Азиатские новеллы и дорамы 15К+;количество слов: 38962
автор: Jaric

Удачная помолвка

саммари: В мире, где не было войны, у Вэй Усяня и Лань Ванцзи совсем другие проблемы: им почти по тридцать, но они до сих пор не женаты, чем очень недовольны мадам Юй и Лань Цижэнь. Перед очередными "смотринами" Вэй Усяню приходит в голову идея: заключить с Лань Ванцзи фальшивую помолвку, чтобы от них обоих отстали.
примечания: Это максимально флаффная аушка, в которой у героев нет никаких проблем, кроме навязчивых родственников, которые мечтают, чтобы они уже нашли себе кого-нибудь и женились.
Весть о том, что в Пристань Лотоса прибыл Лань Ванцзи, застала Вэй Усяня в библиотеке: он работал над новыми охранными талисманами, которые обездвиживали мелкую нежить.

— Молодой господин Вэй! — взволнованно произнёс слуга. — Прибыл второй молодой господин Лань! Он говорит, что вы его приглашали.

Вэй Усянь закрыл книгу, положил кисть и поднялся. Несмотря на то, что лето уже подходило к концу, стояла жара. Даже мысль о наказании от госпожи Юй не заставила Вэй Усяня одеться «прилично», как подобает помощнику Цзян Фэнмяня: он был в самом легком ханьфу, которое нашёл, и вместо гуаня скрепил волосы алой лентой. Впрочем, сейчас госпожа Юй его не увидит: она обычно проводила жаркие дни в одном из тех павильонов, что скрывались от солнца под ветвями деревьев. Его вид совершенно не подходил для того, чтобы принимать гостей, но за годы их знакомства Лань Ванцзи, наверное, ко всему привык.

Не дожидаясь слугу, Вэй Усянь побежал к главному входу в Пристань Лотоса.

Он не ожидал, что Лань Ванцзи приедет, тем более сегодня, на следующий день после того, как Вэй Усянь отправил приглашение. Обычно, если он всё же собирался в гости, то сперва отправлял вежливое письмо, где благодарил за приглашение и назначал дату приезда, как и положено благородному господину. Это Вэй Усянь имел привычку сваливаться своим друзьям на голову просто так, никого не предупредив.

На этот раз Лань Ванцзи даже не выждал несколько дней для приличия — чем заинтриговал Вэй Усяня.

Когда тот подошёл к главному входу, Лань Ванцзи уже разговаривал с Цзян Фэнмянем. Тот выглядел удивлённым, но гостя принимал радушно — как, впрочем, всех гостей.

— Лань Чжань! — крикнул Вэй Усянь.

Тот повернулся на его голос. Даже сейчас, под конец лета, его кожа выглядела белой, как нефрит, и ни капли не покраснела после долгого перелёта. Он был одет просто, как будто собрался на ночную охоту, а не с визитом в другой великий орден. Это тоже выглядело странно: обычно Лань Ванцзи соблюдал все правила приличия.

— Я понимаю, что вы хотели бы отдохнуть с дороги, молодой господин Лань, и слуги приготовят вам комнату как можно быстрее, но...

— Дядя Цзян, — вмешался Вэй Усянь, — я пока покажу Лань Чжаню свой пруд с лотосами, пусть нам туда принесут чай.

Не дожидаясь ответа, Вэй Усянь схватил Лань Ванцзи за руку и потащил вглубь сада.

— Я думал, что скорее состарюсь, чем уговорю тебя приехать пособирать лотосы!

Лань Ванцзи, конечно, ничего не ответил, но Вэй Усянь этого и не ожидал.

В прошлом году, помогая старику Лю избавиться от нежити, Вэй Усянь увидел в одном из его озер разноцветные маленькие лотосы. Старик Лю выращивал их на продажу, для богачей, которые могут позволить себе завести особняк с прудом, в котором маленькие лотосы смотрятся превосходно. Вэй Усянь тоже был богат — стараниями Цзян Фэнмяня, — и в Пристани Лотоса было полно водоёмов. Он купил семена, посадил их в бадье, которую выпросил у прачек, а сам пока принялся расчищать один из заброшенных прудов в глубине сада.

