РПС 3-15К;количество слов: 12387
автор: Леориэль
бета: welmine

Возвращение в Таврический сад

саммари: Денис и сам не понимал, как назвать все то, что когда-то между ними было, а потом Слава написал трек "Мой генерал"
примечания: Спасибо Славе КПСС за трек Мой генерал https://www.youtube.com/watch?v=fXh2DkemU_s Нойзу МС за трек В темноте, Ивлину Во - за Возвращение в Брайсхед, Словуспб - за все хорошее.
... можно симпатизировать друг другу, вчуже интересоваться даже, как сложились наши жизни, и сожалеть, что судьба нас развела, отлично зная, что стоит только в одно прекрасное утро снять трубку телефона, и твой голос прозвучит у изголовья другого.
Ивлин Во. Возвращение в Брайсхед.




Телефонный звонок раздался, когда Денис чистил зубы.
Он привычно занес палец, чтобы отклонить — третий день его доставали то мошенники, то банк с предложением взять кредит на три миллиона или открыть новый счёт для ИП (спасибо Диме, у него давно было свое ИП в другом банке), и неизвестно кто хуже, — но посмотрел на номер и замер с зубной щеткой во рту.
Последний раз Слава звонил ему...
Денис не помнил, когда Слава последний раз ему звонил.
Не то чтобы они прям поругались, скорее, повзрослели и стали другими людьми, как чаще всего и бывает. Их пути разошлись без драм, бессонных ночей и скандалов. От пары нежных, в шутку брошенных слов больше не рвало сердце, от случайных прикосновений не тянуло украдкой целоваться в темноте. Они не расставались, потому что формально никогда не начинали встречаться. Да и разве отношения это были?
Так. Иногда страдали хуйней.
Все сошло на нет, как в детстве проходят Новый год и дни рождения, оставляя на полу тусклый блеск цветных гирлянд и след из цветного конфетти. Отпала необходимость в частых звонках, но привычка в любой ситуации брать трубку осталась.
Такое возвращающее в 2016 «мало ли что». Мало ли что могло со Славой случиться.
У Славы было так же. Денис однажды набрал его номер, и Слава мгновенно ответил. Полчаса рассказывал какую-то ерунду, чтобы потом сознаться, что сидел с девушкой в кино. И мандаринов привез как-то целый мешок. Они с Берсерком потом не знали, куда их деть, и сплавили ребенку соседки по лестничной клетке.
Тогда у Дениса не было денег на айфон (совсем не было денег на смартфон взамен разбитого), а остался только старый Димин кнопочный телефон, где на быстром наборе стояло четыре номера — мама, сестра, Берсерк и Слава. Пятым был то ли Харрисон, то ли Кингста... Да не важно. Все равно Денис им редко звонил.
На пятый гудок он опомнился и ответил раньше, чем Слава повесил трубку.
— Привет, Дэнчик! Помнишь, я полгода назад трек про тебя написал?
— Угу, — пробурчал Денис, набирая воды прополоскать рот.
Значит, со Славой они не общались полгода. Последний раз в гости заглядывал, кажется, весной, предварительно позвонив. От этой мысли не было ни плохо, ни хорошо. Просто странно, что раз — и полгода уже прошло.
Вот с Берсерком они начали разборки ровно десять месяцев назад и это успело порядком задолбать. Когда Слава последний раз ему звонил, Денис долго на это жаловался и услышал в ответ, что ты, конечно, не прав, но и Димон в край охуел. У Славы всегда все, кроме него, оказывались не правы.
— Ты занят там? — спросил Слава и тут же зачастил: — Тогда я быстро. Короче, завтра этот трек на микстейпе выйдет. Ты не против, да? А то Вараб уже дистрибьютору отправил. Я только сейчас подумал, что надо тебе сказать.
Раньше Слава даже спрашивать бы не стал, сразу выпустил, а кто обиделся — сам дурак. Может, ему Вараб предложил позвонить. Вараб был хороший парень, пусть и пить не умел.
— Угу, — ответил Денис и набрал в рот еще воды, чтобы выполоскать остатки пасты.
— Заебись, — сказал Слава и положил трубку.
От неожиданности Денис сразу сплюнул. Так и не поговорили. Нехорошо получилось. Но в ответ перезванивать почему-то не стал.
Тот «трек» ему скинули голосовым сообщением в четыре часа утра, и запомнилось лишь, как в припеве Слава шепотом читал «мой генерал».
Этот шепот вкупе с воспоминаниями о Славиных губах, утыкающихся в шею, снился потом ему еще пару ночей.

Отмечали чей-то день рождения, и соседи вызвали ментов, потому все разошлись раньше времени — радостные и немного разгоряченные. Харрисон и Букер хотели пойти заполировать пивом — Букер клялся, что знает секретное место, где продают после десяти, — но больше никто не вызвался. Слава отказался, а с ним и Денис.
Анзор предлагал втроем скинуться на такси, но Денис покачал головой. Мол, мы лучше со Славой пешочком пройдемся.
На самом деле денег не было даже чтобы скинуться втроем на такси. Полный голяк. Остаток ушел на подарок и алкоголь. Вроде это была днюха чьей-то девушки, и пьяная именинница целовала всех влажными от блеска губами. Или это была ее подружка? Денис не помнил.
В голове остался только сам факт, что кого-то поздравил. С кем-то отпраздновал. Всё как у людей. Все были свои, со Словоспб — тогда еще Слово: Санкт-Петербург, а больше ничего не требовалось знать.
Длинная Славина рука приятным грузом висела у него на плече. Кому-нибудь другому Денис за пьяные обнимашки набил бы морду, а Славке было все можно — и заплетающимся языком болтать ерунду, и дышать в ухо.
Им повезло сегодня с погодой: было по-летнему светло, но пока не жарко. Почти. Когда Слава на него не дышал.
— Дэнчик. Это ты, чего, до дома меня провожаешь? Как школьницу?
Вот неожиданная предъява. На школьницу Слава сейчас меньше всего походил. Разве что сильно ужратую.
— Какую школьницу, Слав?
— Из Хабаровска. Меня после школы девочка провожала, пока не надоело ей.
Денис хмыкнул. Все у Славы было не как у людей. Школьницы его после школы провожали. Правда, сам Денис никого не провожал — стеснялся, только вздыхал издалека, стихи писал и выкладывал в школьной газете в надежде, что проникнутся и поймут. Никто так и не понял.
— Мне не надоест. Целее будешь.
— Вот, она тоже говорила, что любить меня будет до гроба. А сейчас у нее муж и трое детей. Трое детей, прикинь!
Денис собирался возразить, что не планирует бросать Славу на произвол судьбы и уходить к мужу и троим детям, а потом самому стало смешно. Что он, баба, что ли? Дружба есть дружба. Пусть и спьяну в голову лезла всякая чушь.
Например, хотелось проводить Славу не до дома, а прямо до кровати. Еще и раздеться ему помочь. Если даст. Или уложить на свой старый диван, как они иногда делали, если вместе пили — Денис потом еще пару ночей ворочался и не мог уснуть. Обычно он стелил себе на полу. Сейчас хотелось лечь рядом и прижаться всем телом, ощущая чужое тепло.
Ночь была не жаркая, зато Славина рука на его шее — обжигала.
— Тебе она нравилась?
— Неа.
— Чего тогда голову ей морочил? Раз не нравилась.
— Я ей математику давал списывать. Вот она и решила, что нравится мне.
Как то, что Слава давал кому-то списывать на математике, вязалось с тем, что девочка провожала его после школы, Денис понять не мог. Вполне возможно, что Слава от кого-то слышал похожую историю и переврал. Или вообще от начала до конца все выдумал.
— Дуришь ты меня.
— А ты все время ведешься, Дэнчик. Как школь-ни-ца на медляк.
Дразнился Слава не зло, но по-дурацки — вот как сейчас. Школьница? Он вообще Дениса видел? Какая нахуй школьница? Денис представил себя в фартучке и бантах на выпускной фотке и глупо заржал.
Слава довольно заулыбался — будто того и добивался.
— Дэнчик, а если бы ты был школьницей… — начал Слава, но Денис его перебил, прерывая заранее раунд неловких шуток. Зациклившись на одной теме или фразе, Слава мог развлекаться до посинения.
— Все. Брейк. Я больше на твои приколы не ведусь, а домой тебя веду.
— Ведусь-веду. Двойка, Дэнчик за повторы. У тебя что в школе по литературе было?
— Пятерка. Еще один квартал и дома будем.
Слава заметил его кислое ебало и ненадолго отстал. Только попросил:
— Пошли через дворы?
Во дворах Слава нашел кошку и заставил Дениса остановиться. Тут ничего удивительного не было. Любил он всякую живность.
— Черная! — радостно воскликнул Слава. — Надо теперь просить ее, чтобы расколдовала.
— Ерунда это все, — отмахнулся Денис. Кошка была ужасно грязная. Может, и не черная вовсе. — Пошли уже, король-шаман.
Про короля-шамана было в аниме, которое Ваня со Славой недавно смотрели. Денис мультики не любил, но знал сюжет в пересказе.
— Вдруг она нас проклянет?
— Денег все равно нихуя нет, — пожал плечами Денис. — И сессию мою никакие кошки не спасут. Что еще может с нами случиться?
Ночью в Питере что угодно могло случиться, но эту тему Слава решил не развивать.
— Может, она заколдованная. Как в сказках. Поцелуешь, и она в принцессу превратится. Или в Оксимирона.
— Тогда она была бы лысая и в ошейнике.
Слава потянулся к кошке, как будто реально собрался целовать, Денис прихватил его за куртку, намекая, что харе дурить. Не хватало еще попасть в ментовку за то, что они в пять утра приставали во дворе к бродячей кошке. Впрочем, за это скорее упекут в дурку, чем в обезьянник.
Кошка, помимо того, что грязная, скорее всего, была еще и с глистами. Или какие там у кошек бывают паразиты? Денис не планировал узнавать, пытаясь вылечить от них Славу.
— Да ну тебя, — обиделся Слава. — Я же не зоофил. В пузико хотел ее чмокнуть.
— И стишок прочитать.
К счастью, кошка улучила момент и сбежала в подвал, проскользнув между решеток.
— И прочитал бы! Знаешь, как девчонкам стихи мои нравились?
В отличие от Дениса, в школе Слава не писал грустные любовные послания для школьной газеты, а был главным андеграунд-поэтом. Выдумывал опять. Или тогда выдумывал? Денис никогда толком не мог понять. Чаще всего это и не требовалось.
Слава поднял голову и сменил тот на еще более шутливый:
— Дэнчик, будь я школьницей, ты бы со мной пососался?
— Прямо тут?
Блядь. Прозвучало так, будто Денис немедленно превратился в школьницу, которой первый раз предложили пососаться. Будто Славка не прикалывался в очередной раз, а всерьез предлагал. Будто он сам всю дорогу думал только о том, как бы его поцеловать.
— Полагается сначала проводить до дома! — сказал Слава и закинул руку обратно Денису на плечо. — А там посмотрим.
— Отъебись.
— Передумал провожать?
— Если будем тут без дела стоять, кто-нибудь опять ментов вызовет.
Довод был разумный. Скоро должны были проснуться дворники.
Как они дошли до Славиного дома, Денис плохо помнил. Вроде разговаривали о чем-то. У Славы была удивительная способность — болтать о всем подряд и одновременно ни о чем, от шуток про школьниц переходить сразу к средневековым философам.
В подъезд Денис заходить честно не собирался. Они нормально, по-дружески попрощались, а потом Слава взял его за руку и потянул за собой в темноту. В кино перед сеансом бывает затемнение. Вот и у Дениса оно наступило.
Слава его поцеловал. Коротко, но горячо проведя языком по приоткрытым губам. Странно, как пьяные в темноте они не столкнулись носами или зубы друг другу не выбили.
На самом деле двери в подъезде было две, и расхлябанная внутренняя обычно не закрывалась. Еще и лампочка перегорела — если была.
— Теперь точно не поругаемся, — сказал Слава, приоткрывая вторую дверь. Свет ярко бил в глаза, и Денис прищурился. — Спасибо, что проводил!
Дверь захлопнулась у Дениса перед носом, и несколько минут он тупо стоял в темноте, вспоминая прикосновение чужих губ. Можно было подняться по лестнице и догнать Славу, но он почему-то не стал.

