автор: afcleric Ayliten

Луна для берсерков

номинация: Азиатские текстовые и видеоканоны 15К+
тип работы: текст
количество слов: 61834
примечания: АУ
саммари: Лидер гильдии "Синего дождя" Лян Ичунь всегда с подозрением относился к слову "отпуск", особенно когда слышал его от Вэй Чэня. Ичуня можно было понять: если в первом их отпуске было всего несколько зомби, то сейчас они собирались просто заехать посмотреть на заброшенный город. Значит, о спокойном отдыхе стоило забыть.
Интуиция его не обманула.
Глава 1

Город принадлежал кошкам. Выстывший, молчаливый, в свете солнца он смотрелся жутковато. Стены домов подернула изморозь, из провалов окон дышала чернота. Ни одного целого стекла — витрины выкрошились, разлетелись в мелкую пыль еще несколько лет назад. Асфальт потрескался и расплавился, застыл жутковатыми потеками. Тут и там пробивалась мелкая колючая трава.

Зато светофоры горели. По всему городу, на улицах, поворотах, перекрестках — всеми огнями. В обесточенном, мертвом куске реальности это выглядело тревожно.

Чем здесь питались и как жили кошки, Ичунь даже знать не хотел. Черные, рыжие, белые — они прогуливались по брошенным машинам, грелись на солнце у ржавого кофейного автомата, ныряли в густую ледяную тень у домов.

— Интересно, что они тут жрут. — Вэй Чэнь хлопнул дверью джипа так, что кусок дорожной грязи осыпался на асфальт.

— Есть несколько версий, все херовые, — Ичунь поморщился. Колымага Вэй Чэня была покрыта мощными защитными символами так же, как глиной — по самую крышу, — но он предпочел бы свою машину. — Откуда начнем?

— Как обычно. Самое целое место — самое дерьмовое. — Вэй Чэнь призвал посох. Воздух вокруг забликовал, и на мгновение показалось, что город жадно выдохнул, посмотрел на них.

Ичунь поджал губы, обводя взглядом обманчиво пустынные руины. Что-то враждебное пряталось среди них, наблюдало и выжидало удобного момента. Если прислушаться, сквозь легкий шелест ветра до слуха доносилось тихое поскрипывание, как будто от вывески или старых качелей.

Он поудобнее устроил меч на плече и размял шею, собираясь и сосредотачиваясь. Закрыв глаза, потянулся к Изменчивой Весне — и затылок привычно обдало мурашками, когда тот охотно отозвался. Меч, слишком тяжелый для обычных человеческих рук, тут же стал легче, реальность расцвела новыми красками, запахами и звуками.

Когда Ичунь снова посмотрел на город, тот показался ему еще мрачнее и строже. Воздух теперь пах давно высохшей кровью, но пробивался сквозь нее и резкий сладковато-тошнотворный душок, как от выгребной ямы. Совсем свежий. Тянуло им от сплетения улочек, уводивших вглубь когда-то процветающего квартала, к старому театру, окна которого издевательски посверкивали вдалеке почти целыми витражами.

— Театр, — словно в подтверждение мыслям сказал Вэй Чэнь. Вокруг него клубился Своксаар, на скулах уже проступили красные узоры, но полностью он с аватаром еще не слился. Пахло озоном, сиренью и куревом. Иногда Ичуню казалось, что Вэй Чэнь и в гроб с собой унесет пачку сигарет и зажигалку.

Хотя, скорее всего, ни у кого из них не будет гроба, это роскошь для мирных жителей. От гильдейцев и тем более орденцев обычно оставался в лучшем случае памятный камень, под которым лежало что-то из личных вещей. Больше хоронить было нечего.

В каком-то смысле, думал Ичунь, направляясь за Вэй Чэнем и кошками, это было даже неплохо. Так никому из них не светило и стать зомби, а потом пугать бывших друзей, коллег и любовников своей зеленой полуистлевшей рожей.

Кошки скользили из теней в реальный мир и обратно, двоились в зрении Ичуня — правду говорили, из всех неразумных существ только они имели аватаров, совсем как люди.

— Знаешь это место? — Ичунь нагнал Вэй Чэня как раз вовремя. Тот нетерпеливо дернул рукой и слился со Своксааром полностью, выходя на площадь перед старым театром.

В витражных окнах скалились маски. Здание не тронули ни время, ни давний прорыв реальности, ни твари. Оно само казалось тварью, голодной и довольной тем, что наконец дождалась. Вся площадь перед театром шевелилась. Сперва — издалека — эта шевелящаяся масса могла показаться голубями. Наверное, когда-то давно они действительно водились здесь, взлетали и садились под умиленными взглядами зрителей, но теперь все, что производило впечатление живого, на самом деле являлось частью театра, его щупальцами, глазами и ушами. Того, во что он превратился.

— А то. — Вэй Чэнь обернулся, усмехаясь и помахивая посохом. Глаза у него бликовали лиловыми отсветами. — Я ж говорил, первый прорыв здесь упокаивал. Было весело.

— Обхохочешься, — Ичунь снова обвел взглядом театр. Ладно, хотя бы живых людей тут не должно было быть, во всяком случае, он никого не чуял. Только кошки взяли площадь в кольцо, теперь они сидели на всех крышах, наблюдали, Ичунь почти чувствовал на себе внимательные взгляды.

— И только скажи этому старшему, что тебе не нравится, — Вэй Чэнь развел руками, а Ичунь шагнул вперед, на площадь, поднимая меч. Ему действительно нравилось.

— Охуенный отпуск, — сказал он почти без иронии.

Стоило пересечь невидимую границу, как «голуби» взлетели вверх, превратившись в безлицых, отдаленно напоминающих людей тварей. Когти у них зато были самые настоящие, пусть и торчали из культей как придется, в разные стороны.

Весна зарычал в голове Ичуня, полностью сливаясь с ним. Восторг боя накатил, накрыл покалывающей, наполняющей энергией волной. Теперь меч не весил почти ничего. Рубить и кромсать — это было удовольствие, очищать от всякой дряни землю — тем более. В этом Ичунь и Весна были солидарны всегда.

Меч взлетал и опускался, Ичунь двигался вперед, оставляя за собой широкую пустую полосу. Фиолетовые и белые молнии били с небес вниз — в дело вступили Вэй Чэнь со Своксааром, и там, где ударяла магия чернокнижника, оставался только белый чистый пепел, оседавший на брусчатку.

Это было хорошо. Ичунь любил драться спиной к спине с Вэй Чэнем. Это была особенная близость, может, даже большая, чем секс. Он снес головы — или что это у них было? — сразу троим тварям, подобравшимся слишком близко, и обернулся. Вокруг Вэй Чэня и Своксаара дрожало фиолетовое марево, в которое Ичунь, и даже Весна, старались лишний раз не всматриваться.

Двери театра Ичунь вынес ударом ноги и меча: дерево полетело во все стороны острыми щепками. Вокруг полыхнуло лиловым.

— Сколько живу, столько поражаюсь склонности некоторых берсерков к театральным, — Вэй Чэнь хмыкнул, — жестам. Нельзя было просто открыть дверь.

— Так быстрее. — Ичунь пожал плечами, а потом, прежде чем шагнуть внутрь, широким движением скосил рванувшую на них из темноты стаю летучих мышей — серых, красноглазых, здоровенных. Вэй Чэнь пнул носком ботинка ближайшую тушку и вошел следом.

Внутри тошнотворный запах становился сильнее, забивал ноздри и оставлял горький, противный привкус на языке. Холл тонул в темноте; свет, слабо пробивающийся сквозь прорези узких окон, не мог ее разогнать — живую, полнящуюся нестройными шепотками и тихим шелестом.

— Посвети-ка, — Ичунь прищурился.

С посоха Вэй Чэня сорвалось несколько зеленовато-лиловых огней. Свет от них был мертвенным, неживым — но темнота тут же отступила, распалась клочьями, открывая взгляду пол, стены, изгрызенные остовы колонн, подпирающих высокий свод. Ичунь не хотел знать, что будет, если колонны переломятся. Убить не убьет — чтобы уничтожить их сейчас, под полной защитой аватаров, одной рухнувшей крыши маловато, — но ничего приятного в том, чтобы оказаться под обломками, не было. Особенно пока не закрыт портал.

Так же, как и на площади, здесь было полно щупалец — длинные и короткие, они оплетали колонны, свешивались с галереи, живым ковром укрывали пол. Многие увенчивались головами с человеческими лицами; некоторые лица корчились от боли, некоторые открыто ухмылялись, выпуская раздвоенные языки, — и все они что-то шептали. Ичунь не понимал языка, Весна тоже, зато Вэй Чэнь скривился и смачно сплюнул под ноги.

— Вот твари, — выругался он, и плащ Своксаара, призрачной тенью обнимавший его плечи, всколыхнулся. — Пытаются меня очаровать.

— Сочувствую им.

Ичунь умел решать подобные проблемы. Всегда одинаково: он вскинул меч, и Весна внутри хищно расхохотался, когда головы полетели прочь с увесистым стуком, вскоре слившимся в единую дробь по прогнившим доскам. Кровь — точнее, то, что ее заменяло местным тварям, — скользила под ногами.

— Куда нам? — светски, насколько позволяла атмосфера, поинтересовался он у Вэй Чэня, снося прицелившуюся к посоху летучую мышь. — Не спи, что ли.

— Глубже, — Вэй Чэнь отряхнул посох, ткнул им вперед, туда, откуда слышался неумолчный шорох и шелест, тянуло дрянной магией, как от выгребной ямы. — Я не сплю, я размышляю. Если бы кое-кто дал ночью поспать, размышлял бы быстрее.

— Стареешь, — Ичунь хмыкнул. Шутки шутками, но Вэй Чэнь сегодня действительно выглядел уставшим. Вряд ли от долгой езды в колымаге, которую считал нормальной машиной.

Ичунь повернулся, внимательно глядя на Вэй Чэня. А потом протянул руку, касаясь его — и Своксаара, который тут же отдернулся.

— Давай сожжем здесь все.

Это предложение всегда казалось особенно романтичным. На их вкус.

— Тебе бы только жечь. А еще кромсать и рубить. Эти берсерки… — Вэй Чэнь, будто бы никуда не торопясь, закурил. В сочетании с узорами на лице и мантией Своксаара это смотрелось необычно, не совсем по-человечески. — Давай.

Прорубаясь к самому сердцу театра, Ичунь думал не о разлетающихся на клочья тварях, не о монстрах и тонкой, походящей местами на драную старую тряпку, ткани между мирами. Все это было привычно: Весна упивался боем, поддержкой чернокнижника и возможностью от души помахать мечом. Ичуню же лезли в голову неподходящие времени и месту вещи. Например, что прошло дохрена лет с тех пор, как он впервые увидел Вэй Чэня — когда тот еще был главой гильдии, а Ичунь вчерашним послушником.

Как сперва хотелось добраться до его горла и стереть усмешку с губ. А потом, в один не шибко прекрасный день, Ичунь понял, что подержаться за горло Вэй Чэня все еще мечтает, только уже для того, чтобы завалить на свою кровать или вообще на первую же попавшуюся поверхность, и трахнуть. А потом еще и еще, пока у того не закончатся силы усмехаться.

Снося головы двум из трех химер на входе в зал — третью затягивало в Дверь смерти, — Ичунь размышлял о том, что даже к вот этим красоткам с бюстом седьмого размера и хвостом — десятого, он ревнует. Слепо, жадно, горячо. И к каждой красотке в короткой юбке и белом переднике, подающей пироги и кофе в придорожных забегаловках — тоже. Потому что они с Весной были уверены, что Вэй Чэнь принадлежит им. Только им. Весь остальной мир, чего бы он ни хотел — жизнь, душу, сердце, жопу для приключений, — должен отойти в сторонку.

— А вот и пиздец. Смотри, какая красота. — Вэй Чэнь подсветил посохом.

Зал в темноте шевелился весь.

Когда-то здесь были сцена и места для зрителей. Теперь роскошные ложи кишели сплетениями щупалец, стулья партера превратились в гнилые щепки, а на авансцене, вдающейся в зал корабельным килем, виднелся тонкий длинный штырь, выходящий из мертвого тела. Тело самой первой жертвы, с помощью которой тут и рвануло все когда-то, давно обглоданное и высохшее, подергивалось. Штырь извивался, пульсировал темно-красным светом, и реальность вокруг него дрожала и размывалась, шла рябью. Вновь открывшийся разрыв, недвусмысленный привет из Сферы, был похож на свежую рану.

— Просто потрясающе, — пробормотал Ичунь. Иногда он забывал, насколько отбитое у Вэй Чэня чувство прекрасного.

Своксаар буквально затрепетал от восторга. Ичунь слышал через Весну отзвуки его эмоций — ликование, восхищение, жажда. Весна вскипел бешенством, его ярость прокатилась вдоль позвоночника Ичуня, обдала мурашками, отдалась покалыванием в кончиках пальцев. Если бы Весна мог, он бы разодрал Своксаара голыми руками — но Ичунь, напрягшись, сдержал его бешеный порыв, жестко приказал оставаться на месте.

«Уймись».

Впрочем, Ичунь его понимал — Своксаара он не любил тоже. Даже не то чтобы не любил... его темный нрав и способности, и та легкость, с которой тот играл с разрывами реальности, с жизнью и смертью, вызывали оторопь. Из всех аватаров, детей такой огромной и такой разной Сферы, Вэй Чэню нужно было выбрать именно упивающегося смертью демона, от силы которого шарахались свои же сородичи.

«Почему он?» — спросил однажды Ичунь.

Ответ Вэй Чэня заставил онеметь и закатить глаза.

«Ты бы видел, какой он там был красивый».

Красивым был Вэй Чэнь. Много он понимал. Ичунь — и Весна — безошибочно отделяли одного из них от другого, и если Весна испытывал к Вэй Чэню что-то вроде иррационального желания защитить, то Ичунь — просто любил.

«Мы разговариваем», — сказал как-то Вэй Чэнь про Своксаара. Ичунь знать не желал, о чем. Они с Весной обменялись парой фраз в самом начале, а теперь редко затрудняли себя подобной тратой времени.

Тем временем театр забурлил. Дохнуло холодным липким подвалом, запахом плесени и застарелой крови, гнили — а потом острым, узнаваемым озоном из приоткрывшегося разрыва.

Весна зарычал снова. Ичунь взмахнул мечом, Вэй Чэнь вскинул посох, выпуская Своксаара порезвиться.

Вал неуклюжих, неоформленных до конца существ пер на них со всех сторон, выдавливая к авансцене. Тут уже было не разобрать, где руки, где ноги, где щупальца — сплошное живое мясо, липкое, жуткое, желающее сожрать и превратить в себе подобных, впитать силу аватаров.

Из разрыва в Сферу катилась волна энергии, выплескивая наружу, в этот мир мелких недо-аватаров, непригодных для приручения, вечно голодных, диких. Они вселялись во все, что попадалось им на пути, превращая мир в хаос.

Штырь, теперь еще больше похожий на извивающееся щупальце, задымился. Ничего хорошего это не предвещало. Пространство вокруг поплыло, размазываясь, становясь нечетким, дрожащим. Не то чтобы этому не способствовали круги заклинаний, расходящиеся от Своксаара с Вэй Чэнем.

Весна накапливал энергию для удара, который должен был раскрошить все здесь в прах и пыль, кровь и огонь. Ичунь чувствовал, до этого оставалось недолго. Нужно было только продержаться — и не подпустить тварей, слетающих в том числе с потолка, к Вэй Чэню, пока тот не закроет разрыв.

— Ичунь!

Даже не оглядываясь, Ичунь знал, что нужно сделать. Как всегда знал, что нужно Вэй Чэню — и Своксаару, в такие моменты личная неприязнь не имела никакого значения. Вскочив на груду обломков, Ичунь от души понадеялся, что она не провалится под ним. Они с Весной сконцентрировались, с силой вонзая в пол ставший огромным меч, от которого теперь расходились волны оглушительной, выбивающей из тварей их зачатки мозгов, энергии.

Этого времени хватило, чтобы Своксаар накрыл пылающее все ярче щупальце Дверью Смерти. Как огонь — одеялом. Раздался грохот. Ичунь закрыл глаза, передавая контроль, доверяясь Весне и его мечу — доверяя ему вывести их отсюда.

Весна вывел.

Когда Ичунь поднял веки, они с Вэй Чэнем стояли посреди развалин. Где-то дымилось и догорало.

Трупная вонь, от которой совсем недавно мутило, исчезла, сменилась жженым деревом и сухим, пряным запахом надвигающейся осени. Где-то в высоте, далеко над головой, щебетали птицы — настоящие, живые, безбоязненно пересекающие все границы.

От разрыва не осталось и следа.

В горле першило. Адреналин до сих пор накрывал с головой, внутри все горело — от потраченных сил и, одновременно, не до конца растраченной энергии, щедро зачерпнутой у Весны. Ичунь смотрел, как Вэй Чэнь отпускает Своксаара, как медленно бледнеют рисунки на его коже, как исчезает плащ. Как Вэй Чэнь шарит по карманам и закуривает. А потом мысль, что кожа у Вэй Чэня сейчас холодная — как всегда после работы, — и сам он весь промерзший и одновременно очень чувствительный, прошибла Ичуня молнией, выбив из головы все, что там еще оставалось.

Ичунь отпустил Весну и шагнул к Вэй Чэню. Забрал у него — пальцы были действительно ледяные — сигарету, затянулся и швырнул ее куда-то в груду горящих обломков.

Стояло так, что было больно. Ичунь посмотрел Вэй Чэню в глаза, а потом дернул его на себя, целуя. Трахая в рот языком, сжимая задницу через видавшие виды джинсы, прижал ближе, заставляя втереться бедрами.

Вэй Чэнь отпустил посох. И себя отпустил тоже. Ичунь дурел от него такого — после выплеска энергии в бою, податливого, открытого, отдающегося. Вэй Чэнь закинул руки ему на плечи, скрестил за шеей. Стоило провести губами по небритому подбородку, по горлу, прикусить — как его повело, до озноба и дрожи. Ичунь сглотнул.

Все могло катиться к чертям. Сейчас от Вэй Чэня его не оторвал бы и конец света. Содрав с себя куртку, Ичунь бросил ее на покрытый пеплом круг, оставшийся от сцены. Толкнул Вэй Чэня вниз и сам опустился тоже, продолжая целовать холодные, горькие от сигарет губы, сходя с ума от того, как тот согревался под его руками, выгибался, жадно прижимаясь, ерошил Ичуню волосы, лез ледяными ладонями под водолазку.

Стояло у него крепко, как и у самого Ичуня. Вэй Чэнь вскинулся, стоило сжать его член через трусы и потереть головку прямо сквозь ткань, застонал — глухо, откровенно.

— Блядь, — выдохнул, толкнулся в руку. Ичунь торопливо сдвинул его трусы ниже, пробежался пальцами по напряженному животу, прежде чем спуститься в пах.

Там кожа была горячей, чуть взмокшей. Обхватив ладонью твердый член, Ичунь принялся дрочить, быстро и резко, и Вэй Чэнь двигался в такт с его рукой, вбиваясь в плотно сомкнутый кулак.

От дыма, все еще витающего в воздухе, горчило во рту, но было наплевать. Ичунь ощущал слепящую потребность вжаться в Вэй Чэня, слиться с ним, потянуть назад из той, иной реальности, наполнить теплом изнутри. Вэй Чэнь метался под ним, запрокидывал голову, упираясь затылком в воротник куртки, прикусывал край ткани, когда Ичунь с нажимом проводил пальцем по головке члена, растирая смазку. А Ичунь никак не мог остановиться. Целовал подставленную шею, плечо, щеку.

Расстегнуть свои джинсы было некогда, и он просто вжимался пахом в бедро Вэй Чэня, пока тот не потянулся к его ширинке сам. Когда пальцы, чуть теплые, коснулись члена, Ичунь вздрогнул от резкого контраста, прикрыл глаза, падая в ощущения, теряясь в них, не контролируя уже ни ритм, ни силу нажима собственных пальцев. Вэй Чэнь притянул его голову к своей, так же слепо ткнулся губами в губы и целовал, жадно и дико, едва не кусаясь, пока не кончил — и пока Ичунь, окончательно отпустив себя, не кончил следом.

— Твою мать, — тихо выдохнул Ичунь, когда в голове немного просветлело. — Когда-нибудь мы так и сдохнем.

— Да не ссы, — Вэй Чэнь пошевелился, вытирая руки и вытаскивая помятую пачку сигарет из кармана. — Все же закончилось. Доверься чутью этого старшего.

Ичунь промолчал, только протянул руку, и Вэй Чэнь понятливо вложил между пальцев уже прикуренную сигарету, а себе достал еще одну. С удовольствием затянулся. Затянувшись тоже, Ичунь перекатился на спину и посмотрел в высокое яркое небо. Солнце слепило глаза. От земли тянуло холодом, от плеча Вэй Чэня — наконец-то живым теплом, табак растекался горечью во рту.

Мертвый город по-прежнему таращился на них провалами окон, недовольными и хищными кошачьими взглядами, скалился осколками стекол — но гнетущая энергия из него ушла, утекла назад в Сферу, забрав с собой всех тварей. Даже светофоры наконец-то погасли, стало спокойно и тихо. Ичуню было хорошо.

Ровно до тех пор, пока где-то за спиной не раздалось тихое то ли поскрипывание, то ли постукивание. Вэй Чэнь тут же повернул голову, прищурился и усмехнулся.

— Надо же.

Ичунь насторожился. Интонации и взгляд Вэй Чэня ему были хорошо известны: такие интерес и умиление у него вызывала только всякая малоизученная загробная дрянь, и чем хуже — тем лучше. Так что пришлось сесть и потянуться за оружием.

— Не трогай. — Вэй Чэнь лениво сел тоже, тягучим движением, от которого так сложно было отвести взгляд, даже сейчас, посреди пепелища. — Иди сюда, мой хороший. Иди к папочке, не бойся. Этот громила тебя не обидит, в глубине души он очень добрый. Очень-очень глубоко, но у меня есть лопата.

— Моя лопата. — Ичунь начал злиться. Застегнул ширинку. Желания выебать Вэй Чэня и въебать ему за все хорошее всегда ходили рука об руку.

— Ну ладно, он добрый, но жадный. — Вэй Чэнь теперь стоял на четвереньках, а его пальцы быстро-быстро чертили в воздухе знак за знаком, сплетая невидимую сеть. Пока, наконец, горстка чего-то пыльно-белого на камнях не пошевелилась и не поднялась, складываясь в живой скелет, размером примерно с кошку. Отдаленно он кошку и напоминал.

Ичунь напряг память и припомнил что-то подобное в палеонтологическом атласе. Но какого бы размера ни был дохляк, это был дохляк.

— Не обижай зверушку. — Вэй Чэнь повернулся и посмотрел укоризненно. — Ты не видишь, он тебя и так боится?

Что?

Ичунь вложил в ответный взгляд все возможное осуждение. Всякая мертвая срань и должна была его бояться.

Скелетик трясся в отдалении, пока Вэй Чэнь не сделал короткий жест ладонью на себя, как будто осторожно потянул за поводок. Еще и еще, пока, наконец, постукивание костяных лапок не приблизилось. Внутри небольшого черепа горел красный огонек, отсвечивая в пустых глазницах каплей энергии потустороннего мира.

— Ты с ума сошел. — Ичунь расслабился и зашарил по карманам. Как всегда после драки и секса, курить хотелось нестерпимо, одной сигареты оказалось мало. А раз Вэй Чэнь хочет допросить это — пускай, потом сам развоплотит.

— Давно хотел завести что-нибудь живое дома.

Нет, все-таки надо было слушать старую ведунью и не связываться с сумасшедшими чернокнижниками. Наблюдая за тем, как Вэй Чэнь аккуратно берет скелетик на руки, а тот трется о плечо костяной башкой и трепетно обвивает его запястье хвостом, Ичунь заподозрил худшее.

— Ты собираешься взять это домой? Оно подсматривало, между прочим. — Ичунь ткнул в сторону груды камней, откуда действительно открывался вид на них двоих.

Вэй Чэнь протянул руку за сигаретой.

— Значит, было на что посмотреть. И вообще, он еще маленький и ничего не понимает. А ты злой.

Ичунь вздохнул. Щелкнул зажигалкой, наблюдая, как Вэй Чэнь медленно чешет скелет за бывшим ухом. За тем местом, где когда-то было ухо. И под пощелкивающей нижней челюстью тоже.

— Ночью оно перегрызет тебе горло, и это будет самая идиотская в мире смерть от дохлой ящерицы.

— Ты решил переквалифицироваться в предсказатели? Браслеты и красный шатер тебе пойдут. Кстати, с тобой ночевать впервые было страшнее, ты ж на самом деле хотел меня грохнуть, — кажется, Вэй Чэня развлекал спор. Ичунь очень глубоко затянулся, так, что в горле запершило.

В начале их знакомства Ичунь действительно мечтал убить Вэй Чэня почти каждый раз, когда тот открывал рот. Охуевал от наглости, бесстыдства и готовности перевернуть вверх ногами весь мир, если приспичит. И влюблялся все сильнее.

— Хочешь погладить? — теперь Вэй Чэнь совал скелет ему под нос. Ичунь отодвинулся и вдруг замер.

Это было похоже на воспоминание, яркое, оглушающее. Перед глазами встала картинка. Он сам, в грязном, покрытом кровью и сажей доспехе, сидящий на краю кровати в пустой — нет, опустевшей — комнате. Этот чертов скелет рядом, жалобно клацающий челюстью, тыкающийся в ладонь. Под ребрами кольнуло острым, бесконечным чувством потери.

Весна шевельнулся внутри, тревожно вздрогнул — Ичунь вздрогнул вместе с ним, будто просыпаясь. Потер грудь, там, где заныло сердце.

— Нет, спасибо. — Он швырнул сигарету в пыль. Вздохнул, прогоняя остатки дурных предчувствий, посмотрел на Вэй Чэня. Что за херня? — Пойдем?

— Вот видишь, он уже согласен, чтобы ты жил с нами. — Вэй Чэнь спрятал скелет под куртку и посерьезнел. — Что ты? Отличный же отпуск.

— Охуенный, — это должно было звучать с сарказмом. Совершенно точно. Но с Вэй Чэнем он был согласен отправиться куда угодно, хоть в Сферу, хоть на тот свет, если он вообще существовал.

Пока Ичунь пытался очистить от пепла и ошметков щупалец куртку, Вэй Чэнь оглядывался. С растерянным и весьма озадаченным видом, как будто что-то все-таки не давало ему покоя.

Ичунь молча приподнял бровь.

— Мне здесь все еще не нравится, — поделился Вэй Чэнь. Это было крайне интересное вступление с учетом устроенного ими пожарища и уровня уютности городка в целом. — Вообще-то я хорошо делаю свою работу, вопреки гнусным суждениям некоторых коллег. Даже когда я был мелким дрищом, я делал ее хорошо. А тут по-прежнему хреново.

Вытащив из кармана флягу с укрепляющим зельем, Ичунь протянул ее Вэй Чэню. Обычно, когда того заносило в ностальгические речи, это означало, что он вымотался и заебался, но сам этого не заметил. В последнее время такое случалось чаще обычного.

— Пошли, — сказал Ичунь, когда Вэй Чэнь сделал несколько крупных глотков. — Время лопаты. Скажешь, где сильнее всего фонит.

За лопатой пришлось возвращаться к машине. Ичунь с сомнением посмотрел на меч, уже порядочно оттянувший руку, но все же оставил его при себе, только убрал в ножны и повесил за спину.

Скелет, выбравшийся из-под куртки Вэй Чэня, умостился у того на одном плече, цепко схватившись лапами и хвостом, и теперь с любопытством крутил головой и пощелкивал челюстями. Кажется, он тоже был в восторге от нового хозяина.

Помимо лопаты, Ичунь забрал из машины недоеденные бутерброды, купленные на заправке. Ранним утром, когда их обоих выдернуло из постели срочное сообщение от инквизиции о подозрительном шевелении в этом секторе, еда не лезла в горло, а сейчас остатков едва хватило, чтобы немного утолить дикий голод. Жуя свою порцию, Ичунь глянул на часы.

Одиннадцать сорок пять. Их самолет уже полчаса как улетел.

Удивительно, но Ичунь даже расстроенным себя не чувствовал.

— Можем купить билеты на завтра или послезавтра, — вдруг серьезно сказал Вэй Чэнь. Ичунь покосился на то, как он предлагает скелету кусок ветчины. Скелет воротил нос, и тогда Вэй Чэнь, немного подумав, шевельнул пальцами. Полыхнули зеленоватые искры, ветчина из аппетитной, в розоватых прожилках, превратилась в склизкое бурое месиво.

Огонек внутри черепа скелета полыхнул бордовым, а затем клацнула челюсть, ладони Вэй Чэня на мгновения коснулась вылетевшая из нее тень — и ветчина исчезла.

— Потрясающе, — пробормотал Ичунь. — Оно еще и жрет падаль.

— Целый труп не сожрет, — Вэй Чэнь непритворно вздохнул и поскреб подбородок. Поцокал языком. — Как думаешь, можно его будет натаскать?

Ичунь закатил глаза. Настолько же, насколько Вэй Чэнь любил брать работу домой — в том числе домой к Ичуню, — настолько терпеть не мог убираться после своих исследовательских опытов. Проснуться утром, пойти наливать чай и обнаружить на кухонном столе позеленевшую руку, потому что пожрать из лаборатории Вэй Чэнь пошел, не прерывая опыта, — обычное дело, Ичунь даже привык.

— Не слушай его, — сказал он скелету. — А ты не учи всякой хуйне.

Скелет почесал лапой макушку и склонил голову набок.

— Вот по тебе сразу видно, что ты гильдлид. — Вэй Чэнь потянулся и зевнул, а затем посерьезнел и ткнул посохом, указывая направление: — Сюда.

Они миновали пепелище, посреди которого недавно валялись, прошли по узкой улочке, с двух сторон зажатой наполовину разрушенными домами, и очутились в небольшом сквере. Вернее, когда-то это было сквером — с фонтаном, скамейками, розовыми кустами и липами.

От скамеек давно остались одни остовы, расколотую чашу фонтана доверху наполняло всякое говно — трупы чудовищ вроде тех, с которыми они недавно дрались в театре, ветки, прочий сор. Часть трупов выглядела очень старой, часть же... Ичунь нахмурился, присмотревшись к мостовой с явными следами свежей грязи, склизкой эктоплазмы, местами еще непросохшей, брезгливо пнул безжизненное темно-бордовое щупальце носком сапога. Следы были свежие. Из театра кто-то сбежал, что ли?

— Смотри, кровь, — сказал Вэй Чэнь, указывая посохом на веер капель, усеявших вывороченные камни. — Человеческая.

— Следы тоже, — Ичунь кивнул на очень четкий отпечаток рифленой подошвы. — Похоже на кроссовки.

— Ага. — Вэй Чэнь поскреб грязь кончиком посоха. — Из театра бежали, — его голос вдруг сломался на середине фразы, последняя часть вышла скомканной. Ичунь поднял голову и вздрогнул от неожиданности, наткнувшись взглядом на темно-красные следы, вновь проступившие на щеках Вэй Чэня, на его подсвеченные лиловым глаза.

Увлеченный своими наблюдениями, без обостренного восприятия Весны, он пропустил момент, когда Вэй Чэнь снова слился со Своксааром.

Второй раз подряд за такой короткий промежуток времени. Ичунь прикусил щеку изнутри, чтобы не наговорить лишнего — Вэй Чэнь и без него осознавал риски такого частого слияния.

Ну, во всяком случае, Ичунь на это надеялся.

Cейчас, заметив, он почти физически ощутил, как снова пришел тот холод, который вместе со Своксааром наполнял Вэй Чэня изнутри при каждом слиянии. Да что там. Это и было физическое ощущение. Каждый раз после того, как Вэй Чэнь призывал Своксаара, Ичуня срывало следом — желанием втрахать в него обратно потерянное, утекшее в Сферу живое тепло.

А еще Ичунь точно знал, что Своксаар терпеть его не может. Лично его, лично Своксаар, сколько бы теоретики ни доказывали с пеной у рта, что аватар отличает только хозяина, а все остальные люди для него на одно лицо. Годы практики говорили совершенно обратное.

— И сбежали живыми, — тем временем закончил мысль Вэй Чэнь. Скелетик на его плече тревожно перебрал лапами, вцепился покрепче.

— Интересно… — договорить Ичуню закончить не удалось. Вэй Чэнь вскинулся, будто его дернули за плечо, и зашагал вперед, все быстрее и быстрее, а потом вообще сорвался на бег. Ичунь рванул за ним.

— Ох ебать, — там, где сквер переходил в небольшую парковку, Вэй Чэнь остановился так же резко.

Топорная, кривая схема изгнания зла, вырезанная на сухой земле бывшей клумбы, выглядела так, как будто ее рисовал по памяти кто-то, кому ее показали один раз в жизни, да и то случайно. Или в пьяном бреду. Или по большой накурке. Работать это не могло в принципе, никак и никогда.

Во всяком случае, насколько было известно Ичуню.

Оно работало. В центр схемы был воткнут дрянной складной ножик, из тех, которыми торгуют на ярмарках, развешивая по ушам покупателей лапшу о том, что и символы-то на рукояти отгоняют нечисть, и резать будет до скончания дней хозяина.

Ичунь поднял взгляд от схемы, слегка пихнул Вэй Чэня в бок, чтобы подвинулся и не закрывал обзор.

Парковка была завалена трупами. Вот тут уже — простыми, незамысловатыми, но на редкость свежими зомби. Которых какая-то сволочь вздернула из могил старого городского кладбища, притащила сюда и отправила по чьим-то следам.

— Живенько тут… — Ичунь перевернул один из трупов, внимательно рассматривая. Судя по одежде и пятнам на коже, умер человек очень давно, труп состоял в основном из эктоплазмы. Но с тех пор, как его подняли и привели сюда безмозглым помощником чернокнижника, прошло не больше суток.

— То есть, инквизиции уже никто не стесняется, — проворчал Ичунь себе под нос, переводя взгляд на схему снова.

Здесь были как минимум двое. Потому что если кто-то рисовал схему, то его задницу в это время должны были прикрывать, Ичунь многое мог об этом рассказать.

Когда внутри тревожно заворочался Весна — сам по себе, да что за новая мода, обычно он так не волновался, — Ичунь скосил взгляд на Вэй Чэня и мысленно выматерился. Темно-красный узор то бледнел, то становился ярче. Вэй Чэнь крутил в пальцах сигарету, не отводя взгляда от схемы.

— «Синий ручей» вызывает Вэй Чэня, — Ичунь пощелкал пальцами. — Ты тут?

— А? — Вэй Чэнь тряхнул головой. Машинально погладил скелетика по голове, пошарил по карманам в поисках зажигалки. Поднял на Ичуня взгляд. — Да, тут. Заберешь нож? Вам, берсеркам, море по колено, все равно изгонять нечего.

Ичунь закатил глаза. Борода этой шутки подметала пол, но сейчас от нее болезненно и тревожно ныло внутри.

Может быть, проблема была в том, что Ичунь знал Вэй Чэня слишком давно. То, что могло казаться нормальным со стороны, на их дистанции бросалось в глаза. Вымотанный Вэй Чэнь делался плоским, как его шутки. Вэй Чэнь, у которого были проблемы, демонстрировал нездоровое радостное оживление.

Вэй Чэнь в стадии крайней заебанности переходил к редким просьбам. Ичунь старался не дожидаться этого момента. Он шагнул в центр схемы, чувствуя, как каждый волосок на коже встает дыбом от количества вложенной в символы и линии грубой, чистой магической силы.

Нож вышел легко. Часть лезвия, воткнутого в землю, покрывали ржавые пятна, так истончившие сталь, что местами она казалась почти прозрачной, на острой кромке еще можно было различить следы крови.

Кровь — это хорошо. Может, Вэй Чэню удастся отследить неожиданных гостей, устроивших здесь весь этот переполох. Нужно еще соскрести немного с земли в сквере.

Обернув нож платком, Ичунь отдал его Вэй Чэню, а тот спрятал в карман куртки, даже не взглянув. Слившись со Своксааром полностью, он внимательным взглядом прочесывал окрестности, сосредоточенный и напряженный. Скелет помогал изо всех сил — приняв боевую позу и вскинув голову, медленно водил ей туда-сюда.

Замерли они с Вэй Чэнем одновременно, уставившись на что-то в паре метров от границы схемы, а затем скелет кубарем скатился на землю, сделал несколько прыжков в эту сторону и остановился, ковыряя землю и по-собачьи поводя костяным хвостом. Вэй Чэнь довольно оскалился.

— Что ты там говорил про лопату? — ухмыльнулся он. Ичунь понятливо кивнул.

Глубоко копать не пришлось, только отшвырнуть подальше несколько отрубленных конечностей и смести в сторону немного рыхлой земли, засыпавшей ямку — в которой, тускло сверкая расколотым камнем, лежал амулет, разряженный, ни на что уже не годный. Ичунь подцепил его за цепочку и поднял повыше, разглядывая. Амулет казался дохлым, ни отголоска силы, но это еще ничего не значило, все-таки и Весна, и он были берсерками, а не магами.

— Как интересно. — Вэй Чэнь подошел ближе, забрал амулет, покрутил в руках, ощупывая. — Что думаешь?

Ичунь не ответил — тот сейчас обращался не к нему. Плащ Своксаара, снова лежащий на плечах у Вэй Чэня, заколыхался, замерцали узоры на щеках, ладони засияли мертвенным бледным светом. Смотреть на это было завораживающе и жутко, и сразу же хотелось взяться за меч.

Вместо этого Ичунь перехватил лопату поудобнее и принялся рыть широкую и глубокую яму. Пусть разрыв они закрыли — на этот раз, похоже, окончательно, — оставлять зомби просто так здесь валяться было нельзя. Сложить в яму, закопать остатки. Завтра — прислать клериков и паладинов, чтобы очистили каждый сантиметр.

Потом, когда истончившаяся реальность на месте разрыва вновь восстановится полностью, может быть, здесь даже зазеленеет первая трава, и это место заново наполнится жизнью. Новый город, новый театр, новый сквер — без трупов, крови, кривых защитных схем. Не то чтобы Ичунь старался смотреть на все с оптимизмом, но думать об этом было приятно.

— Блядь, так и знал, — выматерился за спиной Вэй Чэнь. — Без «Травы» не обошлось.

Ичунь обернулся.

— Блядь, — выдохнул он в тон Вэй Чэню, но к «Траве» это никакого отношения не имело.

Бледный как полотно, Вэй Чэнь пьяно шатался, слепо пытаясь нашарить опору в воздухе, и утирал бегущую из носа кровь. И выглядел при этом таким довольным, что скулы сводило.

Ичунь подавил желание ударить его лопатой по упрямой голове, воткнул ее в землю и молча вытащил из кармана флягу с остатками зелья.

— Так что там с «Травой»?

— Знакомый амулетик. — Вэй Чэнь сделал несколько жадных глотков. Вытащил из кармана сигаретную пачку, вздохнул, поняв, что она пустая, и спрятал обратно. — Видел когда-то у Арисаемы... давно, — он поскреб затылок. — Чушь какая-то. Он мудак, а не идиот.

— Вот сиди и думай. — Ичунь снова стянул с себя куртку. Накинул ее на плечи Вэй Чэню, не дожидаясь, пока того начнет колотить в ознобе от растраты сил. — Ножик тоже его?

— Нет. — Вэй Чэнь поманил скелетик к себе обратно и уселся прямо на землю. — Ножик вообще не должен так работать, это ж ширпотреб.

— Да я и вижу, — Ичунь копал. Этот процесс его обычно умиротворял: навести порядок, еще немного очистить мир от всякой дряни. Он давно не задумывался о том, почему снова и снова открываются разрывы: наверное, это была своего рода плата за то, как тянулись друг к другу два мира, аватаров и людей. Чем-то похоже на человеческие отношения, и даже на отношения людей и их аватаров. Каждому приходилось в чем-то подвинуться, к чему-то привыкнуть, чтобы в конечном счете обнаружить, что пророс в другого так, что не оторвать.

Например, в ебнутого на всю голову чернокнижника. Ичунь стащил трупы в яму и принялся закидывать их землей. Краем глаза он заметил, что кошки пришли снова — теперь они всей стаей грелись на солнце.

Скелетик соскочил с рук Вэй Чэня, потрусил к ближайшему коту — огромному, черному, лоснящемуся, с яркими голубыми глазами. Ичунь даже оперся на лопату, наблюдая, как потерлись друг о друга костяной и живой носы.

Вэй Чэнь, кажется, спал сидя, но встрепенулся тоже.

— Давай, малыш, попрощайся с друзьями, — почти серьезно сказал он. — Я о нем позабочусь.

Каждый раз, когда Вэй Чэнь делал или говорил что-то такое, у Ичуня переворачивалось сердце. Вот только что он планировал, как только закончит с трупами, вздрючить Вэй Чэня от души — за все хорошее.

Уже не хотелось.

— Вы оба меня бесите. — Ичунь бросил сверху на общую могилу один из простеньких амулетов, сделанных гильдейскими клериками.

Больше всего на свете Ичунь ненавидел бояться. И если порождения Сферы чаще всего не внушали ему никакого ужаса, то с появлением Вэй Чэня в его жизни Ичунь узнал о страхе много нового. Например, как это — бояться не за себя, и не иметь реальной возможности что-то сделать.

Бесился он от этого еще больше.

Отряхнув лопату, Ичунь протянул руку Вэй Чэню, помогая встать. И быстрым движением достал из его кармана ключи от машины.

— Эй, я могу водить мою детку в любом состоянии. — Вэй Чень дождался, пока скелетик вскарабкается обратно ему на плечо, прежде чем зашагать к машине. В солнечном свете они вдвоем смотрелись даже красиво, несмотря на пыль и следы драки.

— Ты обещал о нем заботиться. — Стоило ткнуть в сторону скелетика пальцами, как тот моментально потянулся навстречу. Ичунь, вспомнив недавнее видение, отдернул руку, прежде чем ее коснулась костяная морда. В животе снова свернулся холодный ком.

— И что? — брести обратно с чувством хорошо выполненной работы было неплохо. Когда Ичунь утрамбовал Вэй Чэня на пассажирское сиденье, стало еще лучше.

— Может, его укачивает, — бросив меч на заднее сиденье, Ичунь с наслаждением отодвинул кресло под себя и завел машину.

— Вот видишь, о нем уже заботишься и ты. — Вэй Чэнь завозился рядом, устраиваясь удобнее.

Когда Ичунь нашарил в бардачке между костей, амулетов и фляг новую пачку сигарет и протянул ее в сторону Вэй Чэня, вместо ответа он услышал только тихое клацанье.

Вэй Чэнь спал. Скелетик вытянулся у него на груди, обняв костяными лапами шею и уложив голову на плечо. Приподнялся, повернув башку в сторону Ичуня, и тот покачал головой.

Чертыхнулся. Еще не хватало разговаривать со скелетами. И прибавил газу.

Настроение понемногу улучшалось. В голове все еще крутились бессвязные мысли — про сраного Арисаему, нож, амулет, схемы. Очередную проваленную попытку выбраться в отпуск, к морю и пальмам. Но все равно было хорошо — закат бил в глаза, заливал дорогу алым и золотым, и в этом свете лицо Вэй Чэня казалось расслабленным и умиротворенным, а от его улыбки у Ичуня что-то замирало внутри каждый раз.

Вэй Чэнь спал, пока Ичунь заправлял машину, пока расплачивался за бензин, два кофе и три — ладно уж, — хот-дога с горчицей и чили. Пока листал гильдейский чат, городской чат и переписку с Рассветом. Тот как-то сказал, что мечтает открыть ногой двери главной резиденции «Травяного сада» и порубить там все к хуям.

Сегодня эта мысль казалась Ичуню особенно интересной.

Когда он вернулся, Вэй Чэнь открыл один глаз, заворочался, оглядываясь, и сразу потянулся за пачкой сигарет. Ичунь пристроил между сиденьями подставку, в которой исходили паром два стакана с кофе, сгрузил ему еду, но Вэй Чэнь только сунул в зубы сигарету и прикурил.

— Съешь что-нибудь.

— Угу. Сейчас приедем и…

Ичунь перебил на полуслове, заводя мотор:

— Бросим все и пойдем спать. До завтра подождет.

— Тиран, — Вэй Чэнь вздохнул.

Судя по тому, что он не стал спорить, — усталость Ичуню не привиделась. Весна внутри опять тревожно зашевелился, Ичуня окатило покалывающим, горячим ощущением, как будто он стоял у открытого огня, почти касаясь вылетающих из пламени искр. Так. Что происходит?

Когда-то Ичунь перечитал все, что подвернулось под руку и что смог найти, в поисках ответа на вопрос: как аватары выбирают себе людей и наоборот. В конечном счете, если отбросить мистический бред, который несли авторы некоторых исследований, все сводилось к одному: если двое подходили друг другу, то они подходили.

Им с Весной всегда было просто.

«Чего тебе?»

Весна не ответил, но ощущение не уходило. Ичунь стиснул руки на руле, моргнул, принимая немного силы, и медленно повернул голову. Он догадывался, что увидит, но все равно стиснул зубы, сдерживаясь, чтобы не начать орать. Весна, разумеется, беспокоился не просто так: над Вэй Чэнем, едва различимое, колыхалось мягкое лиловое марево. Это еще что за новости? Ичуня окатило таким бешенством, что он пропустил нужный поворот на выезд с парковки, пришлось заходить на второй круг.

«Уходи, — подумал он зло. — Уходи, блядь, дай ему отдохнуть, съебись в свое измерение».

Марево поколебалось, точно огонь на ветру, а затем в самом деле медленно угасло. Весна ушел следом. Ичунь выдохнул, с трудом сосредотачиваясь на разметке, наконец-то выехал на дорогу и мысленно внес в свое досье: «говорит со скелетами, чужими аватарами и видит всякую хуйню». Пора было переквалифицироваться в пророки или попить успокоительных отваров.

А лучше всего — закрыться в бункере вместе с Вэй Чэнем, трахаться и никуда не ходить неделю. Какой утопический план, особенно в свете последних находок.

Глава 2

До дома они доехали уже в сумерках.

Вылезая из машины, Ичунь понял, что на автопилоте свернул в свой район. Вэй Чэнь жил ближе к центру, по соседству с гильдейской башней, и вообще-то Ичунь собирался поехать туда — везти к себе домой скелет точно не входило в его планы.

С другой стороны, может, так будет и к лучшему. Его квартира, по крайней мере, была похожа на место, в котором живут.

Вэй Чэнь, снова задремавший в дороге, не проснулся, даже когда Ичунь слишком громко, не рассчитав, грохнул багажником, — только завозился на сиденье и запрокинул голову. В желтом свете, заливающем салон, он выглядел очень осунувшимся, щеки казались впавшими — то ли из-за теней, то ли Вэй Чэнь и вправду похудел за последние месяцы.

Чтобы его разбудить, пришлось потрясти за плечо — и резко увернуться, потому что порой рефлексы у некоторых действовали вперед мыслей.

Проклятье беспрепятственно прошло через лобовое стекло, ударило в ближайший куст, и тот грустно осыпался вмиг пожелтевшими листьями.

— Мда, — прокомментировал Вэй Чэнь, зевнув и почесав затылок. — Ну ладно, никто не сдох?

Ичунь покачал головой.

Казалось, что дома он отсутствовал целую вечность, хотя на самом деле всего-то со вчерашнего вечера, когда Вэй Чэнь вернулся из очередной поездки ордена по заданию инквизиции — приехал, не заходя домой, сразу в гильдию, весь грязный, едва стоящий на ногах, но довольный, с мешком редчайших материалов, добытых в дикой приграничной зоне между территориями Ручья и Тирании. И уехал уже вместе с Ичунем. Сначала к себе, а потом: в долгожданный отпуск, греться на солнце, есть шашлык из мидий, доставать ярмарочных гадалок и фокусников, покупать сувениры, плавать до синих губ. Так, во всяком случае, выглядел план — но ранним утром, когда они еще спали, раздался срочный звонок из инквизиции с просьбой послать кого-нибудь проверить разрыв в бывшем городе Тающего снега. Послать было некого, пришлось ехать самим. Как предполагалось — быстро выяснить, что там случилось, обновить печать и отдыхать с чистой совестью.

Ага, подумал Ичунь, вспомнив уверения Пан Линя, больше похожие на приказы. Маленькое быстрое дельце.

В квартире было тихо, темно и спокойно. Едва переступив порог, Ичунь осознал, что выдохся, — вся усталость, накопленная за очень долгий день, обрушилась разом, навалилась тяжестью на плечи, отключая все, кроме самых простых желаний. Помыться. Пожрать. Упасть в постель и отрубиться до самого утра. Координаты клерикам и указания он, к счастью, уже сбросил, когда добрался до границы покрытия сети, — одна мысль о том, что с кем-то пришлось бы разговаривать, будила внутри глухое раздражение.

Сумку, куда засунул амулет, ножик и пакет с образцами крови, соскобленными с земли, Ичунь бросил в зачарованный сейф, не распаковывая. Все завтра.

В ванной уже шумела вода, — но, как оказалось, Вэй Чэнь просто валялся в пене, зажав в зубах очередную сигарету и роняя пепел прямо поверх белоснежной «ваты», а шум создавала бьющая в раковину струя. На краю раковины, с интересом наблюдая, сидел скелетик и изредка подставлял под струю кончик хвоста.

— Так, — тяжело сказал Ичунь, бросив полотенце на держатель. — Вон отсюда.

Вэй Чэнь открыл один глаз.

— Ты негостеприимный.

— Совсем негостеприимный, — подтвердил Ичунь, подхватывая скелет под брюхо, как кота.

О видении, прошившем его при прошлом прикосновении, он вспомнил, только когда жесткие костяные лапы обвились вокруг предплечья, а хвост ударил по плечу, — но на этот раз все прошло спокойно.

Сгрузив скелет в коридоре, он строго посмотрел.

— Сиди тут, — отступил назад в ванную комнату и плотно захлопнул за собой дверь. Вэй Чэнь картинно вздохнул, сел, всколыхнув белое море пены. Вода плеснула на пол, подкатила Ичуню к ногам. Теплая.

Ичунь понял, что еще и ужасно замерз. Холод пришел вместе с усталостью — окатывал снаружи, изнутри; выгрызал, вымораживал в солнечном сплетении сосущую черную дыру, которую не заполнить было ни предвкушением отдыха, ни едой или алкоголем.

Он распустил короткую косу, в которую собирал волосы, отросшие уже почти до плеч, неторопливо разделся, кинул заляпанную одежду в корзину. Хотел встать под душ, но повернулся — и сцепился с Вэй Чэнем взглядом. В небритом лице, линии рта, прищуренных темных глазах не было даже тени усмешки.

— Иди сюда, — хрипло, низко сказал Вэй Чэнь, и Ичунь подчинился.

Вода в ванне была чересчур горячей, сама ванна — слишком тесной для двоих, и еще эта пена, которую Ичунь терпеть не мог, липла к коже, лезла в лицо и нос. Но Вэй Чэнь, коротко выдохнув, обхватил его за плечи, провел ладонью по шее, перебрал пальцами по затылку, и на все остальное стало плевать.

Запах сигарет причудливо переплетался с цветочным ароматом геля, которого Вэй Чэнь налил от души; горький вкус, оставшийся на губах — с солоноватыми мыльными брызгами. Вода колыхалась вокруг, обнимая, лаская и расслабляя уставшее тело, согревая вместе с теплом скользящих по коже рук. Там, на пепелище бывшего театра, Ичунь вытаскивал в мир живых Вэй Чэня. Сейчас — тот тянул из бездны его, приглушал своей близостью страх и бессильный, бессмысленный гнев.

Они целовались до тех пор, пока не стало трудно дышать, — и тогда, оторвавшись от губ Вэй Чэня, сквозь шумное дыхание, стук крови, плеск воды, Ичунь разобрал сухой скрежещущий звук.

— Блядь, — не сдержавшись, он засмеялся, уткнувшись лбом Вэй Чэню в грудь. — Когда я в детстве просил у родителей кота, то не думал, что когда-нибудь заведу дохлого.

Вэй Чэнь заржал и с преувеличенным сочувствием погладил его по голове.

Когда они, спустя полчаса, наконец-то вышли в коридор, там уже никого не было, только на двери появилось несколько узких и длинных полосок от когтей.

Ладно, устало подумал Ичунь, разморенный от горячей воды. По крайней мере скелет не станет гадить в обувь. И если он приводит Вэй Чэня в такой детский восторг — то пускай.

Перед сном Вэй Чэнь намертво залип в телефоне. Синевато-белый свет мешал спать, раздражал уставшие за день глаза, и через какое-то время Ичунь не выдержал — приподнялся на локте, бесцеремонно заглянул в экран. Хмуро фыркнул, но даже не удивился, разглядев, что Вэй Чэнь подключился к внутренней сети гильдии, загрузил интерактивную карту и внимательно изучал статистику по всплескам Сферы за последние десять лет.

— Кто бы там ни был, не пойму, как они вообще прорвались сквозь барьер, — озадаченно пробормотал Вэй Чэнь, кинув на Ичуня быстрый взгляд. — Я его сам ставил и точно не налажал.

— Почему ты тогда не до конца закрыл разрыв?

Вэй Чэнь поскреб подбородок.

— Сил не хватило, — просто ответил он. — Это нормально для таких глубоких. Остаток обычно сам затягивается со временем, открыть его заново — сложно пиздец. Я бы... — Вэй Чэнь задумался. — Один бы не смог.

— Арисаема?

— У «Травяного сада» нет некромантов, я бы знал. У колдунов кишка тонка.

Это была правда. Никто из ведьм не стал бы связываться с разрывами пространства и тем более — с мертвецами, их магия была другой. Не менее сильной, хотя Ичунь не любил это признавать, но другой, более природной, живой.

— Завтра, — Ичунь прищурился. Глаза уже болели, клонило в сон; внутренняя сигнализация наконец заткнулась, но какая-то мысль все зудела на краю сознания. — Узнаю, нет ли у кого свежих некромантов. Кто-то же должен был принести этот нож.

— Некроманты все не очень… свежие, — Вэй Чэнь погладил его по волосам и уронил руку с телефоном. Ичуню показалось, что голос у него был невеселым, но поразмыслить об этом уже не оставалось сил. Сон утягивал за собой.

***

Просыпаться с Вэй Чэнем было удовольствием — одним из самых больших в жизни Ичуня. Вэй Чэнь спал так же, как делал все в своей жизни, с полной самоотдачей и наслаждением: обнимал во сне, устраивал голову на плече Ичуня, закидывал на него ногу и руку. Иногда — просто обхватывал пальцами запястье, подтягивал его к себе, утыкался в ладонь носом и губами. Удивительным образом, все это шевеление рядом не мешало, Ичунь каждый раз высыпался гораздо лучше, чем в одиночестве.

Лежать утром, в ленивой дреме, тоже было очень хорошо. Вэй Чэнь дышал горячо и ровно, дыхание щекотало ладонь. Пахло сигаретами, пеной для ванны, чуть-чуть свежим потом, а еще — их общим запахом, который оставался на постели, даже когда Вэй Чэнь уезжал. Но прямо сейчас об этом можно было не думать, так что Ичунь не стал.

Вместо этого он зевнул, открыл глаза и повернул голову, касаясь губами взъерошенных черных прядей. Вэй Чэнь вздохнул во сне, сладко и спокойно, заворочался, — горячий, расслабленный. Ичуня окатило вожделением с такой силой, что перед глазами все поплыло. И такой любовью, что стало больно.

Вэй Чэнь спал на боку, выпростав из-под одеяла одну ногу, закинув одну руку на подушку, а вторую сунув под нее, прижавшись щекой к раскрытой ладони Ичуня. Улыбался во сне, а Ичуня крыло, разрывало на части эмоциями, так что он осторожно высвободил руку и сел, пытаясь в самом прямом смысле не задохнуться от любви. Вэй Чэня любили. Любили «Дождь» и «Ручей» — от самого мелкого послушника до совета гильдии. Ни один вопрос в своей жизни Ичунь не слышал с такой частотой, как — «а глава… нормально там?», заданный разными людьми, в разных формулировках, с разными интонациями.

Вэй Чэнь мог не быть больше главой гильдии, но на самом деле — он оставался им всегда, даже после ухода в орден.

