автор: Leih

Разлом

номинация: Ориджиналы 3-15К
тип работы: текст
количество слов: 13463
саммари: Однажды эльф-целитель находит в лесу полубезумного эльфа-чародея, который вызывает его симпатию и которого он решает излечить от его безумия. Но так ли это просто?
Просыпающийся лес медленно дышал бескрайней силой океана деревьев. Омытый свежестью, он трогал протянутые к нему первые солнечные лучи, а аура этого огромного сложносоставного создания менялась, впитывая освещение утра. Ощутив, как меняющийся с каждой секундой Великий Лес протянул к нему тысячи невидимых веточек, изучая отдельный от общей ауры двуногий организм из плоти и крови, Орсо тут же раскрыл свою ауру, мягко стирая границы и позволяя превосходящему его живому существу проникнуть в него, познавая его и сплетаясь с ним. Он остановился и закрыл глаза, растворяясь в ощущении потери своего «я» в медленном дыхании огромного, занимающего целый материк, леса. Тысячи действий, маленьких и не заметных стороннему наблюдателю, ощутил он изнутри «себя», его собственное дыхание превратилось в дыхание миллиона таких разных существ, насекомых, животных, растений, от миниатюрного проклёвывающегося семечка до огромных исполинов, чьи кроны подметали небеса, а возраст удачно соперничал с возрастом самих эльфов. Всё лениво шевелилось, переплетаясь, вырастая, живя, умирая и снова рождаясь одновременно, поедая друг друга и переходя друг в друга, и так наивно чисто радовалось первым солнечным лучам, впитывая их листьями, корой, шерстью, кожей, перьями и хитином.
Огромный, названный эльфами Великим, Лес впитал Орсо в себя, принимая его воспоминания, личность, желания, планы, мысли о будущем, тайные страхи, а затем так же незаметно легко проглотил средоточие магии рода Дирсейнов, так называемые Ключи рода, прочно обосновавшиеся в душе и ауре Орсо. Яркие кровавые видения Ключей захлебнулись в превосходящем даже их сверхсуществе, рассеявшись ничего не значащей каплей в океане жизни. Лишь на миг Орсо «увидел» хитросплетение миллионов корневищ, пронзающих тысячей энергетических рек такую разную, многосоставную почву под «ногами» Леса, «увидел», где и как мягкий слой земли окончательно оборачивается окаменевшей породой с застывшей навеки прозрачным желтоватым камнем «кровью» деревьев – янтарём, затем виденье внутренностей земли, порождённое силой чародейских Ключей, пропало. На протяжении сотен тысяч лет предки Орсо, эльфы-чародеи Дирсейны, ведали силой самой земли, безжалостной, благостной и всеобъемлющей, поэтому наследник этого древнего рода привык знать внутренности окружающей его почвы на многие километры вокруг и вглубь, ощущая горы и литосферные плиты так ясно, словно они являлись частью его тела. Но больше всего на свете Орсо любил не саму землю, а ту жизнь, которую она могла вскормить и вырастить, запуская бесконечный цикл смерти и перерождения.
Чувствуя себя продолжением самой земли, над которой не властно время, Орсо был готов поддерживать и питать всем собой хрупкую и такую быстротечную жизнь вокруг, а потому он вновь и вновь отдавал свою душу Великому Лесу, растворяясь в нём и становясь его частью, искал застои энергии, бедствия, угрожающие экосистеме, шёл на место ранений Леса и лечил его, оживляя мёртвую землю, отводя застоявшуюся воду и приводя её на место пустынь, превращая болота в озёра, – ведь, обладая силой Дирсейнов, так легко править сам ландшафт земли. Многие его предки любили кровавые войны, противостояния и власть, недостаточно внимания уделяя поддержанию жизни в их огромном доме, но Орсо не было никакого дела до желаний почивших в войнах чародеях прошлого, чья сила расходовалась только на их эгоистичные помыслы. Род владеющих силой земли чародеев Дирсейнов почти угас, сгорев в магическом огне Вхархелисов, другого сильнейшего и знатнейшего чародейского эльфийского рода. Остался один лишь Орсо и несколько не владеющих силой женщин, но наследник совсем не дорожил своей жизнью, не лелеял планов мести, не жаждал поднять свой род с колен и связал свою карьеру со жречеством, уделяя внимание лишь религии и поддержанию жизни – в любом виде, в котором встречал. Орсо прошёл обучение на целителя и на жреца и как Глава Дирсейнов объявил о том, что его род отказывается от политических амбиций, а затем призвал всех эльфов сплотиться как единый народ, покончив с распрями прошлого.
Шли годы, складываясь в столетия, статус талантливого целителя, располагающего к себе всё живое спокойствием и непоколебимым желанием помочь, рос вместе с влиянием жрецов-миротворцев, и, в конце концов, Орсо стал одним из заместителей Главного Жреца. Однако сложившаяся карьера совсем не изменила привычек самоотверженного целителя, и он по-прежнему уделял много времени путешествию-погружению в Великий Лес и утолению нужд этого чарующего сверхсущества. Вот и сейчас ощущение болезненного излома в ауре Леса прошло сквозь него словно саднящая тонкая заноза. Совсем слабо и едва ощутимо, явно что-то локальное и несерьёзное, не угрожающее существованию сколько-нибудь значительной части обитателей этого живого покрова планеты, но от тонкого излома фонило неприятным привкусом перекрученной магии и застарелой болью – как той, что заставляла когда-то его предков убивать и мстить снова и снова в бесконечных междоусобицах. Вновь обретая себя после медитации-слияния с Лесом и откидывая прочь непрошеные ассоциации, Орсо направился в сторону источника саднящего излома.
Он шёл, ведомый видимым лишь ему маяком острых сломов боли, приглушённой и чем-то задавленной, но страшно подумать, какие формы может принять этот разлом, если ему удастся освободиться. Орсо вышел на лесную прогалину, замер на краю, оглядывая открывшееся ему пространство, выискивая следы какого-то происшествия, бедствия, но не увидел ровно ничего примечательного. Выждав некоторое время, жрец, стараясь ступать совершенно бесшумно, осторожно двинулся дальше, к нескольким крупным валунам в центре прогалины. Возможно, эти валуны являлись когда-то древним строением, может, здесь кто-то жил раньше или был похоронен, или вовсе кто-то в древности соорудил каменный курган, под которым закопал клад, но чем ближе, тем яснее становилось ощущение болезненного, неестественного разлома.
Что же это? Чьё-то древнее колдовство? Могила? Артефакт? Оружие? Ощущения Орсо чётко указывали на то, что противоестественный разлом каким-то образом связан с жизнью, может, с кем-то живым, и это сбивало с толку. Смерть в его картине мира являлась естественным продолжением жизни, здесь же он чувствовал нечто, что не должно было существовать ни в жизни, ни в смерти, некую перекрученную, перевёрнутую неестественность, мешающее в комок само понятие живого и неживого. Запретная чёрная магия? Плод эксперимента по созданию химер? Портал в иные, запретные, сферы бытия? Искусственно созданный мор?
Чудовищные предположения помимо воли эльфа лезли ему в голову, а сам он продолжал осторожно красться по лесной прогалине, накинув на себя скрывающие заклинания. Шаг, ещё шаг, Орсо аккуратно обходил валуны, ожидая, что сейчас перед его взором предстанет страшное… чем бы оно ни было. Жрецу показалось, он налетел на невидимую преграду, когда он наконец увидел. Не оружие, не химеру, не магический артефакт, не огненную трещину – на земле, прижимаясь спиной к высоким камням, спал эльф.
Страшно худой и утомлённый, будто заблудившийся в Великом Лесу много лет назад. Если бы эльфы могли заблудиться в родном лесу, что было совершенно невозможно. Рядом с ним лежал лук и колчан со стрелами, а рука спящего сжимала нож, в любой момент проснётся и бросится на врага. Орсо застыл, словно оглушённый, словно пойманный в засаду, он смотрел на эльфа и будто не видел его лица и длинных спутанных волос: перед его внутренним взором разворачивалась картина из Ключей. Такое же лицо, почти те же тонкие и красивые черты, длинные волосы того же персикового оттенка, двойник спящего под валунами эльфа, закованный в цепи, измученный и худой: рука носителя Ключей, которую Орсо видел своей, жестом победителя приподнимает пленника за подбородок, а сам он ищет покорность в глазах этого сломанного им создания. Покорность и желание заслужить невозможное прощение. Но в серых глазах Ирго Вхархелиса плещется лишь усталость и непонятная жажда, Отни Дирсейн не думает долго над тем, чего хочет его враг, а трактует всё так, как хочется ему самому. Он сжимает горло ненавистного Вхархелиса, ненавистного, но всё ещё манящего, даже в своей униженности, и резко толкает его на пол. А затем опускается рядом, наматывает длинные волосы пленника на руку, запрокидывая его голову слегка вверх, и впивается в тонкие порочные губы алчным поцелуем. Ключи беснуются, тянутся сквозь него, сквозь них, Дирсейна прошлого и настоящего, тянутся к яркой красной змее Вхархелисов, и Отни, плохо соображая уже, что происходит, сплетает свой язык с языком пленника, по которому пляшут отдельные огоньки даже сквозь блокирующие магию кандалы, пляшут и кусают Главу Дирсейнов, кусают, смеются и манят дальше, ещё дальше, и, повинуясь этому зову, руки Отни грубо обшаривают исхудавшее тело. Отпусти его, и огромный огненный цветок расцветёт – от горизонта до горизонта, обожжёт даже землю, сожжёт дотла замок Дирсейнов вместе со всеми эльфами, вместе с лесами, полями и озёрами, но заклятый металл держит, и Ирго сейчас целиком в его власти, принадлежит ему, принадлежит всем Дирсейнам, и ему не уйти, и можно пить пленника, ломать его, играть с ним сколько угодно, никто из Вхархелисов не посмеет напасть, пока их Глава в руках Отни, пока он стонет и умирает вновь и вновь, отдавая себя по капле, но оставаясь таким же манящим.
Орсо остановился и отогнал видение чудовищным напряжением своей воли. Он уже склонился над спящим Вхархелисом и протянул руку к его горлу, ещё бы чуть и неизвестно, что бы он сделал под влиянием Ключей. Последний из оставшихся Вхархелисов, о котором ходили смутные и не самые приятные слухи в обществе эльфов, он, несомненно, носил Ключи огненной магии в своей душе, иначе бы Ключи Дирсейнов не смогли бы так решительно захватить власть над целителем. Иррациональная, непонятная жажда, которую сейчас Орсо ощущал всем собой, теперь осветила ему совсем иной контекст извечной вражды их предков. Лишь миг слабины, и он вновь увидел лицо Ирго, искажённое сладкой мукой, ненавистью и истомой, по его плечам текла кровь, а Орсо чудились в ней яркие языки пламени, и он едва удержался от того, чтобы не припасть к ручейку губами, словно к святыне, мечтая разделить и впитать.
- Сумасшествие, - прошептал Орсо, ещё раз тряхнув головой. Их Ключи жаждали завязаться в узел.
Он заставил себя распрямиться и сделать два шага назад, глубоко дыша и вновь восстанавливая контроль. Похоже, он вступил сразу же в средоточие разлома, который заметил даже в ауре леса, и разлом этот носил в своей душе спящий эльф. Безумие, которое только и ждёт момента перекинуться на кого-то, и сильно настолько, что готово использовать даже страсть двух Ключей.
- Почему ты так похож на своего деда, - досадливо прошептал Орсо. Замученный постепенно, в течение многих лет в застенках замка Дирсейнов Ирго Вхархелис был не той страницей семейной истории, которую Орсо хотел бы вспоминать лишний раз. Тяжёлая вина шевельнулась где-то на краю сознания. Как можно довести живое существо до такого? Ты видишь, что с ним делал твой отец и его братья? Видишь, как они приучали его любить боль и своих мучителей, стремились сломать стержень вражеских Ключей вместе с натурой Ирго, превратив его в свою игрушку? Как можно искупить их поступки? Как можно даже взглянуть без содрогания? Но Орсо уже погрузился в медитацию и рассеялся облачком как раз в тот миг, когда вина сомкнула свои челюсти. Разлом змеился сквозь эмпатию жреца, используя его навык ощущения чужой боли, но оборачивался теми образами, которые мог найти в сознании наследника Дирсейнов, а значит, не будет пищи, он не сможет ни за что зацепиться.