— Я такой жести про тебя на финал написал, — с нескрываемым удовольствием пообещал Слава и сделал глоток пива, которое хитро отжал у Анзора. До баттла оставалось полчаса, и Слава уверенно к нему готовился. Нахуяривался, то есть, и заодно мешал Денису повторять текст. — Ты охуеешь, Дэнчик!
— Прямо жесткой жести? — Денис с недоверием приподнял бровь.
— Восемь негров с дилдаками дерут школьницу-азиатку, такой уровень жести. Не стишки твои любовные для стенгазеты. По фактам!
Фактом было то, что два часа назад Славин язык вытворял в его рту что-то невероятное. Но вряд ли даже Слава подобрал подходящую рифму. Это не обсуждалось, как итоги Гражданской войны. Денис болел за белых с их офицерами, царями и генералами, а Слава, конечно, был за красных, положивших конец варварскому царскому режиму. Из-за этого в шутку Слава неделю дразнил его «моим генералом». Ваше превосходительство, Денис Чейни.
Целоваться было проще и куда понятнее. Они просто целовались, и все. Больше ничего не было. Денис не был уверен, что должно было быть что-то еще. Слава ко всему до ужаса несерьезно относился. На похуе.
Поэтому на баттлах его ничего не брало.
Это Денис злился и обижался на детские предъявы. Это Денис вспоминал чужие губы, когда одиноко дрочил в душе.
Славе было нормально. Слава делал вид, что ничего особенного и не происходило. Может, дружил он так — до поцелуев взасос и стояка в штанах.
Если Славе было нормально, то и Денису было нормально.
Чего б не побаттлить? Боялся он только одного: что Слава текст на него совсем не написал. Или что написал, но забудет. Глупо выйдет. Ребята уже бухла купили отмечать, кто бы там ни победил.
Ребята тоже были нормальные.
Впрочем, недавно молодой рэп-игрок Букер Д. Фрэд по глупости спросил Славу, а чего это Денис все время того провожает, и Слава с совершенно серьезным лицом ответил: из-за рептилоидов. Ну, рептилоиды, Федь! По телеку недавно показывали, как они похищают одиноких воинов улиц. Тупак, скажи, сейчас где? Вон, с рептилоидами Тупак.
Денис надеялся, что факты будут не про рептилоидов и не про дохлую кошку Крипла, которая успела всех заебать. Что Слава сегодня постарается и не отдаст ему победу чисто по приколу.
Потому что у Дениса сегодня были не панчи, а долбаный любовный стишок для школьной стенгазеты. Выиграть с такими был бы невероятный, жуткий позор.
— ...давай, целуй меня в засос, если хочется сдачи, — прочитал Слава, и зал радостно зашумел.
Антон Белогай после долго жал Славе руку и пригласил их обоих бесплатно скататься на фест в Анапу.

Анапу Денис вспоминать не любил. В голове все перемешалось, и то радостное и счастливое, что случилось в 2014, после баттла с Хайдом в 2015 уже казалось глупым и по-детски наивным. Было немного стыдно, что тогда он радовался этой поездке как школьник, которого родители впервые отправили в летний лагерь на море.
Шутил с краснодарскими ребятами, проносил бухло и ныкал его под кроватью тайком от оргов, в два часа ночи собирал ракушки на пляже, купался голышом, баттлил с Русей, радовался, что Антон Белогай его похвалил.
Потом, в обратной перспективе, не верилось, что это происходило на самом деле. А вспоминать уж точно ничего не хотелось. Кроме одного момента, который намертво въелся в память, потому что ассоциировался лично со Славой. Не с Анапой.
Было жарко, а кондиционеров в номерах не водилось. Или не работали? Денис прежде не отдыхал на юге и не знал, что там бывает настолько удушающе жарко. Они открывали окна, развешивали по комнате мокрые шмотки, но привыкнуть ему так и не удалось. Денису в принципе теплые страны не нравились — ни тогда, ни потом. Не понимал он прикола, его северная шкура подгорала и пеклась изнутри.
Его немного знобило. Накануне Денис неудачно задремал на солнцепеке и нахрен сжег себе спину. Слава весь вечер потом мазал его сметаной, после чего финальным штрихом вымазал ему нос и облизал себе пальцы. Про Славины пальцы Денис старался особо не думать. Сил не было даже на то, чтобы дойти до ванной и подрочить.
Утром приходила девочка-орг, поцокала языком и оставила жаропонижающих, воды и пантенол. Воду он за день почти всю выпил. Так что когда Слава под вечер заявился с полной бутылкой, искренне ему обрадовался.
— Ты бы вылез воздухом подышать. Тут пиздец душегубка.
Убийственным южным воздухом Денис надышался и больше уже не хотел, а хотел только умереть, выебать Русю на баттле и домой. Жара везде стояла такая, будто они были английскими солдатами времен Первой мировой, расквартированными в Африке, а лично Денис умирал от холеры.
— Ненавижу ебаный Краснодар.
— Мы в Анапе, — напомнил Слава. Он был в мокрых пляжных шортах (единственных, что у него в принципе были) и тапках, и вода стекала с него на пол. Купался, наверное. — Тебе охолонуться надо.
Денис подумал было, что Слава собирается вылить остатки воды ему на голову, и напрягся, но тот бесцеремонно навалился на него сверху, — врезался локтем прямо, блядь, в обожженную спину, — прижался и макушкой уткнулся в шею.
— Ты охуел, — возмутился Денис и попытался вывернуться, но Слава был длинный и наглый, как пригревшийся на груди уличный кот. Только не горячий, а ледяной.
— Температуру мерил?
Денис покачал головой. Чтобы померить температуру, нужно было через полкорпуса тащиться в медпункт. Конечно, ни черта он не мерил. Только спал и тихо проклинал жару.
Он поерзал, пытаясь спихнуть Славу на пол, но по итогам их возни тот теперь лежал на нем, как на коврике. Прижимался к нему, загорелый и по пояс голый.
Лицо Славы маячило перед носом — обеспокоенное и дурное. Денис подумал, что, пойди прямо сейчас они на море, он бы утонул. Дух захватывало от того, до чего же Славка был красивый.
— Там в столовке дыню сегодня дают, — сообщил Слава. — Хочешь?
Точно. Во всем корпусе, скорее всего, кроме них никого не осталось, все ушли ужинать. Кормили тут на убой.
Хотелось стянуть со Славы мокрые шорты и за задницу его облапать, но за такое можно было и огрести, несмотря на температуру. До сих пор было непонятно, где пролегала та невидимая граница, что можно, а что уже нет. Это были не отношения, а хождение по минному полю.
Слава Карелин был сложнее любого театра боевых действий, что Денис изучал.
Он всегда ждал, когда Слава первый к нему потянется, и только потом отвечал.
Потому что Слава был как ежик. Смотри, но первым не трогай. Разве что вместо колючек у него была едкость и злость. Даже странно было, откуда бралась вся эта проклятая, разрывающая сердце нежность и жажда прикосновений, Денису обычно не свойственная.
Нет. Хватит. Ни капли ему это не нравилось. Ему совсем не хотелось, чтобы его тормошили, лезли своими ледяными руками-ногами куда ни попадя.
От жары и невозможности в одиночестве тихо подрочить крыша окончательно поехала.
— Хочу, — признался Денис и губами нашел Славины губы. — Очень тебя хочу.
Поцелуй отдавал хлоркой и немного дешевым алкогольным коктейлем. Сладким, но не противным.
Денис не знал, куда положить руки, и устроил их Славе на затылок, чтобы тот точно никуда не делся. Оказалось неудобно, пришлось сдвинуть ниже, на спину. Слава на мгновение напрягся, и Денис успокаивающе то ли погладил, то ли потрогал. Вышло хорошо. Мокрая ткань чужих шортов скользнула по ноге, оставляя после себя след на разгоряченной коже — и четкое знание, что член у Славы большой. Когда они ночью купались, Денис как-то не присматривался, а сейчас осознание ударило в голову. Или не только в голову.
Больше всего хотелось снять уже со Славы шорты. Он настолько ясно представлял себе, как это делает, что опомнился, только когда засунул пальцы под резинку.
Целоваться они перестали. Пальцы Дениса так в нерешительности и замерли на его жопе. Долбаные шорты. Долбаная жара. Долбаный Краснодар, который на самом деле был Анапой.
— Если хочется, нехуй тупить.
Слава не тратил время на то, чтобы полностью снять с Дениса боксеры, а немного приспустил, чтобы удобнее было. Взял его член в руку и начал дрочить. Пальцы у него все еще оставались холодными, и от контраста кружило голову.
Непонятно, почему они столько времени зря потеряли, если Слава умел так быстро и горячо двигать рукой. Так хорошо. Ух, так приятно. Так уверенно и четко Денис даже сам себе не дрочил. Если бы существовала специальная баттл-рэперская олимпиада, Славка и ее бы выиграл. Пиздец, до чего он был охуенный.
Денис собирался вслух это сказать, но в этот момент Слава его поцеловал и думать стало совсем тяжело. Слишком жарко. Пальцы эти его. И язык. Отдающие хлоркой мягкие губы.
От удовольствия размазывало хуже, чем от бухла.
Кончил он позорно быстро.
И только потом, по Славиному лицу, понял, где проебался. Пиздец. Нехорошо получилось. Вместо того, чтобы ему тоже подрочить или приласкать как-то, Денис всю дорогу бестолково лапал его за задницу. Как будто в жизни своей ни с кем не трахался. Ебаный стыд.
— Полегчало, Дэнчик? — с издевкой спросил Слава.
— Слав, ну, хочешь… — прозвучало, будто Денис извинялся.
— Да похуй, — отмахнулся Слава, вставая и поправляя шорты. Руки Денис уже убрал. — Если противно, то реально не надо. Я сам дурак. Ты болеешь, а я к тебе полез.
Ему не было противно, ему было неловко, а голова от температуры стала совсем ватная.
— Слав, я…
— Покушаться больше не буду, не ссы. Давай до конца феста заключим пакт Молотова-Риббентропа?
— Ты не трогаешь меня за хуй, и я тебя не трогаю?
— Ты и не трогаешь, — сказал Слава. — На этом фронте Советскому Союзу ничего не грозит.
Если бы Денис лучше себя чувствовал, то он встал бы и чисто назло содрал со Славы эти проклятые шорты. Правда, хер знает, что бы потом делал. Отсосал бы ему, что ли.
— Пиздец. Вот обязательно сводить все к коммунизму!
— Ну, коммунисты что-то да делали. БАМ вот проложили. Электричество везде провели. Заводов сколько построили. Ликвидировали неграмотность.
Слава умел что угодно спрятать за этой своей постиронией и культурными отсылками. Даже стояк.
— Да не умею я! — наконец выпалил Денис. — Не пробовал никогда.
— А позавчера ночью под простыней вроде умел. Разучился?
Позавчера ночью они были чуть живые с самолета, и Денис думал, что Слава крепко спит. Это смутило больше, чем все, что только что между ними произошло. Сам факт, что Слава лежал в темноте и слушал, как он дрочит.
— Ну, блядь, откуда я знаю, как принято… при коммунизме.
— Да там просто все, Дэнчик. Для народа.
Слава по-солдатски быстро стянул мокрые шорты и сделал шаг обратно к кровати. Его хуй теперь маячил так близко, что Денис засомневался в своих словах. В теории должно быть одинаково дрочить что себе, что кому-то еще, но вот на практике...
Он не успел до конца сжать пальцы, как Слава толкнулся ему в руку. А потом еще раз. Это реально было просто, особенно когда Слава положил свои пальцы поверх его, направляя. Впрочем, Денис быстро приноровился, и Славина рука замерла у него на запястье. Денис загорал вчера в часах, а сегодня снял и осталась белая полоска.
Это оказалось даже проще, чем себе. Потому что всегда приходилось что-то себе представлять, фантазировать, а Славу заводило, что рука на его члене — Дениса, а не его собственная.
Слава просто его хотел.

