не стоит, это не страшно и не больно, Джесс…

— Мы будем обсуждать, почему я пишу на такую тему?

— А ты сам хочешь рассказать?

— Нет, — Джесси машет головой. Кто его за язык вообще тянул?! — Нет, можно обойтись без этого?

— Я планировал спросить.

Они присаживаются на лавку около бара, из которого доносится тихое гудение толпы. Джесси напряженно смеется, ему не хочется говорить о сексе с Эваном — вдруг он чем-то выдаст себя и Эван поймет, с кем он развлекается в мыслях.

— Думаешь, это будет кому-то интересно?

— Как минимум это интересно мне. — Эван кладет руку на деревянную поверхность, опирается на нее, не замечая, что его пальцы почти касаются ладони Джесси.

— Что ж, — Джесси собирает себя в кучу. — Скажу, как есть: жилье в Лос-Анджелесе дорогое не только в прибрежных районах города.

— Вот как, — выдыхает Эван. — Я понимаю. Но тебе нравится?

— Писать о сексе?

— Да, секс, — добавляет Эван.

Джесси готов поклясться, что в его голосе звенит намек. Похоть вибрирует в воздухе, назойливая, как писк комара, от которого хочется отмахнуться.

— Не столько нравится, сколько получается!

Эван смотрит на него, будто ни черта не понимает. Он и сам сомневается в том, что действительно хочет сказать. Писать о сексе легко, а работа, которая приносит доход и не заставляет перенапрягаться, — неплохой вариант для ЛА. Джесси формирует более объемный ответ в уме, и тут происходит непонятное. Эван останавливает его, берет за руку, нежно, как девушку перед тем, как поцеловать ее, и говорит:

— Можем развлечься, если хочешь, — мягко и мелодично шепчет ему в ухо, — не усложняя.

«Можем развлечься, не усложняя», — повторяет Джесси про себя.

Сначала до него не доходит, что это значит. Не усложняя — то есть с презервативом? Или предварительно оговорив, кто будет сверху? Без секс-игрушек? На нейтральной территории? Рука Эвана на бедре путает все карты. Ощущения… странные, будто его слова, его прикосновения украли из эротического сна Джесси, но не из реальности, где он стремился к другому. Джесси застывает, пока его мир переворачивается с ног на голову.

Эван не ищет отношений. Он один из тех, кого Джесси привык избегать.

Он не прочь сыграть в такую ролевую игру, но не более.

«Только секс» или «секс на один раз» в случае Джесси звучит как насмешка. Ну нет. С полигамными привычками он не мирился и мириться не собирается. Однажды вольность в постели, а точнее, секс втроем уже поставил крест на его отношениях. Нормальных, между прочим, отношениях. С тем самым парикмахером. Всего один раз в их постель попал третий мужчина — и он тут же вытеснил из нее Джесси, оставив на память помятое самолюбие.

Джесси больше не улыбается, запоминает ощущение тяжести руки Эвана на бедре, аромат мятной жвачки, когда он так близко… И отстраняется.

— Я сказал что-то не то? — реагирует Эван.

На его лице играет ухмылка — то ли маска, за которой он скрывает настоящие чувства, то ли свидетельство легкомысленности. Джесси подозревает, что его отказ не ударит по Эвану. Вероятно, он слышал от парней множество отказов и так же много положительных ответов. Предположение о том, со сколькими мужчинами Эван ведет себя вот так ради того, чтобы затащить их в койку, делает Джесси больно.

— Нет, но… — Зеленые глаза прищуриваются, Джесси невольно восхищается, насколько Эван красивый мужчина и без голливудского глянца. — Меня это не интересует.

Он ждет стандартного ответа в стиле «мне жаль» или «давай забудем», но…

— У тебя кто-то есть? — вместо этого спрашивает Эван.

— Нет.

Джесси остается сидеть рядом, чтобы Эван задал столько вопросов, сколько ему потребуется. Он не хочет задеть чувства Эвана, хотя его чувства раздавлены полностью. Мерно дыша, Джесси смотрит на океан. Он успокаивает. В движении волн прослеживается ритм.

Эван выглядит королем положения, будто он поступает правильно, пользуется возможностью попробовать каждое блюдо на фуршете под названием жизнь, ведет себя современно и раскованно, а Джесси застрял в двадцатом веке или когда там произошла сексуальная революция.

— Хочешь закрыть тему? — спрашивает он.

— Да, пожалуй.

Следующий час тянется невероятно долго. Джесси ощущает себя некомфортно, даже более некомфортно, чем в тот день, когда отец застал его за просмотром порно с мужчинами. Он держится на расстоянии, чтобы ни в коем случае не задеть Эвана плечом или кончиками пальцев, пока они ходят по побережью.

Джесси кажется, что он обидел Эвана. Хотя сам Эван ведет себя подчеркнуто профессионально. В кроссовки Джесси уже насыпался песок, но он продолжает грести его носками, имитируя сосредоточенность. Так ему не требуется смотреть на Эвана.

В осторожных попытках провести интервью они дожидаются, пока в ЛА совсем стемнеет.

Синхронно останавливаются и смотрят на поверхность воды. В ней видны искаженные очертания светящихся прибрежных закусочных и баров. Джесси атмосферу совсем не ощущает. Он стремится как можно скорее оказаться дома и подумать над тем, что сегодня произошло. А чем занята голова Эвана? Тот еще вопрос.

Если Эвану противен океан, почему он здесь и смотрит на него?

Джесси протягивает ему руку и скомканно прощается.

Глава 3 Семья

В понедельник Джесси шагает на работу, едва не подпрыгивая, в ушах гремит Digital World, и субботняя неприятность уже не кажется такой масштабной.

Он пользуется своим личным способом эскапизма, проверенным еще после разрыва с парикмахером. В выходные Джесси не тонет в слезах, не переписывается с Эваном и не заедает свое горе вафлями. Вместо этого он собирает походный рюкзачок и отправляется в Комптон, самый опасный район ЛА.

Помимо нестабильной криминогенной обстановки он славится любопытными заброшенными зданиями. Для большинства людей они не представляют интереса, но Джесси — не большинство. С самого детства он старается найти никем не занятые, ветхие и унылые на вид дома, которые обязательно хранят секреты. С самого детства он подбирает вещи, на которые остальные даже не смотрят, и гадает, кто пользовался ими до этого дня. Комптон — местечко с темными лестничными пролетами, квартирами с дырами в стенах и крышами, куда свободно проходят все желающие. Так что Джесси проводит там часа четыре и, кажется, развеивает свое горе, как какой-нибудь прах.

Он убеждает себя, что вернется с Эваном в статус коллег, говорящих в лифте о погоде. Такое бывает.

Но едва ступает за порог редакции, как видит Эвана в коридоре. Безупречного. Продолжает идти, убрав один наушник из уха. Надеется, что Эван не заметит его и даст возможность буркнуть ему и Элле «привет» на ходу. Но нет.

Все случается иначе.

Эван разворачивается к Джесси и подает руку.

Такое почтение выбивает Джесси из колеи. Вероятно, на лице появляется не улыбка, а гримаса, но он делает, что должен: пожимает руку — холодную, сухую — и ждет секунду. Палец Эвана скользит ему на запястье, будто измеряя пульс, который уже и так не в норме.

Разорвав рукопожатие, Джесси заваливается в свой кабинет и хаотично мечется секунд пять. Потом решает наглухо закрыть двери, поворачивает защелку. В наушниках продолжает играть музыка. Рука горит там, где ее касался Эван. Джесси медленно подносит ее к носу и различает нотки его аромата. Ну или у него галлюцинации. Но запах мгновенно переносит его в Марина Дел Рей и заполняет ощущением фиаско.

На то, чтобы взять себя в руки, у Джесси уходит десять минут. Он сидит в тишине, считает секунды, глядя на часы на стене, и пытается понять, что значит поведение Эвана. Он его простил? Решил вести себя, будто ничего не было? Чувствует себя виноватым? Или, как настоящий охотник, начал преследовать свою жертву? Джесси хмыкает вслух, берет карандаш в ладонь и начинает его грызть.

***

Необычное приветствие Эвана становится первым в череде неоднозначных событий, в которые Джесси оказывается вовлечен.

Эван не оставляет его в покое, не дает забыть о себе, но и не переходит черту. Все движения точно выверенные, они вроде бы дружеские, но с подтекстом. Все сообщения несут в себе намеки, которые Джесси нарочито не замечает, чтобы не попасть в хитро сделанную ловушку смыслов.

В конце концов, если он начнет возмущаться, придется признаваться почему.

Да и все это временно, успокаивает себя Джесси. Эван приходит к нему из-за общего праздничного проекта. Однажды, совсем скоро, проект закончится, и тогда прекратятся его визиты. Тогда Джесси станет легче.

В таком ритме проходит неделя, Джесси учится спокойно реагировать на вторжения Эвана в его тихую гавань. С интервью они заканчивают, отредактировав его несколько раз. Но на горизонте маячит фотосессия. И Эван внезапно считает себя обязанным хорошенько подготовить Джесси. Количество сообщений в их истории растет ежедневно. И Джесси цепляется за каждый факт, невольно упоминаемый Эваном. Удивительно, но они находят общие темы для разговора.

И постоянно находят друг в друге новое.

Джесси ходит по комнате на цыпочках, чтобы не разбудить миссис Бейли (в шесть утра у нее занятия по испанскому), и в итоге выходит на улицу и записывает Эвану голосовое сообщение. В красках рассказывает, что со времен средней школы он отвык позировать перед фотокамерой. Предпочитает фотографировать других. Мама с папой так расстраивались, что Джесси не часто попадал на школьные фото. Хотя школьные фото ужасный компромат!

Эван отвечает через пятнадцать минут:

«Занятно, но придется тебе переквалифицироваться на денек».

«P.S. Извини, я заслушался. У тебя приятный голос».

Джесси не знает, что ответить, отправляет смайлик. Он видит в этом их маленькую традицию. Если Джесси смущается, он замолкает. А Эван после этого, как правило, возвращается к рабочим вопросам.

«Как насчет гардероба? В каком стиле ты хотел бы сняться?» — пишет Эван, не разочаровывая ожидания Джесси.

Он лежит на диване. Одна нога закинута на спинку, вторая свисает к полу. Джесси пялится в телефон, ощущая, как сердце бьется быстрее, и быстрее, и быстрее…

Роняет телефон на грудь, сжимает виски ладонями.

— М-м-м, за что, за что, за что, — шепчет он в пустоту, а Эвану отвечает: «Еще не знаю». Затем утыкается в экран, по привычке следя за точками. Эван пишет большое сообщение, но по какому поводу, интересно знать!

«К слову, в бюджете есть пару сотен долларов на прикид для фотосессии. Можешь воспользоваться», — приходит от него.

Джесси печатает: «Окей, я подумаю».

Поднимается на ноги и начинает расхаживать туда-сюда, едва не цепляя головой низко висящую люстру.

Позади плащом развевается подол домашнего халата. Джесси на автомате мнет пояс, который когда-то был толстым и пушистым, а теперь сжался в тоненькую трубочку. На очередном повороте халат цепляет сложенные стопкой диски, и они с грохотом сыпятся на пол. Джесси чертыхается. Так душевно, хотя и сквозь зубы.

Все диски он складывает обратно в стопку на краю ящика с зимними ботинками.

По виску стекает капля пота, Джесси смахивает ее, думая, что стоило бы помыть руки, но видит, что у телефона светится экран. Любопытство живо выбрасывает из его головы другие мысли. Джесси подбегает и смотрит, что ему написал Эван.

«Тебе так или иначе придется побегать по магазинам».

«Я могу составить тебе компанию. Но не завтра и не послезавтра :)»

— Вау, ничего себе, смайлик, — вздыхает Джесси.

В мозгу всплывает мысль, которая даже смешит. Не пойти ли по магазинам именно завтра, чтобы не делать этого с Эваном? Джесси еще не понял, умеет ли он дружить с Эваном, поэтому в ступоре гладит пальцами телефон. Пока он молчит, Эван присылает еще одно сообщение.

«Потому что ноги болят, надо отдохнуть».

Джесси думает о неприличных вещах, от которых у Эвана болят ноги. Думает, что Эвану хватит честолюбия делать такие намеки. Более того, Джесси боится, что он не обманывает. Наверное, подцепил где-нибудь более сговорчивого парня и теперь мучает его. Джесси собирается ответить дерзко, возможно, даже дать ему понять, что его не заботит, с кем Эван и где. Но решимость в нем надламывается, будто сухая ветка.

А вдруг он себя накрутил? В итоге не без труда Джесси убеждает себя не рубить сгоряча. Но Эван снова реагирует быстрее, экран светится.

«Я бежал экологический марафон. А ты что подумал?»

— Лучше тебе не знать, — шепчет Джесси и набирает сообщение:

«Как раз сверялся с датой марафона!»

«Болит так, что надо вызывать массажиста или вызывать скорую?»

Эван отправляет Джесси смеющуюся панду, и тот фыркает. Смешной смайл.

Присаживается на диван. Их общение не могло не измениться после встречи на пляже. Если Эван считает нормальным флиртовать, Джесси переживет.

Телефон сигнализирует. Разговор с Эваном казался завершенным, Джесси приподнимает бровь, видя, что сообщение от него.

«Как хорошо в уютной атмосфере спальни, освещенной свечами, после чашки горячего шоколада с коньяком сделать друг другу эротический массаж! Когда люди пренебрегают ласками, они не задумываются о том, каким огромным эротическим потенциалом обладает кожа. А ведь она является не только самым большим, но и главным сексуальным не половым органом человека. Ее тепло, упругость, отзывчивость к боли и наслаждению превращают ее в основной источник эротического восприятия и главный объект чувствительного воздействия. Именно поэтому так важно ввести в свою сексуальную практику эротический массаж».

— Вот же, — пискливым голосом говорит он.

Это статья Джесси. Его сраная статья, выпущенная в конце февраля. Как Эван сумел найти ее так быстро?! Зачем он ее нашел? Мозг Джесси застывает, его хватает на то, чтобы ответить эмодзи.

— Так тебя. Да, твоим же оружием, угу-угу, Эван.

***

Джесси забывает сходить в бухгалтерию и перед самой фотосессией обнаруживает, что на его «Американ Экспресс» слишком мало денег, чтобы идти по магазинам. Он деликатно сообщает об этом Эвану, ожидая, что тот предложит перенести съемку, потому что у Джесси нет рубашек и достаточно официальных брюк. Но Эван вызывается одолжить ему на пару дней свою одежду.