Как можно излечить такое? Или остаётся только… убить? Ну нет, ему по силам справиться с этим коварным изломом. Сначала нужно стереть всё то, что недуг сможет призвать себе на помощь, и лишь потом браться за лечение. Целитель не сомневался в том, что он справится.
Свежесть утра обернулась приятным холодком целительской магии Орсо, лесная прогалина с валунами словно превратилась в дно глубокого пруда, пронизанного солнечными лучами, будто золотистыми нитями. Прохлада впитала в себя всю боль, без остатка растворяя её, - идти глубже в этот раз Орсо не осмелился, но даже такое первичное лечение не могло не помочь. Занимаясь магическим врачеванием, он вновь приблизился к спящему эльфу и опустился на колени рядом с ним. Аккуратно вынул нож из сжатых пальцев – знал, что сейчас его пациент не проснётся, не раньше, чем он завершит своё колдовство, – призвал духов леса поддержать его лечение и заполнить рубцы провалов живительной силой, вычистил всю застоявшуюся энергию из ауры Вхархелиса. Наконец, когда аура эльфа стала напоминать сияние обычного живого существа, Орсо открыл глаза.
Прямо на него пристально смотрели ореховые глаза, светлые, словно кора юного деревца. От этого прямого и открытого взгляда Орсо едва не смутился, осознавая, что увидеть подкравшегося к месту ночлега наследника древних врагов может быть не самым приятным зрелищем для… как же звали последнего оставшегося Вхархелиса, он совсем забыл?
- Доброе утро. Меня зовут Орсо, я жрец и целитель. Лес направил меня к тебе, и я слегка привёл в порядок твою ауру.
- Я знаю, что ты сделал, Дирсейн, - лениво и даже слегка вальяжно проговорил эльф, садясь и проводя рукой по непослушным спутавшимся волосам. – Не только ведь ауру, верно? Спасибо.
В его голосе не было ни следа враждебности или страха, лишь мягкость и расслабленность. Он спокойно отыскал и вложил в ножны отложенный в сторону нож, оправил одежды, ещё раз тряхнул и пригладил волосы, а Орсо наблюдал за ним и чем больше смотрел, тем больше ему казалось, что плавность и мягкость скрывают обречённость.
- Погоди, - проговорил он в тот момент, когда эльф собирался встать на ноги, и схватил его за запястье. – Куда ты пойдёшь?
- Как куда? – непонимающе уставился на него пациент. – В Лес. Мы же в лесу.
- И давно ты уже не выходишь из него? – вдруг осенило Орсо.
- Не помню. Десять лет? Двадцать? Сорок? Ну точно меньше ста.
- Как тебя зовут? – требовательно продолжал расспросы целитель.
- Илло. Вхархелис, если ты не узнал, Дирсейн, - едко добавил он, но потом выдохнул и примиряюще улыбнулся. – Ты рисковал, так подкрадываясь ко мне.
- Я хотел помочь, ничего больше. И, конечно, я узнал, можно ли не узнать волосы Вхархелисов? Но разве имеет значение вражда прошлых лет? Кроме тебя и меня, никого не осталось, ты же знаешь? Мы последние.
- Знаю, - тихо ответил Илло. – Я тоже не питаю к тебе вражды, Орсо. Только Ключи внутри меня…
Он слегка застонал и сжал голову руками.
- Я знаю, тихо, тихо, - Орсо накрыл его ладони своими, разбавляя отзвуки прошлого, пришедшие из Ключей. – Отвлекись от них, не смотри туда, не надо. Не сейчас. Сейчас тебе надо поесть. Ты плохо питаешься.
- Нормально я питаюсь, - уже живее отозвался Илло: целительская магия подействовала. – Хочу есть, иду и охочусь.
- А где твой дом?
- Какой дом? Мои поместья где-то…
- Нет, я о них. У тебя нет лесного дома? Ты все эти годы живёшь в лесу.
- Лес и есть мой дом, - ответил Илло и встал. Огляделся вокруг, слегка потерянно, словно пытался вспомнить, как тут оказался или что делал вчера.
Орсо встал тоже, осмотрел высокую, выше его самого, фигуру и покачал головой. Откровенно говоря, выглядел его пациент довольно жалко и потерянно, словно заблудившийся ребёнок.
- Я не могу оставить тебя одного, - решительно проговорил он. Неважно, как воспримет это Илло, но ему физически может не хватить сейчас сил сдерживать свой излом.
Вхархелис растерянно посмотрел на него:
- Лес – лучшая защита. Он растворяет всё в себе. Не беспокойся, я привык быть один. Одиночество помогает мне.
- Позволь мне помочь. Силы Леса не беспредельны, не зря же он привёл меня к тебе, - Орсо протянул руку и взял тёплую ладонь Илло, увлекая его за собой к своему временному лагерю неподалёку.
- А твои, значит, беспредельны, - донеслось ехидное из-за спины. Вхархелис покорно шёл следом.
Орсо широко улыбнулся.
- А ты проверь, - с вызовом ответил он.
Когда они пришли, Орсо поделился с Илло заранее заготовленными припасами и заварил ему исцеляющее зелье, успокаивающее душу. Блудный эльф с видимым наслаждением откусывал хлеб: судя по всему, он не ел его уже очень-очень давно.
- Что ж, ты хотя бы не разучился разговаривать, - тихо проговорил целитель себе под нос.
Илло, конечно же, всё услышал.
- Не скажу, что начать разговор с тобой было просто. Так что почти. Кстати, поделись со мной рецептом этого зелья. Когда-то я перепробовал их очень много, пожалуй, все существующие. Но этого вкуса не помню.
- Не думал, что ты мог что-то забыть?
Илло уверенно покачал головой, продолжая жадно есть.
- Не в этом вопросе.
Орсо усмехнулся.
- Ты прав. Это мой собственный рецепт, один из. Конечно, с радостью поделюсь.
- А ты и правда талантлив, - непринуждённо ввернул комплимент лесной скиталец и огладил жреца многозначительным взглядом своих больших выразительных глаз. Орсо смутился и посмотрел на окружающие деревья. Он помнил, что с последним Вхархелисом была связана какая-то история, на упоминания которой он натыкался во время своего целительского обучения. Сложный случай, вытащивший на поверхность, акцентирующий и закрепивший потенциальное безумие всего их рода. К сожалению, самая сильная магия всегда идёт рука под руку с сумасшествием – все чародейские рода хранят свои неприятные секреты, но Вхархелисы превосходили в этом прочую знать. Надо бы поискать записи, не мучить же несчастного расспросами.
- Если хочешь потренироваться в его изготовлении, то мой запас ингредиентов в твоём распоряжении. Я могу поделиться с тобой и другими своими наработками.
- Но? В чём же подвох, который я слышу в твоём голосе, Глава Дирсейнов? – благожелательно улыбнулся Илло. Вмешательство Орсо пришлось как нельзя кстати и оттащило его от края пропасти, затмевающей уже реальность: в этот раз не помогал даже Лес. Поэтому сейчас, омытый освежающей мятной магией жреца и вкусно позавтракавший пищей, от которой он уже отвык, Илло пребывал в отличном настроении.
- Для этого тебе придётся посетить мой замок, а я бы не хотел ненужных ассоциаций… - конечно, нынешний замок Дирсейнов был относительно новым строением, ведь прежний сгорел до пепла в огне Вхархелисов, однако он являлся полной копией старого, и Орсо не хотел ранить своего нового знакомца болезненными отсылками к истории отношений их домов.
- К чёрту прошлое! – легко ответил Илло. – Я буду рад посетить твою резиденцию, если ты приглашаешь меня, Орсо.
Целитель просиял.
- С удовольствием приглашаю.
- Даже можешь заковать меня в цепи, если хочешь, - со смехом добавил Илло.
- Не шути так, - перед глазами Орсо вновь мелькнуло красивое, манящее лицо Ирго, жадно облизывавшего пересохшие губы. Ключи игриво всколыхнулись, дав понять, что новая всплывшая тема воспоминаний им по нраву и безо всяких изломов. Жрец отвернулся и принялся собирать свои вещи.
- А я и не шучу, - донеслось сзади.
Путь до замка Дирсейнов занял несколько дней. На протяжении всего этого времени Орсо регулярно подлечивал Илло и не позволял ему отправляться на охоту в одиночку, всюду сопровождая своего пациента. Последний Вхархелис оказался очень лёгок и приятен в общении, непринуждённом и свободном. Орсо всё время опасался вновь разглядеть тот неправильный разлом, но видел лишь очаровывающую лёгкость и весёлость, Илло много шутил и смеялся, а также явил редкостную внимательность к деталям и предвосхищение ожиданий: он подмечал пристрастия Орсо в еде, в темах для разговора, в распорядке дня и во всём ненавязчиво старался ему угодить, развлекая его беседами и собственноручно занимаясь готовкой тех блюд из лесного меню, которые могли понравиться целителю. Жрец смотрел на щебетавшего как птица спутника и сам не мог поверить, что тому нужна какая-то помощь, будто видение болезненного излома лишь приснилось ему. Но врождённое упрямство не позволяло ему изменить принятого решения: он должен доставить Илло в свой замок и найти в записях целителей упоминания о той нехорошей истории, связанной с наследником Вхархелисов.
Орсо прекрасно отдавал себе отчёт, что мягкая угодливость, ум и внимательность Илло, а также его умение говорить комплименты являются безотказными методами, чтобы вызвать расположение и привязанность, он знал это и потому считал себя полностью неуязвимым: он ведь хочет помочь попавшему в беду эльфу, только и всего. Сколько пациентов было у него, не счесть. Многие вызывали сочувствие и боль, многие были красивы и умны, многие искали в лечившем их жреце друга и родственную душу, и Орсо старался удовлетворять все запросы, не переходя некоей черты, пересекать которую в отношениях целитель-пациент нельзя. Вот только среди его пациентов никогда раньше не было Вхархелисов.
Когда они вдвоём на одном скакуне покинули защитный полог Великого леса под заходящими лучами буйно-алого заката, в сердце целителя разлилась тёплая светлая лёгкость, исходящая от сидевшего сзади, на крупе лошади, эльфа. Абсолютная безоблачность момента обещала радость, манила неясным ожиданием чего-то волшебного, восхитительного. «Илло излечится», - пообещал сам себе Орсо.
- С тобой так легко, даже удивительно, - проговорил он.
Илло многозначительно хмыкнул, одобряюще, как показалось жрецу, и покрепче прильнул к его спине, словно боясь свалиться с лошади. Его руки как-то незаметно и плавно обвили талию Орсо, будто две змеи, и он негромко проговорил на ухо целителю:
- Лёгкость прекрасна, лишь когда за ней стоит что-то ещё. Я всегда боялся стать просто легкомысленной пустышкой, как многие из нашего народа. Однажды целители предложили мне полностью стереть память, чтобы избавиться от страданий, а я отказался. Я тогда был всего лишь подростком, но отказался бы и теперь. Не хочу терять ни капли пережитого, - он помолчал. – Мы покинули Великий Лес. Теперь вся надежда на тебя. Справишься?
Орсо ощутил, как от игривого тона и прикосновений его спутника у него по спине побежали мурашки. А может, виной всему был просто сгущающийся вечерний холод. Он ответил предельно серьёзно:
- Это зависит в первую очередь от тебя. Я могу помочь, но не смогу сделать главного за тебя.
- А что, если излечить меня можно только сделав пустышкой? Ты тогда убьёшь меня?
- Не говори глупости, - ответил Орсо, у которого кровь заледенела от таких предположений.