Пиво на баре было настолько хуевое, что Берсерк предложил приносить самогон в тетрапаках из-под сока и тайком разливать его в туалете, за что единогласно был признан самым ценным помощником оргов в истории.
Если бы на входе шмонали, история бы не прокатила, но охрана в Альфа-баре прочухивалась только к ночным тусовкам, а баттл-рэп ее интересовал мало. Типа вечернее мероприятие для школоты.
У них даже паспорта на баре не спрашивали. Потом, когда Денис отдавал распоряжение для Рвать на битах строго проверять у всех возраст, вспоминать об этом было дико.
Альфа-бар был диким местом, вроде Лондона во времена римлян. И как легионеры они считали его своей новой родиной. Любимой, но всратой.
— Тебе оставить глоточек? — щедро предложил ему Слава.
— Оно же как моча, — честно признался Денис и поморщился. — Как ты его пьешь?
Пиво на баре продавали разное, Слава упорно покупал самое дешевое, даже когда деньги появились. Денис тоже когда-то его пил, но предпочитал об этих временах не вспоминать. Жизнь с тех пор немного улучшилась. Стали перепадать подработки, а у проекта появились первые спонсоры.
Ну как. Они все еще были филиалом, но просмотров у них было больше всех.
— Моча другая. А это привкус трушности!
Денис никак этот аргумент не прокомментировал.
— Анзор, хоть ты не забыл свои корни? — громко позвал Слава.
Анзор отказался, зато Букер согласился. Сегодня Федор баттлил первым и заметно нервничал. Дай бог, чтобы текст не забыл.
Дальше Денис за ними не следил, потому что подошел Дима и они начали обсуждать, как лучше расставить народ и куда воткнуть камеры.
Готовились они заранее, но в последний момент всегда вылезало что-то такое. Непредвиденное. То не приходил кто-то из пары и срочно приходилось выбирать — читать в камеру или ставить кого-то на замену, то сдыхал запасной аккумулятор для одной из камер.
Слава обратил на себя внимание, закинув руку ему на плечо. Больше никто такого себе не позволял. Разве что Берсерк, когда сильно напивался и плохо стоял на ногах.
— Дэн?
Оставалось минут пять до начала.
Аббалбиск со Стефаном неудачно прикололись над гардеробщиком и теперь у всех перестали принимать куртки, потому что дедок собрался и молча ушел домой. Пришлось срочно искать замену, а из-за этого на входе образовалась очередь.
Бар буквально дышал предвкушением, волнением и агрессией. Из-за столика в углу пахло кальяном. Берсерк развел в разные стороны зрителей, не поделивших места на паллетах. Все ждали.
В такие моменты страшнее всего было проебаться. Из-за экзаменов Денис волновался меньше. Будет ли сегодня так же круто, как на прошлом ивенте?
Раньше он думал, что самое сложное — вывезти отборы, но он нервничал каждый гребаный раз. Чем больше их баттлы ждали, чем успешнее они проходили, тем сильнее он психовал потом.
— Денис? — повторил Слава. — Есть пять сек?
— Чего хотел, Слав?
— Да по судейству уточнить кое-что надо. Давай отойдем? — Слава показал на начавших собираться у круга участников.
Отошли они к туалетам. Это был небольшой закуток за баром, и вместо мужского и женского там были три закрытых кабинки унисекс, что стало бесконечным источником шуток.
— Может, Анзора надо было позвать? — опомнился Денис. — Он тоже сегодня судит.
— Обойдется.
Слава открыл дверь и затолкал его внутрь. Щелкнула задвижка. Только свет он включить забыл. Они так и стояли в темноте, и это навевало определенные воспоминания.
— Слав, давай не сейчас.
— Без тебя все равно не начнут, — сказал Слава. В голове не укладывалось, что Слава мог решить при всех потащить его ебаться в сортир, как телку. Не настолько Слава был пьяный. Даже для Славы это был перебор. — Не нервничай, Дэнчик. Тебе бы расслабиться немного, а то сегодня ты дерганый какой-то. Как заяц из рекламы батареек.
— Пять минут до баттла! Если про судейство ты пошутил, я…
Слава не пытался его удержать, коснулся в темноте его руки, и от этого по коже побежали мурашки. И стало не так важно, пять минут до баттла, три или десять.
Кабинки были тесными. Еще один шаг назад, и он споткнулся бы об унитаз. Или сел бы в него жопой. Вот это был бы номер.
Чужие пальцы легли ему на подбородок, и он не стал уклоняться. Это была тупая идея. У Славы изо рта несло дешевым пивасом, оставалось меньше пяти минут до баттла, и Денис все равно с ним целовался, потому что не мог иначе. За баром грохотала музыка, кто-то кричал «а где Чейни?», но почему-то это не волновало.
Здесь было темно, как в склепе, и бесконечно спокойно.
В штаны Слава к нему не лез, но Денис сам прервался до того, как пришлось бы решать проблему, как отвести со стояком все баттлы и не спалиться.
— Полегчало? — спросил Слава.
Денис промолчал, потому что ненавидел признаваться, что нервничал.
Когда Слава приоткрыл дверь кабинки, из соседней вывалился Леша Хариссон.
— Вот видишь? Говорил же, не горит тут нихрена, — Слава несколько раз кликнул выключателем, демонстрируя Леше с Денисом, что лампочка в кабинке перегорела. Как ни щелкай. — Вы соседние кабинки тогда гляньте?
— Мы тебе Горсвет, что ли? — пошутил Леша. — В левой нормально. Я там только что ссал.
— Справа тоже.
— Тебя там ребята искали, — сказал Леша Денису. — Начинаем?
И они начали. Правда, Денис смог выговорить подводку только с третьего раза — что породило множество неловких шуток о том, что кому-то надо меньше долбить в туалете.
Дело было не в нервах. Когда Слава ему улыбался, Дениса утаскивало обратно в темноту.