Еще Вэй Чэня любил Ичунь. Так, как не любил никого и никогда в своей жизни, так — что душило, жгло и заставляло гореть глаза, так, что сердце заходилось. Это чувство, слишком острое для каждого дня, пряталось за препирательствами и перепалками, выяснениями, чья оторванная рука лежит у Ичуня на столе и почему очередной фолиант прошел мимо хранилища гильдии.

Пряталось, но никогда не становилось меньше.

Ичунь протянул руку и удавил будильник на телефоне до того, как тот начал орать. Наклонился над Вэй Чэнем, откинул одеяло. Тот не проснулся, только вздохнул и заулыбался снова. От вот этой улыбки — открытой, спокойной, немного грустной и радостной одновременно, у Ичуня внутри все переворачивалось. Раз за разом, и он готов был сделать что угодно, только бы Вэй Чэнь продолжал улыбаться.

Ичунь коснулся губами бледного длинного шрама под его ребрами, повел ниже, чувствуя, как от кожи тянет жаром. Потерся щекой о полувозбужденный член, а потом обвел языком и взял в рот, чувствуя, как он стремительно крепнет.

Спешить было некуда. Ичунь то выпускал член изо рта почти полностью, бездумно водил языком по головке, то снова насаживался, утыкаясь носом в пах. И жадно слушал — сперва участившееся дыхание, а потом стоны Вэй Чэня, короткие, отрывистые, негромкие. Бедра у него дрожали, Вэй Чэнь выгибался все сильнее, ерзал, комкал в пальцах край одеяла. А Ичунь никак не мог остановиться. Не мог перестать дразнить — каждый раз, когда Вэй Чэнь начинал дышать быстро-быстро, неглубоко, Ичунь сжимал основание члена, наслаждаясь возмущенным стоном.

Горячие пальцы прошлись по лбу, убирая челку. Обвели ухо, погладили по виску.

— Ичунь, — голос у Вэй Чэня сел. От интонаций пробирало дрожью — хриплых, на грани сна еще, и на грани оргазма тоже.

Ичунь поднял взгляд и усмехнулся, провел по головке члена языком, глядя, как Вэй Чэнь запрокидывает голову. Вэй Чэнь сжал пальцы у него на затылке, и Ичунь, в принципе, рассчитывал, что тот сейчас трахнет его в рот. Толкнется бедрами вверх, заставляя забрать член глубже.

Перспектива чертовски возбуждала. Ичунь даже моргнул, когда почувствовал, что второй рукой Вэй Чэнь тянет его за плечо вверх.

— Хочу смотреть на тебя, — сипло сказал Вэй Чэнь. Ичунь встретился с ним взглядом и застыл. Из-за занавесок пробивался бледно-серый утренний свет, и Вэй Чэнь сейчас казался таким красивым, что дышать стало тяжело. Или дело было не в красоте, а в том, что он был — со всей своей невыносимостью — именно тем, без кого Ичунь не хотел жить. Мог. Но не хотел.

— Ты или я? — Ичунь потянулся за смазкой. Вэй Чэнь гладил его — по груди, животу, бедрам. Моргнув, он посмотрел взглядом, в котором не было ни тени мысли, только желание, такое же острое, жгучее, какое заставляло задыхаться, глотая ставший плотным воздух, самого Ичуня. — Хорошо.

Ему нравилось, что Вэй Чэнь смотрит. Ичунь растягивал себя нетерпеливо, прогибался в спине, покачиваясь над Вэй Чэнем на коленях. Тот часто сглатывал. Дышал ртом, почти не шевелясь, только подрагивали пальцы, сжатые на бедрах.

Любовь была все-таки очень страшной силой. В самом прямом из возможных смыслов — сейчас Ичунь чувствовал себя одновременно очень плохо и очень хорошо от того, что кипело у него внутри, болезненно, правильно — когда он видел, как у Вэй Чэня подрагивают ресницы, как расширяются зрачки, как поднимается и опускается грудь от быстрого неровного дыхания. Вэй Чэнь был его миром. В такой запредельной степени, что Ичуню казалось, он сейчас мог бы закрыть все разрывы реальности сам, лишь бы уберечь этот мир — от чего угодно.

Красивые слова, впрочем, не были его сильной стороной. Вместо того, чтобы говорить, Ичунь погладил Вэй Чэня по руке и начал медленно опускаться на член, размазав по нему оставшуюся на ладони смазку.

Ее чуть-чуть не хватало, и от этого было еще лучше. Острые, яркие, бьющие по каждому нервному окончанию ощущения, долгий стон Вэй Чэня, когда Ичунь резко просел, насаживаясь до конца почти одним махом, — все это размывало горячий болезненный клубок внутри.

Вэй Чэнь подбросил бедра, толкаясь глубже, и застонал — почти в унисон с Ичунем. Удовольствие выгибало, такое острое, что дышать снова было нечем.

«Я люблю тебя».

Это были слова. И вместе с тем — каждое прикосновение. Ладони Вэй Чэня у него на бедрах, резко, раз за разом тянущие вниз, стоило приподняться, почти снимаясь с члена. Взгляд, черный, глубокий, сумасшедший.

Ичунь двигался все резче, насаживаясь на член так сильно, что дыхание перехватывало каждый раз, когда он входил целиком. Вэй Чэнь отзывался отрывистыми, короткими стонами, дрожал крупной дрожью, подбрасывая бедра.

А потом коснулся пальцами его члена, нажал на головку и начал дрочить — быстро, почти жестко, плотно сжимая пальцы.

Ичунь подавился воздухом, срываясь на крик. Сбился, толкаясь в ладонь без всякого ритма, выгнулся, запрокидывая голову. Оргазм оглушил. Вэй Чэнь дернул его на себя, вбиваясь еще глубже и кончая тоже с коротким хриплым стоном.

Обратно в реальность Ичуня выдернуло клацанье. Из-за подушек, переставляя костяные лапы, высунулся скелетик. Потоптался — и устроился за головой лениво курящего Вэй Чэня, от Ичуня подальше.

Ичунь хотел было выругаться. Но для этого пришлось бы, наверное, подняться. Оторваться от глухого ровного биения сердца Вэй Чэня, которое он слушал, прижавшись щекой к груди.

Вэй Чэнь затушил сигарету и закинул руку за голову, второй так и продолжая гладить Ичуня по спине.

Потянулся, приподнимаясь вместе с Ичунем, и сказал:

— Есть охота. И потыкать в амулет «Травы». Ты же никуда сегодня не спешишь?

Ичунь улыбнулся, смиряясь окончательно даже с довольным клацаньем скелетика, которого Вэй Чэнь медленно чесал по ушным проемам.

— Я в отпуске. Если ты помнишь. Так что никуда.

***

— Хуйня какая-то, — Вэй Чэнь поскреб подбородок и рассеянно закурил, позабыв о сигарете, тлеющей на краю пепельницы. Еще раз качнул темно-фиолетовый, мутный кристалл на тонкой длинной цепочке, которым водил над расстеленной картой ближайших территорий. Кристалл покачивался, слабо пульсировал сиреневыми всполохами — но все без толку.

— Может, они мертвы? — Ичунь с любопытством глянул на карту. Она была очень старая, позапрошлого века, пожелтевшая и затершаяся от времени, с замусоленными сгибами. С поселениями, некоторые из которых уже давно исчезли.

У него были дома карты и новее, но поисковый амулет чернокнижника, такой же старый, лучше всего синхронизировался именно с этой.

— Не, — Вэй Чэнь мотнул головой. — Живы, точно. Но куда делись — непонятно, будто растворились.

Ичунь вздохнул, потер шею и снова уткнулся в ноутбук, во весь экран которого развернулась гильдейская база артефактов «Травяного сада». Устаревшая, семилетней давности — Вэй Чэнь тогда провернул целую шпионскую операцию, чтобы ее спереть, — но другой у Ичуня не было все равно, с тех пор «Травяной сад» хорошо продвинулся в защите информации.

Ичунь искал хоть какие-то упоминания об амулете, похожем на тот, что они подобрали вчера. С Арисаемой, конечно, тоже следовало поговорить, однако идти к нему без подготовки он не собирался. Параллельно Ичунь набрасывал в голове примерный план действий.

Выяснить, что послужило катализатором нового разрыва — раз. Ледяной рассвет уже отчитался, что группа клериков, элементалистов и чернокнижников выехала ранним утром, и пообещал к вечеру или ночи прислать подробный анализ. Ичунь слабо верил, что из этого выйдет какой-то толк, слишком уж много смешалось там разных следов, но проверить стоило.

Поговорить с Арисаемой — два. Как минимум спросить, откуда на подконтрольной «Синему ручью» территории, где вдруг проснулся едва фонящий разрыв, — да не просто проснулся, а с целым фейерверком, — оказался амулет, который когда-то принадлежал лично ему.

Найти владельцев ножа — три. Вэй Чэнь уже подтвердил, что их действительно было двое, и что к «Травяному саду» они никакого отношения не имеют, как и к другим крупным гильдиям.

— Ауры специфические, — пояснил он. — У одного точно есть аватар, и сильный. У второго... хер знает, не пойму. Кажется, что нет, но как тогда он смог открыть портал? И как держит щит?

— Ты уверен, что они под щитом?

— Ну а почему я их не могу найти по крови? — Вэй Чэнь сдвинул брови, яростно раздавил сигарету в пепельнице и подпер кулаком подбородок, цепко глядя на карту.

— Ушли слишком далеко?

— Границы «Ручья» все еще замкнуты на меня. Я бы почувствовал. Нет, они в этих пределах. — Вэй Чэнь потыкал в карту.

Ичунь хмыкнул. Все это действительно было странно.

Особенно то, что до сих пор об этих двоих никто в «Ручье», особенно Вэй Чэнь, не слышали. Неучтенный сильный аватар — это серьезно. И потенциально очень опасно, особенно если хозяин не умеет аватара контролировать. Впрочем, этот, похоже, умел, и неплохо.

— Есть еще вариант, — откинувшись на спинку стула, Вэй Чэнь задрал голову к потолку. — Сфера. Могли уйти туда. Это, кстати, объясняет, почему границы вокруг зоны были нетронуты, вся веселая компания как будто в самом деле пришла изнутри. Возможно, через тот самый разрыв.

— Да ну, — Ичунь помассировал виски. — Пробудить почти погасший разрыв, запечатанный снаружи, выйти в мир и вернуться в Сферу обратно? Сколько у них сил?

— Видимо, достаточно, — Вэй Чэнь развел руками. — У тебя есть объяснение лучше?

— Бред, — Ичунь подтянул к себе сигареты Вэй Чэня и вытащил одну, начисто проигнорировав осуждающий взгляд.

— Бред, — согласился Вэй Чэнь. — Собачий. Но логичный!

Ичунь затянулся.

Чисто теоретически, войти в Сферу мог любой человек, хоть немного наделенный даром, даже если у него не было своего аватара. Более того, в гильдии отбирали только таких — людей, не связанных с аватаром из Сферы от рождения, и обладающих при этом немалыми способностями. Такие люди, завершив обучение, могли пройти испытание: войти в Сферу, мир аватаров, хаоса и пиздеца, своеобразную изнанку мира привычного, — выбрать аватара и подружиться с ним. Или сразиться — как Вэй Чэнь когда-то со Своксааром.

Ичунь с Весной не сражался. У них вообще были гармоничные отношения — Весне нравился мир людей, Ичуню нравилась сила Весны, которой тот делился щедро и даже с какой-то заботой.

Своксаара же постоянно приходилось сдерживать. Слишком чуждый для этого мира, слишком сильный, он не видел границ — и Ичунь не хотел думать, что может случиться, если контроль ослабнет. Или — что более вероятно, и от понимания начинало ныть и царапать под сердцем — когда это произойдет.

Плохо, что у Вэй Чэня до сих пор не было преемника, которому он смог бы передать Своксаара, когда поймет, что больше не в силах его сдерживать. Это тоже была распространенная практика в орденах — передавать сильных аватаров обученным ученикам.

— Неподготовленный человек очень быстро в Сфере сдохнет, а ты говоришь, что они живы, — Ичунь стряхнул пепел. — Может, они были учениками «Маленькой травы», но почему-то сбежали?

— Может, — Вэй Чэнь поболтал амулетом в воздухе. — Но зачем «Траве» некромант? У Линь Цзе проблемы с Ваккарией, «Трава» натаскивает сейчас своего мальчишку в хвост и в гриву.

— Не знаю, — Ичунь покачал головой. Он и сам не верил в это предположение.

— Скорее не поделили что-то. Сомневаюсь, что эти двое вообще из гильдий, я бы слышал. Может, самоучки.

— Не сможешь отследить, откуда они пришли?

— Не, — Вэй Чэнь вздохнул. — Пробовал, глухо. Но зато у меня появилась идея, как попробовать поискать их сейчас.

У Ичуня от его слов потянуло под ложечкой, и не зря — Вэй Чэнь даже договорить не успел, а сиреневое марево задрожало над его плечами, кончики пальцев и глаза засветились потусторонним светом иного мира. Кровавыми потеками проступил узор на лице.

«Явился».

Вэй Чэнь замер, его взгляд, как всегда при разговорах со Своксааром, обратился внутрь, лицо окаменело. Он даже про курево забыл — Ичуню пришлось вытащить тлеющую сигарету из его пальцев и кинуть в пепельницу.

Своксаар напомнил о четвертом, самом неприятном, но обязательном деле. Инквизиция.

Ичунь бы очень хотел разобраться во всем сам, силами гильдии и, может быть, ордена в лице Вэй Чэня, — но сообщение о пробудившемся разрыве прилетело именно от инквизиции, засекшей необычную активность раньше всех, а настолько по-крупному врать в отчетах, чтобы скрыть и трупы, и посторонний ритуал, он не собирался. Сильные неучтенные аватары, следы драки и возможные трупы — все это уже выходило за рамки внутренних гильдейских дел.

Передернув плечами, Ичунь налил себе еще кофе и снова погрузился в изучение базы «Травяного сада». Инквизиция вполне могла немного подождать.

Амулет нашелся спустя двадцать минут вдумчивого листания базы. Глядя на страницу, Ичунь почувствовал, как снова начинает закипать.

В графе «владелец» и вправду числился Арисаема. Более того, судя по краткой справке, амулет был из экспериментальной партии двенадцатилетней давности. Очень интересно. Экспериментальное, не до конца еще доработанное оружие в гильдиях не раздавали кому попало, даже если это были почти безобидные артефакты. И не перепривязывали, это было бессмысленно, оно запоминало аватара, впервые его активировавшего, и не могло быть использовано другими.

Ичунь прочитал описание несколько раз, решив, что мог ошибиться. Сделал выгрузку из базы по всей партии, пробежался глазами, внимательно изучил каждую запись. Амулетов было десять, пять ушли в боевую группу ордена, еще пять раздали экспертам гильдии, включая главу — Арисаему. Ошибки быть не могло, амулет из базы полностью совпадал с тем, что лежал сейчас у Ичуня в сейфе. К тому же, Вэй Чэнь его тоже сразу узнал.

Оставался вопрос — какого хера?

Выругавшись, Ичунь достал телефон и набрал номер Ледяного рассвета.

— Обнови границы вокруг всей закрытой территории, — приказал он, выслушав короткий отчет о работе группы. — И маячки чтобы висели на каждой ветке, внутри тоже, оповещение замкни на меня или Вэй Чэня, а лучше на нас обоих. И всю информацию, которую соберешь, мне, домой, как можно скорее.

Рассвет заверил, что все будет не позже сегодняшнего вечера.

— Мы уже заканчиваем, — ответил он. — Но следов очень мало, всплеск при закрытии портала почти все уничтожил. Мы сняли все, что смогли.

— Проверьте все еще раз. Любой подозрительный клочок одежды — в пакет и под опись, понятно?

— Угу, — Рассвет немного помолчал. — Давно не слышал, чтобы ты так злился. Что здесь вообще произошло?

Ичунь сдавил переносицу.

— Хороший, блядь, вопрос. Пока не знаю. Ничего хорошего. С инквизицией я свяжусь сам.

— Понял, — покладисто сказал Рассвет. — А отпуск...

— До вечера, — буркнул Ичунь и повесил трубку.

Вэй Чэнь, уже вернувший себе человеческий облик, смотрел на него с интересом, подперев щеку ладонью.

— Ну что? — спросил Ичунь. — Поговорил?

— Попросил поискать в Сфере. Ты какой-то нервный. Что, — Вэй Чэнь довольно ухмыльнулся, — прав я оказался насчет амулета?

Ичунь кивнул и посмотрел на часы. Почти четверть пятого. Половина дня пролетела незаметно, а дело почти не сдвинулось с места.

И еще под ложечкой сосало от голода. Ичунь вдруг вспомнил, что сегодня только пил кофе, даже не позавтракал толком.

— Пойду напишу отчет и все-таки поговорю с инквизицией, — вздохнул он. Посмотрел на Вэй Чэня с надеждой. — Приготовишь пожрать?

— Вот так всегда, — мигом заворчал тот, прикуривая очередную сигарету. — Кухней в твоей квартире пользуется только этот старший.

Ичунь пожал плечами. Это была правда, он вообще не понимал, в чем удовольствие торчать у плиты, но Вэй Чэню нравилось.

— Можем заказать.

— Иди пиши свой отчет, — Вэй Чэнь задымил. — Мне все равно пока нечем заняться, — небрежно добавил он, сворачивая карту.

— Спасибо, — Ичунь улыбнулся и, отобрав под возмущенное восклицание сигарету, ушел в кабинет.

***

Про амулет Ичунь в отчете ничего писать не стал. Во-первых, незачем инквизиции знать про спертую базу «Травяного сада», хоть и устаревшую. Во-вторых — что-то тут было не так. Вэй Чэнь прав, Арисаема мудак, а не идиот.

Ехать в отделение было откровенно лень, так что с Пан Линем, курировавшим «Синий ручей», он созвонился по видеосвязи. Скинул отчет, вкратце обрисовал ситуацию, запросил разрешение на расследование. Пан Линь сделал вид, что крепко задумался, но скорее для вида: инквизиция не особенно любила полностью забирать себе дела, слишком тесно связанные со Сферой и все равно требующие постоянного и непосредственного участия гильдейцев и орденцев, — так что договорились они быстро.

Закончив разговор, Ичунь снова вернулся к списку экспертов, получивших амулеты. Посмотрел дату выпуска — партия двенадцатилетней давности. Еще раз прочитал характеристики.

В амулете не было ничего особенного, во всяком случае, по описанию — он всего лишь аккумулировал энергию, причем довольно медленно, а при активации накопленного резерва хватило бы на единичное средненькое заклинание. В гильдиях таких разработок было навалом, оружейные отделы поставляли новые экспериментальные партии буквально каждый квартал. Да и будь амулеты действительно какой-то крутой секретной разработкой, данные о них не лежали бы в почти открытом доступе. Все по-настоящему интересное записывалось в куда более защищенные базы, чем та, которой располагал Ичунь.

Если Арисаема в самом деле был на месте разрыва и потерял там старый, практически бесполезный амулет, по которому его можно было вычислить за два часа, впору отправлять его на пенсию. Кто-то подбросил его просто так? Тоже вариант, но зачем? Для попытки подставить Арисаему или стравить две гильдии способ тоже слишком уж глупый.

Ичунь вытащил телефон и набрал номер.

— Эй, — спросил он, когда Вэй Чэнь взял трубку после седьмого гудка. — Хотел уточнить насчет амулета. Можешь определить на глаз, его использовали именно на месте или принесли уже пустым?

— Тебе что, лень поднять жопу и пройти пять шагов по коридору? — укоризненно вздохнул Вэй Чэнь, появляясь на пороге кабинета с трубкой, прижатой к уху. — Молодежь...

Ичунь не стал упоминать, что Вэй Чэнь старше всего на год. Он нажал на отбой и вопросительно посмотрел.

— Ну?

— Могу. — Вэй Чэнь поскреб щеку. — Был там выброс, зуб даю.

— А более весомые аргументы у тебя есть?

Вэй Чэнь пожал плечами.

— Судя по состоянию, использовали его недавно. Скорее всего, во время заварушки. Хочешь анализ?

Ичунь кивнул.

— Но могу напрячь аналитиков и отдел снаряжения.

— Этот старший прекрасно справится сам.

Взяв амулет со стола, Вэй Чэнь внимательно его осмотрел, пробежался пальцами по металлу, закрыл глаза. Руки его загорелись лиловым, и в комнате тут же будто бы потемнело, день выцвел и поблек, краски приглушились. Своксаар был сейчас далеко, где-то в Сфере, но часть его силы всегда оставалась с Вэй Чэнем, давно слилась в одно целое с его собственным даром.

Когда Вэй Чэнь вздрогнул, точно просыпаясь, Ичунь подавил желание схватиться за ручку или линейку, как за оружие. Глаза Вэй Чэня, без белков, сплошь залитые чернотой, по краям тоже подернулись лиловым сиянием. Не понять было, куда и на что он смотрит, он весь оцепенел, на лице резко обозначились складки — вокруг губ, на переносице, у рта.

Ичунь знал, что он делает — теоретически. Не исследует амулет так, как бы это сделали аналитики, снаружи, а буквально сливается с ним, считывает смутные образы, сохранившиеся отпечатки силы. Отматывает время назад, снимая слой за слоем.

Мало кто в мире вообще знал о подобных практиках, и еще меньше людей ими владело. Может быть, из всех гильдий и орденов набралось бы всего несколько человек. В «Синем ручье» единственным экспертом был и оставался Вэй Чэнь. Однажды Ичунь спросил, как он это делает. Вэй Чэнь только пожал плечами и сказал, что похоже на допрос трупа — разве что современные артефакты запоминают гораздо меньше, да и вообще не способны хранить воспоминания так, чтобы их можно было легко разобрать, мысля человеческими категориями.

— Просто чистый поток информации, — попробовал он объяснить. — Вроде кода из нулей и единиц. В древности умели делать другие, с ними и поговорить можно было.

Ичунь даже не стал делать вид, что понял.

Тем временем сияние погасло. Мир снова обрел краски, Вэй Чэнь моргнул и пошатнулся, оперся на стол, тяжело дыша. Ичунь поймал амулет, выскользнувший из его пальцев, и ощутил, как вибрирует нагревшийся металл.

— Что-нибудь новое?

— Ща. — Вэй Чэнь сел прямо на пол, скрестив ноги, и откинулся спиной на боковину стола. — Соображу. — Он немного помолчал, пришел в себя и продолжил: — Использовали за последнее время один раз, примерно сутки назад, против щупалец из вчерашнего театра. Кто, непонятно, но мужчина. Скорее всего, колдун или клерик.

— Из «Травяного сада»?

— А хуй его знает. — Вэй Чэнь потер лоб. — Просто след похож. Сложно объяснить.

— Он еще жив?

— Не знаю. И так еле докопался, все выжжено.

Ичунь кивнул. Жаль, что они не нашли амулет раньше, чем закрыли разрыв. Но приходилось работать с тем, что есть.

— Это мог быть Арисаема?

Вэй Чэнь пожал плечами, вытряхнул сигарету из пачки, но закуривать не стал, просто покатал в пальцах.

— Мог. Или нет. Он что, совсем дебил?

— Вот и я думаю... — Ичунь вздохнул, чувствуя, что у него начинает ломить виски. — Ладно, спасибо.

Еще полистав базу, перечитав собственный отчет и покрутив в пальцах амулет, Ичунь махнул рукой, открыл QQ и ткнул в ник Арисаемы, запуская видеовызов.

Ответил Арисаема быстро, как будто ждал. Зыркнул в камеру — сердитый, нахохлившийся, растрепанный. Ичунь цепко оглядел его, отметил синяк на скуле и свежую царапину над левой бровью. Уже интересно.

— Чего надо? — хмуро буркнул Арисаема, пропуская приветствия. — Если ты про тот инцидент в приграничье, передай вашим дебилам, что они сами виноваты и пусть не воют, что наши охранки сильно жгутся. Нечего лезть, куда не звали.

— Это мы еще обсудим, когда я вернусь, — в тон ему ответил Ичунь, чувствуя, как внутри уже начинает подниматься раздражение. Так называемое «приграничье», целый кусок территории на юге, где грань между Сферой и реальностью почти размывалась, был поделен поровну между «Синим ручьем» и «Травяным садом», но конфликты там вспыхивали постоянно. Отряд «Ручья», охотившийся в приграничье на редкого монстра, и правда немного увлекся, но и колдуны из «Травы», мигом начавшие кастовать боевые заклятья, обнаглели совершенно. Монстра в итоге не поймал никто, орали и пересчитывали пострадавших все, дело едва не дошло до инквизиции.

— Нечего там обсуждать, — Арисаема высокомерно фыркнул, задрав подбородок, и взгляду открылся край бинта, виднеющийся в вороте футболки. — Чего тебе тогда?

— Тяжелые выходные? — спросил Ичунь.

— Не твое дело. — Арисаема поймал его взгляд и подтянул ворот, скрывая повязку. Движения у него были неловкие, скованные, как будто пальцы едва слушались.

Как будто вчера днем он тоже побывал в какой-то очень интересной переделке. Например, на заваленной трупами парковке.

Ичунь решил не ходить вокруг да около.

— Твое? — поинтересовался он в лоб, демонстрируя в камеру амулет.

Арисаема прищурился, вглядываясь в экран. На мгновение взгляд его соскользнул за спину Ичуня, и он поморщился.

— Ну и дрянь ты хранишь дома.

Содержимое полок, вмонтированных прямо в стену за рабочим столом, принадлежало Вэй Чэню, и стояли там в основном колбы со всякой всячиной. Заспиртованные мелкие твари из Сферы, части тел людей и монстров, подозрительного вида субстанции... Ичунь давно привык и не реагировал, даже когда существа, выглядящие откровенно дохлыми, вдруг начинали ему подмигивать.

— Амулет, — тяжело сказал он, не реагируя на попытку отвлечь, и потряс побрякушкой перед камерой снова.

Арисаема вздохнул с очень кислым видом.

— Мое, мое, — неожиданно даже не стал отпираться он. Но смотрел странно, без привычного раздражения, только с вялым удивлением. — Из какой жопы ты его достал? И какого хера?

— Вот и мне интересно. Какого хера? — к горлу подкатывала волна злости. Ичунь сказал бы, что это влияние Весны, но ничего подобного. Это была его собственная злость, жгучая, слепящая, яркая. — У вас же нет чернокнижников, решил провести парочку ритуалов сам? Да, Арисаема?

С кухни пахло жареным мясом и специями, как будто Вэй Чэнь снова обнес рыночный квартал.

— Я вообще не собирался в ту сторону, Арисаема. И тебе, блядь, очень повезло, что амулет обнаружил я. Потому что совершенно неожиданно оказалось, что там не стандартный разрыв в пространстве, а ебаный пиздец, над которым уже кто-то потряс посохом и своими кривыми клешнями в нем пошевелил. Смахивает на ловушку. Мне кажется, Арисаема, мы давно не виделись.

Шрам на лице неприятно потянуло. Давнюю их с Арисаемой встречу, точнее, столкновение между «Синим ручьем» и «Травяным садом», обеим сторонам до сих пор было сложно забыть.

Арисаема дернулся, будто собирался вскочить на ноги, а потом сжал кулаки на столе. Глаза у него горели недобрым огнем, он оскалился, наклоняясь ближе к камере.

— Ты считаешь, я настолько идиот, чтобы подставлять вас в лоб? Или что я не в курсе, что «Синий ручей» будет вас искать? Где вообще это твое — там? Просто чтобы знать, в чем ты меня, мудак, опять обвиняешь!

Ичунь скользнул взглядом по побелевшим костяшкам Арисаемы, задержал взгляд на том месте, где на его правой руке должен был быть мизинец. Палец так снова и не вырос, так что за шрам он рассчитался сполна.

— Если бы я хотел тебя подставить, то сделал бы это гораздо тоньше, — прошипел Арисаема. — Чтобы все считали, что сгинули вы по собственной инициативе и исключительно личными стараниями, а лучше, чтобы каждый в «Ручье» был уверен в том, что это дело рук Цзян Ю.

— Учту на будущее, — Ичунь усмехнулся. Под столом по ноге скользнул прохладой костяной хвост. Ичунь отодвинул скелетика поглубже, и тот немедленно принялся карабкаться по тумбочке вверх. — Но про амулет ты все-таки расскажи, пока вопросы не начал задавать кто-нибудь в форме инквизиции.

Арисаема моргнул, разом теряя весь свой угрожающий вид.

— Ты меня что, запугиваешь?

Ичунь пожал плечами. Похоже, Арисаема все-таки не врал. Притворяться он умел великолепно, но Ичунь тоже очень хорошо его знал: удивление на лице Арисаемы было искренним, как и ярость от подозрений. Но десять процентов на пиздеж Ичунь все-таки оставил.

— Валяй, — Арисаема картинно махнул рукой. — Можешь заявиться хоть с председателем лично и толпой дознавателей. Могу даже сам подойти.

— Подойдешь, — пообещал Ичунь. — Попозже. Не тяни время, а?

— Я же уже сказал, мой это амулет, мой, блядь. Во всяком случае, был, пока я его не проебал.

— Просто так взял и потерял экспериментальный образец?

— По тебе-то тоже инквизиция давно плачет, — недовольно сказал Арисаема, дернув уголком рта. — Только дай мне повод.

Ничего не ответив, Ичунь продолжал сверлить его взглядом, и он, в очередной раз вздохнув, откинулся на спинку кресла. Поморщился, потер забинтованное плечо.

— Его сперли... не знаю, когда, я обнаружил лет пять назад при очередной инвентаризации. Кто, как, и главное, зачем, непонятно, пользоваться кроме меня все равно бы никто не смог. К тому же он был давно разряжен и ждал отправки в утиль вместе с остальным барахлом.

Говорил Арисаема неохотно, чуть не скрипя зубами от видимой досады, — настолько, что Ичунь ему почти поверил. Даже невольно поставил себя на его место. Он бы перерыл все вокруг, до пепла и песка, лишь бы потерянное не попало в руки старым соперникам. Даже если это всего лишь старый разряженный артефакт.

— Ну и где он теперь всплыл? — буркнул Арисаема, договорив. — Ты там что-то орал про чернокнижные ритуалы.

— Всплыл там, где вашей гильдии ноги быть не должно, — расплывчато ответил Ичунь. — Недавно использованный. Что ты там говорил, только ты мог активировать?

— Иди в жопу. Кто угодно из гильды подтвердит под присягой, что я трое суток не выходил из резиденции, потому что валялся в отключке.

Он не врал, Ичунь готов был поклясться, и Весна, смотрящий сейчас на Арисаему глазами Ичуня, охотно бы это подтвердил. Проверить, конечно, все равно стоило, но он сам понимал, что здесь зайдет в тупик.

— Ладно, — устало сказал Ичунь, отпустил Весну и откинулся в кресле, понимая, что понятнее не стало. Вытянул ноги, погладил по хребту скелетика, успевшего открыть ящик и занырнуть наполовину внутрь. Скелетик довольно потерся в ответ. — Ладно, допустим. Подозреваемые в краже у тебя были?

— Были, — голос Арисаемы звучал очень кисло. — Могу даже великодушно поделиться списком.

— Какая щедрость.

— Они все давно уже сдохли. Мы никого не нашли. Амулет?

— Когда все закончится, могу вернуть.

— За вознаграждение, конечно? — Арисаема прищурился.

— За услугу, — Ичунь зыркнул на экран. — Идет?

— Сойдет. Если, конечно, вы не сгинете раньше.

— Я впишу это в свое завещание. — Его Ичунь обновлял перед каждым отпуском. На всякий случай.

***

Больше всего Ичуня удивляло то, что ни резиденция «Синего ручья», ни его собственная квартира, ни дом Вэй Чэня ни разу не взлетели на воздух. Сплетни о том, что Вэй Чэнь добавляет в свои зелья, ходили самые разные, в основном довольно жуткие, про секретные некромантские ингредиенты из самой клоаки Сферы или с ближайшего кладбища.

Ичунь на своем опыте убедился, что секретных ингредиентов у Вэй Чэня на самом деле два — табачный пепел и фантазия. Колдуя над котелком или — вот как сейчас — над небольшой кастрюлькой, стоящей на плите, тот не расставался с сигаретой, и пепел с нее щедро сыпался в побулькивающую глянцево-черную массу. На соседней конфорке стояла сковородка с мясом и овощами, щедро засыпанными специями.

— Осторожно, — предупредил Вэй Чэнь, когда Ичунь прошел мимо него к холодильнику. — Кастрюлю не задень.

— Я хочу знать, что там? — Ичунь достал бутылку сока и отхлебнул прямо из горлышка. — Выглядит отвратительно.

— Ужин, — довольно ухмыльнулся Вэй Чэнь и почесал скелетика, распластавшегося на его плече, — для него. Для нас рядом.

— Какое облегчение.

Ичунь потянул шею, разминая одеревеневшие мышцы. Пару часов назад заезжал Рассвет, привез целую стопку пластинок из горного хрусталя, на которых запечатлел весь периметр барьера, и отдельно — остаточную активность на месте театра, сквера и парковки. Скинул и отчет с фотографиями, а еще несколько новых образцов крови, обрывки одежды и даже пряди волос. И новость о том, что кого-то твари успели сожрать — предположительно, четырех человек.

— Пиздец, — только и ответил на это Ичунь, выслушав новости, и Рассвет участливо кивнул. — Ладно, мы разберемся… занимайтесь пока текучкой.

Рассвет озабоченно цокнул языком, но спорить не стал. Ситуация и правда складывалась серьезная, но рядовые гильдейцы сделали уже все, что могли, а у экспертов и ордена были свои, не менее серьезные заботы. К тому же, второго чернокнижника уровня Вэй Чэня ни в ордене, ни в гильдии все равно не имелось, так что не о чем было и говорить.

Когда Рассвет ушел, Ичунь отдал пластинки Вэй Чэню, чтобы изучил, а сам сел читать отчет о проверке территории, потом принялся изучать список, присланный ему Арисаемой, — и очнулся, только когда Вэй Чэнь позвал его с кухни жрать.

— Есть новости? — поинтересовался он, пока Вэй Чэнь переливал черную бурду из кастрюли в глубокую суповую тарелку.

— Не особо, — тот задумчиво понюхал содержимое. Скелетик нетерпеливо перебрал лапами, вытянул шею. — Погоди, остынет. Своксаар еще в Сфере, на пластинках почти ничего необычного. А, ну да. Четверых и правда сожрали! — Вэй Чэнь сказал это с таким энтузиазмом, как будто эти четверо оказались его злейшими врагами. — Этот старший изучил слепки из театра и парковки, и кое-что прояснилось.

— Не томи. — Пока Вэй Чэнь возился со скелетиком, Ичунь достал еще две чистых тарелки, разложил еду. Подумал — и вытащил из холодильника пиво. — В отчете никаких необычных всплесков не зафиксировано, цифры в пределах нормы.

— Ха, — Вэй Чэнь сорвал крышку с пивной бутылки и плеснул немного в стакан. — Куда вашим гильдейским сосункам. Короче, они все и правда пришли из разлома. Как до этого попали в Сферу — другой вопрос. Найти бы еще аватаров этой дохлой четверки...

— Вряд ли, — Ичунь тоже плеснул себе пива. После смерти человека связь с аватаром разрывалась, и отследить ее не смог бы даже Вэй Чэнь. — Значит, в любом случае нужно отыскать этих двоих.

— Ну да. Охота на них посмотреть.

Ичунь молчаливо согласился. Его тоже очень интересовали люди, способные так долго укрываться в Сфере и оставаться живыми. Вдвоем. Больше того — с одним на двоих аватаром.

Он задумался, сколько бы они протянули с Вэй Чэнем. Вэй Чэнь порой уходил охотиться и добывать особенно редкие материалы — когда сам, когда вместе с орденом. Ичуню тоже приходилось, и не так уж редко — но в его случае речь всегда шла о коротких вылазках, самое большее в двадцать четыре часа. Больше суток, и тем более несколько дней — уровень ордена, лучших из лучших, Ичунь такой стойкостью все же не обладал. Сфера не была приспособлена для человека — вода и еда не годились в пищу, воздух понемногу отравлял, опасности подстерегали на каждом углу. Сфера тянула силы, и даже эликсиры и восстановления от клериков действовали там хуже.

Самым ярким воспоминанием о Сфере для Ичуня оставался тот день, когда он нашел Весну. Или Весна — его.

Тогда в небе Сферы светило шесть лун. Белая, четыре разных оттенка фиолетового, и серая луна берсерков. Разрыв выбросил Ичуня посреди степи — вокруг под ветром, который дул одновременно со всех сторон, колыхались травы, воздух был ледяным, колючим, забивал глотку.

Ичунь смотрел на луны, на развалины вдалеке, прикидывая, куда ему идти. Спустя девятнадцать часов, сорок минут и восемнадцать секунд он должен был вернуться обратно, с аватаром или без. Если без — на должность лидера группы и, тем более, гильдии в перспективе рассчитывать не приходилось.

Все, что Ичунь успел сделать — спуститься к воде. Темной, стоячей. Его как магнитом притянуло к небольшому озеру внизу, под холмом. В спокойной глади отражались луны, и сердце замирало от предчувствия — то ли того, что может вынырнуть из этой воды, то ли — чего-то еще, смутного, необъяснимого. Ичунь потянулся к поверхности, к лунному блику, но его остановили.

— Нет.

Это было первое, что Ичунь услышал от Весны. Как тот появился, как вообще нашел Ичуня — так и осталось без ответов. Тогда, в свете лун, Весна, пожалуй, показался бы жутким кому угодно: в своих доспехах и меховом плаще из чьих-то шкур, с длинным шрамом, пересекающим лицо, с огромным мечом за спиной. И с тяжелым, матово-зеленым взглядом целого глаза.

В этот день жизнь Ичуня дала крен. И больше не возвращалась в привычное русло, потому что именно тогда он познакомился не только с собственным аватаром, но и с Вэй Чэнем, первым гильдлидером «Синего ручья».

Не то чтобы Ичунь не видел его раньше.

— Мы за тобой приглядываем, младший Чунь, — сигарета в Сфере смотрелась дико и одновременно как будто так и надо. Тогда Ичунь не представлял себе, насколько точно эта формулировка будет описывать всю его дальнейшую жизнь.

— Время еще есть? Тогда пошли, поможешь мне с материалами, — Вэй Чэнь ткнул сигаретой в сторону развалин, на которые изначально смотрел Ичунь, и зашагал в указанном направлении. Своксаар следовал за ним, фиолетовое мерцание стелилось в воздухе, тревожное и зыбкое. У Ичуня от него шкура вставала дыбом. И тогда, и сейчас.

— Когда ты так смотришь, мне хочется встать на колено и петь серенады, — вернул его в реальность смешок Вэй Чэня. Ичунь заморгал.

— Как? — хмуро поинтересовался он, заранее не ожидая ничего хорошего.

Вэй Чэнь с явным удовольствием глотнул пива, подпер подбородок ладонью, улыбаясь своей обычной улыбкой, больше похожей на ухмылку очень довольного собой дельца.

— Как влюбленная девочка.

— Иди ты в жопу. — Ичунь ткнул кулаком ему в плечо, но потом все-таки заржал и поцеловал в тут же сложенные уточкой губы.

***

Курить хотелось нестерпимо. Вообще-то, обычно Ичунь старался без лишней необходимости не залезать в пачку Вэй Чэня, а заодно и в сложенные в шкафу и ящиках стола блоки сигарет, но сейчас готов был признать, что у него, кажется, тоже образовалась зависимость.

— Ты уверен? — в третий раз спросил он Вэй Чэня, делавшего только ему понятные пометки в потрепанном блокноте.

— Уверен, — отозвался тот невнятно, гоняя во рту сигарету. Пепел сыпался на блокнот, но Вэй Чэню это не мешало. — Этот живой. Чувствует, может, себя отвратно, но живой. Этот тоже, но чувствует себя хреново. Эти четверо мертвы.

Перечисляя, Вэй Чэнь тыкал пальцами в разложенные на столе Ичуня пакеты, ровно три штуки — в первом лежали обрывок ткани со следами крови и немного грунта, заляпанного той же самой кровью, во втором бывший амулет Арисаемы. В третьем — пластинка, на которой запечатлелся слабый след от смерти четырех незадачливых гостей заповедника. Сказать по этому следу Вэй Чэнь смог только одно — четверо сдохли, причем практически сразу после прорыва.

— То есть, если посчитать еще двоих, всего получается восемь человек, — заключил Ичунь. — Четверо живы.

— Пока что, — Вэй Чэнь поднял вверх указательный палец.

— Найти их сможешь?

— Попробую.

— Угу, — вздохнул Ичунь, мысленно перебрал всех сильных и, главное, свободных чернокнижников, и сел писать Рассвету. Заодно попросил завезти все данные в инквизицию, пусть посмотрят по своим базам, может, отпечатки силы где и всплывут. Особо, впрочем, Ичунь не рассчитывал: если эти мудаки смогли использовать амулет, замкнутый на владельца, без самого владельца, то, возможно, и замаскироваться для них не составило бы труда. — Дай Своксаару отдохнуть, — сказал он, закрыв почту.

«И себе», — безмолвно повисло в воздухе.

— Дам, дам, — рассеянно пробормотал Вэй Чэнь, не отводя взгляда от блокнота. — Что там в твоем списке от Арисаемы? Всех проверил?

— Всех, ничего.

В списке было всего трое. И все, как Арисаема и говорил, были уже мертвы пять лет или больше. Один сгинул в Сфере, второй связался с дурной компанией и погиб в какой-то давней драке, третий тихо скончался в больнице от старости. Ичунь не знал, какими соображениями руководствовался Арисаема, но другой информации у него все равно не было.

Колдун, сгинувший в Сфере, смущал. Мог ли он на самом деле выжить, инсценировать свою смерть и хорошо спрятаться? Неделю назад Ичунь сказал бы, что нет, но последние сутки здорово поколебали его уверенность.

С другой стороны, зная дотошность Арисаемы... если бы существовал хоть маленький шанс, что колдун жив, тот достал бы его даже из ада.

Ичунь устало помассировал лицо. Голову распирало от обилия информации, внутри зудело раздражение от осознания того, что проблему нельзя просто разрубить мечом и двигаться дальше.

Он любил простые решения. В отличие от Вэй Чэня, с восторгом копающегося в чужих воспоминаниях, рисующего головоломные схемы, придумывающего тысячу и одну стратегию борьбы — неважно с кем, монстрами из Сферы, нарушителями или другими орденами и гильдиями, посягнувшими на нужный ему ресурс, — так, чтобы остаться в выигрыше или хотя бы не в минусе, Ичунь предпочитал самую короткую и прямую дорогу. Это не значило, что он не умел по-другому — но, в отличие от Вэй Чэня, сложностями не наслаждался.

— Про сбежавших в Сферу что-нибудь есть?

— Пока ничего, — Вэй Чэнь захлопнул блокнот, поскреб щеку и прислушался к чему-то. Покачал головой. — Пойду все-таки поищу кого-нибудь из этих, — добавил он, кивая на пакеты. — Но у них точно щиты, причем хорошие. Странно, аватары-то говно, особенно у того, что с амулетом, зыбкий какой-то.

— Угу, иди. Я пока тут доделаю.

От документов и таблиц уже тошнило, но Ичунь скрупулезно заполнял все формы и расшифровывал короткие заметки Вэй Чэня. Порой это помогало привести мысли в порядок, разложить все по полочкам, хотя перед глазами уже рябило от букв и строчек. Документы он скинул Рассвету, чтобы отправил аналитикам вместе с копией пластинок, которые уже изучил Вэй Чэнь — может быть, смогут найти что-нибудь интересное.

Отправив последнее письмо, Ичунь рассеянно уставился в экран. В голове царила жуткая каша, глаза устали, мозг отказывался соображать — но, уже разогнавшись, никак не получалось остановиться и расслабиться. Осмысленные раздумья сменились бредом: он смотрел на таблицы, почту, а в голове перекатывались графики зависимости больших проблем от настроения чернокнижников, невнятных предчувствий от происходящего, и его самого — от наличия Вэй Чэня в его жизни.

Какое-то время Ичунь так и сидел, перебирая в памяти события последних суток, пытаясь сообразить, не упустил ли он чего — на месте, в разговорах, в состоянии Вэй Чэня...

А потом бросил страдать хуйней.

Бесцельные самокопания никогда еще не приносили ничего, кроме головной боли, тем более что Ичунь не был силен в психоанализе, особенно когда речь касалась его самого или места Вэй Чэня в его жизни, — а проблемы можно было решать по мере их поступления. Мечом или головой, благо, Ичунь обладал и тем, и другим. Так что он решительно захлопнул ноутбук, поднялся и отодвинул в сторону картину со Своксааром, висящую аккурат напротив рабочего стола. За картиной — полотном авторства младших послушников гильдии — скрывался сейф, откуда Ичунь принялся деловито выгребать все содержимое.

Своксаар, больше похожий на Вэй Чэня, чем на себя самого, смотрел с картины, знакомо ухмыляясь. Художнику, не слишком-то, откровенно говоря, умелому, удалось очень точно передать выражение лица и даже взгляд.

Кончики губ сами поползли вверх. Все-таки Вэй Чэнь умудрялся внушать чувство обожания всему живому, да и не очень живому — Ичунь покосился на заинтересованного скелета — тоже. Может, из-за уникального сочетания хитровыебанности, смелости и невероятной романтичности. Или из-за манеры призывать для младших ручных сущностей. Или из-за того, что Вэй Чэнь ухитрялся быть не только чернокнижником, некромантом, но и настолько живым, полным жизни во всех ее проявлениях, насколько только мог быть человек.

Стоило кому-то из младших гильдейских узнать, что Ичунь регулярно видится с Вэй Чэнем, как ящик у кабинета начал переполняться письмами и записками, детскими кривыми амулетами и дурацкими зельями, подарками и игрушками. Ичунь выгребал все это и вручал Вэй Чэню, ощущая себя глупо — а когда Вэй Чэнь садился все это разбирать прямо на полу, еще и счастливо.

Ичунь мог понять даже Своксаара. Может быть, как никто другой. Летним вечером пять лет назад, когда они с Вэй Чэнем сидели на крыше гильдии, потягивая вино, Ичунь почти видел то, что рассказывал Вэй Чэнь — как он бродил по Сфере день за днем, изучая странные города аватаров, пока в порту, из которого никогда не уходили в темное море корабли, не встретил Своксаара.

Вэй Чэнь наблюдал за ним несколько дней, приходил снова и снова, чтобы посидеть на причале пару часов, глядя, как аватар в полном одиночестве кидает на черную непрозрачную воду сети заклинаний.

К Своксаару никто не подходил. Ичунь думал, что это, в принципе, логично: более сильные аватары питались мелкими. Аватары уровня Своксаара встречались очень редко. Мало было сумасшедших, которые рисковали с ними связаться.

Вэй Чэню удалось. Говорили, что во время их со Своксааром драки Сфера едва ли не дрожала.

Ичунь переложил на стол ворох амулетов, коробку с зельями и затем — кобуру и пистолет. Мечом можно было решить многое, но иногда приходилось прибегать к другим мерам.

Он ссадил на пол скелетика, который тут же принялся карабкаться обратно. За окном стремительно темнело, в глаз и в висок отдавало болью — собиралась гроза, ходила тяжелыми облаками по небу, давила на мысли. К ночи должен был начаться ураган.

Маркеры застучали по полу, когда скелетику удалось зацепиться когтистыми лапами за край столешницы и подтянуться. К амулетам его тянуло, как магнитом.

— Чем занят твой хозяин, хотелось бы мне знать, — Ичунь со вздохом подхватил его под ребра и усадил себе на плечо.

Ответ на этот вопрос нашелся очень быстро. Вэй Чэнь играл в «Славу». В теории, второй ноутбук предназначался для проверки гильдейских баз, расчетов активности, учета в хранилищах — для всей работы, которую Ичуню лень было делать в здании гильдии. Но новую онлайновую игру он тоже тянул, хоть и не на максимальных настройках.

— Задрот, — Ичунь остановился за спиной Вэй Чэня и водрузил скелетика ему на плечо.

— Кто бы говорил. У тебя на три левела больше, — Вэй Чэнь затянулся, отвел персонажа в сторону и запрокинул голову, улыбаясь. — Все отправил?

— Угу, — Ичунь поморщился. — Собери, что тебе может понадобиться, потом копаться будет некогда.

— Как скажешь, гильдлид, — Вэй Чэнь ухмыльнулся. — Ты какой-то напряженный. Этот старший поможет тебе расслабиться. Например, я придумал скелетику имя.

— Хм? — Ичунь протянул руку и теперь медленно гладил Вэй Чэня по затылку и шее.

— Малыш Чунь, — рожа у Вэй Чэня была самая непроницаемая. — В твою честь.

Иногда Ичунь думал, что понимает, почему Вэй Чэню рады даже в Сфере. Иногда — недоумевал, как тот дожил до своих лет. А иногда — как сейчас, например, — не мог определиться, смеяться или придушить его, наконец.

— Я же скучаю, когда не в отпуске. А так будет напоминать о тебе, — усмешка Вэй Чэня стала еще шире. А глаза — серьезнее и темнее. Ичунь наклонился, целуя его.

Пусть будет Чунь. Черт бы с ним. Ичунь тоже скучал.

Глава 3

Гроза все-таки пришла ночью. Ичунь вырубился, слыша, как ровно дышит рядом Вэй Чэнь, уплывая в сон, и как яростно грохочет за окном гром. Чтобы вынырнуть из дремы, как от удара — по ощущениям, всего часа через три.

Вэй Чэнь сидел, откинув одеяло. Его окутывало фиолетовое мерцание, на лице снова проступили красные узоры, глаза светились, отсутствующий взгляд буравил стену. Весна внутри Ичуня оскалился, его с трудом удалось удержать на месте.

Мобильный, сигнальная система на ноутбуке, гильдейское оповещение и оба телефона заорали одновременно. За окном все еще лило и грохотало.

— Своксаар его нашел, — сухим, треснувшим голосом сказал Вэй Чэнь, вслепую протянув руку за сигаретами. Скелетик метался между ним и Ичунем, становился Вэй Чэню лапами на грудь, тыкался в подбородок. — Он был в Сфере.

— Кто — он? — тупо переспросил Ичунь, прикуривая две сигареты разом.

— Чернокнижник, — присутствие Своксаара сейчас ощущалось с такой силой, что Ичуня потряхивало от злости Весны. И от неприязни самого Своксаара — тоже.

— И тот, чей нож. Своксаар вывел их наружу, — Вэй Чэнь медленно выдохнул и придвинулся ближе к Ичуню. Он снова был ледяной. А Ичуня, стоило моргнуть, потянуло в фиолетовый водоворот. В котором были двое мальчишек, перепачканный кровью Вэй Чэнь — и он сам. С мечом.

Ичунь затянулся, почти давясь горьким дымом и отгоняя непрошенное видение подальше. За окном снова громыхнуло. Система все еще орала, но сейчас весь мир мог обрушиться на землю — он не собирался сдвигаться с места, пока не убедится в том, что с Вэй Чэнем все в порядке.

— Они вышли, сейчас недалеко от прорыва в Тающем снеге, — Вэй Чэнь возвращался к реальности, а Своксаар, наоборот, отступал, но — Ичунь чувствовал — ушел он на этот раз недалеко. — Отдыхают в городке рядом с озером, Своксаар за ними следит, часа полтора у нас есть. Едем.

Ичунь молча поднялся, принимаясь одеваться. Бросил короткий взгляд на голого Вэй Чэня, вздохнул и только с силой затянулся.

— Отпуск, — со странной интонацией сказал тот, пока Ичунь застегивал ремни кобуры и рассовывал амулеты и зелья по карманам и поясной сумке. Вторая сумка, с вещами первой необходимости, валялась около кровати, рядом с ножнами меча. — Поехали.

Вэй Чэня, на плече у которого растопырился скелет, Ичунь в гараже сразу толкнул в сторону пассажирского сиденья. И как только они выехали за пределы жилого квартала, вдавил педаль в пол.

— Я уже говорил, что больше не сяду с тобой в машину? — Вэй Чэнь отчетливо сглотнул, когда Ичунь заложил крутой вираж на мокрой дороге.

— Это твоя машина.

— Она мне нравится целой.

— Мы торопимся, — Ичунь даже бровью не повел. Он поймал себя на дежа-вю — вчерашним утром они ехали по той же самой дороге, только вел Вэй Чэнь, а вместо дождя, хлещущего, как из ведра, мягко светило солнце. Погода в окрестностях города Ледяного ручья, особенно ближе к межсезонью, славилась своей изменчивостью.

Времени в самом деле было немного. Кто знает, куда и когда эти двое отправятся потом — или снова уйдут в разрыв. Гоняться по Сфере за ними Ичуню хотелось сейчас меньше всего. И еще меньше — чтобы в Сферу уходил Вэй Чэнь. Наверное, стоило остаться ночевать в городе по соседству, а не возвращаться домой, сейчас было бы проще.

Вэй Чэнь упрямо молчал и наверняка азартно спорил с самим собой, но Ичунь видел, с каким трудом ему даются разговоры и слияния со Своксааром. Это было, вообще говоря, странно, Вэй Чэню еще и тридцати не исполнилось. Может, сыграло свою роль то, что испытание он проходил не подростком, а в двадцать — солидный возраст для ученика. Дар в Вэй Чэне пробудился поздно, ни в одной гильдии не было для него места, и всему пришлось учиться самому. И основать гильдию, а затем и орден, тоже самостоятельно.

Знак, запрещающий проезд, и ленты, перегородившие дорогу, вдруг загорелись в свете фар ярким всполохом. Ичунь ругнулся, резко крутанул руль, уходя в сторону, едва не выскочил на встречную полосу — но все же успел дернуть руль снова, и машина резким рывком легла на другой курс.

— Пиздец! — припечатал Вэй Чэнь, которого, несмотря на ремень безопасности, мотнуло туда-сюда. — Ты убьешь мою детку!

— Не убью, — мрачно ответил Ичунь. — Отслеживай, куда нам надо. Они еще не сбежали?

— Пока нет, — Вэй Чэнь, не став спорить, развернул карту и вытащил свой кристалл. — Вроде бы. У меня все мозги, блядь, перемешались.

Ичунь ухмыльнулся, пропуская ворчание мимо ушей. Он прекрасно знал, насколько Вэй Чэнь любит быструю езду — и насколько уверен, что ничего страшного ни с ними, ни с машиной, на самом деле не случится. Чернокнижники и берсерки не погибают в автокатастрофах. Скелеты — тем более.

А машина Вэй Чэня и так уже походила на чудовище, восставшее из мертвых и до сих пор не развалившееся исключительно благодаря черной магии. Защиты, который был оплетен каждый винтик, хватило бы на целый город, не то что у служебных гильдейских машин.

На повороте Ичунь свернул налево, дорога нырнула в лес, такой старый и дикий, что кроны деревьев сплетались где-то высоко над крышей машины. Дождь путался в листве, перестал заливать стекла, но длилось это недолго — метров через пятьсот тоннель из деревьев закончился, дорога побежала вдоль длинного вытянутого пляжа. Далеко впереди горели огни небольшого городка на озере Тысячи волн, где, если верить Своксаару и Вэй Чэню, пряталась сейчас удивительная парочка, способная разгуливать по Сфере, как у себя дома.

— Притормози-ка, — попросил Вэй Чэнь, когда Ичунь проехал дорожный указатель. — Мне надо сосредоточиться.

Ичунь послушно съехал на обочину, заглушил двигатель и откинулся на спинку кресла, пока Вэй Чэнь, закрыв глаза, медитировал над картой.

— Масштаб бы поменьше, — Ичунь цокнул языком. — А еще лучше — карту города.

— Не, — Вэй Чэнь мотнул головой. — И так сойдет.

Амулет, качающийся на цепочке, мерцал. Ичунь засмотрелся, не в силах оторвать взгляда от пульсирующего в кристалле света, будто бы заточенного и пытающегося вырваться наружу, медленно моргнул, загипнотизированный им.

Он мог сколько угодно злиться на Своксаара, на ту силу, которая медленно разрушала Вэй Чэня с каждым новым заклятьем, каждым обрядом, — но смотреть на то, как тот колдует, всегда завораживало. Вэй Чэнь закрыл глаза, забормотал какую-то невнятицу, — а потом вдруг вскинул голову, ударившись затылком о кресло, и хрипло выдохнул:

— Блядь, гони к пляжу, там какой-то пиздец.