- Действительно, я же всегда могу убежать, - раздалось насмешливо-провоцирующее над ухом, и жрецу пришлось вспомнить о пользе сдержанности и спокойствия, чтобы подавить в себе странную игривую агрессивность.
Орсо жил замкнуто, всё своё время отдавая работе и лечению, поэтому гости в его замке бывали крайне редко, а немногочисленные вышколенные слуги отлично знали своё дело. Илло отвели одни из самых шикарных покоев в том же крыле, где располагались личные комнаты хозяина замка. Ночью, после того, как гость привёл себя в порядок, вымылся, переоделся и отдохнул, а Орсо сделал самые важные дела, скопившиеся в его отсутствие, целитель нашёл Илло в одной из маленьких уютных гостиных, расположенной как раз между их комнатами.
- О, ты не спишь.
- Ну, я уже отдохнул, - мягко улыбнулся Илло, оборачиваясь к жрецу. Его приветственная улыбка отзеркалилась тысячью отражений в Ключах, и Орсо невольно залюбовался чередой Вхархелисов, чьи слепки навсегда остались в Ключах, помещённые туда памятью носителей родовой силы в течение последних тысячелетий.
- Откуда в тебе только силы берутся, не спишь, не ешь: слуги сказали, что ты не притронулся к еде, которую тебе принесли, - ворчливо, пряча восхищение, проговорил целитель.
- Слишком много для меня, - рассмеялся гость. – Мы же ужинали сегодня.
- Так не пойдёт, ты не сможешь исцелиться, если будешь подобным образом себя вести.
- Ну, тогда, видимо, придётся тебе меня кормить, - нагло ответил Илло, подходя ближе и всем своим видом излучая тёплый уют, как пляшущее в камине пламя. Отражение бликов камина тягучей медвяной волной стекало по длинным волосам Вхархелиса, пряди которых свисали справа и слева от его лица, распушенные после мытья. Он вынул из кармана и вложил в руку Орсо небольшую кисть винограда, намекая на немедленный переход от слов к действиям.
- А сам ты поесть, значит, не можешь? – чуть раздражённо спросил жрец, отрывая первую ягоду и поднося её ко рту коварно улыбавшегося гостя. Тонкие губы аккуратно взяли виноградину, слегка поцеловав самые кончики пальцев Орсо. На ощупь губы Вхархелиса оказались очень нежными и мягкими, и Орсо застыл, осознав, к чему Илло затеял эту игру. Тонкая кожица виноградины хрустнула с характерным звуком.
- Мм, очень вкусный у тебя выращивают виноград, - Илло сделал ещё шаг, оказавшись вплотную, и Орсо обдало физически ощущаемым теплом огня, словно от костра. «Я не могу», - хотел было сказать он, но замешкался, успокаивая взметнувшиеся как по команде Ключи, пока образ несчастного Ирго не всплыл из глубин их памяти, а в следующий миг вкус сладкого винограда наполнил его рот. Контраст свежести и тепла закружил его, выметая прочь все мысли, Илло целовался жадно и долго, играя своим вертлявым язычком, а сквозь его трепещущие ресницы виднелись янтарные отсветы огня.
Чем дольше они целовались, тем яснее Орсо чувствовал, что уже не может остановиться, манящая страсть оказалась на сей раз гораздо сильнее его, и барьеры пали. Ластясь к нему всем телом, будто игривый огонёк, Илло потянул Орсо за собой на ковёр у камина, и целитель опустился на пол, словно нырнул в омут. Тяжело дыша, он покрывал гибкое тело Вхархелиса поцелуями, ласкал и никак не мог насытиться ласками, не стесняясь резкости в своей жадной нетерпеливости. Ключи молчали, словно напрочь растворившись в урагане страсти, а когда в момент кульминации они таки прислали видение исступлённого от наслаждения и боли Ирго, трижды прекрасного в этой хрупкой надломленности, для Орсо это не имело уже значения. Черты лица давно погибшего пленника его семьи как трафарет накладывались на черты лица Илло, но свет глаз и тепло живого эльфа затмевал тени прошлого, и жрец смотрел сквозь свои видения, осознавая, что именно этого он и желал какой-то своей частью с того самого момента, как впервые увидел спящего Вхархелиса на лесной прогалине.
Пламя в камине незаметно для хозяина замка изменилось, поменяв свой оттенок и структуру, заменившись на стихию огненных чародеев Вхархелисов. Оно послушно резвилось в своём домике, не выказывая признаков враждебности, с которой с самого детства Орсо так прочно ассоциировалось, и эльфы грелись в волнах тепла, расслабленно лёжа рядом на пушистом ковре.
- Всё-таки ты истинный Дирсейн, хотя с первого взгляда и кажешься не похожим на своих предков, - довольно прошептал Илло, глядя в огонь и поглаживая свежие синяки на плечах.
Бесцеремонно отодвинув руки Илло, Орсо нежно провёл по синякам ладонью, из-под которой показалась уже чистая, исцелённая кожа.
- Мою сдержанность иногда ошибочно принимают за холодность, - усмехнулся он. – Тогда как всё совсем наоборот.
- Холодность? Дураки они. Это же оковы, - Илло обернулся, и его серьёзность обратилась ехидной улыбкой. – Значит, ты совсем не прочь поиграть с оковами и кандалами, как я погляжу!
Он вновь серебристо рассмеялся, и небывалая лёгкость заполнила сердце Орсо. Только что случившееся совсем не тяготило его. Целитель потянулся к столику и взял кисть винограда, которую Илло вручил ему ранее. Он оторвал ягоду и скормил её своему легкомысленному пациенту. Тот покорно лёг на спину рядом с приподнявшимся на локте жрецом и охотно съел виноградину с хрустом, потом ещё и ещё.
- Восхитительно вкусно, - довольно прошептал Вхархелис, когда с виноградом было покончено, и сладострастно облизал сок с губ. Орсо заворожённо проследил за движениями его языка.
- Ты уж потрудись есть сам. Твоя аура в полном порядке, поэтому я уеду завтра ненадолго.
- Зачем? – беспардонно поинтересовался гость, всё так же лёжа на полу и глядя на Орсо снизу вверх.
- Небольшое дело в Столице, - уклончиво ответил жрец, не желая выдавать Илло, что он намерен искать информацию о нём. – Я быстро вернусь. С тобой ничего не должно случиться, мои заклятья, я смотрю, держатся хорошо. Но если что, свяжись со мной мыслеречью, найду способ помочь.
Илло довольно усмехнулся своим мыслям.
- Ничего не случится. Твоя магия сильнее той, что я видел у целителей раньше.
- Вот и славно. Твоя задача: отдохнуть, отъесться, отоспаться, набраться сил. Замок, библиотека, окрестности в твоём распоряжении. Свою лабораторию и зелья покажу, когда вернусь.
- Конечно, - мягко согласился Илло. – Буду ждать тебя.
Поспав всего пару часов, Орсо отбыл на рассвете. Уезжал он с лёгким сердцем, снабдив слуг необходимыми сведениями насчёт гостя. Не забыл он также и рассказать о своей встрече в лесу тётушке Арве, живущей в другом крыле поместья Дирсейнов. Его не обладающая магическими способностями тётя по отцовской линии являлась существом тихим и незаметным. Она любила одиночество, сад и лес, и иногда Орсо не видел её месяц или два, хотя они жили в одном доме. Несмотря на то, что родичи очень мало общались, Орсо был сердечно привязан к эльфийке, которая спасла его той страшной ночью, когда погибли все Дирсейны.
Орсо не вдавался в излишние подробности о разломе или родовой принадлежности своего нового пациента, да и тётя вряд ли бы стала искать общества его гостя.
Найденное в архиве целителей Столицы, можно сказать, шокировало жреца. Он рассеянно поднёс руку к виску, пытаясь справиться с осознанием бездонности этой пропасти. Что ж, теперь он понимал тех целителей, которые предлагали Илло стирание памяти: не малодушием и неумелостью было продиктовано это предложение, а милосердием.
Его гость несколько раз выходил на связь, сразу же предупреждая, что ничего не случилось и он просто соскучился. Он весело щебетал, красочно описывая свои прогулки, и ненавязчиво интересовался делами Орсо в Столице. Даже через мыслеречь от Илло веяло ощущением закатного неба и свежестью вечереющего леса. Свобода и лёгкость ауры необычного гостя манили жреца поскорее вернуться и, не думая, с головой окунуться в эту пучину. Совершенно не верилось, что где-то там, за закатными розово-рыжими лучами скрывается страшный чёрный излом. Хотелось думать, что тогда на поляне он лишь померещился жрецу, что Вхархелис в силах удержать его в себе, что Орсо способен заставить навсегда сомкнуться и срастись рваные чёрные края разлома – как его стихия заставляет срастаться пласты земли и закрываться каменные ущелья. Но как победить боль от осознания убийства всей семьи, включая родную мать?
Такие травмы невозможно излечить без активного участия больного, а Илло, ещё юношей, несколько десятков лет провёл в застенках больницы для самых тяжёлых пациентов, чья душевная боль превосходит то, что способен вынести эльф. Его признали излечившимся, и сейчас, слушая вдохновлённую мыслеречь наследника огненных чародеев, Орсо готов был поверить в это.
Может быть, разлом выползает из захваченной им души, лишь когда Илло спит? Или же он подвержен влиянию какого-то собственного ритма, активизируется раз в сотню-другую лет? Или что-то, какие-то события пробуждают его? Определённо, без долгих бесед с последним из Вхархелисов не обойтись. Но для начала не помешает проконсультироваться с Первосвященником и ещё парочкой специалистов по тяжёлым психическим травмам, болезням души и… родовым проклятьям.

Замок Дирсейнов встретил хозяина своей обманчивой непоколебимостью и неизменностью. Всё такой же прекрасный, огромный, тянущийся к небесам, нависающий каменной громадой. Камень из самых недр земли, корни многовековых гор – не предаст, не отвернётся, зримое воплощение его могучей родовой стихии. Всегда рядом, такая надёжная и как будто вечная. Орсо Дирсейн очень хорошо помнил, как он, будучи ещё совсем маленьким мальчиком, широко распахнутыми глазами смотрел, как камень бессильно плавится, словно воск, как трещат и рушатся своды гордых башен, охваченных колдовским пожаром, как землю и небо пожирает огонь Вхархелисов, а ветки больно хлещут по лицу, когда тётя Арва стремительно бежит сквозь лес, неся его на руках, всё дальше и дальше, прочь от огненного ада, но её почти животная паника не передаётся юному наследнику Дирсейнов. Он вновь и вновь оборачивается и ищет глазами нависающую над лесом скалу с огромным каменным замком, пылающим сейчас, словно факел. А потом жуткая боль охватывает его маленькое ещё тело, когда Ключи Дирсейнов врываются в его душу, и они горят, горят, горят, едва не сжигая мальчишку изнутри, ведь новому талантливому Главе Вхархелисов удалось в своей ненависти и мести за Ирго поджечь даже Ключи своих врагов.
Орсо помимо воли передёрнуло, когда он вспомнил о силе Икку Вхархелиса и страшной смерти своего отца, Отни. Никто из тех, кто находился в замке Дирсейнов той ночью, не сумел спастись. Он сам выжил лишь потому, что предусмотрительная Арва, опасавшаяся, что смерть Ирго не сойдёт им с рук, вынесла племянника из замка ещё до нападения Вхархелисов. Предчувствие или страх руководили ею, но не обладавшая способностями эльфийка оказалась в итоге мудрее своих братьев-чародеев.
И эту силу яростного Икку, признанного одним из сильнейших чародеев своей эпохи, смог отразить и обратить вспять какой-то юнец, немногим старше самого Орсо, каким он был, когда стал Главой Дирсейнов. Вывернуть стихию наизнанку и велеть ей спалить такого же Вхархелиса, с той же растворённой в крови магией, которому в обычных условиях ничем бы не мог повредить колдовской огонь их рода. Бывало, и раньше Вхархелисы убивали друг друга, но никогда – их общей чародейской стихией. Будучи неопытным юношей, Илло легко превзошёл своего отца: должно быть, отпущенного ему природой таланта хватило бы, чтобы со временем даже занять вакантную должность Верховного чародея. Но для этого надо позволить таланту раскрыться, а не бездумно бродить десятками лет по Великому лесу, бесцельно топя в нём свою тьму.