Они беседуют около лифта, ждут, пока кабинка поднимется на седьмой этаж, и Джесси словно со стороны видит себя самого, кивающего, как кролик перед удавом. И хотя он понимает, что придется идти к Эвану домой, предвкушение того, что в его руках окажутся вещи Эвана, срывает все предохранители напрочь. Джесси хочется верить в свою благонадежность, в то, что с рубашками и штанами Эвана не случится ничего, за что ему придется краснеть. Но в том-то и фокус, что Джесси не уверен!

Так что да, он соглашается и ломает свою же стратегию.

Впрочем, стратегия не работает на пять с плюсом. Джесси удается поддерживать видимость дружбы с Эваном. Местами он даже получает искреннее удовольствие, находясь с ним рядом. Но ревность разъедает их отношения, как кислота. Эван делится, что обожает все части «Пилы», а Джесси уже думает, со сколькими бойфрендами он смотрел этот фильм перед тем, как уложить их или дать возможность уложить им себя. Эван между делом хвастается столом, купленным по крутой цене для кухни, и пошлые мыслишки тут как тут. Небось трахался с кем-то на кухне. Иногда Джесси беседует с внутренним голосом, олицетворяющим здравый смысл. Тогда он приходит к выводам, что жизнь Эвана не состоит из одного секса, а жизнь самого Джесси уж точно не должна состоять из догадок, как часто у Эвана секс. Иногда дубовый стол — это просто дубовый стол.

Но мысли кружат, а потом другой ехидный голосок, который Джесси именует подсознанием, ржет ему в ухо и спрашивает: ну как, помогло?

***

Джесси знает, где живет Эван. Но спрашивает адрес, он же не сталкер какой-нибудь.

В четверг его отпускают раньше. Чтобы не маяться опять целый день мыслями о предстоящей встрече, Джесси залетает домой, берет рюкзак с фотоаппаратом, мини-аптечкой и перчатками, забрасывает его на спину и отправляется в новое лос-анджелесское приключение. Карта и монетка организовывают ему весьма скучное путешествие и приводят на улицу Сан-Диего. На широкую темную трассу, по бокам которой растут сосны. Джесси сверяется со временем на экране телефона и ставит таймер на двадцать минут. Едва ли Сан-Диего предложит ему что-то любопытное.

Джесси мог бы успеть гораздо больше, передвигаясь на автомобиле. Но свой «гольф» он оставил дома сознательно, предпочитая садиться за руль как можно реже. Курсы вождения, на которые Джесси отправил отец, оставили ему на память яркую жуть и привычку ездить медленно, почти уткнувшись носом в лобовое стекло и сжимая руль пальцами до побелевших костяшек.

Он видит белку. Наглую белку, которая терпеливо ждет, пока он достает из кармана орешки. Джесси улыбается, оставляя для нее несколько на земле. Она не ест, пока он рядом, так что Джесси приходится ретироваться. Но спустя десять шагов он оборачивается и не видит ничего, ни белки, ни орехов. Сокрушается, что не успел ее сфотографировать.

В голове всплывает: надо рассказать Эвану!

Остальное время своего двадцатиминутного марафона он проводит без общества неожиданных гостей. Садится в такси и называет водителю адрес Эвана.

«Беллиджио-роуд, 10499» не желает ложиться на язык. Так непривычно произносить вслух то, что он неоднократно проговаривал в своих мыслях, строя самые немыслимые варианты развития их отношений. Джесси не успевает настроиться, а такси уже сворачивает на бульвар Сансет, виднеются многоэтажки Копа де Оро роуд. До Беллиджио рукой подать. Может быть, Эван его тоже ждет. Волнуется. Как вообще Эван волнуется? Джесси такого ни разу не видел, даже представить себе не может.

Выходя из такси, он вспоминает, какие эмоции Эван проявлял рядом с ним. Ничего конкретного. Сдержанная радость, замаскированное разочарование. Эван прекрасно владеет собой, без этой черты он бы, наверное, не казался столь идеальным в глазах окружающих.

Поднимаясь на крыльцо, Джесси рассматривает дом. Большое белое строение колониального типа. Дворик с идеальным газоном и розами окружает кованый забор. Джесси идет по гранитной дорожке и прочищает горло. Нажимает на кнопку. За дверью что-то происходит. Он пытается расслышать шаги, а Эван уже открывает дверь. Приветствует его улыбкой радушного хозяина.

— Прошу, проходи, ты как раз вовремя!

Эван отступает.

Руки Джесси ложатся на лямки рюкзака, он вертит головой.

Промолчать о том, какой красивый внутри дом, все равно что не заметить слона в посудной лавке. Джесси ступает по персидскому ковру, оказывается в свете желтых ламп, развешанных по стенам. Эван провожает Джесси в гостиную, целомудренно держа руку на его плече. Жестом приглашает сесть на огромный диван, обитый белым шелком. Взгляд Джесси задерживается на барной стойке около шкафчика в человеческий рост, скользит по мощному дубовому столу с выключенным макинтошем на нем, наконец, останавливается на полках, плотно заставленных книгами. Он сидит в библиотеке.

— Ты хорошо тут все обустроил, — признается Джесси.

Эван тем временем помогает с рюкзаком. Он взвешивает его на руке и округляет глаза.

— В поход собрался?

— Отчасти так и есть.

— Ты уезжаешь?

— Нет, я… — Джесси становится не по себе. — Я не рассказывал тебе, что иногда… иногда я сажусь в метро и еду куда глаза глядят? Выбираю остановку наугад, там, где не был, и иду рассматривать все… Ты так делал когда-нибудь?

— Честно говоря, мне в голову даже не приходило ехать куда-то, куда ехать не надо.

Эван смотрит на него, как на инопланетянина.

— За впечатлениями? — пожимает плечами Джесси. И его сносит, как туриста волной у причала. — Как у тебя с парнями? Новые впечатления, м-м-м?

Джесси сразу же понимает, что сморозил глупость. Дело даже не в том, что конкретно он сказал, главное, что он поднял тему. Вернулся на побережье Дел Рей и разрушил иллюзию того, что они оба об этом забыли. Между Эваном и Джесси будто существует тайное пари: кто первый вспоминает тот разговор, проигрывает. И Джесси проигрывает, сдается первым.

Он встает с дивана, Эван заговаривает:

— А как ты не теряешься? Помню, ты рассказывал мне про тот случай с метро…

— Меня спасают навигаторы, и я запоминаю путь. Иногда даже фотографирую. — Джесси нервно шарит по карманам. — Ладно. Так что? У нас нерешенный вопрос с моей одеждой. — Он поглаживает ладонью запястье другой руки. Под пронзительным взглядом Эвана Джесси чувствует себя эмоционально голым. — Я тут подумал, что…

— С удовольствием выслушаю твои предложения, но сначала, может быть, поужинаем? В баре есть любой алкоголь на твой вкус. Останешься?

Джесси взвешивает за и против и, еще не дойдя до конца, произносит:

— Да, конечно.

Эван сияет:

— Шикарно, — и первым выходит из библиотеки.

По пути на кухню Джесси попадает в темную комнату с непонятными силуэтами. Видя интерес своего гостя, Эван жмет на выключатель, и картинка выбивает из Джесси изумленное «вау». Он оказывается среди десятков мини-моделей боевых самолетов, расставленных около стен. Подходит к одному из них, Эван становится позади. Его ладони ложатся на плечи Джесси, тот рвано выдыхает весь воздух.

— Ты можешь брать их в руки, если хочешь, — предлагает Эван. — Прямо перед тобой «Стратофортресс».

— «Страто…»

— Можешь называть его Б-52. — Джесси старается его слушать. Его слова, а не только горячее сопение у самого уха. — Американский бомбардировщик. Этот — шестьдесят второго года выпуска. До сих пор в строю. — Эван скользит рукой по его плечу, предплечью, берет за запястье и ведет к модели справа. — Более новая модель, Б-1Б. Обожаю его историю! Взлеты, падения, модернизация.

Эван смешивает для него коктейль: апельсиновый сок, водка и лед. Джесси ходит с ним по комнате, от одной модели к другой, кубики льда стучат у него в стакане, кондиционер разгоняет теплый воздух.

— Первый «Лансер» взлетел в семьдесят четвертом, — рассказывает Эван. — А в семьдесят девятом, представь себе, программу едва не закрыли. Слишком дорого. Картер думал, что работать над Б-1А невыгодно, проще обновить Б-52. Конечно, модернизация всегда обходится дешевле, чем создание чего-то с нуля.

— А чем все закончилось?

— Власть сменилась. Рейган посчитал, что на Б-1 рано ставить крест.

Эван заканчивает на «Файтинг Фалкон», полушутя говорит, что для одного раза достаточно, а то у Джесси в голове все перепутается. И предлагает продолжить как-нибудь в другой раз. Джесси слышит в его словах завуалированное приглашение, кивает.

— Куриные наггетсы и салат из киноа с креветками и крабом, подойдет?

Джесси усаживается за стол, а Эван закидывает себе на плечо тонкое белое полотенце. Смотря на него, сложно не проникнуться романтическим настроением: Эван выглядит расслабленным, домашним. Его темно-синий свитшот кажется таким мягким на ощупь, а чиносы подчеркивают стройные ноги.

— Ты чудо!

Джесси восхищается. Несмотря на то, что чувствует: его намерены соблазнять едой. Он осматривается и убеждается, что Эван любит готовить. Человеку, который обходится едой на вынос и пользуется службами доставки, незачем такая махина и столько техники. Значит, он не устраивает представление лично для Джесси. Ну, может быть, немного, может, он не каждый день готовит для себя салат из какого-то киноа с креветками.

— Погоди, ты еще не пробовал, что у меня получится, — Эван достает из холодильника куриную грудку и берет острый длинный нож.

— А где ты этому научился?

— Готовить?

— Нет, так круто выглядеть с ножом в руках, — смеется Джесси.

— Так круто выгляжу с ножом я от природы, — подыгрывает Эван. — А готовить научился, как и все любители, с книгами и интернетом, там информации даже больше, чем можно усвоить… Мы с сестрой с четырнадцати лет регулярно оставались дома одни, а к магазинной еде я не питал любви. Пришлось осваивать ради себя любимого.

— У тебя есть сестра? Вау, сегодня прямо вечер открытий!

Джесси качается на высоком стуле, держа пальцы у лица. Расчесывает ими волосы и убирает челку со лба.

— Есть, Анджелина. Она, кстати, журналист, и я советовался с ней по поводу интервью с тобой.

«Снова то гребаное интервью», — проскакивает в мыслях у Джесси.

— И ты воспользовался ее советом?

— Скажем так, я не сразу понял важность ее совета. — Эван заканчивает с курицей. У него в миске горка идеальных по размеру кусочков. Он передвигается от шкафчика к шкафчику, почти не отрывая взгляда от Джесси, перчит, солит, а потом ставит масло разогреваться на плиту. — Она сказала, что я должен тобой увлечься. Представляешь? Мол, только так я смогу создать материал, в котором красной нитью будет исключительность моего интервьюируемого.

— Ого. Наверное, это работает. Иногда.

— А ты исключительный, Джесс, — выдает Эван, опираясь рукой о стол. Джесси утыкается взглядом в пол. Он не верит своим ушам и тому, что Эван произнес это предложение с утвердительной интонацией. — И я о тебе еще столько всего не знаю!

— Да я вроде бы обычный парень.

— Расскажи о своей семье.

— Мама с папой у меня тоже обычные. Они держат аптеку рядом с нашим домом. Я единственный ребенок. — Рука Джесси тянется ко рту, он меняет тему: — А где живет твоя сестра теперь?

— Какая из сестер?

Обмакивая кусочки курицы в муке, Эван ему усмехается. И Джесси готов поверить, что он придерживает новость, как десерт.

— У меня их три.

— Три?

— И еще два брата.

— Не может быть, — Джесси приоткрывает рот от удивления.

— Я номер четыре.

Эвана перебивает шипение масла. Он поглядывает в кастрюлю и вытаскивает уже готовые наггетсы золотистого света, от их запаха у Джесси скручивает живот. Он представляет Эвана в доме, полном детей, и видит рекламную картинку, в которой Эван в детстве симпатяжка, а его сестры с золотистыми кудрями и яркими губами дразнят его за столом. Джесси силится представить его родителей. У кого из них зеленые глаза? А темные волосы? Как Эвана воспитывали? Как привили ему такую любовь к систематизации и порядку?

Но потом Эван ставит перед ним наггетсы, и Джесси вспоминает.

— Ты сказал, что с четырнадцати лет оставался один?

— А, это. — Его голос пропадает, а потом Эван встряхивается. — Да, оставался.

— Почему?

— Наша семья разбросана по трем континентам, Джесс. Мама в Австралии, папа в Европе, дети здесь.

— А что случилось?

— Я бы сказал, амбиции.

Эван переносит к нему доску, нож, а в миске Джесси разглядывает манго, авокадо, яблоко и огурец. Он сокращает между ними расстояние, забираясь с локтями на стол. Видит во взгляде Эвана разочарование, но молчит. У Джесси такое ощущение, что стоит сказать ему хотя бы одно слово, и та аура откровения, опутавшая кухню, исчезнет без следа. Он перекатывает на языке слово «амбиции». Почти иностранное. Джесси многое готов сделать ради любви, ради мечты, но амбиции ни разу не входили в сферу его интересов.

Может быть, потому, что за удовлетворенными амбициями следуют обязательства, ограничивающие свободу.

Одно Джесси знает точно: он рад, что Эван остался в США.

— Моя мама с восемнадцати лет стала активисткой «Гринпис». Угадай, кто рассказал мне все те страшные вещи об экологии? Знаешь, ей действительно было не все равно... — Эван взмахивает рукой, выписывая ножом дугу. Джесси уверен, что последует «но». Так и случается. — Но мне хотелось, чтобы она чаще была моей мамой, а не экологом, понимаешь?

— Почему она уехала?

— Работа. Мама состояла в каждой второй профильной организации. — Горечь в голосе Эвана становится явной. — Сейчас, например, она строит какие-то экологические домики в Мельбурне. Довольна жизнью, сестры говорят. Я уже давно с ней не общался, если честно.

Эван дорезает манго и переходит к яблоку.

— С отцом примерно такая же история, — свободнее говорит он. — Только он бизнес-коуч. Активно учит в Европе кого-то быть успешным и влиятельным бизнесменом. Я всегда считал такую работу ерундой, а он жутко бесился.