Со временем это место превратилось в его собственный уголок: зимой на берегу пруда рабочие соорудили беседку, весной Вэй Усянь высадил наконец лотосы, которые успели подрасти и занимали половину его комнаты, а летом они наконец зацвели. Белые, сиреневые и фиолетовые, такого же густого насыщенного цвета, как самые нарядные ханьфу Вэй Усяня. Сейчас, поздним летом, осталось только несколько цветков, зато повсюду виднелись недозревшие коробочки с семенами.

Вэй Усянь и Лань Ванцзи остановились на берегу пруда. Солнце просвечивало воду насквозь, под ним сверкали серебристые спины рыбок, которых Вэй Усянь сюда не приносил, и они как-то сами завелись. Большие глянцевитые листья лотосов застыли неподвижно: ветра тут почти не бывало.

— Ну как? — спросил Вэй Усянь. — Хотя... Тебе стоило приехать пораньше, когда лотосы были все в цвету, а сейчас, конечно, не совсем то.

— Тут... спокойно, — ответил Лань Ванцзи.

— Я знал, что тебе понравится, — Вэй Усянь улыбнулся. — Этой частью сада уже давным-давно никто не занимался, пруд весь зарос и вонял так, будто там кто-то умер, и повсюду были заросли шиповника, но я всё очистил и привёл в порядок.

Что Вэй Усяня больше всего удивляло — так это то, что он расчистил пруд собственными руками (и лопатой), а потом убрал и сжег упавшие ветки, хотя мог бы приказать всё это сделать слугам. Дорожку из камня выкладывал, конечно, уже не он.

— Правда, семена этих лотосов есть нельзя, они тут только для красоты... Я обещал отдать немного семян шицзе, чтобы она вырастила их у себя в Башне Золотого Карпа, но могу и тебе выделить, если хочешь. Против белых лотосов даже твой дядя вряд ли будет возражать.

— Лучше фиолетовые, — ответил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь с удивлением посмотрел на него. Насколько он помнил, орден Гусу Лань весьма строго заботился о том, что растёт в их резиденции. Там не было места для ярких цветов.

— А это не запрещёно каким-нибудь вашим правилом?

— Нет. Я посажу их за цзинши.

Вэй Усянь вспомнил, что за покоями Лань Ванцзи и правда есть пруд, мелкий и совершенно бесполезный — но для этих лотосов даже его достаточно.

— Ладно, тогда семена фиолетовых лотосов достанутся тебе. Я потом покажу, как их правильно сажать... Или у вас слуги умеют это делать?

— Я сам посажу.

— Сажай, если тебе не лень... хотя ты, наверное, даже не знаешь, что такое лень.

Сам Вэй Усянь не думал, что ему так понравится возиться с лотосами. Садовником он себя никогда не видел, хотя, когда был младше, любил представлять, что когда-нибудь женится, у них с женой и детьми будет домик на отшибе, они будут вместе сажать цветы и сливы в саду, а на заднем дворе будут резвиться дети...

Увы, госпожа Юй видела его судьбу по-другому: ей хотелось женить Вэй Усяня на какой-нибудь вредной девице из хорошей семьи, отправить его к ней в дом, чтобы он там жил под пятой злобной тёщи. Пока что Вэй Усянь удачно отбивался от помолвок, и к тому же в прошлом году Цзян Фэнмянь официально сделал его своим помощником — а это значило, что госпоже Юй теперь сложнее будет от него избавиться.

Вэй Усянь надеялся, что до этого не дойдёт: он женится на девушке, которую сам выберет, и они будут жить вместе в Пристани Лотоса. Цзян Чэн и Цзян Яньли будут любимыми тетушкой и дядюшкой для его детей, которые вырастут тут, в Юньмэне, и, как Цзян Чэн, раньше научатся плавать, чем ходить. Вэй Усянь будет учить юных адептов, сперва при Цзян Фэнмяне, а потом, когда он отойдёт от дел, при Цзян Чэне. Ещё он, наверное, когда-нибудь станет одним из старейшин ордена Юньмэн Цзян, но от мысли об этом его до сих пор разбирал смех. Ну, может, годам к шестидесяти он привыкнет к такому положению вещей, как привык к тому, что Цзян Фэнмянь готовит из него замену для Янь Либэня, который учил юных заклинателей ещё тогда, когда сам Цзян Фэнмянь лежал в колыбели. Но это всё случится нескоро, а пока Вэй Усянь наслаждался свободой, уходил путешествовать каждую весну, придумывал на досуге новые заклинания и талисманы и подбивал других адептов всю ночь пьянствовать вместо того, чтобы спать.