— Ты слишком много паришься, Дэнчик. Из-за баттлов, из-за Краснодара. Да из-за всего.
— Неправда, — возразил Денис. — Не думаю я ни о чем таком.
Он размышлял над тем, какие у Славы ресницы красивые. И глаза. Вспоминалось что-то из поэтов серебряного века, но заикнись об этом Денис, его бы подняли на смех. Слава бы переделал благородную поэзию прошлых веков под что-то пошлое и дурацкое. Целый трек бы написал и не постеснялся посвятить его «моему дорогому другу Чейни».
Так что лучше было обойтись без поэзии. Не портить момент.
В голове после секса царила приятная, ленивая пустота.
Что-то такое, наверное, испытывали полководцы на следующее утро после того, как взяли город. Хотя тут никто ничего не завоевывал. Денис добровольно сдался, как осажденная войсками греков Троя после смерти Гектора и Ахиллеса. Он чувствовал себя изнуренным и опустошенным.
Слава что-то там себе выдумывал, но из-за того, что тот лежал на расстоянии ладони, спорить с ним было бесполезно.
— Я не про сейчас, — сказал Слава. — В последнее время. Ты же не один проект делаешь, не обязательно все на себе тащить.
— Это ты типа помочь предлагаешь?
— Дай передохнуть немного, Дэнчик, — Славина рука рисовала узоры у него на груди. — А, ты про баттлы. Так пары мы же с тобой недавно составляли. Что еще надо? Приглос от имени Нойза МС запилить?
Организация ивента подразумевала множество неприятных бытовых дел и договоренности, которые Слава обычно пропускал мимо ушей. И сейчас вешать их на него тем более не хотелось.
Дурацкая тема. Меньше всего хотелось сразу после отличного секса возвращаться к бытовухе.
— Обойдемся как-нибудь без Нойза.
— Ну смотри, — то ли в шутку, то ли всерьез произнес Слава. — Чтобы без претензий потом, что у Вани мейн-ивент, а он к нам не доехал.
— Слав, а ты когда понял, что взрослым стал?
— Хочешь кулстори про первый секс? Ты подумай, это сейчас ты молодой и дерзкий, а послушаешь и передумаешь со мной трахаться. Вообще больше никогда хуй не встанет!
— Нет, я серьезно.
— Если серьезно... — Слава задумался, как будто действительно выбирал момент. — Когда батя умер. Или когда я из Хабаровска уехал. Где-то между, наверное. Понял, что кроме меня квартиру мамке больше никто не купит.
— И, что, купил?
— Куплю, — серьезным голосом сказал Слава. — Я пообещал ей. Давно еще.
— А я только сейчас понял. Тупо, наверное.
— Пиздец. Ты бы предупреждал, что ли, Дэнчик. Так отсасываешь человеку, а он всю жизнь после этого переосмысляет.
Денис приподнял бровь. Иногда со Славой было попросту невозможно разговаривать серьезно. В другом Слава угадал, но Денис бы скорее умер, чем сам ему в этом признался. То есть с девчонками он спал, конечно, но минет ему никто не предлагал, а сам он не настаивал. Думал, что это противно и как-то невежливо — хуем в чужой рот тыкать. Кто по доброй воле захочет?
Слава сосал так, будто кайф с этого ловил. И сейчас, когда Денис об этом вспоминал, становилось неловко смотреть на его губы. Еще бы не лежал он так близко. И не были бы они голые.
— Я про баттлы.
— Я так и понял. Ты как про баттлы заговоришь, у тебя сразу встает.
— Ох, Славка, — выдохнул Денис, когда Слава перекатился по дивану и кожей прижался к коже. Потерся, как кот. Поцеловал в шею. — Нравится мне. Да блядь! Баттлы организовывать нравится. Что появилось на свете нечто чисто мое.
Технически это еще была франшиза Хайда и PLC, но помощи от них в последнее время было примерно нихуя. А Денис вкладывался по-максимуму и получал в ответ только идиотские советы и упреки типа «оператора могли бы найти и подешевле, мы не Версус».
В чем-то Слава был прав. Голову временами нехило клинило на одной теме. Даже когда чужая рука опять лежала на его члене, Денис думал про чертов проект. Чисто подсознательно.
— Нравится — организовывай, — с нежностью прошептал Слава и снова поцеловал в шею, теперь так, что остался засос. — Только давай не смешивать. А то я иногда не въезжаю, ты с баттл-рэпом ебешься или со мной?
Приревновать к баттл-рэпу? Серьезно?
Это ж надо додуматься!
— Сейчас только с тобой, — заверил его Денис и тоже приласкал его член. — Не с Хайдом и не с Рестором.
Слава был высоким и худым, даже не особо спортивным. Симпатичным, но ничего выдающегося. Непонятно было, почему привычные, в общем-то, черты в какой-то момент выбивали почву из-под ног и кроме них видеть и чувствовать больше ничего не хотелось. Только бесконечно трогать, гладить, водить рукой вверх-вниз. Вот так. Хорошо.
Ловить губами улыбку и самому улыбаться.
Хотя по сравнению с тем, как непринужденно Слава двигался в постели, Денис все время чувствовал себя каким-то чурбаном. Слава стонал, прижимался, звал его по имени. Закидывал на него руки и ноги. Не зажимался, как некоторые.
Слава ему нравился и хотелось, чтобы ему было приятно.
Расслабиться и забыть уже ненадолго про этот сраный баттл-рэп.

— Пошли через Таврик?
— Семь часов утра, Слав. Там нет никого нет, ребята только к пяти подойдут.
Встретиться для пикника они все договорились в пять часов вечера и Денис, честно говоря, больше всего сейчас хотел пойти домой и немного поспать.
— Это самое клевое, — сказал Слава. — Когда никого больше нет. Можно почувствовать себя сталкерами на руинах цивилизации.
— Там закрыто ж еще, — вспомнил Денис. — И охота тебе через забор лезть?
— Будем, как диггеры в запретной зоне, — обрадовался Слава.
Денис вздохнул и согласился. Будь Славина воля, тот разбил бы в Таврическом саду палатку и там навеки поселился. И баттлы проводил только здесь, не в Альфа-баре.
Слава любил Таврический той пылкой любовью, какой умели любить Питер только те, кто переехал сюда уже взрослыми, и раньше видел город только на открытках. Для него Питер был не город вовсе, а обретший плоть зыбкий болотный морок. Обычно народ предпочитал Невский проспект, Исаакиевский собор, Ваську, Галерею или Финский залив. Сам Денис больше всего любил Петропавловскую крепость. Там ведь драма, история, надрыв.
А тут что? Дорожки да цветочки.
Правда, в утреннем свете все здесь выглядело немного призрачно, будто снятым на старую, черно-белую пленку. Вот как некоторые баттлы с первого сезона выпускали, подумал Денис.
Кроме них никого в саду больше не было. Дворники уже ушли, наверное, поэтому их окружал шелест их собственных шагов и одежды и отдаленный, просыпающийся транспортный гул.
Таврический сад был не успевшим размять лапы спящим чудовищем.
— И правда, как после апокалипсиса, — решил прервать тишину Денис. — Ни души.
— Ты бы кого первым спасал, Дэнчик? — подойдя к нему почти вплотную, спросил Слава. — Хотя у тебя целый список, наверное. Загнал бы всех в Альфа-бар и организовал с Берсерком убежище.
— От чего спасал, Слав? — Хотелось спать, и от этого Денис немного подтупливал.
— Приколюха у нас с Ваней есть такая. Старая. Еще из Хабаровска. Придумывать план действий, на случай если Апокалипсис, атомная война или там всемирный потоп.
— А ты бы кого спасал?
— Маму, сестру и Коху, — серьезным голосом ответил Слава. — Ваню еще, наверное.
— И все?
— А тебя, чего, надо спасть, Дэнчик? — искренне удивился Слава. — Ты бы первым всех с Берсерком эвакуировал. Остальные тоже ребята самостоятельные.
— Замая? — предположил Денис. Слава и Андрей очень крепко и неожиданно для Дениса сдружились.
— Он как ты. Гордый и независимый. Кто там еще остался? Букер? Но его бы Витя спас. Мы как-то с ним уже разгоняли, когда у него сидели.
— Юлю? — предложил Денис.
— Юля бы сама организовала женский спасательный отряд.
— Как-то у тебя легко все.
— Ну дык. Это же философская игра.
— И в чем тогда интерес?
— Прикольно. Время убить позволяет. Вот ты скучный, Дэнчик, а мы с Ваней однажды обдумывали, как тайком пробраться вместе в правительственный бункер.
— Настоящий?
— Гипотетический! Но в настоящий мы бы тоже смогли. Не веришь?
— Верю, — ответил Денис. — С тобой во что угодно поверишь, Слав.
Рядом с ним любой абсурд выглядел логичным, а невозможное — возможным. Даже в семь утра с недосыпа. Наверное, поэтому Денис с ним и пошел. Алкоголь выветрился, но сердце все равно стучало часто-часто.
Вдалеке, в глубине сада запела птица. В стихах часто описывали это чувство — как на тебя смотрят, когда хотят поцеловать. Денис подумал, что в семь утра в закрытом парке вряд ли их может кто-то увидеть, но все равно бы вышло неловко. Целоваться на людях он не любил.
Пошло и немного шаблонно.
Слава будто это понял и первым отодвинулся — и предчувствие исчезло, как неслучившийся конец света.
Денис с облегчением выдохнул. Слава приветливо поздоровался с мраморным памятником Есенину и погладил его по ладошке. Денис непроизвольно улыбнулся и спросил:
— Кореш твой?
— И нам обоим все равно играть в любовь недорогую, — с выражением прочитал Слава, глядя не на Есенина, а на Дениса. — Но всё ж ласкай и обнимай в лукавой страсти поцелуя. Пусть сердцу вечно снится май и та, что навсегда люблю я.
— Ты стихи меня сюда привел читать?
— Я поэт улиц, — напомнил Слава, насмешливо вскинув голову. — Где хочу, там и читаю. Могу стихи, а могу трек свой. Или фристайлом.
— Так ребята только в пять подойдут.
— Ты бы тоже мог с нами разок пофристайлить.
— Брось. Ты же знаешь, что я не умею толком.
— Как будто там уметь много надо, — поддел его Слава. — Новички и те пробуют, а ты стесняешься непонятно чего.
— Выходит Антон Локос и жизнь моя идет под откос, — изобразил Денис. — Звучит уебищно.
— Ты как в порнухе, — сказал Слава. Денис посмотрел на него в крайнем удивлении, так что пришлось пояснять: — Глядишь, но не участвуешь. Надо вливаться в коллектив, Дэнчик! Кидать, так сказать, пезды в мандарины.
За тот панч Денису до сих пор было стыдно. Слава еще нарочно его переврал.
— Слав, у вас свои приколюхи. Ники там. Пьяные рифмы. Хочешь верь, а хочешь нет, но смотреть мне реально интересно. По кайфу.
— А я знаю, в чем дело! — радостно известил его Слава. — Надо угарный ник тебе придумать. Тогда ты точно с кем-нибудь забаттлишь.
— С Замаем? — подъебал его Денис. Фристайлить наравне со Славой или Локосом явно был не его уровень. Денис всегда долго рифмы придумывал и тщательно их обтачивал.
— Хуле бы и не с Замаем. Когда я его уговорю. Но ты не отмазывайся, ща мы и ник тебе придумаем!
— Чайником не буду, — отрезал Денис. — И давай без пошлятины.
— МЦ Медвежа, — с готовностью предложил Слава. — Фэкт-с.
Денис приподнял бровь. Он, конечно, отъелся немного, но на Медвежу точно не тянул — ни ростом, ни комплекцией.
— Схуя?
— Ты на прошлой неделе меня так приобнял, что я еле из-под твоей лапищи выбрался, когда поссать захотелось. Тебе в качалку походить, Дэнчик, и будешь мощнее Берсерка.
— Не выдумывай.
— Так ты спал. Ночью это было... Да похуй. Скажи, угарно звучит?
— Угарно.
В семь утра со Славой бесполезно было спорить.

В мемуарах одного из расстрелянных в тридцатые революционеров, которые Денис одолжил у Славы, а в итоге так и не вернул — потерялось где-то между квартирами и переездами — была намертво засевшая в голове фраза: «никогда прежде я не знал такого счастья, как в тот день, когда пал царский режим».
Возвращаясь назад и пытаясь вспомнить, какой момент остался в памяти как самый счастливый, Денис вспоминал не свой первый баттл (ебаный стыд), не финал (еще больший стыд), не один из тех баттлов, которые организовывал, не тот день, когда Слава в первый раз его поцеловал, и не все те разы, когда целовал после.
Это было связано и со Славой тоже, но совсем в другом контексте. Они уже час пытались записать сайфер и Слава сбился — почти в самом конце, ляпнув вместо нужного слова какую-то смешную хуету. Денис засмеялся. А вместе с ним все они громко заржали, позабыв и усталость, и то, что на дворе стояла поздняя ночь, и даже то, как они полтора часа ждали Славу и начали сомневаться приедет ли он в принципе.
На баттле бывает, что толпа подхватывает твою строчку, яростно выкупая, и первые несколько раз это кружит голову, но тут это был действительно искренний, полный единения смех.
И в голову пришло, что так правильнее. Не просто залупаться на Краснодар, потому что они охуевшие мрази, не видеть в Хайде демона (пошел он нахер со всеми своими испепелениями), а радостно смеяться всем врагам в лицо.
На душе сделалось легко и безгранично радостно. Они были римскими легионерами, вошедшими в Лондиниум. Французскими революционерами, ворвавшимися в Бастилию. Советскими войсками, взявшими Берлин.
Казалось, что в тот момент они могли абсолютно все.