Орсо едва успел переодеться с дороги и немного привести себя в порядок, как в двери его покоев постучали. К удивлению жреца, это оказалась тётя Арва. Она тепло обняла племянника.
- Как хорошо, что ты вернулся! Я боялась, что никогда тебя больше не увижу.
- Почему? – искренне удивился целитель. Поездка в Столицу не являлась сколько-нибудь опасным мероприятием.
Эльфийка сделала скорбное лицо.
- Ну как же, этот твой новый пациент, он же, - она понизила голос и добавила с обречённостью в голосе, - он же Вхархелис…
- И что? Старая вражда давно закончена, тётя. Мы не ведём военных действий. Ни мы, ни другие великие эльфийские дома. С войнами покончено. Мы один народ.
- Конечно, один, - с готовностью согласилась Арва. – Но твой новый гость меня пугает.
- Он сделал что-то предосудительное?
- Нет. Но сделает. Он же Вхархелис.
Абсурдная убеждённость тёти неприятно кольнула Орсо, но он постарался сдержать раздражение.
- Тётя Арва, - укоризненно проговорил он. – Тебе не кажется, что ты поддаёшься старым стереотипам? Илло – талантливый чародей со сложной судьбой, он образован и вежлив, ну хочешь, я вас познакомлю, и ты убедишься сама?
- Ещё чего не хватало, - эльфийка отшатнулась от него, будто Орсо предложил ей что-то крайне гадкое. – Ты мне скажи, он скоро уедет?
- Не знаю, - покачал головой жрец. – Откровенно говоря, я бы предпочёл, чтобы он оставался здесь как можно дольше и никуда не уезжал.
Арва внимательно посмотрела на племянника.
- Я надеюсь, ты изменишь своё решение и поскорее избавишь наш дом от того, кто, помяни моё слово, может принести очень много горя.
- Тётя, - терпеливо воззвал к эльфийке Орсо, - ты же помнишь, что я целитель?
- Конечно.
- Я стремлюсь помогать тем, кому нужна моя помощь. Ему очень нужна моя помощь. Я не отошлю страждущего прочь оттого, что ты не можешь отпустить прошлое.
- Ты слишком добр, дитя моё. Я помню, Ирго тебе тоже было жалко. Подумай над моими словами, каким бы образованным и вежливым он тебе ни казался, он ещё покажет себя. Не доверяй ему.
Орсо раздражённо вздохнул, откровенно обрадовавшись окончанию их разговора. Произнеся своё мрачное пророчество, Арва вышла из комнаты. Ирго… Да, конечно, ему было жаль его, Орсо даже помнил, как проник в казематы к пленнику после того, как отец и дяди в очередной раз порезвились с ним, помнил, как протягивал свои руки к безвольно повисшему на цепях окровавленному эльфу, желая хоть немного подлечить его, но тогда он был слишком молод и почти ничего не умел. Арва едва не упала в обморок, застав, как юный Орсо отпаивает водой их старого смертельного врага. Зная, что угрозы рассказать всё отцу не помогут и непослушное дитя всё равно снова проникнет в казематы, эльфийка помогла племяннику с перевязкой ран, лишь бы он поскорее отошёл от опасного Вхархелиса до того, как тот полностью очнулся. Орсо тогда не рассказывал ни единой живой душе, что смог своей магией остановить кровь нескольких ран и заставить рваные края немного сойтись, он отчаянно желал помочь – ведь нельзя же так издеваться над живым существом!
Непрошеные воспоминания растревожили душу целителя, и он понял, что очень хочет прямо сейчас найти Илло. Он не стал предупреждать своего гостя о возвращении, поэтому и теперь, вместе того, чтобы быстро спросить мыслеречью, где тот находится, предпочёл расспросить слуг, не видели ли они его друга. Поиски заняли гораздо больше времени, чем предполагал жрец, и в конце концов привели Орсо в замковый подвал.
Теряясь в догадках, что же забыл в неприветливых холодных стенах его необычный гость, Орсо шёл по дорожке из зажжённых огнём Вхархелисов факелов, всё глубже и глубже. Добравшись до подземных камер, скопированных по старым чертежам с казематов прежнего замка, Орсо бесшумно подошёл к очередной, небрежно прикрытой двери и на секунду замер. Он ощутил тёплую ауру Илло, да и тихие металлические звуки, доносящие из помещения за дверью, ясно указывали на то, что его поиски, наконец, увенчались успехом.
- Я вернулся, Илло, - проговорил Орсо, открывая дверь и заходя внутрь. Факелы в этой довольно большой комнате почему-то не горели, и цепкое эльфийское зрение лишь с трудом распознавало контуры предметов в крохах света, долетающего из коридора.
- Ах, как нельзя более вовремя, - раздался ответ, ласкающий голос окутал целителя словно тёплым облачком. – Наконец-то! Здравствуй, Орсо.
- Ты что тут вообще делаешь?
- Осматриваюсь, - последовал непринуждённый ответ. – Было не заперто.
- Мне незачем запирать подвалы замка… - жрец вдруг осёкся, и в наступившей тишине особенно объёмно прозвучал металлический звук звякнувших друг о друга звеньев цепи.
Тонкое запястье Илло грубо обнимал чёрный обруч кандалов.
- Не поможешь мне? Тут такое сложное переплетение, я ещё не до конца разобрался в механизме, - Вхархелис шевельнулся, и Орсо со смешанным чувством отторжения и душевного трепета увидел, что талию его гостя тоже опоясывают оковы, цепь от которых уходит куда-то под потолок, где сплетается со множеством других железных змей.
- А ты бы ещё темнее сделал, - ворчливо отозвался Орсо, совладав со своими эмоциями, и подошёл ближе. В ответ на его слова в помещении вспыхнуло два факела, из тех, что находились подальше. Комнату укутал уютный полумрак.
- Вот смотри, - деловито принялся объяснять Илло, - эта цепь идёт к моему поясу, эти регулируют длину и положение наручных кандалов, а вот эта…
Орсо послушно вглядывался в переплетение цепей под потолком и старался думать только об инженерных особенностях конструкции, но его взгляд нет-нет да останавливался на хищном профиле Илло, подсвеченным жёлто-красными сполохами огня, на его тонких губах, на растрёпанных волосах. Целитель успел высказать несколько вполне разумных замечаний о том, как с помощью рычагов и сплетения цепей можно регулировать положение закованного, его рук, ног и тела, оставляя стоять или подвешивая пленника в самых разных позах над полом, как вдруг облик добровольно заковавшегося в кандалы Вхархелиса запечатлелся Ключами рода. Слепок восприятия Орсо, словно мгновенно созданный силой мысли портрет, «упал» в Ключи и тут же вызвал стремительную цепную реакцию.
Пучина прошлого и страсти настоящего поглотили Орсо, он потерял и себя, и всякое ощущение реальности, перед ним лишь маячил хищно-хрупкий закованный в кандалы Ирго, и чувство безнаказанности уводило Отни в самую чёрную бездну. Илло, чьё лицо оказалось близко-близко, шевельнулся, ненадолго вплетая в виденье Ключей свой облик, и в следующую секунду они с Орсо уже жадно целовались, звеня цепями. Черты лица Илло вновь превратились в черты лица его деда, и поцелуй прошлого повторился в настоящем, потоки времени окончательно спутались, пронзённые Ключами рода Дирсейнов и Вхархелисов.
Эльфов завертело этим стремительным водоворотом, резонирующим с их обоюдным вожделением, но если Орсо оказался поглощённым этой стихией, выныривая в реальность лишь ненадолго, то Илло явно играл и наслаждался ситуацией, если вовсе не провоцировал её, принимая те же позы, бросая те же взгляды, делая те же жесты, что и его дед сотни лет назад. Он воплощал давно бывшее вновь, снова в подвалах замка Дирсейнов, переписывая и переигрывая прошлое на свой лад, и откровенно наслаждался грубыми движениями рук Орсо, шарящих хозяйски по его телу, проникающих под одежду, управляющих цепями. Улавливая желания своего партнёра и соотнося их с видениями Ключей, Илло аккуратно направлял руки Орсо на нужные цепи и рычаги, слегка наклонялся, заставляя целителя отступить на шаг, а потом ещё на пару шагов к центру комнаты, готовя тем самым сцену к главному действу – по сценарию Ключей, разумеется. Он слегка дрожал от предвкушения, дрожали и огненные Ключи от близости манящих их Ключей Дирсейнов, и резкий нервный озноб бил пленного Ирго от близости и действий ненавистного Отни.
В конце концов Илло оказался висящим вниз спиной, почти параллельно полу, ноги, впрочем, располагались выше головы, грозя в будущем затуманить соображение. Он откинул голову назад, вниз, оголив белую шею, волосы его волной свисали до пола, и в полумраке пляшущих огней факелов казалось, будто они красны от крови, будто кровь натекла лужей на полу в том месте, где слишком длинные волосы Вхархелиса устилали его. Внезапным проблеском осознания Орсо вынырнул из грёз Ключей, донельзя возбуждённый и смутно помнящий ещё, что ничего страшного наяву не случилось, что Илло сам заковался в кандалы и начал эту игру – и первое, что он увидел, было длинной стройной фигурой, застывшей в изящном полёте прямо на весу. Трепещущий свет факелов отсвечивал кровавыми видениями внутрь Ключей, а Илло, чья голова располагалась как раз на уровне паха жреца, заканчивал возиться с многослойными одеждами Орсо, понемногу помогая себе скованными руками. Увиденное ударило целителю в голову, словно самое крепкое вино, и он резко дёрнул цепи, отводя руки своего пленника прочь, и сам направил член в рот скованного Вхархелиса. Его рот оказался горячим, словно средоточие огненной магии, и сладострастные стоны жреца смешались с лязгом звеньев цепей.
Орсо сам задавал темп, вновь и вновь погружаясь своим естеством в раскалённый вулкан, глубоко, до упора, не заботясь о том, сможет ли Илло дышать, когда мошонка прижимается к его носу и щекам, удобно ли ему, а перед глазами целителя стремительно пролетали непристойные видения прошлых лет и стонущий в цепях, ровно в той же позе, Ирго. Правда, внук оказался гораздо более умелым, нежели дед, а может дело было в его желании доставить Орсо удовольствие, и язык Илло обвивал жреца, гладил, посасывал и припадал к коже его члена словно струи подводного течения этой лавовой раскалённой реки. Чувствуя, что он теряет инициативу, и желая продлить удовольствие, Орсо отстранился, выныривая из потоков жидкого пламени, и обошёл своего пленника. Он протянул руку к цепям, отлаживая позицию скованного Вхархелиса и заставляя его ноги подняться ещё немного выше и разойтись в разные стороны, а затем сорвал с пленника штаны и погрузился в вожделенную плоть, столь удобно подставленную ему переплетением железных змей. Илло дёрнулся, но отстраниться он не мог, Орсо раскачивал цепи, словно качели, и каждое движение прочь заканчивалось более глубоким насаживанием на член жреца.
Сладострастные крики пленника вскоре заглушили стоны жреца, и Илло заметался как птица в силках, когда длинные пальцы Орсо легли на его член, двигаясь в такт своим собственным движениям внутри Вхархелиса. Илло прокричал его имя несколько раз во время оргазма, и гулкое эхо подвалов ещё долго отдавалось в ушах жреца, когда он пытался прийти в себя и совладать с тяжело ворочавшимися внутри Ключами. Илло обмяк на своих цепях, не подавая никаких признаков жизни, но его аура лучилась удовольствием. Орсо заботливо освободил его от цепей, поддержал, не давая упасть, когда тонкие губы вдруг едва слышно прошептали, складываясь в озорную улыбку:
- Доктор, мне по душе ваш метод лечения!