— Хотел бы я еще знать, где пляж, — Ичунь достал телефон, выругался — не было связи. — Блядь. Погоди.

— Пусти меня за руль, — Вэй Чэнь отстегивал ремень безопасности. Двигался он как сомнамбула, глаза светились в полумраке. — Пока я вижу.

На этот раз Ичунь не стал спорить.

Пляж казался нереальным. Пугающе красивым. Вэй Чэнь затормозил на самом краю стоянки, едва не сбив декоративные полосатые столбики. Ичунь смотрел, и мир вокруг становился все более четким с каждой секундой: ветвистые молнии били в воду и песок, ветер бросал в лицо пригоршни брызг, где-то вдалеке орали надсадно чайки, стучали нанизанные на веревки ракушки, украшавшие домик смотрителя. Слава богам, пустой.

Стоило выйти из машины, и Весна ощетинился, без спроса сливаясь с Ичунем в одно мгновение. Обычно за ним не водилось ничего подобного, если он и приходил сам, то вел себя в рамках их с Ичунем молчаливого взаимоуважения.

Покрутив головой, Ичунь замер на секунду рядом с Вэй Чэнем — и наконец-то увидел. Впереди, на грани между водой и песком, колыхался проход в Сферу. Не привычная им обоим дверь, прорезанная в пространстве, а огромное полотно, за которым угадывались очертания странного города аватаров, в котором Ичуню довелось побывать только раз. И он бы не рискнул поклясться, что это был тот же самый город.

— Пиздец, — Вэй Чэнь сглотнул. И рванул вперед, чертыхнувшись, когда когти скелета проехались по его плечу, впиваясь глубже.

— Эй, стой!

Ичунь тоже не успел. Даже несмотря на помощь Весны. Двое мальчишек, один подросток, второй — чуть старше, пытались уйти в Сферу. Один заканчивал заклинание открытия прохода, второй, неплохо владеющий мечом, дрался с чернокнижником. Слабеньким — аватар вокруг него трепыхался, как половая тряпка, едва удерживаясь в этой реальности. Наглым — оставив мечника за спиной, он развернулся, чтобы прогнать Ичуня с Вэй Чэнем. И невезучим, потому что долгая и насыщенная жизнь в гильдии научила Ичуня одному. Видишь чернокнижника, ведьму, боевого мага, кастующего в тебя заклятье на поражение? Стреляй первым.

Именно это и спасло: Вэй Чэня, самого Ичуня или кого-то из мальчишек.

— Ну блядь! — Вэй Чэнь посмотрел на Ичуня с укоризной. — В голову-то зачем?

— Твоя целее будет, — Ичунь опустил пистолет. Покосился на Вэй Чэня в ответ и пожал плечами. — Извини.

Допрашивать такой труп и вправду будет сложнее. Пули в пистолете, разумеется, тоже были не обычными.

— Эй, парни!

Мальчишки, не теряя времени, уже молча рванули к проходу в Сферу. Один обернулся, и вспышка молнии высветила бледное лицо с темными провалами глаз, измученное и уставшее. Второй дернул его за руку, загородил обоих мечом, к которому с небес соскользнула следующая молния.

— Да блядь, стой! Сдохнете же!

Вэй Чэнь вскинул посох. Ичунь дернул его за плечо назад. Весна чуял страх гораздо лучше, чем Своксаар; на страхе, который внушали берсерки, и ярости, которую они испытывали, строилась добрая половина их магии.

Полотно прохода схлопнулось — сперва до размеров окна, а потом вовсе исчезло с очередным порывом ветра. Вэй Чэнь, выругавшись, воткнул в песок посох, резко разводя руки в сторону, словно разрывая пространство, чтобы создать новый проход.

Песок под посохом засветился и спекся, застыл фиолетовой массой. Ичунь не очень интересовался, какой дрянью обмениваются в такие моменты их мир и Сфера, но подумал, что надо будет прислать сюда клериков. Хотя кому здесь восставать, дохлым рапанам?

— Прибрался за собой, ты смотри, — прошипел Вэй Чэнь, открывая новый проход. — Талантливый какой.

— Идем за ними, — коротко сказал Ичунь. — Осторожно, нехер пугать их еще больше. И дай сигарету.

— Курить вредно, — отозвался Вэй Чэнь, протягивая ему пачку. Ичунь усмехнулся. Этот диалог повторялся из раза в раз столько лет, сколько они были вместе. Пожалуй, это даже умиротворяло. — Давай тоже приберемся, что ли, пока кастуется, это красавчик нам еще пригодится.

Ветер бросал в лицо волосы, норовил сорвать с них резинку. Не давал толком подкурить, но Ичунь справился — почти уткнувшись лицом в ладони Вэй Чэня, в которых трепетал и бился на ветру огонек зажигалки.

Хотелось странного. Уйти на видневшийся вдалеке пирс, о который разбивались бешеные волны, и стоять, чувствуя плечом тепло Вэй Чэня. Остановить время.

Пока они тащили к машине труп неизвестного чернокнижника, Ичунь размышлял об этом, пытаясь прикрыть глаза от песка, который поднимало с пляжа целыми пластами. Проход открывался медленно, несколько минут у них было.

— Своксаару нравится мальчишка, — интонация у Вэй Чэня была сложная. Болезненная и любопытная одновременно. Он медленно почесывал скелетика под подбородком, прислонившись к машине, пока Ичунь доставал куртки, писал в гильдию, инквизицию и координатору по работе с мирным населением.

«Чувак, у тебя проблемы. Нет, не так. У тебя, блядь, проблемы, — мрачно подумал Ичунь. — С твоим ебаным аватаром. И у меня с ним тоже проблемы».

— Выведем их и разберемся.

— Если найдем снова, — Вэй Чэнь дернул уголком губ. Ичунь посмотрел на него, а потом молча придвинулся ближе, провел ладонью по щеке, виску.

— Эй.

Вэй Чэнь поднял на Ичуня взгляд, в котором еще бликовали отсветы. Устало опустил веки и прижался лбом к его лбу.

— Идем.

***

Переходы Ичунь не любил. Терпеть не мог, если точнее.

Сфера отвечала ему взаимностью — едким запахом испарений, от которых першило в горле, а кожа начинала зудеть; темно-багровым, будто бы уставшим солнцем, светящим с разодранных в клочья небес. Багрянец, охра, пурпур — небеса казались такими же древними и уставшими, по ним то и дело пробегали всполохи молний, а вместо птиц в вышине кружили тощие когтистые твари.

Портал вывел Ичуня и Вэй Чэня тоже к озеру, огромному, с темной спокойной водой. Сквозь песок прорастали пучки жесткой серой травы, изредка усыпанные мелкими цветами, торчали осколки ракушек и причудливой формы костей.

Их уже ждали — Весна стоял у самой воды, кончики тяжелого плаща намокли, закрепленный на спине меч, здоровенный, еще больше того, который Ичунь нес в руках, тускло сиял. Лезвия, вплетенные в волосы, звякнули о доспех, когда он повернулся и кивнул, сухо приветствуя. Своксаар сидел на камне в паре метров от него, закутавшись в плащ, сгорбившись, точно от холода, и рисовал длинным когтем узоры на влажном песке. Весну он старательно не замечал, да и вообще казался погруженным внутрь себя. Только двинулся кончик острого уха, когда Вэй Чэнь подошел ближе и с интересом уставился на исчерченный песок.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал Ичунь, отвернувшись, чтобы не видеть, как Вэй Чэнь кладет руку на плечо Своксаара.

Связь между аватаром и человеком была гораздо глубже родственной, дружеской, даже любовной — они просто становились двумя частями одного целого, кто-то на время, кто-то навсегда, и ревновать Вэй Чэня к Своксаару было так же глупо, как ревновать его к руке, ноге, волшебному дару или зачаткам совести, — но Ичунь все равно скрипел зубами.

Весна протянул руку ладонью вверх, Ичунь накрыл ее своей. Его собственная ладонь, достаточно большая, вообще-то, на фоне руки Весны казалась совсем маленькой, почти детской. Он опустил веки, принимая чужую силу, сливаясь с ней, так же, как делал и за пределами Сферы. Сразу стало легче дышать, и зуд, раздирающий кожу, успокоился тоже.

Расслабляться, впрочем, не стоило. Сфера все равно отравляла его тело, хоть и гораздо медленней, чем если бы Весна просто шагал рядом. Иногда Ичунь задумывался, каково было бы не сливаться с ним, а просто сражаться бок о бок, будто бы они друзья или боевые соратники, но проверять не стремился. Он до сих пор помнил, как плохо было после испытания, и еще отдавал себе отчет — без силы Весны ему не выжить в стычке с мобами, а с их предводителями и подавно.

— Чуешь след? — Вэй Чэнь, преувеличенно бодрый, поигрывал посохом, перебирая по нему пальцами. Ичунь потянул носом, разбивая сложную смесь запахов на составляющие, отделяя лишние, пытаясь нащупать знакомый — тот же, которым тянуло от ножа, прихваченного из заповедника.

Ничего.

— Вот и я нет, — как обычно, Вэй Чэнь читал все по его лицу. — Своксаар пока тоже, мощно закрылись. Но далеко бы не ушли. Ладно, попробуем довериться моей детке.

Своксаар, мрачно подумал Ичунь, мог бы мальчишек и выследить, и надежно скрутить. Если бы захотел — но помогать им было, очевидно, не в его приоритетах, как и делиться информацией с Изменчивой Весной. Эта отстраненность раздражала в нем отдельно.

Вэй Чэнь тем временем взмахнул посохом. Когтистая рука-навершие засветилась мертвенно-белым светом, и вереница искр, сорвавшихся с кончиков когтей, указала направление — в противоположную сторону от воды, к роще высоких раскидистых деревьев с черными стволами и темно-красными листьями. Рощу эту Ичунь знал. Не самое опасное место в Сфере — но и не самое приятное, мелких мобов под сенью деревьев жила просто тьма. Загрызть простого человека им не стоило ничего, и если бы Ичунь не видел своими глазами, как мальчишка без аватара спокойно уходит в Сферу, подумал бы, что искать уже некого.

Роща жила своей жизнью. Деревья едва заметно покачивались без ветра, по гладкой коре пробегали мелкие красные искры. На ветвях двигались шипастые комки — даже не мобы, так, ядовитая мелочь, смахивающая на крабов. Ичунь ощутил на мгновение голод Весны, перед глазами очень ярко встала картинка — Весна, разламывающий «краба» даже не мечом, руками, и поглощающий его энергию.

— Ебать тут просека, — Вэй Чэнь двигался вперед быстро и легко, расшвыривая в стороны остатки мобов, еще дымящихся.

Ичунь присел, присматриваясь к одному из них.

— Меч. Прямой удар.

Сколько же сил было у этого пацана. Ичунь хотел бы знать, откуда они взялись, эти двое. То, что их появление, — и что ордена и гильдии проебали двоих такой силы, — не предвещало ничего хорошего, это и без прорицателей было понятно.

— Что, не отказался бы от клерика и пары магов? — Вэй Чэнь усмехнулся, пошарил по карманам и выругался, когда когтистая ладонь распорола ткань.

Ичунь молча помотал головой. Ему и так было нормально.

Мобы набрались смелости уже у дальней границы рощи. Ичунь — Весна — чувствовал их движение, их голод, их желание напасть и сожрать, и опаску. Весна и Своксаар их пугали, но зато люди казались очень заманчивой добычей для тупых тварей, живших на деревьях и под ними.

Так что когда впереди из-под слоя сухих листьев вынырнули сперва огромные клешни, а потом — крабы, размером с хорошую тачку каждый, — Ичунь был готов.

— Лапша с крабами? — атака Вэй Чэня оглушила мобов, а заодно подсветила все вокруг белым и лиловым, позволяя Ичуню просто рубить и рубить, отсекая клешни, разламывая панцири.

Ему прикрывали спину — и это было главным в любом бою.

Мобов было много. Так, что в какой-то момент начало казаться, что Ичунь с Вэй Чэнем застряли в одной бесконечно повторяющейся секунде: в которой крабы все лезли и лезли из земли, падали с деревьев, а щелканье клешней наполняло все вокруг.

Последнего Вэй Чэнь угомонил ударом Руки смерти под панцирь — в ту секунду, когда Ичунь загородился локтем от клешней в лицо.

— Спишь?

— Иди ты, — Ичунь от души пнул тварь так, что она улетела обратно в лес. Судя по звукам, ее моментально начали жрать.

«Привал», — подумал Весна.

Место для привала выбирал тоже он. Своксаару, кажется, было все равно.

Они устроились среди руин какого-то здания: гладкий полупрозрачный камень его стен, искрящийся красным в сгущающихся сумерках, хотя бы немного защищал.

— Времени у нас не дохера, — заметил Вэй Чэнь, вытягиваясь прямо на пожухлой траве и укладывая голову на колени Ичуню. Узоры на его лице светились ярко, когти клацали — его этот звук забавлял, а Ичуню действовал на нервы.

Шуршавший до этого по кустам скелетик юркнул к Вэй Чэню на грудь, сворачиваясь костяным клубком. Этого когти тоже не нервировали, скелетик откровенно тащился от того, как Вэй Чэнь чесал его вдоль хребта.

Времени действительно было мало. Каждая минута промедления уменьшала шансы мальчишек на выживание, но идти уставшими — гарантированно угробиться самим. Сфера жрала всех, невзирая на возраст и заслуги, но после боя аватарам нужно было немного времени, чтобы восполнить энергию.

Ичунь молча кивнул. Наткнулся на взгляд Вэй Чэня — Своксаара — и рухнул в него с головой.

Видение было таким осязаемым и настоящим, будто Ичуня выбросило в параллельную реальность. Здесь дул ветер, сырой и холодный, шевелил камыши и жесткие стебли осоки. Место Ичуню знакомо не было — крохотный дом, прилепившийся к причалу среди леса, у большого озера на самой грани реальности. Прорывы тут были повсюду, хаотические всплески размером от булавочной головки до портала возникали снова и снова, и странно было, как нормальный, привычный мир тут не свалился в Сферу целиком.

Своксаар обернулся, и вместе с ним развернулся Ичунь. В затылке отдалось болью.

Далеко впереди, на мокром причале, сгорбившись, стоял Вэй Чэнь, опираясь на какую-то палку. Ичунь дернулся к нему, мир вспыхнул перед глазами, разлетаясь каплями воды — и исчез.

— Точно спишь, — Вэй Чэнь тыкал его в бок когтями. Получалось чувствительно даже через доспех.

Ичунь длинно выдохнул через нос и запрокинул голову. Больше всего на свете он ненавидел не понимать, что происходит. И кого нужно убить, чтобы стало лучше.

Он провел языком по губам, смачивая их слюной. Хотелось пить. Где-то вдалеке, среди деревьев, журчал ручей, но вода из него не предназначена была для людей, даже в слиянии.

— Задумался.

В груди поселилась тупая боль. Ичунь снова вспомнил вчерашнюю вспышку — пустую комнату, тычущегося в руку скелетика, — и между ребрами заныло с новой силой. Он сжал плечо Вэй Чэня, просунул ладонь ему под затылок, перебрал пальцами, путаясь в растрепанных волос, чувствуя тепло, пульсацию крови в сосудах. Наклонился — и собрал своими губами с губ Вэй Чэня табачную горечь, приправленную солоноватым привкусом свежего пота. Весна бесился, раздраженный близостью к Своксаару, тот ощутимо негодовал в ответ, но Ичуню было плевать, бурлящие эмоции своего и чужого аватаров только добавляли остроты. Он оторвался от Вэй Чэня, только когда воздух вспороли черные молнии, а его собственное тело в ответ тут же вспыхнуло белым огнем, и мышцы, вмиг вспухшие и напрягшиеся, заныли. От срыва Весну удерживало только отсутствие приказа.

— Люблю ход твоих мыслей, — хрипло усмехнулся Вэй Чэнь. — Жалко, времени нет.

— Наверстаем дома, — Ичунь выпрямился, усмехаясь в ответ и гадая, почудилось ему, как дернулась вверх левая рука Вэй Чэня, с загоревшимся на кончиках когтей черным пламенем, прежде чем тот прижал ее другой, или же нет. — Отслеживай направление, надо идти дальше. Я тоже попробую.

Он пошевелил ногами, и Вэй Чэнь, вздохнув, сел, растер грудь. Скелетик нетерпеливо пританцовывал у него на плече, вглядывался вперед, вытягивая шею.

Ичунь потянул носом, закрыл глаза, сосредоточился, опять отсекая лишние запахи. Ну же, мысленно попросил он, покажись. Просьба сработала — издалека слабо пахнуло кровью, и волосы на затылке встали дыбом от узнавания.

— Нашел, — не открывая глаз, пробормотал он. — Далеко немного крови, видимо, ранили.

— Да, — голос Вэй Чэня звучал эхом. — Тоже нащупал. Блядь. Или они решили, что оторвались, и сняли защиту, или все очень плохо.

На последних словах он закашлялся. Ичунь молча поднял меч.

— За мной.

Они прорубали себе путь прямо через лес, сметая на пути бурелом, сухие кустарники, бросающихся под ноги тварей. Треск ветвей и хруст когтей отдавались в голове Ичуня мерно щелкающим метрономом, отсчитывающим время — его, Вэй Чэня, безрассудных мальчишек.

— Когда доберемся, надо постараться их не напугать, — заметил Вэй Чэнь, взмахивая в очередной раз посохом. Ичунь проследил взглядом за раскрывшейся прямо посреди пространства призрачной дверью, ощетинившейся десятком щупалец. Щупальца захватили сразу пучок монстров, бежавших к ним, втянули внутрь, дверь сыто хлопнула и чавкнула, растворяясь в воздухе, как не бывало.

Ичунь хмыкнул, вспоминая парковку. Парни убегали, спасая свои жизни, но чтобы напугать их, нужно было что-то посильнее черной магии.

Полоса деревьев резко оборвалась, Ичунь вылетел на открытое пространство — безжизненную равнину, засыпанную песком и хрустящей под ногами крупной каменной крошкой. Вдали острыми пиками застыла скалистая гряда и катило глянцево-черные воды море.

Запах человеческой крови здесь был гуще, к нему примешивался резкий душок — так пахли внутренности и кровь тварей, размазанных, разметанных по каменистым склонам. Местами в породе виднелись свежие сколы.

След уводил дальше, к руинам древнего города, залитым лунным светом. Когда Ичунь взглянул на них, внутри все перевернулось.

— Мать твою, — севшим голосом сказал Вэй Чэнь. — Это же Нефритовый город.

Город Нефритовой династии был одной из самых старых и жутких легенд. Ичунь предпочел бы никогда не знать, что она оказалась правдой, а не сказкой, которую рассказывают в ночь Хэллоуина послушники друг другу.

Говорили, что здесь, в Нефритовом городе, хранились все тайны аватаров и карты сокровищ Сферы. Что аватары здесь жили с людьми и создавали невероятные артефакты.

И что все это закончилось в одну ночь: город вместе с гильдией и орденом ушел в Сферу. Все, что осталось вместо него в реальности — перебудораженные аватары по всему миру и гладкий, как стекло, камень там, где он когда-то стоял. На плато, безжизненном и пустом, до сих пор никто не селился. В реальном мире Нефритовый город находился очень далеко и от города Тающего снега, и от озера Тысячи волн, но география Сферы, бесконечно изменчивой, жила по своим собственным законам. Если не иметь четкого представления, куда именно нужно, можно открывать порталы из реальности десятки раз подряд, и каждый раз оказываться в новом месте, — а можно тысячу раз попадать в одно и то же.

Пожалуй, самым жутким было то, что город до сих пор жил. Поту — точнее, по эту? — сторонней жизнью. Колокол на башне мерно раскачивался, в воздухе плыл густой низкий звук.

Многие хотели услышать этот колокол. Почти все исследователи Сферы искали Нефритовый город. А вот Ичунь бы обошелся без открытий, хотя бы сегодня, но именно поэтому им с Вэй Чэнем предстояло войти в столицу Нефритовой династии.

Везло им сегодня, как утопленникам.

Стены мерцали в свете лун Сферы, и на них тускло поблескивали силуэты тех, кто когда-то здесь жил. Казалось, можно даже рассмотреть лица стражников и бойцов гильдии, таки и оставшихся навсегда на своем посту. Над поднятым мостом застыл белой статуей клерик, вскинувший бесполезный крест.

В воротах Нефритового города виднелся пролом от удара — прямой, лобовой атаки, сминающей плоть, кости, дерево и металл. Мальчишки тратили силу так щедро, что стало бы жутко, но Ичунь, кажется, достиг своего предела. Страха он уже не чувствовал, и удивления от неожиданной находки тоже.

Весне Нефритовый город закономерно не нравился. Он предпочитал простор и больших тварей, которых хорошо было крушить, а городов, даже заброшенных, старался избегать.

— Дорогу нам открыли. — Ичунь шагнул вперед.

«Мы не одни».

Голос Весны прозвучал заинтересованно. Ичунь обернулся и выматерился от души. Со скал, со стороны моря, из гребаного леса стекались мобы. Ползли по следам, припадая к ним, сбиваясь в стаи, поедая по пути останки своих сородичей.

Впервые в жизни Ичунь не отказался бы от стаи диких аватаров — они выглядели не настолько отвратительно. Аватары были хотя бы относительно человекообразны, в отличии от этих тварей.

— Если остановить колокол, город превратится в прах. Так Своксаар говорит, — Вэй Чэнь смотрел вверх, и лицо у него было почти мечтательным. Настолько, что Ичунь немедленно ощутил желание отвесить ему хороший подзатыльник. Умение Вэй Чэня находить прекрасное в местах, отмеченных знаком ебаного пиздеца, Ичуня попеременно доводило то до белого каления, то до ступора, то — до прилива идиотской нежности. Но не сейчас.

— В следующий раз залезем. Можем даже спереть, а пока, — Ичунь от души размахнулся мечом, срубая голову первой твари, высунувшей ее в пролом. — За нами валит экскурсионная группа. Поставишь Дверь, когда мы войдем?

— С удовольствием, — Вэй Чэнь оскалился. — Прикрой мне спину.

Он мог бы и не просить — Ичунь делал это инстинктивно. Прыгнув в пролом, он одним движением меча снес головы нескольким мелким мобам, кинувшимся наперерез, пнул прямо в лицо еще одного; крутанувшись, заблокировал удар тяжелой ржавой секиры, с которой прямо на него выскочила очередная тварь. Когда-то это был человек, наверное — здоровый, выше Ичуня почти на голову, с широченным размахом плеч. Сфера не убила его, но превратила в чудовище, хрипло кричащее ртом, больше похожим на рваную рану посреди лица, смотрящее выпученными глазами, в которых ярость мешалась с болью. На теле, состоящем будто бы сплошь из мышц, перевитых жилами, расползалась истлевшая форма Нефритовой гильдии.

Он хорошо дрался, Ичуню никак не удавалось контратаковать — только защищаться, уходя от ударов топора, сыплющихся со всех сторон. На звуки металла, сталкивающегося с металлом, тянулись мобы, обступали кольцом, рвали когтями тело, кусали за ноги и руки. Если бы не Весна, сила которого текла по жилам Ичуня, и не зачарованный доспех аватара, он бы давно рухнул.

— Что, блядь, там у тебя? — донесся голос Вэй Чэня. — Помочь?

— Просто ставь, — выплюнул Ичунь, с трудом, но все же тесня противника подальше от ворот, — херову дверь!

Мир заволокло красным, кровь бросилась в голову, в висках тяжело бухнуло — и вся ярость, клокотавшая в груди, выплеснулась из Ичуня вместе с рычанием. Руки налились мощью, усталость отступила вместе с болью, огромный клинок показался теперь совсем легким, а топор бывшего стражника — детской игрушкой. Ичунь больше не стал блокировать — просто вырвал древко из его рук, отшвырнул топор в сторону, придавив группу мобов, и рубанул мечом, рассекая огромное тело пополам. Брызнула кровь — человеческая, теплая, пахнущая железом, — осела на лице. Ичунь облизнулся, внимательно оглядываясь.

За спиной всколыхнулся воздух, обдал все тело леденящим холодом, следом до слуха донеслось истошное верещание — мобов, не успевших убежать, засасывало в дверь, которую наконец-то открыл Вэй Чэнь.

Ичунь не стал оборачиваться. Он чувствовал запах Вэй Чэня, слышал, как тот движется. Все нормально, можно идти дальше. Вперед он кинулся первым, влекомый другими запахами, забивающими нос. Разум почти отключился, Ичуня вели простые инстинкты — расчищать путь для Вэй Чэня, защищать двоих, от которых тянуло чистым, таким неуместным здесь запахом жизни, убивать тех, от которых остро разило смертью. Он больше не видел ни руин, ни неба, все слилось, превратившись в размытый туман. Силуэты тварей горели в нем ярким лиловым цветом, нечеткая фигура Вэй Чэня, объятая призрачным плащом Своксаара, выделялась чернильной кляксой.

Похожий контур обрисовывал фигуру одного из мальчишек, видневшуюся далеко впереди — только гораздо бледнее, будто чернила щедро разбавили водой. Силуэт второго горел золотом.

Сильный аватар. Как Весна — или, пожалуй, даже сильнее, просто пока еще совсем юный.

Серый пытался что-то скастовать, но Ичунь уже видел, что у него ничего не выходит. Аватар у него, вопреки словам Вэй Чэня, все-таки был, но такой слабый, и контролировал он его с таким трудом, что гораздо эффективнее было бы сражаться голыми руками. Золотой кружил вокруг волчком, глухо держа оборону, но дрался уже явно из последних сил.

Ичунь ворвался в окружающую мальчишек толпу, разбрасывая тварей в стороны, круша мечом всех, кто подворачивался под руку. Вэй Чэнь зачищал площадь за спиной, вспышки Руки смерти прокатывались молниями, а его хриплый голос, выкрикивающий заклятья и ругательства, вплетался в звуки битвы и монотонное биение колокола, от звона которого уже закладывало уши.

Все закончилось быстро. Отшвырнув подальше последний труп, Ичунь вогнал меч в землю и оперся на него, чтобы не упасть — пелена перед глазами рассеивалась, но вместе с ней утекали силы. Мир, снова обретший четкость, вздрогнул: парень со слабым аватаром наконец-то докастовал свое заклятье, и вокруг них четверых упал мутный защитный купол.

— Ух ты, — прохрипел Вэй Чэнь где-то за спиной. — Как вовремя.

Ичунь согнулся пополам, и его вырвало кровью. Во рту стало горько.

— Надо сматываться отсюда, — с трудом выдавил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. Стало легче, только еще немного дрожали колени.

Выпрямившись, он наконец-то глянул на двоих парней, стоящих спина к спине с таким видом, что сразу становилось ясно — без боя они не сдадутся. Мечник с удивительным аватаром смотрел на него, выставив меч, чернокнижник — на Вэй Чэня, Ичунь видел только всклокоченный затылок. Аватара у чернокнижника больше не было.

Ичунь моргнул, но ничего не изменилось — аватар в самом деле исчез.

— Оружие опусти, — устало сказал он мечнику, решив, что проблемы будет решать по мере их поступления.

— Ага, сейчас! — вскинулся тот, щуря глаза. — Мы живыми не вернемся!

— Вы в любом случае не вернетесь живыми, малышня, — сообщил Вэй Чэнь самым философским тоном. Только сорванное дыхание выдавало, насколько он вымотался. — Без нас.

Вэй Чэнь бросил на Ичуня короткий встревоженный взгляд, будто спрашивая — держишься? Ичунь на секунду опустил веки.

— Это еще почему? Херня какая, мы и без стариков прекрасно справляемся, — огрызнулся мечник. — Вы уйдете, и мы вернемся. Раз вы зачем-то нам помогли, то мы не будем атаковать вас прямо сейчас…

Он запнулся на полуслове. Ичунь успел заметить короткое движение чернокнижника, легкое прикосновение к локтю.

— Почему?

Голос второго мальчишки был сиплым и уставшим, но спокойным.

— Сфера убивает, — смягчился Вэй Чэнь. — Если вас не грохнут мобы и твари покрупнее, Сфера вами закусит сама. Хотите стать тенями или предпочитаете крабов?

Скелетик завозился у его ног. Ичунь опустил взгляд, моргнул. Он был готов поклясться, что костяная зараза вытирает лапы, прежде чем быстрым движением скользнуть по одежде хозяина вверх.

— Мы уже бывали здесь, — возразил чернокнижник. Мечник не сводил с Весны взгляда, но Ичунь был готов поклясться, ему хотелось возмущенно заорать. В глазах читалось.

— Верно, — Вэй Чэнь почесал когтями скелетика вдоль спины, уложив его себе на согнутую руку. — С каждым вашим входом в Сферу вы кормите ее собой. Между этими увеселительными экскурсиями, малышня, должны быть большие промежутки. Иначе с каждым разом вы повышаете свой шанс остаться здесь навсегда, а вы двое по какой-то причине чертовски привлекательны… Для тварей.

— А это что?

Даже несмотря на вновь поднимающуюся внутри дурноту, Ичунь улыбнулся. Мальчишки оставались мальчишками, а Вэй Чэнь всегда был любимцем гильдейских послушников.

— Это малыш Чунь. Правда, красивый? — Вэй Чэнь вытянул руку со скелетиком, развернувшимся во всю длину в сторону чернокнижника. Мечник не удержался, обернулся через плечо, да так и застыл, пока скелетик карабкался по протянутой навстречу руке и, постукивая хвостом, нюхал воздух.

— Да ты себе сколько захочешь таких наловишь… — слишком восторженный тон выдавал мечника с головой. Особенно когда скелетик перебрался к нему.

Ичунь медленно выдохнул.

Напрасно. Городская стена вдруг обрушилась с грохотом, и все, что он успел сделать — вскинуть меч. По защитному куполу застучали камни. И это была самая меньшая из насущных проблем.

— За спину, — коротко скомандовал Ичунь. В горле сухо щелкнуло. Накатила злая, колючая усталость пополам с желанием растерзать тварь перед ними, только чтобы уже вернуться домой поскорее.

Босс выглядел почти по-человечески. Если бы не залитые чернотой глаза и не улыбка на застывшем лице — в которой людского уже не было ничего.

Глава гильдии Нефритовой династии пришел лично посмотреть на тех, кто потревожил его город. Или на тех, кого можно было сожрать. Навсегда слившийся со своим аватаром в единое целое безумец, не мертвый и не живой, ведомый проклятием и ненасытным голодом.

Ичунь смотрел на него и содрогался одновременно от омерзения и близости такой судьбы к каждому, кто однажды встречал своего аватара.

— Я могу... — начал было чернокнижник, но Вэй Чэнь повторил за Ичунем:

— За спину, малышня, — и встал рядом. — Постарайтесь не сдохнуть.

— Ты тоже, — сказал Ичунь, а дальше защитный купол рухнул, и времени на разговоры уже не осталось.

Первый же удар отбросил в сторону. Ичунь описал в воздухе высокую дугу, как тряпичная кукла, и врезался боком в груду каменных обломков. Меч не вылетел из руки только чудом, но кожу ободрало, по пальцам заструилось теплое, скользкое. Будь он обычным человеком, то, наверное, умер бы от этого чудовищного удара — но сила Весны берегла его, и он, кажется, даже ничего не сломал. Только в глазах настолько потемнело от боли, что встал Ичунь почти на ощупь. Инстинктивно, ведомый только звуками и запахами, прыгнул вперед.

В глазах прояснилось на ходу — он увидел Вэй Чэня, отвлекающего внимание, мечника, аватар которого снова полыхнул золотом, беспомощного чернокнижника, что-то чертящего руками в воздухе.

Дверь, которую Вэй Чэнь поставил при входе в город, видимо, уже исчезла, мобы стекались на площадь со всех сторон — нескончаемой толпой, ревущей на разные голоса. Они тянулись к фигуре главы гильдии, объятой зеленоватым призрачным огнем — к его безумному аватару.

Впервые за много лет Ичунь испытал жуткий страх сродни детской боязни темноты — липкий ужас, сковывающий мышцы, замораживающий все внутри, такой сильный, что больше всего на свете хотелось развернуться и кинуться бежать так далеко, как смогут унести ноги. С каждым новым шагом страх только рос, заполнял Ичуня до кончиков ногтей, вытесняя собой даже боль.

Он стиснул зубы, крепче сжимая заледеневшие пальцы на рукояти меча, заталкивая страх как можно глубже, не давая собой завладеть. Рубанул клинком, расшвыривая мобов, мешающих подойти ближе к главе гильдии.

Чжан Цзянь, мелькнуло в голове имя из гильдейских анналов. Первый и последний лидер Нефритовой династии, не сумевший расстаться со своим аватаром, когда пришло время — или не справившийся с ним. Мнения в этом вопросе расходились, а расспросить самого Чжан Цзяня было уже невозможно.

— Вывести можешь? — едва перекрикивая грохот, заорал Ичунь, на пару с мечником расшвыривая мобов, лезущих под ноги, пока Вэй Чэнь, заслонившись призрачным щитом, кидался в Чжан Цзяня то черными молниями, то путами, пытаясь если не убить, то хоть ненадолго затормозить.

— Нихуя. — Вэй Чэнь едва успел уйти в сторону, и на место, где он только что стоял, обрушился удар меча. — Не даст.

— Он голоден, — раздалось сзади. Голос странного чернокнижника, аватар которого до сих пор не вернулся, звучал негромко и отрешенно, но интонации пробирали до костей. Что чернокнижник делает, Ичунь не знал, некогда было оборачиваться и глазеть, когда мелкие твари пытались растерзать его на кусочки, а впереди, куда он никак не мог прорваться, ебаный проклятый безумец почти достал Вэй Чэня. — И ему больно.

— Откуда тебе знать? — Ичунь все-таки оглянулся на секунду. Чернокнижник стоял, не замечая, казалось, ничего вокруг, его глаза затягивала белесая дымка.

— Он умеет разговаривать с ними! — ответил мечник. — С аватарами, любыми.

— Так заставь его уйти!

— Он не слушает. Только кричит.

— Защищай его, — приказал Ичунь мечнику, хотя в этом не было нужды. — Уходите, как только сможете, где, блядь, второй аватар?

— Ушел, — в голосе чернокнижника промелькнула досада.

— А без него? — Ичунь помнил, на что был способен этот чернокнижник даже без аватара. Сколько силы было влито в схему, как легко тот смог открыть проход в Сферу... — Ты можешь колдовать!

— Не могу, — к досаде примешалась вина. — Пока не восстановлюсь.

На Ичуня накатила тоска. Злая, жгучая. В конечном итоге единственным способом закончить все это и выбраться — хотя бы мальчишкам, а лучше — мальчишкам и Вэй Чэню, — было просто убить эту тварь нахер.

— Сделай что-нибудь, — отрывисто сказал Ичунь, находя Вэй Чэня взглядом. Тот кивнул. «Что-нибудь» было их собственным ноу-хау.

Ичунь с трудом отвернулся. Прощаться им всегда было некогда, может, поэтому они и были живы до сих пор. Ичунь крепче вцепился в силу Весны, в ощущение присутствия своего аватара — и принялся рубить. Направо и налево, тяжелыми ударами вперед и за собой, по кругу, не обращая внимания, задевают его самого когти и зубы, лапы и щупальца, или нет, продвигаясь сантиметр за сантиметром по хлюпающей под ногами отвратительной жиже на брусчатке.

Ему нужно было добраться до Чжан Цзяня — и все прекратится. Это была единственная мысль, на которой Ичунь сосредоточился.

Что делал Вэй Чэнь, он не имел ни малейшего понятия. Тот был жив — отлично.

Перед взглядом мелькнуло заостренное щупальце, по плечу проскребли когти — и скелетик отпрыгнул обратно, прячась под плащ. Щупальце лишилось здорового куска, а Ичунь остался при глазах. Уже неплохо, хватило ему на лице и одного шрама.

Встав перед Чжан Цзянем, Ичунь сглотнул сухим горлом. Аура, идущая от босса, выворачивала наизнанку. За мгновение до того, как его снова отбросило в сторону, Ичунь швырнул меч вперед, вложив все — свою силу, силу Весны, все свои планы на отпуск.

Мир перед глазами потух, когда под ребра вошла какая-то острая дрянь.

На этот раз перед глазами прояснялось долго и мучительно. Ичунь бы не шевелился, если бы не голос Весны:

«Вставай».

И лучше бы не вставал, потому что от того, что Ичунь увидел, когда продышался и призвал меч, а потом разлепил склеенные кровью и потом ресницы, стало только хуже.

Он не смог бы сказать, кто сейчас был страшнее, Вэй Чэнь или Чжан Цзянь. За Вэй Чэнем клубилась черная дымка, фиолетовые молнии били в землю и в небо, он сам то сливался со Своксааром, то терял его, и тогда силуэт аватара проступал рядом. Дверь смерти, сумасшедших размеров, ползла на Чжан Цзяна, почти накрывая его — оставались считанные сантиметры, мгновения, когда удар сбил Вэй Чэня с ног. Ичунь дернулся навстречу, не в силах отвести взгляд, холодея внутри.

Вэй Чэнь поднялся на ноги, пошатнулся, почти видимо дернул Своксаара на себя, но красные узоры на лице вспыхивали лишь на доли секунды и тут же гасли.

Мелкий чернокнижник встал перед ним, что-то сказал — Ичунь только видел, как шевелятся губы. И как Своксаар медленно — слишком медленно! — двигается вперед.

Ичунь вытолкнул воздух из легких, и время пошло. На лице мелкого чернокнижника вспыхнули красным знаки. На Чжан Цзяня рухнуло самое простое, грубое из заклинаний — почти чистая сила, оглушающая, сбивающая с ног. Ичунь скорее почувствовал каким-то звериным чутьем, чем увидел прыжок мечника — и последовал за ним.

Чжан Цзян оказался не каменным. И не железным. Срубая ему голову, Ичунь думал не о том, что они только что победили самого жуткого из боссов в его жизни. И не о том, что они, кажется, все выжили.

Если бы у него было, кому молиться, Ичунь сделал бы это: чтобы ему больше никогда не пришлось слышать, как кричит аватар, умирающий вместе со своим хозяином. Или освобождающийся от него, наконец?

Ичунь не хотел знать об этом ничего.

Когда крик умолк, стало так тихо, что сначала Ичунь подумал, что оглох. Он тупо огляделся, оценивая обстановку.

На город и правда упала тишина. Не кричали больше мобы — растерянные, сбитые с толку, они трясли узловатыми башками и медленно расходились, утекали сквозь улочки, щели в стенах, так же быстро, как недавно пришли. Умолк колокол.

Фигура клерика, сжимающего крест над головой, окуталась светом — будто упал луч земного солнца, неведомо как проникший в этот невозможный мир. Миг, и она истончилась, рассыпалась на ветру мелкими золотистыми искрами, а следом, будто по цепочке, засветились, прежде чем исчезнуть, остальные застывшие статуи. В тишину вплелся легкий шелест — будто сотни, тысячи людей выдохнули одновременно, освобождаясь.

Поняв, что все закончилось, Ичунь закинул меч за спину и обернулся к Вэй Чэню.

Тот стоял — правда, с трудом, — опираясь на худые плечи мальчишки-чернокнижника, хрипло дыша, глядя на него так, будто сам не решил, что хочет с ним сделать, убить или вытащить отсюда. Красные знаки еще горели на худом мальчишеском лице, плащ Своксаара колыхался за плечами, глаза тускло светились. Вэй Чэнь прикрыл глаза, пошатнулся, — Ичунь прыжком подскочил к нему, подхватил за талию, пока они не рухнули с чернокнижником вдвоем.

— Отпусти, — прорычал, сам не зная, про кого говорит, Вэй Чэня или Своксаара, и толком не понимая, к кому обращается.

Мальчишка кивнул. Отступил на шаг — и Своксаар тенью взвился в воздух, завис неоформленным грозовым облаком, то складывающемся в неясную фигуру, то расплывающимся вновь.

Еще никогда в жизни Ичунь не был так рад видеть, как темное облако сливается с Вэй Чэнем, а узоры проступают сквозь небритые щеки вновь. Ичунь выдохнул. Он едва стоял сам, Вэй Чэнь дышал тяжело и хрипло, но они были — пока еще — живы. Уже неплохо.

— Выведешь?

Вэй Чэнь мотнул головой, потянулся к посоху, валяющемуся на земле, но мальчишка-чернокнижник оказался быстрее. Поднял, вложил древко в его руку сам. Ичунь кивком подозвал и его, и мечника поближе.

— Выходим все вместе.

«Спасибо», — попрощался он с Весной, прежде чем их всех засосала темная воронка небрежно скастованного портала.

Глава 4

На озере Тысячи волн все еще дождило. Гроза закончилась, но с неба сыпались мелкие холодные капли. Ноги вязли в мокром песке, а там, где он застыл от колдовства, нещадно скользили. Вэй Чэнь вывел их ровно туда же, откуда заводил, но на этом силы покинули его окончательно — он обмяк в руках Ичуня, и посох опять выпал, мягко ударился о песок.

— Подбери, — не оборачиваясь, кинул Ичунь, таща Вэй Чэня к машине и надеясь, что сам продержится еще хотя бы немного. — И даже, блядь, не пытайтесь удрать.

— У меня есть права, — сказал мечник, когда он щелкнул брелком сигнализации. — Блядь!

Ичунь поднял голову и увидел, что мечник таращится на труп, лежащий на заднем сиденье, с очень озабоченным лицом. А вот чернокнижник только скользнул заинтересованным взглядом, как будто уже прикидывая, что с этим трупом можно сделать.

— Уберите его в багажник, — распахнув дверь у водительского сиденья, Ичунь неловко нашарил рычаг. — Руки заняты.

Скелетик стремительно прошуршал по песку, скользнул в машину и явно примерился к трупу, усевшись на него, как ухвативший слишком большую добычу кот.

— Кыш! — Ичунь пытался одновременно удержать Вэй Чэня, устоять на ногах сам, пристроить куда-то меч, с которым нереально было сесть за руль, завести машину и следить за мальчишками. Решать еще и проблемы голодающей нечисти он был не в состоянии.

Скелетик повернул башку в его сторону и по-кошачьи потоптался лапами по грудной клетке трупа.

Первым засмеялся мечник. Облокотился на машину и начал смеяться, сперва тихо, а потом все громче, звонче. За ним фыркнул чернокнижник, глядя, как скелетик неуверенно топчется по своей «добыче». Ичунь засмеялся тоже, но закашлялся от смеха и резко втянул воздух — в грудной клетке все свело от боли.

Скелетик моментально юркнул между передними сиденьями. Мальчишки переглянулись, потянули труп из машины — бесцеремонно, за ноги, под снова усиливающимся дождем.

К счастью, на то, чтобы закинуть тело в багажник — чернокнижник приподнял бровь, заглянув туда, из чего Ичунь сделал вывод, что в багажнике Вэй Чэнь против обещаний не прибрался, — сил им хватило. Ичунь сейчас был не помощник. Он кое-как пристроил Вэй Чэня на пассажирском сиденье, заглянул ему в лицо и содрогнулся. Капли дождя на белой в зеленцу коже выглядели жутче, чем кровь.

Ичунь быстро провел ладонью по щеке Вэй Чэня, одернул себя и, обойдя машину, бросил меч назад, мальчишкам, а потом почти рухнул на водительское сиденье.

— У меня есть права, давайте я? — повторил мечник. Ичунь даже поворачиваться не стал, только в зеркало заднего вида пронаблюдал, как чернокнижник подталкивает того в машину прикосновением пальцев к запястью.

Через пять минут в машине воцарилась тишина. Выворачивая руль, чтобы выбраться на трассу, Ичунь снова глянул назад. Мальчишки спали, свернувшись клубком и обнявшись.

Вэй Чэнь спал тоже, дышал неглубоко, но ровно. Оставалось совсем чуть-чуть — доехать туда, где они все смогут прийти в себя.

***

Домой Ичунь не поехал — слишком далеко, на дорогу сюда они потратили полтора с лишним часа, хотя гнали как безумные.

Хостел на окраине держал мрачный мужик из развалившейся гильдии. Ичунь даже знать не хотел, при каких обстоятельствах он познакомился с Вэй Чэнем, — давно, когда «Синего ручья» еще не было даже в проекте.

Прямо сейчас это точно не имело никакого значения: главное, что сюда можно было приехать окровавленными, с трупом в багажнике, и никто не стал бы задавать лишних вопросов или в панике бежать звонить в инквизицию или полицию. При мысли об инквизиции Ичуня тошнило, он слишком устал.

Припарковавшись под единственным фонарем, он сложил руки на руле и уткнулся в них лбом. Нужно было перенести Вэй Чэня внутрь. Нет, сперва снять два номера. Разбудить мальчишек. Донести до них, что сбежать ночью — хреновая идея. Перенести Вэй Чэня в номер. Забрать скелетика из машины, чтобы тот не пугал других гостей.

Сил не было совсем. От мыслей о том, что все это нужно сделать прежде, чем он сможет содрать с себя окровавленную одежду, пропахшую Сферой, и обработать раны, Ичуня словно все сильнее придавливало к сиденью.

Вэй Чэнь шелохнулся рядом, вздохнул коротко. Зашарил в бардачке. Сигаретный дым показался самым охуенным запахом в мире.

Скелетик потерся о щеку Вэй Чэня, глянул на Ичуня, вопросительно наклонив голову. Ичунь кивнул, собираясь с остатками сил, и потянулся будить мальчишек.

***

За две отдельные комнаты, ужин и место в гараже хозяин, сегодня дежуривший сам, содрал как за люкс с видом на море, но Ичунь заплатил без разговоров.

— Не беспокоить, — коротко сказал он, сгребая ключи со стойки. Хозяин понятливо кивнул.

Ничего говорить мальчишкам и как-то их предостерегать Ичунь не стал, просто сфотографировал их, прислонившихся к стойке, почти спящих. Потом кашлянул, привлекая внимание, отдал им ключ и сухо бросил:

— Поговорим утром.

Сбросив фотографию Лодке, Ичунь посмотрел на скелетика, кивнул на дверь номера, в котором скрылись мальчишки, и попросил-приказал:

— Проследи, чтобы никуда не делись, пока мы спим.

Скелетик понятливо вильнул хвостом, огонек внутри черепа ярко запульсировал.

Ичунь удовлетворенно кивнул и выбросил мальчишек из головы. У него сейчас были дела поважнее, чем два испуганных подростка. Вэй Чэнь, снова впавший в забытье, что-то бессвязно бормотал, да и сам Ичунь держался только потому, что у него не было другого выбора. Лодка свяжется с инквизицией, проверит, есть ли что на мальчишек, даст свежую информацию. Ичунь прочитает ее, когда проснется. Конечно, стоило было отвезти и Вэй Чэня, и себя в госпиталь, — но чутье подсказывало, что не стоит пока привлекать излишнего внимания. Да и не так уж серьезно они оба пострадали.

Справится сам — они всегда справлялись.

Уложив Вэй Чэня на одну из двух кроватей, Ичунь в который раз за сегодня потянулся к Весне. Тот отозвался неохотно, измученный и уставший, но Ичуню остро нужно было его восприятие. Нос тут же наполнили запахи крови, пота, зверской усталости и слабости. Сердце Вэй Чэня стучало неровно, трепыхалось загнанной птицей, все тело покрывали ушибы, порезы, ссадины — но, похоже, сломать он ничего не сломал. Только рваная рана от чьих-то зубов и когтей чуть ниже колена выглядела погано, обостренный нюх уловил слабый запах яда.

Ичунь выругался, кинулся к сумке, принесенной из машины, вытащил аптечку, высыпал все флаконы прямо на одеяло, отыскивая нужные. Универсальное противоядие, укрепляющее зелье, исцеляющее — Ичунь влил в Вэй Чэня все, осторожно придерживая его затылок и не давая захлебнуться. Остатки противоядия выпил сам, хотя особой нужды и не было, просто чтобы не блевать полночи. Сила Весны давала Ичуню защиту, которой были лишены чернокнижники — смертоносные, опасные. Порой такие хрупкие. Конечно, чтобы убить Вэй Чэня, яда и ран было маловато, но приковать на пару недель к постели — запросто, особенно после путешествия в Сфере и постоянных слияний.

Никто в целом мире не усомнился бы в привязанности Своксаара к своему хозяину — но и природа аватаров вроде него, и способностей самих чернокнижников была беспощадна.

Отпустив Весну — на этот раз окончательно, — Ичунь промыл рану на ноге Вэй Чэня, залил щедрой порцией мази и туго забинтовал. Затем обработал свои раны, налепив повязки на самые страшные, но не слишком усердствуя — все равно на нем все заживало, как на собаке. Руки двигались уже механически.

Дождь закончился, за грязным окном занимался осенний рассвет, серый и тусклый. В комнате было очень тихо — Вэй Чэнь спал, из-за стен не доносилось ни звука. Скелетик, отправленный охранять соседнюю комнату, смирно сидел под дверью, и Ичунь поймал себя на том, что ему даже немного не хватает клацанья, всего за пару дней ставшего привычным.

Закончив, Ичунь сгреб флаконы назад в аптечку, с сомнением оглядел себя, всего в крови, своей и чужой, грязи и еще каком-то говне, но решил, что это может подождать и до утра. Скинув ботинки, он наконец-то опустился на кровать, привалился к боку Вэй Чэня, уткнулся лбом в худое плечо. В голове все еще прокручивался прошедший бой, внутри все болело и замерзало, стоило вспомнить крик умирающего аватара и его хозяина, мысли метались, перескакивая с одного на другое. Болезненная нежность, смешанная с ощущением полного бессилия и злости, резала грудь, сдавливала легкие, жгла глаза. Ичунь не сразу понял, что его лихорадит, а рука Вэй Чэня, бессильно лежавшая на одеяле, распускает «хвост» волос на макушке, осторожно гладит затылок, заправляет за уши пряди.

— Спи, — услышал он еле слышный выдох, но когда поднял взгляд, Вэй Чэнь уже снова вырубился.

Ладонь так и осталась лежать на голове Ичуня, от нее было жарко и тяжело, но он даже не подумал пошевелиться, уже согласно соскальзывая в тревожный, душный, но такой необходимый сейчас сон.

***

Кофе, судя по запаху, в этом хостеле готовили совсем дрянной, но Ичунь все равно довольно потянул носом, выйдя в коридор. Жрать хотелось так, что желудок сводило.

А еще — найти Вэй Чэня, свалившего куда-то, пока Ичунь спал, и оставившего вместо себя скелетика на подушке, а свой телефон на столе.

Вымотавшийся скелетик даже не пошевелился, когда Ичунь поднялся — только дернул кончиком хвоста — и пошел на запах кофе.

В голове, тяжелой и дурной, крутились обрывки вчерашнего боя, стычки на пляже, разговоров, но Ичунь решительно отодвинул их: абсолютно все, кроме того, что они, все четверо, выбрались из Сферы живыми, могло подождать до того момента, когда Ичунь выпьет кофе, пожрет, еще раз обработает раны, свои и Вэй Чэня, и вымоется. То, насколько слиплись и сбились в колтун за ночь пряди, сейчас даже не бесило, потому что тоже было частью ощущений определенно живого человека. Ичуню нравилось быть живым.

Скромный гибрид кухни и гостиной находился в самом конце коридора — тут было несколько старых диванов и кресел, помнящих лучшие времена, столы, автомат с газировкой, шоколадными батончиками и чипсами. На стойке кряхтела здоровенная кофемашина, на стене, сплошь покрытой плакатами и табличками с шутками, которые были старше некоторых гильдий, висел топор.

За стойкой хозяйничал Вэй Чэнь: совал в микроволновку замороженные сэндвичи и курил. Выглядел он все еще болезненно, под глазами залегли глубокие тени, зато ухмылка была знакомой и правильной — наглой, довольной и умиротворенной. Ичунь прислонился к косяку, наблюдая за его движениями.

Или в хостеле все еще спали, или сегодня они были здесь одни. Часы на стене показывали послеобеденное время. За окном, дешевым, легко вылетающим вместе с рамой, накрапывало.

Ичунь коротко вздохнул и встретился с Вэй Чэнем глазами. Прошел к стойке, притянутый его взглядом, болезненно-настороженным, зарылся пальцами в волосы на затылке, поцеловал коротко и жадно.

— Привет, — выдохнул Вэй Чэнь, отдышавшись. — Жрать хочешь?

— Да. Еще тебя, аптечку, душ, и можно заниматься делами, — пользуясь тем, что руки у Вэй Чэня были заняты, Ичунь обшарил его карманы, достал сигареты и закурил. Внутри медленно разжималась пружина, с каждым глотком дыма дышалось все легче.

Оптимистом Ичунь не считал себя никогда, сейчас поводов тем более не было, и в это утро хотелось вцепиться намертво, руками и ногами, продлить мгновение покоя до бесконечности.

И одновременно — хотелось запомнить смутное, нелогичное ощущение, что все будет хорошо, как обещание каких-то высших сил, в которые Ичунь не верил.

Если смотреть объективно, сейчас у них были: труп в машине, который следовало допросить, ценная информация о наличии каких-то очень активных мудаков, двое дрыхнущих мальчишек, способных выжить в Сфере, прогулявшись в нее несколько раз за сутки, дохлый — на этот раз окончательно, — глава Нефритовой династии, а еще Вэй Чэнь и его явные проблемы со Своксааром, про которые Ичунь совершенно точно пока не готов был говорить.

Это, если не вспоминать о том, что оба они были изранены и вымотаны, само по себе не внушало оптимизма. Поэтому Ичунь сделал лучшее, что мог: затянулся, а потом поцеловал Вэй Чэня еще раз.

Возбуждение накатывало медленной, мягкой волной, пробивающейся через возмущение измученного тела, ноющие раны и гудящую голову.

В коридоре хлопнула дверь, послышались медленные шаги. Ичунь с коротким вздохом отстранился, глядя на Вэй Чэня. Тот ухмылялся — нагло, довольно, тепло. Ичунь улыбнулся в ответ.

— Доброе утро, — на пороге гостиной стоял мелкий чернокнижник. Скелетик, — когда только успел? — свисал с его рук, но, завидев Вэй Чэня, спрыгнул и понесся к хозяину, только кости застучали.

Выглядел чернокнижник так себе: сонным, бледным и замученным. Но взгляд был цепким, заинтересованным, очень внимательным.

— Доброе, — Вэй Чэнь отсалютовал чашкой с кофе и отвернулся к микроволновке, вдруг заинтересовавшись, как там сэндвичи. Ичунь успел заметить краем глаза, как он на несколько секунд напрягся — но плечи, поднятые было, тут же опустились.

— Доброе утро, — кивнул Ичунь. — Кофе, завтрак? Где твой друг?

— Шаотянь пока спит, — чернокнижник бледно улыбнулся. — Можно просто воды?

Ему явно было неловко, а еще держался он, хоть и вежливо, но настороженно.

Звякнула микроволновка. Вэй Чэнь вытащил тарелку с горой сэндвичей и водрузил ее на ближайший стол. Кивнул на потертое кресло, видавшее лучшие времена.

— Садись и ешь, — сказал, глядя на парня в упор. — Поговорим потом. Хотя погоди. Звать-то тебя как?

— Юй Вэньчжоу, — чернокнижник вздохнул и поежился. Едва заметно, но Ичунь уловил движение: несмотря на усталость, вымотанность, Вэньчжоу готов был убегать или драться прямо сейчас.

Вэй Чэнь смерил его таким взглядом, что Ичунь сам едва не начал прикидывать, хватит ли сил призвать Весну сейчас. На короткое мгновение между Вэй Чэнем и Вэньчжоу повисло напряжение, воздух сгустился — а потом все исчезло. Вэньчжоу повел плечами и опустился в кресло, а Вэй Чэнь потянулся за новой сигаретой. Воздух, несмотря на вытяжку, уже горчил от дыма.

— И ты ешь, — Ичунь посмотрел, как скелетик трется башкой о щеку Вэй Чэня, и тоже закурил. Затем вытянулся во втором кресле, сложил ноги на край диванчика напротив. Ушибленное бедро ныло, нужно было, пожалуй, вернуться за мазью в номер, но сперва — завтрак. Вэй Чэнь скользнул взглядом по ногам Ичуня, глянул на жующего сэндвич Вэньчжоу, поставил перед ним чашку кофе и сам тоже, наконец, сел.

— Заодно расскажешь нам, что за мудаки за вами таскаются, — сказал Вэй Чэнь. — И кто вы вообще такие.