У Дениса имелась одна полезная, выработанная еще на первом курсе привычка — перед тем как отрубиться после пьянки, поставить у кровати стакан холодной воды. Не до конца проснувшись, он потянул руку, и стакана не нашел. Хлипкой советской тумбочки тоже.
— Чего ты? — сонно пробормотал Слава. — Спи, Дэнчик.
Тот крепко обнимал его руками и ногами, тяжелая и дурная лохматая голова лежала у Дениса на груди. Одежды на них обоих не осталось, только одни трусы. Они со Славой как мосты в Питере — то сходились, то расходились, то ебались, то не ебались, и какой пакт точно действовал сейчас, Денис не помнил.
Превозмогая головную боль, он открыл глаза, ожидая увидеть перед собой старый, давно небеленный потолок с желтыми подтеками.
Потолок был подвесной, со светильниками. Время, судя по телефону, было позднее — 12:03, но из-за задернутых плотных штор свет не бил в глаза. Шторы тоже выделялись — тяжелые, темно-красные с кисточками.
Ни у кого из друзей Дениса и Славы не водилось на хате таких понтовых потолков и штор.
Напротив кровати — а это была именно огромная двуспальная кровать, неудивительно, что они заспались, — располагался раздвижной шкаф с огромными в полный рост зеркалами.
Денис приподнялся и увидел в зеркале свое недовольное помятое ебало. Слава заворочался и устроил голову на сгибе его локтя.
— Бля, Слав, а где мы?
Слава не ответил: успел задремать и только тихо посапывал. Денис прислушался и невольно напрягся. Иногда он ночевал у Славы, или Слава ночевал у него, но проснуться вместе на хрен знает чей хате было неудобно. Тем более, когда не помнил, как в принципе на эту хату попал.
Зазвонил телефон. Имя контакта высветилось как «Катя ОТДАТЬ КЛЮЧИ», но какие именно ключи и что за Катя — непонятно. Денис помедлил и осторожно снял трубку.
— Привет, Денис, вы там встали уже? — сказал бодрый женский голос. Его Денис тоже не помнил.
— Здравствуйте, — подчеркнуто вежливо произнес Денис. — Катя.
— Мы там утром с Димой завтрак готовили, — продолжила Катя. — Доешьте. И я сегодня до шести, раньше не отпускают. Вы когда уходить будете, забросьте ключи соседке из 189-й.
Значит, Катя, очевидно, была девушкой Димы, но которого из них Денис, к своему стыду, совершенно не мог восстановить в памяти. У Берсерка сейчас точно никого постоянного не было, а у Умнова Денис как-то никогда и не спрашивал. Или из баттловиков кого-то? Или Славиных друзей...
— Спасибо большое, что приютили, — с извиняющейся интонацией произнес Денис.
— Вы вчера лыка уже под конец не вязали. Там на кухне ношпа есть, если надо. Только ключи вернуть не забудьте!
— Обязательно.
— Славе привет! — с улыбкой в голосе произнесла загадочная Катя и положила трубку, добавив, что надо «вместе еще собраться как-нибудь».
Когда Денис встал с кровати, накинув Славе на плечи одеяло, то оказалось, что на кухонном столе действительно лежат ключи и завтрак. Он пожевал ломтик немного подсохшего соленого огурца, наконец выпил воды, немного потупил в телефон — пропущенных вызовов не было и, на удивление, никто не писал в личку.
В конфе лениво обсуждали то, как «Слава вчера вынес Эрнесто и вызвал Окси».
Значит, вчера случился долгожданный кроссовер с Версусом. Это и обрывки прошедших баттлов с трудом, но вспоминались, как и то, что из-за кроссовера Денис нервничал до трясучки и потом нажрался не хуже, чем Ресторатор. Кажется, они чокнулись.
Кроме Славы хвалили еще Анзора и поддерживали Эдика. Заметив, что Денис онлайн, кто-то написал «Чейни, когда видосы?», и Денис тут же свернул приложение.
Не хотелось отвечать на неудобные вопросы. Как и узнавать, видел ли кто их вчера со Славой или нет. На Словоспб все… догадывались, наверное, хотя бы потому, как Денис на Славу на баттлах смотрел, но вслух предпочитали не говорить.
А вот на Версусе любая сплетня становилась вселенским событием и поводом похайпить.
Денис наконец вспомнил, какому Диме Слава вчера радостно респектовал — МС Эрнесто Заткнитесь. Всех всегда ставила тупик эта Славина способность: он мог разносить последними словами оппонента в кругу, а после жал руку и совершенно искренне предлагал выпить вместе.
— Так мы у Эрнесто заночевали? — спросил он у Славы, когда тот проснулся.
— Это не его хата. Девушки той.
— Кати?
— Во, Кати. Мы с Эрнесто вчера стихи читали, и она предложила у нее на кухне продолжить.
— А я? — удивился Денис.
— А ты что? Ты у нас главный любитель поэзии, Дэнчик. Не помнишь, что ли?
— Неудобно получилось. Напрягли ребят. Кровать заняли…
За то время, пока он гулял по квартире, стало ясно, что положили их спать в хозяйкину спальню, а сами Эрнесто и Катя, видимо, ютились на диване.
— Хорошая кровать, — одобрил Слава. — Иди сюда, полежим еще? Бля, Дэнчик, чего ты грузишься? Может, они потрахаться в зале под телик хотели, мы же самые пьяные были, вот и отправили нас баиньки. Как в детском садике.
Чтобы кто-то при нем вчера трахался, Денис точно не помнил.
— Надо в магазин сходить. Конфет, что ли, купить.
— Купим. Ты мне, кстати, вчера тоже кое-что пообещал.
— Что организую тебе баттл с Оксимироном?
— Не, с Окси забаттлить я сам придумал. Охуенно, правда? — На лице Славы застыла мечтательная улыбка. — Можно под Новый год. Ну, или весной, если он сильно занят.
— Слушай, Слав, знаешь…
На болящую с похмелья голову становилось очевидно, что шансы забаттлить с самим Оксимироном довольно ничтожные. То есть пьяный Ресторатор, конечно, был в восторге и уже считал в уме бабло с миллиона просмотров, но трезвые Ян с Рестором могли идею зарезать.
Фиг его знает, какими прошлые-то баттлы на видео вышли, сколько вообще просмотров наберется, вдруг хуже, чем у Слова. Взять хотя бы баттл Лехи Меди и Аббалбиска. Ебаный цирк. Знал же Денис, что нельзя Аббу ни к чему серьезному привлекать, и все равно рискнул.
— Не веришь, что я смогу Оксимирона вынести?
— Слав, это все вилами по воде писано.
— Веришь или нет, Дэнчик? — серьезным голосом спросил Слава.
— Верю.
Слава заулыбался и произнес:
— Тогда поцелуй. Ты обещал вчера, что поцелуешь еще раз, когда будем трезвые.
«Еще раз», — вдруг вспомнил Денис. Он обещал поцеловать Славу еще раз, потому что без этого тот категорически отказывался засыпать. Как он там сам сказал? Все утро будем целоваться?
То есть Денис ничего против поцелуев не имел, просто не хотелось разводить нежности на чужой хате. Слава сидел на кровати, подогнув под себя ноги, и смотрел на него с надеждой.
«Черт с ним», — подумал Денис и губами коснулся его губ.
Слава времени не терял: притянул его к себе, затаскивая обратно в кровать. Ноги путались в одеяле, губы у Славы были сладкие и горячие, а руки приятно гладили по плечам.
От них обоих пахло потом и алкоголем, но это совсем не мешало. Скорее наоборот, создавало чувство, что все еще ночь и они оба пьяные.
— Славка, — предостерегающе сказал Денис.
— Давай поебемся, Дэнчик?
Денис не любил трахаться непонятно где, но губы все еще горели от поцелуев, а Слава смотрел на него так, будто Денис был баттлом, который он уже несколько раз с разгромным счетом выиграл, и теперь не сомневался в победе.
— Оксимирон точно меня этим не забаттлит. Даже если у них тут в зеркале камеры стоят, — Слава помахал рукой своему зеркальному отражению. — Для чего еще дружеские вписки, если на них не ебаться?
Денис повернул голову и увидел свое собственное отражение. Растрепанные со сна волосы, покрасневшие губы. Это неведомым образом распалило больше, чем поцелуи.
Его зеркальный двойник выглядел так, будто все уже для себя решил. Денис положил руку Славе на запястье — мол, харе дурака валять, давай по домам, — но в результате только притянул ближе. Слава взял в рот его пальцы и со смехом опрокинул на подушки, нависая сверху и закрывая зеркало своей длинной худой спиной.
Он по-прежнему видел свое отражение — в его глазах, и от ловких и нежных прикосновений было никуда не деться.
Денис сам закинул ему руки на спину, крепче обнимая. Слава окончательно обнаглел и завалился на него сверху, потерся стояком о бедро.
— Так, что, хочешь ебаться? — еще раз спросил Слава, будто не замечал, что у Дениса скоро от возбуждения крыша отъедет. — Или может место неподходящее?
— Нахуй, — вышло хрипло, потому что в этот момент Слава через трусы рукой сжал его член. И тут же отстранился, пока Денис не добавил: — Очень хочу.
— Можно на хуй, — согласился Слава и наклонил голову, стягивая с него трусы. — Если очень хочется. Ты там смотри.
На что ему полагалось смотреть, Денис разобрался, только когда Слава немного подтолкнул его к спинке кровати и взял в рот — сразу целиком. А потом чуть выпустил, и снова вобрал губами его член, чуть помогая рукой. И опять. Чередуя.
Слава был талантлив — можно было кончить уже от одного того, как он умело и бесстыдно водил языком по всей длине, не говоря о том, как классно он сосал.
Денис застонал, стараясь не ерзать, а потом увидел свое отражение в зеркале и склонившуюся Славину макушку, вытянувшуюся на кровати фигуру, растрепанные волосы.
Это было как в порно, только лучше. Букер рассказывал, что придумали специальные очки, чтобы глядеть на телок в порнухе так, будто ты по-настоящему с ними трахаешься. Улучшенная реальность. Кажется, это называлось так.
Реальность была еще лучше. Слава пальцами погладил его по бедру. В зеркале это выглядело как изящный, практически балетный жест.
Дрочат на себя в зеркале только полные дебилы, но знать, что ему нравится, когда Слава ему отсасывает, это одно дело, а видеть свое лицо в этот момент — совсем другое. Чувствуя, что вот-вот кончит, Денис попытался Славу предупредить, но тот его предупреждение проигнорировал. Ох, блядь.
Двойнику в зеркале сделалось настолько блаженно хорошо, что перед оргазмом Денис закрыл глаза. Просто не мог больше выносить это реалити-шоу.
Потом он притянул Славу к себе и, не открывая глаз, поцеловал его измазанные в сперме губы.
— Понравилось?
— Охренеть.
— Тоже хочу, — вырвалось у Славы.
Надо было напомнить, что сам он таким не занимается, но Денис поймал взглядом Славино отражение в зеркале и почувствовал себя почему-то полным мудаком.
— Я не умею.
Вот прямо как с фристайлом. Лучше не позориться.
— Давай я вынесу Оксимирона, а ты мне за это отсосешь, Дэнчик? Потренируешься как раз! Посмотришь на порнхабе обучающие видео, напишешь схему.
Он отодвинулся, освобождая Славе место у спинки кровати и положил руку на его член, давая понять, что подрочить-то, как обычно, он вполне не против. Тут он хорошо успел изучить, что именно Славе нравится.
Интересно, смотрит Слава в зеркало или нет? Когда Денис наклонил голову чуть ниже, то услышал одобрительный стон. Значит, смотрел. Повинуясь порыву, Денис высунул язык и осторожно лизнул головку, не переставая помогать себе пальцами.
Слава запустил руку ему в волосы и крепко сжал. Волнующая, должно быть, выходила картинка. Член у него был большой, и до конца в рот взять не вышло — все-таки стремно было, и Денис трижды закашлялся, попытавшись повторить то, что видел в порнухе с девками. Славу устроил и этот недоминет. Денис старался сделать максимально по-взрослому, но скиллов не хватало. Впрочем, тут импровизировать определенно было проще, чем с фристайлом. В Таврический сад не ходи. Во фристайле если кому-то и пихали хуев в рот, то в другом смысле.
Слава кончил, прошептав его имя.
Денис откуда-то знал, что они оба намертво это запомнят. Пустую чужую квартиру посреди нигде — он ведь даже адреса не спросил и не знал, на какое метро им идти, — огромную кровать напротив зеркала, что выглядело порталом в параллельную реальность, где день никогда не заканчивался, а Слава лежал рядом, тихо дыша ему в плечо.
Там, где не важно, состоится баттл с Оксимироном или нет.