- Идиот, - одновременно нежно и восхищённо отозвался Орсо. – Оставить бы тебя на несколько дней тут в подвалах, чтобы пропало желание так играть!
Илло тут же оживился.
- А хорошая идея, давай! Хочешь, снова меня закуём? Ещё можно заткнуть мне рот кляпом и меня побить!
- Чтобы самому потом лечить? – не удержавшись, Орсо хлопнул освобожденного «пленника» по голому заду. – Одевайся уже и приводи себя в порядок. Я ещё не ел с дороги, и теперь ты просто обязан составить мне компанию.

Глядя на целомудренно уставившегося в свою тарелку эльфа напротив, Орсо довольно отметил, что Илло за время его отсутствия слегка отъелся и измождение постепенно заменяется обычной аристократической бледностью. Вхархелис ел, скромно не поднимая глаз, и даже Орсо с трудом верилось в ту развратную фантасмагорию, которую они только что устроили в подвале замка. Улыбка Илло освещала лицо, преображая весь облик эльфа, словно солнечные лучи пробивались сквозь листву молодых деревьев, его аура мягко грела, и Орсо залюбовался этой вечной юностью, проглядывавшей сейчас на лице его гостя, свежестью и какой-то пронзительно чистой невинностью, несмотря то, чем они занимались полчаса назад, несмотря на все столетия, которые прожил Илло, несмотря на чудовищные события, навсегда отравившие его судьбу. «Словно это было очищение…»
Застыв, целитель внимательно изучал Вхархелиса, будто увидел его в первый раз, и не сразу сообразил, что беседа разбилась тишиной по его вине. По счастью, Илло всё так же не поднимал глаз и не мог увидеть выражения лица Орсо. Жрец тут же нашёлся и предложил гостю после обеда посетить, наконец, его лабораторию.
У Илло оказался настоящий талант к изготовлению зелий: превзойти целителя, который изучал в том числе создание лечебных зелий всю свою жизнь, он не мог, но для наследника боевых магов, не занимающегося в своей жизни, в общем, ничем, его талант был весьма неординарным.
- Это, наверное, оттого, что я люблю готовить, - посмеивался Вхархелис, от чьей недавней скромности не осталось и следа, - а это та же готовка.
Он живо порхал по лаборатории, оставаясь, однако, предельно осторожным в обращении со множеством пробирок и колбочек, смотрел, задавал вопросы, делился наблюдениями: глаза его горели. Орсо перечислял все зелья, которые, по его мнению, могли помочь Илло. Его гость быстро запоминал рецепты и особенно интересовался комбинированием разных зелий, какие травы и прочие ингредиенты ни в коем случае нельзя сочетать, он отлично знал, максимальные дозировки тех или иных веществ ему тоже были хорошо известны. Наконец, когда Илло оговорился об отличном влиянии некоторых трав на животных, нежели на организм эльфов, Орсо ворчливо заметил:
- Хватит уже делать вид, что ты не изучал вопроса и так много знаешь лишь благодаря тому, что пробовал за свою жизнь много зелий, - «пока находился в лечебнице».
- Ладно, ладно, признаю, у меня отличная фамильная библиотека, и я много читал, - смеясь, ответил Илло. – Редко получается говорить со жрецами на равных. Вот даже тебя пришлось соблазнить, чтобы ты пустил меня в свою лабораторию.
- Тебе не приходило в голову, что за многие твои шуточки тебя хочется побить? – выдохнул Орсо ему в ухо, подойдя сзади и агрессивно сжав тонкую фигуру в крепких объятиях.
- А тебе не приходило в голову, что я именно этого и добиваюсь? – ужасно развратным тоном ответил вопросом на вопрос Илло, расслабившись и почти повиснув на жреце. – Хочешь, пошли обратно в подвал.
- А если я предложу вместо этого поставить на тебе несколько интересных экспериментов и протестировать пару зелий? – предельно серьёзно спросил Орсо и был вознаграждён: на мгновенье неподдельная тревога промелькнула в глазах Илло, отражавшихся в зеркале напротив. Впрочем, она тут же рассеялась без следа, и Орсо ощутил, что доверие последнего Вхархелиса ему льстит.
- Ты хочешь найти следы моего недуга?
- Верно. Для начала хочу изучить твою ауру во время сна. Зелье, которое я тебе дам, поможет мне увидеть её глубинные слои, но в это время тебе могут сниться неприятные сны о прошлом.
- Ну это я как-нибудь переживу. Только что же, ты будешь сидеть в моей спальне и смотреть, как я сплю?
- Нет, зачем же. Ты будешь спать у меня, - безапелляционным тоном сообщил ему Орсо своё решение.
- Оо, вот как. Ну, кто я такой, чтобы перечить словам лекаря! Доктор сказал, в койку, значит, в койку! Пусть даже и в его.
- Вот и отлично, - довольно ответил Орсо, не реагируя на подколки, поцеловал Илло в шею и отпустил, возвращаясь к зельям.

Глядя на расслабленно разметавшегося во сне огненного чародея, покой которого ещё не потревожили неприятные грёзы о былом, Орсо застыл, залюбовавшись следами укусов на его тонких губах, спутавшимися в беспорядке отполыхавшей уже вспышки страсти волосами, тенями непроявившихся засосов на нежной коже шеи – и ощутил сильное тёплое чувство, заполонившие его изнутри. Он уже непозволительно сильно привязался к этому своему пациенту, ставшему ему по-настоящему дорогим. Когда и как последний Вхархелис незаметно вполз в его душу, заполнив её собой и мягко покорив, приковав к себе будто невидимыми цепями за столь короткий период времени?
Орсо встрепенулся, разгоняя захватившую его неподвижность созерцательности, – он совсем потерял ощущение времени, а зелье меж тем начинало действовать. Ресницы Илло едва заметно дрогнули, он уже видел первые сны. Жрец осторожно коснулся ауры своего пациента, прислушиваясь. Оставаясь спокойной, она едва заметно менялась, будто лёгкая рябь шла по поверхности пруда, ведя за собой смену расцветок и тональностей. Плавные изгибы всех оттенков спокойного огня танцевали бесконечно долго, но Орсо не терял концентрации и полного сосредоточения: не в первый раз ему приходилось проводить ночь без сна, изучая переплетения пульсации живых существ, которых он лечил.
Илло резко выдохнул, что могло быть и вздохом, и криком, и стоном боли в его сне, и его аура тут же превратилась в подобие пёстрого ковра, сплетённого из алых и оранжевых нитей. Мерная даже в мелькании ярких точек – так отражался пронизывающий чародея во время ночного отдыха контроль над магической стихией. Ведь подобный рисунок ауры говорил о том, что Илло снится потеря контроля над своей стихией. Но когда магам снится потеря контроля, они вовсе не теряют его наяву. Пока всё шло штатно, Орсо продолжал внимательно наблюдать.
Разлом вплёлся в рисунок ауры ещё одним штрихом гармонии, тонкой чёрной ленточкой в кружащемся водовороте уже значительное время после потери контроля над стихией там, во сне. Оказалось, что они вовсе не связаны напрямую, ведь сновидец должен быть созерцать уже совсем другие события. Если бы Орсо не наблюдал столь внимательно, он бы легко мог не заметить появление разлома: настолько нестрашным и незаметным оказалось его зарождение. Тонкая чёрная полоса не рушила рисунка ауры, а вплеталась в него, и сон Илло на глазах становился более спокойным и расслабленным, словно то, что должно быть являться страшным недугом, помогало и поддерживало его.
Понаблюдав какое-то время, жрец понял, что, если не вмешаться, всё может так и остаться до самого утра. Система пришла в равновесие: Илло слегка успокоился, тревога его снов отступила, а чёрная лента, не расширяясь и не углубляясь, крутилась в его ауре, не становясь сильнее, но и не исчезая. Орсо внимательно вгляделся в этот чёрный след, сосредотачивая своё внимание на нём и проникая своей магией внутрь этого элемента ауры, стремясь глубже и вниз, в более скрытые слои.
Когда жрец оказался «внутри», его резко заполнило ощущение чужеродности и причудливости этой структуры. Стараясь не цепляться за чёрное нечто, целитель направил своё нематериальное движение дальше, ориентируясь не на разлом, а на общее строение ауры. Чёрные раскидистые «ветви» гармонично вплетались в жёлто-оранжевую ауру, алея на стыках, - не вызывало никакого сомнения, что Илло, осознанно или нет, полностью принимает и соглашается с наличием внутри себя этого нечто. Оно кормилось эльфом, и, задумавшись о возможной паразитической форме существования разлома, Орсо решительно перевёл своё внимание обратно, на чёрные структуры, «перемещаясь» внутрь их. Жрец ожидал полной смены ощущений на чуждые – ведь любой недуг всегда несёт в себе нечто чуждое – ожидал, что станет неприятно, возможно, даже больно, ожидал, что разлом сразу же попытается вцепиться в него самого, ожидал ощущения жадности, покорёженности, болезненности, но вместо этого ему показалось, будто он покинул ауру Илло, родной замок и даже родной мир и появился в каком-то донельзя ином мире с иными законами бытия, а над его головой в немом величественном молчании разворачивалась чёрно-прозрачно-белая гигантская ассиметричная, словно оплавленная снежинка. Внутри разлом оказался не средоточием болезни, а вкраплением чего-то непонятного, вратами в иное бытие, осколком энергетической структуры – и у него вовсе не существовало программы уничтожать, выпивать соки жизни, он казался непонятным артефактом, по случайности заброшенным очень далеко от того места, где он зародился или был создан. Становилось совершенно ясно, что эта обманчиво маленькая структура внутри гораздо больше, в ней имелись даже признаки портальной природы, она могла куда-то увести, и притом в ней содержалось море энергии, только слишком иной. Разлому не было нужды убивать Илло и пожирать его ауру, ведь своей энергии у него было гораздо больше.
Орсо «вынырнул» из чёрной ленты и ауры своего пациента сильно озадаченным. Разлом не только вредил Илло, но и совершенно очевидно мог ему помочь, видимо, поэтому и был интегрирован организмом чародея внутрь собственной ауры. Как и когда он зародился, оставалось по-прежнему вопросом, но сейчас Орсо допустил даже мысль, что Илло мог и вовсе родиться на свет с этой структурой внутри своей души. Проявляй Илло какие-нибудь не свойственные его роду способности, Орсо даже бы решил, что его любовник носит в своей душе новые, зарождающиеся Ключи, настолько увиденная структура показалась ему по-своему совершенной и способной к автономному существованию, но даже Ключи не были столь чужды окружающему их миру. Но если свести с ума и заставить творить безумные поступки по силам даже Ключам чародейских родов, то эта более чуждая субстанция с бездной внутри тем более крайне опасна, а уж в компании с неистовыми Ключами Вхархелисов она просто переполняет душу огненного чародея, заставляя его не справляться с обычным существованием.
Орсо почувствовал острую необходимость в откровенном разговоре с Илло, но сейчас он спал, и целитель лишь развернул веером набор успокаивающих и защитных заклинаний, обнимая лежащую рядом с ним фигуру.

- Ну, что думает врач? – с любопытством спросил Илло за завтраком, как только слуги ушли с широкого каменного балкона, где располагался небольшой круглый столик. Рассветные лучи разгоняли утреннюю прохладу и игриво щекотали серый камень резных арочных сводов.
Орсо покачал головой.
- Всё сложнее, чем я думал поначалу, - невольно признал он. – Я даже не уверен, что это недуг.
- О, вот как? – Илло улыбнулся. – Моё почтение твоему таланту, обычно целители говорят, что это родовое проклятье.
- Я допускал эту мысль до минувшей ночи. А что, есть основания так думать?
- Ну, формально отец проклял меня перед смертью, чем не основание? Да и было за что. Ты ведь, я не сомневаюсь, в курсе.
Орсо опустил глаза, изучая чашку бодрящего травяного напитка.
- В курсе.
Он помолчал, а потом всё же продолжил.