— После еды, — Ичунь едва заметно качнул головой. Устраивать допрос прямо сейчас не имело смысла. Нужно было, чтобы проснулся второй.

Стоило ему вонзить зубы в сэндвич, как в коридоре снова послышались шаги.

— О, а тут прикольно, — мечник приглаживал волосы всей пятерней, от чего они только еще больше вставали дыбом. — Клевый топор. Вэньчжоу, ты как? В порядке? Доброе утро…

Он настороженно огляделся, а потом без лишних приглашений упал в кресло рядом с Вэньчжоу и затарахтел.

— Скелет у вас прикольный. Как он так лазает? Я проснулся рано утром, а он сидит и на меня смотрит, а потом ушел. А вы кто такие? Инквизиция?

В висках у Ичуня заломило.

— Шаотянь, — Вэньчжоу улыбался. — Доброе утро.

— Пиздец ты трепло, парень, — Вэй Чэнь поднялся, отходя к кофемашине. — У меня уже в ушах звенит.

— Я в душ. Ешьте, отдыхайте. Потом обсудим, что делать и что вам известно, — Ичунь поднялся. Есть перехотелось. Он был рад, что мальчишки живы, но от болтовни звенело в ушах, и он поймал себя на том, что пока не готов весело трепаться на кухне. Сейчас ему, как зверю, нужно было свернуться и зализать раны. Молча.

Вэй Чэнь проводил его внимательным взглядом. О Вэньчжоу и Шаотяне Ичунь не переживал: он прекрасно знал, какой эффект производит на гильдейских послушников. Тут тоже должно было сработать.

***

Пара повязок за ночь присохла, не до конца зажившие раны под ними сочились сукровицей. Их Ичунь обработал отдельно, прежде чем идти мыться — аккуратно вычистил остатки грязи, смазал зельем, тут же затянувшим кожу тонкой пленкой.

Одежду, всю пропитавшуюся кровью, он просто скомкал и кинул в мусор, спасать там было нечего.

Душевая в номере была своя — крохотная, со сливным отверстием прямо в полу и ржавой разболтанной лейкой. На удивление чистая, с еще не выветрившимся запахом хлорки. Ичунь решил, что он не хочет знать, после чего ее так тщательно отмывали, последние три дня и так вышли чересчур насыщенными даже на фоне вечных загруженных будней.

Хватало своих проблем.

Он торопливо смыл с себя грязь, выполоскал из волос весь мусор, с трудом разодрав слипшиеся пряди, и закрыл глаза. Прохладная вода текла по лицу, расслабляла почти не отдохнувшее тело, но с мыслями сделать ничего не могла. После сна не стало легче, тревога не отступила, напряжение по-прежнему стискивало грудь, и после короткой передышки на кухне все накатило снова, застряло где-то под ребрами острой костью. Ичунь набрал воды в горсть, чтобы умыться, но замер, разглядывая свои руки. Организм тратил все силы на лечение более серьезных ран, и ободранная кожа так и не зажила; свежие полосы царапин, налившихся красным под водой, горели на пальцах и предплечьях.

Он таращился на ладони, как будто впервые увидел их, и в голове проносилась череда воспоминаний — четких, ярких, будто он снова был в Сфере, а не в маленькой душевой хостела. Уши заполнило криком умирающего аватара, и пальцы сжались в кулаки сами. Мокрая плитка треснула от удара, кусочек затирки вывалился из шва и скатился в водосток.

Долгий присвист, следом донесшийся от двери, заставил Ичуня поднять глаза.

Вэй Чэнь стоял в дверном проеме в одних штанах и озабоченно качал головой. В тусклом свете единственной лампочки, вмонтированной под самым потолком, он выглядел еще хуже, чем на кухне. Без футболки видно было, какой он исхудавший, чуть ли не тоньше самого Ичуня, про которого в гильдии порой шутили, что он самый тощий в мире берсерк, — и как тяжело ему далась ночная драка. Плечи, грудь и правый бок усеивали синяки, а руки покрывал почти такой же, как у Ичуня, узор царапин. Нездоровая бледность заливала лицо.

— Жилье-то не рушь, — сказал Вэй Чэнь, стаскивая штаны вместе с бельем.

Тут же бросилась в глаза повязка на ноге, вся в бурых пятнах, и ее вид резко отрезвил, заново выдернул в настоящее.

— Починят, — отрывисто отозвался Ичунь. Открыл рот, чтобы сказать Вэй Чэню про зелья, и тут же замолчал снова. В горле стоял ком. Вэй Чэнь аккуратными движениями распустил бинт, скомкал и отправил в мусор. Замер на мгновение, провел ладонью по глазам, а потом кинул штаны следом за повязкой.

Ичунь цепко глянул на его бедро — от зелий и мази рана почти затянулась, превратившись в несколько неровных красных царапин.

— В следующий раз, когда ты заикнешься про отпуск, я заклею тебе рот, — вместо всего, что просилось на язык, сказал он. Вэй Чэнь смотрел исподлобья, готовый моментально усмехнуться — и закрыться на все замки сразу.

Ичунь протянул к нему руки. Шагнул дальше под воду, оставляя место для Вэй Чэня, который качнулся вперед и в одну секунду оказался рядом.

Прижав его к себе, Ичунь скользнул ладонями с нажимом по худой спине, стиснул пальцы на талии. Вэй Чэнь повернул голову, утыкаясь губами в шею.

Они так и стояли, обнявшись, с минуту. Лампочка моргнула, на мгновение стало темно, потом свет зажегся снова. Вэй Чэнь коротко вздохнул, провел губами по коже Ичуня, коснулся ямочки между ключицами — от этого моментально пробрало дрожью.

После прохладной воды кожа Вэй Чэня казалась горячей, особенно на расцвеченном синяками боку. Ичунь осторожно обвел их кончиками пальцев, стараясь не надавливать, но Вэй Чэнь вдруг с силой прижал его ладонь, вцепился в нее мертвой хваткой. Посмотрел Ичуню прямо в глаза, и тот провалился во взгляд, темный, голодный и жадный.

— Нахуй все это.

И правда.

— Нахуй, — согласился Ичунь и, оттеснив Вэй Чэня к стене, резко развернул к себе спиной, перехватил поперек груди, коленом раздвинул ноги. Тот охнул, неловко пошатнувшись, уперся в стену, пытаясь удержать равновесие, перенес вес на здоровую ногу. Свободной рукой Ичунь подхватил его под бедро, раскрывая, потерся членом о задницу, навалился грудью на спину.

Скользнул второй ладонью по соскам, животу, стиснул член, сгреб в горсть яйца, покатал между пальцами, заставив Вэй Чэня приглушенно застонать. Прикоснулся к дырке между ягодицами, обвел туго сомкнутые мышцы, мокрые от воды, с силой потер.

Вэй Чэня трясло, он тихо матерился и подавался навстречу пальцам, терся о грудь Ичуня, шипел от боли и коротко постанывал от удовольствия. Ичуня колотило тоже — от возбуждения, реакции Вэй Чэня, прохладных струй, стекающих по горящей коже, колючего клубка, разваливающегося на куски где-то глубоко внутри.

Он вдруг резко осознал, как будто впервые в жизни, что ничего этого уже могло бы не быть. И — еще яснее, чем раньше — что крючок уже спущен, плотина прорвана; время, отпущенное им, утекает прямо сейчас, смывая и ломая по пути весь привычный мир, аккуратно выстроенный за несколько лет. Вэй Чэнь не мог удержать эту плотину, ни в одиночку, ни вместе с ним, и за него Ичунь не мог удержать ее тоже. Все, что оставалось, — не отпускать руки, не отходить. Жадно дышать, заполняя легкие до предела.

Ичунь целовал Вэй Чэня в плечи, спину, шею, тянулся к его губам, когда тот поворачивал голову, слизывал с них капли воды. Насаживал его на свои пальцы, растягивал, дразнил, нащупав бугорок простаты. Член терся о ягодицы Вэй Чэня, проезжался чувствительной головкой по пояснице, и этого было слишком мало, чтобы кончить, но достаточно, чтобы от удовольствия перехватывало дыхание.

— Трахни уже, — попросил, срываясь, Вэй Чэнь, но у Ичуня была идея получше.

Он встал на колени прямо в лужу воды, не успевшую слиться в сток, похлопал Вэй Чэня по бедру и, когда тот развернулся, взял в рот.

Вэй Чэнь ухватился за него с такой силой, что заныло плечо. Ичунь погладил его по коленям, повел раскрытыми ладонями выше, жадно вбирая напряжение мышц. А потом сжал руки на бедрах, не позволяя толкаться навстречу, и принялся сосать. Ичунь хотел слышать — и слушал, разбирая в шуме воды короткие отрывистые стоны, когда пропускал член глубже в глотку, медленно насаживаясь так, что утыкался носом в короткие волосы на лобке. Когда Ичунь выпускал член изо рта почти полностью, водил языком по головке, прижимал к небу, Вэй Чэнь срывался на долгие, приглушенные выдохи, начиная извиваться под руками и дрожать крупной дрожью.

Ичуня вело от этой дрожи, как от крепкого алкоголя на голодный желудок, только сильнее. Сильнее, чем от всего на свете, вместе взятого. Ему хотелось еще, больше, продлить этот момент, когда Вэй Чэнь принадлежал только ему, больше никому и ничему.

Облизав пальцы, Ичунь толкнулся внутрь сразу двумя, натирая края входа, начиная трахать Вэй Чэня так же, как сосал, больше не выпуская член изо рта, с каждым движением насаживаясь сильнее, пропуская глубоко в горло.

Вэй Чэнь метался, скреб руками по стене, то сжимая кулаки, то вцепляясь в плитку. Сжимался вокруг пальцев Ичуня, толкался в губы. От стонов, переходящих в отрывистые вскрики, возбуждение накатывало с такой силой, что Ичунь сам готов был кончить — не прикоснувшись к себе, просто от того, как тесно стискивал его пальцы Вэй Чэнь, когда они проезжались по простате.

Член во рту стал больше, и до Ичуня донесся сдавленный стон, с которым Вэй Чэнь кончил, сотрясаясь всем телом, сжимая его пальцы, толкаясь ему в глотку, не контролируя себя вообще.

Когда Ичунь поднялся, ноги заныли. Это почему-то только обострило ощущения. Он целовал распластавшегося по стене Вэй Чэня: медленно, позволяя тому отдышаться, жадно сцеловывая быстрое дыхание с его губ. А потом подтолкнул, разворачивая снова спиной к себе. Противоположные желания разрывали на части: сомкнуть зубы на шее, оставить на коже Вэй Чэня яркую отметину надолго, чтобы даже в слиянии со своим гребаным аватаром помнил, или поцеловать в мокрый затылок.

Вэй Чэнь нашарил руку Ичуня и стиснул пальцы на запястье. Это оказалось последней каплей. Ичунь уткнулся губами в мокрые темные пряди, жадно втягивая в себя запах. Перехватил Вэй Чэня под колено, снова раскрывая для себя.

Член входил туго, не хватало нормальной смазки, а сперма, слюна и тем более вода для этого годились плохо, но никакая сила не заставила бы сейчас Ичуня оторваться от Вэй Чэня даже на секунду. Особенно когда он был такой — раскрытый, затраханный, только что кончивший и снова вздрагивающий и кусающий губы.

Не было сил сдерживаться — Ичунь двигался резко, вбиваясь в Вэй Чэня, глотал воду, облизывая ее с губ и снова прижимаясь ими к растрепанному затылку. Так было проще заткнуть все, рвущееся изнутри.

Дрочил Вэй Чэню, продолжая чувствовать его пальцы на своем запястье, его дрожь, слушая его стоны. Сквозь туман, клубившийся в голове, Ичунь еще успел подумать, что когда-нибудь, когда они действительно поедут в чертов отпуск, он снимет номер в самой роскошной гостинице у моря, привяжет Вэй Чэня за руки и ноги к огромной кровати, и будет трахать сутки напролет.

А потом подумает еще, отвязывать ли.

И кончил раньше, чем вспомнил, что шансов на это у них очень мало.

— Берсерки, — Вэй Чэнь, кончивший второй раз, кажется, одновременно с Ичунем, дернул ногой. — Отпусти, что ли.

И откинул голову ему на плечо. Улыбка у него была довольная настолько, что Ичунь улыбнулся в ответ.

Неприятные ощущения, притупившиеся ненадолго, возвращались, снова ныли раны и мышцы, но Ичуню сейчас было плевать. На все плевать, пока Вэй Чэнь стоит рядом, прерывисто дышит, понемногу приходит в себя в его руках.

***

— Как думаешь, нас уже хватились? — Вэй Чэнь поморщился, затянулся и подергал ногой, которую Ичунь только что смазал зельем, вытягивающим яд и всякую дрянь.

Рана после душа выглядела так себе, кожа вновь разошлась, из царапин сочились капли крови. Ичунь собрал их салфеткой, плеснул сверху обеззараживающий раствор и взялся за мазь.

— Вряд ли. — Аккуратно зачерпнув лопаткой, он шлепнул немного студенистой массы прямо на рваные края. — Терпи.

Жечь должно было нещадно, но Вэй Чэнь неплохо справлялся, только нетерпеливо перебирал в пальцах покрывало и быстро затягивался сигаретой. Сжалившись, Ичунь подул на рану — сначала слегка, потом чуть сильнее.

— Скоро пройдет.

— Угу. — Вэй Чэнь снова затянулся, а потом вдруг заржал: — Мы с тобой почти как в сказке о принцессах и рыцарях. — Он кивнул на короткий цветастый халат, который нашел в номере и набросил на себя после душа, на Ичуня, стоящего около кровати на одном колене. — Только вместо рыцаря мне достался бешеный берсерк.

Ичунь хмыкнул, потянулся за бинтом и погладил Вэй Чэня по бедру, поросшему короткими черными волосками.

— Какая принцесса, — он пожал плечами, — такой и рыцарь.

Вэй Чэнь с шумом выпустил дым, положил руку ему на голову, взъерошил мокрые волосы, снова спутывая пряди.

— Этому старшему достаточно. Эй, не затягивай так сильно, мне еще надо как-то ходить.

— Принцесса, — фыркнул Ичунь, но повязку ослабил, и на этот раз они заржали вместе.

Солнце било в окна, запах лекарств и зелий смешивался с сигаретным дымом, Вэй Чэнь в дурацком халате выглядел почти трогательно, по телу еще гуляли отголоски недавно пережитого оргазма, и все это снова возвращало Ичуню ощущение жизни, наполняло энергией до краев. И счастьем — шальным, пьянящим, какое накатывает только после осознания, что ничего еще не закончено. Пальцы кололо от жажды деятельности, Ичунь даже прикинул мысленно дальнейший план.

Первые пункты, впрочем, все еще не поменялись — завтрак, разговор, труп в багажнике. Завтрак первым.

***

— Вы — глава гильдии «Синего ручья», — уверенно сказал Вэньчжоу. — А вы — варлок номер один в ордене «Синего дождя».

Ичунь остановился, едва перешагнув порог кухни, прищурился. В руках у Вэньчжоу был старый планшет Вэй Чэня, на экране которого тот что-то пролистывал — вероятно, интернет-страницы.

— Допустим, — Ичунь все-таки прошел к столу и сел, взял свою кружку с уже остывшим кофе и недоеденный сэндвич.

— Ха, — развеселился Вэй Чэнь, плюхаясь в кресло напротив. — Быстро нас раскусили.

— Я понял еще вчера, — Вэньчжоу приподнял уголки губ, но улыбка не затронула сосредоточенного и настороженного взгляда.

— Иначе бы мы уже ушли, — покивал Шаотянь, взял с тарелки последний сэндвич и откусил сразу треть. — Я и хотел, но вы вроде как нас спасли и застрелили того мудака, который за нами гнался. А что теперь будет? Вызовете инквизицию? Никогда не видел живого инквизитора, у них правда пушки, которые могут убивать аватаров?

Ичунь мысленно досчитал до пяти. Парни ему, по первому впечатлению, скорее нравились, но выносить Шаотяня, выплевывающего слова с частотой автоматной очереди, было сложно уже сейчас.

— Убивать аватаров можно и тем оружием, которое есть у нас, — сказал он. — И твоим тоже.

Вэй Чэнь хмыкнул, в ответ Шаотянь мигом впился в него взглядом и нахмурил брови.

— Чего не так?

— Все так, — Вэй Чэнь отхлебнул кофе. — Но ты уж не обижайся, меч у тебя говно.

— Говно, — на удивление покладисто согласился Шаотянь, но затем, будто бы вспомнив, что нужно оскорбиться, затарахтел: — Ну и что, что говно, я и им драться могу не хуже, чем он своей лопатой, а может даже и лучше, я зато быстрее, и вообще Дождь говорит, что главное не меч, а умение с ним обращаться, а хочешь, пошли прямо сейчас во двор и проверим, кто из нас говно, а кто нет, и вообще, ты видел, как я с уебками в том стремном городе разобрался, а до этого... — он осекся, когда Вэньчжоу положил руку ему на плечо, насупился и замолк. — Короче, иди в жопу со своими наблюдениями, старший.

— Гляди-ка ты, — развеселился Вэй Чэнь. — Не я один считаю, что со своей лопатой ты немного увлекся. Сечет.

Ичуню очень захотелось сходить к машине, достать из багажника настоящую лопату и нежно дать Вэй Чэню по голове или заднице. Раз пять для лучшего эффекта.

Он затянулся сигаретой и сделал долгий глоток кофе.

— Сечет, — согласился. — Сходу послал.

Вэньчжоу негромко кашлянул.

— Не хочется прерывать беседу, — спокойно сказал он. — Но, мне кажется, нам всем есть, что сейчас обсудить.

Обстановка на кухне мигом стала серьезной.

— Да, есть, — Вэй Чэнь раздавил сигарету в блюде из-под сэндвичей, отодвинул его в сторону и выпрямился, подобрался весь, поболтал остывший кофе в кружке. — Что за ебаная херня с вами обоими? Вы ж не из гильдий?

— Не из гильдий, — Вэньчжоу кивнул, глядя в свою чашку и складывая пальцы домиком. — Гильдии нами не интересовались до прошлой недели.

— Хм.

— Я не вру, — он не повернулся на хмыканье Ичуня, только пальцы стиснул так крепко, что ногти побелели.

— Я знаю, — Ичунь кивнул, стараясь вложить в голос максимум понимания и участия, на которые был сейчас способен. — Просто пока не понимаю.

Вэньчжоу пожал плечами.

— Попробую объяснить.

***

Спустя два часа, слушая, как Вэй Чэня выворачивает завтраком, Ичунь варил новую порцию кофе и старался вести себя как взрослый человек, а не кудахчущая курица, — и не сломать кофемашину.

Вэй Чэню вместо кофе он сделал чай, выпотрошив в пресс целый пакет разных трав, добавив сверху два зелья и полбутылки молока. Подумав, налил этого чая и Вэньчжоу с Шаотянем, а потом плеснул и себе, прямо в кофе. Гадость вышла редкая, зато в голове от нее прояснялось, а это сейчас было очень ценно.

В висках звенело.

Одним рассказом Вэй Чэнь, конечно, не удовлетворился — слишком много в нем оставалось белых пятен, которые не смогли бы заполнить никакие слова. Ему нужно было посмотреть, залезть в голову Вэньчжоу и увидеть все его глазами, а это значило — опять колдовать, и много, и держать концентрацию, и призывать Своксаара, потому что через аватара, который мог слиться с ними обоими, это сделать было гораздо проще. Вообще говоря, это был единственный способ посмотреть воспоминания Вэньчжоу, не убивая его, им просто повезло.

Сомнительное везение, конечно. Ичунь предпочел бы обойтись без него — и без охренительной идеи Вэй Чэня показать все и ему тоже.

— Хочешь, чтобы я сдох или сошел с ума? — поинтересовался Ичунь в ответ. Своксаару, для разнообразия, было все равно. Похоже, неуемный энтузиазм Вэй Чэня и страсть к сомнительным экспериментам вымотали даже его собственного аватара, и все, о чем тот сейчас мечтал, это вернуться в Сферу и залечь на дно лет на тысячу.

— Вы тоже с ним связаны, — как ни в чем не бывало сказал Вэй Чэнь, и Ичунь, как всегда, поверил. Если и было в их отношениях что-то неизменное, кроме непрекращающегося веселья на все лады — абсолютная честность Вэй Чэня в вещах по-настоящему важных. Довольно резкий контраст с его способностью наебывать врагов и конкурентов, разыгрывая бесконечный запас карт в обоих рукавах.

К своим — тем, по крайней мере, кого прямо сейчас считал своими, — Вэй Чэнь относился с трогательным трепетом, ему самому, пожалуй, не всегда заметным. Иногда Ичунь задумывался, что будет, если в какой-то из дней они вдруг окажутся по разные стороны, и тогда во рту горчило.

Он любил Вэй Чэня, и тот любил его, и «Синий дождь», и «Синий ручей», и своего ебаного красивого аватара — но Ичунь слишком хорошо и слишком давно его знал, чтобы думать, будто это его от чего-то остановит, стань они когда-нибудь настоящими врагами. Впрочем, представить, из-за чего вдруг они могут в этой вселенной начать воевать, получалось с трудом. Войны гильдий, кровавые и разрушительные, а не мышиная возня из-за спорных территорий, давно ушли в прошлое, а спорить с Вэй Чэнем из-за гильдейских и орденских дел, стратегий и тактик Ичуню даже нравилось. Придавало бодрости.

— Больно не будет, — добавил Вэй Чэнь, неверно истрактовав его задумчивый взгляд, и Ичунь поверил ему снова.

Больно и правда не было. Было страшно: чужие воспоминания накатили волной, пронеслись перед глазами, точно перематывающаяся кинолента, на время полностью дезориентировав, выбив из собственных мыслей и жизни.

Нож принадлежал Шаотяню. На вторую ночь в приюте он пришел к Вэньчжоу, сел на край кровати и вложил нож ему в ладонь.

Ичунь видел, как в темноте поблескивали глаза мальчишек. Как Шаотянь сказал, что железо отгоняет зло. Как зачастил потом, рассказывая Вэньчжоу страшным шепотом о том, каких «ужастиков» видел у себя в родной деревне, и что там шуршало по крышам и подвалам.

Как двое свернулись под одним тонким одеялом и было уже не так холодно, а нож Вэньчжоу сунул под подушку. Уже тогда он был ржавым и тупым, а лезвие поцарапанным.

Это было неважно. В старом приюте на окраине небольшого городка, подконтрольного «Травяному саду», — Ичунь снова заскрипел зубами, — не водилось ничего нового, кроме кроликов на лугу и воронят в гнезде на крыше. К ним лазил Шаотянь, а потом помогал Вэньчжоу забраться тоже. Один раз приезжали те, кого Ичунь опознал, как гильдейских из «Травы» — у них была хорошая одежда, вкусное печенье, и они потеряли к мальчишкам всякий интерес, когда странный кристалл на столе не загорелся.

До этого Вэньчжоу видел, как кристалл среагировал на девочку полутора годами младше Шаотяня. И еще — на самого старшего в приюте подростка. Больше всего Вэньчжоу хотел, чтобы Шаотянь выбрался из приюта, и боялся, что останется один. И стыдился собственного страха до сих пор.

Уже гораздо позже Шаотянь рассказал ему, что обманул кристалл, потому что аватар его научил.

Нож был с ними и когда Вэньчжоу подхватил грипп. Он валялся в лазарете с температурой и отмахивался от странных существ, приходивших к нему с бредовыми разговорами во сне и наяву. Шаотянь пробрался к Вэньчжоу среди ночи, принес апельсин и болтал, болтал, болтал, пока не разогнал всех, кого даже не видел. А потом они смешали кровь, чиркнув ножом по ладоням.

Ичунь видел, как Вэньчжоу разговаривал с существами — с аватарами, которых призывал сперва неосознанно, а потом — экспериментируя снова и снова. Похоже было, что у мальчишки особый дар: он мог призвать любого аватара, не прорастая в него всей душой, и отпустить потом. Никто не сказал ему, что обычно все не так, и что их разговоры с Дождем и Шаотянем с точки зрения гильдий — чистое безумие.

На форумах, откуда Шаотянь черпал всю информацию и особенно гениальные идеи, писали, что теоретически, так — может быть. Вот они и пробовали снова и снова.

Нож и два старых мобильника, подаренных спонсорами приюта, были их личными сокровищами: первый, казалось, оберегал, а вторые дарили надежду на то, что когда они вырастут, то смогут прийти в любой орден по своей воле. Вдвоем.

Нож был у Шаотяня и в тот вечер, когда старший дежурный воспитатель вызвал их в учительскую и отвел глаза, не отвечая на вопросы. Там им завязали глаза и вывели к машине. Вэньчжоу остановил Шаотяня, готового кинуться в драку немедленно: против четверых взрослых мужчин шансов у них было исчезающе мало, даже несмотря на то, что Дождь уже многому научил Шаотяня. Днем раньше они сильно вымотались, гуляя по Сфере, у Вэньчжоу до сих пор подрагивали руки, и Шаотяню тоже нужно было время, чтобы прийти в себя.

Печать гильдии, запрещающую вызвать нового аватара, на похитителях рассмотрел уже Ичунь. Сам Вэньчжоу понятия не имел, что за светящийся узор то и дело вспыхивает красным, заставляя аватаров отшатываться.

Красный и для них был знаком опасности.

Телефоны похитители отобрали, но нож оставили. Его сжимал в ладони Вэньчжоу, когда их с Шаотянем вывели из машины посреди разрушенного города. Ичунь узнал местность: все тот же город Тающего снега, где двое суток назад открылся, — теперь Ичунь уже понимал, почему, — разрыв, только похитители разбили временный лагерь в одном из разрушенных домов, за пределами оцепленных «Синим ручьем» территорий. Удобное место — никаких лишних глаз и ушей, и тонкая грань между реальностью и Сферой.

В городе их встретили еще двое — колдун без аватара и чернокнижник, труп которого сейчас лежал в багажнике машины. Он-то и отвел Вэньчжоу в сторону — поговорить.

«Я за тобой уже дней пять наблюдаю, парень. Ты теперь вне закона, как и мы все, и твой дружок. Призывать аватаров вне гильдии запрещено, инквизиция разбираться не станет, просто сожжет тебя нахрен».

Ичунь смотрел, и от такого откровенного пиздежа ему хотелось рычать.

«Жаль, что вас не сожгли», — хотелось ответить Вэньчжоу.

Хорошо, что промолчал. Когда похитители объясняли Вэньчжоу, что от него требуется, ругаться хотелось еще сильнее. И было страшно — даже не за себя, хотя за себя тоже. За Шаотяня. И за аватаров, которых его просили призвать, Вэньчжоу не был уверен, что эти люди не сделают с ними чего-то плохого.

Хорошо еще, что Шаотянь казался им полезным и безобидным: Вэньчжоу убедил похитителей, что без него провести ритуал не сможет.

Вместе с Вэньчжоу Ичунь смотрел, как Шаотянь отжимается, приседает, подтягивается на чем попало — делает, как велел Дождь. Как ругается, что срезанная похитителями прядь волос портит ему прическу — можно же было не трогать челку!

Как будто это было главной проблемой: волосы или кровь позволяли чернокнижникам найти своих жертв где угодно, кроме Сферы. Теперь понятно, как тот мудак, которого они подстрелили на пляже, так быстро на них вышел.

В разрушенном городе Вэньчжоу не нравилось. И чем ближе был ритуал, тем чаще он сжимал ночью нож, прижимаясь ближе к Шаотяню в спальном мешке и вслушиваясь в разговоры похитителей. Днем нужно было вежливо улыбаться, обещать, что они все сделают, проведут ритуал и призовут аватаров для каждого. Он лично и призовет.

В день ритуала было солнечно. Блик от ножа был последним, что Ичунь увидел в воспоминаниях Вэньчжоу, прежде чем желудок подскочил к горлу, и Вэй Чэнь, разорвав связь, скрылся за дверью ближайшей уборной.

Что произошло дальше, Ичунь уже примерно представлял.

— Значит, ритуал вы им проводить не стали.

— Конечно, нет, — Вэньчжоу благодарно кивнул, принимая чашку с чаем. Выглядел он еще бледнее, чем пару часов назад, медленно моргал и, пожалуй, с большим удовольствием поспал бы до вечера, а то и до следующего утра.

— Мы ушли в Сферу, — сонно зевнул Шаотянь, с ногами сидящий в кресле. — Фу, что за гадость!

— Пей, — мягко посоветовал Ичунь. — Станет легче.

— Да мне и та-а-аак, — Шаотянь зевнул еще раз, во весь рот, и потер кулаком глаза, — неплохо. Так, да, мы ушли в Сферу, Вэньчжоу как-то смог нас туда затащить, ух, круто было, вы бы видели. А потом мы бежали, и за нами тоже бежали, и это был, если честно, полный пиздец, даже Дождь охренел, а он вообще-то много всего в Сфере видел еще до того, как мы с ним встретились. А вели нас разные аватары, Вэньчжоу с ними разговаривал и просил помочь, и они ему отвечали, только он от этого очень сильно уставал.

Вэньчжоу поежился, уголок рта у него непроизвольно дернулся, а в глазах на миг промелькнуло выражение одновременно такой вселенской усталости и такого облегчения, какое редко можно увидеть у семнадцатилетних подростков. Ичунь подумал, что весь этот марафон стоил ему гораздо больше, чем тот пытался показать.

Нужно будет отправить его напрямую к клерикам, пусть как следует осмотрят и залечат все, прежде чем он полностью выгорит. Ичунь поймал эту мысль за хвост и понял, что уже прикидывает, какие документы придется оформлять и что говорить инквизиции, хотя даже не спросил еще мальчишек, хотят ли они вступить в «Синий ручей» — и, судя по их потенциалу, в «Синий дождь» тоже, чуть позже, когда наберутся сил и опыта. Он даже не подумал, что они могут отказаться, настолько естественным уже казалось такое развитие событий, особенно после реакции Своксаара.

Вэй Чэнь, Ичунь знал, тоже не захочет, чтобы они уходили, даже если один вид Вэньчжоу заставляет его мрачнеть. Что ж, это даже полезно. Вэй Чэню нужен преемник, как бы он ни старался избегать этой темы. Фан Шицзину, еще одному чернокнижнику из второй боевой группы ордена, со Своксааром было не управиться, они уже проверяли. У Вэньчжоу — могло получиться.

Хлопнула дверь, Вэй Чэнь снова ввалился в кухню, бледный, вялый, но почему-то с очень довольной рожей. Взяв кружку, протянутую ему Ичунем, он сначала скривился, а затем выхлебал содержимое одним махом.

— Какая ж дрянь, — он вытер губы. — Ладно, малышня. В общих чертах я все понял. Будем считать, что мы закончили.

— Что? — Вэньчжоу удивленно моргнул и тут же непроизвольно зевнул. — Простите, — вздохнул он. — Но от нас ведь еще что-то нужно будет? Показания? Или этого, — он дотронулся пальцами до виска, — хватит? Нам можно идти?

— Звучит, будто у тебя есть план, — Вэй Чэнь облокотился о столешницу и положил подбородок на сплетенные пальцы. Вид у него стал любопытный, ровно как в те моменты, когда он раздумывал, добавить в зелье какой-то очередной сомнительный ингредиент или лучше не стоит. — Но не приют же?

Вэньчжоу передернуло.

— Нет, — покачал он головой. — Думаю, у приюта теперь будут большие проблемы?

— Будут, — пообещал Ичунь. — Возможно, пожизненные.

— Все наши документы остались там, — Вэньчжоу смотрел на свои руки, лежащие на столе. — Но вряд ли это будет проблемой. По закону, нам должны предоставить какую-то альтернативу до совершеннолетия.

— По закону, опеку может взять на себя орден, — сказал Вэй Чэнь, пристально глядя на него. — Или гильдия, но я бы предпочел орден.

— Чего? — Шаотянь, уже, казалось, дремлющий, резко встрепенулся. — Орден «Синего дождя»? Ты не гонишь? Нас возьмут в настоящий орден, прямо сейчас?

— Нас обоих?

За деловитым тоном пряталось такое неуверенное удивление, что Ичуню очень захотелось что-то сказать, но в утешениях он был не силен, так что просто кивнул.

— Обоих, — сказал он, садясь рядом с Вэй Чэнем. — Если вы оба согласны.

— Эй, — возмутился Вэй Чэнь. — То есть наш прекрасный орден может их еще и не устроить? Что за бесстыдство?

— Мужик, ты точно не прикалываешься? — Шаотянь придвинулся к столу, растеряв остатки сонливости, и пытливо посмотрел сначала на Вэй Чэня, потом на Ичуня, потом на Вэй Чэня снова. — Орден? Повтори, а, может я сплю?

— Этот старший не повторяет свои предложения дважды, — фыркнул Вэй Чэнь, складывая руки на груди. — Ну? — он глянул на Вэньчжоу. — Тоже будешь сомневаться, как твой друг?

— От такого предложения сложно отказаться. — Вэньчжоу потер глаза. — Особенно в нашей ситуации.

— Но?

— Я не очень понимаю, зачем вам я. Мои способности не слишком подходят даже для гильдий.

— Ха, — Вэй Чэнь похлопал его по плечу. — Да не переживай. Ты просто пока нихрена не умеешь.

***

Конечно, они согласились. Вэньчжоу был прав, от таких предложений, — даже если речь шла пока только об ученичестве в ордене, — не отказываются. К тому же талант трудно скрыть, не «Синий дождь» — так любой другой орден, едва разглядев потенциал, сделал бы Шаотяню предложение.

С Вэньчжоу было сложнее. То, что он справлялся со Своксааром, было очевидно, но способности его приводили Ичуня в задумчивость. Его природный дар был уникален, чудовищной силы, даже если не брать в расчет способности разговаривать с любыми аватарами, но Вэньчжоу быстро уставал и перегорал. Со Своксааром им придется нелегко — обоим — даже если все пойдет хорошо. Не то чтобы Ичунь сильно переживал за Своксаара или за мальчишку, которого знал всего вторые сутки... Ичунь мысленно осекся, вздохнул и перестал себе врать.

Разумеется, он переживал. Но слишком забивать себе этим голову раньше времени тоже не стоило. Пусть все идет своим чередом.

Кажется, в последнее время эта фраза стала его девизом.

С инквизицией в этот раз общался Вэй Чэнь, и не с рядовым служащим, а с главным инквизитором Фэном. Ичунь восхитился тем, насколько просто Вэй Чэнь к этому разговору подошел — вытащил мобильник, набрал номер из быстрого доступа и уже через несколько секунд уже вовсю болтал, как ни в чем не бывало.

— Ну все, я договорился, — сказал он, положив трубку. — Кто-нибудь приедет сегодня вечером за показаниями и телом, приют уже не наша забота. Я пока вытащу все, что смогу, из нашего мертвого друга, а дальше по обстоятельствам.

— Что насчет них? — Ичунь кивнул на стену, за которой располагалась комната мальчишек.

— Расскажут инквизиции все то же, что и нам, и пока свободны. Можем забирать.

— Хорошо. Позвоню тогда Лодке.

— Угу, — Вэй Чэнь похлопал себя по карманам и разочарованно выдохнул. — Я за сигаретами и трупом.

***

Хозяин мотеля разрешил им использовать для допроса подвал. Теперь Ичунь сидел на низком порожке и курил, глядя, как заливает дождем парковку. Может, хоть машину немного отмоет от грязи.

Сил оставалось на самом донышке. Ичунь почти физически ощущал это обмелевшее пространство где-то внутри себя. Он не любил убивать людей. Работа в гильдии была непростой, в ней случалось всякое, и глупо было бы считать, что она хоть чем-то похожа на выпечку сахарных пончиков. Хотя, Ичунь слышал, смерть в кипящем сахаре одна из самых страшных.

Он начинал походить на Вэй Чэня. Ичунь усмехнулся этой мысли и затянулся сильнее.

В мыслях скользили туда-сюда разрозненные картинки допроса. Вэй Чэнь, вызывающий душу. Шаотянь и Вэньчжоу, которые смотрят на вздрагивающее, возвращающее себе жизнь тело, как и положено мальчишкам, уверенным в своем бессмертии, — любопытно и завороженно.

Мерцающий экран ноутбука, пишущего видеозапись для инквизиции.

Ичунь устало прикрыл глаза. Надо будет не забыть отправить.

— Не спи, замерзнешь, — на плечи Ичуню опустилась теплая куртка. Ичунь вздохнул и подался назад, получив короткий поцелуй в макушку перед тем, как Вэй Чэнь распрямился и, обойдя его, сел рядом.

— Берсерки не мерзнут, — Ичунь помедлил, а потом опустил голову Вэй Чэню на плечо. Усталость накатила с такой силой, что не сиди он, точно бы зашатало.

— Мозги ты ему, конечно, вышиб качественно. Дважды, — Вэй Чэнь хмыкнул и обнял Ичуня за плечи, устраивая поудобнее.

Да. Если бы Ичунь подумал на шаг вперед, он не стал бы стрелять в голову. Развороченные мозги и без того обиженного природой идиота, который не поумнел даже после смерти, не способствовали получению сведений, и с ритуалом вышла проблема.

— Он и так был тупой, — Ичунь вздохнул и потерся щекой. Вот так было почти невозможно хорошо, тепло до боли.

— За пацанами Лодка приедет? — Вэй Чэнь сменил тему. Теперь его пальцы скользили по волосам Ичуня, и от них расходились волны ленивого удовольствия. Мир понемногу переставал быть настолько отвратительным местом, как казалось Ичуню в момент, когда они с Весной закончили рубить озверевшего зомби, в которого превратился труп. Весна ушел, а Ичунь деревянными руками взял сигареты и вышел из подвала подальше от всего этого.

— Да. Ну, куда ж без тебя…

Ичунь опустил ладонь, и скелетик ткнулся в нее с костяным постукиванием.

«Утешают», — подумал Ичунь неожиданно. Жизнь была все-таки очень смешной штукой. Только что они вызвали обратно в мир живых душу придурка, которого когда-то давно, как оказалось, выгнали из гильдии, выяснили, что следующие двое суток проведут в пути, чтобы с некоторыми шансами, если повезет, поговорить с еще одним идиотом, — последним из тех шестерых, что пытались заставить Вэньчжоу провести для них ритуал, колдуном без аватара, тем самым, что потерял на парковке бывший амулет Арисаемы.

После этого Шаотянь отпустил не самую смешную в мире шутку, и труп превратился в бешеного зомби, а Ичуню пришлось убить его повторно. И вот теперь Вэй Чэнь и их общий дохлый кот утешали Ичуня.

От этой мысли Ичуню действительно стало легче.

— Хочешь хорошую новость? — Вэй Чэнь поцеловал его в волосы.

— Хочу, — Ичунь вздохнул и протянул открытую пачку сигарет, второй рукой продолжая почесывать скелетика по черепу.

— Городишко, где живет наш новый друг, на границе с «Травяным садом». Это южнее, там тепло.

Значит, отпуск продолжается. Ичунь не выдержал и все-таки засмеялся.

Когда приехал Пан Линь с помощниками, он даже нашел в себе силы радостно ему улыбнуться — и не без удовольствия посмотрел на вымученную кислую улыбку, которую тот выдавил в ответ. Ичунь и вправду был доволен, ему не сиделось на одном месте, не хотелось застревать надолго в бюрократической волоките и тоннах бумаг.

Допрашивать старшего воспитателя, который вряд ли сам знает толком, зачем той компании потребовался вдруг Вэньчжоу, ничем особо не выдающийся среди остальных обитателей приюта, Ичуню не хотелось тоже. Впрочем, Пан Линю тоже было грех жаловаться. Он-то как раз был не прочь посидеть в кабинете, и явно не испытывал удовольствия, что его, в костюме с иголочки и начищенных дорогих ботинках, выдернули в какое-то захолустье.

— Как удачно мы с вами поделили обязанности, — сказал ему на прощание Ичунь, пожимая руку и передавая карту с записью допроса.

Пан Линь, брезгливо поджав губы, смотрел, как помощники выносят из подвала тело, упакованное в черный мешок.

— Не переусердствуйте, — пожелал он, пряча карту в карман. — Мы выясним все, что сможем, и свяжемся.

— Мы тоже.

Остаток вечера, дожидаясь отряда из гильдии, Ичунь провел, изучая досье дохлого чернокнижника. Ничего в этом досье интересного не было — родился, учился, поступил в гильдию, налажал, едва не угробив половину своего отряда, за это был выгнан, сдан инквизиции и лишен аватара по приговору суда. Очень давно, еще до Ичуня. Вэй Чэнь его не помнил тоже.

— Серьезный проступок, но тогда таких было много, — он почесал подбородок. — Идиоты, думали, что раз орден и гильдия новые, можно творить любую хуйню.

В другое время Ичунь расспросил бы Вэй Чэня поподробнее, но сейчас ему казалось — стоит хоть наклонить голову, и он отрубится. Усталость давила нещадно, сжимала свинцовым обручем лоб и виски.

Но когда Ичунь коснулся затылком подушки, сон ушел. Рядом ровно и спокойно дышал Вэй Чэнь, в соседней комнате болтал с мальчишками Лодка, скелетик свернулся у Ичуня под рукой. А в голове крутились бессвязные обрывки воспоминаний о Сфере, картинки из чужого прошлого и их общего настоящего.

Когда за окном посветлело, Ичунь поднялся и принялся бесшумно одеваться. Скелетик смотрел на него с подушки.

— Посплю вечером, — одними губами сказал Ичунь. В висках пульсировала боль, только этим можно было объяснить разговоры с бестолковой нечистью. — Нам еще ехать.

Он тихо прикрыл за собой дверь, когда два алых огонька в полумраке мигнули.

***

Ичунь собирался сесть за руль, но Вэй Чэнь его опередил, и вот в машине дремота накатила с такой силой, что сопротивляться было невозможно. Да и зачем? Когда он проснулся, головная боль наконец-то прекратилась. Солнце нещадно светило в глаза, еще сильнее била по ушам мелодия, льющаяся из динамиков. На груди, растопырившись, чтобы не съехать, когда машина поворачивала, спал — или, по крайней мере, лежал — скелетик.

Судя по солнцу, Ичунь проспал почти весь день. С Вэньчжоу, Шаотянем и Лодкой они попрощались ранним утром, сразу после рассвета.

Ичунь провел ладонью по хребту скелетика, и тот перебрал лапами, цепляясь за ткань футболки — в ней уже хватало мелких дырок. Ноги затекли. Ичунь пошевелился, вытягивая их, коротко вздохнул и посмотрел на Вэй Чэня — наискосок.

Тот беззвучно, одними губами, подпевал, курил и вел машину, расслабленно положив руку на руль. Улыбнулся, скосив взгляд в зеркало заднего вида.

— Хочешь пить?

Ичунь подумал и кивнул. Пить, есть, размяться. Вэй Чэнь свернул и остановил машину в парковочном кармане посреди нигде: впереди и позади была дорога, справа и слева покачивались под ветром порыжевшие поля.

Ичунь пересадил скелетика на сиденье, вышел из машины и запрокинул голову. Небо было чистым. Розовым, фиолетовым, рыжим, золотым. Высоко в нем двигалась птичья фигурка — ворон? ястреб? — Ичунь не стал вглядываться.

Вэй Чэнь вложил ему в ладонь банку теплой газировки. Встал напротив, а потом качнулся ближе, прижался всем телом. Ичунь обнял его, касаясь подбородком виска.

Ветер дул в спину, от машины тянуло теплом, от полей вокруг — осенью. Ичунь смотрел на дорогу впереди — она шла до горизонта, сколько получалось увидеть, а потом сливалась с темнеющим небом. Вэй Чэнь дышал ему в шею; на плечо, простучав по асфальту когтями, вскарабкался скелетик.

Если бы Ичунь умел останавливать время, он бы остался здесь навсегда. Здесь и сейчас, где он чувствовал себя целым и счастливым, потому что сейчас у него было все, что нужно.

Вэй Чэнь вздохнул и потянулся за сигаретами, не отстраняясь. Ичунь погладил его по спине.

Солнце садилось медленно, било им в спину. Впереди было уже темно, небо наливалось сливовым, переходило из бесконечного вечера в ночь. Вэй Чэнь сидел на капоте рядом, поджав одну ногу под себя, чесал скелетика и молчал. Ичунь повернул голову: в последних отсветах заката лицо Вэй Чэня казалось мягче, моложе.

— Хочу сахарной ваты, — сказал Вэй Чэнь вдруг, не глядя на Ичуня. — И пончиков.

— Я тебе куплю, — пообещал Ичунь. — Как только доедем. Теперь я за рулем.

Пончики, сахарную вату — и все что угодно.

Глава 5

Воздух был масляным и сладким. С каждым вдохом Ичунь как будто откусывал кусок сахарного жирного пончика, которые продавались здесь на каждом втором шагу, вместе с яблоками и помидорами в карамели, леденцами, приторной воздушной выпечкой. На каждом первом стоял лоток с сахарной ватой — фигурной, разноцветной, посыпанной съедобными бусинами и блестками, и самой обыкновенной.

Дневная жара спала. Ичунь оставил в машине куртку, а в тени моментально становилось зябко: осень трогала холодными пальцами кожу, напоминала, что даже здесь, на юге, ее приход неотвратим, сколько бы солнце ни пыталось прогнать ее прочь. В прозрачном воздухе мелькание разноцветных вагончиков поезда, сновавшего по территории парка, вспышки вывесок, гирлянды на колесе обозрения — все это казалось одним бесконечным сверкающим калейдоскопом.

— Смотри, гадалка, — Вэй Чэнь толкнул Ичуня локтем. Руки у него были заняты: в одной он держал огромное облако сладкой ваты на палочке, во второй — красный полосатый стакан с колой.

Чернокнижники наверняка должны были куда-то девать такое количество сахара. Перерабатывать в яд, например. Больше ничем Ичунь не смог бы объяснить то, что это была уже не первая вата за два часа в парке аттракционов.

Сумка на плече у Вэй Чэня зашевелилась, он оторвал клочок ваты и сунул внутрь.

— Хочешь зайти? — разноцветный тряпичный шатер обещал рассказать всю правду о будущем всего за пять монет.

Вэй Чэнь глянул на Ичуня и помотал головой, широко улыбнувшись. Так, что у Ичуня заныло сердце.

— С животными нельзя. А ты сходи.

От палатки тянуло тяжелым запахом благовоний. Ичунь поморщился. Он точно знал, что зарегистрированных провидиц, по крайней мере из тех, что работали по лицензии, здесь нет ни одной. С другой стороны, если у нее и впрямь есть хоть кроха дара или даже слабенький аватар, она могла что-то слышать или знать. Проверить стоило.

— Если соберешься куда-нибудь уйти, скинь сообщение, — бросил Ичунь через плечо. — Пойду поговорю.

— Будь душкой! — невнятно пожелал Вэй Чэнь, откусывая новую порцию сладкой ваты.

Запах благовоний в шатре делался густым, почти невыносимым, и давил на виски. Все окутывал полумрак, едва разгоняемый свечами на витых кованых подставках, и в этом полумраке колыхались шелковые занавеси, перезванивались стеклянные и каменные побрякушки, подвешенные к потолку. Гадалка сидела за низким столиком, скрестив ноги, — женщина, уже вставшая на порог старости, с проседью в высокой прическе и морщинистым загорелым лицом. Макияж не скрывал излома губ, складки вокруг рта, усталого взгляда из-под ярко разрисованных век.

— Деньги можешь положить на стол, — деловито сообщила женщина, набивая табаком длинную полированную трубку. — Раз уж тебе не нужно предсказание, сделаю скидку, три вместо пяти за то, что трачу свое время на разговоры.

Ичунь приподнял бровь и без приглашения уселся на атласную подушку для посетителей.

— С чего вы взяли, что мне не нужно предсказание?

— Милый мой, для куриной слепоты еще вроде не время, — женщина затянулась и выпустила колечко дыма из накрашенных губ. Посмотрела на Ичуня, прямо в глаза, и он, моргнув, в самом деле увидел.

Дар у нее и правда был, когда-то, очень давно.

— Серьезное было нарушение, наверное, — сказал Ичунь, отсчитывая четыре монеты. Женщина даже бровью не повела, затягиваясь снова. Курила она красиво и неспешно, явно наслаждаясь процессом.

— Достаточно, — она пожала плечами. — Вы за малышом Линем пришли? Так и знала, что рано или поздно он допрыгается.

Ичунь достал из кармана телефон и открыл фотографию, полученную от инквизиции, — невысокого щуплого парня с неприятным острым взглядом и затравленным выражением лица. Линь Бэй, последний выживший из той компашки, что пыталась заставить Вэньчжоу провести ритуал. Информации о нем нашлось не больше, чем об остальных, записи в архивах инквизиции тоже отличались скупостью — имя, давно недействительный адрес, приговор. Линь Бэй был когда-то рядовым колдуном из мелкой гильдии. Тоже лишен аватара, за последние семь лет не замечен ни в каких нарушениях, где сейчас находится — неизвестно.

Впрочем, примерный адрес сдал труп чернокнижника, и найти парк, в котором Линь Бэй работал, не составило особого труда.

— Это он? — Ичунь показал фото гадалке. Та скользнула по лицу Линя безразличным взглядом.

— Угу, — невнятно ответила, выпуская еще одно колечко дыма. — Не думала, что он как-то связан с гильдейскими делами, надо же. А что он натворил?

— Как раз пытаемся понять, — сказал Ичунь. — Где он работает?

— Обслуживает аттракционы, убирает территорию... — гадалка задумалась. — Много чего делает, по мелочи, — голос ее звучал небрежно, отрывисто и сухо, губы чуть кривились.

— Вам он не нравится?

— А должен? — она постучала мундштуком трубки по губам. — В нем есть что-то отталкивающее, лет двадцать назад я бы даже точно сказала, что, — гадалка невесело улыбнулась, и взгляд ее ненадолго обратился внутрь себя, но она тряхнула головой, точно скидывая паутину, и посмотрела прямо на Ичуня. — Должно быть, он попал в интересную историю, если его ищет сам глава гильдии «Ручья».

— Говорят, тут у вас куклы оживают, — проигнорировав замечание, вспомнил Ичунь. — Знаете об этом что-нибудь?

Снова безразличное пожимание плечами и новое дымное кольцо, небольшое и аккуратное.

— Говорят, в каждом парке развлечений должно происходить что-то необычное, — в тон ему ответила гадалка. — Чем мы хуже?

Если она и знала что-то еще, то говорить не собиралась, а у Ичуня не было ордера на проведение допроса. Ладно. То, что хотел, он уже узнал.

Он поднялся, с неудовольствием отметив, что резкие движения все еще отдаются нытьем в теле. Положил на стол визитку с номером телефона.

— Если захотите чем-то поделиться, можете позвонить.

— Давно мне не оставляли номеров молодые мужчины, — хрипло рассмеялась гадалка. — Хочешь, все-таки погадаю?

— Не думаю, что это имеет смысл.

— И то правда, — она взяла визитку в руки, покрутила в пальцах, огладила ровные края. — Самые правдивые предсказания приходят тогда, когда должны прийти, а не по запросу.

— Да, — машинально согласился Ичунь. — Спасибо за информацию, — слова царапали горло. Ему очень захотелось на воздух, к Вэй Чэню и запахам сладкого праздника, подальше от этого шатра, хотя интуиция, обычно предупреждавшая об опасности, сейчас молчала.

Опасности в самом деле не было, только горький, как дрянной пережженный кофе, привкус, растекающийся во рту, стоило вспомнить все обрывки, являвшиеся ему раньше.

— А, — хмыкнула гадалка, хитро прищурившись. — Вижу, учить тебя не надо.

— От них можно избавиться?

— Только одним способом, — она натянула на плечи шаль и зябко повела плечами. — Но не думаю, что он тебе так уж подходит.

Ичунь кивнул. Во всяком случае, не сейчас.

Кинув пятую монету к остальным, он попрощался и вышел.

Вэй Чэнь сидел на скамейке, закинув ногу на ногу, и кормил с руки скелетика, выбравшегося из сумки. Люди, проходящие мимо, не обращали на это никакого внимания, будто мужик с дохлым питомцем — самое обычное дело, вроде уборщика или продавца воздушных шаров. С другой стороны, это же был парк аттракционов — кто бы поверил, что скелетик настоящий, а не йорк в костюме скелета?

— Ну чего? — вскинул Вэй Чэнь голову, услышав шаги. — Узнал что-нибудь новое?
Ичунь помотал головой, наклонился над скамейкой, сгреб его за воротник, притянул к себе и поцеловал под радостное клацанье скелетика.

***

«Лабиринт ужасов» — гласила вывеска, написанная огромными кривыми иероглифами, покрытыми красными и зелеными кляксами. Вокруг надписи были щедро нарисованы оскаленные рожи.

— Нам сюда, — Ичунь допил последний глоток остывшего кофе и выкинул стаканчик.

— Симпатично, — Вэй Чэнь ухмыльнулся и погладил зашевелившуюся сумку. С полчаса назад скелетик устал и опять запросился на ручки. — Нам по профилю.

Искреннюю любовь Вэй Чэня к ужастикам — фильмам, книгам, комиксам — Ичунь не понимал. Точнее, понять мог, а разделить — нет. А вот Вэй Чэнь регулярно устраивал послушникам киновечера страшилок с попкорном и газировкой. Еще и спецэффектов иногда добавлял от себя.

С другой стороны, Ичунь любил, когда Вэй Чэнь рассуждал о взаимосвязях между культурой и магией, о том, как возникают сказки и легенды, поверья. Как они видоизменяются. «Дыхание Сферы» — так Вэй Чэнь это называл, объясняя многие довольно точные совпадения с реальностью гильдий в ужастиках способностью человеческой психики додумывать непонятное и объяснять страшное.

Ичунь переступил порог «Лабиринта ужасов», размышляя о том, что не отказался бы отмотать время назад: к ленивым майским вечерам в квартире Вэй Чэня, разбросанным повсюду бумагам — наброскам недописанного Вэй Чэнем исследования Сферы, — запаху сигаретного дыма и острых куриных крылышек.

— Оживают, говоришь? — «Лабиринт» запустили только для них, больше желающих пощекотать себе нервы вечером не нашлось. И теперь Вэй Чэнь, свернув в сторону, подсвечивал себе зажигалкой и тыкал пальцем в оскаленного резинового зомби. Тот выглядел потертым и очень пыльным.

— Оживают, — Ичунь с трудом сдержал смех и подтолкнул Вэй Чэня вперед, по указывающим путь каплям «крови». В темноте выло и ухало, стратегически подсвеченные зеркала должны были нагонять жути. Когда с потолка свесилась патлатая фигура ведьмы и заорала на ультразвуке, Ичунь мысленно поставил себе памятник. Если бы он перерубил ведьму пополам, Вэй Чэнь ржал бы еще лет пять. И вспоминал бы при каждом удобном случае.

Аттракцион, да и парк тоже, не разорились до сих пор только чудом. Хотя, может быть, потрепанность нисколько не мешала тем, кто ходил сюда еще мальчишкой и теперь приводил своих детей? Еще популярности ему прибавляли слухи: для разнообразия совершенно правдивые. Ичунь в дороге успел изучить информацию от инквизиции. Примерно раз в год в «Травяной сад» поступала жалоба, младшие члены гильдии выезжали на место, изгоняли из кукол вселившихся низших сущностей, наводили порядок. И забывали об этом до следующего года.

Жертв не было, а потому заниматься этим всерьез всем было лень. Особенно — гильдейским новичкам. Ичунь знал о них больше, чем родная мать, и вряд ли в «Травяном саду» они так уж сильно отличались от «Синего ручья». Сколько бы ни пугали Ваккарией, а лень превыше всего. Выгнать низших сущностей, поесть пончиков, поглазеть на симпатичных девиц — отличный выходной. Разбираться? Да ладно, никто ж не помер.

— ...Долбоебы, — вторя его мыслям, донеслось из-за поворота коридора вместе с чирканьем зажигалки.

Ичунь ускорил шаг, отмахнувшись от липкой паутины. Атмосфера внутри аттракциона изменилась за несколько секунд. Разом стало холоднее и темнее, как будто откуда-то подуло сквозняком, пробирающим до самых костей.

В темноте раздался зловещий смех. Куклы заскрипели. Ичунь вздохнул и повернул за угол, стараясь не смотреть зеркало, в котором теперь отражались дрожащие мутные силуэты.