— Дениска, — донеслось от окна. Денис вырос из возраста, когда друзья зовут гулять во двор, а время было детское — часов пять вечера, как раз школьники пришли со второй смены с учебы или из своих музыкалок и кружков. Поэтому первые несколько окриков он проигнорировал. Все знали его номер. Нормальный человек бы просто позвонил. Сдался он тогда, когда «Дениска» превратилось в такое знакомое, характерно Славино: — Дэнчик!
Спустился он быстро — буквально слетел вниз по ступеням. Долгов по коммуналке у него давно не водилось, но вдруг, и правда, с домофоном чего. Дом был старый, по холодам железную дверь часто клинило и открывалось далеко не с первого раза.
— Дениска спустился поиграть! — обрадовался ему Слава. — А мячик чего не вынес?
— Слава, какой нахуй мячик? — оторопел Денис. Зимняя Славина куртка особо не грела и, по-хорошему, надо было его завести в подъезд, пока все себе, дурак, не отморозил. Правда, куртка, как и сам Слава, была немного в говно. Грязная, как из жопы.
— В вышибалу играть или в картошку. Вы не играли, что ли, в твоем Снежинске? Ща научу. Только мячик…
Слава внимательно осмотрелся, будто реально надеялся в сугробе найти мячик. Или закладку.
Денис бы не удивился, если бы нашел. Слава, когда ему было сильно надо, перевоплощался в ебаного Гарри Гудини. Особенно классно у него выходил фокус с исчезновением и трехдневным игнором звонков. Поначалу Денис психовал, потому пришел к выводу, что рассчитывать на Славу это примерно как надеяться на питерскую погоду. Ее оставалось только принимать.
В подъезд Денис его затащил буквально за руку. Слава губами мазнул его по щеке, но не попал. Денис отвернул голову.
— Дэнчик, ты обиделся, что ли?
Денис молчал. Первый этаж в доме был нежилой, а вот выше уже соседи. Лучше тут переговорить, не поднимаясь, чтобы не устраивать скандал на весь дом.
— Дурацкая шутка, — добавил Слава. — Захотелось приколоться. Я когда шел к тебе, там на улице дети Васю какого-то кричали. Ты не думай. Я нормальный. Правда.
Слава не отвечал на его звонки четыре дня. Спасибо Вите и Андрею — написали, что и как.
— Чего тогда не позвонил?
— Так это. Мы с Ваней еще позавчера… Хана экрану. Но мне ребята из ремонта обещали бэушный подогнать. Почти как новый будет. А ты писал, да?
— Писал, — признался Денис. — Пару раз. По делу. Но мы с Берсерком уже сами все порешали. Хотели просто мнение твое узнать.
— Ты всегда лучше всех знаешь, Дэнчик. Ты же у нас теперь самый главный!
Денис улыбнулся. Слава ощутимо расслабился — будто школьник, успешно скатавший правильные ответы на контрольной и предвкушающий, что именно стребует с родителей за пятерку.
Денис хотел на него злиться, но подолгу никогда не мог. Хотя один вопрос все же оставался:
— Слав, а чего ты в домофон не позвонил?
Внятного ответа на этот вопрос у Славы внезапно оказалось не подготовлено, так что он смутился. Замялся как-то.
— Я… заблудился.
— Между кнопок не попал?
— Нет. По-настоящему заблудился. Помнишь, я книжку тебе давал почитать, где чувак в зеркальную реальность провалился? Вроде все такое же, но другое?
Если Слава на полном серьезе считал, что Денис купится на историю про параллельную реальность, то держал его за полного идиота.
— Может, у тебя там еще и марсиане из портала вылезли?
— Марсианам Ваня помог. Они у нас дорогу спрашивали.
— Прямо марсиане?
— Да, туристы. Целая группа. С фотиками — чисто прилетели из космоса. Это Миша придумал. Шутка такая! Ты прямо здесь хочешь или наверх поднимемся?
— Чего хочу? — спросил Денис.
Слава был как головоломка, которая никак не складывалась, или алгоритм, каждую итерацию дававший разный результат. Залагавшая программа в бесконечной рекурсии. За годы их дружбы Денис узнал много новых слов, однажды в стельку пьяный Слава поведал ему теорию графов.
— Чего-то, — сказал Слава и, наклонив голову, поцеловал его в губы. Нежно и одуряюще честно. — Я когда бродил там, испугался, что ты больше здесь не живешь. Переехал там. Или умер. Или видеть меня больше не хочешь.
Слава не был залагавшей программой, Слава был обдолбанным дураком в грязной куртке. Не удивительно, что он в таком состоянии заблудился. Ребята могли и проводить! Если сами были лучше. Вот за это Денис ненавидел тусовки: за инфантильность и похуизм в отношении ближнего своего. Хотя этим не только тусовки грешили — кто-то из классиков писал, что человек рождается и умирает в одиночестве.
Хорошо, что Славик нахрен где-нибудь не замерз. Еще и без телефона. Идиот.
— Блядь, ты проспался бы сначала. Или это… отошел бы немного.
Денис никогда не мог подобрать правильных слов, потому что их не существовало. Или у него не было на них права. То есть да, они со Славой все еще дружили и периодически трахались, но это не давало ему право одобрять или не одобрять его образ жизни. Денис при всем желании не смог бы его изменить.
— Можно чаю? А то я пиздец замерз.
Пальцы у него и правда были ледяные. Денис взял его руку в свою и повел за собой по лестнице. Поднимались они целую вечность.
— Спасибо, что спустился. Я ненадолго, — в спину пообещал ему Слава. — Чаю выпью и пойду.
— Никуда ты сегодня не пойдешь, — безапелляционным тоном сказал Денис, закрывая за ними дверь.
На следующий день Слава сознался, что не позвонил в домофон, потому что забыл номер квартиры. И номер дома тоже забыл.