Размышления Вэй Усяня прервал слуга, который принёс чай и сладости и оставил их на столе в беседке, забрав оттуда вазу с увядшими цветами. Вэй Усянь порадовался, что успел прибраться до того, как приехал Лань Чжань (вчера был дождь, и Вэй Усянь убрал все бумаги в свою комнату, чтобы они не промокли) — было бы неловко разбирать весь бардак при нём.

Они дошли до беседки и устроились друг напротив друга, Вэй Усянь разлил чай по чашкам. Сладостей в такую жару не хотелось, и Вэй Усянь пожалел, что не сказал принести им арбуз.

После того, как они допили по первой чашке, Вэй Усянь сказал:

— Ну что, Лань Чжань, расскажешь, почему ты приехал к нам?

— Ты прислал приглашение.

— Ты никогда раньше не приезжал собирать лотосы.

Конечно, Вэй Усянь приглашал его каждый год, но уже не надеялся, что Лань Ванцзи приедет. И даже понимал, почему: в Пристань Лотоса в это время съезжалось слишком много гостей, а Лань Ванцзи не любил людей и терпеть не мог светские беседы. Если он выбирался в Пристань Лотоса, то только тогда, когда там не было других гостей.

— Дядя назначил смотрины через два дня, — наконец ответил Лань Ванцзи.

— Тебя тоже собираются женить?! А на ком?

— На деве Жу Юн.

Вэй Усянь присвистнул. Деву Жу Юн он знал, она была старшей дочерью главы клана Жу, происходила из крупного ордена и славилась своей красотой и заклинательской силой. Только вот характер у неё был такой, что по сравнению с ней даже Лань Ванцзи показался бы весельчаком: эта мрачная, замкнутая и нелюдимая девушка никого к себе не подпускала, а когда Вэй Усянь попытался с ней поговорить, оказалась к тому же ужасной собеседницей: она завела беседу о древних свитках, что хранились в их семейной библиотеке, но рассказывала о них так занудно, что Вэй Усянь чуть не уснул.

— Да, такой себе выбор... Я бы рядом с ней умер от тоски.

Он подозревал, что и сама дева Жу не хочет замуж, но отец её не спрашивал так же, как Лань Цижэнь не спрашивал Лань Ванцзи, хочет ли тот ходить на свидания с девушками, которые ему совсем не интересны. Он хотя бы принудить Лань Ванцзи к браку не мог — насколько помнил Вэй Усянь, в клане Лань женились только по любви.

— Хотя... Тебе разве не нравятся такие женщины? Она серьёзная и умная, и воспитание у неё хорошее. Сидели бы с ней по разным комнатам и занимались своими делами.

— Не нравятся.

Вэй Усянь пожал плечами. Он понятия не имел, кто нравится Лань Ванцзи и вообще не помнил, чтобы тот проявлял внимание к девушкам. Но, может, Лань Ванцзи и вовсе не хотел жениться. С него бы сталось однажды уйти в горы медитировать и просидеть там тысячу лет.

— Значит, ты сбежал к нам для того, чтобы дядя не заставлял тебя ходить на свидания с разными девушками?

Лань Ванцзи отвёл глаза, и Вэй Усянь рассмеялся.

— Кто же знал, что Лань Ванцзи, который способен в одиночку убить самого злобного демона, девушки напугают так, что он сбежит из дома!

У Лань Ванцзи покраснели мочки ушей.

— Ладно, оставайся пока у нас, — сказал Вэй Усянь. — Правда, скоро съедутся гости, но если они тебе надоедят, то мы можем сбежать сюда.