- Если бы Икку Вхархелис проклял тебя, ты бы смог отбить его проклятье. Раз ты смог заставить вашу стихию повернуть против него, с отбитием злого заклинания уж точно не возникли бы никаких сложностей. Да и не под силу ни одному проклятью сделать такое.
- Чем же, ты думаешь, это является?
- Похоже на зародыш Ключей – но слишком уж иной для нашего мира. Похоже на сложный энергетический артефакт или на такой же вирус, но он способен не только разрушать тебя, но и поддерживать. В нём есть аналог сознания, как ты ощущаешь сам?
- Вполне вероятно, - задумчиво ответил Илло. – Но иной в большой степени, чем «сознание» Ключей. Я тоже поначалу думал, что это могут быть вторые Ключи. И про вирус размышлял, хотя откуда бы мне подцепить его. Хочешь знать, что я думаю?
- Да, - Орсо пристально уставился на Илло, непривычно серьёзного и задумчивого.
- Я думаю, это некая метка. Отметина. След прикосновения.
- Но чего или кого?
Илло пожал плечами, игриво улыбнувшись.
- Нужно прожить очень долго и изучить очень много чуждой магии и чужих миров, чтобы найти ответ на этот вопрос. Этот след слишком чужд, слишком иной для всего, что мы знаем. Таким же и будет ответ на твой вопрос.
Отставив пустую тарелку, Илло встал и подошёл к ограждению балкона, глядя на рассвет.
- Если тебя не устраивает такое объяснение, можешь считать, что это отметина рока, судьбы.
Орсо встал и неслышно подошёл к своему гостю.
- Ты веришь в фатум?
- Нет. Но есть определённые закономерности, которые нелепо игнорировать. Вхархелисы очень часто теряют контроль. Это судьба? Предопределение? В определённом смысле да.
- Особенность темперамента и Ключей.
- Верно. Закономерности, из которых сплетается рок.
Илло смотрел на восходящее солнце, и его тонкие черты лица отражали отчаянье, будто в солнечном свете он читал свой приговор. Ощущая желанье поддержать, Орсо приблизился вплотную и обнял его за плечи.
- Ты же понимаешь, что это ещё означает, что ты не виноват?
Илло закрыл глаза и молчал пару долгих мгновений, затем открыл и вновь уставился в никуда.
- Виноват, - глухо ответил он.
Орсо сильнее сжал руку, стискивая плечо Вхархелиса, и раскрыл свою ауру, позволяя мятной, уносящей печали свежести воды укутать балкон и вымыть всю боль прочь.
- Я никогда не хотел избавиться от своей магии, - продолжал Илло. – Никогда не хотел избавиться и от… этого. Я чувствую, что могу научиться использовать и то, и то, обратить в силу и одно, и другое. Но мне не хватает, каждый раз немного не хватает чего-то. Сосредоточения. Внимания. Собранности. Если бы я не носил Ключи… если бы кто-то мог меня поддержать.
- Я готов поддержать тебя на этом пути, Илло, - тихо проговорил Орсо.
Илло ответил пронзительным взглядом, пристально и цепко вглядываясь в лицо жреца. На дне этого переворачивающего душу взгляда плескалась надежда.

Управляя своей вспомогательной магической стихией, водой, в случае обоих чародеев, Орсо и Илло строили настоящий замок из водных струй на поверхности ручья и вели разговор.
- Ты ведь знаешь эту байку насчёт самого первого Вхархелиса, который обрёл Ключи? Якобы он был проклят, отвержен обществом за свой скверный характер. Сошёл с ума, бежал ото всех прочь, попал в бурю и, когда в поваленное дерево рядом с ним ударила молния, он принялся разговаривать с огнём, а огонь отвечал ему, - Илло смотрел на воду, не отводя взгляда, и рядом с выстроенным их совместной магией замком распускался фонтаном прекрасный водный цветок.
- Баек про чародеев вообще сочинено немало, - Орсо одной рукой обнял талию своего спутника, притягивая его ближе к себе, и, вторя ему, струя повинующейся Дирсейну воды обвила цветок Вхархелиса, вливаясь в него и даруя ему стойкий мятный аромат. – Например, про основателя моего рода говорят, что он обрёл силу повелевать землёй, когда из жадности в стремлении найти самый большой алмаз зарылся так глубоко под гору, что прорыл проход в мир духов. Духи были настолько изумлены подобным упорством, что один из них согласился навсегда слиться с душой Дирсейна и одарить его способностью сдвигать горы силой мысли и видеть драгоценности сквозь плоть земли. Только так духи и смогли спровадить непрошеного гостя восвояси. Но разве это означает, что я тоже являюсь алчным собирателем безделушек?
Илло расхохотался.
- А что-то в этом есть неумолимо дирсейновское! Только твоим алмазом является нечто другое, вот и всё. Жадность и упорство – это гораздо лучше, чем безумие.
Вокруг водного замка тем временем выросла целая клумба из закрученных вьющихся струй и ледяных лепестков. Илло вдруг шкодливо прищурился, и на балконе замка появились две совсем миниатюрные фигурки, одна состояла целиком из пламени, не угасавшего от соседства с водой, а вторая, под стать замку, состояла из воды. Они подошли к другу, обнялись, а затем беззастенчиво занялись любовью. Глядя на такое поведение своих уменьшенных копий, Орсо сейчас же завалил смеющегося Илло прямо на берег ручья, утопавший в травах и цветах. Аромат растений вплетался в их страсть, и Орсо радовался, что они находятся под открытым небом, а не в подвале замка: тем меньше ассоциаций с болезненным прошлым их семей. Ощущая, что от этого Илло принадлежит ему по-другому, словно отдаёт другую часть своего я, Орсо пил его лёгкость и игривость, как хмельное вино, забыв на время об их разговорах о безумии и разломе.
Разметавшись в этом лёгком ирреальном парении, целитель в момент кульминации, не осознавая, что делает, выпустил Ключи своей родовой магии вовне. Годы тренировок не прошли даром, и Глава Дирсейнов, не задумываясь над своими действиями, автоматически переместил обоих эльфов в один из тонких слоев их мира, отведённый исключительно для силы Ключей чародейских родов. Вторжение в материальный мир Ключей «во плоти» всегда привносило слишком масштабные разрушения, и ещё чародеи древности когда-то давно стали использовать как место выгула сущностей магии своих родов небольшой тонкоэнергетический «зазор» между слоями их мира, ставший своеобразным полигоном и закрытой зоной для всевозможных экспериментов. Этот «буфер» принимал на себя почти все разрушения, производимые Ключами: материи в обычном смысле этого слова в том слое пространства не существовало, а энергетический рисунок восстанавливался достаточно быстро. Самое главное, там никто из эльфов не мог быть уничтожен физически, даже пережив лобовую атаку материализованных вражеских Ключей. Правда, существовала некоторая вероятность повредиться рассудком, чем безостановочно воюющие друг с другом чародеи древности постоянно пользовались, семимильными шагами продвигая развитие ментальной магии.
Ныне же каждый Глава чародейского рода обучался работе с этим слоем пространства и особенностями проявлений силы Ключей: необходимо было выработать безусловный автоматизм перехода в «измерение Ключей» в случае непроизвольного прорыва последних в материальный мир.
Лоскутно-радужные небеса, точнее местный аналог неба расчертило дымной тенью встающих во весь свой гигантский рост за спиной Орсо Ключей Дирсейнов. Освещение тут же поблекло, словно в пасмурный день, но вместо приближающейся грозы пространство наполнилось незримым давлением огромной ауры духа-средоточия волшебства одного из чародейских родов эльфов. Орсо вдохнул полной грудью силу своих Ключей, вытеснившей, казалось, воздух или что могло являться ментальным аналогом воздуха в этом странном месте. Ключи полностью слушались и находились явно в благожелательном настроении, не желая яростно сотрясать землю, раскалывая её на части, но как же приятно было развернуть их могучую силу, не опасаясь ненароком повредить кому-то из живущих!
- Нет, пожалуйста, нет, нет… - донёсся до целителя отчаянный шёпот, и только сейчас вдруг Орсо увидел, что у его ног на земле лежит, скрючившись, словно от боли, фигура эльфа.
Он тут же опустился рядом с ним на колени, протянув к Илло руки, пытаясь понять, что же в этом замечательном, открытом для силы месте могло причинить ему такую боль. Глаза Вхархелиса были закрыты, он в отчаянии судорожно сжимал на груди руки, словно пытаясь свести края расходящейся раны, и неустанно повторял:
- Нет, нет, нет…
От рук целителя, переполненных энергией, Илло шарахнулся прочь резким животным движением, и Орсо растерянно замер, боясь причинить вред и всё ещё не понимая, что случилось с его любовником.
- Зачем, ну зачем ты притащил нас сюда… - почти простонал Илло, показывая, что он отлично осознаёт происходящее. – Я столько лет избегаю этого проклятого места, а ты всё испортил… я не могу, просто не могу… они сильнее меня…
Боль и отчаяние нарастали, и Орсо всё же схватил Илло за руки, изучая его ауру в поисках возможных повреждений. От вмешательства его силы по ауре Илло пошла рябь жёлто-острых миниатюрных молний, раскалывающая на части энергетику Вхархелиса, и целитель осознал, что это стихия Огня бьётся изнутри о прутья невидимой клетки, сковывающей его, а клеткой этой является Илло, изо всех сил пытающийся удержать Ключи. Но почему, зачем же их держать тут…
- Отпусти их, Илло, слышишь меня? Здесь они никому не навредят, просто выпусти Ключи, они же причиняют тебе боль сейчас! – кажется, Ключи Вхархелисов всерьёз намеревались выйти погулять и бесновались оттого, что их носитель не желает их отпускать.
Словно принимая слова своего носителя за руководство к действию, Ключи Дирсейнов мягко просочились силой сквозь руки целителя и попытались проникнуть внутрь живой «клетки», надёжно держащей их собрата взаперти. Теперь Орсо отпрянул сам, понимая, что такими темпами он поспособствует уничтожению ауры Илло. Он попытался одёрнуть свои Ключи, чьё поведение напоминало сейчас дразнящихся у клетки с диким зверем неразумных детей, - хорошо хоть, сила Дирсейнов не пыталась навредить самому «сосуду», а лишь раззадоривала того, кто свернулся внутри него ярким жалящим шаром. И в этот момент Илло открыл глаза, в упор взглянув на Орсо. Целитель успел разглядеть в глазах Вхархелиса всё ярче проступающие языки пламени, услышал измученный стон:
- Я больше не могу… - а в следующий миг мироздание вокруг смело взрывом.
Огонь затопил всё от земли до небес, превратив полигон в огромный яростно полыхающий костёр. Какое-то время Орсо ничего не видел и не воспринимал, ощущая себя сгорающим вместе со всем миром, – Ключи Вхархелисов болезненно опалили его ауру, выбравшись из своего носителя одним ярким взрывом долго сдерживаемой энергии, но затем потихоньку ощущения начали возвращаться. Как бы ни верилось в собственную смерть, умереть в этом странном месте невозможно, а потому Орсо сосредоточился на ощущении собственного энерготока, пытаясь убедить свой разум, что он не рассыпался пеплом, как было бы в плотной реальности. Огонь настойчиво маячил перед глазами переливами красного и жёлтого, мешая сосредоточиться и носясь туда-сюда с неуёмной энергией тысячи бомб и явно проявляемой разумной волей – не сразу целитель сообразил, что Ключи Вхархелисов за кем-то гоняются. А осознав, за кем, тут же велел собственным Ключам отвести их бешеного собрата подальше от эльфов.
Когда давление магической круговерти вокруг стало чуть слабее, Орсо тут же подполз к Илло, стараясь не думать о том, во что мог превратить его ауру такой яростный выход Ключей. Илло лежал на спине, невидящим взором уставившись в ало-жёлтые небеса, пытающиеся сжечь едва заметную на их фоне тёмную тень. За собственные Ключи Орсо совершенно не волновался - те, кажется, пребывали в эйфории от долгожданной встречи с обожаемым собратом, настолько, что позволяли последнему невозбранно за собой гоняться. Когда Ключам Дирсейнов это надоест, они перейдут в атаку, сцедив воздух в тяжесть плоти земли, душащей пламя.