Денис не помнил, в какой момент все пошло по пизде.
Может, когда с ТНТ не выгорело и проект перенесли в долгий ящик; может, когда Антон Забаев возомнил себя спасителем баттл-рэпа и начал крыть старых друзей хуями как за глаза, так и в глаза. Может, когда просмотров на последнем сезоне оказалось куда меньше, чем Чейни обещал спонсорам, и новый поддерживать никто не хотел; может, когда Слава пришел на последний ивент в неадеквате и баттла, которого Юля заслуживала, толком не вышло, и Денис в сердцах на него наорал. Может, виноваты были Ян с Ресторатором, полгода тянувшие резину и готовые делать так еще вечность, потому что Мирон то, Мирон се — в Мироне Денис разочаровался столь же легко, как и во всем остальном. Может, озарение, что все зря, пришло, когда Денис ночью решил в одиночку посмотреть все пришедшие заявки и они показались ему полным, бесперспективным дерьмом.
В баттл-рэпе словно ничего и не происходило с тех пор, как Слава вышел и забаттлил Эрнесто, а Мирон — Джоннибоя. Это был изначально мертвый жанр.
Может, все пошло по пизде, когда он в одиночестве и тишине встречал Новый год. Не зря же говорят — как встретишь, так и проведешь. Денис ждал пятнадцать минут, чтобы позвонить маме с сестрой и соврать, что запраздновался с друзьями, счастья-здоровья и все такое. Несколько лет он не встречал Новый год дома и до того привык к этому, что сказать, мол, никаких друзей у него теперь нет, а тех, кто есть, видеть он не хочет — так и не вышло.
Или не было какого-то конкретного момента, или причины, правых и виноватых, просто темнота и апатия накатили, ударив пыльным мешком, и сожрали его с потрохами.
Вроде все было неплохо. Ребята писали, звали куда-то, даже заходили в гости — Берсерк их выпроваживал, — верили в него. И от этого становились еще гаже. Ивенты не проходили уже несколько месяцев, но они все равно, мать их, верили в Чейни, своего генерала, потому что раньше он всегда что-то придумывал. Он нормальный мужик. Сами за него придумывали оправдания, почему все в такой жопе.
Вот будет Версус, вот Слава, вот появятся спонсоры. Денис уже не верил ни в какой Версус, а со Славой давно не разговаривал. Телефон вот разбил и ходил с Диминым старым.
Эдик что-то делал, даже Антон, мать его, Забэ что-то делал. Денис лежал на диване и не мог вытащить голову из жопы. Хайд, наверное, там в Краснодаре лопнул от смеха. Угнал филиал и даже с этим не справился. Только из универа зря вылетел.
«У тебя же не отнялись руки и ноги, — однажды, в тяжелом 2016 в сердцах сказал он Славе (сейчас казалось смешным, это 2016-то был тяжелым?), — хуле ты из себя изображаешь».
А тут он спустя столько времени наконец поверил, что Славе правда могло быть плохо. Просто у того имелись способы с этим справляться — ебанутые, выводившие из себя способы, — а у Дениса не было. Слава был как лягушка, упавшая в нефть, которая то тонула, то выплывала к поверхности. Денис был скелетом огромной мертвой рыбы, забившейся в донным ил, полководцем, до начала войны сдавшим город.
Берсерк предлагал больше пить — покупал ему пиво пятилитровками, но алкоголь помогать перестал. Не осталось ни облегчения, ни радости, ни типичного пьяного веселья. С тем же успехом бухло можно выливать в раковину. У раковины хотя бы голова на утро не болела.
Однажды они со Славой обсуждали, что делать, если наступит конец света. Денису казалось, что конец света уже наступил, но никто в итоге его не спас.
Каждый день был хуже… нет, таким же бессмысленным, как предыдущий.
Денис то несколько суток маялся без сна, то наоборот, спал круглыми сутками. Из-за этого все стало зыбким — баттлы, дела, в принципе сама реальность. Например, ему мерещился раздававшийся из прихожей Славин голос.
Он не помнил, о чем они последний раз говорили, но сказать друг другу ничего хорошего не могли уже довольно давно. Вот и сейчас Славин голос произнес:
— Нихрена ты не понимаешь!
— Я в ваши дела не хочу лезть, — сказал Берсерк, — но он при мне в черный список тебя занес, Слав, и жаловался, какой ты долбоеб. Полегчает ему, тогда помиритесь. Не лез бы ты сейчас к нему. Я ж с добром к тебе.
— Чего, драться будешь? Эй, Дэнчик, я тебе мандаринок принес!
То ли они действительно начали драться, то ли Слава неудачно шагнул и споткнулся о чужую ногу, но пакет с мандаринами упал и они с грохотом рассыпались на полу. Одна из них — ярко-оранжевая с черной наклейкой Марокко, — подкатилась прямо к дивану. Денис приподнял бровь и взял ее, пробуя на ощупь.
Если Слава мог быть галлюцинацией, то мандаринка — точно нет.
— Славка? Чего ты в коридоре стоишь?
— Да блядь. Вы заебали, — напряженно выдохнул Берсерк. — Дэн, давай ты сам с ним поговоришь?
— Вот видишь! — победно заключил Слава и прошел в комнату как был, в куртке и грязных ботинках, оставляя мокрые следы на полу. — Ты мне херню какую-то втирал.
— Бля, ты хоть ботинки сними! — рявкнул Берсерк.
Слава вернулся в прихожую и зашел в комнату еще раз — уже без ботинок и куртки.
Все это время Денис растерянно крутил мандаринку в руке. Первым делом Слава ее у него отобрал со словами:
— Давай я тебе почищу. Я еще пива купил. Если хочешь.
— Я не пью, — сухо сказал Денис.
— Тогда Димон выпьет. Слушай, Дим, а ты не хочешь часок погулять?
— Взятку предлагаешь? — покачал головой Берсерк. — Если я уйду, вы друг друга не убьете?
— Да ты на него посмотри, — отмахнулся Слава. — Кого он в таком виде убьет? И, потом, не способы суицида же я ему тут собираюсь рассказывать. Просто поболтаем часок, как в старые добрые времена.
Квартира была Берсерка и Дениса, так что Славино желание его выставить смотрелось довольно странно, но на душе немного потеплело. Словно мелькнуло что-то на секунду и тут же исчезло. Денис кивнул:
— Погуляешь часок, а, Дим?
Берсерк с тяжелым неодобрительным взглядом собрался и ушел, на прощание попросив Дениса звонить, если вдруг что, но было непонятно, зачем. Слава был совершенно безобидный. Тем более, сейчас еще и кристально трезвый. С грустной улыбкой.
Мандаринку они поделили пополам. Денис свою половинку съел, но вкуса все равно не почувствовал.
— За что в этот раз в ЧС-то, а, Дэнчик?
Денис замер и удивленно спросил:
— Ты ради этого через Берсерка пробивался? Чтобы узнать?
— Хотел тебе телеграмму отправить с голубем, но ты и в мессенджерах меня блоканул. Так что да, Дэнчик, в двадцать первом веке нельзя просто так добавлять людей в ЧС и не думать о последствиях!
На кнопочном телефоне никаких мессенджеров, к счастью, не было.
— За мем с мертвым голубем, — признался Денис. То есть понятно, что не только за мем, но он почему-то стал последней каплей.
— То есть, получается, я пострадал за искусство? Дэнчик, вот это ты зазнался! Только с Окси, что ли, отныне обмениваешься мемами?
— Я и от него отписался. Рестор все равно морозится с баттлом.
— Тогда ладно, — заулыбался Слава. — Пиздец, в одном бан-листе с Оксимироном! Вот это уважение, Дэнчик.
Мирона Денис не банил, просто отписался, да и то только после одной нехорошей, через третьи руки переданной истории. Противно стало, что сегодня респектуют, а завтра хуесосят.
— Так меня разбанишь? — спросил Слава. — Я тебе еще сока принес. Мультифруктового! А Оксимирон лох.
— Бля, Слава.
Денис не удержался и тихо заржал.
— Я полмагазина скупил. Подумал, вдруг вы с Берсерком не жрете кроме пива ничего.
Ел Денис действительно мало и с трудом, ничего не хотелось. Вспомнив об этом, Денис нахмурился. Слава положил ладошку ему на спину, приобнял и спросил с затаенной нежностью в голосе, совсем как раньше:
— Дэнчик, ты чего?
Куча народу задавали ему этот вопрос, и обычно Денис говорил, что все заебись, иди нахер, но у Славы вышло неожиданно искренне.
— Хуево, Слав. Прям пиздец.
— Это бывает, — Денис ждал в ответ повторения своего же совета про «хуле ты из себя изображаешь», но Слава не говорил таких слов. — Жизнь ведь какая, Дэнчик, то хуево, то нет. Но когда хуево-то, и правда, хуево.
Слава отодвинулся, но руки не убрал и сдвинул несопротивляющегося Дениса так, что его голова оказалась у него на коленях. Было странно смотреть на него сверху вниз. Денис уже и забыл, каково это — лежать со Славой близко.
Раньше это волновало кровь и все остальное, а сейчас он словно и правда был мертвый.
— Знаешь, я повеситься однажды хотел. Упоротый. Сдуру. Захуевило резко, и все как-то, ну… Бессмысленно показалось. Потом подумал, что Ване с ментами разбираться, а у нас всякого говна на хате было дохуя. Плюс ребятам же новую придется искать, за такое стопудов выселят. И мама расстроится. Прикинь, восемь часов за дохуя денег лететь чисто на труп посмотреть. Заебись прикол. Короче, если ты тоже думаешь — то ну нахер. Я, Дэнчик, на твои похороны из принципа не пойду. Могу и на могилу нассать! Потому что нехуй тут.
Все пытались его утешить, поддержать. Слава пришел, чтобы рассказать историю про суицид и угрожать нассать на его могилу. Странным образом это успокаивало, как и рука, гладящая макушку.
— Ты херню какую-то несешь, — заметил Денис. — Не понятно, нахуя вообще пришел.
— Ты поругайся, — поддержал Слава. — Легче станет.
— Правильно Берсерк хотел тебя выставить, — сказал Денис. — Ты заебал.
— Хочешь я тебя на Ваську к нам заберу? — предложил Слава. — У нас весело. Каждый день какой-то пиздец. Недавно мы соседей затопили, потому что какие-то ебланы сверху не выключили воду, но гонят на нас. Типа у нас ничего не жалко, а там ремонт модный дохуя.
— Не хочу.
— Окей, я все равно у вас в супермаркете дисконтку взял. Буду покупать тебе мандарины, Дэнчик, в качестве гуманитарной помощи.
— Я не собираюсь вешаться или что ты там себе придумал. У меня в порядке все.
— Конечно, в полном порядке, Дэнчик. Ты эту толстовку когда последний раз стирал? Воняет пиздец. Мы тут с Витей СД мерч сделали! Я тебе новую толстовку принес, ты офигеешь. Гучи Гэнг сосет! Скоро захватим мир и оденем их всех в наши шмотки. Забаттлю Оксимирона, стану известным и сеструху отправлю на Модный приговор, а сам буду с Киркоровым вести шоу «Голос». И квартиру куплю в центре Питера. Даже две! Себе и мамке. А потом…
О способности Славы нести херню часами, даже будучи трезвым, ходили легенды. В какой-то момент Денис задремал, убаюканный звучанием его голоса.
Сквозь сон он почувствовал, что Слава накрыл его чем-то (потом выяснилось, что той самой новой антихайповской толстовкой) и поцеловал в лоб.

— Нервничаешь, Дэнчик? — Слава подловил его где-то в коридоре клуба, за десять минут до начала первого ивента Рвать на битах, когда Денис целеустремленно куда-то шел и от неожиданности забыл, куда именно и зачем. Так и замер в растерянности.
— А есть из-за чего нервничать?
На мгновение в голову закралась шальная мысль, что вот сейчас Слава выцепил его наедине, чтобы сказать, что сорян, Дэнчик, кина не будет. Мы с Замаем так, по приколу согласились, треки свои со сцены же почитать. Круто ж, правда? Сорян, Дэнчик, я тебе сразу говорил, что это не наш формат. Да и потом зачем мне второй раз с тобой баттлить? Какой интерес?
Слава из конца 2016 мог — и от баттла отказаться, и текст не написать, и пропасть без следа. Слава из начала 2017 — гладил его по голове, таскал мандаринки и рассказывал какие-то нелепые истории из своей ебанутой хабаровской юности. Слава из Альфа-бара затащил бы его в туалет и несколько минут молча целовал. Проблема заключалась в том, что Денис не знал, какая версия настоящая. Или, быть может, не мог в глубине души принять, что все это один человек.
Слава был непредсказуем и многогранен, как библейское стихийное бедствие. От него невозможно было отвести глаз — даже сейчас, когда очевидно ничего не светило. За весь день они обменялись всего парой слов. Не то чтобы они специально друг от друга шарахались, просто обстоятельства, дела... Все так складывалось, что Берсерка и Денис видел постоянно, хотя больше у него не жил, а Славу — вот так, изредка. В коридоре. За десять минут до начала мероприятия.
— У тебя же традиция, — напомнил Слава. И заметив, что Денис не вдупляет, о чем речь, добавил: — Ты мне сам как-то рассказывал, что это как в театре. Если не психовать перед выходом на сцену, то спектакль выйдет хуевый.
— Да не знаю, — честно признался Денис. — Непонятно как-то все. Берсерк вот думает, что заебись все будет и это лучшая идея в истории, а я...
— Психуешь, — с улыбкой заметил Слава. — Ну и правильно! Мы с Замаем вас так с Микки разъебем, что вас после этого возьмут только стажерами в Диснейленд. У меня такие панчи про тебя заготовлены, по фактам! Настоящая жесть! И это ты еще наше секретное оружие, Замай-флоу, не слышал...
На секретном Замай-флоу Денис не выдержал и заржал — громко, во весь голос. И минуты три не мог уняться, потому что Слава продолжал втирать ему какую-то дичь. И все волнение о том, как все пройдет, вдруг кто-то из них скажет в баттле действительно что-то злое и неотвратимое прошло. Со Славой потрясающе было ржать. Денис больше так ни с кем не смеялся со всякой хуйни.
— Бля, пиздец, — наконец выдохнул он. — Принципиальный баттл будет!
— Ты — моя табуретка перед Оксимироном! Понял?
— Почему табуретка-то, Слав?
— А почему Рвать на битах? — поддел его Слава, нависая над ним сверху в черной антихайповской толстовке. — Прикольно и все.