Вэй Усянь и без того собирался сбегать от гостей: приедут несколько его друзей и Цзян Яньли, но госпожа Юй наверняка пригласила уже девиц на «смотрины», а Цзинь Гуаншань наверняка пришлет в свите сына одну из своих племянниц, чтобы та охмурила Вэй Усяня, а уж там Цзинь Гуаншань, конечно, потребует, чтобы Вэй Усянь женился и перешёл в орден Ланьлин Цзинь, потому что такой талантливый заклинатель ему как раз не помешал бы.

Сперва Вэй Усянь раздувался от гордости при мысли о том, что за ним чуть ли не охоту устраивают, чтобы заполучить в свой орден, но потом радость поутихла: мало кому захочется, чтобы на тебя охотился Цзинь Гуаншань, к тому же в прошлый раз какая-то его троюродная кузина попыталась сделать вид, что Вэй Усянь сам пригласил её к себе в комнаты с понятно какой целью. Вышел большой скандал, а самое обидное, что потом всё свалили на эту кузину, хотя Вэй Усянь точно знал, что это Цзинь Гуаншань науськал её.

— А ты вообще хочешь жениться? — рассеянно спросил он Лань Ванцзи.

— Нет, — ответил тот.

— Я почему-то так и думал.



Они просидели на берегу пруда до ужина, пока их не нашёл и не позвал слуга. Ужин прошёл тихо, потом Вэй Усянь показал Лань Ванцзи комнату, и они немного прогулялись по Пристани Лотоса, а потом Лань Ванцзи отправился спать.

Сразу после этого Вэй Усяня выловил Цзян Чэн. Он только что вернулся с ночной охоты на дальних границах Юньмэна и едва успел переодеться перед ужином, но лицо у него обгорело и блестело от мази от ожогов.

— Так, что тут делает Лань Ванцзи? — спросил он Вэй Усяня таким тоном, будто тот похитил беднягу и запер у них в подвале.

— Приехал по моему приглашению.

— Он никогда не приезжает на сбор лотосов. И тем более так рано. Когда ты письмо отправил? Вчера?

— Он просто не мог дождаться встречи со мной, мы последний раз виделись ранней весной.

Цзян Чэн закатил глаза.

— А что ты ожидал от меня услышать? Что его выгнали из дома, а я дал ему приют? Уж скорее меня выгонят из дома, чем Лань Чжаня.

— Папа не выгонит тебя из дома, даже если ты наплодишь столько же ублюдков, сколько Цзинь Гуаншань, а потом притащишь их всех в Пристань Лотоса.

Вэй Усянь рассмеялся.

— Да я бы на его месте тоже не погнал: столько новых адептов в орден, и хоть кто-нибудь наверняка выйдет талантливым, как Мэн Яо у Цзинь Гуаншаня.

Не то чтобы у Вэй Усяня действительно могли объявиться внебрачные дети: как и положено хорошо воспитанному заклинателю, он не собирался спать ни с кем если не до свадьбы, то хотя бы до помолвки. Ему всегда нравилось флиртовать с девушками, и в юности он боялся, что станет таким же, как Цзинь Гуаншань, и не сможет сопротивляться зову плоти, но в общем-то для усмирения зова плоти ему до сих пор хватало собственной руки. Его, как и многих других молодых заклинателей, частенько зазывали к себе в гости обеспеченные вдовы, которые верили, что ребенок от заклинателя обязательно будет каким-то особенным. Один из приятелей Вэй Усяня так переспал с вдовой, а потом та ему вручила слепого на один глаз младенца. К счастью, всё закончилось хорошо: младенец вырос в здоровую крепкую девочку, которая уже начала тренироваться вместе с другими младшими адептами, и способностей у неё было побольше, чем у большинства ровесников. Может ей, кривой на один глаз, потом будет сложно выйти замуж, но для заклинательницы это не проблема.

— Главное, чтобы Лань Ванцзи не сбежал, когда приедут другие гости, — заметил Цзян Чэн. — А то мама наверняка пригласила каких-нибудь девиц, чтобы нас сватать.

— А ты ещё не знаешь, каких?