Чёрные выжженные дыры в ауре Вхархелиса закрывались на глазах, заменяясь аурой огня, – тем не менее, Орсо вновь коснулся Илло, проверяя его состояние.
- Не беспокойся, Ключи всегда заботливо исправляют любые повреждения в моей ауре. Волнуются за меня, - он горько усмехнулся, глядя на целителя. – Зачем ты притащил нас сюда? Зачем, Орсо?
Небеса расколол чудовищный треск, но, вопреки иррациональным ожиданиям, они не рухнули на голову, лишь нервно задёргалось красноватое жуткое освещение.
- Я случайно выпустил Ключи, - виновато отвёл взгляд целитель. – Ничего другого мне не оставалось. Но почему ты так избегаешь этого места, Илло? Что тут страшного?
- Посмотри вокруг, - тихо, но зло ответил Вхархелис. Его аура тлела, но, кажется, это только наполняло его силой. – Мы сидим в центре огромного костра. И это не прекратится, может не прекращаться десятками дней. А если переместиться в реальность, то знаешь что?! Костёр пойдёт со мной!!!
Он таки сорвался на крик, и Орсо положил руку ему на лоб, сплетая успокаивающие заклинания. Илло не сопротивлялся, позволяя себя успокаивать. Проговорил уже тише какое-то время спустя:
- Они слишком сильны, я не смогу их обуздать.
- Сейчас и не надо, - терпеливо отвечал целитель. – Дай им наиграться друг с другом.
Что «потом», он говорить не стал, чтобы не провоцировать с трудом успокаивающегося Вхархелиса. Орсо продолжал делиться своей целительской магией, без труда привычно отделяя её от «тяжёлого», душащего аспекта своих родовых стихий, и освещение в небе неуловимо менялось от насыщенно алого к тёмному цвету запекшейся крови. Где-то вдали, почти у горизонта поблекший уже огонь обратился длинным гибким драконом, плавно скользившим в волнах переломанного и сожжённого им энерготока этого зазора в пластах реальности. Целитель наконец-то смог рассмотреть Ключи древних врагов своего рода: на передней части огненного дракона линии пламени складывались даже в подобие морды. Или чего-то крайне похожего. По-своему Ключи Вхархелисов казались даже трогательными или могли бы казаться, если бы не агрессивная сжигающая всё на своём пути аура. Наконец, наступила очередь Ключей Дирсейнов проявить себя на остатках этого огромного костра, меняя полигон под себя. Орсо почувствовал прилив сил родных стихий, и ощущение постоянного жалящего жара словно отдалилось.
Илло уже закрыл глаза, полностью отдавшись на волю магии целителя. Его заострившиеся черты лица ещё хранили след глубоких страданий, а в растрёпанных волосах плясали случайные искорки. Не выдержав, Орсо задал вопрос, который всё не давал ему покоя:
- Но зачем, Илло? Зачем ты пытался их удержать здесь, где они не могут никого уничтожить? И почему ты избегаешь этого места, ведь тут они могут нагуляться и потом там, в реальности, будут спокойнее.
- Ты не понимаешь, - тихо, но уже без раздражения ответил огненный маг, не открывая глаз. – Они сильнее меня. Если я не буду сдерживать их, то стану их рабом, растворюсь в этом безумии без остатка, как многие из моих прадедов. Ты же слышал легенды о безумных чародеях Вхархелисах? Ты не хочешь повторения этого в современности? А у меня ведь есть все шансы стать таким.
- В этом месте ты мог бы тренировать свой контроль над Ключами.
Илло вымученно усмехнулся и открыл глаза. В них плескалась усталость и тень отчаяния.
- Мог бы. Но тут они становятся сильнее, и это подкашивает меня. Это место для их игр, а не моих тренировок. Тут они играют со мной, - его передёрнуло. – Я всеми силами избегаю попадать сюда.
Орсо молча покачал головой. Убеждать сейчас в чём-то – бессмысленно. Что-то, видимо, тут наложилось на травму, полученную Илло ранее.
В небесах прогрохотал гром. Не треск рвущейся энергии, не треск огня, а самый настоящий гром, почти такой же, как в реальности. Полил дождь, чуть тёплый, ощутимо пахнущий мятой.
- А где же твоя вода? – озадаченно спросил Орсо.
- А вот она, - среди тёплых струй падали колючие мелкие градинки, редкие, но оттого не менее раздражающие при падении на голову. Одну из них держал на вытянутой ладони Илло, и она, вместо того чтобы растаять, обратилась огнём на его руке и сгорела без остатка. – У меня же злая вода. И злой огонь. Ничего для жизни, и всё для смерти.
Их орошало приятным тёплым дождём, и лишь алые молнии в небесах напоминали о том, что где-то там ещё летают огненные Ключи Вхархелисов.
- Посмотрел бы я на кого-то, кто пытается выжить без огня, - усмехнулся Орсо.
- Я так устал от него, - Илло поднял глаза, ловя взгляд целителя, и тот убедился, что сейчас в них, действительно, совсем не ощущается сдерживаемого пламени. Огонь временно покинул своё пристанище, но перед возвращением в реальность ему придётся спрятаться в свой сосуд. – Мне бы хватило с лихвой призываемой стихии, растворённой в моей крови. Но вечно горящее средоточие магии всего моего проклятого рода – это слишком.
Орсо ощутил острое сожаление, что никогда не сможет разделить эту ношу с Илло. Вовремя прикусил язык, что толку говорить об этом? Им не войти в род друг друга, ведь род каждого из них ограничен только им одним и некому отдать тяжкую ношу. Даже если бы удалось уговорить Ключи сделать это до смерти предыдущего носителя…
Значит ли это, что они никогда не будут по-настоящему близки?

Время странно ощущается в зазоре меж слоями пространства, в «мире Ключей». Его ток иллюзорен, и, возможно, время вовсе не движется, пока чародей находится в глухой медитации, а его дух отпускает Ключи погулять. Во всяком случае они просидели под нескончаемым магическим дождём, сплетённым из стихий воды их родов, около суток, а в реальности едва ли прошло десять минут. Наигравшись друг с другом, а потом пролившись тёплым дождём с градом, их Ключи послушно забрались обратно в свои живые «клетки», сплетаясь с душой носящего их чародея. Как только это произошло, Орсо тут же инициировал их перемещение обратно в реальность.
Они очнулись на траве у ручья, около которого их застигла страсть. Орсо обнимал Илло со спины, лёжа на боку. В нос ударил сладкий аромат цветов, а вот от их водной крепости ничего не осталось, лишь ледяной цветок расцветал посреди вод ручья, а внутри его замороженных лепестков загадочно вспыхивали осколки вмороженных драгоценных камней. Илло едва заметно трясло, и Орсо прижал его к себе покрепче, ощутив запоздалый укол совести. Он зарылся лицом в длинные персиковые волосы.
- Прости. Я больше не потащу тебя туда, если ты того не захочешь.
…Когда они шли обратно к замку Дирсейнов, в саду меж деревьев им встретилась эльфийка в белом платье до пят. Она задумчиво танцевала, разговаривая с растениями, но, увидев возвращающихся мужчин, тут же отпрянула, разбив свой танец незавершённым движением, развернулась и пошла прочь, в сторону, избегая дистанции разговора. Орсо глубоко вздохнул, сдерживая раздражение, и звучно произнёс:
- Добрый день, тётя Арва.
Илло едва заметно хмыкнул своим мыслям и вежливо присоединился к приветствию. Эльфийка остановилась, словно застигнутая на месте преступления, и, развернувшись, сделала вежливый реверанс в адрес чародеев. Орсо задумался, специально ли она позволила им наткнуться на себя в саду, напоминая племяннику об их неприятном разговоре, или это была просто случайность.
- Не знал, что из великого рода выжил кто-то ещё, - тихо проговорил Илло уже в замке.
- Она не обладает способностями и любит жить в отшельничестве. Я почти не ощущаю её, словно тогда… часть её души тоже сгорела, - помолчав, всё-таки решился закончить свою мысль целитель.
- В таком случае я вообще ходячий уголёк, - иронично отозвался Вхархелис.
Несмотря на инцидент с перемещением в «мир Ключей», чёрный провал никак не проявил себя, а сам Илло полностью успокоился, оказавшись в обычной реальности.
- Раз ты не хочешь избавляться от разлома, тебе нужно учиться контролировать его, ограничить его негативное воздействие, оставляя только положительные аспекты, - говорил Орсо на следующий день, во время их прогулки по окрестностям владений Дирсейнов.
- Сказать легко, правда? – грустно усмехнулся Илло.
- Составим вместе план, разобьём его на этапы чародейско-целительской работы, не будем никуда торопиться, я буду следить за твоим самочувствием, буду всё время рядом, и постепенно всё получится, вот увидишь. Ты же талантливый чародей, а я одарён как целитель, разве что-то сможет устоять, если мы объединим силы?
- Звучит замечательно. И разумно. Но…
- Что заставляет тебя сомневаться?
Илло пожал плечами.
- Не знаю. Ты прав, Вхархелисы и Дирсейны никогда не работали вместе, это что-то невозможное и наверняка непобедимое. Не обращай внимания, я просто слишком долго был один в Великом Лесу, наверное, потому мне и не верится, что всё может сложиться хорошо. Кажется, что помешает что-то. Что-то, что всегда мешает. Просто иррациональное ощущение.
- Уверен, мы всё сможем преодолеть, любые трудности.
Стать опорой для того, кого любишь; помочь научиться жить с такой странной структурой в душе, как это чёрное нечто, - вызов и для друга, и для целителя, и личный, и профессиональный. К тому же рядом с Илло так легко, а разлом спрятался так быстро, поддавшись целительской магии Орсо, – удача, казалось, целиком на их стороне.
Гуляя, эльфы нашли небольшой лесной водопад, магически играя с водой которого быстро обнаружили небольшую уютную пещерку сзади водной стены. Илло, заигравшись, словно ребёнок, конечно, тут же туда забрался, и Орсо не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.
- Отлично! Тайное убежище во владении Дирсейнов! То, чего мне недоставало.
- Я тоже люблю водопады, - улыбался жрец, и ледяная вода согревалась от его магии, а обоих мокрых эльфов почти неощутимо огладило заклинание, предохраняющее от переохлаждения.
В этом маленьком природном углублении места едва хватало на двоих рослых эльфов, и Илло крепко обнял своего спутника, прижавшись к нему всем телом. Орсо ответил, и вот уже они слились в поцелуе, и им, словно диким лесным богам, вторил шум воды. Их захлестнуло страстью в этом невидимом снаружи укрытии, и вот уже Илло стоял, чуть наклонившись вперёд и упираясь руками в ближайшую стенку, а Орсо, ни о чём не думая, ощущая только звенящую свежесть водопада и яростное влечение, избавлял своего подопечного от мешающих одежд.
Пока эльфы предавались любви, Ключи Дирсейнов вновь напомнили о себе мгновенным высверком иллюзии, подменяя фигуру Илло тенью его погибшего деда, но Орсо привычно отмахнулся от навязанного видения, не желая думать сейчас, на пороге их будущей жизни, о несчастном, но уже умершем Ирго. Виденье тут же истаяло, но перед самым его исчезновением, переведя взгляд вниз, на пол пещеры, Орсо успел заметить в луже натёкшей воды иллюзорное отражение прошлых лет: группа эльфов в цветах рода Дирсейнов, стоя полукругом, смотрела на него, и среди них жрец неожиданно увидел лицо тёти Арвы. Наваждение тут же схлынуло, и целитель не стал придавать ему значения, как и многому другому, что могли случайно навеять Ключи: в конце концов, Ключи всегда показывали прошлое, а будущее он сейчас держал в своих руках.