После окончания баттла Славы с Оксимироном Денис попрощался со всеми и поехал домой. Не захотел оставаться — слишком сильно устал и перенервничал накануне.
Они со Славой обнялись. Еще час назад вместе со всеми Денис кричал, хлопал его по плечам, но праздновать уже не было сил. От головокружительной Славиной победы (5:0, ничего себе! Кто вообще мог себе такое представить хотя бы полгода назад?) внутри расплывалось приятное тепло.
Денис улыбался, пока ехал в такси, и таксист подумал, что он едет из подпольного казино, и спросил, сколько выиграл. Кажется, в ответ Денис отшутился. Это было неважно — все в мире, кроме Славкиной победы.
Денис не помнил, когда последний раз так чему-то радовался.
Но праздновать он не остался. Слава заслужил победу, а Денис пусть и приложил к проведению баттла руку, но чувствовал себя на этом празднике случайным знакомым, как все те абсолютно левые люди, которым он в тот день ставил печати, потому что кто-то там попросил и не отказывать же хорошим знакомым твоих хороших знакомых.
«Приезжай», — написал Слава, но когда Денис отказался, то не стал настаивать. Слишком занят, наверное, был царившей вокруг него суматохой.
«В другой раз» — так и висело до утра следующего дня в непрочитанных.
Последний раз они вместе тусили после первого ивента Рвать на битах, но тогда так и не поговорили толком. Если не считать того столкновения в коридоре до начала, когда Слава подошел пожелать ему удачи и настроить на нужный лад.
Просто глядели весь вечер друг на друга из разных концов чужой квартиры. Слава, может, решил, что Денис за раунды Хайда, интимно начитанные на ушко, обиделся, а Денис… не знал, как с ним теперь говорить. Поблагодарил за баттл, пожал руку, спросил, как там насчет следующего раза, если формат народу зайдет.
Удивительно, но в то время, когда Денис мог только вяло огрызаться, смотреть в потолок и жевать мандаринки, общение было ближе. Насколько в принципе проще общаться без слов. Тогда мир выцвел до черно-белого негатива, а теперь все постепенно усложнялось и становилось цветным.
Нет, все-таки охуенный был день. И Славка — самый охуенный в этой игре. Чего грузиться?
Надо двигаться дальше.
Следующий ивент Денис собирался делать осенью и мысленно уже во всем этом варился. Кого позвать, а кого лучше не звать, что там с командой и спонсорами, в том же клубе или побольше попробовать...
Надо подгадать, как Славино видео выйдет, чтобы побольше просмотров набрать, и афиша разлетелась. Второй раз Антихайпом Слава идти больше не хотел и предлагал «давай с Еже? Угарно будет!», но Денис немного сомневался и пары им пока не нашел.
Кто после Оксимирона захочет баттлить не со Славой, а с группой Ежемесячные под биты? Да кто угодно. Но пару надо было подобрать, чтобы и парням тоже прикольно было, и они не читали три раунда трек группы Каста. Второй ивент Денис хотел уже с нормальными гонорарами и надеялся, что со спонсорами свезет побольше.
Когда он заходил в подъезд, с ним вежливо поздоровалась соседка снизу.
Через месяц Слава оказался в телике, а через неделю Дениса начали узнавать в метро, а назойливые журналисты — караулить у подъезда. Тогда он еще ничего этого не знал и не до конца понимал, насколько эпохальным станет этот баттл. Просто радовался.
Денис поднялся к себе и впервые за долгое время выпил пива — за победу. Как он ни старался, улыбка не сходила с лица.

Перед тем, как идти на концерт, Денис постригся.
Когда он последний раз ходил на Славин концерт (или это был концерт Ежемесячных?), с ним каждые пять минут пытались сфоткаться. Сейчас на него даже никто особого внимания не обратил, только Артем Вараб кивнул ему на входе и нацепил браслет, да Ваня Фаллен с Мишей Джигли подошли поздороваться и попытались утянуть с собой в гримерку, но Денис отказался и пошел к бару, где на свои деньги (билет он тоже купил на свои, так казалось правильнее) купил себе светлого пива и ушел допивать его за свой столик на балкон.
Вараб судорожно метался по залу туда-сюда, Славу окружили радостные фанаты с митками, вместо разогрева вполуха играло ЛСП, перемежающееся Обладает.
— Простите, можно? — спросили у Дениса две молодые девочки с разноцветными волосами и протянули смартфон. — Сфоткаете?
Со Славой, видимо, они уже успели сфотографироваться и теперь, сидя на диванчике, пилили совместные селфи.
— Спасибо!
Слева от Дениса уселась пришедшая вместе парочка, где парень радостным голосом пересказывал своей пассии подробности ночного выступления группы Ежемесячные на Гоголь-фесте. Девочки с разноцветными волосами перешли к обсуждению Солнца мертвых, и будет ли что-то из него сегодня.
Раньше на Славины концерты ходили в основном фанаты баттлов, а сейчас больше было тех, кому просто нравилась музыка и все его приколы.
«Моего генерала» Слава зачитал сразу после «Владимира Путина». Денис было подумал, что Славе так никто и не успел сказать, что он пришел, потому что Слава любил нелепую актерку, перфоманс, посмотрите направо, посмотрите налево, а теперь дружно «пошел нахуй!», а тут такой шанс — и ничего. Как будто «Мой генерал» было вовсе не про Дениса, а про полководца царских времен, давно почившего в безымянной могиле. И дурацкая подводка не отменила тоску в Славином голосе.
В самом конце трека Слава долго смотрел на балкон — в тот угол, где Денис сидел. Перила были высокие, да и вряд ли он его видел, но от этого по телу пошли мурашки. Как от того клипа, где, кривляясь, Слава в старой черной кофте гулял по парку и гладил по ладошке памятник Есенину.
Дальше Слава радостно спросил у зала, кто смотрел Наруто, и зачитал «Аниме гангрейв». Зал раскачало, и вскоре после пошли старые хиты. Несмотря на то, что новый альбом Денис раньше не слушал, в целом вышло приятно. По кайфу.
После концерта он заскочил в туалет, и меньше всего ждал, что в гардеробе Артем Вараб поймает его за руку и пихнет в гримерку. Наверное, ребят заебало, что он морозится, вот и позвали отметить по-нормальному. Ему и самому стало неудобно, что он как-то по-партизански. Как чужой.
Вараб закрыл за Денисом дверь и с удивлением понял, что кроме него и Славы там никого нет — чужих курток уже не висело. Все просто куда-то делись.
— Что же ты не подошел сфоткаться, Дэнчик? — с ухмылкой спросил его Слава. После концерта башка у него была мокрая и пот по шее стекал под толстовку. — Раз у тебя категория билетов мит энд грит. Ебать, мит энд грит он купил! Ты охуел?
— Это чтобы в очереди со всеми не стоять, — сказал Денис. — Ты же теперь большой артист, вписку просить неудобно.
— В очереди стоять он не хотел. Да блядь, Вараб тебя бы за ручку провел и в гримерке на стульчик усадил. Чего стесняться-то? Ты ж свой, а не чужая хамоватая телка, за которую директор клуба попросил.
— Свой?
— Ну ты так на стриме сам сказал. Славе можно, Слава свой. Я зря, что ли, целый трек про тебя написал? Ты же поэтому пришел, да, поглядеть по старой памяти? Не начну ли я про тебя хуйню нести?
Денис сам не знал, зачем пришел, как не знал и то, что Слава вообще смотрел его стримы.
Наконец он собрался и высказался:
— Чего за хуйня-то с Путиным была в подводке к треку? Какая вообще связь-то?
— Это я на ходу придумал. Вдруг ты не просто так пришел таинственный как Штирлиц на задании, а реально не хочешь светиться. И тут я выхожу и говорю, смотрите в том темном углу сидит мой друг, Денис Чейни, с которым мы ебались и ходили в Таврический сад.
Из-за разницы в росте Слава всегда над ним нависал. Не угрожающе, просто Денис успел отвыкнуть, каково это.
— Я, кстати, рядом квартиру купил. Теперь в окно оградку видно. Хочешь посмотреть?
Они несколько раз встречались со Славой после баттла с Оксимироном, но в его новой квартире он никогда не был. Не приглашали, а Денис не хотел напрашиваться.
И сейчас Денис секунду помедлил прежде, чем спросить:
— Так квартиру или сад?
— Про то, что из окна оградку видно, я соврал, — уже на улице признался ему Слава. — Там на самом деле еще минут пятнадцать пешком идти.
Soror C.R.C.2020.09.26 11:02
Ух, слушайте, реально как будто вернулась разом и в Таврический сад, и в 2017 год, и в роман Ивлина Во. Настроение у текста очень брайдсхедовское, такое неуловимо пронзительное, — как будто все, что было важно, или уже утекло сквозь пальцы, или вот-вот утечет. спойлерЯ, если честно, в том числе поэтому до самого конца не ждала хэппиэнда (ну, то есть обнадеживающего открытого финала), но все равно была ему рада!
Фокал Дениса у вас здорово получился — и его восприятие Славы, и все эти исторические аналогии. Спасибо большое, пойду переслушаю «Моего генерала» и перечитаю «Возвращение» )
Леориэль2020.10.01 11:27
Soror C.R.C., Настроение у текста очень брайдсхедовское, такое неуловимо пронзительное, — как будто все, что было важно, или уже утекло сквозь пальцы, или вот-вот утечет. да, именно это и хотелось показать!

Рада, что и аналогии оценили :)
цитировать