— Ты как раз вовремя, — Вэй Чэнь стоял, сложив руки на груди, и рассматривал надвигающуюся на него фигуру Джека. В тыквенной башке горело холодное синее пламя, и это были уже не светодиоды. Весна шевельнулся внутри, голодно и заинтересованно. Аватары питались низшими сущностями, и он никогда не отказывался перекусить.

— Очень страшно, — будничным тоном сказал Вэй Чэнь. Протянул руку вперед и ткнул тыквенную башку прямо между глаз. Ичунь посмотрел на него укоризненно: нашел время развлекаться.

С другой стороны, они-то тут были как дома. Не в том лабиринте ужасов, вход в который стоил чуть дороже сахарной ваты, а в этом — где дыхание Сферы ощущалось всей кожей, по углам скреблись огромные пауки, пытаясь пробраться через микро-разрывы реальности в человеческий мир, а куклы оживали.

Джек отмер и попер на Вэй Чэня снова, пытаясь схватить его негнущимися пластиковыми руками, которые обрели заметную силу и скорость. Ичунь сделал шаг назад: Вэй Чэнь здесь закончит, а ему было бы неплохо наведаться к тому, кто призвал сюда низших сущностей.

У Ичуня всегда хорошо получалось работать с людьми. На этот раз Вэй Чэнь убедил его оставить пистолет в машине.

В дальнем конце коридора, у самого выхода, что-то заскреблось. И воздух разрезал женский крик. Визг. По ушам било так, что Ичунь поморщился, призывая Весну и перепрыгивая через Вэй Чэня, окутавшегося фиолетовым свечением в мгновение ока.

— Я больше не буду, я больше так не буду, не надо, не трогайте меня, нет-нет-нет, нет…

Ичунь скорее знал, чем видел, что Джек развалился на части под ударом Вэй Чэня, отправившего населивший тыкву дух обратно в Сферу, домой. Смотреть было некогда: над забившейся в угол, закрывшей руками голову девушкой склонялась еще одна ростовая кукла. Кровавая Мэри вышла на редкость убедительной. Особенно сейчас, когда ожила и надвигалась на жертву. Безглазая, оставляющая за собой кровавый след, тянущая багровые по локоть руки к живому теплу.

— Сдохни, — пробормотал Ичунь себе под нос. Меч Весны разрубил куклу на две части одним взмахом. Еще доля секунды ушла у Весны на то, чтобы втянуть в себя сущность. Через Ичуня прокатилась волна его — эмоций? ощущений? — сытость, удовлетворение, интерес.

Девушка продолжала визжать, понемногу затихая и глядя на меч расширенными глазами. Визг сменился икотой, по лицу у нее градом катились слезы. Ну да. Амулет, скрывающий меч от любопытных глаз, в бою не работал.

— Все в порядке, — Ичунь медленно выдохнул. — Ничего не бойся. Мы пришли тебе помочь.

— Мы пришли с миром, — фыркнул Вэй Чэнь за его спиной. — Но есть проблема. Цирк устроила именно она.

Вэй Чэнь оттеснил Ичуня в сторону, присел перед девушкой, протягивая ей пачку бумажных носовых платков. Улыбнулся специальной улыбкой для послушников, как будто все это было только веселой игрой.

— Тебе действительно нечего бояться, сестричка. Наведем здесь порядок и поговорим. Идет?

Девушка медленно кивнула.

— Выведи ее наружу, — сказал Ичунь негромко. — Я закончу и приду.

С изгнанием мелких сущностей, особенно безвредным для обстановки, лучше справился бы чернокнижник. Но берсерки тоже кое-что умели. А еще Ичунь не хотел, чтобы Вэй Чэнь лишний раз призывал Своксаара — как будто каждое соприкосновение аватара и человека могло стать последним.

Или не стать. Ичунь поморщился от собственных мыслей, глядя, как Вэй Чэнь помогает девушке встать и уводит ее за дверь.

Присутствие Весны не только наполняло силой, но и успокаивало: как мощный порыв ледяного ветра в лицо, уносящий весь сумбур. Меч недобро светился в полумраке лабиринта, разрубая кукол, высвобождая обитателей Сферы, которых тут же уничтожал Весна.

Теоретически нужно было бы вызвать отряд из инквизиции или хотя бы своих клериков. Только времени не было. Ичунь с Вэй Чэнем и так потратили два дня на то, чтобы сюда добраться. А живучий мудак, которого смог вспомнить труп, смотал удочки. Ичуня это страшно бесило.

Хотя было, в общем-то, ожидаемо. Ичунь на его месте тоже драпал бы через пол-страны, и гораздо быстрее.

Еще больше бесило, что ни Вэй Чэнь, ни гильдейские маги, ни инквизиция до сих пор не могли отследить его местоположение даже по отпечатку силы с амулета. Все, чем они располагали, — сведениями о его самочувствии. Утром Вэй Чэнь сказал, что ему было плохо. Ичунь малодушно порадовался.

Последняя кукла, зеленая мини-Годзилла, затихла, поскрипев челюстями напоследок. Ичунь посмотрел на нее и убрал меч в ножны.

Снаружи догорал закат. Вэй Чэня, вместе с пострадавшей, Ичунь, обойдя аттракцион, нашел в вагончике-подсобке. Тут пахло крепким кофе, вездесущими пончиками, влажными салфетками с цветочной отдушкой. И сигаретами. Курили оба — и Вэй Чэнь, и зареванная, но выглядящая уже не такой напуганной девушка. Скелетик у нее на коленях клацал зубами в такт рассказу. Вэй Чэнь, скосив взгляд на появившегося в дверях Ичуня, разулыбался.

— Пока ты там развлекался, я допросил нашу маленькую ведьму.

— Я не ведьма, я нечаянно, — девушка судорожно затянулась, а потом робко улыбнулась Ичуню. — Правда. Я и не думала, что это сработает.

— Все так говорят, — ободрил ее Вэй Чэнь. — Теоретически и не должно было работать, если бы у тебя не было таланта.

Девушка улыбнулась шире.

— А теперь расскажи все по порядку, — попросил Ичунь. — Аттракцион можно отключать.

***

— ...И тогда я решила попробовать сама, — парк уже закрылся, в открытую дверь тянуло осенью: прохладой, пряным и острым запахом листьев, подступающей ночью. Пульт управления «Лабиринтом ужасов» бледно светился, под потолком вагончика горела желтая лампочка.

Вэй Чэнь еще раз пролистал фотографии на экране смартфона в темно-красном чехле с блестящим брелком. Посмотрел на Ичуня.

— Напомни мне больше никогда и никого не щипать за задницу.

Ичунь ответил ему самым укоризненным взглядом, на какой только нашлись силы. Вздохнул и глубоко задумался.

— Подытожим: полгода назад ты пришла работать в парк. Тебя поставили в помощь Линь Бэю в «Лабиринт ужасов», но ваши рабочие отношения не сложились. Учить он тебя не учил, зато обидел. Доступа к пульту управления у тебя не было, пока ты не сделала копию ключей — уже после того, как начала за ним следить.

Ичунь закурил. В «Синем ручье» было мало девушек, и он не особенно умел с ними работать.

— После того, как куклы ожили снова, — подсказала девушка, смущенно улыбаясь. Завернутая в куртку Вэй Чэня, она выглядела совсем юной. Да и была такой — судя по документам, совершеннолетие отметила пару месяцев назад.

— Он себя странно вел, и я решила посмотреть, что у него здесь. Может, он вообще маньяк какой-нибудь, — добавила она. — На пульте были записи, я их сфотографировала, но сперва ничего не поняла. Потом нашла у него еще бумаги, в другой день, Линь Бэй тогда свалил домой пораньше и вообще бухой был, кажется. Оставил дверь нараспашку.

Вэй Чэнь хмыкнул и почесал скелетика вдоль позвоночника. Тот дремал, даже огоньки внутри глазниц пригасли.

— И когда ты увидела, что Линь Бэй получил расчет, решила поставить эксперимент самостоятельно? — Вэй Чэнь смотрел тяжело. За все время разговора — впервые. Девушка зябко поежилась.

— Вы выглядели не шибко пугливыми. Не на детях же поставила.

— Это не только противозаконно, но и аморально, — сообщил Ичунь официальным тоном. — Нам придется изъять технику в интересах расследования. А тебе — пройти минимальный курс обучения и пожить под наблюдением инквизиции.

Хорошо, что у них с Вэй Чэнем были Рассвет и Лодка. Без них то море документов, которое породила своими экспериментами начинающая ведьма, погребло бы Ичуня под собой и дало фору любым мудакам.

***

— Смотри, что я нашел, — Вэй Чэнь оперся на капот, глядя в темноте на дом, до которого им пришлось подбросить девушку. Закурил, и огонек сигареты осветил его лицо на мгновение. — Приют «Побережье», откуда наша мелочь слиняла.

Вэй Чэнь сунул смартфон под нос Ичуню, показывая фотографию. Среди схем вызова «нечистой силы», а проще говоря, мелких сущностей и всякой дряни из Сферы, валялась бумажка с адресом и названием.

— А говорят, гильдии тесные, — Ичунь прищурился, коснулся экрана, увеличивая фотографию. Почерк у Линь Бэя был хороший: каждая буква, круглая и красивая, была выписана отдельно.

— Психи любят кучковаться, — Вэй Чэнь сел за руль снова, согнав с сиденья скелетика. Тот моментально перебрался к Вэй Чэню на шею, обвился и свесил на плечо хвост. — Поехали, проверим, как жил герой девичьих грез.

Трейлерный парк ночью гораздо больше походил на съемочную площадку для фильма ужасов, чем любой аттракцион. Здесь пахло дешевой едой и тоской, блеклые фонари скорее сбивали с толку, чем освещали территорию. Ветер с шорохом гонял бумажный пакет.

Тем не менее, место для парковки Вэй Чэнь нашел с большим трудом. Некоторые тачки, выстроившиеся вдоль узкой «улицы» трейлеров, были еще и получше на вид, чем у него.

Ичунь улыбнулся, и Вэй Чэнь глянул предупреждающе. Спорить о том, не пора ли сменить «детку» на что-то поновее, было бессмысленно.

— Доставай удостоверение, — проворчал Вэй Чэнь, шаря в бардачке. — Нам нужны ключи и убраться отсюда поскорее. И так много времени потеряли…

— ...Например, пока ты рассказывал юной ведьме, что надзор инквизиции — чуть ли не лучший комплимент ее красоте, молодости и таланту.

— Не ревнуй.

Все-таки, тут тоже была жизнь. Ичунь шагал рядом с Вэй Чэнем к трейлеру администрации, смотрел по сторонам, и взгляд выхватывал то сидящего на ступеньках кота, то покачивающуюся на ветру одежду, развешанную на веревках, то светильник-гриб в окне.

Администрация оказалась понятливой и бывалой. Девица за стойкой пробежала глазами по удостоверению Ичуня, заглянула ему за спину и, ойкнув, унеслась за хозяином.

Сумка на плече Вэй Чэня снова зашевелилась. Ичунь вздохнул.

— Зачем ты его с собой таскаешь?

— Во-первых, тут коты. Он их любит, — на полном серьезе объяснил Вэй Чэнь. — А во-вторых, ему скучно.

Скучно — это был, конечно, аргумент.

На ключах от трейлера болтались стандартная пластиковая бирка с номером и зеленый брелок, изображавший бильярдный шар. Ичунь крутил его в пальцах всю обратную дорогу: им пришлось пересечь трейлерный парк почти полностью, чтобы добраться до самых обшарпанных и ржавых вагончиков. Внутри принадлежавшего Линь Бэю творился такой бардак, что Ичунь невольно поморщился.

Вещи, вываленные прямо на пол с полок, бумаги, какая-то давно остывшая еда на столе, опрокинутая банка с высохшей лужей газировки вокруг, скидочные карты, прилипшие к столешнице.

— Драпал, а руки тряслись, — хмыкнул Вэй Чэнь, расстегивая сумку. Оттуда моментально высунулся костяной нос. — Ищи, мой хороший, я куплю тебе еще сахарной ваты.

— Много сладкого — вредно, — Ичунь растерянно наблюдал, как скелетик ныряет в разбросанных вещах, под рундуками, в шкафах. — Что происходит?

— Тебе охота тут рыться? Мне — нет, — Вэй Чэнь, вопреки собственным словам, присел у сваленных на пол книг. — А он чует все, связанное со Сферой, лучше, чем инквизиция.

— Совсем обленился, — Ичунь подцепил со стола пухлый ежедневник, принялся его листать, но ничего полезного пока на глаза не попадалось. Все это он уже видел на фотографиях свежеиспеченной ведьмы.

У его ног что-то глухо стукнуло.

— Мой хороший, — Вэй Чэнь активно чесал скелетика по ушным впадинам, второй рукой перехватывая склянку с плотно притертой крышкой, которую тот выкатил из-под шкафчика. Красные огоньки в черепной коробке нечисти блаженно мерцали.

— Вот он тебя обижает, а ты нам такую полезную… хуйню нашел, — сунув нос в склянку, Вэй Чэнь скривился. — Блядь!

Ичунь вопросительно приподнял бровь. Больше, чем бродить по Сфере в поисках приключений на свою задницу, Вэй Чэнь любил только разыгрывать спектакль «что бы вы делали без этого старшего», и отказывать ему в этом удовольствии Ичунь не видел смысла. Тем более, что это была правда.

— Что там?

— Если верить маркировке, зелье восстановления из «Травяного сада», серия для гражданских. А на самом деле, та дрянь, которой у них ведьмы кидаются, — Вэй Чэнь закрыл склянку и поднялся, усадив скелетика на плечо. — Надо пробить код, там должны быть указаны конкретная лавка и составитель этого чудо-зелья.

Ичунь потер висок и даже как-то посочувствовал Арисаеме. Не хотелось бы ему самому обнаружить в гильдии подобную дрянь.

То есть, Ичунь прекрасно понимал, что святых мало. Везде, вне зависимости от гильдии, были шпионы, просто мудаки, придурки и люди без принципов, вопрос был только в том, переходили они грань или нет.

— В номере пробьем. Заодно узнаем, нет ли новостей, — Ичунь поправил меч за спиной, почесал плечо под ремнем, нещадно зудевшее к концу дня, и вопросительно посмотрел на Вэй Чэня. — Идем?

Тот кивнул.

На обратном пути за руль сел Ичунь. Вэй Чэнь помалкивал. Курил и активно чатился с кем-то, так активно, что когда мелькание белых и голубых бликов на периферии начало рябить, Ичунь спросил:

— Кто там у тебя?

— Пацан. Шаотянь, — Вэй Чэнь развернул экран к Ичуню. На фотографии Шаотянь держал в руках здоровенный обглоданный меч из музея «Ручья», а на голову нахлобучил шлем оттуда же. Ичунь улыбнулся.

— Ты дал ему свой номер?

— Ну да, — Вэй Чэнь хмыкнул. — Не зря. Во-первых, всегда приятно знать, что у меня самый охуенный в мире орден, в гильдии вкусно кормят, а кровать заебически большая, и Рассвет тоже ничего так мужик, а Лодка очень клевый. Во-вторых, теперь мы с тобой знаем, что, когда разберемся с делами, нужно будет перетрясти все приюты на нашей территории.

— Вряд ли там есть такие же самородки, — Ичунь припарковался у мотеля. «Золотое яблоко», надо же. Выглядел мотель гораздо менее пафосно, чем огромная светящаяся вывеска, но если тут будет чисто и найдется еда, то Ичуня все устроит.

— Пацан умеет обманывать кристалл. А ленивое мудачье, которое проверило его один раз и отвалило, есть везде, — Вэй Чэнь почесал в затылке. — Повезло им с его аватаром. Шаотянь говорит, что Дождь с ними нянчился несколько лет, и наебывать проверку тоже научил.

— Не уверен, что хочу знать, чему он научил Шаотяня еще, — Ичунь хмыкнул. На самом деле, мальчишки ему скорее нравились. А проверить приюты и школы вне плана было не такой уж плохой идеей. Потом. Когда все будет хорошо.

Яблоки в мотеле оказались повсюду: на репродукциях картин, стойке администратора. Напротив двери в номер стоял соломенный осел с яблоком во рту.

— Какой пиздец, — Вэй Чэнь заржал, глядя на осла. В руках у него была стопка горячих обедов и яблочный же пирог, термос с кофе. Ичунь держал подмышкой ноутбук.

Им нужно было созвониться с инквизицией, Рассветом, попробовать свести картину в единое целое. Но больше всего Ичуню хотелось просто запихнуть Вэй Чэня в койку и трахнуть. А потом проспать часов так десять, желательно приковав его к себе, чтобы никуда не делся.

— Тебе, кстати, привет, — сообщил Вэй Чэнь, бросая у кровати сумку. Скелетик вынырнул из нее, скользнул по покрывалу вверх и свернулся между подушками.

Ичунь приподнял крышку своего обеда, задумчиво понюхал содержимое. Пахло съедобно, даже аппетитно, сладковатым соусом и специями.

— И от меня тоже передай, — кивнул он, перемешивая рис и мясо. Подцепил вилкой один кусочек, попробовал. — Твою мать!

Остро было так, что опалило рот. Вкуса Ичунь не почувствовал, все забила жгучая горечь, от которой на глаза слезы наворачивались.

— Ой, — Вэй Чэнь сочувственно погладил его по плечу, отобрал коробку, вручил другую. — Ты мою порцию взял.

— Я уже понял, — выдавил Ичунь, торопливо запивая остроту водой. Лучше подошло бы молоко, но ничего подобного они не купили.

— А когда мы познакомились, ты говорил, что любишь острое, — Вэй Чэнь, ухмыляясь, прожевал мясо и даже не поморщился.

— Люблю. — Пожар во рту быстро успокаивался. — Острое, а не зелье для врагов.

Порция Ичуня тоже вся была засыпана перцем и залита жгучим соусом, но все-таки за специями чувствовался вкус еды. Что происходило сейчас с рецепторами Вэй Чэня, он знать не хотел, — а тот ел, даже не краснея, и с явным удовольствием. У самого Ичуня бы из ушей, наверное, давно пошел пар.

— У тебя губы покраснели, — сказал вдруг Вэй Чэнь, разливая кофе. И вместо того, чтобы отдать Ичуню чашку — потянулся к нему сам, стер пальцем каплю соуса из уголка рта, прижался губами. Целоваться так было неудобно, у Ичуня на коленях еще стояла пустая коробка из-под обеда, так и норовившая соскользнуть на одеяло, Вэй Чэнь сжимал в руках почти полную чашку, — но Ичунь не стал отстраняться. Было в этом что-то бесконечно умиротворяющее — сидеть на постели после утомительного дня, болтать и целоваться за едой, как будто они на самом деле просто катили сквозь города, гуляли на ярмарках и рассматривали достопримечательности.

Далеко за пределами мотеля, на старой церковной башне, часы отбили десять вечера. И первым, с видимым сожалением, отстранился, возвращаясь в реальность, Вэй Чэнь.

— Давай закончим со всем побыстрее, — ворчливо предложил он, все-таки протянув Ичуню кофе и налив порцию себе.

— Угу, — Ичунь с сожалением вернулся в реальность тоже и попытался собрать мысли в кучу. — Тебе не кажется, что во всей этой истории многовато людей без аватаров?

Он вспомнил гадалку и подумал, может ли она быть тоже связана с остальными. Она держалась спокойно и безразлично, но кто знал, сколько в этом безразличии было естественности, а сколько наигранности. Ичунь отругал себя за то, что не расспросил ее как следует.

Устал и слишком расслабился. Впрочем, навести о ней справки не составит труда, имена всех работников у них с Вэй Чэнем уже были.

— Совсем разных людей, — цокнул языком Вэй Чэнь. — Наверное, есть какие-то места встреч, вроде кружков по интересам, куда бывшие гильдейцы приходят, плачутся друг другу на жизнь и страдают по веселым денькам в Сфере. Ты запрашивал списки?

— Ребята работают, — сказал Ичунь. — Там десятки имен, если не сотни, за два дня все не проверить. Про наших... почти ничего, — он кивнул на сумку, где, среди прочих вещей, лежала папка с распечатками доступной информации про Линь Бэя и Чжан Хуаня, чернокнижника с простреленной башкой. Кем были те четверо, которых растерзали в первые же секунды после появления в театре, они до сих пор не выяснили, но вряд ли их имена многое бы рассказали.

С самого начала ясно было, что Вэньчжоу и Шаотянем занимались мелкие сошки, которыми, случись что, легко можно было пожертвовать. Скорее всего, такие же, как Линь Бэй, не особенно умные одиночки, которым легко запудрили мозги будущими богатством или могуществом.

Или возвращением того, что для них было, казалось, навсегда потеряно. Ичунь еще не знал, кто стоял за всем происходящим, но догадаться, на какую удочку он ловил бывших преступников, изгнанных из гильдий, было несложно, особенно после того, что рассказал и показал Вэньчжоу.

Конечно, он обещал им аватаров. Снять печати, вернуть вкус полной жизни. И, судя по тому, что эти идиоты готовы были пойти даже на смерть, обещал не без оснований.

Но как? Печать инквизиции необратима. Ее не получилось бы разбить даже Вэнчжоу, призови он хоть с десяток сильнейших аватаров из целой Сферы.

С огромной неохотой открыв ноутбук, Ичунь отправил инквизиции все данные про Линь Бэя вместе с фотографиями его записей, девчонку, запросил информацию про приют. Переговорить бы еще с Арисаемой, но на это Ичунь сегодня был уже не способен. Завтра.

— Надо поактивнее поискать этого Линь Бэя, — сказал Вэй Чэнь задумчиво. — Утром ему хреново было, может, уже не способен поддерживать щит.

Ичунь воткнул вилку в кусок пирога, переложил на картонную тарелку и отдал ему.

— Не сегодня.

Последние два дня они оба старались общаться с аватарами как можно реже, а Вэй Чэнь — вообще поменьше колдовать, Ичунь особенно внимательно за этим следил. А еще чтобы Вэй Чэнь спал, ел и курил меньше двух пачек в сутки, и сам старался делать то же самое. Получалось с переменным успехом, но, по крайней мере, Вэй Чэнь больше не пытался потерять сознание посреди плетения заклятья. Весна до стычки с манекенами просто отсыпался, так крепко, что Ичунь временами почти переставал его чувствовать.

Смывая с себя двухдневную грязь, Ичунь сам едва не заснул под горячим душем. Предыдущую ночь они провели в убитом хостеле около дороги, где отрубились, даже не раздеваясь, и откуда уехали ранним утром, а после отправились прямиком в парк развлечений. Ванная комната, отделанная дешевой, но чистой плиткой, с расставленными на полке фирменными бутылочками шампуней — на каждой этикетке то ли скалился, то ли улыбался осел с яблоком, — аккуратно развешанными халатами и полотенцами, — казалась роскошью. Вэй Чэнь, не мелочась, снял люкс для новобрачных, и кроме яблок тут повсюду были сердечки: вышиты в уголках полотенец, на карманах халатов, нарисованы красной и золотой краской на зеркале. Когда Ичунь стер с зеркала влагу, самое верхнее сердечко оказалось у его отражения аккурат посреди лба.

Само отражение выглядело так себе. На Ичуня смотрел худой уставший мужик с мрачной рожей, перечеркнутой шрамом поперек правого глаза. Отросшие волосы, набрякшие от воды, облепили голову, влага стекала с кончиков на грудь, еще желтоватую от синяков. Больно уже не было, царапины и раны затянулись, как обычно, — а может, Ичунь уже просто привык и не обращал внимания. Боль и сила всегда ходили рука об руку, боевое безумие, в котором он и Весна становились почти непобедимы, требовало немедленной расплаты.

Отвернувшись, Ичунь набросил на плечи халат.

— Тебе там звонил кто-то, — сообщил Вэй Чэнь, нетерпеливо оттесняя его из ванной. — Я не стал брать.

— Угу.

Номер был незнакомый, местный. Когда Ичунь перезвонил, трубку долго не брали, только после одиннадцатого гудка он услышал негромкое:

— Алло?

— Вы мне звонили.

— А, — голос гадалки с ярмарки мигом потеплел. — Да, я подумала, что мы с вами не договорили. Точнее... — она помолчала. — Я решила, что не спросила самого важного.

— Простите?

— Мне показалось, я должна была. Спросить. Напомнить, что будущее — это не то, что высечено в граните навечно. Это просто... возможности. Вероятности. Иногда — советы или предостережения.

Ичунь посмотрел на скелетика, сосредоточенно карабкающегося по занавеске из поддельного шелка. Шелк был плотный и очень гладкий, костяные лапы скользили, но скелетик не сдавался, съезжая вниз, а карабкался снова и снова. Костяной хвост бил туда-сюда, как метроном, узор из яблок и сердечек, вытканный на шторах, шел рябью.

Смешной он был все-таки, этот неожиданный дохлый питомец, и по-своему милый. Полный жизни, несмотря ни на что.

— Спасибо, — сказал Ичунь. — Правда, спасибо.

— Спокойной ночи, — ничего больше не сказав, гадалка повесила трубку, оставив его озадаченно стоять посреди комнаты с телефоном в руках.

— Вероятности, — пробормотал Ичунь, сел на диван, откинулся на спинку и закрыл глаза.

Насколько потерянный был у него вид, что незнакомая женщина, встретившая его первый раз в жизни, звонила теперь поздно вечером, чтобы немного утешить? Ичунь помассировал лицо. В любом случае, у нее получилось. Не то чтобы он не знал всего сказанного раньше — но, видимо, было важно это просто услышать. Даже от шарлатанки из парка в маленьком городишке.

Проблема была только в том, что за годы, проведенные на посту лидера гильдии, Ичунь понял одну истину — если есть хоть небольшая вероятность, что все покатится в огромную и глубокую жопу, именно так и случится. Без вариантов.

Он вздрогнул от прикосновения к плечу, моргнул и поднял голову. Тупо посмотрел на яблочный пирог, маячивший прямо перед носом.

— Не знаю, о чем ты там думаешь, но рожа у тебя очень сложная, — заметил Вэй Чэнь и снова потряс тарелкой. — Он очень вкусный.

— О разных перспективах, — туманно ответил Ичунь, принимая тарелку.

— Ох, блядь. — Вэй Чэнь завалился на диван рядом, задрав ноги на подлокотник, и щелкнул пультом телевизора. — Просто ешь.

Спорить Ичунь не стал. Пирог и правда был вкусный, сладкий, ароматный и осенний. По телевизору начинался какой-то дурацкий фильм про пришельцев. Вэй Чэнь лежал, устроившись головой у Ичуня на бедре, изредка комментировал творящийся на экране бред, курил, выпуская дым в потолок. Скелетик, которому надоело штурмовать неприступные шторы, ушел играть с водой в ванную комнату, и оттуда доносилось негромкое журчание.

— Он что, научился открывать кран?

— Я показал, — с гордостью сообщил Вэй Чэнь. — Он такой умный.

Ичунь засмеялся.

Поднявшись, чтобы попить, на диван Вэй Чэнь больше не вернулся — остановился позади, погладил Ичуня по плечам, перебросил пряди волос вперед и потянул вниз ворот халата.

— Плечи каменные, давай разомну.

— Затекли. — Ичунь с наслаждением подставился под грубоватые прикосновения пальцев, скользящих от затылка вниз, к лопаткам, и затем вдоль плеч. Вэй Чэнь разминал ему мышцы быстрыми, но плавными движениями, будто бы забирая из них усталость, разогревая, вновь делая чувствительными.

Когда к пальцам присоединились губы, Ичунь блаженно застонал сквозь зубы — так было хорошо. Вэй Чэнь гладил теперь его шею, массировал за ушами, повторял движения рук раскрытым ртом, не целуя даже, просто скользя губами по коже, и Ичунь тянулся к нему, распаляясь и расслабляясь одновременно.

Руки легли на грудь, спустились к животу, губы влажными поцелуями прошлись по шее, вдоль кромки волос, к щеке. Ичунь развернулся, утягивая Вэй Чэня в долгий поцелуй, сам развязал пояс, расставил ноги. Член уже стоял, приподнимая полу халата, терся чувствительной головкой о мягкую шероховатую ткань, и этих ощущений, вместе с ласками и поцелуями, было достаточно, чтобы терять связь с реальностью, — но все равно хотелось большего.

Вэй Чэню не нужно было ничего объяснять. Обойдя диван, он встал на колени между раздвинутых ног Ичуня, раскинул в стороны полы халата, потерся щекой о внутреннюю сторону бедра.

Он не брился, и щетина царапала чувствительную кожу, но Ичунь запустил руку в волосы Вэй Чэня, прижимая того к бедру сильнее.

— Еще, — выдохнул пересохшим ртом.

Вэй Чэнь подчинился. А потом лизнул красноватые следы от щетины, повел языком к паху, втянул в рот яички, одновременно массируя их кончиками пальцев. Взял в рот член, помогая себе рукой.

Ичунь запрокинул голову на спинку, наслаждаясь движениями языка, горячей влажностью рта, неспешно нарастающим ритмом. Вэй Чэнь не торопился, но и не стремился его помучить — сосал, понемногу двигаясь все быстрее, чутко ловя каждое движение, подстраиваясь под желания, которые считывал, казалось, телепатически. Ичунь гладил его по щекам, затылку, шее, куда дотягивался, плыл на волнах чистого удовольствия, мягко подталкивающих к оргазму, — и кончил, вздрогнув, прямо Вэй Чэню в рот, не успев ни предупредить, ни отстраниться, просто упав в ослепляющую, охватившую все тело эйфорию.

— Прости, — пробормотал он, щурясь. Потянул Вэй Чэня на себя, чтобы помочь кончить и ему тоже, и заморгал, увидев, как тот вытирает правую руку, перепачканную спермой, о свой халат.

— Идем спать, гильдлид, — предложил Вэй Чэнь, выключил телевизор, поцеловал Ичуня еще раз и потянул за собой на кровать.

Глава 6

— Шестой на небе появилась луна берсерков. Она была кроваво-красной, и с ее восходом на землях Сферы начались бесчинства. — Ичунь шел вперед, и рядом с ним в тумане угадывался кто-то еще, знакомый, не вызывающий тревоги. Под ногами скользили мокрые крупные камни, окатанные водой, приходилось сосредотачиваться на том, чтобы не упасть. Это было очень важно здесь. Туман вился вокруг, застилал обзор, лишь иногда из него выплывали искривленные ветви деревьев, голые кустарники с огромными алыми ягодами на них. При виде ягод Ичунь невольно обвел языком пересохшие губы.

— Не вздумай, — предупредил его спутник. — Помнишь, что было дальше?

Ичунь покачал головой. Далеко впереди, там, куда они шли, дышало темнотой море: туман на миг расступился, показав торчащие из воды мачты огромных затонувших кораблей. Ичунь задумался о том, какого размера они были, если видны настолько издалека.

Впрочем, Сфера искажала все и всех.

— Первый из берсерков, сокрушив всех врагов, добрался до красной луны и разбил ее мечом. Луна погасла и рассыпалась на множество осколков, из которых он собрал новое светило: с тех пор луна берсерков серая и будто бы неполная. Легенды гласят, что она светит тем, кто прорубает себе выход там, где выхода нет. И что крохотная часть светила есть в каждом из них.

Спуститься к полосе прибоя в тумане было еще сложнее. Склон скользил под ногами, осыпался песком и чьими-то костями, пытался вывернуться, сбросить Ичуня с себя.

Туман остался наверху. Ичунь стоял на мокром валуне, о который снова и снова разбивались волны, в полном одиночестве. Со стороны затонувшего корабля донесся крик, но Ичунь не мог оторвать взгляд от водоворотов, в которые закручивалась темная вода под камнем.

— Можно зажечь луну берсерков снова? — спросил он, не надеясь на ответ, и получил его.

— Раз склеить разбитое возможно, зажечь склеенное — почему бы и нет, — тот, кто стоял за спиной Ичуня, знакомо хмыкнул. — Найти способ, иметь желание.

Эти четыре слова легли в один ритм с шумом волн, с криками птиц, со вспышками в море, с ветром. Ичунь повторял их себе снова и снова, склоняясь все ближе к соленым волнам. Потянулся к воде и даже не вздрогнул, когда из-под поверхности потянулась рука.

Этой руке он доверял.

— Проснись!

Весна дернул его на себя, Ичунь выругался, ударившись коленом о камень, и вскинулся, хватая губами воздух, в постели, где они с Вэй Чэнем заснули этой ночью. Над ним раскрывалась Дверь смерти.

Комнату наполняло ледяное фиолетовое свечение, расползающееся от Вэй Чэня. Своксаара. Ичунь повернул голову и судорожно сглотнул: Вэй Чэнь слился со своим аватаром почти полностью, на щеках проступили узоры, открытые невидящие глаза мерцали.

«Он спит».

Сила Весны прокатилась по телу, наполняя Ичуня энергией и ощущением присутствия аватара. Из-за подушек к Вэй Чэню метнулась костяная тень, прыгнула на грудь, впиваясь когтями в голую кожу, по которой тоже змеились лиловые узоры, ткнулась изо всех сил в подбородок головой. Вэй Чэнь поднял руку, сбрасывая скелетика на пол. Дело было плохо.

Способности чернокнижников Ичунь знал почти как свои, а присутствие Весны обостряло все чувства. Если Дверь смерти была проблемой лично для Ичуня, то заклинание, которое плел во сне Вэй Чэнь с помощью Своксаара, могло угробить весь городок.

Ичунь бы простил это Вэй Чэню. А вот сам себе — нет. Мысли текли стремительно, и первое же, что сделал Ичунь, было фантастической глупостью в любой другой ситуации: он склонился над Вэй Чэнем, перехватывая его руки за запястья до завершения очередного пасса — и почти физически ощутил гнев Своксаара.

Весна внутри взревел, Ичуня как будто зажало между двумя магнитами — так, что на теле встал дыбом каждый волос. Вэй Чэнь слепо смотрел вникуда, пытаясь закончить жест.

— Блядь, — Ичунь оседлал бедра Вэй Чэня, вжимая его в постель и изо всех сил, своих и Весны, не позволяя дернуться. Оборачиваться и смотреть, приблизилась ли Дверь смерти, не было никакого смысла.

— Проснись! — трясти Вэй Чэня было все равно что статую. Тяжелую, холодную, упорную. — Разбуди его!

К кому Ичунь сейчас обращался, к Весне или к Своксаару, он и сам не мог бы сказать. От злости, страха за Вэй Чэня, любви и упрямого нежелания, чтобы все закончилось прямо здесь и сейчас, стыло все внутри.

Ичунь с трудом наклонился, чувствуя, как почти физически искрят взаимным неприятием аватары, как беснуется внутри Весна, горящий желанием вцепиться Своксаару в глотку.

— Если ты не проснешься немедленно, я скурю твои сигареты. И персонажа переодену в адские рюши. И повешу на стене в главном зале тот твой официальный портрет, — откровенный бред сам собой слетал с губ, мимо мозга, просто потому, что Ичунь не переставал трясти Вэй Чэня, прижимая его к кровати и с трудом удерживая за руки. Никак не мог смириться.

«Еще», — Весна впервые был таким: Ичунь сейчас не в состоянии был вдаваться в детали, но аватар, несмотря на ярость, укрыл его собой, как плащом, своей аурой, силой, щедро делясь энергией и иррациональным спокойствием, тем самым, на грани боевого безумия.

Идея, которая пришла в голову Ичуню, и была сумасшедшей. Единственное, что он мог сделать — это наклоняться все ниже, преодолевая сопротивление, пока не коснулся губ Вэй Чэня.

В конце концов, сказки не могли врать во всем.

— Проснись, черт бы тебя побрал, проснись, — поцелуй обжег так, что Ичунь не мог понять, больно ему, страшно, или хорошо, аватары беззвучно рычали и бились. А потом Вэй Чэнь моргнул, начиная отвечать. Задергался под Ичунем, рвано задышал. Еще несколько секунд его взгляд казался отсутствующим, а потом Вэй Чэнь коротко застонал.

— Что?

— Тихо, тихо, — Ичунь прижался лбом к его лбу, чувствуя ладонями, как бешено бьется пульс на запястьях, которые по прежнему крепко держал. — Пожалуйста, закрой Дверь. Я здесь, с тобой. Все хорошо.

— Сейчас, — сипло отозвался Вэй Чэнь. Его била дрожь. Его, Своксара, Ичуня — и, кажется, даже Весну. Они застыли в хрупком равновесии, за которым все еще мог последовать взрыв. Касаясь губ Вэй Чэня, раз за разом, Ичунь ощущал, как по телу катится жгучая, выкручивающая каждое нервное окончание, энергия.

Дверь смерти схлопнулась с коротким треском. Вэй Чэня выгнуло, он приподнялся на лопатках, выдыхая гортанный долгий стон. Ичунь заглянул ему в глаза — и рухнул туда, где не было ни одной мысли. Только жизнь и не-жизнь, слитые воедино.

Он чувствовал ярость Весны и голод Своксаара, их общий жадный интерес, желание пожрать друг друга, схлестнуться в драке до победного — или получить хотя бы часть этого сейчас. Чувствовал, какой ледяной Вэй Чэнь под ним, как он дрожит, задыхаясь от возбуждения, такого же болезненно-острого, какое колотилось в теле Ичуня, не находя выхода. Каждое соприкосновение обжигало, везде, где кожа касалась кожи, полыхало огнем, — холодным, горячим, невыносимо-приятным, пробуждающим еще большую жажду.

Ичунь зарычал. Новый поцелуй вышел грубым, с металлическим привкусом, когда они с Вэй Чэнем столкнулись зубами. Они целовались жадно, заводясь еще сильнее от того, как бесновались аватары.

Стояло у Ичуня так, что перед глазами проскакивали искры каждый раз, когда Вэй Чэнь вскидывал бедра.

— Руки, — прохрипел он, извиваясь под Ичунем. — Отпусти.

Только сейчас Ичунь понял, что все еще держит Вэй Чэня, навалившись на него всем телом. На лице Вэй Чэня горели узоры, Ичунь хребтом чувствовал присутствие Весны — более яркое, чем когда бы то ни было в жизни. И это нихуя не помогало прочистить голову, наоборот, вело так, словно он хлебнул чего-то крепкого.

— Ладно, — Ичунь разжал пальцы и, поддавшись голодному, горячему импульсу, прижался губами к шее Вэй Чэня, втянул в рот кожу над бешено бьющейся жилкой, сжал зубы — до тех пор, пока не услышал громкий стон. Нажал пальцами на губы Вэй Чэня, яркие, согревшиеся, и на мгновение в голове мелькнула картинка про клыки. Не его собственная — Своксаара? Весны? — Ичунь сейчас ничего не хотел об этом знать, больше всего на свете ему нужно было подмять под себя, присвоить, отметить.

Вэй Чэнь застонал снова. Он то упирался в плечи Ичуня, то вцеплялся в них намертво. Потом и вовсе обхватил за шею, проскреб длинную линию тупыми ногтями, и слава богам, что они не были в Сфере, где у Вэй Чэня отрастали когти.

И клыки.

У Своксаара. Весна подсказывал это Ичуню картинками и одновременно хриплым грубым шепотом, в котором было не разобрать ни слова, только интонацию. Вэй Чэнь открыл рот, скользнул языком по пальцам Ичуня, нетерпеливо двинул бедрами, начиная ритмично тереться членом о член.

Совладать со своими желаниями Ичунь не мог и не хотел. Ему нужно было одновременно поставить Вэй Чэня на колени и локти, заставить вздернуть вверх задницу, вылизать все светящиеся узоры на его спине и пояснице, и чтобы Своксаара колотило вместе с ним от каждого прикосновения Ичуня и Весны.

И еще нужно было смотреть в глаза, пока он трахал Вэй Чэня пальцами в рот, содрогаясь от быстрых прикосновений горячей языка, от энергии, закручивающейся вокруг них водоворотом, в котором разум таял, как сахар в кипятке, стремительно оставляя только инстинкты, дикие, животные, одинаковые в Сфере и здесь, в реальности.

То, что Ичунь вспомнил про смазку, было гребаным чудом. Ни Весна, подхлестывающий его желанием подмять под себя Своксаара и Вэй Чэня, ни тем более потерявшийся, ерзающий по постели, мотающий головой Вэй Чэнь, который от каждого касания срывался на хриплые, отрывистые стоны, ни Своксаар, зов которого звучал как никогда громко, нихуя ни о чем не думали.

Ичунь тоже. Но его все-таки хватило на то, чтобы наклониться вбок и нашарить в сумке у кровати тюбик. Он двигался, как в горячем мареве, в воде или тумане, переворачивая Вэй Чэня снова на спину и грубо раздвигая ему ноги — тот вскинулся, уперся в кровать пятками, подхватил себя под колени, раскрываясь еще сильнее. Ичунь прижал носик тюбика к влажному от пота, сжимающемуся анусу, выдавил внутрь, просто стиснув на пластике пальцы. Еще пригоршню размазал по своему члену, а потом поймал Вэй Чэня за лодыжки и дернул на себя, устраивая его ноги на плечах.

По коже и здесь змеились узоры, бледно-лиловые, завораживающе переплетаясь на ступнях. Ичунь не удержался, поцеловал. Толкнулся внутрь, едва не оглохнув от стона Вэй Чэня, от мысленного рычания Весны, от голоса Своксаара. Вэй Чэнь тесно сжимал мышцы, расслаблялся, сжимал снова, от сумасшедших, острых ощущений выкручивало все тело.
Горячо, холодно, горячо — Ичунь не мог определиться. Трахал Вэй Чэня, с оттяжкой, жестко удерживая за бедра — ему, и Весне тоже, нравилось, как смотрятся руки поверх светящихся линий. Вэй Чэнь метался под ним, комкал в пальцах простыню: треск рвущейся ткани бил по ушам. Вокруг выл ветер, воздух стыл и обжигал при каждом вдохе.

Аватары слились, сцепились в них и вокруг них, жадно отбирая энергию друг у друга, так, что Ичуню казалось — еще немного, и все они станут одним целым, окончательно ебнувшимся, застывшим во времени, пространстве и бесконечном, сводящем с ума наслаждении.

А потом Вэй Чэнь ухватился за его руку. Ичунь зарычал, стиснул холодные пальцы, вместе со своими опуская их на член Вэй Чэня, начиная дрочить — грубо, в ритме, в котором вбивался внутрь по хлюпающей смазке.

Он смотрел, как Вэй Чэнь кончает: раскрыв рот в беззвучном крике, вцепившись до побелевших костяшек в спинку кровати. Как вспыхивают на его теле узоры, как содрогается вместе с ним Своксаар, ставший в этот момент почти видимым, светящимся силуэтом.

И только потом отпустил себя, складывая Вэй Чэнь почти пополам, вбиваясь в него еще несколько раз, прежде чем все вокруг потускнело, а Ичуня забила дрожь, выкручивая тело в остром удовольствии на грани боли.

К тому времени, когда над краем разворошенной постели поднялся костяной нос и два светящихся красных огонька, они молча лежали в обнимку, не в силах пошевелиться или что-то сказать.

Вэй Чэнь почти беззвучно вздохнул и похлопал по одеялу ладонью. Пальцы у него дрожали. Скелетик скользнул вверх, свернулся у него на плече.

— Пиздец, — сказал Ичунь, потянувшись за сигаретами.

Весна ушел, забрав с собой Своксаара. Другим образом Ичунь просто не мог это описать: он знал, где находится Своксаар, через Весну, и был определенно в курсе, что никто никого прямо сейчас не сожрет.

Аватары были сыты. На какое-то время. Ичунь повернул голову, глядя на Вэй Чэня. Тот смотрел в потолок. По Вэй Чэню как будто прошелся самосвал — искусанные яркие губы слегка кровили, на плече и бедрах расцветали синяки, но никаких угрызений совести Ичунь в себе сейчас не находил.

Как и сил сказать «ты чуть не угробил целый город. Ну то есть, сраный городишко на границе, не переживай».

Вместо этого он пошарил в сумке еще раз. Наручники валялись на самом дне, и когда Ичунь продемонстрировал их Вэй Чэню, тот широко ухмыльнулся.

— Извращенец.

— Ага, — Ичунь застегнул один браслет на своем запястье, второй — на руке Вэй Чэня. — Еще какой.

***

Утром они о случившемся ночью не разговаривали. Только Вэй Чэнь выразительно потер красноватый след, браслетом охватывающий запястье в том месте, где врезался в кожу наручник, и тяжело вздохнул, глядя на Ичуня в упор. Ичунь только кивнул в ответ.

Что тут скажешь. Вэй Чэню не десять лет, и он не юный послушник в гильдии, чтобы объяснять очевидные вещи.

К тому же, Ичунь все равно не знал, с какой стороны подступиться. Но пообещал себе, что, когда это дело закончится, молчать он больше не станет.

Завтракали они в уютном семейном кафе — только оно и было открыто во всем квартале с утра. В зале уже стоял галдеж: вместе с Ичунем и Вэй Чэнем здесь расположилась целая компания из взрослых и детей, и дети, взбудораженные то ли ранним подъемом, то ли грядущим походом в парк, смеялись и болтали друг с другом, родителями, официантами и даже толстым котом, флегматично спящим на подоконнике.

Скелетик тоже спал — у Вэй Чэня на коленях, прикрытый от любопытных глаз полами куртки.

— Будто никуда и не уезжали, — хмыкнул Вэй Чэнь, помешивая свою кашу и вполглаза наблюдая за компанией.

— Наши бы еще уронили люстру. — Ичунь разлил чай по кружкам. — Выясняя, что эффективнее, клинок или черная магия. Кстати, о магии... — он кивнул на телефон. — Пока ты парковался, звонил Пан Линь.

— Новости?

— Есть, но мало. Зато интересные. Спрашивал, что там с Линь Бэем. Они нашли квартиру, где в последние лет пять жил дохлый чернокнижник, но без толку. Мужик был не таким идиотом, каким казался, все записи и артефакты после его смерти сгорели. Или он, или кто-то другой очень не хотел, чтобы их нашли.

— Молодец какой! — одобрительно сказал Вэй Чэнь. — Хорошо его учили.

— Ты, может быть, и учил.

— Может, и я. Эх, — Вэй Чэнь оперся подбородком о ладонь. — Прострелил бы ты ему сердце, а не башку...

— Проехали, — отмахнулся Ичунь. — Зато взяли всех из приюта. Большую часть уже допросили, они ничего не знают, но двоих пока держат. Воспитателя и еще кого-то... уборщика, что ли. С ним бы я поговорил. Когда-то был послушником в «Амбициях Тирана», клериком, отсидел десять лет за то, что намеренно завел свою боевую группу в ебеня и пытался принести в жертву. Лишен аватара и магических способностей полностью, даже без печати.

— Полное опустошение?

— Точно.

Вэй Чэнь поежился и сделал большой глоток чая. Ичунь тоже почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Для провинившихся людей, обладающих аватарами и магическими способностями, у инквизиции было много разных наказаний. Многоуровневые печати, которые могли ограничивать способности только частично или полностью, обратимые и нет, — в зависимости от тяжести проступка. И полное опустошение — для тех, кто слишком заигрался. Полное лишение способностей, аватара, возможности слышать Сферу и входить в нее. Хуже, чем печать, и необратимо ни при каких условиях.

Обычным людям, без аватаров и сил, это наказание не казалось чем-то чудовищным, многие считали его даже слишком мягким. Ичуня от одного упоминания передергивало, — попасть под полное опустошение было все равно что лишиться сразу и зрения, и слуха, и голоса.

— Хорошенькое место это «Побережье».

— Угу. Очень милое.

Вэй Чэнь помолчал еще, а потом сказал, глядя куда-то в сторону:

— А в «Славе» сейчас ивент.

Ичунь погладил его по руке. Ему тоже хотелось домой: выключить все телефоны, послать всех в задницу, запереться с Вэй Чэнем и скелетиком, играть во что-нибудь, и даже черт с ним с морем. Быть вдвоем и ни о чем сложнее прохождения парочки подземелий не думать.

Когда-то, давным-давно, еще до того, как Ичунь стал послушником в «Синем ручье», ему казалось, что главы гильдий и орденов всемогущие, всеведущие и радостно лезут в любую жопу, чтобы совершать подвиги.

Теперь теми самыми всемогущими и всеведущими были они с Вэй Чэнем, и жопа, откровенно говоря, казалась далеко не такой привлекательной.

— Возьми что-то с собой, — попросил Ичунь, поднимаясь и забирая у Вэй Чэня скелетика. — Я пока с Арисаемой поговорю.

Вэй Чэнь только кивнул.

В машине Ичунь почувствовал себя бодрее. Во-первых, тут можно было курить, во-вторых, на заднем сиденье валялись меч и посох, а в-третьих, Ичунь просто любил эту колымагу. То есть, «детку».

— Может, мне не брать трубку, когда ты звонишь? А то в последнее время мои долги только увеличиваются, — Арисаема с утра выглядел так, как будто спал в кустах. Шутку про «Травяной сад», который экономит на всем, Ичунь оставил при себе, а вместо этого молча продемонстрировал Арисаеме склянку, найденную скелетиком у Линь Бэя: сперва боком с маркировкой, а потом медленно приоткрыл крышку, из-под которой начал подниматься едкий зеленый дым.

— Блядь.

— Фото маркировки сейчас кину.

Вопреки слухам, Ичуня никто не штрафовал за каждое лишнее слово в переговорах с другими гильдиями, но сейчас у него язык не поворачивался подъебнуть Арисаему: тот и так был уже багровым, а старых, проверенных врагов стоило беречь во времена, когда отовсюду лезли свежие мудаки.

— Где ты это взял?

— Валялось в трейлере, — Ичунь глубоко затянулся. — В парке развлечений, в котором все это время работал парень, поигравший с твоим амулетом.

Арисаема глубоко вздохнул и посмотрел на Ичуня пристальнее.

— Буду должен. Да что за хуйня происходит-то?

Ичунь задумался. Он был знаком с Арисаемой действительно давно и мог точно сказать одно — Арисаема был хитрозадым, наглым, опасным гондоном, но он играл по неписаным правилам гильдий и никогда сам не лез и другим не позволял макнуться по уши в то дерьмо, в котором сейчас пытались разобраться они все.

Так что Ичунь коротко рассказал ему, что знал, опустив часть про мальчишек, Своксаара, приключения в сфере и говорящие трупы.

— Какая-то секта любителей апокалипсиса, — к концу рассказа Арисаема уже тоже курил, жадно затягиваясь. — Я пробил маркировку. Позвоню через час. Ты это…

Ичунь приподнял бровь.

— Осторожнее, — Арисаема независимо пожал плечами. — У нас все провидцы полночи орали от кошмаров, кто поумнее, тот больше не ложился. Дрянь какая-то происходит.

— О, Арисаема, — Вэй Чэнь хлопнул дверью, садясь на водительское место. — Как здоровье? Хочешь зелья восстановления? У нас лишнее.

Арисаема молча отключился.

— Никто мне не рад, — пожаловался Вэй Чэнь, заводя машину. — Никто не уважает благородного этого старшего, а, между прочим, зелье у нас такое — одно, хлебнул и сразу бодростью до самой задницы пробирает.

Ичунь покосился на Вэй Чэня вопросительно.

— Нас пустят в святая святых, чистенький офис инквизиции. Возможно, даже с нечистью, — ухмылка у Вэй Чэня была невозможно довольная. — Покажут фотки и даже дадут поболтать с нашими маленькими друзьями из приюта. Скажи, что этот старший молодец.

— Ты охуенный, — Ичунь откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. — Поехали.

Иногда ему становилось интересно, что делал Вэй Чэнь для инквизиции и чем заслужил свои преференции. А иногда — не очень, потому что интуиция подсказывала: вряд ли это было что-то более приятное, чем их нынешние дела.

Весна не спал, и это тревожило Ичуня тоже. Где-то на периферии сознания он постоянно ощущал его присутствие, как шум далекого моря. В памяти всплыл сон про разбитую луну, и во рту стало горько.

Офис инквизиции был действительно очень чистеньким и никаким — другого слова для него подобрать не получалось. Светло-серые столы и стены, несколько переговорных за стеклянными переборками, кофейный автомат у стены, на нем — стаканы и салфетки, сахар в таких же никаких, белых бумажных пакетиках.

— Добрый день, Вэй Чэнь, Лян Ичунь, — местный инквизитор, встретивший их на проходной, был совсем молодым. Половину его лица закрывала маска, из-под которой проглядывали жутковатого вида шрамы.

— Добрый день, инквизитор Хэ Ань, — присмотревшись к бэйджику, поздоровался Ичунь. Вэй Чэнь просто кивнул. Скелетик у него на плече приветственно клацнул челюстью.

— С фамильярами на территорию инквизиции вход запрещен, но поскольку ситуация срочная, — Хэ Ань протянул руку, и скелетик тронул ее лапкой, — мы сделаем исключение. Кофе?

— Ему нельзя, он становится слишком активным, — Вэй Чэнь закурил, поводя плечом. — А мы не откажемся.

***

— Стоп, — Ичунь нажал на пробел, и картинка на экране остановилась. Видео от патологоанатома инквизиции было не самым интересным в мире фильмом, Ичуня слегка мутило, но он не позволял себе отвести взгляд от экрана.

Казалось бы, чего он только ни видел, но почему-то допрос зомби бил по нервам гораздо меньше.

«Ты любишь драться, а мертвых не любишь», — Весна действительно не спал. Он был взбудоражен, как перед хорошей битвой, а у Ичуня противно крутило в солнечном сплетении.

Ичунь приблизил картинку, максимально ее увеличивая.

— Сейчас, — Вэй Чэнь понял его без лишних слов, достал телефон, принимаясь листать фотографии с записями Линь Бэя. — Оно!

Небольшая татуировка находилась у чернокнижника прямо напротив сердца. И тот же знак Линь Бэй использовал для призыва простых сущностей. Ичуню он казался знакомым.

Он закрыл глаза, окликнув Весну. Память аватаров была детальнее человеческой.

— Знакомый значок, — сказал Вэй Чэнь плывущим голосом. Ичунь сжал его запястье, именно то, на котором успел посинеть след от наручника. Только Своксаара им здесь и сейчас и не хватало.

Концентрация поплыла, картинки разлетелись перед глазами, и Ичунь со вздохом открыл глаза снова.

— И что, блядь, из этого следует? — Вэй Чэнь, выдернув руку, шарил по столу в поисках сигарет. — Да нихуя из этого не следует, если честно. Реально ебаные сектанты. Пошли, поговорим с ними.

Камеры, в которых держали подозреваемых, располагались на втором этаже, хотя воображение рисовало в голове исключительно полутемные подвалы. Пыточные и подвалы остались в очень далеком прошлом, с которым Ичуня разделяла половина тысячелетия, но ассоциации, идущие из старых сказок, все равно остались, хотя в отделениях инквизиции он бывал довольно часто.

— Воспитатель все рассказал, — говорил Хэ Ань, поднимаясь по лестнице. — Скрипт допроса вы должны были читать, но там ничего интересного. Жадный, глупый человек.

— И вовсю спасает свою задницу, — согласился Вэй Чэнь. — Ему смягчат наказание за сотрудничество?

— Слегка, — Хэ Ань пожал плечами. — Но и предъявить выйдет не слишком уж много, меньше, чем он заслуживает. Большую часть валит на второго.

— Уборщика?

— Да. Что-то про божественный культ и верного служителя. Второй молчит, мы не смогли вытянуть из него ни слова, кроме молитв. Вообще, — Хэ Ань чуть замялся, — кажется, у него не все в порядке с головой, хотя его осматривали и врач, и клерик, и заключили, что он вменяем.

— Нормальный человек в такое не ввяжется. Вот только нормальных людей, блядь, гораздо меньше, чем кажется с первого взгляда, — задумчиво отозвался Вэй Чэнь, глядя через зеркальное стекло на подозреваемых. Ичунь тоже глянул в ту сторону: воспитатель выглядел, как кумир бойскаутов. И чего ему в жизни не хватало? Уборщик, сцепивший руки в наручниках на столе, тоже в общем-то не смахивал на преступника, но Весна внутри оскалился и зарычал, так громко, что пришлось приложить усилия, чтобы его угомонить.

Хэ Ань не торопился уходить. Вздохнул, тоже посмотрел на подозреваемых и спросил:

— Вам нужна моя помощь?

— А? Нет, — Вэй Чэнь махнул рукой. — Отдыхайте, инквизитор. Мы тут сам.

Он широко улыбнулся и погладил скелетика.

— У нас своя методика.