Особые отношения Вхархелиса с болью не заметить было нельзя. Илло любил боль и наслаждался ею, часто подталкивал Орсо к грубости и агрессии. Последний же в свою очередь не знал, как следует ему вести себя в этом: с одной стороны, их игры бывали довольно острыми, незабываемыми, с другой стороны, целитель не хотел, чтобы Илло ощущал себя виноватым за трагедию своей жизни, не хотел наказывать его за прошлое или за разлом. И уж точно Орсо не собирался играть с Илло в мучителя и его пленника, повторяя, пусть даже понарошку, драму прошлых отношений их домов. Однако в итоге жрец решил пока что не обсуждать этот аспект со своим избранником, а в играх останавливаться у определённого рубежа, приятного обоим. Страсть Орсо была одновременно нежной и грубой, напористой, сильной и – внимательной к нуждам и желаниям партнёра.
Когда стало ясно, что Илло задержится в замке Дирсейнов очень надолго, Орсо, наконец, решился-таки переговорить с тётей Арвой и сообщить ей своё решение. На вызов мыслеречью эльфийка не отвечала, что иногда с ней случалось, из-за рассеянности и сосредоточенности её внутреннего мира на чём-то ином, в её комнатах Орсо так же не нашёл её, в любимых местах парка тоже, но встреченный садовник сообщил, что леди Арва в последние дни предпочитает дальнюю рощицу, желая изменить в ней токи энергий для «приручения» и дальнейшего присоединения рощи к саду. Целитель отправился туда, но, когда и в новой, облюбованной роще не нашёл тётю, смутное дурное предчувствие заставило его активировать поисковое заклинание, которым обычно искали пропавших без вести. Нить магии повела Орсо прочь, к ближайшему перелеску, затем в густое переплетенье кустарника, прятавшего глубокую канаву…
Эмоции словно остались где-то далеко, они почему-то долго не приходили, когда Орсо рассматривал изувеченный труп тёти Арвы. На самом дне канавы, в центре выжженного круга земли лежала тонкая фигурка, вся в страшных резаных ранах и следах яростного, агрессивного избиения. Привычно оградившись магией от дурного запаха – жречество работало в том числе и с телами погибших – Орсо собрано и внимательно изучал труп эльфийки, хотя почти с самого начала было ясно, что вовсе не дикий зверь повстречался ей на беду в дальней роще. Горе пришло в маске спокойствия: жуткого, страшного, почти противоестественного, как отпечаток стихии Вхархелисов в мёртвом, выжженном круге земли.
Совершив первый ритуал над телом эльфийки, Орсо перенёс её на живую землю, а когда выпрямился, позвал мыслеречью:
- Илло.
Установив контакт с молчавшим пока собеседником, целитель резюмировал:
- Ты далеко, - и сам не узнал свои собственные интонации.
- Да, решил прогуляться до Великого Леса, - в своей обычной вкрадчивой манере ответил Илло. Раньше Орсо слышал в этих интонациях мягкость и уязвимость, но сейчас ощутил только собранность сидящего в засаде хищника.
Спокойствие разверзлось бездной отчаяния в его душе за один миг, и Орсо пришлось все силы кинуть на обуздание своей чародейской стихии, чтобы земля не разошлась под его ногами, проглатывая перелесок, рощу и тело эльфийки, спасшей ему тогда жизнь. Больше всего ему хотелось сейчас броситься вдогонку за Илло, догнать и схватить его и вот тогда уже выпустить весь гнев Ключей, тогда, а не сейчас, сейчас в этом не было никакого прока, тётя Арва была достойна более долгого прощания и упокоения с почестями, а не в случайном ущелье, появившемся из-за того, что он потерял контроль.
Дикая ярость ударила в его собеседника, и Орсо ощутил контуры защитного щита огненного чародея: Илло был готов к этому разговору. Как долго? Сколько дней, во время которых ничего не подозревающий целитель делил с ним свою любовь?
- Илло! – яростно вскричал Глава Дирсейнов. – Скажи мне, ради всех лесных духов, зачем?! Почему?! За что? Что она тебе сделала?
- Мне? – Илло усмехнулся. – Ничего. Смотри.
Виденье встало перед глазами жреца: то самое, что он мельком видел в луже за их лесным водопадом: полукругом стоящие вокруг Дирсейны, среди которых находилась тётя Арва, только в этот раз виденье было приправлено ощущением жуткой боли.
- Что это?
- Это слепок прошлого из моих Ключей, - отвечал Илло.
Орсо опешил. Он-то считал промелькнувшую тогда иллюзию виденьем из своих собственных Ключей, Ключей рода Дирсейнов. Но получается, в тот миг хулиганили ещё и Ключи Вхархелисов, причём каким-то образом они позволили увидеть это ему, чародею из совсем другого рода.
- Так значит, это видел…
- Да, - жёстко проговорил Илло. – Это последнее, что видел Ирго Вхархелис. А потом он умер от полученных ран, наконец-то умер и хоть так сбежал от своих мучителей. Они стояли и смотрели. Смотрели все, включая Арву. И она ничего не сделала. Родичи твоего отца издевались над ним, а она стояла и смотрела. Она была там, понимаешь!
Илло сорвался на крик, как и сам Орсо за минуту до этого.
- Илло! – осознавая, что тонет в волнах боли, своей и Вхархелиса, мучительно проговорил жрец. – Но ведь ты же знал историю наших родов. Я ведь тоже Дирсейн. Ты говорил, прошлое не имеет значения больше!
- Да, прошлое больше не имеет значения. Тебя там не было. А она была.
- Она была просто бесправной родственницей без магического дара, не имеющей почти никакого права голоса! Что она могла сделать! Илло!
- Она была там, - неумолимо повторил огненный чародей, и Орсо ощутил, как боль сменяется новым приступом гнева.
- И это повод продолжать мстить?!
- Больше никакой мести, - вдруг радостно и как-то светло ответил преступник. – Теперь всё кончилось. Ты нравишься мне, Орсо. Жаль, что из-за всего этого мы не сможем быть вместе.
- Стой! – закричал жрец, понимая, что Илло сейчас разорвёт сеанс мысленной связи. – Вернись, Илло. Вернись, и ответь за свои поступки! Ты убил другого эльфа, преступил закон!
- Мне это надоело, - капризно ответили с той стороны. – Так и знал, что не надо было отвечать на вызов.
- Ты вернёшься? - почти осязаемо окружающий мир рушился, рушился фактически на глазах. Орсо пытался этим вопросом зацепиться за град обломков, удержать хоть что-то, вернуть происходящее в нормальное русло. Преступник должен отвечать за свои поступки. Но нормальность бессильно разбивалась о безумие, словно реальность подменилась дурной сказкой.
- Конечно, нет. Я чувствую такую ярость от тебя, Дирсейн, - Илло усмехнулся прямо как во время их эротических игр, ровно с той же интонацией. – Да ты сразу убьёшь меня.
- Ты не сможешь убежать от меня! – закричал в ответ Орсо. – Ты… чудовище! Я найду тебя, слышишь! Всё равно найду тебя и заставлю ответить за содеянное!
- Попробуй. Вдруг тебе удастся, и подвалы твоего замка перестанут пустовать, - азартно ответил Илло и, наконец, прервал их разговор.
Какую-то секунду жрец пытался осознать весь тот страшный кошмар, что только что обрушился на него: смерть тёти от руки Илло, бегство Илло, их последний разговор, показывающий, что Вхархелис ничуть не раскаивается в содеянном. А потом Орсо бросился в погоню по ещё свежим следам, но нить поискового заклинания в итоге привела его к закрывшемуся несколько часов назад порталу. Оказывается, талантливому огненному чародею повиновалась и портальная магия, несмотря на многие годы, проведённые в Великом Лесу без тренировок.
Боль от предательства Илло разрывающе накладывалась на боль от потери единственного близкого эльфа, который у него был и которому он был обязан жизнью, и Орсо поклялся себе, что однажды непременно поймает безумца и, чем бы ни руководствовался Вхархелис, совершая убийство: своим чёрным дисгармоничным разломом, сумасшествием или холодной мстительностью и трезвым расчётом, - он поймает его как представляющего опасность для других и потребует отдать его для изоляции в лечебнице и принудительного лечения. Впереди многие и многие столетия жизни, Илло не сможет прятаться в Великом Лесу вечно, однажды он непременно попадётся.
Уже много позже, оплакав и отпустив в лучший мир несчастную тётю Арву, Орсо смог в полной мере успокоиться и переосмыслить происшедшее. Поступок Илло, безусловно, был чудовищным, но с горечью понял целитель, что, захваченный болью, он поторопился бить словами и эмоциями, когда следовало сдержаться и попытаться удержать Вхархелиса, для которого, несмотря ни на что, он оставался единственной надеждой. Догони он Илло тогда, он бы и правда устроил магический поединок, который, весьма вероятно, превратился бы в обычное избиение: ведь с Вхархелиса бы сталось не сопротивляться, а боль не дала бы жрецу остановиться. И стремление Илло поиграть в их предков могло бы, наконец, воплотиться в действительности таким страшным отражением. Не этого ли и добавился ненормальный Вхархелис? Во всяком случае, в эту версию верилось больше, чем в просчитанную месть за события прошлого.
Но почему же он тогда сбежал?
Задействовав свои связи как жреца и вооружившись терпением, Орсо принялся наблюдать и изучать всё, что в настоящем времени могло быть связано с почти угасшим родом Вхархелисов. Конечно, организовать слежку за поместьями Вхархелисов в глубине их родовых владений он не мог: переполненный противоречивыми чувствами Орсо не стал предавать огласке подробности гибели тёти Арвы, и официально Илло не был объявлен в розыск. Его поиски Орсо сделал своей личной целью: как целитель, он мог, при поддержке других жрецов, искать опасных для общества вследствие своего недуга эльфов – и именно по этой схеме и стал действовать Глава Дирсейнов.
Несколько раз он почти настиг Илло, но каждый раз тому удавалось ускользнуть: словно звериное чутьё вело его, позволяя скрыться в самый последний момент. Осторожность и изобретательность сменялись бравадой и риском, и Вхархелис умудрялся так чередовать их, что его появление среди эльфов абсолютно нельзя было предугадать. То крайне собранный и едва заметный, то наглый до нахальности – он словно играл с Орсо, прячась от него десятками лет, невольно заставляя скорбеть о своей безвременной кончине, а потом неожиданно появляясь едва ли у стен жреческих построек. И везде, всегда за Илло тянулся кровавый след его бессмысленных жестоких преступлений. Он почти никогда не убивал аристократов или жрецов, предпочитая эльфов без дара, чаще всего слуг или тех, кого почти никто не искал.
Проведя настоящее расследование, Орсо убедился, что так же Илло вёл себя и до момента их роковой встречи на лесной поляне: кровавая пляска началась задолго до того, как безумный Вхархелис повстречал на своём пути Арву Дирсейн. Внедрив несколько надёжных эльфов в число слуг рода Вхархелисов, жрец узнал, что Илло не посещает ни одно из своих поместий вот уже несколько сотен лет, лишь иногда связывается по почте с приближёнными и, если и встречается с кем-то из них, то тайно.
Великий Лес стал укрытием и щитом для безумца, но ни разу больше, сливаясь с лесом, Орсо не смог уловить диссонирующий рвущий ритм чёрного разлома. Как ни больно было это признать, но Илло он, кажется, упустил – осталась лишь слабо тлеющая на грани сознания вина, вина перед тётой Арвой, не уберёг, не спас, вина перед Илло, больным, не вполне контролирующим себя сумасшедшим чародеем, которому нужна помощь и которого он любил, но оттолкнул; вина как оставшийся подарок чёрного змеящегося разлома.
Годы шли, одна из других разумных рас их огромного мира, люди, всё чаще стали заявлять о себе, доставляя всё больше проблем эльфам, и поневоле Орсо, ставшему Первосвященником и духовным лидером своего народа, приходилось забывать о личном, занимаясь общественными вопросами и политикой. Да и остались от того личного лишь тлеющие угли воспоминаний, воспоминаний, полных чародейского пламени Вхархелисов, всех оттенков янтаря и цвета яркой свежей крови.
цитировать