Вэй Усянь потащил Цзян Чэна к озеру.

— Не знаю, мама не говорила. Но если там будет Линь Ди, я сбегу из дома.

Вэй Усянь фыркнул.

— Вряд ли, у неё характер не намного лучше, чем у госпожи Юй, и она такую невестку в доме не потерпит.

Вэй Усянь подумал, что может надо бы присмотреться к Линь Ди самому, она девушка неглупая, отличная заклинательница, а что характер тяжелый... Ну, с Цзян Чэном он общий язык нашёл — и с ней найдёт. Правда, вряд ли ему светит первая дочь главы большого клана.

Остаток вечера — Цзян Чэн обычно ложился спать ближе к полуночи, — они провели за болтовней на краю пристани, опустив ноги в прохладную воду. Цзян Чэн рассказал, как прошла ночная охота, а Вэй Усянь в очередной раз позавидовал тому, что Цзян Чэн теперь на ночных охотах бывает куда чаще него.



Следующий день начался с того, что Вэй Усянь чуть не опоздал на занятие. Он уже не первый год учил младших адептов делать талисманы, а старших — переделывать их для своих нужд, но первый год мог наконец сам поставить занятия на десять часов утра, чтобы спокойно спать до девяти. Правда, помогало это не всегда, иногда Вэй Усянь всё равно просыпал.

На этот раз рядом со своими учениками Вэй Усянь обнаружил Лань Ванцзи. Тот сел у окна в позе для медитации и совсем не двигался, так что его можно было принять за нефритовую статуэтку.

— Лань Чжань, что ты тут делаешь? — с удивлением спросил Вэй Усянь.

— Хочу понаблюдать за твоими уроками.

— И сравнить их с уроками своего дяди не в мою пользу?

Лань Ванцзи недовольно сжал губы. Вэй Усянь, конечно, шутил: у них с Лань Цижэнем была совершенно разная манера преподавания, их бесполезно было сравнивать друг с другом, хотя теперь по иронии судьбы они занимались одним и тем же. Вэй Усянь, впрочем, не мучил своих учеников этикетом и историей, двумя самым скучными предметами, какие только существуют на свете.

— Ладно, — сказал он, обращаясь к ученикам. — Кто нарисует мне огненный талисман?

«Интересно, узнает ли Лань Чжань тут что-нибудь полезное для себя?»

В Гусу Лань талисманам уделяли ровно столько внимания, сколько нужно для того, чтобы заучить их и использовать при случае. Больше всего там ценились владение мечом и музыкальными инструментами, и в этом Лань Ванцзи не было равных, кроме его брата, и к тому же, как говорили, он сам сочинил несколько новых мелодий. Вэй Усянь, возможно, даже их слышал, но Лань Ванцзи был не из тех, кто хвастается своими новыми техниками (в отличие от Вэй Усяня, который показывал новые талисманы и заклинания всем, до кого мог дотянуться).

Иногда Вэй Усянь жалел, что его учёба в Гусу Лань закончилась так печально. Может, со временем он уговорил бы Лань Ванцзи или Лань Сичэня обучить его музыкальному заклинательству.

Сам же он разбирал с адептами постарше талисманы и учил, как добавить тут и там пару штрихов, чтобы изменить их действие. С его точки зрения это было полезнее, чем просто заучивать талисманы наизусть и рисовать их все перед ночной охотой. Мало ли что в жизни пригодится — и на самом деле способность переделывать талисманы адептам чаще пригождалась, чем нет.

Вэй Усянь опасался, что присутствие Лань Ванцзи собьёт ученикам настрой, но те только усерднее работали: видимо, хотели его впечатлить. Ну да, не каждый день удается похвастаться своим умом перед одним из нефритов клана Лань.

Когда занятие закончилось, Вэй Усянь передал учеников с рук на руки госпоже Юй, а сам пошёл проверить, как справляется с работой Шан Сяоюнь, которого он совсем недавно назначил учить младших адептов фехтованию. Лань Ванцзи он пригласил с собой.