— Видимо, от клиентов нет отбоя?

— Как и с любой дурацкой затеей.

Эван останавливается, кладет кисть на стол, продолжая держать нож плашмя. Он выдыхает, и поток воздуха поднимает его челку.

Джесси чувствует, будто между ними пробегают искорки. И они делают их ближе, уничтожают едва заметные барьеры.

Он хочет сказать, что ему жаль. Ведь Эван заслуживает хорошее детство и внимательных родителей. Его собственная мама, например, всегда достает старые альбомы с фотографиями на день рождения Джесси, заставляя сына неистово краснеть. Летом его семья выбирается на пикники, а на Рождество дом собирает у себя всех родственников. Джесси почти злится на мир, что таких воспоминаний нет у Эвана, но молчит — едва ли он рассказывает это ради жалости.

Тем более дальше разговор идет легко.

Эван искренне признается, что не оказался любимчиком родителей. Они с большой охотой заботились о его сестрах, покладистых и воспитанных, не высказывающих свое мнение, а лишь заглядывающих с восхищением в рты мамы и папы. Эван говорит, что его, должно быть, оказалось сложно любить. Джесси мысленно возражает — ему это дается очень легко.

— Меня семья недолюбливает, — Эван смеется, почти швыряя яблоко на доску. — Анджелина, разве что, меня терпит. Лесли так и не простила мне помолвку с ее парнем, Мэтт считает, что я разбил его мотоцикл специально… Мы как мексиканская семейка, втайне друг друга убить хотим.

— Помолвку с ее парнем? — спотыкается Джесси.

— Да неважно. Ну, тогда было важно. Знаешь, пышная свадьба, обмен кольцами и другой церемониальный бред в церкви.

Жесты Эвана становятся дергаными, и креветки едва не просыпаются на пол, пока он, раскачиваясь, несет их на рифленом подносе.

— А у кого нет историй о несчастливой любви?

— Вот именно. А любовь вообще бывает счастливой?

Обстановка на кухне меняется.

Эван справляется с креветками, перемешивает все в салатнике и хмурит брови. Раньше Джесси не думал о бывших Эвана и уж точно не подозревал, что кто-то разбил ему сердце.

Они оба замолкают и возобновляют разговор уже за столом, не вспоминая случившееся.

Джесси пробует наггетсы и закрывает глаза от удовольствия. Невозможно вкусно. Он делает Эвану комплимент за комплиментом, а тот улыбается.

— Только подай мне, пожалуйста, специи, — просит Джесси.

— О боже, куда уж острее?

— Очень остро, я обожаю это.

— И соль добавляешь? — широко открывает глаза Эван.

— А что?

— Это вредно, знаешь?

— Да, но… Почему бы нам не жить на полную? Ведь у природы есть столько способов нас убить. — Джесси намеренно цитирует Эвана, тот церемонно склоняет голову. — А так я хотя бы не буду жалеть, что ограничивал себя в соли!

— О чем-то все равно жалеть будешь.

«Да, например, о том, что не решился пододвинуться к столу, схватить тебя за шею и поцеловать», — думает Джесси.

Но Эван поднимает бокал совиньон-блан:

— За жизнь на полную.

Они не напиваются, не творят безобразия, не происходит ничего, за что Джесси пришлось бы извиняться перед собой. И пускай он почти соглашается переночевать у Эвана в гостевой комнате, он поудобнее перехватывает рюкзак и в последний момент отказывается. Вещи для фотосессии у Джесси при себе, и он бережет их как настоящее сокровище. По дороге домой несколько раз открывает рюкзак и проверяет, не помялись ли они. Белая рубашка с большим воротничком и джинсы с дырками на коленях.

Довольно провокационно, но Эван уверяет его, что это именно то, что нужно.

Джесси настолько перенасыщается общением с ним, что почти сразу засыпает. Вещи Эвана остаются лежать на стуле. И Джесси поглядывает на них, проваливаясь в сон. Ему снится свидание, снится, что Эван забирает его с фотосессии и целует около автомобиля, пока Джесси держится за ручку, чтобы не упасть. Пальцы Эвана перебирают его волосы, скользят по шее и сминают воротник, он шепчет ему пошлости в ухо и многообещающе ведет рукой от ребер вниз.

Джесси вскидывается от вибрирующего в штанах телефона. Он даже не снял с себя одежду, в которой ужинал с Эваном. Сонными пальцами он тычет на клавиши и видит сообщение.

«Фотограф ждет тебя на 12:00».

Во сне Эван вел себя гораздо лучше. Джесси откладывает телефон и обнимает подушку, надеясь, что сон продолжится.

Глава 4 Все это помнят

Джесси встает в восемь и видит сообщение: шеф разрешил ему явиться в офис после обеденного перерыва.

Джесси понимает, что у него более чем достаточно времени для подготовки, и успокаивается. Идет в душ, бреется, старается уложить волосы, но без геля — Эван предупредил, что прическу ему будут делать уже стилисты.

Снова цепляется за свое отражение в зеркале и пытается понять, насколько приятно смотреть на все это Эвану.

«Конечно приятно, он ведь предложил тебе секс!» — мысленно делает вывод Джесси.

И тут же встряхивается. «Почему ты об этом думаешь? Ты же собрался с ним дружить! Или вообще выбросить из головы, когда закончится проект!» Кивнув себе, Джесси отвлекается, но ненадолго.

На спинке он видит джинсы Эвана, рядом лежит сложенная рубашка.

Он берет штаны и натягивает на себя. Они после стирки, пахнут чем-то свежим. Не Эваном. Но сама только мысль, что он их носит, что вот тут и тут тоже ткань касалась его кожи, заставляет Джесси потеть. Застегнув молнию на джинсах, он хватает рекламный буклет частной диагностической клиники и обмахивается им. Берет в руки рубашку, надевает, застегивает. Вертится перед зеркалом, пытаясь продумать позы (тоже совет Эвана). Потом снимает все это с себя, вспоминая, что одеваться придется тоже на месте, и аккуратно складывает в объемный рюкзак.

В футболке и шортах Джесси чувствует себя гораздо лучше. Музыка по дороге в Мид Сити помогает успокоиться. Эван не звонит. А разве должен? Он, Джесси, взрослый и способен самостоятельно встретиться с фотографом, а у Эвана свои дела. Работа, в конце концов. Подпевая Yonaka, Джесси заходит в «Старбакс» на бульваре Креншо и выпивает кофе по пути к фотостудии.

Она примостилась между двумя жилыми домами. Привлекающее внимание белое здание.

Джесси поворачивает ко входу, и пульс убыстряется.

На ресепшен его встречает девушка в зеленой футболке с бейджем. Ее зовут Елена.

Она выписывает ему номер студии на такого же цвета визитке и с улыбкой провожает к лифту. Джесси не знает, чего ждать. Сомневается в себе и в очередной раз думает, стоят ли его мучения того, что он теперь общается с Эваном. Кабина лифта останавливается на четвертом этаже, прохлада скользит по рукам. Джесси оказывается в длинном коридоре, справа и слева от него гримерки, а чуть подальше он видит большие двери, за которыми слышатся разговоры и смех.

Сверившись с номером на визитке, Джесси идет туда. Нажимает на ручку двери и ступает в ярко освещенную, заставленную высокими лампами комнату. Перед ним проносится человек с фотоаппаратом, резко останавливается, смотрит прямо на Джесси и необычайно громко вскрикивает:

— А вот и он!

Джесси на автомате улыбается, позволяет мужчине в белой футболке и имиджевых очках на голове повести его к толпе таких же эксцентричных людей. Они безумно громко смеются, его новому знакомому приходится пропихнуть Джесси в середину круга, чтобы они хотя бы обратили на него внимание. И все тут же замолкают.

— Элис, Элис, дорогуша, — громче повторяет он, — готовь парня. Джим, выставляй мне свет. Реквизит какой-нибудь нужен? А хромакей?

Джесси оказывается захваченным работниками студии, они действуют слишком быстро, перемещаются, говорят, обращаясь к нему, и тут же, не дослушав ответ, начинают обсуждать что-то друг с другом. Поэтому, оказавшись в гримерке один после напутствия: «Одевайтесь и идите в кабинет к Элис», он выдыхает. Снимает шорты с футболкой, надевает штаны и рубашку, готовится выйти.

Джесси обещает себе сделать все возможное и невозможное, чтобы фотографии получились хорошими.

Но дверь открывается раньше, чем Джесси успевает до нее дойти. И он видит Эвана, появление которого сбивает с мысли. Эван подходит к нему, осматривая с ног до головы.

— Так и знал, что мы подобрали тебе вещи правильно!

— Что ты здесь делаешь? — в шоке выговаривает Джесси.

— Как это что? Пришел проконтролировать процесс. Чтобы вся эта красота, — Эван легонько щиплет его за щеку, — была и на фотографиях.

— Просто замолчи, — беззлобно выдает Джесси.

Он пытается понять, радует его появление Эвана или нервирует. Тот смеется, привычно подталкивает его в спину и ведет к Элис, по дороге рассказывая о фотостудии.

Джесси узнает, что «Мужской журнал» сотрудничает с ней несколько лет. Фотографа, который будет с ним работать, зовут Фернандо. Он гений, он сделает шикарные фото, утверждает Эван и советует не обращать внимания на некоторые странности в его поведении. Эван остается за дверью, и Джесси чувствует себя так, будто солнечная погода враз сменилась противным дождем.

Вопреки страхам Джесси, стилист почти ничего в нем не меняет. Приподнимает челку, наносит на лицо пудру и выделяет скулы. Когда Джесси появляется в зале, Эван показывает палец вверх, а Фернандо пошло присвистывает. В свободную минутку между первыми снимками Джесси спрашивает у Эвана, какая у Фернандо ориентация. Эвана этот вопрос смешит, он говорит Джесси:

— Никто точно не знает, какая у Фернандо ориентация, он одинаково боготворит как мужчин, так и женщин, попадающих к нему в объектив.

Спустя двадцать минут Джесси уже не задумывается о таких вещах, он хочет, чтобы его мучения поскорее закончились.

От софитов исходит неприятное тепло, даже кондиционер не помогает. Плюс ко всему Джесси волнуется, Фернандо сначала обращается к нему ласково («Джесси, детка, больше страсти, пожалуйста»), а потом нетерпеливо («Джесси, уныло! Пожалуйста, сделай что-нибудь с лицом!»). Джесси разводит руками в стороны и видит, что Эван уже попросил для них паузу, будто читая мысли. Он принимает из рук Эвана минералку, стараясь не слушать, о чем он беседует с Фернандо.

Они стоят втроем, Фернандо крутит в руках дорогой фотоаппарат, Джесси так быстро пьет воду большими глотками, что у него закладывает уши, он улавливает лишь отдельные слова: «давишь на него», «иначе», «подход». И разочаровывается еще больше — у него не получается.

— Джесс, — Эван поворачивается к нему и игриво толкает плечом. — Нечего зажиматься, я-то знаю, каким ты бываешь, — он цепляет пальцем подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

И Джесси не выдерживает.

Конечно же, он смеется, щеки краснеют, он смотрит в пол и неловко улыбается. Наблюдая за его мучениями, Эван закусывает губу.

— Супер, а теперь покажи столько же разнообразных эмоций и Фернандо. Я тебе помогу.

Джесси возвращается под лампы, Фернандо берет в руки камеру, а Эван стоит рядом.

В принципе этого достаточно, чтобы глаза Джесси постоянно находили его. Кроме того, Эван разговаривает с ним, дает советы, подбадривает. И шутит. У Джесси уже челюсти болят к концу фотосессии, но главное, что Фернандо перестает ругаться и получает то, что планировал получить. Джесси пробует десятки разных поз, скрещивает руки на груди, садится на стул и так, и эдак, поворачивается боком, поправляет волосы, очки, рубашку, расстегивает и застегивает пуговицу, подмигивает и смеется, кокетничает и щурит глаза.

Все заканчивается в полвторого.

Джесси дают возможность переодеться в гримерке. Он снимает с себя рубашку вместе с напряжением, скопившимся за время фотосессии.

«Больше никогда!» — уверяет себя он.

Но все-таки улыбается, сталкиваясь с Эваном около дверей. Тот предлагает отвезти его на работу. У Джесси нет причин отказываться. Он не отдает Эвану вещи, говорит, что постирает их и только тогда вернет, чистыми.

— Джесс, может быть, я хотел бы чувствовать на них твой запах, — отвечает Эван.

Он ведет внедорожник по крайней полосе, в солнцезащитных очках, одной рукой держась за руль, а вторую положив на дверь со стороны водителя.

Джесси кажется, что он ослышался. Ну нереально так невозмутимо себя вести, произнося такое! Что ответить, Джесси не в курсе. Спасибо? Или напомнить Эвану, что они уже оставили позади вопрос романтических отношений?

А оставили ли?

В итоге Джесси прижимает к себе рюкзак и откидывается на спинку сиденья.

Они едут в тишине.

***

— Боже, Эван, боже, нет! — качает головой Джесси, закрывая руками лицо.

Он сидит за столиком летнего кафе Aroma Coffee & Tea, Эван напротив. Благодаря навесу Джесси не так жарко, как десять минут назад, когда он шел по раскаленному городу. Но десять минут назад он еще не знал, что фотосессия окажется не худшим этапом журнального проекта в его жизни, и чувствовал себя счастливее.

— Ничего такого, зря ты переживаешь, — в который раз повторяет Эван.

Джесси продолжает сокрушаться, бесится, что Эван даже не пытается понять, в какое катастрофическое положение он завел Джесси.

Беря в руки молочный коктейль, он пытается объяснить еще раз.

— Эван, это кошмар. Я серьезно, мне придется рассказывать кому-то о каких-то, — он возмущенно выдыхает, — хитростях секса…

— Нет, не совсем так. Случайным образом мы выберем человека, с которым ты и встретишься. — Эван кладет ладонь на руку Джесси. — Это будет просто розыгрыш, благотворительный к тому же. Мы не будем никому обещать консультацию по сексу. Может быть, выиграет девушка, которой ты нравишься.

— Меня разыграют как подарок. Класс. Хорошо, девушка. И что?

— Проведешь с ней время, соберешь деньги и сможешь сделать мир чуточку лучше.