Ичунь мысленно закатил глаза. Хэ Ань неуверенно улыбнулся.

— Тогда я буду ждать вас внизу. А можно… ваш автограф?

— Я, если что, не бог, — улыбка Вэй Чэня становилась все шире, и невзрачный серый коридор стал будто бы светлее. — Но, конечно, можно.

Глядя, как он расписывается в блокноте Хэ Аня, что-то тщательно вырисовывая, Ичунь чувствовал себя очень счастливым. То, как легко было порадовать Вэй Чэня, одновременно забавляло и трогало, а еще Ичунь был совершенно с Хэ Анем согласен.

И еще примерно с половиной молодых гильдейцев и инквизиторов. Вэй Чэнь был их кумиром, его любили — за открытия, приключения, истории, простоту и несклонность стоять в пафосной позе.

Ичунь любил его за все это тоже. И за то, каким невыносимым пидорасом Вэй Чэнь мог быть при этом.

— Ты сейчас лопнешь, — сказал Ичунь, когда Хэ Ань скрылся этажом ниже, прижимая к себе блокнот. — И мне придется вести допрос самому.

— Не завидуй, — Вэй Чэнь толкнул его в бок и заржал. — А то у тебя автограф попрошу. Итак, что тут у нас?

Он открыл дверь в комнату допросов.

— Может, убьешь их, я подниму, быстренько допрошу зомби, и закончим с этим? — спросил Вэй Чэнь, делая шаг через порог. — Только аккуратно, не так, как в прошлый раз.

Ичунь моментально подхватил игру. У них действительно была своя методика.

— Лень, — отозвался он. — За мечом в машину идти. Руками долго.

Воспитатель сравнялся цветом лица со стеной, но Ичуня больше интересовал уборщик. Он смотрел на Ичуня с такой ненавистью, что воздух звенел, но в лицо его Ичунь не помнил.

— Повезло вам, — объявил Вэй Чэнь, прислоняясь к столу четко между подозреваемыми и закуривая. — Поживете еще немного, раз у меня берсерк такой ленивый. Вы, кстати, в курсе, кто я, или представиться? Вэй Чэнь, глава ордена «Синего дождя».

— Я же уже все рассказал, — пробормотал воспитатель, отодвигаясь подальше от скелетика, который подобрался по столу к нему. — Я больше ничего не знаю.

— Заткнись, — прошипел уборщик. — Бог убьет тебя.

— Не убьет, — Вэй Чэнь принял из рук Ичуня папку с документами, пролистал, — Как тебя там… А, Чжан Линьтао. Убить тебя могу, например, я, если мне не понравятся твои показания. Еще тебя может казнить инквизиция. Хотя вряд ли, ты же все свалил на своего дружка.

— Пусть расскажет еще раз, — Ичунь сложил руки на груди. К уборщику скелетик не подходил и, кажется, если мог бы, отгрыз бы ему нос. А так Вэй Чэня, сидящего к нему спиной, с двух сторон охраняли он и Ичунь.

Боги, за несколько дней Ичунь начал понимать нечисть!

— Как плохо лениться читать, — укоризненно сказал Вэй Чэнь и перевел взгляд на Чжан Линьтао. — Расскажи все, и пойдешь спать до суда. В инквизиции хорошо кормят.

Вэй Чэнь подался чуть ближе, выдыхая дым практически в лицо Чжан Линьтао.

— Тебе здесь нечего бояться, — сказал он тихо, но очень весомо.

Чжан Линьтао вздрогнул и зачастил, через пару фраз собравшись с мыслями.

— Лу Шилиня я знаю больше десяти лет. Несколько раз он помогал мне, когда работал в гильдии. Мы общались нечасто, но между нами установились хорошие отношения.

— Чем помогал? — заинтересовался Вэй Чэнь.

— Зарядить домашний амулет, — Чжан Линьтао пожал плечами. — Для мирных жителей. Такое разрешается. Потом Лу Шилинь пропал, и появился снова, когда я уже работал в «Побережье». Когда я стал заместителем директора. Его как раз выгнали из гильдии.

Он нервно покосился на скелетика. Костяной хвост тихо постукивал по столу.

— Ему нужна была работа, — продолжил Чжан Линьтао, — И я помог ему устроиться в «Побережье» подсобным рабочим и уборщиком.

— И что, его так просто взяли работать в детское учреждение? Всегда знал, что вам там на самом деле дети лишние, — фыркнул Вэй Чэнь. Чжан Линьтао нахмурился.

— Я помог ему. Каждый человек заслуживает второго шанса. Нет ничего опасного в том, чтобы подметать коридоры и обрезать ветки.

— Расскажи про Юй Вэньчжоу и Хуан Шаотяня, — велел Ичунь.

— Да кто ж знал, что они особенные, блядь, — Чжан Линьтао пожал плечами. — Пацаны как пацаны, Вэньчжоу тихий, как мышь, Шаотяня не заткнуть, ничего странного, что они спелись. Вели себя прилично, особенно Вэньчжоу, проблем с ними не было, пока Лу Шилинь на них не наткнулся…

— С этого места поподробнее, крошка, — Вэй Чэнь протянул Чжан Линьтао пачку сигарет, но тот помотал головой.

— Не курю. Профессия обязывает. Обязывала, ладно, неважно. В общем, это все он. Не знаю, что там он углядел, но сказал, что пацаны ему нужны, и чтобы я помалкивал. А потом…

— Заткнись, — Лу Шилинь задергался, пытаясь подняться из-за стола. Ичунь посмотрел на него: в темных, безумных глазах горело что-то жуткое. — Не смей болтать своим языком, он тебе его отрежет и скормит твое сердце духам!

— Точно поехавший, — Вэй Чэнь с напускным сочувствием цокнул языком. — Так-так, и что было потом? Очень интересно.

— Потом мне позвонили. Старший воспитатель часто остается на смене один. И… — Чжан Линьтао отвел взгляд. — Меня запугивали. Чтобы я закрыл глаза на то, что умеют пацаны, и помалкивал.

— И чем же тебя запугивали?

— Деньгами, — ровным тоном подсказал Ичунь. — Страшно большой суммой на счету, которой хватило бы, чтобы закрыть кредит за домик в горах. Что ты там делать собирался, урод, любоваться пейзажами и чистить свою совесть свежевыпавшим снегом?

Его накрыло злостью, такой жгучей и острой, что пришлось закурить, чтобы успокоить мысли. Именно Чжан Линьтао отвечал за Юй Вэньчжоу, Хуан Шаотяня и остальных детей в приюте, и с точки зрения Ичуня в этой ситуации он был еще большим мудаком, чем сумасшедший Лу Шилинь.

— Я не смог отказаться, — сказал Чжан Линьтао. — Когда к Лу Шилиню приехали друзья, они велели привести мальчишек. Я попробовал оставить в приюте хотя бы Юй Вэньчжоу, от него толку-то никакого нет, и быть не может, ну, я так думал. Но Лу Шилинь велел, чтобы я заткнулся и вызвал обоих. Но я и понятия не имел, что они могут причинить детям вред!

— Конечно, — голос Вэй Чэня был ледяным. — Среди ночи взрослые мужики, среди которых — изгнанник из гильдии, просят тебя позвать двух твоих подопечных. Для того, чтобы собирать ромашки, не иначе.

Чжан Линьтао смотрел в стол.

— Тебе, может быть, и не придется гореть в костре инквизиции, — совсем тихо добавил Вэй Чэнь. — И тебя не выгонят из гильдии…

Ичунь быстро посмотрел на Лу Шилиня. Тот ловил каждое слово Вэй Чэня, адресованное совсем не Чжан Линьтао.

— ...И не лишат аватара. Ты сам себя всего лишил, потому что ты — трус.

Вэй Чэнь выпрямился, ухмыльнувшись.

— Можем отпустить его баиньки и поговорить с нашим другом Лу Шилинем наедине. Проводишь?

— Кофе, — Ичунь вздохнул. Оставлять Вэй Чэня с безумцем — даже под охраной скелетика, — он не хотел. В кармане настойчиво вибрировал телефон.

— Кофе так кофе, — Вэй Чэнь пошел к двери, предоставив Ичуню отстегивать наручники Чжан Линьтао от стула и стола. — А ты подумай, что хочешь нам рассказать?

Похабно подмигнув Лу Шилиню, Вэй Чэнь открыл дверь наружу.

— Он раньше таким не был, — уже у самой камеры сказал Чжан Линьтао. — Правда, не был. Даже после того, как Лу Шилиня выгнали из гильдии, он не озлобился… Сначала. А потом у него как будто крыша поехала, сперва потихоньку, потом все сильнее.

Ичунь со вздохом кивнул. Может быть, каждый человек и заслуживал второй шанс: Ичунь в это не верил, но видел, что Чжан Линьтао пытается помочь.

— Мальчишки в безопасности, — негромко ответил он.

И пошел к кофейному автомату, доставая телефон. Три пропущенных звонка и пять сообщений от Арисаемы. Ичунь набрал его, не вчитываясь.

— Они напоили меня кровью своего бога, и я не хотел взорваться изнутри по щелчку его пальцев, — сказал Арисаема вместо «привет». Ичунь сбился с шага.

— Что?

— Цитирую. Ответственного за лавку, который уже нихуя не ответственный, и вряд ли останется в гильдии до рассвета, — голос у Арисаемы звенел с трудом сдерживаемым бешенством.

— Что клерики?

— Что при всем желании не могут отследить что-то подобное, если прием зелья, основанного на крови, был слишком давно. Этот трус чист.

— Подожди его выгонять, — попросил Ичунь. Свежий изгнанник прямо сейчас был бы лишним. — Еще успеешь. Много он слил?

— Зелья и амулет, — Арисаема скрипнул зубами и, судя по звуку, затянулся. — Напоили кровью и решили проверить как дошло, велели спиздить мой амулет. Вот он и взял старый.

Он помолчал.

— Рассказать мне или старшим не рискнул, придурок. Но, говорит, когда пробовал повернуть назад, пока шел к хранилищу, его скрутило так, что перестал вообще чувствовать аватара. Так что про бога, конечно, херня собачья, но имей в виду.

— Понял, — Ичунь почувствовал себя невероятно уставшим. — Спасибо.

Он не удивился: если в «Синем ручье» прийти к старшему за помощью было, в целом, нормально, и все равно регулярно приходилось ловить по зданию хрень, которую призвали послушники, а потом стыдно было признаваться, то в «Травяном саду» главу гильдии боялись больше, чем потеряться в Сфере с голой жопой.

Вэй Чэнь протянул Ичуню стаканчик с кофе. Сахара там было немеряно, Ичунь скривился, но головная боль слегка отступила.

— Заебись, — выслушав новости от Арисаемы, Вэй Чэнь глубоко задумался. — Нет, я все равно не понимаю, как он воспользовался амулетом. Но это мы сейчас узнаем. Бог, ты посмотри, блядь, охуели уже...

Вэй Чэнь сделал глоток кофе и замер. Ичунь вопросительно приподнял бровь.

— Идем. Выветрилось, говоришь…

Глядя в спину поднимающемуся по лестнице Вэй Чэню, Ичунь пытался свести картину воедино. Скелетик на плече Вэй Чэня перетаптывался, скреб лапками. Тревога мешала дышать. Ичунь одним глотком допил кофе и выкинул стаканчик в урну у дверей комнаты для допросов.

— Знаешь, что сейчас будет? — ласково спросил Вэй Чэнь у Лу Шилиня, который будто и не шелохнулся с момента их ухода. — Земли «Тирании» не так уж далеко. У них, я слышал, лучшие клерики. Попросим их приехать. Одного хватит, но возьмем двоих, на всякий случай. И они применят на тебя очищение, крошка. Ты ведь сам бывший клерик, да? Должен знать.

Лу Шилинь медленно повернул голову. Вместо ярости в его глазах читался смертельный ужас.

— Ты не посмеешь.

— Я? — Вэй Чэнь ухмыльнулся. — На что спорим?

— Мой бог защитит меня, — яростно выдохнул Лу Шилинь. — Ты никто против него.

— В отличии от него, у меня есть друзья.

Вэй Чэнь прислонился к столу, снова спуская на него скелетика, моментально застывшего сторожевой фигурой.

— А у тебя есть только кровь твоего сраного бога и нет аватара. И уже не будет.

Ичунь задумчиво щелкнул зажигалкой.

— Я все еще могу сходить за мечом.

— За клериком.

— За мечом.

— Заткнитесь! — заорал Лу Шилинь. — Вы… вы все сдохнете. В муках. Сдохнете, и тогда наступит наше время. Время моего бога.

— Да ну? — Вэй Чэнь смотрел на Лу Шилиня с интересом исследователя. — Если бы каждый раз, когда мне обещали, что я сдохну в муках, мне бы давали денег…

— Тебе их и так дают, — Ичунь запихнул поглубже противное предчувствие. — Так что там будет, после того как мы все сдохнем?

— Все печати падут, — сейчас Лу Шилинь выглядел настоящим маньяком. Безумцем, жутким настолько, что Ичуня внутренне передернуло. Они с Весной были солидарны — ему стоило бы умереть.

— Они уже пали. Мой бог стирает печати, когда дарит нам свою милость и свою кровь, а когда вы все сдохнете, мы воссоединимся со своими духами навсегда.

Вэй Чэнь громко сглотнул и расстегнул на Лу Шилине наручники.

— Раздевайся, — велел он.

— Что?

Ичунь порадовался, что не успел задать тот же вопрос.

— Раздевайся, — повторил Вэй Чэнь. — Или мы тебе поможем, и не надейся, что дело в твоей неземной красоте.

Знак на Лу Шилине тоже был. Под лопаткой, чуть левее печати, свежий, черный.

Потянувшись за своей рубашкой, он сделал едва заметное движение в сторону, начиная разворот в сторону Вэй Чэня. Раньше, чем Ичунь успел сделать хоть что-нибудь, в подбородок Лу Шилиня ударил костяной когтистый снаряд.

— Фу! Фу! Брось его, он несвежий! — Вэй Чэнь аккуратно отцепил скелетика от Лу Шилиня, принимаясь протирать салфеткой окровавленные когти и морду. — Ичунь, забери эту дрянь.

— Все вы сдохнете, — прошипел Лу Шилинь, пока Ичунь выволакивал его из комнаты допросов. — Все вы. Но ты первый, чернокнижник, и сдохнешь ты в одиночестве, и друзья тебе не помогут, никто не поможет.

Ичунь его все-таки ударил. Лу Шилиню нужно было помолчать.

— Стой! — заорал Вэй Чэнь, удержал его руку, когда Ичунь замахнулся снова. В коридоре заорала сигнализация, в тон ей заорал Лу Шилинь, набрасываясь на Ичуня и колотя его по груди и лицу, раздались крики, топот, ругань. Их оттащили друг от друга, два здоровенных инквизитора ловко заковали Лу Шилиня в наручники и увели, а Ичунь, Вэй Чэнь и Хэ Ань, прибежавший на крики, остались в коридоре. Сигнализация умолкла.

— Эти бешеные берсерки... — выдохнул Вэй Чэнь и протянул Ичуню бумажный платок.

— При всем уважении, — Хэ Ань кашлянул, — я бы попросил держать себя в руках, старший Лян.

Ичунь хмуро кивнул, вытирая лицо и руки.

— Знак под правой лопаткой, — сказал он и посмотрел на Хэ Аня. — Выяснили, что это? И про какого бога он все время говорит?

— Приютские ничего не знают, — развел руками тот. — Подробностями Лу Шилинь не делился, а остальные не интересовались. Мы поговорили с главой гильдии «Амбиций Тирана», тоже тупик.

— Татуировка свежая, — Вэй Чэнь почесал подбородок. — Не больше года ей. Когда он вышел, год назад как раз?

— Год и месяц. Мы восстанавливаем картину, но на это нужно время, — сказал Хэ Ань.

— Не могу вспомнить, где видел этот символ, — рассеянно произнес Ичунь, спускаясь по лестнице. В голове крутились обрывки воспоминаний, но слишком неясные и зыбкие, чтобы за них ухватиться. — Надо отправить запрос в гильдию.

— Мы тоже отправили в экспертный отдел, вчера. — Хэ Ань посторонился, пропуская Ичуня в кабинет, сел за свой стол и открыл ноутбук. — Похоже на секту. Сейчас проверю, может быть... о. Интересно…

— Что там? — Вэй Чэнь бесцеремонно перегнулся через крышку ноутбука и заглянул в экран. — Ха. Хм. Ух ты. Пиздец.

Ичунь заинтересовался тоже. Обойдя стол, он посмотрел в экран.

Там была открыта папка со сканами гравюр и карандашных зарисовок, фотографиями старинных книг.

На развернутой во весь размер гравюре отчетливо изображен был город — плотно сомкнутые ворота, каменные зубцы стен, острые шпили, поднимающиеся из-за них где-то вдали. Ичунь узнал колокольную башню — колокол на ней был прорисован смутно, скрывался в тенях, но в ушах тут же словно раздался низкий тягучий звук.

— Нефритовый город, — пробормотал он.

Целые ворота выглядели внушительно — и на них, четким черным росчерком, нарисован был знак. Две взлетающих вверх линии, одна вниз, пересекая сразу обе, и жирная точка чуть правее.

Ичунь почувствовал себя идиотом. Он резко вспомнил, где видел этот знак, не пришлось даже тревожить Весну — в Нефритовом городе он был повсюду. На искореженных воротах, доспехах стражника, с которым Ичунь дрался, медальоне босса, которого они с Вэй Чэнем с таким трудом победили...

— Блядь.

— О, тоже вспомнил, — оживился Вэй Чэнь. — И чего? Все эти идиоты поклоняются той хуйне, которую мы завалили?

Хэ Ань посмотрел на него с плохо скрытым восхищением.

— Напиши Шаотяню, — попросил Ичунь. — Пусть вспомнят с Вэньчжоу все, что смогут, любые детали.

Картинка постепенно складывалась — кривая, с кучей недостающих паззлов, но, по крайней мере, у нее наметились очертания. Бывшие гильдейцы без аватаров, разговоры про божество, ритуал с участием Вэньчжоу... Вэй Чэнь разобрал его на мельчайшие составляющие по воспоминаниям и схемам, от Вэньчжоу не требовали ничего особенного — найти парочку аватаров, поговорить с ними, привести к переходу между Сферой и миром людей, — но это явно была всего лишь проверка. Парень, который смог воспользоваться амулетом, привязанным к чужому аватару...

Чжан Цзянь, превратившийся в чудовище из-за того, что слился со своим аватаром воедино.

Почему он вообще пробудился? Нефритовый город молчал сотни лет, никто не находил его даже в Сфере — хотя искатели были. И тут такая удача — он появился вновь, совсем недалеко от свежего разрыва. Или, если посмотреть с другой стороны — недалеко от того места, куда похитители привезли мальчишек.

Те, кто выбирал место, — люди с татуировками Нефритовой династии, выбитыми на коже, — выбрали его действительно не случайно. И, судя по всему, далеко не только по тем причинам, о которых раньше думал Ичунь. Да, заброшенный сектор рядом с областью, где грань между двумя мирами тонка, это удобно. И еще удобнее, если бывшая столица Нефритовой династии, ушедшая в Сферу, скрыта с той стороны совсем недалеко. Двести с лишним километров — не расстояние.

— Нам нужно назад, — медленно сказал Ичунь, с трудом собираясь с мыслями.

— Да, — подхватил Вэй Чэнь, явно пришедший к тем же выводам. — Жопой чую. Братец, — он положил руку на плечо Хэ Аню, — скинь нам все архивы по этой херне, какие доступны. Изучу по дороге. И дожимайте этого мудака, нам нужны имена. И все, что вы еще сможете выяснить.

В кармане у Ичуня снова завибрировал мобильник. Он вытащил, прочитал сообщение от Арисаемы.

— И еще одного скоро привезет лично глава «Травяного сада», — сказал Ичунь. — Он, кажется, даже готов сотрудничать.

Глава 7

Послушник, которого привез Арисаема, раскололся очень быстро.

Татуировки у него не было, но при виде знака он тут же побледнел, принялся твердить что-то про божественное наказание, которое его теперь непременно настигнет, потому что не сдержал клятву молчать, благословение, навечно текущее в его жилах, и начал чуть ли не биться головой об пол. Арисаема наблюдал за этим цирком с плохо сдерживаемым отвращением, Ичунь устало, Вэй Чэнь — с интересом.

Хэ Ань же смотрел совершенно безразлично. Час назад из главного подразделения пришло разрешение на полный допрос, и Хэ Ань тут же подобрался, посерьезнел, и из восторженного поклонника Вэй Чэня превратился в того, кем являлся по званию — главой местного отделения инквизиции. Слово «пытки» не прозвучало, но отчетливо повисло в воздухе, и у Ичуня с тех пор между лопаток неприятно покалывало.

За пять сотен лет инквизиция сильно преуспела в отказе от членовредительства, психологической ломки, обретении человеческого лица и соответствии всем международным конвенциям. Но назвать полную процедуру допроса как-то иначе у Ичуня не поворачивался язык.

Со стороны все выглядело очень скромно — подозреваемый по одну сторону стола, Хэ Ань по другую. Он задавал вопросы монотонно, от общего к частному, выведывал все мельчайшие детали, которые только могли прийти в голову. Спрашивал, спрашивал, спрашивал, без эмоций, не обращая никакого внимания ни на панику в глазах послушника, ни на то, как тот кривится, смаргивая слезы, и кусает губы каждый раз, когда отвечает недостаточно честно.

Ичунь не знал точно, как это работает, и никогда не стремился испытать на себе. Аватар Хэ Аня, похожий на прозрачное серебристое облако, окутывал послушника, стягивал цепями, сливаясь с его аватаром, не позволяя ему — им — лгать.

Говорили, что аватары инквизиторов — особенные. Будто те ловят их совсем юными и умеют воспитывать сами, под себя, выращивая в строгой изоляции, подстраивая способности под конкретные требования и ранги. Ичунь склонен был в это верить.

От аватара Хэ Аня и его, и Весну охватывал первобытный панический ужас.

Вэй Чэнь напуганным не выглядел, но отвращение Своксаара чувствовалось даже на расстоянии. Арисаема, посмотрев какое-то время на допрос, позеленел, сказал, что пойдет за кофе, и до сих пор не вернулся. Ичунь его не осуждал. Сам он торчал за стеклом, наблюдая и слушая только потому, что изнывал от нетерпения.

Послушника ему было жаль, даже учитывая, что наказание тому светило относительно мягкое. Лет пять в тюрьме, временная, на пять-семь лет, печать. У него даже были все шансы выйти досрочно и начать новую жизнь, вступить в какую-нибудь гильдию — попроще, чем «Травяной сад», в некоторые мелкие гильдии без проблем брали тех, кто когда-то нарушал законы. Жалеть, в общем-то, не было причины, — но Ичунь представлял, каково было сейчас сидеть перед холодным взглядом инквизитора, каждый вопрос которого выворачивал наизнанку, и ему становилось неуютно.

— Жаль, нашего одухотворенного друга так не поспрашиваешь, — вздохнул Вэй Чэнь, поглаживая скелетика. — Этот просто поставлял им зелья, ничего толком не знает.

— Он может знать имена, — возразил Ичунь. — Места. И хотя бы вменяемый. Не выебывайся.

— Ладно, просто тот меня бесит больше. — Вэй Чэнь посмотрел на часы. — Почти час уже прошел. Пойду чего-нибудь выпью.

— И мне захвати.

Через пятнадцать минут, когда Вэй Чэнь так и не вернулся, Ичунь, тоже уставший, спустился на первый этаж. В холле пахло кофе, и еще сильнее — табачным дымом. Рядом с Вэй Чэнем, облокотившимся на подоконник, стояли стопкой три пустых кофейных стаканчика.

— А где Арисаема?

— Не знаю. — Вэй Чэнь кинул окурок в стаканчик и тут же закурил еще одну сигарету. — Подышать вроде вышел. Закончили?

— Еще нет. — Ичунь потыкал в кнопки аппарата, выбирая молочный чай. От кофе его уже подташнивало.

— Когда верховный инквизитор еще не был лысым, а я — таким умным и находчивым этим старшим, я был на его месте, — сказал Вэй Чэнь в спину Ичуню. — Тогда это выглядело иначе, допрос проводился в Сфере.

Ичунь замер, а потом медленно обернулся. Вэй Чэнь никогда об этом не рассказывал.

— Все закончилось хорошо, — криво улыбнулся Вэй Чэнь. — Старый хрен признал, что я поступил правильно, а они — параноидальные гондоны. И даже проникся ко мне уважением. Когда мы со Своксааром оклемались.

Он затянулся так, что ушло сразу пол-сигареты. Ичунь молчал, чувствуя, что Вэй Чэнь не закончил.

— Вроде, все правильно. Но все равно хочется забрать у них придурка, дать ему по шее и вправить мозги подручными методами. В основном, чтобы не слушать, как его аватар скулит.

Он передернулся. Ичунь не стал забирать стаканчик из автомата, шагнул вперед, молча притягивая Вэй Чэня к себе. Прижался щекой к волосам, обнял, а тот обхватил его поперек спины и стиснул крепче.

Если настроение у Ичуня могло стать еще гаже, оно стало. Он почти физически чувствовал, как время утекает сквозь пальцы — их собственное, личное, — как натягивается нить, готовая оборваться.

— Как закончится допрос, нужно ехать, — Вэй Чэнь повернул голову, не отстраняясь. Вот кто всегда готов был идти навстречу собственной судьбе. Ичунь на мгновение опустил веки, собираясь с силами. Как будто офис инквизиции был тем местом, где можно искать защиты от дурных предчувствий.

Будто кто-то, кроме самого Ичуня, мог повернуть эти предчувствия вспять, вбить меч в горло судьбе, чтобы она подавилась, наконец.

— Я тебя люблю, — сказал Ичунь. Это никогда не могло защитить, помочь, уберечь, просто любить было недостаточно.

И это было единственное, что он мог сказать.

— То есть, инквизиторы тебе уже настолько надоели? — Вэй Чэнь засмеялся, совсем тихо и тоскливо. Потерся носом, уткнулся снова. Скелетик уцепился за штанину Ичуня, взбежал по спине, обвивая их обоих хвостом.

— Я тебя тоже, — Ичунь скорее угадал, чем услышал. На душе не полегчало, но стало самую капельку светлее.

***

За возможность оформить показания по недо-ведьме с записями Линь Бэя они оба ухватились так радостно, что Ичуня даже совесть не глодала. Вэй Чэню не помешала бы передышка, и он сам тоже не хотел больше смотреть на процесс допроса. Желательно, никогда, если повезет.

Возможно, в их с Вэй Чэнем показаниях девочка вышла даже лучше, чем была на самом деле. Ичунь чесал скелетика между ушей, слушал, как младший инквизитор зачитывает данные, и косил взглядом на свернутое окно игры у него на экране. Послушники везде были одинаковыми. Это даже как-то умиротворяло.

К тому времени, как они закончили, снаружи стемнело. Арисаема курил у машин с таким видом, что Ичуню немедленно захотелось сказать ему какую-нибудь гадость для повышения жизненного тонуса. Слишком растерянно выглядел сейчас старый враг. Ичунь мог его понять — отдавать своего, даже провинившегося, в руки инквизиции, было как серпом по яйцам.

— Закончили, — сказал он в ответ на взгляд Ичуня. Пошарил по карманам, достал пачку, открыл и выругался сквозь зубы. Вэй Чэнь протянул Арисаеме свою.

— Мелкий… плачет, — скривившись, выдохнул Арисаема, закуривая. — Что это у вас? Короче, он плачет и говорит, что Сяо Цзе его убьет, придет во сне и убьет его и его аватара. Что это за хуй вообще? Он, блядь, бессмертный?

Арисаема обвел их с Вэй Чэнем взглядом. Снова остановился на скелетике, как будто злиться и возмущаться, адресуясь к мелкой нечисти, было проще.

— Может, нам его найти и замочить нахер?

В черепной коробке скелетика ярче вспыхнули два алых огня. Ичунь, в принципе, тоже был согласен со всем, озвученным Арисаемой.

— Да не дрейфь ты, — Вэй Чэнь ухмыльнулся. — Это? Наша новая фишка, скоро в «Синем ручье» у всех такие заведутся. Откусывать башку на лету будут. Вот прямо с этого Сяо Цзе и начнем.

— Иди ты, — огрызнулся Арисаема, но руки убрал подальше. — Хэ Ань обещал скинуть инфу. Я тоже покопаюсь…

— На территории инквизиции он в безопасности, — Ичунь посмотрел на окна комнаты допросов, зеркально отражавшие свет фонарей. Они потратили еще один день, впереди была ночь.

«Времени мало», — согласился Весна. Ичунь мысленно попросил его заткнуться.

— А ебанутых провидцев мне тоже всех сюда свезти, что ли? — Арисаема сплюнул в сторону. — Ладно, блядь. Я поехал, если что…

— Давай.

Ичунь смотрел, как Арисаема садится в машину, и думал о какой-то хуйне. О том, что многим из них — гильдлидерам, главам орденов, — было не так уж дохрена лет. И они с легкостью могли ошибиться просто потому, что чего-то не знали. Потому что понятия не имели об устройстве тоталитарных сект, например.

— Жрать, спать, жрать, домой, — подвел итог Ичунь, садясь за руль. — Спроси, как у мальчишек дела.

— Как пожелает мой бог, — медовым тоном ответил Вэй Чэнь. Ичунь не выдержал и заржал: кажется, до слез.

***

— Назвали бы уже сразу «Жопа дракона», — Вэй Чэнь, молча куривший последний час, ожил, когда Ичунь свернул к мотелю. В чем-то он был прав. На «Крыло белого дракона» вывеска не смахивали даже с очень большой скидкой, на жопу походило больше.

Зато готовили тут вкусно. В отличии от других паршивых мотелей, тут вместо стандартных коробок имелась веселая пожилая торговка с огромным котлом острого супа, горячими шашлыками из «чего поймала» и рисовыми пирожками. Ичунь не ощущал чувства голода, но шуточки круглой, как паровая булочка, торговки привели его в себя. Точнее, в реальность. Спина все время мерзла, как будто из Сферы, с той стороны, все усиливался сквозняк, и вот такие мелочи жизни казались невероятно важными.

Ичунь цеплялся за них. За планы на праздники. За гребаный отпуск, в который они обязательно поедут. Холодный голос разума, говоривший, что все это можно засунуть в задницу, мог подождать хотя бы до утра.

Они даже поели за столиками рядом с котлом, в свете тусклой лампы и развеселых гирлянд на «жопе», то есть, «крыле дракона». Шутки становились все тише, мир, казалось, сбавлял яркость. Скелетик уснул, свернувшись клубком в сумке Ичуня.

Вэй Чэнь потянулся к нему, едва Ичунь закрыл дверь номера. Они целовались долго-долго, в полной темноте, стоя у двери и держась за руки, как дети. Ичунь раздел Вэй Чэня сам и позволил ему раздеть себя, прежде чем они легли в постель.

Обниматься, закрыв глаза, дрочить друг другу, слушая дыхание и тихие стоны, прижиматься под одеялом — это все, что им было нужно сегодня. Быть вместе. Быть рядом — и Ичунь очень старался не добавлять к этому «до конца».

Потом Вэй Чэнь долго устраивался так, чтобы они не звенели наручниками при каждом движении, ворчал, курил — и наконец затих. Когда ритм его дыхания выровнялся, Ичунь позволил себе провалиться в сон.

***

На следующий день Ичунь вел машину сквозь мелкий дождик, зарядивший с самого утра. Та же самая дорога, по которой они ехали три дня назад, влажной черной лентой вилась среди обработанных полей и выстриженных лугов. Охряно-рыжие, коричневые и сочно-зеленые квадраты сменяли друг друга, а низкое серое небо цеплялось за верхушки деревьев, столбов, ложилось на землю далеко впереди, там, где дорога, взлетавшая на пригорок, встречалась с брюхом тяжелой тучи.

Монотонный пейзаж нагонял дремоту. Ичунь не выспался, хотя всю ночь ему ничего не снилось, и если бы не разговор с Вэй Чэнем, то давно бы уже начал клевать носом.

Вэй Чэнь с удобством расположился на заднем сиденье, подложив себе под спину валик из свернутой куртки и вытянув ноги. Читал про Нефритовый город, семью Чжан, правившую в нем перед самым упадком, и пересказывал прочитанное вслух, щедро добавляя от себя комментариев.

— О! — вдруг с энтузиазмом воскликнул он. — Знакомое имечко, — и принялся читать: — Немногочисленные источники упоминают имя доверенного советника и летописца семьи Чжан — достопочтенного Сяо Цзе, уже в юные годы блиставшего многими талантами. Так, это неинтересно... был сыном заклинателя, угу... сохранились косвенные свидетельства, что ходили слухи о связи достопочтенного Сяо с запретными искусствами, при дворе говорили, будто после его появления Чжан Цзянь, бывший всегда человеком крайне разумным, начал проявлять интерес к колдовству, которым раньше не интересовался. Сяо Цзе, как упоминает в своих мемуарах Линь И, чудом спасшийся в ночь падения, потому что гостил у родичей, часто уходил в Сферу на прогулку, увлекая за собой лидера. К сожалению, источники не позволяют достоверно утверждать... так, так... по упоминаниям... тьфу, дальше опять вода, — Вэй Чэнь вздохнул. — Короче, как-то этот хуй запудрил мозги гильдлиду, убедил в том, что тот может жить вечно и все такое. А потом Чжан Цзянь слился со своим проклятым аватаром, не смог разъединиться, в городе начался какой-то пиздец, про который никто толком ничего так и не понял, и все закончилось. Для всех.

— Мило, — Ичунь поморщился. — Никогда не любил эту легенду, даже без подробностей.

— А мне нравится, — Вэй Чэнь закурил. — Хорошая иллюстрация, что не стоит рвать жопу там, где ничего не понимаешь, и верить всякому хуйлу. Короче, похоже, наш мудак фанат мудака этого, — он потыкал в экран планшета. — Не удивлюсь, если новоиспеченный Сяо Цзе шароебился по Сфере, наткнулся на город, вновь проявившийся... не знаю, когда, как мы все, блядь, вообще это пропустили?.. И нашел там много всего интересного в старых библиотеках. Удивительно даже, что его никто не сожрал.

— И что потом? Проникся, назвался новым именем и пошел нести свое ученье миру?

— Почему бы и нет, — Вэй Чэнь пожал плечами. — Так часто бывает.

Ичунь съехал на обочину и остановился.

— Странно, что все вылезло только сейчас, как будто он долгое время осторожничал, а потом резко перестал. Они заметают следы, но без старания, — он положил руки на руль, лег на них и повернул голову к Вэй Чэню. — С другой стороны, про Линь Бэя до сих пор ничего. Меня это беспокоит. Что-то не сходится.

— Вот поэтому я и хочу вернуться, — Вэй Чэнь сел прямо, потянулся к Ичуню и погладил его по спине. — На тот долбанный пляж, в тот долбанный Нефритовый город. Хочу посмотреть своими глазами.

— Угу, — Ичунь прикрыл глаза. Вэй Чэнь был прав, конечно. Пока инквизиция прорабатывает показания послушника из «Травяного сада», сдавшего в итоге все телефоны, адреса, места встреч, даже несколько имен, они с Вэй Чэнем тоже могут что-то сделать.

В заброшенный сектор города Тающего снега, откуда сбежали Вэнчжоу и Шаотянь, Ичунь еще давно отправил гильдейский отряд, но ребята прошерстили всю местность, поставили маячки, и ни один еще не сработал.

Оставалось только одно место — окрестности озера Тысячи волн, вход в Сферу рядом с Нефритовым городом. Возвращаться туда было правильно, больше они не могли пока сделать ничего. Вэй Чэнь продолжал искать Линь Бэя, но безрезультатно, единственное, что он мог сказать — тот все еще жив, хотя чувствует себя паршиво.

Паршиво себя чувствовал и Ичунь. Чем ближе они подъезжали к озеру — даже сейчас, в сутках пути от него, — тем явственнее внутри поднималась протестующая волна. Ичунь не хотел возвращаться, все внутри него кричало и протестовало. Если бы он мог, то развернул бы машину и погнал так далеко, насколько хватит сил, и вернулся только после того, как все закончится, а зачинщик этого карнавала будет сидеть под надзором инквизиции, ожидая суда.

Желание запереть Вэй Чэня в мотеле, строго наказав не выпускать ни под каким предлогом, и ехать разбираться со всем самому, вставало в горле острой костью.

— Эй. — Вэй Чэнь пробежался пальцами по его шее, запустил руку в волосы, растрепывая косу, погладил Ичуня по голове. — Пересаживайся. Дальше я поведу.

Руки с руля Ичунь убирал с недостойным лидера гильдии, но неимоверным облегчением.

***

К вечеру позвонил Хэ Ань, а сразу после него — Пан Линь. Для разнообразия, новости у обоих были хорошие.

Ичунь, который последний час прикидывал так и эдак аргументы, которые он мог бы привести Вэй Чэню, чтобы убедить его остаться — в мотеле, в столице, где угодно, но в безопасности, посмотрел на телефон почти с облегчением. Выхода не было. На месте Вэй Чэня он бы сказал — у меня проблемы с аватаром? У нас всех сейчас охуенно большие проблемы.

Ичунь опустил руку, поглаживая скелетика вдоль хребта.

«Береги его, малыш Чунь, — подумал он. — Береги Вэй Чэня, следи за ним, не отходи ни на шаг, когда мы уйдем в Сферу».

Красные огоньки внутри черепа на секунду вспыхнули ярче. Ичунь сомневался, что маленькая нечисть может читать мысли, но не хотел упускать ни одного, даже самого призрачного шанса.

Переговорив с инквизицией, Ичунь помахал рукой, привлекая внимание Вэй Чэня. Тот повернул голову, будто вынырнув откуда-то с самой глубины.

— Есть что-то?

— Ячейки секты разбросаны в основном по приграничным городкам, удалось добраться до двух. В каждой есть старший, кто продержался в гильдии дольше остальных или просто опытнее, — Ичунь поморщился. — В целом мелкая шушера. Придурки под печатями или с такими слабыми аватарами, что их никуда не берут, зато гонору вагон.

— Дай угадаю, им обещали раскрыть все тайны мироздания, одарить древними знаниями, а когда мы все сдохнем, они станут новыми правителями человечества, — Вэй Чэнь закатил глаза, сворачивая к последней заправке на ближайшие шесть часов езды.

— Бинго, — Ичунь кивнул, проверяя, сколько сигарет у них осталось. Нужно было докупить. — А чтобы они клюнули, Сяо Цзе поил добровольцев посмелее своей кровью и вызывал для них новых аватаров. Временно, конечно, но эффект, как ты понимаешь, был охуительный.

Накатила тошнота. Ичунь потер ладонями лицо, отгоняя ощущение, что он не успевает, уже безнадежно опоздал.

— Нам нужен исследовательский отдел побольше, — беззаботно сказал Вэй Чэнь. — Чтобы не копаться во всем этом дерьме самостоятельно. Я бы дорого дал за возможность свалить эту хрень кому-нибудь на стол, и пусть копается. До того, как окажется, что мы сидим задницей на ядерной боеголовке.

Он помолчал и добавил:

— Лодка сказал, что лишит Шаотяня сладкого, если тот не перестанет доебываться до всех в гильдии с предложением померяться силами.

Ичунь вздохнул. В прошлой, догильдейской жизни Лодка работал воспитателем в детском саду, и иногда это сказывалось. Но было смешно.

— И как?

— Шаотянь пообещал ему испечь торт самостоятельно. Ставлю на Шаотяня. Мой мальчик, — Вэй Чэнь одобрительно усмехнулся.

— Я надеюсь, там хотя бы пепла от сигарет не будет…

— Можно подумать. Так что, кто наш красавчик Сяо Цзе на самом деле? — Вэй Чэнь не торопился выходить из машины, барабанил пальцами по рулю.

— Никто не знает. Старшие ячеек клялись, что на собрания он приходил из Сферы. И еще — что ничего в жизни не боялись так, как его аватара, — Ичунь тронул Вэй Чэня за локоть.

Оставалось только надеяться, что даже самые страшные твари на свете хорошо поддаются мечу и магии. А потом — огню.

— Это они тебя с утра не видели, — невесело хохотнул Вэй Чэнь. — Пошли. Зальем детку под завязку и себе что-нибудь прихватим.

Мало кому в своей жизни Ичунь так радовался, как сонной рыжей девушке за кассой. От запаха сладких дешевых духов, фигурок пони у монитора, искреннего совета взять пончики вместо булок, потому что они свежие, исчезало чувство, что весь мир уже умер, и остались только они с Вэй Чэнем, дождь и тоска, разделенная на двоих.

— У вас двести баллов на карте, хотите фигурку? — спросила девушка. Ичунь машинально кивнул, пошарил в пластиковом ящике, выбирая среди пакетиков первый попавшийся. Сгреб картонный поднос с сэндвичами, пончиками и кофе, и пошел к машине.

— Откроешь? — спросил Ичунь, делая глоток кофе. Было сыро, темно, скелетик цокал когтями по капоту. Давиться пончиками за рулем не хотелось, в конце концов, пятнадцать минут ничего не решали.

— Давай сам, — Вэй Чэнь потряс пакетиком и отдал его обратно Ичуню. На ладонь выпала фосфоресцирующая фиолетовая тыква-брелок.

— Ужас, — Ичунь фыркнул, протягивая тыкву скелетику. — Иди сюда, малыш. Это тебе.

— Я же говорил, ты его полюбишь, — Вэй Чэнь вгрызся в пончик, и его голос звучал невнятно. — Уже игрушки покупаешь.

— Это все еще твой фамильяр, — напомнил Ичунь.

Скелетик согласно застучал тыквой по капоту.

***

За следующие сутки Ичунь решил, что они действительно застряли во времени и пространстве и теперь всегда будут ехать, спать по очереди, останавливаться на редких заправках, смотреть, как дождь сменяется туманом.

А потом дорога закончилась. Когда они добрались до озера Тысячи волн, вышла луна. Огромная, в полнеба, кроваво-красная.

Как во сне.

После перехода заломило в висках. В горле першило, воздух Сферы обжигал кожу холодом. Сегодня озеро выглядело иначе: из темной спокойной воды поднялись вверх огромные цветы, белые, светящиеся, с пурпурными стеблями.

— Не смотри, — Вэй Чэнь толкнул Ичуня под локоть. — Ничего хорошего там не показывают.

В небесах Сферы тоже светила луна. Шесть лун. Ичунь невольно поискал взглядом серую, действительно будто бы надломленную. Луну берсерков.

Весна и Своксаар ждали их. На сей раз они стояли рядом, и Своксаар тоже смотрел вверх, на луны и силуэты птиц, к которым, высоко-высоко, поднимались светящиеся искры от цветов в озере.

Весна тяжело опирался на огромный меч. На его невозмутимом лице багровым светились несколько новых длинных шрамов. Ичунь покосился на когти Своксаара, но спрашивать ничего не стал.

— Времени нет, — сказал Весна и протянул к Ичуню руку. Его сила влилась в Ичуня, наполняя спокойствием обреченного. Того, кто знает, что сделает все, что нужно, а потом еще немного. Столько, сколько смогут они оба и их меч.

Своксаар — Ичунь смотрел, на этот раз смотрел, — обнял Вэй Чэня, обвил когтистыми руками плечи, прижимаясь вплотную, прежде чем слиться с ним окончательно.

Они шли по мокрым камням, и никто не преследовал их.

— В эту ночь мы не главные гости, — Вэй Чэнь поигрывал посохом. — И мне это не нравится.

На руинах древнего города Нефритовой династии лежал лунный свет.

— Здесь больше нечему жить, — сказал Ичунь, пролезая сквозь пролом в воротах.

Город выглядел давно мертвым и заброшенным. Да так оно, вообще говоря, и было. Жизнь ушла отсюда задолго до того, как Ичунь и Вэй Чэнь прикончили Чжан Цзяня, отпустив наконец и его самого, и его аватара, и всех тех, кому не повезло застрять в Сфере на долгие столетия.

— Здесь была инквизиция? Гильдия? Орден?

Ичунь покачал головой.

— Я проебался, — сказал он, доставая сигареты. — Отложил исследование легенды на потом.

— Прекрати. — Вэй Чэнь выхватил у него прикуренную сигарету и ловко увернулся, когда Ичунь попробовал ее отобрать. — Если уж на то пошло, мы все проебались.

Ветер мел по ночным улицам пыль. Площадь, на которой они совсем недавно дрались с Чжан Цзянем, заливало холодное сияние лун, вывороченные камни мостовой ярко блестели. От монстров и босса не осталось ничего, кроме меча, заметенного пылью, и медальона на длинной рваной цепочке. Ичунь поднял его, отряхнул, полюбовался бликами, скользящими по четким линиям выгравированного символа.

«Помоги мне», — попросил он Весну, закрывая глаза. Надеясь услышать или почуять хоть что-нибудь, кроме ветра и праха.

Весна повел его прочь от площади, к сплетению улиц и улочек, и через какое-то время Ичунь просто полностью отдал контроль, полагаясь на его чутье. Вэй Чэнь шел следом, его шаги отчетливо раздавались в ночной тишине.

Первые отзвуки чужой силы Ичунь почувствовал, когда они миновали целый квартал и вышли на еще одну площадь, идеально круглую, окруженную невысокими, в два-три этажа, зданиями. Это было похоже на шлейф аромата, остающийся висеть в воздухе, даже когда человек уже вышел из комнаты, — только ощущал этот «аромат» Ичунь не носом, а всем собой. Его пробрало до костей, будто он коснулся оголенного провода, и по всему телу пробежал разряд.

— Блядь, — услышал он сдавленный возглас Вэй Чэня. — Что бы тут ни жило, оно даже не скрывается.

— Он ушел, — глухо сказал Весна голосом Ичуня. — Недавно.

Ичунь с трудом вернул себе ясность мысли, чуть отодвинув Весну в сторону, облизал губы. Все это ему очень не нравилось.

«Веди дальше».

Некоторые улицы так хорошо сохранились, что не верилось, что уже больше тысячи лет здесь никто не живет. Город застыл, законсервировался в Сфере; казалось, его бросили только вчера. Ичунь пожалел, что у них не было времени как следует изучить информацию, расспросить историков из тех орденов и гильдий, что были куда старше гильдии «Синего ручья» и даже инквизиции. Можно было позвонить Цзян Ю или Чэн Ехуэю...

Он сердито оборвал себя на середине мысли. Не время рефлексировать и гадать, они уже здесь.

Чем глубже они погружались в сплетение улиц, тем сильнее становился шлейф силы. Застывший воздух едва ли не звенел, и у Ичуня мурашки пробегали по коже.

— Здесь когда-то все и случилось, — глухо сказал Вэй Чэнь, когда улочка вильнула — и внезапно оборвалась.

— Охуеть, — вырвалось у Ичуня.

Вместе с улочкой закончилась и мостовая — Вэй Чэнь и Ичунь стояли на краю здоровенного кратера. Он был неглубокий, но внушительного диаметра, в несколько кварталов, и выглядел так, будто чья-то чудовищная сила просто смяла, скрутила воронкой пространство вместе с улицами и домами, исказив до неузнаваемости.

У Ичуня заломило виски и лоб, будто он опрокинул в себя стакан обжигающе-ледяной воды, и он поспешно отдалился от восприятия Весны настолько, насколько мог, — давление чужой силы, боли и отчаяния было таким сильным, что грозило свести с ума. Здесь когда-то умерло очень много людей, в один миг поглощенных Сферой. Ичунь не знал, что именно случилось, но и без того было ясно — ничего хорошего.

— Приглуши их! — рявкнул вдруг Вэй Чэнь, сжимая голову руками. — Тише…

Сказано это было явно Своксаару. Знаки на лице Вэй Чэня ярко загорелись, зашевелился плащ из теней.

— Они еще... — хриплым шепотом, с трудом говорил Вэй Чэнь, щурясь, сводя брови и вытирая испарину со лба, — живы. Не живы. Блядь, не знаю. Они еще тут.

— Я думал, все закончилось, когда ушел Чжан Цзянь. — Ичунь достал из ножен меч, покачал, приноравливаясь. — И замолк колокол.

— Не для всех. — Вэй Чэнь приложил пальцы к носу. Ичунь почувствовал запах крови и едва удержался от рыка. — Эта хрень, которая была здесь, многих поглотила. Своксаар думает именно так. Идем, нам туда, фонит сильнее всего.

Ичунь проследил взглядом в направлении, куда Вэй Чэнь указал концом посоха — к эпицентру давнего взрыва. Там, посреди кратера, что-то ярко блестело, будто лужица расплавленного серебра.

— Можешь идти? — на всякий случай уточнил Ичунь, глядя, как Вэй Чэнь кривит губы и сплевывает. Росчерки на щеках вспыхивали и гасли. Своксаар нервничал, и Весна — Ичунь ощущал его панику как свою — нервничал тоже. Он малодушно порадовался, что не слышит того же, что Своксаар или Вэй Чэнь. Хватало и того, что собственный аватар едва не скулил от страха, хотя и никак не выдавал этого внешне. Меч в руках Ичуня не дрожал, и ноги не заплетались.

Уже неплохо.

— Этот старший все может, — отозвался Вэй Чэнь, но уверенность в его голосе дала сбой.

— Посвети.

Мерцающие огни, сорвавшиеся с посоха, высветили поверхность, по которой они неторопливо спускались, в полных подробностях. Ичунь не испытывал особого любопытства, но все равно смотрел и подмечал детали причудливо исказившегося пространства — остов дерева, росшего, видно, когда-то во дворе дома, вплавлялся в покосившуюся кровлю, как будто так и было задумано; осколки утвари срастались между собой без всякой последовательной логики. Под ноги Ичуню попалась чашка, плавно переходящая в сковороду.

От этого свидетельства обыденной, повседневной жизни, которая кипела здесь когда-то давно — возможно, в тот же самый момент, когда Чжан Цзянь сливался со своим аватаром, и зев Сферы открывался, чтобы поглотить город со всеми его жителями, — Ичуня продрало морозом. Казалось бы, он столько лет уже работал в гильдии, столько раз был в Сфере, и давно уже должен был привыкнуть к мимолетности и хрупкости окружающего мира, но от каждого напоминания дергался все равно.

Неловко вытащив из кармана сигареты, он прикурил сразу две. Постарался не обращать внимания на то, как дрогнули пальцы Вэй Чэня, когда тот забрал свою. Удержался от идиотского вопроса, все ли нормально.

Что здесь и сейчас вообще могло быть нормального?

То, что блестело в эпицентре, оказалось белым расколотым камнем — нефритом — в человеческий рост, покрытым потеками застывшего металла. Вэй Чэнь, наплевав на всякую осторожность, с интересом постучал по металлу когтем, затем потер подушечкой пальца, задумчиво поднес ее к губам, понюхал и лизнул.

— Вкусно? — не удержался Ичунь, разглядывая сам камень. Гладкую поверхность покрывали письмена на незнакомом языке, сплошной частокол из клинышков, черт и точек, а по краям виднелись вырезанные отверстия, ровно четыре — два наверху, два снизу. Примерно таким образом, чтобы можно было закрепить человека.

Жертву? Или, наоборот, того, кто затеивал ритуал?

Ручейки застывшего металла стекали вниз из отверстий, укрыв глазурью волны вздыбленной земли.

— Это здесь Чжан Цзянь слился когда-то со свои аватаром? — в воздух спросил Ичунь, осматривая площадку, сохранившуюся лучше, чем весь остальной квартал. Сложно было сказать сейчас, чем это место являлось когда-то, но очень походило на остатки алтаря или храма. Очень старого, гораздо старше всего, что их тут окружало, уходящего корнями в те времена, когда не было еще ни гильдий, ни орденов, а аватаров почитали богами.

— Да, — глухим, низким голосом сказал Вэй Чэнь. — Но не так, как мы думали, здесь… — Вэй Чэнь захрипел, из его горла вырвался булькающий звук. Ичунь резко обернулся, в один прыжок оказался рядом.

— Твою мать!

Одну ладонь Вэй Чэнь прижимал к камню, и из-под нее расходилось ослепительное лиловое сияние, второй шарил в воздухе, пытаясь найти опору. Лицо его исказилось; сквозь черты, обозначившиеся вдруг резче, проступал лик Своксаара, молнии трещали над головой. Глаза закатились и налились тьмой, точно вбирающей в себя весь окружающий свет.

— Эй! — заорал Ичунь, тряся его за плечи. — Стой! Прекрати! — он попытался оторвать ладонь Вэй Чэня от камня, но та будто прилипла. Сияние, идущее от нее, становилось все ярче, Ичуню пришлось сначала сощурить, а потом и вовсе закрыть глаза, — и в тот же миг свет полыхнул еще ярче, Весна взревел, почувствовав прикосновение когтей Своксаара, царапающих руку, почуял запах своей свежей крови, а затем услышал хриплое, на выдохе, одно слово от Вэй Чэня:

— Смотри…

Это не было похоже на воспоминания Вэньчжоу — картинки мелькали в голове хаотично, история выходила смазанная, не цельная. Ичунь видел Нефритовый город — таким, каким тот был тысячу лет назад. Улицы, полные людей, вышитые шелком полотна, реющие на ветру, запечатанное здание древней библиотеки. Правителя, машущего с балкона своим людям.

Чжан Цзянь был красивым мужчиной и обаятельным человеком. И, судя по тому, как горели его глаза, когда он снимал печать и входил в библиотеку, следуя за высоким мужчиной в белых одеждах, — любопытным.

Ичунь увидел белую стелу, покрытую письменами. Высокий мужчина — Сяо Цзе? — водил по письменам руками, показывал что-то Чжан Цзяню, кивал и раскладывал на столе рассыпающиеся от старости свитки. Хлопал Чжан Цзяня по плечу, говорил, говорил, говорил — Ичунь не знал, что, не слышал голоса, не понимал начертанных на свитках слов.

Картинки лихорадочно сменялись — Ичунь видел Сяо Цзе, жадно изучавшего каждую рукопись, его осунувшееся лицо, полнящееся с каждым днем одержимостью. Чжан Цзяня, который приходил все реже.

Они спорили… Кричали, маша друг на друга руками.

Вокруг Сяо Цзе клубились десятки теней, следующих за ним по пятам — целая свита из аватаров, то сливавшихся воедино, то распадающаяся вновь. Когда приходил Чжан Цзянь, они собирались в одно целое, но разбегались, стоило тому сделать шаг за порог. Его аватар что-то чувствовал. Сливался с хозяином все сильнее, обнимал за плечи, проступал сквозь человеческое тело, заковывая в себя, словно панцирь.

Ичунь смотрел, как Сяо Цзе разрезает ладонь и смачивает кровью губы женщины, складывающей руки перед ним в молитвенном жесте. Как одна из теней, отделившись от его свиты, в тот же миг сливается с ее телом, зажигая на лице женщины робкую, неверящую улыбку. Как женщина машет рукой, сотворяя из воздуха сгусток алого пламени, и уходит, унося тень с собой.

Людей было много… они приходили и уходили, благословленные кровью своего нового бога, унося частичку его с собой. Тени множились, приходя из Сферы на зов Сяо Цзе.

Аватар Чжан Цзяня не покидал его даже во сне. Ощетинивался и дрожал от ярости, сталкиваясь с Сяо Цзе и его призрачной свитой.

Письмена ярко вспыхивали, когда Сяо Цзе подводил к стеле мальчишку лет на пять помладше Вэньчжоу, еще совсем мелкого и восторженного. Реальность задрожала, стоило мальчишке сосредоточиться, закрыть глаза и повести ладонями в разные стороны, впуская в мир людей красно-лиловое сияние Сферы. Притягивая уже не десятки — сотни теней, повинующихся его зову.

Мальчишка улыбался, кивая теням, заполнившим всю небольшую залу. Он так и умер — с улыбкой, не успев понять, что случилось, когда его горла коснулся острый коготь аватара Сяо Цзе, вновь собравшегося воедино. Слизывая его кровь, Сяо Цзе впускал в себя тех, кто пришел на зов. Аватар, и так жутких размеров, рос еще больше, становился пугающим и безобразным.

Ичунь догадывался, что случилось дальше. Догадка рвала внутри все на части, он бился в невидимых путах, пытаясь вынырнуть из видения, сказать Вэй Чэню и Своксаару, что хватит, — но ничего не помогало, и он продолжал смотреть.