— Извини, из меня сейчас не очень хороший компаньон, — сказал Вэй Усянь. Он хотел бы проводить побольше времени с Лань Ванцзи, покатать его на лодке, сходить вместе с ним в город — но не отменять же из-за этого занятия. К тому же они всё равно скоро кончатся, через две недели, когда начнут собирать урожай.

— Всё в порядке. Я понимаю, что приехал слишком рано.

Вэй Усянь хлопнул Лань Ванцзи по плечу.

— Лань Чжань, ты можешь приезжать когда угодно, и я всегда буду рад тебя видеть, потому что только полный дурак будет не рад тебе. Ну или темная тварь, вот темная тварь тебе точно не обрадуется.

Уголки губ Лань Ванцзи чуть-чуть приподнялись, и Вэй Усянь широко улыбнулся в ответ. В юности он постоянно выводил Лань Ванцзи из себя, чтобы хоть ненадолго сбить с него маску равнодушия — и только потом понял, что это не маска, что Лань Ванцзи просто редко проявляет эмоции, он не холодный и не высокомерный, он просто... такой. И вытягивать из него улыбки куда приятнее, чем раздражение и злость.

— Твои ученики называют тебя «шисюн», а не учитель, — неожиданно заметил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь с удивлением посмотрел на него.

— Я не настолько стар, чтобы меня называли учителем, — отмахнулся он, — я и так то и дело себя чувствую Лань Цижэнем. Расскажи лучше, как тебе занятия? Хуже, чем у твоего дяди? Хотя нет, я знаю, что лучше и интереснее.

— Вы учите разному.

— И это всё, что ты скажешь?

— Твои ученики уважают тебя. И хорошо усваивают то, что ты им говоришь, — он помолчал несколько секунд и добавил: — Я удивлён, что у тебя получается удерживать дисциплину.

Вэй Усянь рассмеялся.

— А уж как они были удивлены, когда оказалось, что на моих уроках нельзя бездельничать! Все почему-то думают, что если я иногда бездельничал на занятиях, то на моих можно будет вообще ничего не делать.

Вэй Усянь давно уже помогал Цзян Фэнмяню обучать адептов, но понемногу: то им с Цзян Чэном давали присмотреть за тренировками по стрельбе, то отправляли в качестве наставников на ночную охоту с младшими адептами, потом он вёл разные занятия под присмотром старших, и только несколько лет назад ему разрешили учить самому. Младшие адепты тут же расслабились: они все знали Вэй Усяня как хорошего приятеля, с которым можно сбежать из-под надзора госпожи Юй, чтобы купаться, собирать лотосы, шляться по тавернам и пить вино. Вэй Усяню пришлось попотеть, чтобы они начали его слушаться.

— Цзян Чэну намного проще было всех приструнить, — пожаловался Вэй Усянь. — У него всегда лицо такое, будто он тебя сейчас побьёт. Готов поспорить, что у тебя тоже нет проблем с учениками, и они все слушают раскрыв рот.

Лань Ванцзи не ответил, но Вэй Усянь сам видел, как на того смотрят младшие адепты Гусу Лань. Лань Ванцзи считался личностью загадочной и могущественной: он был одним из лучших заклинателей в своём поколении, почти ни с кем не общался близко, кроме своего брата, сочинял новые мелодии, которые потом использовал весь орден, и много путешествовал по Гусу и соседним провинциям, уничтожая мелкую и крупную нежить. Вэй Усянь давно думал пригласить Лань Ванцзи попутешествовать вместе, но что-то его останавливало. Он не верил, что Лань Ванцзи согласится останавливаться на ночь под открытом небом или на сеновале, есть приготовленную на костре еду и мокнуть под дождём. Это как-то... недостойно младшего брата главы великого ордена.

Когда они добрались до тренировочной площадки, Шан Сяоюнь уже занимался с младшими адептами. Они, вооруженные деревянными мечами, повторяли за ним движения. Шан Сяоюню самому едва исполнилось двадцать, но он был талантливым фехтовальщиком и сыном старой госпожи Шан, которая до сих пор оставалась одной из самых искусных фехтовальщиц ордена. Правда, детей она не любила — поэтому сын у неё был один, и родила она его в возрасте за шестьдесят, — и заниматься с младшими адептами не хотела, только шпыняла иногда Вэй Усяня и Цзян Чэна, а когда она была в особо дурном настроении, от неё доставалось и Цзян Фэнмяню с госпожой Юй. К счастью, её сын хорошо умел учить.

Когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи подошли ближе, дети отвлеклись и начали галдеть.

— Тише, — сказал им Вэй Усянь. — Мы просто немного посмотрим, как вы тренируетесь.

Вэй Усянь сорвал лист лотоса, и они устроились в тени под деревом, где Вэй Усянь обмахивал их обоих листом, пока Шан Сяоюнь вел занятие.



Следующие несколько дней прошли в суете. Пристань Лотоса потихоньку готовилась к приёму гостей. От Не Хуайсана пришло письмо, что он не может приехать: его жена плохо себя чувствует из-за беременности, и он не хочет оставлять её одну. Теперь, когда Вэй Усяню было почти тридцать, он начал понимать, что Не Хуайсан поступил мудро, когда окончил брачную гонку ещё в двадцать два, пока родня не начала твердить, что пора бы найти невесту. Его жена была сильной заклинательницей на двадцать лет старше Не Хуайсана, что в общем-то не имело значения с ее способностями. Ходили даже слухи, что она так долго не выходила замуж, потому что предпочитала женщин, а не мужчин. Не Хуайсан в общем-то и не скрывал, что взял двух наложниц из ордена жены вовсе не для себя, но судя по тому, что она была беременна уже вторым ребенком, Тань Сюэ и мужа не обделяла вниманием.

С Не Хуйасаном было бы веселее, особенно если бы он привёз с собой жену и ребенка, Вэй Усянь никогда не понимал, почему говорят, что с женатыми друзьями общаться сложнее, сам он всегда легко сходился с женами своих друзей и приятелей.

Вэй Усянь пока учил младших адептов и присматривал среди старших адептов тех, кто смог бы приглядывать за младшими во время их первых ночных охот. Они с Лань Ванцзи один раз сходили в город — прогулялись по улочкам, накупили безделушек и пообедали в любимом трактире Вэй Усяня — и каждый вечер после ужина сидели вдвоём в беседке на берегу пруда. Они даже не разговаривали, Вэй Усянь пытался довести до ума задумку компаса, который реагировал бы на тёмную энергию, а Лань Ванцзи играл на гуцине.

Наконец настал тот день, когда за обедом начали обсуждать гостей: должна была приехать Цзян Яньли с мужем и сыном, а с ними небольшая свита — в которую, конечно, входила очередная дева Цзинь, которая будет охотиться на Вэй Усяня, — госпожа Юй пригласила несколько своих подруг с племянницами и дочерьми, и они, к сожалению, не отказались от поездки, Вэнь Нин собрался привезти с собой не только сестру, но и её юного воспитанника, Вэнь Юаня. Вэй Усянь знал его, он был правнуком одного из старейшин ордена Цишань Вэнь, а его друзьям приходился двоюродным племянником. Ещё собирался приехать какой-то давний приятель Цзян Фэнмяня, про которого Вэй Усянь знал только то, что тот прожил уже лет семьсот, почти всё время медитировал в далеком горном монастыре и не брал учеников.

После обеда Вэй Усянь утащил Цзян Чэна в свою спальню обсуждать невест.

Сразу было понятно, кого будут сватать за Цзян Чэна, а кого за него: первому полагались невесты породовитее. Впрочем, ненамного: если Цзян Чэн мог претендовать на первую дочь главы крупного клана, то Вэй Усянь на племянницу или двоюродную сестру или даже на дочерей главы клана поменьше. Сейчас редко кто вспоминал, что Вэй Усянь сын простых заклинателей: Цзян Фэнмянь вырастил его как своего сына, он дружил с наследниками и главами великих орденов, что, похоже, для многих компенсировало его происхождение — и к тому же госпожа Юй сразу дала всем понять, что Вэй Усяню она не будет искать невесту среди простолюдинок.

С одной стороны его раздражала эта мышиная возня, с другой госпожа Юй разве что открыто не признала, что считает Вэй Усяня своим пасынком, а не просто посторонним мальчишкой, которого её муж зачем-то привечает.