— Ты говоришь как рекламный менеджер, а не как мой друг, — фыркает Джесси. Он пользуется возможностью отстраниться, чтобы достать смартфон, посмотреть на время. — Ладно, допустим. Мы хорошо проведем время. А если выиграет кто-то, кому захочется получить от меня шесть советов, как стать в постели настоящим гуру?

— Снова не понимаю, в чем проблема. Ты же писал об этом сотни статей!

— Писать не то же самое, что говорить!

Эван доверительно заглядывает ему в глаза, Джесси почти выходит из себя.

Он вспоминает, как в детстве от злости топал ногами, а папа продолжал как ни в чем не бывало смотреть бейсбол по телевизору. И Джесси в тот момент искренне верил, что поза отца не изменится, даже если он разобьет голову о стену. Сейчас Эван так же, как и отец, не старается войти в его положение.

— Я не могу. — Джесси размешивает коктейль трубочкой. — Ты же видишь, я… Я не тот, за кого меня принимают читатели. Я не гуру и ничего не умею.

— Прям уж ничего?

— Хочешь убедиться лично?

Эван строит ему глазки, кладет локоть на стол и подпирает рукой подбородок:

— Хочу.

— Ну, я тоже много чего хочу, — парирует Джесси. «Например, чтобы ты перестал быть мудаком и спать с кем попало», — договаривает он про себя.

Эван смеется, прикрывая рот ладонью.

— Давай потренируемся, — предлагает он. — Я могу сыграть роль барышни, которая на тебя запала, или мужчины с кризисом среднего возраста.

Джесси почти шипит:

— Ничего не получится, к черту тренировки.

— Ты в себя вообще не веришь. — Эван опускается на спинку плетеного кресла. — Постоянно говоришь «не могу», «не получится». Хотя все же получается. И интервью, и фотосессия. Почему ты так в себе не уверен?

— Когда эта встреча превратилась в сеанс у психоаналитика?

— Я просто пытаюсь говорить с тобой не как менеджер, — он очерчивает в воздухе кавычки, — а как твой друг.

Не успевает Джесси переварить его слова, а Эван уже просит счет, достает из кошелька несколько купюр и расплачивается за них двоих. Он встает и идет. Джесси в шоке разворачивается и смотрит ему вслед. Он не понимает, что сказал или сделал не так. Почему Эван ушел? Мысль, что он обиделся, кажется чужеродной, сознание сразу выталкивает ее наружу, отторгает.

И Джесси остается с этим открытием один на один.

Он думает о том, что Эван, оказывается, умеет обижаться, пока идет мимо газетного киоска и книжного магазина, и доходит до волнующего вывода, что Эвана задел именно он, Джесси, уже у самого входа в редакцию.

Знать бы еще, что стряслось.

Весь день Джесси сам не свой. Ему хочется пойти к Эвану, извиниться (непонятно за что) или выяснить предварительно, за что придется извиниться.

Но его душевное равновесие до сих пор не восстановилось. Он решает дать и себе, и Эвану перерыв. Собирается домой, быстро идет к лифту, прощается с девушкой на ресепшен и, не оглядываясь, направляется к своей остановке метро.

«Такое ощущение, что я с ним уже в отношениях», — фыркает Джесси.

Все его мысли крутятся вокруг Эвана, и до полного помешательства остается один неосторожный шаг. Сознание будто восстало против него. Почему Джесси настолько важно, что чувствует Эван, и настолько наплевать на собственные чувства?

Уже в метро он плюет на свое же обещание не писать пока Эвану и набирает осторожное: «Мы что, поссорились?»

Джесси долго смотрит на слова на экране, даже перепечатывает сообщение, заменяя «мы» на «я с тобой». Потому что от этого «мы» отчетливо веет связью, которую Джесси не собирался признавать. Он оставляет «мы» и нажимает на кнопку «отправить», решая быть честным с Эваном хотя бы отчасти.

Ожидание ответа превращается в пытку, удлиняет его путь до дома в два раза как минимум.

Смартфон вибрирует в кармане, прерывая попытку Джесси вставить ключ в замочную скважину. Его руки подрагивают, снимая блокировку.

А на экране короткое: «Нет».

Джесси отвечает вопросом: «А что тогда случилось?»

Он опирается на дверь и продолжает стоять на пороге, медленно вдыхая теплый воздух.

«Ничего не случилось», — отвечает Эван, и Джесси прижимает руку ко лбу.

С одной стороны, он ценит этот момент. Ведь он узнаёт об Эване что-то новое. И потом он в разговоре с воображаемым другом скажет: «О, я знаю, как он ведет себя, когда дуется. Нет-нет, он отвечает на сообщения, но говорит таким подчеркнуто холодным тоном…»

С другой стороны, Джесси кажется, что он ступает на опасную территорию. Как долго Эван будет вести с ним дискуссии, прежде чем перестанет отвечать или разозлится всерьез? Джесси в раздумьях, но набирает ответное: «Ты ушел». Он бы даже не начинал разговор, если бы не стремился получить нормальный ответ, что пошло не так тогда в кафе.

Проходит три минуты — Джесси следит за временем, смотря на экран смартфона каждые пять секунд.

Пять минут.

Десять.

Нога, на которую он опирается, затекает, он меняет положение. Мнется. И решает все-таки войти в дом. Нечего стоять под дверью, как идиот.

***

Спустя пару дней Джесси и Эван возвращаются к обычному общению. Вопрос, что произошло тогда на веранде кафе, повисает в воздухе.

Джесси свыкается с ним.

Учится игнорировать произошедшее и наслаждаться тем, что у них все хорошо. Ему кажется, что Эван сделал выводы — он гораздо меньше говорит о проекте, гораздо больше говорит о себе. Джесси, слушая его, постепенно приходит к выводу, что семья Эвана вовсе не является сосредоточением негатива и травмирующих воспоминаний. Да, он обижается на маму с папой, имеет напряженные отношения с несколькими сестрами, что в принципе типично, но продолжает любить их.

— Анджелина плевала на то, что о ней думают люди, — рассказывает Эван, подходя ближе к кухонному столу. Они снова в «Мужском журнале», проводят вместе обеденный перерыв. — Однажды проехалась на трехколесном велосипеде в образе диснеевской принцессы. С фатой на голове и все такое…

— Рисковая девчонка, — соглашается Джесси.

— Забавно, что она сейчас отчасти формирует общественное мнение, которое всегда презирала.

Джесси поднимает бумажный стаканчик с кофе, как будто отвечает на тост. Он ничего не знает об Анджелине. Но ему всегда нравились самодостаточные и смелые люди. Общество зачастую мешает продвижению вперед, поэтому успеха добиваются только храбрые и решительные. Наверное, Джесси восхищается решительными людьми, не имея таких качеств. Но он ограничивается кивком. Эван первым выходит в коридор.

Спустя десять шагов они расходятся, Джесси заходит в свой кабинет, а Эван шагает дальше. Они не говорят друг другу «до встречи» и не договариваются о конкретном времени. Они неожиданно добираются до той стадии отношений, когда внезапные визиты кажутся нормальными.

Джесси надеется, что между ними что-то происходит. Но он не видит разницы, не может схватить ее из воздуха, даже когда тот начинает греться.

Он даже себя до конца не понимает, не говоря уже об Эване.

Порой Джесси принимается анализировать свои чувства, чего не делал уже очень давно, и задает себе откровенный вопрос: «На что ты надеешься с Эваном?» И в зависимости от того, насколько у него паршивое настроение, он отвечает по-разному: то «Я думаю, мы станем отличными друзьями», то «Я надеюсь, что он изменится». Второй вариант честнее, но болезненнее.

Он также не понимает, почему Эван, абсолютно неидеальный Эван, нравится ему еще больше с каждым днем.

Теперь Джесси знает его привычки, знает его прошлое и имеет свой взгляд на историю отношений Эвана. Он считает его трусом — после разбитого сердца Эван пошел по пути наименьшего сопротивления и закрылся. Хотя мог бы продолжить искать того самого, разочаровываться, падать и подыматься. То, что делает Эван, — лайт-вариант отношений без привязанностей. Почти бизнес — созвонились, договорились, переспали.

Джесси, когда его кинули второй раз, и не подумал отказаться от отношений из-за боязни пережить это снова.

Но он еще ни разу даже слова на эту тему не сказал.

***

Пару раз Эван намекает, что хотел бы прийти в гости к Джесси. Но такие предложения, хотя и озвученные непрямо, вызывают у Джесси панику.

Он не желает пускать Эвана в эту часть своей жизни, он готов сказать честно: она жалкая.

Джесси живет на окраине города, все его вещи умещаются в меленьком подвале. И у него нет интересных хобби, как у Эвана, нет интересных вещей, как у Эвана. Вместо моделей боевых самолетов Джесси покажет ему разве что свою внушительную коллекцию дисков с диснеевскими мультфильмами.

О, и еще расскажет, что современные мультфильмы ни в какое сравнение не идут с классическими. Да и сам Дисней уже, мягко говоря, не тот.

И все-таки в субботу он сдается. Минут пятнадцать сидит над сообщением в мессенджере, вновь и вновь читает присланное Эваном: «Могу к тебе заскочить сегодня». Утешает себя — мол, Эван его друг, и даже если его разочарует его жилье, ничего страшного не случится. Он медленно подносит палец к кнопке «отправить», рука подрагивает. Выдыхает и жмет. Короткое «Давай, я согласен» отправляется в руки Эвана, и Джесси очень хочется узнать, появляется ли на его лице улыбка…

Следующий час он предсказуемо возится с комнатой.

К счастью, она маленькая, это плюс — не так много поверхностей, с которых придется смахнуть пыль. К несчастью, она маленькая, так что у Джесси нет возможности спрятать лишний провинциальный хлам и позорные мультики.

Он полностью заполняет пластиковые корзины грязными полотенцами и постельным бельем, запихивает в картонную коробку ролики (дабы не рассказывать Эвану, как мама благословила его на активный досуг в Лос-Анджелесе, а Джесси так ни разу их не надел — слишком старые, да и жмут уже). Потом переходит к столу, который служит ему одновременно и как письменный, и как кухонный. Джесси находит на нем столько пятен и округлых следов от чашек с чаем, что даже мимолетно злится на себя за лень.

Собирает с пола хлебные крошки, выравнивает стопки распечаток с географическими данными разных стран.

За пятнадцать минут моется в душе и переодевается в чистые футболку и джинсы.

Эван шлет ему следующее сообщение, когда доезжает до остановки «Вернон».

Джесси сразу же выходит из дома, радуясь, что хозяйка эти выходные решила провести у подруги. Она бы, конечно, позволила Джесси пригласить Эвана, но едва ли они бы смогли говорить достаточно громко после девяти вечера.

Повернув на Лонг-Бич-авеню, Джесси видит Эвана около автомобильной стоянки. Он спотыкается о собственное чувство радости. И это его тоже злит.

Реакции тела, которые невозможно контролировать.

Он ждет, пока Эван подойдет ближе, а улыбка окончательно прилипает к лицу. Видеть Эвана здесь… какой-то сюр. Он такой же, как и там, в блестящем лос-анджелесском небоскребе, и он приехал сюда ради Джесси.

Коротко осмотрев рубашку навыпуск и штаны с дырками на коленях Эвана, Джесси провожает его до поворота на Восток-47-стрит к дому 1712.

— Интересный райончик, — выдает Эван.

«Интересный?» — про себя вторит Джесси. Он едва не смеется — это мило, что Эван пытается сделать ему комплимент, но здесь нет ничего даже отдаленно интересного. Район наполовину спальный, наполовину промышленный. За развлечениями, в модные магазины и на работу приходится ездить в центр.

Следующего комплимента удостаивается комната самого Джесси. Эван мгновенно разваливается на диване и говорит, что у него очень уютно. Джесси зависает на пару секунд. Он даже пропускает момент, когда Эван достает из кожаного портфеля бутылку вина и заговорщически позволяет заглянуть внутрь — там лежит еще одна. Он затарился алкоголем, и Джесси не против выпить.

Он такой напряженный, что даже спину держит ровно, садясь рядом. Им нужен допинг, чтобы нормально пообщаться, решает Джесси и встает. Он берет два стакана с полки над компьютером, ставит их на столик. Из холодильника достает магазинный бифштекс, старается разрезать его на кусочки и не видит, что Эван, заскучав, полез по его распечаткам.

— А это у нас что? — берет он верхний лист, показывает Джесси.

— Дурацкий опросник Тони, оставь его…

— И что он… Погоди, погоди, Тони и тебе тоже раздавал свои опросники?

— Да, ну и, — Джесси лениво выхватывает у него лист, — технически это, — щурится и читает: — «Десять вопросов, чтобы узнать, сняли ли вы все барьеры в отношениях».

— О как, — смеется Эван. — В креативности заголовков ему не откажешь, но содержание… Муть полная.

Джесси пожимает плечами. Тони отвечает за тесты и опросники в «Мужском журнале», за материалы, которые размещаются в самом конце, такой себе аналог рецептов в журналах для женщин. И несмотря на то, что это развлекательный контент, Тони относится к нему на удивление серьезно. И регулярно раздает всем в редакции свои опросники до публикации, прося, нет, даже требуя обратную связь.

— Может, кому-то пригодится…

Джесси возвращается на диван с алкоголем, берет штопор, ставит тарелки с самодельными закусками. А сам усаживается на пол. Эван делает то же самое.

Джесси пытается убрать опросник в стопку, но Эван останавливает его.

— Дай сюда. Проверю на тебе! — Эван наставляет палец на Джесси. — Так-так-так. Расскажите, мистер Хант, о вашем самом неловком романтическом опыте. Отлично, — он показательно выбрасывает опросник, но вместо того, чтобы отлететь в сторону, тот опускается прямо на колени Джесси. — Рассказывай давай.

Эван жмется к нему ближе, окружает Джесси своим теплом. И прежде чем ответить — а Джесси знает, что Эван будет настаивать, — Джесси выпивает стакан до дна.

Градусы чувствуются во рту, бегут по пищеводу и оседают в желудке.

— Дурацкий Тони, дурацкий опросник, — шепчет Джесси. Он прижимает руки к лицу и слышит, как Эван веселится. — Я так с ходу и не вспомню…

— Не ври, все ты помнишь! Все такое помнят, — убеждает Эван.

Он, уже прикончив свою порцию, наполняет их стаканы снова.

— Хорошо, я отвечу, если и ты тоже ответишь…

— Ладно, ладно!

Эван выставляет руки вперед, его щеки уже покраснели.