На то, как Сяо Цзе, не жалея тонких белых одежд, мажет письмена на нефрите свежей кровью. Как лихорадочно горят его глаза и кривятся губы. Как из всех уголков города, зачарованные и словно одурманенные, стягиваются к старой библиотеке все те, с кем он так щедро делился своим благословением.

Как колокол на башне бьет тревогу, и отряд, возглавляемый лично Чжан Цзянем, врывается в толпу одержимых, пытаясь пробраться к Сяо Цзе и остановить медленно раскрывающуюся воронку портала.

Просто обладать самым сильным в мире аватаром для Сяо Цзе было недостаточно. Он не хотел умирать, и если дать вечную жизнь ему могла только Сфера — что ж, он был не против.

— Блядь, — выдохнул Ичунь, когда снова смог соображать. — Блядь, пиздец. Пиздец.

— По-другому и не скажешь, — Вэй Чэнь, почти вернувший себе человеческий облик, завозился в его руках. Ичунь понял, что они уже не стоят, а лежат на земле, и лиловое сияние угасло, а Вэй Чэня трясет, и кровь бежит у него из носа ручьем, а в глазах полопались сосуды. Самого Ичуня мутило, во рту стоял вкус желчи. Ичунь вытер Вэй Чэня смятой салфеткой, нашедшейся в кармане джинсов, прижал к себе, согревая и пытаясь согреться сам. От земли тянуло ледяным холодом, но сил встать у них обоих пока не было.

— То есть, мы эту тварь еще и сами освободили, — медленно сказал Ичунь.

Прежде чем прийти в себя, он успел увидеть, что произошло с городом на самом деле. Кипящее на улицах сражение между гильдейцами и одержимыми. Воронку, расползающуюся все шире. Чжан Цзяня, сливающегося со своим аватаром в отчаянной попытке остановить Сяо Цзе, заковать его в цепи прежде, чем разрыв реальности станет необратимым.

У него просто не осталось другого выхода — только укрыть весь город подальше от людей, сдержать Сяо Цзе и заточить в той реальности, куда он так рвался. И Чжан Цзянь сделал это так, как сумел, потому что ничего лучшего придумать не смог.

Наложил печать. И остался здесь сам, вместе со своим аватаром, слишком тесно слившимся с хозяином, надорвавшим в битве последние силы.

— Пф, — фыркнул Вэй Чэнь. — У всего есть срок годности, даже у древних печатей. Мы разве что помогли ему вылезти из Сферы окончательно. Ненадолго он справлялся и сам. Ничего, засунем, откуда вылез.

Отчаянный оптимизм Вэй Чэня заставил Ичуня сжать руки крепче. Невозможно было любить еще больше, влюбиться еще сильнее — но каждый раз Вэй Чэнь ухитрялся побить все рекорды.

Скелетик забеспокоился первым, наверное, потому что ни у аватаров, ни у них самих не осталось никаких сил воспринимать окружающую действительность. Подул ветер, на мгновение растянув облака так, что лунный свет залил все вокруг. Откуда-то издалека раздался вой, а потом город вокруг вздохнул и задрожал.

Вэй Чэнь встрепенулся, зажмурился болезненно, прижался — всего на одну, такую короткую, секунду — к Ичуню, как будто искал у него защиты.

Ветер окутал их, бросил в лицо пригоршню лунных искр.

— Вэньчжоу! — Вэй Чэнь попробовал подняться на ноги, качнулся и чуть не рухнул. Ичунь поднялся следом, потянулся к нему, поддерживая. Своксаар дернулся, символы на лице Вэй Чэня на мгновение потускнели, вспыхнули снова.

— Вэньчжоу в беде, — сухим, отстраненным голосом проговорил Вэй Чэнь. — Мы должны вернуться. Прямо сейчас.

Ичунь прикинул расстояние и выругался. Город задрожал сильнее. Весна глухо выдохнул, сейчас не протестуя против близости Своксаара, такой же вымотанный, как Ичунь.

«У бывших ворот выход в твой мир».

Ичунь не стал спрашивать — как, зачем, почему. Повел Вэй Чэня в ту сторону, как мог — быстро. Их обоих покачивало, но с каждым шагом становилось немного легче: идти в лунном свете по пустым улицам, чувствуя, как вздрагивает город.

Перед тем, как уйти, Ичунь все-таки обернулся.

Чжан Цзянь больше не был чудовищем. Не был он и живым. Призрачный лидер гильдии Нефритовой династии стоял у стены своего города, подняв руку в жесте, который ни капли не изменился за прошедшие века.

Он желал им удачи.

Глава 8

На озере Тысячи волн опять лил дождь. Стоило ступить из разрыва пространства в реальность, как их окатило ледяной водой, будто из ведра. Ливень хлестал со всех сторон одновременно, темень и грохот грозы на мгновение оглушили. Не сговариваясь, Вэй Чэнь с Ичунем бросились к машине. Телефон в кармане Ичуня разрывался звонком и вибрацией, едва не выскользнув из мокрых пальцев, когда он почти упал на пассажирское сиденье.

Вэй Чэнь прижал трубку своего телефона к уху, заводя мотор. Дворники заметались по лобовому стеклу, растирая воду.

— Да, — выдохнул Ичунь, глядя, как Вэй Чэнь на голой интуиции выруливает сквозь стену воды на трассу.

— Защитная система всех корпусов, кроме орденского, взорвана, — голос Рассвета звучал надтреснуто и сухо. — Лодка без сознания, в медблоке. Юй Вэньчжоу десять минут назад был похищен неизвестным. Хуан Шаотянь также отсутствует на территории гильдии. Есть закрытый свежий проход в Сферу в районе порта.

Рассвет взял короткую, на пару секунд, паузу.

— Сигнализация сработала на территории города Тающего снега, рядом с театром. Три маяка… четыре, пять.

Ну конечно, куда же еще он мог направиться, как не к месту, где грань между реальностями была еще очень тонка. К тому же, место для всяческих ритуалов около театра было идеальное, там сходилось сразу несколько силовых линий, а скрываться Сяо Цзе уже не пытался.

— Координаты Фан Шицзину и группе два, — Ичунь насухо сглотнул, пытаясь одновременно прислушиваться к разговору Вэй Чэня и думать. Очень быстро думать, абстрагируясь от болезненно-острых дурных предчувствий. — Мы их встретим со стороны шоссе.

— А эксперты? — голос Рассвета, такой серьезный и сухой, вдруг сломался. — Нам не ехать?

Ичунь посмотрел вперед, сквозь струи ливня. На одно короткое мгновение ему вдруг стало бесконечно одиноко и так сильно захотелось, чтобы рядом оказались все те, кто был для него своим.

А потом Ичунь вспомнил, что кроме всего прочего, он — лидер гильдии «Синего ручья».

— Городу Ледяного ручья нужна ваша защита, — как мог мягко ответил Ичунь. — Мы справимся.

Вэй Чэнь рядом перешел с уговоров на ругательства, прибавил скорость. Вокруг него билось и трепетало лиловое свечение, но в кои-то веки Ичунь не имел ничего против использования Своксаара в бытовых целях. Если бы не аватар, черта с два Вэй Чэнь удержал бы свою «детку» на трассе по такой погоде.

— Фото и видеозаписи с камер я скинул, — Рассвет говорил, а его голос перекрывался гудками, кто-то еще прозванивался к Ичуню, который лихорадочно тянулся к ноутбуку на заднем сиденье, пока не понял, что они едут в правильную сторону.

— Спасибо. Удачи.

— Удачи, лидер.

В висках ныло. На экране светились сообщения от Арисаемы и Хэ Аня: провидцы «Травяного сада» сходили с ума вместе с запертыми в инквизиции сектантами. Ичунь перевел взгляд на Вэй Чэня, а пальцы продолжали касаться экрана, отправляя координаты для встречи, информацию и материалы от Рассвета всем, кого это касалось.

— Сяо Цзе забрал Вэньчжоу. Шаотянь и Дождь уходят в Сферу, чтобы его догнать. Он идет в разрушенный театр, — Вэй Чэнь стискивал пальцы на руле так, что костяшки побелели. — Дождь говорит, что Сяо Цзе — уже не человек, а его аватар — больше не аватар.

Ичунь молча пошарил в бардачке, отодвинув в сторону скелетика. Прикурил и сунул Вэй Чэню в зубы сигарету.

— Шаотянь не стал нас дожидаться, — подытожил Вэй Чэнь невнятно. И уже громче, стремительно белея, рявкнул: — Блядь!

Машина вильнула по мокрому асфальту. Телефон шлепнулся на пол, когда Ичунь перехватил руль. Сигарету Вэй Чэнь поймал руками, выругался снова, в голос.

— Линь Бэй там же, — вид у Вэй Чэня был такой, как будто его сейчас вывернет наизнанку. — В роли закуски.

— Отключайся, — рявкнул Ичунь. — Сейчас же, ну. У нас есть координаты.

Вэй Чэнь сдавленно застонал сквозь зубы, лиловое сияние вокруг него стало ярче. Вести машину так было почти нереально, Ичунь уже решил, что сейчас затормозит, вытряхнет Вэй Чэня под дождь и вырубит нахуй. Но, на самом деле, он с предельной ясностью понимал — делать этого нельзя. У них — у всех — просто нет на это времени.

Вэй Чэнь длинно выдохнул и вернул руки на руль. Сглотнул, сталкивая ладони Ичуня и выравнивая виляющую под дождем машину.

— Нормально, — сипло сказал он. — Я в порядке.

Ичунь молча потянулся на заднее сиденье. Оставшиеся до точки встречи пять минут он рассовывал по карманам зелья и амулеты, вытряхнув из сумки все. Скелетик перебрался на плечи к Вэй Чэню, с явным намерением там и оставаться, что бы дальше ни происходило.

Сквозь дождь припаркованные машины инквизиции, «Синего ручья», «Дождя» и «Травяного сада» было видно с трудом.

Вэй Чэнь вылетел из машины первым, зажав сигарету в зубах, Ичунь — следом, закидывая на плечо меч. Махнул Арисаеме и остальным, двигаясь за Вэй Чэнем в сторону разрушенного театра.

Это было непросто.

Здесь больше не было привычной реальности, не существовало разделения на обычный мир и Сферу, магия, использованная Сяо Цзе, стерла эти границы, размыла, временно — Ичунь надеялся — соединив два мира в жуткий гибрид. Не было точечного разрыва, пусть даже большого. Просто реальность лопалась, как натянутая пленка, и выпускала тварей из Сферы наружу.

Устав ругаться сквозь зубы, Ичунь потянулся к Весне, чувствуя, каким легким сразу сделался меч. А когда смог наконец обогнать Вэй Чэня, все окончательно стало на свои места.

Теперь он прорубался через тварей во главе их маленького отряда, Вэй Чэнь и Фан Шицзин под его прикрытием били по площади. Их нагнал Арисаема, вставая рядом с Ичунем, с другой стороны рубил и крошил Юй Хунлян, инквизитор из ближайшего отделения. Теплая волна от орденского клерика согрела спину.

Ичунь видел только Вэй Чэня. Его сосредоточенное, мрачное лицо, давно потухшую сигарету в зубах, узоры на щеках. Казалось, еще немного, и он сольется со Своксааром в единое целое прямо здесь. От этого было сложно удержаться, когда реальность становилась такой тонкой.

Разрушенного театра больше не было. Теперь он превратился в огромный алтарь для последнего, самого важного в жизни Сяо Цзе жертвоприношения.

— Меня сейчас вывернет, — пробормотал Арисаема. Ичунь был с ним согласен.

— Срань-то какая, — Вэй Чэнь нервно зашарил по карманам, Ичунь кинул ему сухую пачку. Ливня здесь не было. Потому что не было нормального неба: над бывшим театром клубились низкие багровые облака Сферы, и под ними происходил полный пиздец.

Сяо Цзе больше не был человеком. По крайней мере, одним человеком. Нельзя было назвать его и обладателем аватара. Он стал огромным: вобрав в себя своих почитателей, всех тех, кого поил кровью, Сяо Цзе раздулся, вооружил каждую из своих новых рук мечом, топором, ножом. Вобрав в себя всех аватаров, до которых смог дотянуться, он превратился в настоящее чудовище, нарушавшее законы реальности самим своим существованием.

Хуан Шаотянь и Дождь, укрывший его бело-голубым сиянием, казались рядом с Сяо Цзе крохотными.

Вэньчжоу, уронив голову на грудь, висел на остатке какой-то колонны, от которой бледным поганым мерцанием расходились символы, замкнувшись в круг. Лицо у него превратилось в сплошной синяк, из носа текла кровь, но он был жив. По нынешним временам — уже неплохо.

— Они идут, — тихо и очень спокойно сказал Юй Хунлян. Вэй Чэнь грустно улыбнулся.

Ичунь чувствовал приближение, как накатывающую океанскую волну. Все голодные твари Сферы, все то, что не имело разума, не могло насытиться, не могло проникнуть в реальный мир обычно — сейчас пользовалось моментом, приглашением, призывом.

«Мы их всех убьем», — отозвался Весна.

Ичунь готов был поклясться, что это — утешение. А потом они так и сделали: «Травяной сад», инквизиция и «Синий ручей» встали живой стеной, отгораживая Вэй Чэня, Фан Шицзина, Ичуня, Арисаему и Юй Хунляна от потусторонних тварей, давая им шанс покончить с тем, кто превратился из человека в нелюдь и потянул за собой других.

Орден «Синего дождя» и те, кто пришел им на помощь, должны были положить этому конец. Ичунь не отказался бы, чтобы здесь собрались все ордены, лучшие бойцы гильдий, но он и сам знал, что ничто никогда не складывалось идеально. В лучшем случае сбывались самые неплохие из худших предположений.

Не было ни обсуждений, ни прощаний, коротких или долгих, ни обещаний. Ичунь просто поднял меч и пошел вперед, зная, что Вэй Чэнь и Своксаар последуют за ним.

Сяо Цзе мотнул башкой, на которой горели налитые кровью, горящие тусклым светом глаза. Шевельнулись многочисленные руки, лязгнуло оружие. Ичунь сорвался с места в прыжок, уворачиваясь от топора, и нанес удар первым, не выверяя, не думая вообще мозгом, на одних чистых, своих и Весны, инстинктах. С размаху падая в кровавое безумие берсерков, пусть даже луна не светила ему с небес.

До встречи с Сяо Цзе он думал, что самым сложным противником в его жизни был Чжан Цзянь.

Куда там. Сяо Цзе оказался гораздо хуже. Время остановилось, осталась только драка — выматывающая и стремительная одновременно. Ичунь блокировал удары множества рук, топоров, мечей, почти не чувствуя боли, когда они все-таки доставали его и Весну.

Ичунь выхватывал взглядом сражающихся орденцев «Дождя»: они блокировали и уничтожали тварей, которых Сяо Цзе призывал — или исторгал из себя? — здесь, внутри круга. Видел, как чернокнижники перекрывают территорию бывшего храма атаками, поделив ее на части.

Мертвых и живых можно будет посчитать потом. Когда — и если — останется, кому считать. В том, что Сяо Цзе не остановится сам, пока не погрузит в хаос все вокруг, Ичунь не сомневался. И не прекращал драться.

Не оглядывался, когда в сторону отлетел Арисаема — только на лицо плеснуло горячим и соленым. Сяо Цзе молчал, гул усиливающегося ветра и звон оружия были единственными звуками, которые слышал Ичунь, кроме дыхания.

По коже тянуло холодом. Сяо Цзе пытался добраться до Вэньчжоу: Ичунь чувствовал, что тот, с его уникальным талантом призывать любых аватаров, общаться с ними, был последним, идеальным элементом в схеме.

Обессилевший Шаотянь привалился рядом с Вэньчжоу к колонне. Куда делся Юй Хунлян, Ичунь не успел заметить: когда ветер откинул с лица задубевшие от крови пряди, оказалось, что они с Вэй Чэнем снова остались вдвоем.

Вэй Чэнь стоял за спиной Сяо Цзе, раскинув руки, от которых вверх и в стороны в темноте поднимались линии и символы, сияющие лиловым светом. Он встретил взгляд Ичуня и произнес одними губами:

— Мне нужно время.

Весна знал, что делают Вэй Чэнь и Своксаар: дар чернокнижника, многократно усиленный аватаром, позволял буквально разобрать Сяо Цзе на части, вернуть каждую из его частей, из тех людей, душ, тел, аватаров и прочих, кого Сяо Цзе поглотил, если не в жизнь, то хотя бы в смерть. Дать всем им то, что больше всего на свете ценил Вэй Чэнь — свободу и волю.

Все, что должен был делать Ичунь: держать Сяо Цзе спиной к Вэй Чэню, не умереть раньше времени и ударить в нужный момент. Очень просто.

Когда мир окончательно превратился в последовательность ударов, блоков, лобовых атак и подсечек, уворотов — Ичунь вдруг понял, что его затягивает этот ритм. Усыпляет вой аватаров, сожранных Сяо Цзе, пульсирует в висках боль. Что выдохся и он, и Весна. Поблескивание амулета на груди Сяо Цзе вдруг стало очень заметным, ритмичным, Ичунь моргнул, еще раз, пытаясь отогнать дурман.

Голос Своксаара, певучий и ледяной, он услышал внутри собственной черепной коробки. Судя по всему, обращались не к нему — к Весне, взревевшему от ярости. Голос шепнул что-то насмешливое, будто дразнился, и сила захлестнула Ичуня: он понимал, что аватар сейчас отдает последнее, но иного выхода не было ни у одного из них.

Ичунь нашел взглядом Вэй Чэня. Тот слился со Своксааром полностью. Потемнели кончики пальцев, на лице, шее, кистях отчетливо проступила лиловая вязь, а в глазах больше не осталось ничего человеческого. Ичунь оттолкнулся от земли, когда Вэй Чэнь кивнул. Огромная, сложная схема из сияющих символов, линий и полупрозрачных стен магии упала на Сяо Цзе сверху, с багровых низких облаков Сферы, запирая его в клетку с Ичунем и Вэй Чэнем.

Крик оглушил. Сяо Цзе был упертым мудаком, и даже сейчас, когда Ичунь, оттолкнувшись от обломков стены, обрушился на него сверху, снося голову так, чтобы заодно сорвать ударом знак Нефритовой династии — он продолжал двигаться в сторону Вэньчжоу.

А потом остановился.

Сяо Цзе улыбался. Ичунь, стоя на плечах огромной твари, в которую тот превратился, смотрел, как катится по камням голова. Когда Сяо Цзе подмигнул Ичуню напоследок, боль от предчувствия беды оказалась хуже всех ран, вместе взятых.

Сила, накопленная годами, собранная из множества жизней, из каждого поглощенного Сяо Цзе аватара и человека, била вверх: в клетку, созданную Вэй Чэнем, разрушающую древнюю дрянную магию.

И в каждого, кто был рядом. Ичуня отбросило в сторону, Весна внутри зашелся стоном, почти криком, гневным и болезненным. Он сопротивлялся, как и Ичунь, и через несколько мгновений красная пелена перед глазами отступила.

Ичунь встал, пошатываясь. Посмотрел на Вэй Чэня.

— Отпускай их, чего ты ждешь?

Вэй Чэнь улыбнулся ему холодной улыбкой Своксаара.

От этой улыбки и от понимания, накрывшего с головой, у Ичуня внутри все выморозило.

Все в мире берет свое начало из любопытства. Что в этой темной пещере, медведь или приют? Что будет, если потереть друг о друга две палки? А что — если ударить этой палкой по башке?

Что будет, если долго идти ночью по лунной дороге? А если заговорить с голосом, поющим в ночи?

Что это за странные символы? Откуда взялась Сфера и можно ли в ней выжить? Что такое смерть и как ее избежать?

Переход из послушников в полноправные члены гильдии происходил не тогда, когда обучающийся уверенно владел магией и управлял аватаром, а когда он усваивал принципы гильдии.

Они — и еще простые человеческие законы, берущие свое начало у первого огня, зажженного в пещере — были единственным, что действительно создавало границу между черным и белым, между дурным и хорошим.

Опираясь на меч, чтобы не упасть, Ичунь неотрывно смотрел на Вэй Чэня.

Сяо Цзе был невероятно любопытной, умной и мстительной тварью. Может быть, за столько веков, он даже научился предсказывать собственное будущее, и до последнего пытался обмануть судьбу. У него почти получилось.

Аватары. Люди. Создания Сферы. Все те, кого он поглотил, вся энергия, которую он с такой жадностью собирал, билась сейчас внутри клетки, втягиваясь в нее, подпитывая символы и линии, вливаясь в создателя. В Вэй Чэня. Каждый аватар, каждая душа, все они — Весна слышал их беззвучный яростный крик. Их нельзя было отпустить просто так, им было некуда уходить, потому что их уже не существовало, как жителей Нефритового города — и все же, они были. Вэй Чэнь забрал их себе, потому что не мог позволить им раствориться в ничто.

«Они ведь этого не заслужили», — сказал бы Вэй Чэнь. Ичунь бы с ним не согласился: Вэй Чэнь, гильдия и орден, остальной мир — таковы были его приоритеты.

Кто бы еще о них спросил.

Ичунь быстро обернулся: Шаотянь помогал Вэньчжоу подняться на ноги, скелетик — просил же не оставлять Вэй Чэня! — зачем-то карабкался по обезглавленному трупу Сяо Цзе. Орденцы, кажется, выжили все. И даже Арисаема уцелел, удивительно: сейчас он стоял, опираясь на Юй Хунляна и орденского клерика.

И никто нихуя не понимал.

Ичунь предпочел бы тоже ничего не понимать, но ему не повезло. Здесь, в клетке, были только Вэй Чэнь, Ичунь, Своксаар и Весна, им и предстояло с этим закончить. Вэй Чэнь хотел отпустить каждого, Своксаар — получить больше, чем сможет сожрать.

А Ичунь и Весна очень заебались.

— Ну давай, — сказал Ичунь, поднимая меч и глядя в глаза Своксаара на лице Вэй Чэня: лиловые, светящиеся, с вертикальным кошачьим зрачком. — Ты же всегда этого хотел.

Молнии ударили в землю вокруг него, Ичунь перекатился в сторону, уходя от атаки. Биться с чернокнижником берсерку было сложно: на дальней дистанции Вэй Чэнь мог почти все, а сократить ее он не позволял.

Вокруг разверзся ад. Небеса Сферы, казалось, стали еще ниже, а может, это сжималась клетка, в которой все еще клубилась энергия, выпущенная Сяо Цзе. Своксаар захлебывался ей, как умирающий от жажды, упивался, выпуская в Ичуня все новые атаки.

Своксаар. Вэй Чэнь. Ичунь должен был заставить себя это признать: сейчас он дрался с Вэй Чэнем. Тот не мог обуздать Своксаара, утратил над ним контроль полностью, и теперь в распоряжении аватара были все знания Вэй Чэня об Ичуне. Не было никого, кто знал бы Вэй Чэня лучше. Кто знал бы больше об Изменчивой весне.

Самый близкий — был самым опасным врагом. Камень превращался в стекло, в ловушки, плавился. Одежда промокла от крови и пота. Боли Ичунь не чувствовал только потому, что Весна забрал ее себе — всю до конца, до тех пор, пока они оба или не рухнут замертво, или не вернут себе Вэй Чэня.

«Луна берсерков, — сказал Весна, когда фиолетовый аркан захлестнулся на горле Ичуня, сдавливая, перекрывая дыхание, — светит тем…»

«Кто прорубает себе выход там, где его нет. Но я не первый из берсерков, прости», — Ичунь едва держался. Перед глазами плыло марево, воздуха не хватало, по шее текло что-то горячее, но больно все еще не было.

«Я люблю тебя», — Ичунь нашел взглядом Вэй Чэня. Они были на расстоянии одного удара, но сил поднять меч не осталось.

И все равно Ичунь его поднял. Вэй Чэнь улыбнулся… и вдруг подмигнул.

Что-то ударило в спину, заставив рухнуть на колени. Аркан на шее разжался, и прямо перед глазами Ичуня на перекопанную, оплавленную землю упал жезл Своксаара. На нем покачивался скелетик, сжимая в зубах темный коготь.

— Иди сюда, — Вэньчжоу, вышедший у Ичуня из-за спины, встал перед Вэй Чэнем, раскинув руки. — Иди сюда, Своксаар.

Схема-клетка медленно гасла, разбитая на части, а Ичунь смотрел и не мог отвести взгляд от того, как лиловое свечение медленно перетекает от Вэй Чэня к Вэньчжоу, долго, капля за каплей.

Когда ливень заколотил по лицу, Ичунь поднял глаза к небу. Там не было никакой луны.

До Вэй Чэня, осевшего на землю, он добрался первым. Поднял на руки, отмахнувшись от Шаотяня, и пошел, не разбирая дороги. По куртке на спине проскребли когти, скелетик чуть не съехал, с трудом удержавшись на лохмотьях, в которые она превратилась.

Нужно было отдать распоряжения гильдии. Переговорить с Фан Шицзином. Нужно было привести все в порядок.

Ичунь не мог отвести взгляда от того, как поднимается и опускается грудная клетка Вэй Чэня. Остальное могло подождать.

Перед самым отъездом к нему подошел Юй Хунлян. Ичунь курил, надвинув капюшон запасной куртки кого-то из орденцев, и не находил в себе сил отойти от машины, в которой обморочным, глубоким сном спал Вэй Чэнь. Скелетик свернулся у него на груди. Шаотянь и Вэньчжоу, чудом угомонивший Своксаара, вырубились, как только все утихло, — их отнесли в машину ордена.

— При всем уважении, — Юй Хунлян покусывал губу, глядя на Ичуня твердо и упрямо. — Инквизиция бесконечно благодарна вам за содействие. Но вам не кажется, что Вэй Чэню было бы лучше поехать со мной?

— При всем уважении, — негромко отозвался Ичунь, затянувшись. — Идите нахуй. Мы справимся.

***

Вэй Чэнь спал больше трех суток. Ичунь не повез его домой, к себе не поехал тоже, — зарулил сразу в гильдию, где сдал его на руки клерикам, а потом сдался и сам. Сяо Цзе был мертв, Вэньчжоу и Вэй Чэнь живы, все остальное могло немного подождать. Ичуня даже совесть не царапала за то, что гильдия, орден и инквизиция заняты делами, пока он отсыпается в лазарете.

Отсыпался он, впрочем, не так уж и долго. На берсерках все заживало стремительно, а с тупой болью в груди, не желавшей никуда уходить, ничего не смогли бы поделать даже лучшие клерики. Лучше всего ее всегда заглушала работа.

— Да какого хрена, — только и вздохнул Рассвет, когда через день после драки столкнулся с Ичунем в коридоре, но напоролся на тяжелый взгляд в ответ и махнул рукой. — Ааа, ладно, все отчеты на столе.

— Спасибо, — благодарность Ичуня была искренней.

Никогда еще он с таким воодушевлением не смотрел на целую кипу папок, пластинок с данными и забитую рабочую почту. Пока и Вэй Чэнь, и Вэньчжоу спали, как убитые, и ничего не понятно было ни с их — теперь уже, видимо, общим — аватаром, ни с дальнейшими перспективами, — Ичуню требовалось чем-то забить голову так же сильно, как дышать.

Можно было, конечно, поехать вместе с гильдией и орденом к озеру Тысячи волн или к остаткам театра, или войти в Сферу и отправиться с отрядом к руинам Нефритового города, — но острой необходимости в его присутствии там не было, и он малодушно этим воспользовался. Ичунь не хотел уезжать из гильдии даже за двести километров. Не сейчас.

После смерти Сяо Цзе секта, которую он создал, распалась сама собой. Выжившие — в основном это были пешки вроде Лу Шилиня, которых тот даже не мог использовать в своем завершающем ритуале для обретения бессмертия, — порой приходили в инквизицию сами. Остальных понемногу отлавливали.

Ичунь с грустью просмотрел список погибших из «Синего ручья» — семь человек, немало. Двое из них умерли, не сражаясь против Сяо Цзе, а потому, что были им призваны.

— Вот дерьмо, — сказал он, отложив список в сторону и закуривая очередную, он не помнил уже, какую по счету, сигарету.

— И не говори, — поддакнул с той стороны экрана Арисаема, с которым они обсуждали дальнейшее сотрудничество. Сквозь сизую завесу дыма его лицо выглядело нечетко, но даже так Ичунь подмечал, насколько тот вымотался за последние дни. Синяки под глазами у Арисаемы были роскошные. — Полное, беспросветное дерьмо. Почему моей гильдии достается вечно больше всех?

— Ведьмы притягивают злой рок, — невесело пошутил Ичунь. Подъебывать Арисаему не хотелось, и злорадствовать тоже, положение «Травяного сада» сейчас вызывало только сочувствие. После истории с приютом инквизиция прочесывала теперь все территории «Травяного сада», проверяя каждое учреждение, перетрясая все выданные доверенности и лицензии, и жилось Арисаеме, мягко говоря, не сладко. «Синему ручью», впрочем, как и другим гильдиям, тоже вряд ли удастся избежать проверок.

Ичунь помолчал.

— Можешь рассчитывать на содействие «Синего ручья», если прижмет слишком сильно, — наконец сказал он. — Безвозмездно.

Арисаема открыл рот, закрыл и просто кивнул, не став комментировать. Спросил только, осторожным тоном:

— Они очнулись?

— Пока нет, — Ичунь посмотрел на время, раздавил сигарету в пепельнице и поднялся. — Мне пора.

Стрелки на часах ползли к восьми вечера, и в коридорах гильдии было шумно, зато на этаже лазарета стояла гробовая тишина. Ужин уже закончился, приемные часы для родственников тоже.

В палате Вэньчжоу, скрючившись в кресле, спал Шаотянь. На пороге палаты Вэй Чэня, выглядывая из-за приоткрытой двери, сидел скелетик, — увидев Ичуня, он быстро подбежал к нему, вскарабкался по одежде и устроился на плече.

— А где дежурный? — тихо спросил у него Ичунь, толкая дверь внутрь.

Цветом кожи Вэй Чэнь почти сливался с подушкой, на которой лежал. Щетина, отросшая за три дня, только подчеркивала бледность лица, запавшие щеки, проступившие скулы. В черных растрепанных волосах проблескивала седина, которой еще неделю назад там не было, и в их возрасте еще просто не должно было быть.

Удивительно, но при этом Вэй Чэнь казался сейчас совсем юным, едва переступившим порог двадцатилетия, — наверное, потому что его уставшее, изможденное даже лицо, впервые за много дней расслабилось. Из черт ушла чудовищная напряженность, уголки губ приподнимались в легкой полуулыбке. Он спал здоровым, глубоким сном, и Ичунь больше всего на свете хотел сейчас, чтобы Вэй Чэнь подольше не просыпался.

Скелетик слез на кровать, свился костяным клубочком в изголовье. Вэй Чэнь улыбнулся шире.

Тихо пододвинув стул, Ичунь опустился на него, положил скрещенные руки на матрас Вэй Чэня, рядом с подушкой, уронил на них голову и закрыл глаза, чувствуя, как жжет под веками.

Весна внутри него ворочался, не находя места, напряженно вслушивался, — и затих, только когда обоих окатило едва ощутимым холодным присутствием Своксаара. Он был далеко сейчас, и от Вэй Чэня, и от Вэньчжоу, и от мира людей вообще, но он был — и впервые за годы это приносило не тревогу, а спокойствие.

Ичунь так и задремал: уже привычно за последние три дня. Ни сил, ни желания возвращаться в свою комнату не осталось. Там было пусто и догоняли мысли, которые Ичунь не хотел думать.

Когда чья-то рука потянула за молнию на кармане, Ичунь вскинулся, готовый к драке, в первый момент не понимая, что происходит. Стул под ним скрипнул, перед глазами поплыли пятна света, а потом щеки коснулась прохладная ладонь.

— Тихо, тихо. — Вэй Чэнь сидел на кровати, подтянув под себя ногу в больничной пижаме, задравшейся на лодыжке. И улыбался. Облегчение накатило с такой силой, что у Ичуня закружилась голова.

— Ну что ты за мудак, — негромко отозвался он, выпрямляясь на стуле и протягивая Вэй Чэню сигареты из того самого кармана. Скелетик застучал костями, перебираясь на колени к Вэй Чэню, встал столбиком, толкаясь мордой в подбородок, и Вэй Чэнь погладил его вдоль хребта.

— Бедная ты моя боевая нечисть, — вздохнул он. Улыбка на лице Вэй Чэня погасла. Ичунь вздохнул. Неловкость, колючая и болезненная, висела между ними в воздухе. Такого никогда раньше не было, и теперь с Ичуня как будто медленно сдирали едва наросшую кожу, обнажая дурные предчувствия.

Каждое утро с момента гибели Сяо Цзе Ичунь думал — «не сбылось, не сбылось» — и не хотел думать о том, что все это еще может случиться: разворошенная постель, грязный доспех на нем самом и несчастный скелетик рядом.

— Нечисть вполне себе богатая, — Ичунь усмехнулся, забирая у Вэй Чэня сигарету и с наслаждением затягиваясь тоже. Нагоняй от клериков все равно светил им обоим. — Еще и с сертификатом от инквизиции теперь, личным, именным. Малыш Чунь при паспорте.

Ичунь помолчал под внимательным взглядом Вэй Чэня.

— Ты никого не убил. Вэньчжоу спит, раз ты проснулся, тоже скоро проснется, наверное. Прошло три дня. Весна был в восторге от возможности надрать Своксаару задницу и передает привет.

Умение Вэй Чэня моментально расслабляться, получив ответы на вопросы, всегда вызывалобесконечную зависть. Он потянул Ичуня к себе, заставляя сесть на край кровати, и уложил голову ему на колени.

— Насчет привета точно пиздишь. Ладно, можешь рассказывать все остальное, — сказал Вэй Чэнь, качнув сигаретой в воздухе. — Пока за нами не пришли и не принесли мне какую-нибудь гадость на обед.

— На ужин, — поправил Ичунь, опуская ладонь на лоб Вэй Чэню. Тень неприятных разговоров отступила, и теперь смертельно хотелось спать. Но еще больше — сидеть вот так. Быть рядом.

Когда Вэй Чэнь задремал снова, Ичунь не выдержал. Снял куртку и лег рядом, на боку, обхватив его одной рукой, а вторую закинув за голову. За прошедшие дни Вэй Чэнь похудел еще больше, стал совсем угловатым и костистым. Ичунь мысленно пообещал себе проследить, чтобы он не пропускал еду, увлекшись. А в том, что тот, как только оклемается, найдет повод рухнуть с головой в новую идею, Ичунь не сомневался. Это было бы лучшим исходом.

В следующий раз Ичунь проснулся от воплей и хохота. Он поднял голову, глядя, как скелетик вскакивает на Вэй Чэне и стартует с него к двери палаты. Через минуту на пороге появились бледный, больше похожий на собственный призрак Вэньчжоу и Шаотянь, который помогал ему не грохнуться.

Шаотянь набрал воздуха в грудь, а Ичунь стремительно прижал палец к губам. Шаотянь выдохнул. Ичунь скосил взгляд на дремлющего Вэй Чэня и показал кулак.

— Я не сплю, — Вэй Чэнь неохотно открыл один глаз. Потом моргнул и сел. — Привет, мелочь.

Ичунь видел, как он свел лопатки под белой больничной футболкой. Погладил его по спине и сел тоже. Весна тревожно зашевелился внутри: Своксаар, кажется, тоже оклемался, и теперь выбирал, с кем из своего, блядь, гарема чернокнижников, побыть.

Взгляды, которыми обменялись Вэньчжоу и Вэй Чэнь, Ичуню нихрена не нравились.

— Надо тебя еще потренировать, — сказал Вэй Чэнь, слезая с кровати. — Но не сегодня. Завтра начнем заниматься.

На его виске вспыхнул и погас лиловый символ. Вэньчжоу молча кивнул.

— Старший Ичунь, а вы со мной потренируетесь, я бы еще посмотрел на ваш меч, он такой огромный, а Лодка говорил, что вы можете сразу с десятерыми драться, а мы с Вэньчжоу вдвоем наверное тоже против десятерых можем, а может и больше, особенно, когда научимся…

Ичунь подумал, что Лодка все-таки святой.

***

Лучше не стало. Ичунь смотрел на низкие, мрачные тучи, облепившие шпили города Ледяного ручья, мерз и не хотел уходить с крыши гильдейского здания. Казалось, пока он стоит тут, курит и смотрит на город, ничего не изменится, не тронется с места, не испортится навсегда.

Внизу, на площадке для тренировок, накрытой страховочными заклинаниями, занимались Вэньчжоу, Вэй Чэнь и Фан Шицзин: там сверкали лиловые молнии, плелись схемы заклятий, открывались и закрывались проходы в Сферу. Где-то там же наверняка болтался и Шаотянь. Они закончили заниматься два часа назад, но Весна все еще не ушел окончательно обратно в свой мир. Когда поблизости был Своксаар, он не засыпал тоже.

Не доверял? Ичунь сказал бы, что это не так, ведь с каждым днем Вэньчжоу все увереннее брал Своксаара под контроль, да и Вэй Чэню он снова подчинялся. Но на самом деле — да.

Не доверял. И в этом заключалась самая большая проблема. То, что назревало давным-давно, прорывалось теперь в бесконечных ссорах, спорах и колючем молчании.

— Тебе нужен новый аватар, — сказал Ичунь утром, глядя в спину Вэй Чэню. Тот с преувеличенным интересом склонялся над ретортой, в которой что-то побулькивало и воняло.

— Меня и этот устраивает, — плечи Вэй Чэня напряженно приподнялись. Он протянул руку, вытягивая из-под скелетика, свернувшегося на столе, пачку сигарет, но не обернулся.

— Ты сам все понимаешь, — Ичунь повернул ключ в двери. Этот разговор должен был состояться, и он никуда не собирался уходить до его окончания. — Вы со Своксааром давно вместе, но…

— Да, блядь, я сам все понимаю, — Вэй Чэнь развернулся всем корпусом, находя Ичуня взглядом. — Что вы все относитесь ко мне как к ебаному калеке, да еще и того гляди, взорвусь, ебану и разнесу тут все или отъеду крышечкой. Поэтому мне срочно нужно отдать Своксаара мальчишке и свалить на пенсию, чтобы глаза не мозолить.

— Ты несешь бред, — Ичунь скрипнул зубами. Внутри все болело, ныло с такой силой, что хотелось орать. — И сам это знаешь. Никто, блядь, на тебя так не смотрит, тебя даже инквизиция считает ебаным сумасшедшим героем, но ты не можешь бесконечно держаться за Своксаара, он тебя угробит!

— Это мне решать! — Вэй Чэнь грохнул ладонью по столу. Реторта подпрыгнула, на стол плеснуло, проедая дыру.

— Но ты не один! — заорал Ичунь. — Ты не один, черт бы тебя побрал, осла упрямого, что тебе не понятно? Это правила, Вэй Чэнь, и они, как ты сам выражаешься, написаны кровью идиотов, мы же только что, вот блядь буквально неделю назад, убедились в этом все! Какого черта?

— Иди ты, — Вэй Чэнь смотрел в сторону. — Еще и стол испортил…

Ичунь сглотнул. Больше всего на свете ему хотелось прижать Вэй Чэня к себе, провести по затылку ладонью, сказать, что стол это хуйня, и вообще все мелочи жизни, и что с новым аватаром будет еще более заебись, и все бывает.

— Ты его давно выкинуть собирался.

— Ага, вместе с собой, — Вэй Чэнь тускло усмехнулся. — Этот стол еще всех переживет. Ну что, пацан тебя умотал?

Ичунь сдался. И кивнул.

— Он и мертвого утомит. И Дождь его тоже.

— Старик Весна сдает позиции? — Вэй Чэнь сделал шаг к Ичуню, потом еще, а потом стремительно подошел, вжался в него, утыкаясь в плечо. Ичунь сглотнул. Повел рукой по спине, чувствуя, как Вэй Чэня потряхивает.

— Что-то я устал, — тихо пожаловался Вэй Чэнь. — Давай вечером выпьем и ну их нахуй, эти отчеты?

— Давай, — Ичунь бы согласился на что угодно. Даже на еще один отпуск.

***

Если бы не вещи Вэй Чэня, раскиданные по комнатам то тут, то там, его дом казался бы совершенно нежилым. Со штор, висящих в спальне, он даже магазинную бирку не срезал, а обстановка комнат походила на фотографии из каталогов. Да так Вэй Чэнь эти комнаты, похоже, и обставлял, не особенно заморачиваясь над созданием уюта. Сколько Ичунь помнил, ночевать, возвращаясь в город, тот предпочитал все равно или в гильдии, или у него, но в последние дни они все чаще оставались здесь.

Вэй Чэнь задерживался. После обеда он скинул сообщение, что ушел на собрание с главой ордена и просьбой забрать скелетика, когда пойдет домой, — и до сих пор еще не вернулся, хотя уже начало темнеть. Еда, заказанная в доставке, остывала, по телевизору крутили мелодрамы и дурацкие вечерние шоу, Ичунь долго искал что-нибудь, не сверкающее всеми цветами радуги, пока не наткнулся на канал про дикую природу.

— Смотри, про твоих дальних родственников говорят, — сказал он скелетику, кивая на экран, где показывали видео о летучих лисицах. Скелетик заинтересованно наклонил голову и постучал хвостом по диванным подушкам.

Телефон Вэй Чэня все еще был вне зоны доступа сети. Немного пораздумав, Ичунь написал Фан Шицзину.

«Два часа назад закончили все», — тут же ответил тот, и Ичунь выругался сквозь зубы. Манеру Вэй Чэня уползать в самый темный угол, чтобы в одиночку переварить там плохие новости, он и понимал, и терпеть не мог.

Поблагодарив Шицзина, но не став его расспрашивать, Ичунь достал из холодильника пиво. Едва не отломал горлышко бутылке, когда сворачивал крышку. Внутри сплетался целый клубок из противоречивых чувств — страха, раздражения, тоски, раздирающей на части, желаний защитить, завернуть Вэй Чэня в одеяло и увезти куда-нибудь на край света. Будто бы с Вэй Чэнем это в самом деле могло получиться.

Когда наконец-то хлопнула входная дверь, Ичунь вышел в коридор с таким мрачным настроением, что Вэй Чэнь, стягивавший кроссовки, замер на середине движения.

— Знаешь уже все? — от него пахло пивом, но пьяным он не выглядел. Уставшим, потерянным, неловким — да. Ичунь сглотнул и помотал головой.

— Ты мне расскажи. Есть хочешь?

— Не. — Вэй Чэнь бросил куртку на вешалку. Взъерошил волосы, потер лицо. — Пошли-ка нажремся, как собирались, — сказал он и сразу же двинулся к лестнице на второй этаж.

Алкоголь, не считая пива, Вэй Чэнь держал у себя в кабинете — единственной по-настоящему обжитой комнате во всем доме.

Ичунь помедлил у порога, прежде чем заходить. Может, это было трусостью, но после всех последних событий он гораздо уютнее чувствовал себя среди обычных человеческих интерьеров — даже если это был скучный диван в скучной гостиной или безвкусный номер в отеле, украшенный жуткими сердечками, — а кабинет Вэй Чэня казался каким угодно, только не обычным.

Сколько бы раз Ичунь сюда ни приходил, впечатление оставалось таким же сильным, как в первый. С трех сторон входящего обступали стеллажи, забитые всем подряд — книгами, свитками, артефактами. На огромном столе, покрытом искусной резьбой, громоздились фолианты, там же примостились несколько горшков с черно-лиловыми цветами, от лепестков которых исходило слабое мерцание. Светильники, виднеющиеся в простенках между стеллажами, источали теплый желтый свет, пока что приглушенный, едва разгоняющий мрак.

Но больше всего впечатляло окно — почти во всю стену, — за которым всегда плескалась ночь. Вообще-то окна домов на этой улице выходили на унылую, застроенную такими же домами улицу, но из кабинета Вэй Чэня видно было темное небо, мерцающее незнакомыми звездами, скалистые утесы, поросшие мхом и мелкими цветами, и спокойную гладь широко разлившегося озера у их подножия.

Весна не любил этого пейзажа, но Ичуня он завораживал. Он никогда не подумал бы, что в Сфере есть такие места — тихо-безмятежные, полные покоя. Настоящего, а не того рода умиротворения, которое царит на кладбищах, среди руин и на местах былых сражений.

Сегодня, впрочем, вместо покоя пейзаж нагонял тоску. От Ичуня не укрылось, каким болезненным, пронзительным взглядом Вэй Чэнь скользнул по оконному переплету, по всему периметру оплетенному сложной вязью чар, которые и транслировали картинку из Сферы, — сплести такие мог только чернокнижник с аватаром уровня Своксаара.

Раз в полгода, когда пейзаж начинал тускнеть, Вэй Чэнь укреплял чары и накладывал слой новых.

Бутылки с самым разным содержимым, от шампанского до ядовитой настойки, теснились в стенном шкафу, куда скелетик моментально сунул любопытный нос.

— Осторожней, — ворчливо сказал Вэй Чэнь, отодвигая в сторону бутылку с крышкой, запечатанной гексаграммой, — не разбей тут ничего, мы хотим нажраться, а не сдохнуть.

— Вдохновляюще, — хмыкнул Ичунь и сел на огромный потертый диван, предварительно убрав с него коробку с амулетами, искореженными, погрызенными и уже ни на что не годными. Вспомнился амулет, который он вернул Арисаеме.

С помощью каких именно чар аватар Сяо Цзе, данный в пользование Линь Бэю, смог обойти привязку и использовать амулет, настроенный на чужого аватара, так и осталось неясным. Отряды гильдейцев и инквизиторов прочесали Нефритовый город вдоль и поперек, но все древние записи, которые хранились когда-то в запечатанной библиотеке, в комнате с каменной стелой, были теперь утеряны навсегда. Исследовательские отделы гильдий заламывали руки, но Ичунь был этому рад. Есть знания, которые должны сохраняться в веках, и есть те, которым лучше в них затеряться. Тем более, что исследователям остался для изучения целый алтарь.

Вэй Чэнь сел рядом, протянул высокий стакан, в котором плескалось что-то темно-красное, похожее не то на вино, не то на ликер. Ичунь принюхался — пахло ягодами и почему-то цветами.

— Что это? — он не переносил сладкий алкоголь, и Вэй Чэнь это знал.

— Настойка, — тот и бровью не повел. — Попробуй, тебе понравится.

Весна скептически хмыкнул.

«Иди уже спать», — попросил Ичунь, подавив желание слиться с аватаром и разложить запах неизвестного напитка на составляющие, прежде чем пить, — и тут же разозлился на себя за идиотскую паранойю. Вэй Чэнь его так тупо никогда не разыгрывал — а даже если и захотел бы, организм берсерка мог переварить, наверное, что угодно.

Ичунь опрокинул в себя содержимое стакана, сразу половину — и вытаращил глаза от неожиданности. Сладкой настойка действительно не была, разве что чуть-чуть, но кисловато-горький вкус перебивал все остальные, взрывал рецепторы, обдирал горло.

И это было крепко. Очень. Настолько, что у Ичуня мгновенно зашумело в голове.

Вэй Чэнь наблюдал за его реакцией с нескрываемым удовольствием.

— Сам сделал, — поделился он, как будто Ичунь сомневался. Этим зельем, пожалуй, можно было и убивать, и воскрешать, в зависимости от пропорций.

Он выпил еще и откинулся на спинку дивана, запрокинув голову, уставился взглядом в расчерченный золотистыми узорами потолок. Стало хорошо, на висках как будто разжались тиски, и здорово сейчас было бы поддаться этой пьяной эйфории, отодвинув в сторону все заботы.

— Рассказывай, — словно со стороны он услышал свой голос. — Что там было на собрании, — он покосился на Вэй Чэня. Тот пожевывал губу.

— Да так, — сказал Вэй Чэнь, снова разливая настойку. — Ничего неожиданного. Все уважают мой бесценный опыт и глубокое понимание Сферы, но для всех нас приходит время, когда отрицать очевидное уже невозможно… — он явно пересказывал чьи-то слова, и в осторожной вязи реплик Ичунь узнавал поднаторевшего в сложных переговорах Шицзина. — Короче, — Вэй Чэнь резко оборвал себя и выдохнул. — Все там были и видели все сами. Барахлу пора на покой. Тренировать детишек, читать книжки и колдовать по мелочи, шнурки завязывать вот научусь при помощи темной магии, давно хотел, да все никак не было времени заняться, то одно, то другое. Как думаешь, мне ж не нужен Своксаар для этого? А, — он махнул рукой и отпил из стакана. — Можешь радоваться. Твоя взяла.

Ичунь, занесший руку, чтобы положить ее Вэй Чэню на плечо, так и замер.

— Ты охуел?

Вэй Чэнь мотнул головой. Очень медленно он поставил стакан на пол, уперся локтями в колени и уткнулся лбом в сплетенные ладони.

— Лучше радуйся, — глухо сказал он. — Потому что если ты будешь меня жалеть, я пошлю тебя нахер.

Досчитав до пяти, Ичунь все-таки опустил руку ему на плечи, осторожно привлек к себе и коснулся губами встрепанного затылка. Закрыл глаза, свободной рукой ероша жесткие волосы.

— Ну что ты за идиот, — тихо сказал он.

— Ну вот, — отозвался Вэй Чэнь, не вырываясь, впрочем, из объятий. — Уже началось.

— Конечно, я буду тебя жалеть, — говорил Ичунь, вдыхая запах волос, прижимая к себе Вэй Чэня, монотонно покачиваясь вместе с ним туда-сюда. — Потому что ты, блядь… — он не нашел слов, чтобы выразить все, что душило его и стояло в горле. Если бы мог, он забрал бы себе и все разочарование Вэй Чэня, и усталость, и горечь, сквозившие теперь в каждом его слове, взгляде, движении, вдохнул в его тело новые силы. — Я тебя люблю.

Глаза ело, как от дыма, хотя про сигареты они оба забыли. Ичунь отстранился, толкнул Вэй Чэня в грудь, заставляя откинуться на спинку дивана, перекинул ногу через его колени, навис, сжимая его лицо в ладонях. Взгляд у Вэй Чэня был мутный и пьяный.

Ичунь не стал говорить, что все будет хорошо, вообще не стал больше ничего говорить — на язык лезли одни банальности. Просто наклонился и поцеловал упрямо сжатый рот, заставляя Вэй Чэня разомкнуть губы, сминая их своими без всякой нежности. Вэй Чэнь потянул вверх его футболку, и когда Ичунь отстранился, помогая ее снять, хрипло усмехнулся:

— Такая жалость мне нравится.

Подцепив пальцами его подбородок, Ичунь принялся целовать Вэй Чэня снова, жадно и быстро, почти торопливо. Ему тоже нужно было отвлечься, заткнуть черную дыру внутри, заполнить холодную сосущую пустоту. За весь этот несостоявшийся отпуск он устал больше, чем за последний год, нервный и сложный. Как не уставал, наверное, ни разу в жизни.

И еще, понял Ичунь, он только сейчас начал осознавать грядущие перемены — в полной мере. Вэй Чэнь был не просто его миром, он был центральным звеном, на котором держался орден, которым вдохновлялись все, от мелких послушников до экспертов гильдии. Тем человеком, благодаря которому гильдия «Синего ручья» и орден «Синего дождя» и появились на этих землях.

То, что Ичунь давным-давно знал, что когда-нибудь Вэй Чэнь должен расстаться со Своксааром и уйти из ордена, — и даже то, что он сам говорил утром, — вовсе не означало, что он окажется к этому готов. Не задумывался о цене.

Пальцы Вэй Чэня жестко прошлись по его спине, очертили ремень джинсов. Звякнула пряжка, вжикнула молния. Спустить джинсы с бедер мешали расставленные ноги, так что Вэй Чэнь просто потянул вниз его трусы, погладил возбужденный член, царапнул ногтем мошонку. Ичунь вздрогнул, захваченный будоражащей сладкой волной, застонал в рот Вэй Чэня, толкнулся членом в руку. Желание накатило такое сильное, будто они не трахались целую вечность.

Ичунь потянул джинсы вниз сам, вместе с бельем, выпутался из узких длинных штанин, пока Вэй Чэнь шарил в коробках на придиванном столике. Вытащив филигранный флакон из темного стекла, он выдернул плотно притертую пробку, и по комнате тут же поплыл тяжелый сладкий запах. Субстанция, которую Вэй Чэнь вытряхнул себе на пальцы, переливалась тусклым золотом.

— Самый драгоценный раз в моей жизни, — фыркнул Ичунь, расстегивая ремень Вэй Чэня. Он узнал мазь, этим ценнейшим бальзамом лечили следы от жестоких проклятий, когда-то Ичунь мазал им свежий шрам, оставленный ядовитыми когтями Арисаемы, чтобы не потерять глаз, половину лица и, возможно, жизнь заодно.

Трахаться так — сидя лицом к лицу, на диване — было не очень удобно, член входил под углом, болезненно растягивая мышцы, но Ичунь закусил губу, опускаясь до конца, и сразу же начал двигаться, не тратя время на то, чтобы привыкнуть. Так было даже лучше — ощущения становились острее, смывали собой все лишнее беспокойство, страх, вину. Сжимаясь, Ичунь ловил неровные выдохи Вэй Чэня, смотрел, как тот запрокидывает голову, жмурится и кусает губы — каждая реакция откликалась где-то глубоко внутри него самого, заводя еще сильнее.

Взяв размеренный, не слишком быстрый темп, Ичунь то насаживался до шлепка, то поднимался так высоко, что член почти выскальзывал, и каждый раз, когда он так делал, Вэй Чэнь сипло, отрывисто стонал, сильнее стискивая пальцы на его бедрах, и тянул его вниз, упрямо и жестко. Окружающий мир плыл, опьянение, смешанное с возбуждением, закручивали его в смазанную круговерть, центром которой были они двое. Ичуню нравилось это ощущение, он пил его, растворялся в удовольствии, разделял с Вэй Чэнем, таким же взбудораженным и потерявшимся.

Если бы можно было замереть в одном мгновении, Ичунь выбрал бы это — или, может, ленивые объятия позже, когда они лежали, приходя в себя, тяжело дышащие и взмокшие, и мира за пределами комнаты, выходящей окном на Сферу, все еще не существовало.

Глава 9

Потом Ичунь много раз жалел о том, что не вел дневник, как будто это могло чем-то помочь — заметить, когда Вэй Чэнь принял решение, например. Остановить, удержать, что-то исправить.

Видео с тренировок Вэй Чэня и Вэньчжоу он пересмотрел все и выучил, кажется, наизусть — за все четыре недели, три дня и восемь с половиной часов, которые Вэй Чэнь провел в гильдии до того, как покинул город.

Камеры на трассе зафиксировали его «детку» еще трижды, и еще раз — на заправке перед большим перекрестком. Дальше Вэй Чэнь как в воду канул.

Ичунь откинулся в кресле и закрыл глаза. Тупая боль внутри, не утихавшая с момента смерти Сяо Цзе, превратилась в ненависть к себе — за то, что не смог ничего исправить. У него ведь были на руках все карты. Все блядские злоебучие предсказания, видения, все это — и нихуя Ичунь не сделал.

Ему даже не с кем было поделиться. Никто не заслуживал столько боли и неуверенности, сколько было в Ичуне сейчас — даже Весна, который молча не одобрял тренировки до темноты перед глазами и такие же походы в Сферу по делам гильдии, которыми Ичунь выматывал себя.

Все было в порядке. То есть, очень плохо — но нормально, бывали такие периоды в их жизни и раньше, после смертей, потерь, неудачных переговоров. Ичунь хотел бы обмануть этим сам себя, но не мог. Потому что раньше они зализывали раны вместе.

Когда Ичунь впервые проснулся посреди ночи и понял, что Вэй Чэня рядом нет — это «вместе» треснуло. Вэй Чэнь играл в «Славу». Ложился спать с Ичунем, а ночью уходил, садился за компьютер на кухне и играл до утра под тихое клацанье челюстей скелетика: тот одновременно не одобрял и с интересом наблюдал за движениями персонажей на экране.

Днем Вэй Чэнь улыбался и занимался с Вэньчжоу, пока у обоих не начинали трястись от усталости руки. Вечером — ссорился с Ичунем, который никак не мог найти нужные слова. Хоть что-то, что помогло бы достучаться, пробиться через стеклянную стену, с каждым днем становившуюся все толще. Ичунь никогда не умел сочувствовать, сопереживать, да и поддерживать, кажется, не научился тоже — во всяком случае, с Вэй Чэнем все, что он мог сделать, сказать, оказалось бесполезно.