— Ну, наверное, неловким было знакомство со Стивеном Паркером. М-м-м, ну и имечко, верно? Я называю его попутчиком в метро, понимаешь? — Эван кивает. — Типа он такой незначительный в моей жизни, что я даже имени его не помню…

— Неловкий момент, — напоминает Эван.

— Да-да. Так вот, когда мы с ним познакомились, я ехал на наземном метро, а он сидел напротив и пялился, — выразительно говорит Джесси, сотрясая ладонями, — пялился прямо мне в лицо. Я вышел с ним на одной остановке и решился спросить, чего он пялится?! А он стер с моего подбородка пятно от кетчупа.

— Кетчупа?

— Ага, и еще сказал такой, мол, я пытался понять, это просто кетчуп или кровь. В первом случае я бы попросил твой телефон, а во втором позвонил бы в полицию…

Эван фыркает.

— Тупой подкат.

— Наитупейший из тех, что мне приходилось слышать, — поддакивает Джесси. — Твоя очередь.

Эван делает вид, что задумался.

— Как насчет того, что в меня влюблен один патрульный и он все время мне сигналит, если видит меня на дороге?

Он крепится, крепится, а потом начинает хохотать. Почти ложится на Джесси. И тот тоже начинает смеяться, хотя Эван еще даже ничего не сказал. Он уже немного пьян.

— Понимаешь, он… Он…

Минуты три уходит на то, чтобы Эван успокоился.

— Когда он сигналит, все сразу думают, что я что-то нарушил! Это так неловко. А если я не на авто, то он подкатывает с фразой: «Арестовать вас, мистер Милгрэм, или вы вели себя хорошо?» И так каждый раз! Человеку тридцать два года.

— Но стоп, стоп… Полицейский. Престижно. Почему ты с ним не попробовал?

— Ну не знаю, может быть, потому, что в десять лет он плевался в меня жеваной бумагой?

— Чего-о-о? — протягивает Джесси.

— Травмирующие воспоминания, — ерничает Эван и вливает в себя второй стакан.

Вечер протекает уж слишком хорошо, думает про себя Джесси. Они оба пьяные и, сами того не замечая, становятся ближе в общении друг с другом. Для Эвана ничего не стоит хлопнуть Джесси по плечу, один раз он даже смачно целует его в щеку за предложение положить вторую бутылку вина в мини-холодильник.

В девятом часу у Эвана в руках снова оказывается опросник.

— Черт, а Тони знает толк в деле, — говорит он, читая вопросы. — Этот хорош, — и переводит взгляд на Джесси. — Расскажи, как лишился девственности, Джесс.

— Что? Ну нет…

— Рассказывай, — выразительно говорит Эван и клонится к Джесси, оказывается так близко, что тот чувствует, как алкогольный воздух из его рта опаляет ему щеку. — А потом я тоже расскажу, все честно, так ведь?

Эван встает, неуверенным шагом идет к холодильнику и вынимает вторую бутылку.

И тут до Джесси доходит: они прикончили первую! Они вдвоем! Он уже давно столько не пил и, наверное, мало что вспомнит завтра. Может быть, и Эван забудет его позорный случай лишения девственности.

Джесси не очень-то хочется делиться моментом, в котором он повел себя как шлюха, но Эван идет обратно, садится, так близко, что Джесси чувствует ключи в его кармане, и безапелляционно ждет рассказа. И несмотря на усилия Джесси завернуть свой поступок в покрывало благонадежности, начинает он все равно не очень:

— Выпускной класс, парень с шикарными волосами, расхаживающий в коротких шортах… Из легкоатлетической команды и… — Джесси делает паузу, у него заплетается язык, — с определенной репутацией. Он позвал меня на карьер, место тоже с определенной репутацией…

— А он был твоим парнем?

— Нет. В том-то и дело, — выразительно смотрит Джесси. Эван решает устроиться у него на плече, закидывая голову. Он смотрит в потолок, пока Джесси собирается с мыслями. — В принципе, я знал, к чему все шло. И я хотел, чтобы мой первый раз был не таким, не с первым попавшимся… Но именно таким он и был.

— Не кори себя, это гормоны. В семнадцать лет иногда нам просто хочется секса, да?

— Да, — соглашается Джесси.

— Рассказывай дальше.

Джесси ставит на пол стакан и опирается на диван. Удивительно, что он помнит этот день так четко. Помнит, как приехал на карьер вместе с Джеком, а там уже в самом разгаре продолжалась тусовка. Кто-то разжег костер, девушки танцевали под музыку, льющуюся из чьей-то машины, а Джек взял его за руку. Мозг Джесси затуманивал алкоголь, так что он совсем не протестовал, когда Джек повел его в лес, подальше от любопытных глаз их одноклассников, и убедил отсосать ему.

Больше всего Джесси стыдится даже не неловкого, любительского минета, а причины своего попадания на карьер. В старшей школе ставки возрастают, и парни вроде Джесси, которые раньше никого не интересовали, оказываются между двух огней. Либо ты попадаешь к изгоям, либо примыкаешь к одной из спортивных банд. Джесси, наверное, повезло. Его не избивали, не заставляли есть обед на автобусной остановке и не окунали головой в школьный унитаз. Капитан баскетбольной и бейсбольной команд Кори Лайс с чего-то счел Джесси интересным и взял его под свое крыло.

Вплоть до своего совершеннолетия Джесси занимался всякими отвратительными вещами — пробовал травку, курил, ходил с пивом на кладбище и протыкал шины особо ненавистным личностям. Неудивительно, что он оказался в том лесу на коленях. Кори уже два года мутил с девушкой-выпускницей, и Джесси усвоил, что девственность превращается в его недостаток.

Дойдя до неловкого прощания (Джек подал ему салфетку, чтобы вытереть сперму с подбородка), Джесси останавливается, ожидая от Эвана реакции. Хоть какой-то.

Он осторожно поворачивает голову, отстраняется совсем немного, чтобы увидеть — Эван спит. Спит сном младенца у него на плече, приоткрыв рот.

— Боже, ты очарователен, — шепчет Джесси.

Он любуется минут пять, а потом все-таки понимает, что Эвана нужно уложить на кровать, а самому устроиться на диване.

Глава 5 Нам надо поговорить

Джесси засыпает с трудом. Он не проваливается в сон, как по команде, наоборот, эмоций так много, что даже его заторможенный алкоголем мозг не в состоянии успокоиться. Джесси ворочается на диване, поглядывает на Эвана, который даже ни разу положение не изменил, и встречает сон уже под утро.

Он отключается от усталости и буквально через секунду, как ему кажется, слышит голос Эвана.

Тот зовет его по имени. Джесси продолжает пребывать в дреме, он не поймет, вправду это или ему только снится. Еще ведь слишком рано.

Слишком рано. До чего же хочется спать!

— Джесс, прости, что я…

На его лопатки ложится ладонь, и Джесси вздрагивает. Он резко просыпается, ноздри щекочет запах кофе. И именно этот запах запускает шестеренки в его мозгу. Кофе Джесси хранит в шкафчике над столом, там у него черновики журнальных статей, перечень сайтов, откуда он черпает вдохновение, целая библиотека статей сексологов и картинки парней, приводящие его в тонус… Сплошной компромат.

Если Эван приготовил ему кофе, значит, он нашел его на той полке?!

Джесси открывает глаза, видит лицо Эвана на расстоянии выдоха.

— Привет, я сбегал за кофе, пока ты спал.

Рассматривая эмблему «Старбакс» на стаканчике, Джесси не удерживается от тихого смешка и постукивает рукой по предплечью Эвана. Как у него это получается? Джесси живет в этом доме год, но понятия не имеет, что неподалеку есть «Старбакс». Это наблюдение он высказывает первым. Эван ожидает, пока Джесси медленно поднимется, сидя на подлокотнике его дивана. Смотрит снизу вверх и, передав Джесси в руки стакан, говорит:

— Вообще-то это не рядом. Я прошел кварталов десять до ближайшей стоянки такси. Водитель подсказал, где найти нормальный кофе.

Смотря на него круглыми глазами, Джесси молчит.

— Ну что? Я каждый день стараюсь пробегать семь-восемь километров, подумал, что можно заменить их прогулкой. Хотя бы отчасти.

— М-м-м, и во сколько ты встал?

— В полшестого.

Джесси закатывает глаза, хотя он не злится, потягивается и зевает:

— Сегодня же воскресенье.

— И что? — Эван поднимается и на автомате поправляет одежду. — Завидую людям, которые могут отключать свои привычки на выходные. — Достает из кармана блистер, кладет его на стол и ждет, пока Джесси посмотрит. — Шипучка, если будешь мучиться похмельем так же, как я. О, и чуть не забыл…

Джесси наблюдает за его передвижениями, стараясь не просто запомнить, а впитать в себя этот момент. Навсегда.

Эван берет со стола бумажный сверток с двумя пончиками.

— К кофе.

— Боже, я бы за них жизнь продал!

— Тогда они мне еще дешево обошлись, — подмигивает Эван.

Джесси сидит на диване помятый, принюхивается к кофе. Он почти решается попросить Эвана остаться с ним. Посидеть рядом, встретить этот день. Он бы стал самым счастливым человеком на свете. Однако Джесси не успевает открыть рот — Эван кладет руку ему на щеку, поворачивает к себе лицо и нежно, быстро целует в другую.

— Я напишу, — говорит он и поднимается, беря в руки портфель, в котором вчера привез вино.

Кажется, у Джесси в мозгу происходит короткое замыкание.

— Я сегодня должен заскочить к другу, взять напечатанные листовки, а потом еще забрать новую модель у Джорджа… Локхид П-3 «Орион», представляешь? В смысле этот самолет самый распространенный в роду базовой патрульной авиации, а я до сих пор не заполучил его к себе в коллекцию. Разгоняется до семисот пятидесяти километров в час, способен без дозаправки лететь девять тысяч километров! Сейчас такими характеристиками никого не удивишь, но самолету шестьдесят лет!

— Угу, — выдавливает из себя Джесси.

Он понятия не имеет, о чем говорит Эван, но блеск в его глазах завораживает.

— Это как… как… как… — Эван щелкает пальцами, о чем-то думая, — как «Русалочка» среди диснеевских мультфильмов. Обязательно к просмотру.

— Я понимаю.

Щека Джесси до сих пор горит, сердце выстукивает в груди. Он едва дышит, едва сдерживается, чтобы не коснуться Эвана, не зарыться носом ему в воротник рубашки. Желание протянуть руку и подозвать Эвана к себе окончательно приводит Джесси в чувство. И он понимает, что не готов переходить грань, — не стоит открывать дверь, не решив, что тебе надо войти внутрь.

— Так, вечером я весь твой, сходим куда-нибудь? — спрашивает Эван.

Ну вот, опять. Жар заливает лицо Джесси, а в животе что-то сжимается.

Они сталкиваются взглядами, и Джесси старается спросить…

Что происходит? Мы встречаемся? Что ты ко мне чувствуешь?

Хотя бы один из вопросов, мешающих ему заснуть по ночам.

Будучи друзьями, они могут приходить друг к другу и напиваться, но Джесси не уверен, что дружба между двумя геями должна включать в себя вечерние посиделки с формулировкой, использованной Эваном.

Так легко перепутать, так легко понять неправильно!

Впрочем, Джесси знает кое-что еще. Ответ Эвана, вероятно, принесет ему боль, а с ней так не хочется иметь дело этим волшебным утром. Все, чего хочется Джесси, — остаться в комнате, с кофе, купленным Эваном, и пончиком, принесенным Эваном. Сидеть на диване и смотреть на улицу через окно, проигрывая лучшие моменты сегодняшнего утра вновь и вновь на вечной перемотке.

— Да, хорошо, — сдается Джесси и кивает.

Ему даже чудится, что Эван облегченно выдыхает, но, вероятно, с ним лишь играет воображение.

— Приятного аппетита, Джесс. До вечера, — Эван выходит за дверь, тихо прикрывая ее.

Джесси слышит, как он поднимается по ступенькам, открывает вторую дверь, выходит на улицу. И только потом разваливается на диване.

Понимает, что до этого почти не дышал.

***

Обязательный Эван делает все то, о чем пообещал. Он пишет Джесси в три, говорит, что справился со своими делами и едет домой.

Впервые за долгое время Джесси сидит над сообщением в мессенджере и не знает, что ответить.

Он будто резко потерял все навыки общения — вернулись и неловкость, и страх разочаровать Эвана, и опасение сказать что-то не то. Джесси сам себя раздражает, но принимает волевое усилие разобраться со всем сегодня же. Утро получилось прекрасным, оно навсегда останется в его памяти таким. Но если он не спросит у Эвана, чем он, черт возьми, занимается, то банально сойдет с ума.

Джесси растягивает сборы на два часа. Медленно смывает с себя диванную пыль, проводит рукой по щеке и вздыхает. Он надевает темно-синие шорты и футболку с надписью «Благодари бога, что ты живешь в Городе ангелов». Когда-то Джесси считал эту футболку, подаренную мамой, фартовой, но сегодня она кажется ему дико пафосной. Потому что, если уж по-честному, Джесси так и не влюбился в Лос-Анджелес. Этот город нравится ему точно так же, как и Нью-Йорк или, например, Сан-Франциско. И он не понимает, за что должен благодарить бога, если только не за знакомство с Эваном.

Он бы ездил к родителям чаще, он бы даже проводил дома выходные, если бы не мама, давшая ему перед отъездом однозначное напутствие: «Все должно меняться, Джесси, дом уже не тот, что в твоем детстве, и мы другие. Но главное, ты изменился. И ты должен идти дальше».

В пять он выходит из дома, выбирает метро, а не такси, потому что в вагончике с ним точно не попытается заговорить водитель. Ладони снова становятся влажными, едва только Джесси думает об Эване. Его бросает в пот от осознания непредсказуемости предстоящего вечера. Ему известно только то, что Ванила Бич считается романтическим и уединенным местом. И туда точно не приглашают друзей. Подсознательно Джесси старается подготовиться ко всему.

«Даже если Эван заведет меня в угол и начнет раздевать, я его оттолкну!» — думает он.

Но от одного предположения у Джесси болезненно сжимается в груди. Только вчера он рассказал, как лишился девственности. Эван, впрочем, не дослушал, но минет-то он должен был запомнить. И то, что Джесси жалел об этом. Он не собирался повторять юношеские ошибки, идти в место с определенной репутацией с парнем с определенной репутацией и позволять ему такое с собой делать из-за давления сверстников. Ему больше не семнадцать, ничего такого.

Ванила Бич находится на отдаленном пирсе, и огней там так мало, что они превращаются в россыпь то ли светлячков, то ли низко расположенных звезд.

В пять в ЛА еще светло, и вместо парочек гуляют родители с детьми.

Джесси вспоминает номер пирса, куда его приглашал Эван. 413. Он смотрит на ближайший выступ — 337 — и продолжает идти вперед. Его ноги шаткие, почти не держат. Каким-то неведомым образом он замечает впереди отдельный огонек света, желтый, похожий на свечу. И пристально на него смотрит, продолжая идти вперед.

Джесси уже понимает, что, если он станет тем, из-за кого они сегодня разойдутся, он себя возненавидит. Не в первый раз, конечно.

Триста пятьдесят четвертый пирс…

С ним уже поступали жестоко, Джесси научился смотреть на отношения не как на константу.

Триста семьдесят первый пирс. Теперь он видит, что желтый огонек не свеча, а какой-то искусственный светильник, установленный на столе.

Он бьет Джесси в глаза, рассмотреть, кто еще находится на том пирсе, невозможно. Горло сжимается, Джесси ощущает всплеск эмоций, сливающихся в коктейль под названием паника. Их с Эваном история постоянно казалась Джесси неким подарком судьбы.

Триста девяносто восьмой пирс.

Вокруг пусто, только на одном выступе видно движение, на том самом, где установлено освещение.

На секунду Джесси предполагает, что… И видит Эвана.

Разглядывает его рядом со светильником, обходя его. Вход на пирс украшен белой тканью, на деревянных досках лежат искусственные цветы с совсем маленькими огоньками. Джесси идет вперед, пока его мозг парализует все, что происходит вокруг. Он бездумно фиксирует детали. Мокрые поручни, оставляющие привкус океана на его ладонях, скрип досок, по которым он медленно шагает, Эван, одетый в белую рубашку и джинсы, которые ему, конечно, идеально идут.

— Привет, — произносит он.

Джесси останавливается ровно за шаг до красивого круглого столика на двоих, в ведерке со льдом их ждет вино, а на тарелках разложена экзотическая еда.

Эван стоит с другой стороны, засунув руки в карманы.

— Я перепутал время? — спрашивает Джесси.

Нелепая шутка вырывается изо рта как ответ на дичайший стресс.

Он до сих пор не в состоянии поверить, что это происходит с ним наяву. Когда Эван начинает смеяться, подходит и тепло обнимает его, становится немного легче смириться. Едва только Эван размыкает руки у него на спине, Джесси отстраняется, чтобы вернуть между ними приличное расстояние. У него колени подгибаются от волнения, но он не намерен отступать. И он радуется, что Эван приглашает его за стол, а сам садится напротив. Вот оно, приличное расстояние.

Официант, взявшийся из ниоткуда, убирает фонарик на доски, оставляя их в желтых сумерках.

— О таком надо предупреждать, — признаётся Джесси, сцепляя руки в замок.

— Ты удивлен?

— Удивлен? — Джесси фыркает. К нему возвращается способность говорить, и слова толпятся во рту. — Да я вообще не понимаю, что происходит, Эван. Это… — он ведет рукой, почти заикается, — это место, ты… Что это значит?

— А что это может значить?

Джесси надоедают эти игры с намеками. Даже сейчас Эван невозмутимо на него смотрит. Попробуй угадай, о чем он думает.

— Мне на ум приходит… свидание.

— Умный мальчик, — Эван довольно щурит глаза.

— Но мы не встречаемся!

— Да, но…

— Но что? — Джесси ближе склоняется к столу, хотя сам минуту назад шарахался от Эвана.

— Я думал, к этому все идет, — пожимает плечами тот.

— А идет?

— А если идет, то что? — Эван тоже пододвигается ближе.

Между их лицами остается двадцать сантиметров, поцелуй повисает в воздухе. Джесси приходится поверить в его реальность, наблюдая за тем, как рука Эвана взмывает над столом. Он думает, что Эван, может быть, накроет его ладонь, потянет к себе, прошепчет что-нибудь романтичное… Вместо этого Эван показательно берет с тарелки перед самым носом Джесси кусочек банана и бросает себе в рот.

— Я не понимаю, что происходит, — повторяет Джесси.

Глотнув, Эван вздыхает, с его лица не исчезает самоуверенное выражение, но оно будто становится бледнее. Джесси верит, что ему тоже некомфортно.

— Задавай вопросы.

— Тогда, на побережье, ты предлагал мне секс без обязательств, а что ты предлагаешь сейчас?

Выпаливая фразу на одном дыхании, Джесси сжимает ладони в кулаки. Эван смотрит на него округлившимися глазами, он удивляется.

Возможно, забыл?

Подумаешь, предложил переспать. Может быть, Эван так поступает с каждым понравившимся парнем, для него это вовсе не событие. Да? Нет?

— Джесс, ты… Ты довольно прямолинейный, — говорит Эван и потирает подбородок рукой.

— Что есть то есть.

Молчание становится оглушающим. Волны мерно накатываются на берег, и ничего больше. Монотонность звука раздражает, буквально давит на уши.

— Это такой сложный вопрос? — не выдерживает Джесси.

— Нет, но… Я не знаю, как на него ответить. — Рука Эвана тянется к стакану с минералкой. Он делает глоток с таким видом, будто лишь осознает то, что происходит в этот вечер. — У меня нет переключателя на серьезные и несерьезные отношения. И когда мы встретились, я ничего такого не планировал. Я не думал, что спустя месяц буду как угорелый носиться по пирсу, расставляя цветы, — фыркает Эван. Он бросает ему слова, как перчатку в качестве вызова на дуэль, будто винит Джесси в том, что тот вытащил его из зоны комфорта. — Но я думаю, что это не совсем честно — давать подобные обещания. Я не знаю, как повернется… Мы ведь с тобой начинаем знакомиться, кто знает, что из этого выйдет?

— Тебе так сложно сказать, что ты настроен серьезно?

— Джесс…

— Это могли бы быть мои третьи по счету отношения, и каждый раз я знал, ради чего я их затеваю.

— А я не знаю!

— Не знаешь? Зачем тогда вообще начинать? — Сердце Джесси падает прямо в его беговые кроссовки. И, наверное, Эван замечает смену его настроения.

Когда он продолжает, тон на порядок тише, а интонация становится почти нежной:

— Джесс. Если чему-то меня и научил неудачный роман, так это тому, что не стоит давать обещания. Просто давай будем плыть по течению.

— Куда?

— Просто плыть… Ты же любишь спонтанность!

— Но не в отношениях, — отвечает Джесс. И это чистая правда. Есть вещи, которые стоит планировать, если хочешь избежать проблем. Налоги, поездки в прачечную и, конечно, отношения. — А ты же так все любишь планировать, — добавляет он.

— Но не в отношениях. Видишь, мы даже похожи! — Эван разводит руками, а потом склоняется ближе. — Дай мне немного времени. И не отталкивай меня.

Он копирует какое-то дико милое существо, ставит локти на стол и складывает ладони, будто в молитве.

И глаза у него такие зеленые-зеленые, упасть бы и забыться.

— Ладно.

— Хорошо?

— Хорошо.

— Договорились?

— Да.

— Точно.

— Эван, заткнись. — Джесси возится, окончательно снимает с плеч рюкзак и кладет его рядом на пол. Он, наконец, устраивается на мягком кресле с удобством и даже закидывает ногу на ногу. Его расслабление показательное и наигранное.

Но оно помогает ему перестать так трястись и внутри.

Они заговаривают о маме Эвана, позвонившей ему, чтобы поздравить в день экологии, обмениваются ленивыми комментариями о том, что еда не очень и Эван явно готовит лучше. Нога Джесси под столом натыкается на колено Эвана, и тот улучает момент, чтобы погладить его ладонью по бедру.

Джесси изо всех сил старается ничего не анализировать, не принимать решений, фактически — не думать.

Они прощаются, Эван снова целомудренно оставляет у него на щеке поцелуй, и только тогда Джесси окунается в ситуацию полностью. Он вспоминает свои прошлые отношения. Ностальгия душит его за горло, потому что не провести аналогии невозможно. Попутчик Стив считал свободные отношения венцом человеческой эволюции (хотя и признался в этом Джесси уже после того, как они разошлись), а Томас часто разглагольствовал о том, что физическая измена ничего не стоит, если не сопровождается изменой эмоциональной. Оба бывших Джесси не хотели серьезных отношений, но скрывали это от него. Вероятно, из-за этого у него и появилась такая фиксация.

Он, разумеется, не планировал требовать у Эвана обещания серьезных отношений. Даже ему самому такая идея казалось глупой. Он хотел хотя бы каких-то гарантий того, что его не оставят с разбитым сердцем в третий раз подряд, от человека, признавшегося, что он тоже практикует несерьезные отношения.

Если уж говорить честно, то гарантии — это все, чего Джесси хочет, гарантии, что ему позволено и дальше находиться рядом и вдыхать сладкий аромат Эвана. Тот настолько сильно ему нравится, что даже на побережье Дел Рей Джесси отказался от секса с ним скорее не из-за принципов, а из-за комплексов.

Признаваться себе в этом нелегко, но предложение вышло слишком неожиданным, слишком резким, будто упавшая на голову звезда.

И Джесси банально струсил, что после этого секса все так и закончится. Его уже два раза бросали из-за не особо хороших навыков в постели, хотя Джесси в упор не понимал, в чем конкретно проблема. Он ведь готов был меняться…

В метро его смартфон вибрирует, и Джесси с толикой досады смотрит на дисплей, отвлекаясь от тревожных мыслей.

Звонит Эван. Джесси подносит трубку и нажимает зеленую кнопку.

— Что-то случилось? — спрашивает он.

Эван протяжно выдыхает, в трубке шуршит воздух.

— Нет. Послушай, Джесс… Ты думаешь, что я тебя не замечал? Ну, раньше. В редакции.

— Думаю, а что?

— Так вот, это не так, я всегда тебя замечал, Джесс. Ты мне нравился, не скажу, что я с ума по тебе сходил, но…

— О, спасибо за откровенность.

— Пожалуйста, я пытаюсь сказать, что… — Эван мнется.

И Джесси столько хочет отдать за то, чтобы его сейчас увидеть, обнять, прижать к себе. Он задним числом понимает, как многого не сделал на встрече. В то же время Джесси понимает, почему Эван, возможно, не захотел говорить о чем-то ему в глаза. Они чувствуют безопасность, безопасность расстояния.

— Говори, я слушаю.

— Ты мне нравился. Всегда нравился, Джесс. Я читал твои статьи, иногда заходил в твиттер. Мне нравилась твоя спонтанность, я думал: его жизнь, наверное, жутко интересная, если он может отправиться в маленькое путешествие, собравшись за полчаса, и если он может спонтанно купить себе какао вместо эспрессо. И тогда, на пляже, я тоже решил проявить спонтанность, понимаешь, Джесс?

— Я не совсем….

По руке Джесси бегут электрические заряды, он теряется, не фиксирует, где едет и как скоро выходить на своей остановке.

— Хотя никогда в жизни ничего подобного не делал.

— Так ты не спишь с новыми парнями каждый раз?

И тут до Джесси доходит степень его самообмана. Эван ведь не рассказывал ему об одноразовом сексе, только об одних серьезных отношениях в его жизни. Если так посудить, то он даже не упоминал встречи с мужчинами. Если он отлучался, то обстоятельно рассказывал Джесси, куда едет, и это была экология и друзья.

— Я думал, что тебе это понравится, — протягивает Эван.

— Мне не понравилось.

— Я понял.

Какое-то время они молчат… Джесси хочется в голос рассмеяться. Он смотрит вверх на вагончик — тот мелко дрожит. Уже полушутя он спрашивает:

— И в тиндере у тебя аккаунта нет?

— В этой помойке сексуально озабоченных а…

— Можешь не продолжать, ясно.

Они оба посмеиваются, Джесси кажется, что такой теплоты он не чувствовал годы. Образ Эвана в его мыслях будто срастается, несколько отражений сливаются в одно, и в нем больше нет секса на одну ночь. У Джесси на языке крутится провокационное: «Приезжай ко мне! Господи, приезжай ко мне, и не я отпущу тебя до утра!..» Он готов молить об этом. Неизвестно, откуда у него берутся силы промолчать. Но Джесси смутно понимает, что они тоже связаны с его комплексом.

— Что-то скажешь, Джесс?

— Скажу: спасибо.

Глава 6 Секс и политика

Джесси прячет свои блокноты под стол, когда к нему в кабинет заходит Эван.

Тот сначала стучит. Но лишь для того, чтобы соблюсти церемонию. Не проходит и секунды, как он нажимает на ручку, и Джесси не успевает даже движения сделать. Он все еще сгибается над ящиками, пока в голове гаснет мысль, куда он собирался положить степлер.

Джесси выпрямляется и захлопывает полку, решая продолжить уборку в следующий раз. Появление Эвана мгновенно перестраивает Джесси на более легкомысленный лад. Еще секунду назад он хмурился, думая, что удовольствие от уборки — явно не про него, а теперь улыбается Эвану, будто одно его появление делает Джесси счастливым, легкомысленным и готовым к романтическому разговору.

— Я подумал, может, проведем обеденный перерыв вместе? И только не в офисе, умоляю, сегодня даже не так жарко. Можем прогуляться до «Старбакс», — говорит Эван.

И Джесси на автомате переспрашивает:

— До «Старбакс»?

Над таким предложением Джесси даже размышлять не стоит. Однако он не отвечает сразу, старается придумать, как отказать, но не задеть собеседника.

— Знаешь, классная мысль, правда. Но я не могу.

Эван кивает.

Он ведет себя так, будто даже не надеялся на положительный ответ. Из-за этого Джесси становится стыдно. Он сам понимает, как это выглядит. С тех пор как они поговорили по телефону и фактически признались в своих чувствах, Джесси находил выдуманные причины держать дистанцию.

Тем временем Эван закрывает за собой дверь, оставляя ладонь на ручке.

— Ты меня избегаешь? — будто между делом интересуется он. — Потому что если это так и у нас проблемы… тебе нужно время или личное пространство, то…

— Нет.

Эван вышагивает ему навстречу, останавливается рядом и кладет руку поверх ладони Джесси, сжимающей край стола.