Ичунь мог бы притащить ему нового аватара, Весна бы помог — но Вэй Чэнь послал бы их обоих ко всем чертям.

Мог бы наорать — да что там, именно это он регулярно и делал, и теперь проклинал себя за это. Мог бы вызвать на поединок, вот только Своксаар проводил все больше времени с Вэньчжоу, и это была бы нечестная драка.

Все, что оставалось, — вбивать по вечерам после ссоры Вэй Чэня в кровать, цепляться за их близость и надеяться, что рано или поздно им обоим станет легче.

Больше всего Ичунь ненавидел себя за то, что даже в последний вечер оказался слишком тупым. Когда Вэй Чэнь уткнулся ему между лопаток, умиротворенный и спокойный, в любимой клетчатой рубашке поверх теплого свитера, Ичунь был настолько идиотом, что поверил — теперь все будет в порядке. И когда они долго-долго целовались у стола на кухне, пока готовили ужин — тоже. Когда Вэй Чэнь негромко смеялся, прикармливая скелетика испорченными магией кусочками мяса.

И когда они вдвоем завалились под одеяло, переплетаясь руками и ногами, и Вэй Чэнь сам распустил Ичуню косу, впервые за последние недели, тот был слишком счастлив, чтобы задуматься.

Утро было очень солнечным и поздним. Ичунь открыл глаза и понял — он опоздал. Почему-то для этого не нужно было ни выходить в коридор, ни проверять, есть ли Вэй Чэнь на кухне, стоит ли у дома его машина. Не было необходимости даже читать придавленную сигаретной пачкой записку.

Скелетик, свернувшийся тесным клубком на подушке Вэй Чэня, выглядел несчастным и одиноким. Даже красные огоньки в глазницах — и те мерцали едва-едва.

«Береги малыша Чуня.
И остальных.
В. Ч.»

Ичунь смял записку в кулаке, а потом бережно, осторожно расправил и положил обратно. Тронул скелетика промеж ушей, погладил по костяной переносице. От солнечного света глаза жгло нестерпимо. Ичунь закрыл лицо ладонями, чувствуя, как по щекам катятся горячие капли, одна за другой.

Он так и сидел, закрыв лицо руками, пока скелетик не потянулся к нему — тыкаясь мордой в подбородок, упираясь передними лапами в грудь, а задними в колено. Когти скользили, оставляя на коже мелкие царапины, и это немного унимало боль, раздиравшую Ичуня изнутри.

Самым удивительным открытием оказалось то, что даже если ты сдох, все равно придется почистить зубы и привести себя в порядок. Когда Ичунь смог подняться, именно это он и сделал, стараясь не натыкаться взглядом на следы недавнего присутствия Вэй Чэня и его тихих сборов.

Затем посадил скелетика на плечо и вышел из дома. С тех пор он ночевал в гильдии.

***

Купола и стены защитных заклинаний, окружавших тренировочную площадку, светились в солнечном свете, лучи преломлялись, и это было очень красиво. Ичунь даже постоял несколько секунд, молча рассматривая их, прежде чем перевести взгляд на Вэньчжоу.

Тот тренировался один. Точнее, с аватаром, который больше не принадлежал Вэй Чэню, переданный с рук на руки Вэньчжоу полностью, до конца.

Вэньчжоу закончил заклинание, аккуратно, чуть медленнее, чем это получалось у Вэй Чэня, и обернулся. Глянул на Ичуня и понимающе сжал губы, хмурясь. Ичунь был ему благодарен.

За молчание — обсуждать тут, наверное, было нечего. Так или иначе, Вэй Чэнь должен был отпустить Своксаара к Вэньчжоу, вот только Ичунь был уверен, что это случится, когда у самого Вэй Чэня уже будет новый аватар. Вэй Чэнь все-таки был невероятным собственником.

А еще Ичунь был благодарен Вэньчжоу за то, что одним своим присутствием тот напомнил: кроме всего прочего, Ичунь еще и лидер гильдии, который не имеет права расклеиваться. Очень многое держалось в «Синем ручье» и «Дожде» на Вэй Чэне, даже несмотря на то, что последнее время тот не так уж часто показывался в городе Ледяного ручья.

Теперь это время ушло. Ответственность ложилась на Ичуня и Фан Шицзина.

Именно она помогла Ичуню продержаться. Каждый день он открывал глаза, вставал с постели, включал ноутбук, гладил скелетика и мыл ему лапы от грязи: становилось все холоднее, а тот полюбил охотиться на голубей и мышей. Вечерами эта охота развлекала всю гильдию — следом за скелетиком по парку и тренировочным зонам носились младшие послушники. Ичунь старательно гнал от себя мысли о том, что Вэй Чэню бы это понравилось.

Ни инквизиция, ни Арисаема, ни остальные лидеры гильдий и орденов ничего не слышали и не знали о Вэй Чэне. Как будто он просто растворился в солнечном свете вместе со своей машиной, сигаретами и свитером. Жезл остался Вэньчжоу, телефон был выключен, пропуски, карты и отчеты для инквизиции, равно как и амулеты лежали в сейфе, ключи от которого имелись у Ичуня и Фан Шицзина. Гильдию трясло и лихорадило после проверки инквизицией, но хотя бы в этом они были не одиноки. Ичунь даже напился как-то с Арисаемой — в строжайшей тайне, молча, запершись у себя в кабинете, перед монитором.

Это не помогло, конечно. Тупую тоску и желание отпиздить себя за слепоту приглушала только работа, упорная, ежедневная, и такие же ежедневные тренировки. Три часа с Шаотянем — и сил на раздумья не оставалось, Ичунь был очень занят тем, чтобы перевести дух.

Тем более что с мечом Шаотяня проблема оставалась нерешенной. Исследовательский отдел качал головами. Они изучили оружие Проблемного дождя досконально, до малейшего завитка металла на рукояти, срисовали каждый магический знак — и все равно первое время не могли придумать, как создать ему идеальное воплощение. Такое же, каким был меч Ичуня, способный вобрать в себя энергию Весны.

Когда исследовательский отдел все же смог, Фан Шицзин с Ичунем долго сидели над чертежами и приложенным к ним списком материалов из Сферы. Ичунь готов был поклясться, что по щеке Фан Шицзина скатилась скупая слеза. Меч получался даже не платиновым, потому что некоторые материалы достать было почти невозможно. Даже двум боевым группам ордена сразу.

— А вот он бы достал, — тихо сказал Ичунь скелетику ночью, когда тот пришел укладывать Ичуня спать. Стоял рядом на задних лапах, передними упирался в колено и тыкался носом. — И меня, и тебя, и материалы.

***

В последний день декабря, когда весь город переливался огнями и полнился людьми, уже с обеда начавшими запускать фейерверки, Ичунь поехал к Вэй Чэню домой, сам не зная, зачем это делает.

Вэй Чэнь любил чужеземные праздники, календарный новый год они всегда встречали вместе — праздновали сначала в гильдии, потом шли по барам или ехали к Ичуню.

Как-то раз даже отправились в Сферу, потому что Вэй Чэню очень срочно захотелось выяснить, как там себя поведет обычный человеческий фейерверк. Фейерверк повел себя странно, разноцветные искры превратились в стаю голодных мелких монстров, искусавших и расцарапавших им все лица и руки, пока они пытались отбиться. Кажется, тогда Ичунь единственный раз в жизни видел, чтобы Своксаар и Весна смотрели с одинаковыми — охуевшими — выражениями.

В доме все осталось по-прежнему. Даже обувь — начищенные дорогие ботинки по соседству с заляпанными истоптанными сапогами — все так же стояла на подставке, а с вешалки свисали куртки вперемешку с плащами и доспехами. В холодильнике было пусто, но только потому, что Ичунь заезжал сюда еще осенью и выкинул все испорченное, — а после перекрыл на всякий случай водопровод, запер как следует входную дверь и больше не появлялся.

В кабинет он в прошлый раз только заглянул и поспешно вышел — казалось, сухой воздух навсегда впитал в себя запахи золотистой мази и сладкой крепкой настойки, остатки которой случайно разлились на ковер. Вспоминать было все еще больно, но Ичунь вполне успешно научился уживаться со своими чувствами.

Толкнув дверь, Ичунь переступил порог — и остановился, моргая. День сегодня выдался солнечный, да еще на улице плотным покровом лежал снег, и всю комнату заливал яркий бело-золотистый свет, безжалостно высвечивая пятна от зелий на плотно пригнанных досках пола, лежащую на полках пыль, потертости на диванной обивке. Изображение Сферы еще угадывалось на стекле, будто бы нарисованное полупрозрачными водными красками, почти не имеющими цвета, но солнце било прямо сквозь него, казалось, выжигая остатки.

Даже полная тишина, давящая на виски, не делала дом более пустым, чем эта выцветшая картинка. Кабинет в ярком дневном свете тоже растерял весь свой уют, в глаза бросалось только то, какая же это захламленная, давно не знавшая ремонта комната. Все ценное, вроде полных бутылочек с эликсирами и в самом деле полезных книг Вэй Чэнь частично отнес в гильдию, частично забрал с собой, оставив только всякое барахло, без его присутствия и вовсе терявшее всякий смысл: сломанные амулеты, скучные жизнеописания каких-то пустоголовых магов древности, засохший цветок в глиняном горшке.

Цветок, впрочем, заинтересовал скелетика, тот с интересом разглядывал серые пожухлые листья и трогал их кончиком когтя.

— Идем, — сказал Ичунь, чувствуя, как ломается голос. — Здесь больше не на что смотреть.

Вновь запирая дверь на все замки, Ичунь сглатывал сухим горлом и гнал от себя мысли, что чувствует себя таким же бессмысленным и сломанным, как амулеты в бывшем кабинете Вэй Чэня. Это не было правдой, даже и близко, Ичунь первым же послал бы куда подальше тех, кто решит задвинуть ему что-то подобное. У него получалось жить без Вэй Чэня — так же эффективно работать, водить за собой отряды, разбираться с гильдейской текучкой, ругаться с Арисаемой, до зубовного скрежета обсуждать дела с инквизицией. Но с паршивым настроением, особенно сегодня, он ничего поделать не мог.

Как и с тем, что невыносимо, до боли, скучал по этому мудаку, которого одинаково сильно хотелось и поцеловать, и отпиздить.

***

Говоря, что Вэй Чэнь достал бы что угодно, Ичунь не ошибся.

Праздник весны всегда отмечался в городе Ледяного ручья с размахом. Послушники получали неделю каникул, а все остальные — долгожданный отпуск, который начинался карнавалом, спрятанными на территории гильдии подарками, магическими загадками и весельем до утра. Больше всего Ичуню хотелось запереться у себя и играть в «Славу», но он не мог себе этого позволить, и не пожалел об этом. Глядя, как Шаотянь фехтует с новеньким послушником — Сюй Боюанем, — как Вэньчжоу негромко смеется, доставая из зеркала свой подарок, как Лодка катает на спине малышню, а Рассвет запускает фейерверки, Ичунь оттаивал сам.

Когда он увидел скелетика в праздничной шапке, смех впервые за долгие недели сам вырвался наружу, щекотно и горячо — почти до слез.

Появившегося в разгар праздника курьера никто сперва не заметил: пока Лодка не обратил внимание, что он уже десять минут топчется у проходной с несчастным видом, то и дело нажимая на кнопку звонка и поглядывая на территорию гильдии со смесью любопытства и зависти.

— Две доставки, — сказал он Ичуню. — Для Хуан Шаотяня и Лян Ичуня.

Скелетик поставил курьеру на кроссовку лапу, и тот с явным трудом не шарахнулся прочь. Помялся еще, пока Ичунь подписывал бумаги, а потом не удержался и спросил:

— А это… кто?

— Это малыш Чунь. — Ичунь забрал увесистые коробки. Весна внутри проснулся, заинтересованный: от коробок ощутимо и отчетливо тянуло Сферой. — Хочешь потрогать?

Сердце болело так сильно, что Ичунь только улыбнулся еще шире. В висках глухо стучало. Он скользнул взглядом по накладным, но имя отправителя было незнакомым.

— Хочу, — курьер присел, осторожно протянул руку. Он боялся, это было отчетливо видно. Но любопытство оказалось сильнее страха. Скелетик одобрительно застучал хвостом, ткнулся башкой в дрожащие пальцы и пошел обратно в гильдию. Помпон на его шапке весело подпрыгивал.

— Давно тебя проверяли? — Ичунь еще раз посмотрел на курьера. Мысли о том, кто прислал этот подарок, причиняли почти физическую боль. Нужно было еще несколько минут, отвлечься, чтобы не испортить всем праздник. Слишком много любителей читать по лицу развелось в гильдии.

— Три года назад, в пятнадцать, — курьер смотрел на Ичуня неуверенно. — А что?

— Зайди после праздников. Скажи, Лян Ичунь велел проверить еще раз.

Вернувшись, Ичунь нашел взглядом Хуан Шаотяня. Кивнул ему на коробку и пошел в здание.

— Старший Чунь, а ты видел, как мы дрались? Я обещал показать Боюаню потом несколько приемов, которым ты меня научил, а еще мы пойдем запускать фейерверки на крышу, Лодка разрешил, а Вэньчжоу сказал, что некоторые фейерверки, возможно, будет видно в Сфере, если…

Когда Ичунь вручил Шаотяню увесистую коробку, тот даже примолк. Ненадолго, насколько знал Ичунь, но от его болтовни становилось лучше, даже когда звенело в ушах. Особенно когда Лодка все-таки смог добиться, чтобы Шаотянь использовал нецензурные выражения пореже, чем в приюте.

В гостиной гильдии было тепло, тихо и уютно. Вэньчжоу устроился в кресле у камина, напротив Фан Шицзина, а Шаотянь и сам Ичунь заняли места на диване у стола. Такие были подарки, что распаковывать их нужно было при нынешнем главе ордена.

Скелетик залез в коробку Ичуня первым. Заскреб когтями, затарахтел довольно, купаясь в идущей оттуда ауре дальних, самых глухих и темных углов Сферы. Самых, судя по запаху от камней и когтей, глубоководных. Скелетик вынырнул из тяжелой коробки, держа что-то в зубах, положил Ичуню в ладонь. Матово поблескивающий зажим для волос из необычного, теплого на ощупь полупрозрачного материала, не похожего ни на камень, ни на дерево, ни на металл, вообще не должен был существовать в этой реальности, подобные вещи разрушались, стоило только вынести их из Сферы. Разрушаться он и не думал: слегка светился и нагревался в ладони. Весна одобрительно хмыкнул, приближаясь, прислушиваясь к происходящему. Ичунь молча прицепил зажим на воротник футболки.

— Старший Чунь, — сипло и растерянно сказал Шаотянь. — Тут все, что нужно на мой меч. И на новый жезл Вэньчжоу. Но...

Шаотянь хотел сказать что-то еще, но голос сорвался. Он отвернулся, шмыгнул носом, сердито потер лицо рукавом.

— С новым годом, Шаотянь, — Ичунь закурил. Ему самому хотелось что-нибудь сломать, желательно — об чугунную голову гребаного Вэй Чэня, который был жив, в порядке — раз мог бродить по самым глубоким задницам Сферы, — и так далеко.

От коробки тяжело и пряно пахло одновременно морем, кровью и металлом. Ичуньсглотнул, потер шею и поднялся. Его вела идея, очень в духе самого Вэй Чэня.

— Отдыхайте, — велел он мальчишкам. Поймал взгляд Фан Шицзина и кивнул. Никаких глупостей — это была их новая концепция, но глупости Ичунь делать и не собирался.

***

Он уходил в Сферу под сполохи фейерверков над крышами гильдии «Синего ручья». Это показалось Ичуню хорошей приметой, в которых он сейчас особенно нуждался. Скелетик сидел на плече, обвив хвост вокруг его шеи, не шевелясь. Как будто на свой лад опасался, что его оставят дома. Оглядываясь, Ичунь думал о том, насколько привязался к малышу Чуню: не только потому, что это был фамильяр Вэй Чэня, разделявший с Ичунем тоску по нему, но и потому, что скелетик оказался лучшим в мире котом. Пусть даже, наверное, изначально — при жизни — вообще был совсем не котом. У всех свои недостатки.

После перехода Ичунь оказался на взморье, у развалин старинной башни. Кто и когда здесь возводил фортификации, от какого флота он защищался? Этого не знал даже Весна.

Тяжелые серо-фиолетовые тучи тянулись к воде, отражались в глянцево-черных волнах. Ичунь засмотрелся, не обращая внимания на то, как жжет кожу и перехватывает дыхание, как боль сжимает затылок и виски холодными пальцами. Он очнулся, только когда сзади раздались шаги. Царапины на лице Весны давно зажили, а взгляд целого глаза остался таким же, как при их первой встрече — спокойным и пристальным. Весна опирался на меч. На запястье у него что-то болталось — Ичунь прищурился. Браслет, и мелкие фигурки на нем. Зачем? Или откуда?

Весна приподнял бровь.

— Мне нужно найти место, откуда это взяли, — Ичунь протянул зажим Весне. Их ладони встретились, и по телу Ичуня прокатился заряд энергии, мощный, яркий, насыщенный: как будто он вышел в грозу и глотнул прохладного влажного воздуха, пахнущего озоном.

— Придется нырнуть.

— Куда уж глубже.

Весна моргнул, а Ичунь вспомнил, что он действительно один. Эта шутка предназначалась Вэй Чэню.

— Проводи меня, — попросил он, сжимая ладонь аватара. — Туда, откуда это взяли… И туда, куда с этим ушли.

— Ушел, — Весна потянул Ичуня на себя. Они сливались в одно целое, и с каждой секундой дышать становилось все легче. — Тебе нужен чернокнижник.

Спорить с Весной Ичунь не стал. Посмотрел на свою руку, на которой теперь болтался браслет из темных кожаных шнуров и потертых фигурок на них: меч, треугольник, луна.

«Что это?»

«Подарок».

Весна был не в духе: он не злился, нет, но что-то не давало ему покоя. Ичунь это чувствовал так же отчетливо, как Весна — его собственное настроение, желания и беды. За прошедшие годы они узнали друг друга слишком хорошо, настолько, что в разговорах зачастую не было нужды. Ичунь знал, что Весна вообще начал говорить только для того, чтобы ему было проще, а потом — привык?

Он спустился к морю. Весна вел его вдоль кромки воды, по мокрым камням. Накатывал туман, и вскоре, если бы не усиленное аватаром зрение, Ичунь бы не смог разглядеть ничего. Он и так практически на ощупь наткнулся на длинный каменный пирс, обглоданный волнами, уходящий далеко в море. Судя по всему, именно туда и нужно было идти.

Ичунь вспрыгнул на пирс, придержав скелетика на плече. Тот при Весне вел себя смирно.

Туман на мгновение разошелся, и по правую руку показался город: перевернутый, странный, темный. Дома в нем не походили на человеческие, они будто бы росли из тяжелых облаков прямо в землю, то расширяясь, то сужаясь без всякой логики. Между домами, через улицы, шли лестницы. Ичунь видел бледные огни в окнах разной формы, флюгеры, вращающиеся без ветра, корабли в доках.

«Это город, — названия у него не было, но Весна добавил: — Разумных. Тех, кто был рядом с людьми и больше не хочет».

Ичунь понял. Город действительно казался отдаленным отражением человеческой жизни, искаженным, как все в Сфере, и вместе с тем — более чем настоящим. В него приходили и селились те, кто лишился — хозяина? Ичунь больше не был уверен, что людей, у которых есть аватары, действительно следует так называть. Друга, напарника.

Аватары, выбравшие жизнь в этом городе, не хотели менять человека на следующего, и следующего, и еще одного. Людская жизнь была короткой, еще короче — время, которое человек и аватар могли провести вместе. Иной раз этого было достаточно.

«Я не буду искать другого аватара, когда придет наше время», — подумал Ичунь, зная, что Весна услышит. И едва не поскользнулся от огромного облегчения, отзвуки которого почувствовал сам.

Тем временем он уходил по пирсу все дальше и дальше в море, пока не остановился на самом краю. Теперь город и побережье стали почти неразличимы в тумане, а волны гудели совсем близко, разбиваясь о пирс и закручиваясь под ним в воронку.

«Прыгай», — сказал Весна. Ичунь спрятал скелетика за пазуху, крепче запахнув плащ, и шагнул вперед.

Здесь было тяжело дышать. Ичунь лишь слегка промок, прежде чем, пролетев через воронку, оказался в сухой огромной пещере с мерцающими зеленым и медным стенами. Все человеческие инстинкты подсказывали ему — это место, куда лучше не заходить никогда, но обратного пути не было.

Полагаясь на чутье Весны и его подсказки, Ичунь упорно шел вперед по хрустящему бледно-зеленому песку, высохшим водорослям и мелким костям, чувствуя, как ерзает за пазухой скелетик, не торопясь высовываться. Аура этого места давила, оглушала, а неумолчный шорох моря над головой вызывал тревогу.

Чем ниже спускался Ичунь, тем более странным становилось все вокруг. Символы на стенах пещеры, обломки кораблей в огромных залах, обрывки флагов, старинные монеты с профилями чудовищ. Вэй Чэнь был бы в восторге. Да что там, он и был!

«Вот здесь, — Весна остановился у провала, ведущего еще ниже. — Там все корабли, не пришедшие в порт».

«А откуда они?» — автоматически спросил Ичунь. Дыхание перехватывало, даже несмотря на то, что его защищал Весна. Он опустил взгляд и наткнулся на лежащий у провала окурок. А потом — на схему перехода, небрежно процарапанную на камнях.

«Ниоткуда. Это дикие корабли, они нападают на порт зимой», — все-таки Сфера была полна загадок — на всю жизнь хватит и еще останется. Ичунь потер запястье под браслетом. Кожу снова жгло, пора было возвращаться. Теперь он знал главное: место в Сфере, куда Вэй Чэнь попадал, выходя в нее.

«Спасибо», — подумал Ичунь. Весна довольно хмыкнул в ответ.

Оставалось всего-ничего, найти место в реальности, соответствующее этому — подземелью, гроту, о котором никто никогда не слышал. Пробовать прорваться прямо отсюда Ичунь не стал — незачем, даже ради любви, умножать количество дыр в реальности.

Обратно он выбирался на чистом упрямстве: своем и заемном. И мысли о том, что когда доберется до Вэй Чэня, то первым делом набьет ему морду, а потом поцелует.

Кашель душил его всю дорогу до гильдейского общежития. Помогло только одно — закурить, жадно затягиваясь. Как будто одна отрава вытеснила другую.

Уснуть, несмотря на дикую усталость, Ичунь так и не смог. Лежал, закинув руки за голову, слушал звуки затихающего праздника, гладил по хребту скелетика, сонно свернувшегося у него на груди.

— У нас с тобой есть хорошая новость, — сказал Ичунь. — Он жив. Еще лучше — что он, судя по всему, неплохо устроился, раз у него есть силы и желание шнырять по самым дальним дырам Сферы.

Ичунь дотянулся до сигарет, закурил. В пачке осталось всего две штуки, но и до утра было не так много времени.

— Есть место, куда он выходит в Сфере. В принципе, я даже могу построить примерную карту, отталкиваясь от известных нам с тобой точек в Сфере и в реальности, но это — огромная территория…

Скелетик тихо заскрежетал челюстями. Ткнулся костяным носом в ладонь Ичуня, поднялся на лапы. Ичунь вздохнул и сел, спихнув его на кровать. Спать все равно не хотелось.

Стук в дверь застал Ичуня за составлением карты. Точнее, за изучением ее в пятый раз. Как он и думал, территория получалась огромной, на ней были и крупные города, и множество мелких поселений, леса и озера. Как искать во всем этом одного отдельно взятого Вэй Чэня, который явно не хотел, чтобы его нашли, Ичунь все еще не придумал.

Глотнув холодного кофе, он пошел к двери. За ней стоял Вэньчжоу: в футболке «Синего ручья», джинсах и домашних тапках. Смотрел серьезно, и вокруг него, едва заметно, мерцала лиловая дымка.

— Старший Чунь, — сказал он извиняющимся тоном. — Своксаар настоятельно просил меня поговорить с вами.

Весна шевельнулся внутри, но Ичунь унял его. Не стоило переносить их отношения, от которых у Ичуня моментально разыгрывалась мигрень, на Вэньчжоу.

— Конечно. Проходи, — Ичунь посторонился, впуская его в комнату.

— Старший Чунь, — Вэньчжоу глянул на карту. — Я боюсь, сказанное может показаться непочтительным, но мне показалось важным передать все слово в слово.

— Я не обижусь, — заверил Ичунь, глядя, как скелетик карабкается вверх по его штанине.

— Своксаар сказал, что он всегда считал вас лучшей добычей и с самого начала планировал сожрать при первой же возможности. Но старший Вэй дал ему нечто гораздо более ценное, и в благодарность за это он не станет жрать вас и поможет ему.

В комнате стало ощутимо холоднее. Весна и Своксаар чуяли друг друга. А Ичунь откуда-то знал, что это — прощание. Никто не помешает им с Вэньчжоу драться рядом, вместе — сколько угодно, — но что-то изменится навсегда.

— Ночью, когда светит луна, лес выглядит, как море. А болото затягивает, как водоворот, — проговорил Вэньчжоу чуть нараспев. Потер глаза и взглянул на Ичуня настороженно.

Ичунь смотрел мимо него, в прошлое. На место из своего видения, где открывались и закрывались проходы в Сферу.

Приграничье.

— Надеюсь, я вам помог, старший Чунь, — свечение вокруг Вэньчжоу погасло. Он снова покосился на карту с любопытством, но ничего не спросил. Весна тоже утих, ушел куда-то далеко, оставив только тень своего присутствия.

— Да, очень. Спасибо, Вэньчжоу, — сонная одурь накатила с такой силой, что Ичунь едва устоял на ногах.

Закрыв за Вэньчжоу дверь, Ичунь еще раз посмотрел на карту. Лес и болота там действительно были. А у Арисаемы, на чью территорию частично заходил лес, наверняка был знакомый егерь.

***

Через неделю Ичунь готов был проклясть все. Лес, дождь, весеннюю слякоть, чертова егеря, собственное упрямство, из-за которого он не возвращался в гильдию, продолжая колесить там, где зачастую и дорог-то толком не было, ночевать или в машине, или в сомнительных придорожных мотелях, бродить по лесу по колено грязи. И надеяться.

Первое время его вела злость, на третий день она немного утихла. Теперь Ичунь просто собирался прочесать каждый сантиметр леса между дальними территориями «Синего ручья» и «Травяного сада», чтобы убедиться, что Вэй Чэня тут нет.

— Последний блок остался, — помявшись, сказал ему кассир на заправке, неохотно отдавая сигареты.

— И что? — настроение у Ичуня было хуже некуда. — Жалко?

— Да мужик тут их покупает. Каждую неделю. Клевый, — кассир вздохнул. — И берет только такие.

— И откуда он приезжает? — развернув удостоверение, спросил Ичунь. Глупости: кто угодно мог курить такие же сигареты в красной пачке, но интуиция орала благим матом.

— Со стороны тупика, по С1, там старые дома, а дальше болота. Вроде, ученый, — скосив взгляд на удостоверение, кассир пододвинул сигареты к Ичуню. — Он опасный?

— Да. Но законопослушный, — ухмыльнулся Ичунь, расплачиваясь. — Если приедет, попросите никуда не уходить.

На лесной просеке Ичунь хлопнул дверцей, выходя из машины. Ссадил скелетика с плеча, глядя на знак, предупреждавший о том, что впереди — болота. Заброшенный поселок остался позади.

— Ищи, — ласково сказал Ичунь, присев перед скелетиком на корточки. — Ищи, мой хороший. Самый полезный в мире малыш Чунь. Ищи Вэй Чэня.

Скелетик потерся о его колено. Принюхался — и вдруг уверенно зашуршал через голые, мокрые кусты.

Глава 10

Дул сырой и холодный ветер, шевелил камыши, выцветшие за зиму, взявшие болото в плотное кольцо. Впрочем, назвать это место одним сплошным болотом было бы несправедливо. Пока Ичунь носился по кустам за скелетиком, он успел насмотреться на чистую воду вдалеке. Большое озеро постепенно заиливалось по берегам, затягивалось ряской, и когда-нибудь трясина поглотит его полностью.

Место было знакомым. Ичунь видел его второй раз в жизни, и хотя наяву — еще нет, но узнал сразу же и крохотный дом у причала среди камышей, и старую лодку с ярко-желтым Винни Пухом на носу. И пульсирующие, открывающиеся и схлопывающиеся спонтанные прорывы в Сферу.

Вэй Чэня он увидел издалека — тот стоял на мокром причале, курил, опираясь на какую-то палку. На нем был непромокаемый черный плащ, матово блестящий от дождя, высоченные рыбацкие сапоги. Ичунь различил даже торчащие на затылке вихры. Руки у него зачесались просто нестерпимо. Скелетик издал глухое рычание и рванул вперед прежде, чем Ичунь успел его подхватить.

Малыш Чунь мог перемещаться с невероятной скоростью. Ичунь никогда не жаловался на проблемы с бегом, но скользкая грязь пополам с прошлогодней травой под ногами все-таки мешала — ему, но не скелетику.

К причалу тот успел первым. Беззвучно подпрыгнул — Ичунь проследил взглядом за тем, как отталкиваются от мокрого дерева длинные костяные лапы, — и врезался в спину Вэй Чэню.

Если быть точным, пониже спины. Челюсти сомкнулись на плаще, раздался треск лопнувшей ткани, вниз, в воду, полетели палка и окурок, а Вэй Чэнь взвыл, оборачиваясь и прижимая к заднице ладонь.

Скелетик плавно приземлился на причал, сжимая в клыках кусок плащевки. Вэй Чэнь опустил на него взгляд, а потом повернул голову еще немного — и они с Ичунем встретились глазами.

Сначала Вэй Чэнь заморгал, с таким видом, как будто вместо Ичуня увидел вывалившегося из Сферы босса, затем улыбнулся — коротко, смущенно, чуть вопросительно — и начал отступать спиной к домику, серьезнея на глазах.

Потому что злился Ичунь примерно как десять боссов из Сферы, вместе взятых. Облегчение, накрывшее, стоило увидеть Вэй Чэня, и едва не подкосившее колени, уже ушло, вместо него накатила такая ярость, что Ичунь себя едва контролировал.

Весна, уже проснувшийся, злился тоже, его бешенство распускалось в груди жгучим огнем, вытесняло все остальные чувства. Вся боль, преследовавшая Ичуня последние месяцы, тоска и одиночество, не дававшие нормально дышать, переплавились теперь в эту ярость, которую срочно нужно было выплеснуть, пока она не сожрала целиком. Ичунь вытащил меч из ножен. Оттеснил в сторону скелетика, уже собравшегося прыгнуть снова.

Вэй Чэнь соображал очень быстро, и двигался, несмотря на свой усталый и расслабленный вид, — тоже. Ичунь почувствовал, как всколыхнулась граница между реальностями, увидел иссиня-черную вспышку, и там, где только что стоял Вэй Чэнь, возник сверкающий щит, на который налетел его клинок, — а сам Вэй Чэнь переместился, оказавшись за несколько метров. Ноги Ичуня тут же оплели фиолетовые лианы, — он разрубил их одним движением, метнулся вперед, за мгновение сокращая дистанцию до расстояния удара. Вэй Чэнь вскинул посох, ухмыльнулся, прыгнул снова. Призрачный плащ, смутно похожий на одеяние Своксаара, и в то же время нет, стелился за ним черно-лиловой дымкой, посох мелькал в руках, выстреливая искрами проклятий. Ичунь отбивал их одно за другим, все больше входя в раж, пытаясь дотянуться, задеть клинком хотя бы край одежды.

Несомненно, Вэй Чэнь выбрал себе нового аватара, Весна чувствовал его присутствие и острый озоновый запах, а Ичунь испытывал его силу на своей шкуре. И то, к какому заключению он приходил, едва успевая уворачиваться, уходя в глухую защиту, потому что Вэй Чэнь не оставлял на атаку никаких шансов, — Ичуню не нравилось.

— Твою, — выдохнул он, сваленный с ног подсечкой, перекатываясь и вскакивая снова, — же. Мать.

Все-таки Вэй Чэнь был очень жадным, лишенным всяких полутонов выпендрежником. Если он хотел себе аватара — то выбирал самого сильного. Даже сейчас. Даже чтобы сидеть с ним в глуши и лазать по окраинам Сферы.

Есть люди, которых и тень собственной смерти не способна научить.

— Я знал, что ты оценишь! — воскликнул Вэй Чэнь, следующую атаку принимая на посох. За одно мгновение Ичунь успел разглядеть навершие — когтистую лапу из такого же материала, что подаренная заколка, держащую неровно обточенный кристалл.

Очень похожий посох лежал сейчас, наполовину разобранный, в исследовательском отделе.

Помимо жадности, Вэй Чэню при рождении боги щедро отсыпали и сентиментальности тоже, пусть даже он сам никогда бы в этом не признался.

— Еще не собираешься сдаться? — весело крикнул Вэй Чэнь, одновременно успевая сдерживать Ичуня в гексаграмме, пылающей холодным бледным пламенем, через которое он продирался, но с огромным трудом, — и кастуя трещащее молниями проклятье, уже опутавшее всю его левую руку.

— На хуй иди, — ласково ответил Ичунь, вонзая меч в землю. Ослепительный белый свет прошелся кругом, выжигая ловушки, омыл Вэй Чэня с головы до ног, стирая не оформившееся до конца проклятье.

Сил это забрало немало — когда свет погас, Ичунь покачнулся, сглатывая слюну с железистым привкусом. Вытащил меч, неловко убрал его в ножны.

— Хватит.

«Пока мы все тут не разнесли и не поубивали друг друга».

— Хватит, — покладисто согласился Вэй Чэнь, опуская руку с посохом. Сплюнул себе под ноги и глянул на Ичуня исподлобья. — И что теперь? На кулаках я с тобой драться не буду.

— Как же ты меня заебал, — попросив Весну уйти, Ичунь сделал шаг вперед, глядя на то, как у Вэй Чэня гаснет сияние Сферы в глазах, и присутствие чужого аватара тает бесследно. Теперь они остались только вдвоем. — Как же ты заебал.

— Ты повторяешься.

— Зато ты, блядь, нет! — взорвался Ичунь снова. — Что ни день, то праздник! Хуевый, — он помолчал, — праздник.

— Я тоже по тебе соскучился.

Это оказалось очень просто — сделать вперед еще один шаг. Притянуть Вэй Чэня к себе, уткнуться подбородком в мокрую всклокоченную макушку, выдохнуть, вместе с воздухом выпуская из себя все, что раздирало на части. Злость еще растекалась по жилам, сердце бешено колотилось, и Вэй Чэня все еще хотелось хорошенько отпиздить, — но вместе с тем в груди разливались такое спокойствие и такое ровное, бесконечное тепло, что Ичунь не собирался жалеть ни об одном дне, проведенном в поисках, и ни об одном своем решении.

Вэй Чэнь был эгоистичным мудаком, полностью замкнувшимся в своей боли, но за это Ичунь не мог его винить, как бы ни пытался. Ни за это, ни за охуенно умную мысль сбежать от всех, чтобы прийти в себя в одиночестве.

Правда была в том, что у Ичуня не было правильного ответа на вопрос, как бы он справился сам.

— Если еще раз съебешься, то хотя бы сигнализируй, что пока не сдох, — сказал он, целуя Вэй Чэня в висок.

— Я тебе подарок прислал! — Вэй Чэнь удивился так искренне, что Ичуню захотелось встряхнуть его за плечи и объяснить, что нормальные люди делают по-другому. — Как там наши?

— Скучают.

Вэй Чэнь вздохнул.

— Я не вернусь в «Дождь».

Ичунь кивнул. Он и не рассчитывал, даже когда увидел его нового аватара, который вполне мог померяться со Своксааром силами. Будущее «Дождя» было теперь в руках Вэньчжоу, когда тот сможет полностью принять на себя должность главы ордена, и его самого. В гильдии не зря шутили, что из кабинета Ичуня вынесут только в гробу.

— Есть план?

— Я бы потрахался. — Ичунь остолбенел от резкого перехода и даже чуть отстранился, чтобы заглянуть Вэй Чэню в глаза. — Что? — ничуть не смутился тот, положив руку ему на спину. — Ну хочешь, можешь меня еще раз отпиздить. Между прочим, — он посмотрел вниз, на скелетика, сидящего у их ног, — кусаешься ты больно.

Ичунь запрокинул голову и засмеялся. Громко, свободно, наконец-то полностью искренне.

А потом наклонился, обхватив Вэй Чэня ладонью под затылок, и накрыл его губы своими.

В тесной прихожей домика, служившей одновременно кухней и столовой, было слишком мало места для двоих, Ичунь постоянно ударялся то локтем, то коленом, пока целовал Вэй Чэня, прижав к вешалке для одежды, и торопливо расстегивал на нем плащ. С обоих текла вода, мокрые пальцы проскальзывали по мокрым застежкам, и кажется, плащ Ичунь немного даже порвал, — но сил думать еще и об этом не осталось.

Все, что его сейчас интересовало, — Вэй Чэнь. Живой, горячий, тяжело дышащий в его руках, нетерпеливо стягивающий одежду.

Болшую часть жилой комнаты занимала кровать. Ичунь присвистнул — Вэй Чэнь, при всем его кажущемся равнодушии к условиям жизни, умел устроиться с удобством.

Продавленные пружины матраса застонали, когда Ичунь повалил на него Вэй Чэня, накрывая собой. Поцеловал в шею чуть ниже кромки волос, прикусил, с восторгом ощущая, как того пробила крупная дрожь, повел губами ниже, между лопаток, прослеживая линию позвоночника.

Вэй Чэнь шумно дышал под ним, ерзал, льнул всем телом, торопливо тянул вниз джинсы и белье. При виде небольших бледных ягодиц у Ичуня кровь зашумела в висках. Захотелось вжать Вэй Чэня носом в матрас, выебать до потери сознания, до собственного полного исступления — за всю осень и холодную долгую зиму. Снова почувствовать, что они оба живы.

Наставить следов — на шее, груди, светлой коже задницы.

Размахнувшись, Ичунь ударил на пробу — ладонью по ягодице, заставив Вэй Чэня хрипло вскрикнуть и напрячься, вцепившись в простыню. Еще один удар — по другой ягодице, звонко, сильно.

По ладони от ударов рассыпались мурашки, кожа горела, и горели, наливаясь теплом и розовым цветом, следы на заднице Вэй Чэня. Ичунь облизнул губы.

Они много чего пробовали, но до порки не доходило почему-то никогда, хотя грубый секс заводил обоих. Ичунь наклонился над Вэй Чэнем, снова прикусил кожу на шее, втянул в рот, оставляя засос. Ударил по заднице еще, и еще, каждый раз вздрагивая вместе с Вэй Чэнем, все сильнее заводясь от того, как тот вскрикивает, трется возбужденным членом о матрас и тянется вслед за ладонью, стоит отвести руку.

— Блядь, — невнятно, со всхлипом простонал Вэй Чэнь, уткнувшись в скрещенные руки. — Это мне за все хорошее или за все плохое? Не останавливайся.

— За все.

Смазка и презервативы остались в сумке, брошенной у входа. Когда Ичунь поднялся, Вэй Чэнь разочарованно оглянулся, приподнявшись на локтях, и от этого зрелища закоротило в мозгах.

Задница у него была теперь вся красная, в следах от ударов, и к ним хотелось добавить новых — сжать пальцы на бедрах, сильно, чтобы наутро проступили отпечатки.

Ичунь так и сделал, когда вернулся, смазал себя и Вэй Чэня, и толкнулся внутрь почти без подготовки, одним движением, придержал его за бедра, насаживая на себя, до конца, так плотно, что ощутил идущий от выпоротых ягодиц жар. Вэй Чэнь охнул, прижался теснее, комкая одеяло в кулаках.

— Двигайся, — попросил сквозь зубы.

Ичунь склонился, вдавил его в матрас, положив на спину раскрытую ладонь, и принялся быстро, ритмично, жестко двигать бедрами.

Поза была не самой удобной, ноги быстро уставали, пот тек по лицу, но Ичунь скорее сдох бы, чем остановился. Он так скучал. Так хотел теперь присвоить Вэй Чэня себе, грубо, по-звериному, на чистых инстинктах. Так, чтобы тот растворился в том же огне, который пожирал его целиком, чтобы плыл снова с Ичунем на одной волне, даже если волна эта принесет в самое око бури.

Плевать. Так хорошо.

Лучше всего.

Ичунь сам срывался на стоны, едва сдерживаясь, чтобы не кончить, пытаясь продлить удовольствие, текущее по всему телу горячей тягучей смолой, рассыпающее мурашки по спине. Вэй Чэнь уже орал, то сам подаваясь навстречу, то замирая — и тогда Ичунь менял темп, замедлялся, чтобы не дать ему кончить так быстро тоже, останавливался под разочарованное проклятье, рвущееся у того, кажется, из самого нутра.

Перевернув Вэй Чэня на спину, он забросил его ноги себе на плечи, продолжил, глядя, как тот кусает губы и мечется головой по подушке, сомкнул ладонь на его члене, погладил головку, — и больше не останавливался, пока Вэй Чэнь не заорал, приподнимаясь на лопатках, заляпывая спермой и его ладонь, и кровать, и себя самого. Ичунь бы трахал его и дальше, до тех пор, пока не забудет свое имя и место в мире, но оргазм, мощный и яркий, накрывал и его тоже, и он просто закрыл глаза, падая в наслаждение, выжегшее мир до белизны.

— Я забыл, — полузадушенно пробормотал Вэй Чэнь немного позже, выползая из-под Ичуня, — что связался с бешеным берсерком.

Ичунь с трудом повернул голову. Вэй Чэнь с озабоченным видом ощупывал задницу и морщился, но он не повелся.

— Ты сам попросил не останавливаться.

— Я был не в себе.

— В этом же и весь смысл?

Вэй Чэнь поймал его взгляд и усмехнулся. Весело, нахально, знакомо. У Ичуня заныло сердце.

По этим ухмылкам он безумно скучал тоже.

— Не мешай старому ветерану ворчать. — Вэй Чэнь пошарил под подушкой, вытащил сигареты и зажигалку. — Будешь? — спросил, уже прикуривая сразу обе. Ичунь молча перевернулся на спину, заложив руку за голову, и затянулся.

— Твой новый аватар очень сильный.

Не лучшая была это тема для разговора сейчас, но удержаться не получилось. Вэй Чэнь кивнул.

— Очень. Но он совсем другой. Познакомлю вас завтра.

— Ты упрямое толстолобое чудовище, — Ичунь вздохнул. Вэй Чэнь умостил затылок у него на плече, хмыкнул. Одеяла кололись под задницей, над головой был бревенчатый потолок. Нужно было встать и развести огонь в камине, но потом. Когда они докурят.

— Я знаю, — Вэй Чэнь нашел руку Ичуня, сжал пальцы.

— Я выкинул из твоего холодильника все, что там уже разговаривало, — Ичунь сглотнул так, что в горле что-то щелкнуло. — Твое окно почти погасло.

— Это ничего. И окно я починю.

— Я скучал.

— Я тоже, — Вэй Чэнь завозился, перевернулся, заглядывая Ичуню в лицо. — Мне нужно было. Но это не значит, что мне не было хуево.

— Я поставлю тебе чип, чтобы всегда знать, что ты еще живой, — Ичунь гладил его по щеке, нежно и осторожно, чувствуя, как колется под пальцами щетина.

— Я тебя тоже очень люблю, — прикрыв глаза, Вэй Чэнь подавался за пальцами. — Очень. И ты тоже толстолобый, упрямый... короче, гребаный берсерк. Можешь даже ходить со мной во всякие сомнительные места. Я научу тебя плохому.

— Что, есть куда хуже? — Ичунь засмеялся. Облегчение накрывало его, теплое, щекочущее, огромное. Он сгреб Вэй Чэня, прижимая к себе, тиская, гладил по спине, по волосам, лапал за задницу под возмущенное шипение. Скелетик вспрыгнул на кровать, пробежался по Вэй Чэню. Ичунь готов был поспорить, что из чистой мстительности костяные когти прошлись по следам от ладони.

— Ты себе даже не представляешь... — Вэй Чэнь протянул к скелетику палец. Тот ткнулся в него носом. — О, я прощен.

— В следующий раз он откусит тебе голову, — Ичунь поцеловал Вэй Чэня в плечо. — Или это сделаю я. У тебя тут хоть еда есть?

— Конечно. Из Сферы припер, — Вэй Чэнь заржал. — Где-то были бисквиты. Сейчас найду.

Ичунь столкнул его с кровати.

***

Ичунь спал так хорошо, как ни разу с ним не случалось за последние полгода. Он плыл в теплом, мягком мареве, сквозь сон ощущая и тяжесть шерстяных одеял, и запах дров, горящих в камине, и стук дождя по крыше, и близость Вэй Чэня. Сон был глубоким, спокойным, приносящим такое удовольствие, что от тычка в плечо он в первое мгновение даже не пошевелился.

И когда Вэй Чэнь принялся его трясти — протянул руки, пытаясь обнять и угомонить. Но против Вэй Чэня, которому было что-то нужно, не помогал даже тренированный хватательный рефлекс.

— Мы заснули три часа назад, — Ичунь перевернулся на живот и зарылся лицом в подушки, пахнущие Вэй Чэнем. — Отстань. Имей совесть.

— Давай, давай, — Вэй Чэнь стянул одеяла с Ичуня и поцеловал его между лопаток. — Подъем. В том-то и смысл, через полчаса рассвет. Вставай, завтра я дам тебе поспать, обещаю.

— Блядь.

Ичунь сел, с усилием потер ладонями лицо. Укоризненно посмотрел на Вэй Чэня. По телу еще расходились волны сонного удовольствия, так хотелось обратно под одеяла, и может быть, неторопливый секс, а потом еще часов так десять крепкого сна.

Вэй Чэнь был бодр и радостен настолько, что снова захотелось его стукнуть. Впрочем, полюбовавшись на выпоротую задницу, пока тот натягивал белье, Ичунь слегка смирился с жестокой реальностью.

— Зубной порошок, серьезно? — навык собираться за десять минут Ичунь не утратил. Лишние две он отплевывался, морщился и завидовал сладко спящему в сумке скелетику.

— Не ворчи, — Вэй Чэнь протянул Ичуню куртку и потащил его наружу. Над озером стелился густой непроглядный туман, мокрые доски причала поскрипывали под ногами.

— Куда мы вообще идем? — от предрассветного холода у Ичуня застучали зубы. — Что случилось?

— Сейчас все увидишь. Ага, вот, — Вэй Чэнь всмотрелся в туман, сделал короткий жест, от которого дохнуло озоном, и перед ними открылся проход в Сферу.

Ичунь точно никогда не бывал здесь. Они стояли перед узким проходом через бирюзовые скалы, мягко светящиеся в сумерках и смыкающиеся где-то высоко-высоко наверху. Пахло остро и солоно: Ичунь сказал бы, что это море, но не слышал шороха волн. И даже дышать было будто бы легче, чем обычно в Сфере.

Весна ждал его. Не один: на скале чуть выше сидел аватар, которого с первого взгляда легко было бы принять за воина — мечника, например, — если бы не короткий жезл в руках. Впрочем, держал он его так, как будто сейчас зарядит жезлом по зубам.

Весна посмотрел вверх, и неизвестный аватар ухмыльнулся, подмигнув ему. Ичунь готов был поклясться, что ухмылка была знакомой.

— Блядь, — прочувствованно сказал он, понимая, что Вэй Чэнь, наглая рожа, и слова не произнесет, пока не дождется реакции. — Блядь, Вэй Чэнь, ты и аватара умудрился отыскать такого же, как ты сам!

— Да, — гордо ответил Вэй Чэнь. — Знакомься. Это Наветренное построение. Правда, красавчик?

Весна сделал шаг к Ичуню, протягивая ему руку. Прежде чем слиться со своим аватаром, Ичунь заметил, как Построение спрыгивает со скалы, обхватывает Вэй Чэня за плечи защитным жестом и притягивает к себе.

Когти у него, конечно, тоже были. Но ощущение все равно оставалось иное: опеки, опоры, силы. А еще Построение не бесил Весну.

— Не то слово, — Ичунь вздохнул, расправляя плечи. — И все-таки, зачем мы сюда пришли?

— На семейный обед, конечно, — Вэй Чэнь ухмыльнулся шире. — Не тормози.

Скелетик устроился у него на плече и теперь играл с бусиной на широком воротнике плаща. Под этот звук идти через узкий проход между скал было как-то спокойнее.

Хотя сейчас Ичунь ощущал скорее любопытство, а еще — умиротворение, теплое, как будто оставшееся от сна и передавшееся Весне.

— Вовремя, — Вэй Чэнь взял Ичуня за руку. — Вот. Смотри.

Проход между светящихся скал действительно вывел их к воде. Далеко впереди светилось белым светом огромное озеро, из которого поднимались островки. Кроны деревьев на них сплетались в плотный, завораживающий узор. А от скал до самой воды протянулся луг: каждый цветок на нем был с голову Ичуня размером. Кое-где среди цветов мерцали голубые, лиловые и белые кристаллы.

— Смотри, — повторил Вэй Чэнь.

Начинался рассвет. Ичунь даже не сразу понял, почему освещение медленно, но неуклонно меняется, он не видел рассвета в Сфере ни разу и не был уверен, что здесь вообще восходит солнце.

Солнца. Их тоже было шесть: бледных и пятнистых, медленно карабкающихся на небо светил. По мере того, как они поднимались, сияние на воде все расширялось, серебристые блики становились все ярче и ярче. Ветер усилился. Цветы неторопливо раскрыли лепестки, выпуская в воздух искрящуюся пыльцу.

Ичунь никогда не предполагал, что Сфера может быть такой красивой. Он смотрел, как раскрываются цветы, как вспыхивают в солнечном свете кристаллы на ветвях деревьев, как множество радужных отблесков наполняет воздух. Как скелетик шныряет по лугу, раскачивая цветы — за ним оставалась новая полоса мерцающей пыльцы.

— Рассвет, — негромко сказал Вэй Чэнь. Сжал ладонь Ичуня в своей, развернулся, глядя в глаза: серьезно и вопросительно, как будто восходящие светила, озеро и цветы были главным аргументом во всех спорах. Причиной залезать в самые глубокие дыры и на самые опасные вершины, никогда не останавливаться в своем любопытстве и жажде знаний.

Ичунь поцеловал Вэй Чэня, только сейчас понимая, что не ощущает сопротивления — ни Весны, ни Построения, ауры аватаров соприкасались легко, не пытаясь взорваться.

— Отпуск, — Ичунь смотрел Вэй Чэню в глаза. — Только ты и я. И малыш Чунь.

— Я же говорил, что ты его полюбишь, — Вэй Чэнь хмыкнул. — Согласен. Отпуск.

Эпилог

Здесь было жарко. Пальмы шелестели огромными листьями где-то высоко наверху, над головами, а еще выше мерцали южные звезды.

Ичунь взмахнул мечом, разрубая ближайшего зомби напополам, ударил круговым движением, расчищая пространство вокруг себя. Песок впереди расплавился от лиловой молнии, с шипением превращаясь в стекло.

— Главный там. — Вэй Чэнь указал жезлом на хибару из тростника. Ее хлипкие двери как раз рассыпались под ударом заклятья, и оттуда с ревом показался здоровенный зомби. У него даже дреды еще остались и модная повязка на башке, а амулетами он увешался, как рождественская елка.

— Сейчас, — Ичунь утер пот. В майке и цветастых шортах, в которые его уговорил вырядиться Вэй Чэнь, по такой жаре драться было проще, чем в джинсах и футболке, даже несмотря на ворчание Весны.

— Не спи, нас ждут ром, цветочные венки и море, — Вэй Чэнь засмеялся и поднял жезл, заковывая оставшихся зомби в клетку, пока Ичунь кружил, пытаясь сбить с ног громилу в амулетах.

— И отпуск, — мрачно отозвался Ичунь. — Какого черта мы вообще куда-то поперлись? Надо было просто запереться дома.

— Дома нет моря, — Вэй Чэнь осуждающе посмотрел на распростершегося у ног Ичуня зомби. Голова валялась рядом, и скелетик уже прицеливался к бусине на дредах. — Фу!

Ичунь вздохнул и пошел за лопатой. Мокрая майка липла к спине.

Машину они взяли напрокат, едва сошли с самолета. Огромный джип, на котором при желании можно было заехать в любое захолустье, все как любил Вэй Чэнь. Цвет, правда, им предложили только ярко-оранжевый, но Ичунь не стал отказываться или искать другой салон. Вэй Чэнь вообще остался в восторге.

— Покрасить, что ли, детку, — даже задумался он и обиделся, когда Ичунь заметил, что под слоем грязи, которую тот вечно собирал на машину, все равно ничего не будет видно.

Ичунь открыл багажник. Лопату в отпуск они не повезли, только оружие. Придется осквернить ту, что шла в комплекте с автомобилем.

Копать ей могилу под зомби было не очень удобно, лопата оказалась слишком маленькой и хлипкой. Ичунь ограничился небольшой ямой в полметра глубиной и просто насыпал поверх трупов высокий курган. Вэй Чэнь в это время звонил в местное отделение инквизиции, радовал их новостями.

— Давай на другой пляж, — сказал Ичунь, закончив. — Что-то мне больше не хочется здесь купаться.

— Конечно, мой герой, — невнятно отозвался Вэй Чэнь, прикуривая сигарету.

За два дня, проведенные на побережье, он успел немного загореть, отоспаться так, что из-под глаз ушли темные круги, и стать жертвой какого-то экзотического паука, которых даже местные почти не встречали. Теперь на одном плече у него пунцовел один огромный припухший синяк на месте укуса, а на другом — три мелких от уколов. Пауку все равно было, кого кусать, обычного человека или чернокнижника, и его яд надолго мог сложить в лихорадку.

Но, к счастью, обошлось, а у Вэй Чэня прибавилась еще одна история для встреч с гильдейской малышней. Хотя с тех пор, как он начал жизнь вольного наемника, которого привлекали для своих дел то одна, то другая гильдия, то частные маги, или боящиеся выходить в Сферу, или не любящие ее, — истории разной степени кошмарности не переводились никогда.

И это не считая истории про луну берсерков: услышав ее от Ичуня, Вэй Чэнь подскочил едва не до потолка, завалил его цитатами из древних, рассыпающихся от времени фолиантов. Если верить им, то осколки шестой луны действительно существовали, рассыпавшись не только по Сфере, но и по реальности.

Конечно же, Ичунь таскался их искать вместе с Вэй Чэнем. Это же была его луна. Зажигать ее заново Ичунь не собирался — и так хватало света, — но ему было интересно.

Ичунь сел за руль и посмотрел в зеркало заднего вида. Клинок и посох лежали на заднем сиденье, блестя в ярком лунном свете. Рядом, обвив костяным хвостом сразу обе рукояти, преспокойно спал скелетик.

Достав телефон, Ичунь сделал фото на память. Посмотрел, как получилось, и совершенно по-идиотски, во весь рот улыбнулся.

— Ну что, поехали? — Вэй Чэнь запрыгнул на пассажирское сиденье и тут же принялся возиться с настройками кондиционера. — Ну и жара, даже ночью.

— Сейчас.

Ичунь посмотрел на входящий звонок от Пан Линя, висящий в неотвеченных вызовах. На гильдейский чат в мессенджере, в котором с утра скопилось под сотню непрочитанных сообщений.

— Что-то случилось?

— Наверное. Как обычно. — Ичунь заблокировал уведомления в мессенджере, оставив активным только чат, в который эксперты писали срочные вопросы жизни и смерти. Смахнул оповещение о вызовах, настроил переадресацию всех входящих звонков на телефон Рассвета, отключил звук. — Вот теперь поехали.

Он завел машину, вырулил на дорогу, покрытую чуть потрескавшимся асфальтом, и покатил вдоль бесконечной линии пляжей.

Скелетик проснулся от движения, переполз на плечо Вэй Чэня, подставил костяную морду под поток воздуха из кондиционера. Из динамиков лилась какая-то незнакомая, но бойкая и ритмичная мелодия, и он щелкал под нее хвостом.

Ичунь протянул руку, погладил его по ушам, взъерошил Вэй Чэню волосы.

Он был счастлив.
цитировать