Между ними чувствуется нечто. Раньше сексуальное напряжение Джесси сравнивал с невидимым источником тепла, а теперь оно искорками тока бежит по телу. И он вдыхает полной грудью, позволяет легким наполниться сладким ароматом, исходящим от Эвана, и осознает с болезненной четкостью, как ему всего этого не хватало.

— Нет, ни в коем случае.

Джесси натягивает на лицо улыбку.

Может быть, ему и правда требовалось немного времени. Например, выходные. Он пошел в свое традиционное приключение и отправил Эвану фото белки в мессенджере. Но, видимо, тот ожидал чего-то более романтичного, чем фотография белки. Да и Джесси ощущает в себе готовность нырнуть с головой в воды страсти, что бы это ни значило. Он выдыхает и поднимает голову, смотрит на Эвана, стараясь контролировать мимику, дыхание и сердцебиение.

— Понимаешь, такое дело, в город приехал двоюродный брат Дин, и его мама очень просила побыть с мальчиком хотя бы несколько часов, — объясняет Джесси.

Если ему не чудится, то Эван расслабляется, услышав это.

— Круто, и что вы собираетесь делать?

— Спрошу у Дина, куда он хочет поехать. Кстати, он говорил, что планирует отправиться на экскурсию в Белый дом. Может быть, ему даже нравится политика.

— Ты что-то конкретное хочешь сказать? — щурится Эван.

И Джесси медлит всего секунду.

Эта мысль только что пришла к нему в голову, но она сразу же кажется гениальной. С Дином Джесси, пожалуй, будет легче, они с Эваном смогут побыть обычными приятелями, как и до того, как каждый сорвал с лица маску безразличия.

— Хочешь пойти со мной?

— Почему нет? Я с удовольствием. — Эван не отступает, а Джесси двигаться просто некуда. Ему в бедро впивается угол стола.

— Да? Ого. Тогда я скину тебе адрес в мессенджер?

— Хорошо, — подмигивает ему Эван.

И на секунду Джесси верит, что так все и закончится. Но вместо того, чтобы отстраниться, Эван осторожно обхватывает рукой его за предплечье и… целует. Джесси чувствует на своих губах его губы, открывает глаза от удивления и позволяет Эвану скользнуть ему в рот.

И это еще лучше, чем можно вообразить в самой реальной фантазии.

Тепло распространяется по его телу, смягчает его, Джесси опирается ладонью о стол и только-только поднимает руку, чтобы обнять Эвана в ответ, как тот разрывает поцелуй. Джесси оказывается перед ним, нервный, взволнованный, потрепанный, может быть, даже с огромными от возбуждения зрачками. Но Эван отпускает его, делает шаг назад.

В его глазах читается столько всего привлекательного. Джесси непонятно каким образом сдерживает себя, чтобы не броситься ему на шею и не начать целовать по-другому. Не нежно и едва касаясь, а страстно, собственнически сминая его в своих объятиях.

И для этого ему наверняка пришлось бы встать на носочки.

— До встречи в парке!

— Увидимся, — выдавливает из себя Джесси.

Эван выходит в коридор, и Джесси беззвучно кричит, сжимая ладонями виски. Один только поцелуй сделал его таким счастливым. И Джесси не может перестать улыбаться, смотря на папку и стопку простых карандашей для правки. Поцелуй, как будто их было тысячи…

Он касается своих губ, облизывает их и садится за компьютер.

***

Дин предсказуемо просит Джесси отвезти его в городской парк Гриффит.

Пока они едут на наземном метро, Джесси хаотично вспоминает все, что знает об этом месте. Им придется провести в парке целый день, и если окажется, что двенадцатилетнему парню там делать почти нечего, получится неловко.

Сейчас на личике Дина расцветает предвкушение, но Джесси слишком хорошо знает, как оно преображается, если Дин не получает то, на что рассчитывал. А меньше всего Джесси хочется справляться с капризным ребенком, да еще и на глазах у Эвана. Если уж совсем по-честному, то Джесси буквально пересилил себя в последний момент, дабы сдержать обещание. Он ничего не хотел так сильно, как уединиться с Эваном, и теперь… Теперь встреча в парке казалась мучением.

Он сглатывает слюну и проверяет телефон. Эван такая же шкатулка с секретами, как и месяц назад. Едва только Джесси кажется, что он докопался до сути, как Эван выбивает у него почву из-под ног новым своим решением.

Сегодня он тоже никак не рассчитывал на такой энтузиазм со стороны Эвана. Отпроситься у шефа, чтобы провести несколько часов в забитом людьми парке, вливая в себя литрами холодный лимонад, чтобы не умереть от жары, — кто добровольно согласится на это просто так, да еще и с удовольствием?

Смахивая со лба пот, он коротко сталкивается с Дином взглядами и улыбается ему. Открыто и дружелюбно. Пытаясь немного отойти от мысли, что перед ним инопланетное существо, за которым нужен глаз да глаз из-за высокого уровня непредсказуемости.

Повернувшись к окну, Джесси мысленно кивает себе: ну давай подумаем о нем, дорогой мозг. Перед глазами встает их первый поцелуй, и Джесси чувствует, как горячая кровь устремляется вверх, к щекам, и вниз, к паху.

Несмотря на то, что они играли в кошки-мышки столько времени, Джесси всерьез не предполагал, что поцелуй состоится со дня на день. Ему почему-то казалось, что Эван не из тех, кто целует первым. Завести, спровоцировать и заставить мужчину самому потянуться к нему. Вот это другое дело, в это он бы поверил.

— Так ты говоришь, с нами будет твой друг? — врывается в его размышления Дин.

И Джесси чувствует очередной прилив жара из-за стыда. Дин, конечно, не телепат, но думать рядом с ним о таких вещах…

— Да, Эван. — Джесси замолкает. — Как я и говорил, он больше знает о Белом доме и всем таком.

— А с Трампом он виделся?

— Спросим его, ладно? — Джесси выдавливает из себя фальшивый энтузиазм.

И нехотя задумывается: а ведь они с Эваном никогда не говорили о политике. О сфере, занимающей львиную долю жизни Эвана. Возможно, ему тоже хочется пожаловаться на глупость каких-нибудь сенаторов или похвалить интересное предложение, о котором ему рассказал конгрессмен. Джесси посещает почти непреодолимое желание открыть онлайн-версию «Мужского журнала» и попробовать надкусить какой-нибудь материал.

«Почему Эван не говорит об этом со мной?» — мысленно спрашивает себя Джесси.

Первым делом ему на ум приходит следующее: «Потому что ты тупой».

Мальчик, приехавший из провинции, пишущий о сексе ради того, чтобы оплатить аренду, ни к чему не стремящийся, ничего не понимающий в высоких материях вроде политики или философии, да еще и фанатеющий от Диснея. А что, если именно так Эван о нем и думает? Просто по каким-то причинам остается рядом, возводит мосты. Что, если в этом всем есть какой-то скрытый смысл?

Джесси почти считает себя параноиком, выходя из метро и придерживая за рюкзачок Дина (он слишком взрослый, чтобы брать его за руку, но он может упасть прямо сейчас, так что выбора нет). Джесси решает, что если Эван даже и считает его простачком, он, собственно, прав, ведь Джесси все еще катастрофически не осведомлен о том, что делается в Вашингтоне. В две тысячи пятнадцатом году он сходил на выборы и проголосовал за кандидата от демократов, потому что за демократов их семья голосовала всегда. Может быть, Джесси стоит проявить больше интереса и, например, поинтересоваться мнением Эвана о голосовании на следующих выборах?

— Эй, Джесси, тот мужчина пялится на нас, — Дин дергает его за руку, но не берет за ладонь, лишь касается и сразу отпускает.

— А, да, это и есть Эван, с которым я хотел тебя познакомить.

Джесси поднимает руку в ответ, и они встречаются в двух шагах от входа в парк. Пока Дин не проявляет к Эвану ни малейшего интереса и, поднявшись на носочки, пытается высмотреть аттракционы, они здороваются, пожимая руки.

Джесси даже будто видит в глазах Эвана искорку, чувствует, как его палец снова проходится по его запястью, но отстраняется первым и сразу же представляет Дина и Эвана друг другу.

— Ты, — Дин наставляет на него палец, — что думаешь о президенте Трампе?

Эван не теряется:

— Историки советуют подводить итоги после завершения срока президентства, думаю, и тебе не стоит увлекаться преждевременными выводами.

— Но почему?

— Так не делают политики. — Эван склоняется к Дину, упираясь руками в колени. Джесси успевает подумать, какой вид открылся бы ему, стой он позади Эвана. — Они просчитывают риски и стараются не бросаться словами, за которые в теории придется извиниться.

О, и Джесси это видит. Еще секунду назад Дин воспринимал Эвана как чужака, но теперь он оценил его и посчитал достойным кладезем информации для себя. Они даже не подружились — они спелись за каких-то пять минут.

Джесси вынужден плестись рядом и слушать их исполненный детского пафоса и взрослой снисходительности диалог.

— Я думаю, что отличной первой ступенью для будущего главы Белого дома стала бы должность президента класса, а затем и президента школы, — разглагольствует Дин.

— Отлично. Но для этого тебе нужна президентская программа.

— И я думал об этом, конечно. — Дин присаживается на скамейку около мини-зоопарка, Эван напротив. — Как считаешь, какая проблема сейчас стоит в школе острее всего?

—М-м-м, сильные обижают слабых?

— Да! А ведь слабых больше. В нашей школе все старшеклассники страдают от бейсбольной команды. Обходит эта чума только их друзей.

Дин складывает ладони в замок на коленях. Он не похож на человека, которого задирают дети, но Джесси подсознательно ощущает импульс — защитить его. Но ведь они даже не друзья, не живут в одном городе. Так уж вышло, что у него с двоюродным братом ничего общего.

Джесси думает, что Дин с удовольствием променял бы его на Эвана. На Эвана, способного составить ему предвыборную кампанию с нуля.

Но тут происходит это. Дин поворачивается к нему, расположившемуся точно посередине за лавкой, и спрашивает:

— А ты что думаешь насчет моей программы, Джесси?

— Я… — Джесси смотрит на Эвана, ища поддержки. — Я не очень хорошо разбираюсь в политике, но мне кажется, что больше всего голосов получит кандидат, который будет всем удобен. Типа и защищающий слабых, и покупающий бейсболистам пиво…

— Хм, — задумывается Дин.

— Ты такие идеи высказываешь, я бы не сказал, что ты не разбираешься в политике, — отмечает Эван.

У Джесси такое чувство, словно его погладили по шерстке. Он так ныряет в это ощущение, что даже пропускает момент, когда Эван умудряется заинтересовать Дина зверушками в зоопарке и тот решает пойти на экскурсию.

— Будь на связи и не разговаривай с незнакомцами! — бросает он брату вслед.

Дин машет рукой, мол, я что, маленький, а Джесси закатывает глаза. Он выдыхает и поворачивается к Эвану. Тот такой расслабленный. Одна рука лежит на коленях, а второй он опирается о спинку лавки. И взгляд Эвана действует на Джесси почти что магически.

С него постепенно спадает напряженность, он тоже удобно устраивается на лавке, но паранойю не выкидывает из головы. Тем более помнит, какие проблемы им пришлось преодолеть лишь из-за того, что Джесси не решился прояснить ситуацию в самом начале, а Эван постеснялся его поправить.

— А почему мы не говорим о твоих статьях, например? — интересуется он.

— О моих политических очерках?

— Ага.

— А тебе хочется говорить об этих занудных писульках?

Джесси внимательно смотрит на Эвана, он не понимает, шутит тот или всерьез.

— Мне хотелось бы говорить о том, что интересует тебя, — пожимает он плечами.

— Меня? Ну, помнишь, я тебе еще на побережье сказал, что политика — это не моя страсть. Я разбираюсь в ней, но когда мы с тобой… — Эван вздыхает, — меньше всего я хочу говорить о работе. Но если ты хочешь больше знать, я не против, это не проблема.

Эван кладет руку ему на бедро и почти сразу убирает.

— Ладно. На самом деле не проблема, просто я подумал, вдруг ты считаешь, что я не пойму.

— О боже, вот как ты думаешь? — Прикладывая руку ко рту, Эван удивленно на него смотрит. — Откуда такая заниженная самооценка?

— Не знаю, жизнь.

Они смеются и говорят о «Мужском журнале». Совсем скоро Джесси предстоит встретиться с человеком, который проспонсирует благотворительную акцию за встречу с ним. От этого Джесси не по себе становится, но он с энтузиазмом принимает идею сделать благотворительную акцию экологической.

Эван рассказывает, что каждой паре журналист плюс куратор предложили выбрать свое направление. Отец четырех детей Майки из рубрики экономики, например, выбрал помощь больным детям, а в придачу к этому еще и оплатил из своего кармана какое-то представление для ребят.

— Он, кстати, отлично ладит с детьми, не удивлюсь, если и сам поедет их развлекать, — улыбается Эван.

— Ты тоже.

— Что?

— Ты тоже отлично ладишь с детьми. Думал завести своих?

— Какие у тебя вопросы интересные. Нет, пока не думал, это же огромная ответственность. Не говоря уже о том, что однополым парам сделать это сложно…

— Ой, раззанудничался, — Джесси игриво толкает его в плечо.

Эван отвечает ему тычком по ребрам, и к ним подбегает Дин. Глаза у него горят, а руки сильно сжимают лямки рюкзака.

— Дай мне еще пять долларов, чтобы я посмотрел, как лев сожрет антилопу!

— Что-что? — хмурится Джесси. — А такое вообще можно детям смотреть?

— А вот теперь уже ты занудничаешь, — говорит ему Эван. Он поворачивается к Дину, вытаскивая из бумажника деньги. — А кто тебе сказал, что это будут антилопы?

— Какой-то парень рядом стоял, сказал, это происходит каждый день в час дня.

— Ну-ну, — комментирует Джесси.

— Держи.

— Круто, спасибо! — Дин хватает купюру и убегает обратно в зоопарк.

Эван поворачивается и замечает, что Джесси показательно дует губы.

— Ну что? Нет там никаких антилоп, ты же понимаешь? Максимум кролика дадут.

Джесси смягчается, позволяет Эвану взять себя за руку и стащить со скамейки. Он предлагает погулять по парку, обойти по кругу зоопарк, пока Дин будет наблюдать кормежку.

Не приходит и минуты, как Эван признается ему в том, что готов дать те самые гарантии серьезности намерений. Он прячет глаза и утверждает, что слова Джесси на пирсе показались ему странными, но тогда он ведь не знал, что сам Джесси считает его легкомысленным идиотом, который ищет секс на сайтах знакомств.

— Так что… У меня к тебе все серьезно, да.

Джесси кивает и думает, что нет лучшего момента для второго поцелуя. Но они стоят в парке, наполненном детишками, и где-то там ходит Дин. Джесси отказывается от своей идеи и незаметно сжимает ладонь Эвана.

***

— Приветик, — говорит Джесси спустя четыре часа.

Он закончил работу, отправился домой, чтобы переодеться, и приехал к Эвану.

Он разрывается между двумя действиями, которые одинаково вселяют в него панику. Броситься Эвану на шею с четким намерением соблазнить его и дойти, наконец, до секса или извиниться и вежливо выйти в дверь, в которую только что влетел.

Он поднимает руку, кое-как закрывает дверь позади, хватает Эвана за рубашку и заставляет прижаться к себе.

Его рваный выдох звучит восхищенно.

— Джесс, что ты…

— Тихо, я думаю, ты знаешь, что делать… — заговорщически шепчет он. Глаза блестят, щеки горят, а легкие разрывает воздух. — Я подготовился, я буду снизу.

Эван одет в одну только футболку, он кажется Джесси почти уязвимым. Но только не после того, как почти вдавливает Джесси в стену, касается его живота, приподнимает футболку и берется за шорты. Продолжая целовать его, Эван шарит руками по ткани, но не находит ни пуговки, ни молнии, поэтому сразу же пытается их стянуть. И, о боже, Джесси чувствует себя так, будто его смыло волной того самого цунами, в возникновение которого на побережье ЛА Эван не верит. Он обнимает его руками, отвечает на поцелуй щедро и открыто. И он возбужден, он чувствует, что в таком же состоянии находится и сам Эван.

Поэтому позволяет ему отвести себя в спальню и устраивается там на кровати.

Джесси мельком отмечает, что впервые попал в спальню Эвана и что здесь пахнет яблоками, а из света горит только лампа на тумбочке рядом. Он устраивается на большой мягкой кровати и призывно вытягивает руки вперед — ну же, быстрее обними меня.

Возьми меня.

Эван ныряет к нему в объятия, коротко целует в губы, но затем останавливается:

— Ты точно хочешь?

Джесси кивает.

— Готов? — продолжает Эван. — Мы можем ждать столько, сколько ты хочешь.

— Да, я знаю. Но я больше не хочу ждать.

Эван отвечает ему нежной улыбкой и принимается стаскивать с себя вещи: футболку через голову, штаны, сначала расправившись с левой, а затем с правой штаниной.

Голый и горячий, он снова принимается целовать Джесси, снимая с него шмотки. Им обоим не терпится, так что Джесси не протестует из-за отсутствия предварительных ласк.

Он послушно поворачивается на бок, ждет, пока Эван наденет презерватив, и охает от властных рук на своих бедрах. Эван прижимается к нему сзади, позволяет почувствовать его, хлопает по ягодицам и входит. Несмотря на то, что Джесси упражнялся с фаллоимитатором, он не сдерживает стона. Отчасти из-за дискомфорта, отчасти из-за нахлынувших чувств.

— Все хорошо? Тебе хорошо? — шепчет Эван.

— Да, продолжай.

Эван утыкается Джесси в плечо, легонько кусает, начинает двигаться.

Джесси чувствует прохладную смазку на своих бедрах. Он ведет себя громче, ерзает и помогает Эвану своими движениями. Забросив голову назад, на плечо Эвана, он закусывает губу. Это, черт возьми, стоило того. Он у Эвана в руках, он с ним, они занимаются любовью. Кое-как повернув голову, Джесси целует Эвана в губы, а потом тот резко ускоряет темп, давит Джесси на затылок, заставляя его почти лечь на живот, и стонет.

Громко и протяжно.

Джесси какое-то время лежит неподвижно. Потому что он не совсем осознает происходящее.

Но судя по тому, как отстраняется Эван, по его быстрому дыханию… Он только что кончил, не продержавшись и трех минут. Джесси все так же возбужден, но теперь ко всей этой буре чувств примешивается неловкость.

— Ты уже? — решается спросить он.

— Да, знаешь…

Джесси поворачивается к нему, Эван лежит и смотрит на него, неподвижно.

Глава 7 Потанцуем

По иронии судьбы Джесси выходит из дома Эвана так же стремительно, как и заходил туда полчаса назад.

— У нас ничего не вышло, полное фиаско, он, наверное, в замешательстве, а я… я не знаю, что делать, — тихо разговаривает он сам с собой.

Шагает к ближайшей остановке.

На улице тихо, жарко и влажно, мимо проезжают машины, из открытых окон которых доносится то смех, то разговоры, то музыка. Джесси тоже решает достать из кармана наушники, но даже Tommee Profitt его не отвлекает.

Сидя на деревянной лавке и глядя перед собой, он возвращается мыслями к обломавшемуся сексу. И ему не менее стыдно, чем Эвану, за то, как он себя повел. Вместо того чтобы сказать «все окей, попробуем в следующий раз растянуть удовольствие» или «ого, как сильно ты меня хотел» (а эти фразы всплыли в мозгу Джесси сразу же), он продолжал сидеть и смотреть на Эвана во все глаза.

Потому что писать советы и следовать советам — не одно и то же.

Джесси не умеет говорить о сексе, обсуждать все это, не краснея и не теряясь в дебрях неловкости.

А Эван не попытался сгладить конфуз, он тоже и слова не сказал, задумчиво касаясь своих волос. И это продолжалось минуты две, наверное. Джесси уже весь извелся, но так ничего и не услышал. Так что он подобрал свои вещи, сброшенные на пол, отлучился в ванную, а затем бросил Эвану: «До скорого» — и выбежал за двери особняка.

Вздохнув, Джесси расправляет футболку и нащупывает в кармане ключи от дома.

«Надо было это обсудить, верно? Но он ведь сам, еще на первом свидании пригласил меня к себе!»

Он отключает наушники, и тишина вокруг помогает быстрее сосредоточиться. Он, беззвучно сокрушаясь, что не сделал этого раньше, открывает мессенджер. Пальцы на секунду застывают над сенсорным экраном, и он начинает писать.

Готовое сообщение выглядит так:

«Прости меня за такую реакцию. Ничего страшного, попробуем еще раз?»

Джесси оставляет смартфон в руках, надеясь, что Эван не находится в таком же замешательстве. Паническое настроение Джесси понемногу испаряется, и в какой-то момент он даже ловит себя на смешке. Почему он так парится, волнуется? Наверное, Эван не является любителем снять напряжение с помощью правой руки, а парня, как он сам признался, не было. Если бы они переспали еще месяц назад…

Телефон сигнализирует о входящем сообщении.

«Мы бы попробовали еще раз, если бы ты не убежал».

Джесси смеется громче. Он продолжает сидеть неподвижно, раздумывая, стоит ли им откладывать разговор до завтра.

Нет.

Не имеет смысла. За ночь Джесси такого себе придумает, что мало не покажется. Он встает, закидывает рюкзак на плечо и пишет: «Я вернусь».

Дорога до дома Эвана кажется на удивление долгой, а ладони начинают потеть. Джесси чувствует, как дежавю бежит по пальцам — он снова стучит в эти двери, а сердце начинает биться быстрее, он нервничает, переживает и возбуждается от одной только мысли, что у них получится сделать это снова. Но ждать приходится дольше — Джесси думает, что Эван, возможно, готовится к его встрече, может, прихорашивается даже.

А что, если Эван все то время, пока он отдалялся от дома, продолжал голым восседать на одеяле и теперь хаотично натягивает на себя белье? И эта картина кажется Джесси забавной. Он смеется, встречаясь взглядом с Эваном, и видит, что тот и правда накинул на голые плечи один только халат. Хорошо, не придется долго возиться с одеждой.

— Все нормально? — спрашивает Джесси.

Он вкладывает в свои слова больше смысла, надеется, что и Эван разглядит подтекст.

— Я рад, что ты вернулся!

Может быть, когда-нибудь они научатся говорить о конфузах в постели без смущения, но сейчас Джесси хочется только оказаться поближе. Так что он с готовностью ныряет в объятия Эвана и радуется, что Эван не напряжен. Они оставляют это позади, без слов попытаются снова.

Джесси решает все сделать по-другому — он перехватывает у Эвана инициативу и не позволяет ему затащить себя в комнату. Вместо этого Джесси толкает Эвана к дивану и садится к нему на колени. Они возятся на диване минуты три, пока Эван не оказывается абсолютно голым, а Джесси с расстегнутыми штанами. Тогда Джесси садится перед ним, массирует пах, дразнит языком, наконец берет в рот, прислушиваясь к восхищенному дыханию. Эвану так хорошо, что он просто распластывается на диване, прикрывая глаза, Джесси так хорошо, что он даже сомневается, что вовремя остановится. Но Эван ему помогает, жестом велит отстраниться и сесть обратно. Они двигаются, стонут, почти кричат и улыбаются, потому что все получается.

Спустя четверть часа Джесси, взмокший и довольный, сидит на том же диване, пока Эван, чистюля Эван, стирает с его кожи сперму.

***

— У меня в семье пополнение! — говорит ему Эван спустя два дня, врываясь в его кабинет.

— В каком смысле?

— Я стану папочкой еще одного замечательного малыша!

Джесси смотрит на Эвана, на его лицо, сияющее от восторга, и щурится.

Ему кажется, что он что-то пропустил. Какую-то часть своей жизни. Но они не в кино, где он мог бы внезапно потерять память или быть захваченным чужеродным разумом. Джесси бросает ручку в лоток и подходит к Эвану ближе. Он понимает, в чем дело.

Его руки привычно устраиваются у него на бедрах.

— Уже решил, как назовешь?

— М-м-м, да, потому что у него уже есть имя, Джесс, — Эван смеется, его провокацию раскрыли.

Он и раньше подшучивал над Джесси из-за его отношения к детям.

— Бронко. Его зовут Бронко, а полное имя — Норт Америкен Роквелл. Ударный самолет специального назначения родом из тысяча девятьсот шестьдесят пятого года.

— Ничего себе малыш!

Потом Эван показывает Джесси макет страницы с его интервью в «Мужском журнале», и тот, неожиданно для себя самого, перечитывает весь материал от и до. Никто, разумеется, этого не знает, но на страницах скрыто что-то очень ценное для Джесси. Его история любви. Эван тоже усмехается, показывает Джесси отдельные реплики и вспоминает, о чем думал, вписывая их в материал. Джесси хочется верить, что это не воображение, что Эван действительно писал материал с тем теплом, которое он сейчас чувствует.

Они целуются, пока Эван кокетливо оттягивает резинку на его шортах.

***

Утром Джесси звонит мама Дина, Кэрол, старшая сестра его мамы. И почему-то Джесси принимает звонок с опасением.

Он запоздало понимает, что не следовало тащить на встречу Эвана, ведь дети гораздо более наблюдательные, чем думают взрослые. Но не успевает он сформулировать оправдательную речь, как Кэрол начинает рассыпаться ему в благодарностях. Эван очень понравился Дину (он даже каким-то образом нашел его в фейсбуке и попросился в друзья), он хочет в следующем месяце снова поехать в Лос-Анджелес и встретиться с ними двумя.

Кэрол говорит, что ее сын начал писать в тетрадке тезисы для выборов президента класса и с удвоенной силой тренироваться в боксерском зале, ведь власть имущие должны обязательно уметь за себя постоять. Пока Джесси слушает ее, он заражается оптимизмом и верит, что лет через тридцать они все еще услышат о Дине Маркассоне.

Джесси кладет трубку и еще минут пятнадцать рассеянно улыбается. Сегодня у него сразу две важные встречи. Но они вызывают в нем такие разные чувства!

Сначала ему придется побыть с человеком, купившим свидание с ним за девятьсот долларов. Джесси старается не думать, большая эта сумма или маленькая, ему не хочется чувствовать ответственность в дополнение к той, которая уже поселилась внутри него. Как бы там ни было, а девятьсот долларов отправятся в благотворительную организацию, едва Джесси отбудет положенные по условиям шестьдесят минут. И он сделает все возможное, чтобы человек, купивший его время, не остался недовольным этим свиданием.

Поскольку встреча назначена в «Роул Слэг» (а это статусный ресторан на крыше небоскреба), Джесси надевает джинсы и набрасывает на футболку джинсовую куртку, чтобы выглядеть не так легкомысленно и более солидно. Пока он собирается, берет рюкзак и закрывает дверь на два щелчка, предупреждая хозяйку, что переночует у друга, его мысли занимает по большей части Эван и встреча под номером два.

Когда это формальное мучение закончится и Джесси сделает все, что от него требовалось для чертового юбилейного выпуска, он сможет расслабиться в объятиях Эвана. И именно эта мысль греет его по пути в «Роул Слэг» и даже в лифте этого здания.

Ресторан на крыше поделен на множество импровизированных кабинок, человек во фраке ведет Джесси в одну из них и оставляет с каким-то мужчиной. Джесси смотрит вниз, он видит черные туфли, точно как у Эвана, и в его мозгу вспыхивает догадка. Но разве мог Эван на такое…

— Привет, Джесс.

Этот голос, интонации, едва заметная бархатистость и уже такое привычное сокращение имени.

Джесси начинает смеяться и почти сгибается пополам, едва не падает на колени, настолько велико его облегчение. Он позволяет Эвану подхватить его, обхватить руками и уткнуться ему в шею. Кажется, их не видит ни одна живая душа, поэтому они, не отрываясь друг от друга, подходят к краю крыши. Маленькая комнатка без потолка окружена тонкими стенами, Джесси они кажутся картонными и невесомыми. Однако они дают им необходимую приватность, пропуская сквозь себя только музыку и голоса. Играет медленная мелодия, Джесси чувствует, как Эван покачивается в такт с ней. Ему хочется и одновременно не хочется говорить. Он должен поблагодарить Эвана за этот сумасшедший поступок, за попытку избавить его от стресса и организовать их первое нормальное свидание. Вместе с тем Джесси чувствует, что должен дать им это мгновение.

Оно так прекрасно.

— Мы ведем себя так, будто все серьезно, верно?

— Да, у нас все серьезно, — отвечает Джесси.

А затем они танцуют.

Domi Tim2020.09.21 17:54
Ялира, спасибо огромное за приятные слова!

С удовольствием прочла ваш отзыв, это приятно, что герои зашли ;) Замечания обязательно учту.
цитировать