— Ну что, Линь Ди не будет, — заметил Вэй Усянь. — Зря ты боялся.

— Зато будет дева Син, она мне не нравится.

Вэй Усянь вздохнул.

— Тебе никто не нравится, и список требований к невестам у тебя такой, будто ты сам император, и каждая женщина в Поднебесной желает стать твой женой или наложницей.

— Я — будущий глава ордена, моя жена должна быть красивой и добродетельной.

— Твоя жена должна быть такой, чтобы вытерпела госпожу Юй и была строга к вашим детям.

— Почему это строга?!

— Потому что иначе ты избалуешь их сильнее, чем павлин Цзинь Лина.

— Не буду я их баловать! — Цзян Чэн пихнул Вэй Усяня локтем в бок.

— Цзинь Лин из тебя верёвки вьёт, а ему всего шесть.

Цзян Чэн фыркнул и отвернулся. Он скорее умер бы, чем признался, что будет баловать детей — он до сих пор говорил, что терпеть их не может (чудовищное враньё).

Вэй Усянь приобнял Цзян Чэна за плечо.

— Ты будешь хорошим отцом, главное найди себе подходящую жену.

— Легко сказать!

Вэй Усянь сочувственно вздохнул. Да уж, если госпожа Юй и дальше будет так усердствовать, то женами они обзаведутся ещё лет через сорок.



Тот вечер Вэй Усянь провёл в компании Лань Ванцзи в беседке. Сосредоточиться на работе не получалось: вместо новых заклинаний в голове возникали только новые способы сбежать от невест. Не то чтобы он расстроился, это Цзян Чэн будет до приезда гостей изображать грозовую тучу — и потом тоже, — но с каждым годом у госпожи Юй истончалось терпение, и она постоянно ругала их с Цзян Чэном за то, что они слишком переборчивые (а потом страшно ругала любую девушку, которая хоть немного приглянулась Цзян Чэну).

— Терпеть не могу все эти смотрины, — пожаловался Вэй Усянь. Он забросил кисть и тушечницу и растянулся на полу беседки. — Опять приедут маменьки и тетушки и начнут рассматривать нас с Цзян Чэном как породистую скотину, разве что в зубы не заглянут. И будут рассуждать про себя, что у Цзян Чэна дурной нрав, зато он будущий глава ордена, и если с ним породниться, то можно выгадать то-то и то-то, а ещё может быть удастся дядю Цзяна по-родственному на какой-нибудь договор продавить. А я происхождением не вышел, зато меня можно переманить в свой орден, и детишки от меня скорее всего будут сильными заклинателями.

Вэй Усянь передёрнул плечами.

Он несколько раз подслушивал такие разговоры между госпожой Юй и её приятельницами, и каждый раз ему становилось противно.

— Почему мы не можем сами выбрать себе жену?..

— Разве глава Цзян заставит вас жениться против воли? — спокойно произнёс Лань Ванцзи. Его как будто проблемы Вэй Усяня и вовсе не задевали.

«Мог бы и посочувствовать. Как будто не он сбежал в Пристань Лотоса от невест».

Вэй Усянь досадливо поморщился.

— Нет, конечно. Только этим и спасаемся, потому что без его разрешения всё равно помолвку не заключить, а он говорит, что если мы не хотим, то он помолвку не одобрит.

Иногда Вэй Усянь задумывался, одобрит ли Цзян Фэнмянь помолвку Цзян Чэна, если тут вдруг выберет себе «неподходящую» жену. Наверное, да. Вэй Усянь почему-то был уверен, что все рассуждения Цзян Чэна об идеальной невесте закончатся на том, что он влюбится в бродячую заклинательницу с вредным характером и побежит умолять отца благословить их брак.

Вэй Усянь перевёл взгляд на Лань Ванцзи. Тот сидел, прикрыв глаза, и перебирал струны гуциня. Из-под его пальцев лилась незамысловатая мелодия, в которой Вэй Усянь с удивлением узнал юньмэнскую колыбельную.

— Знаешь, ты можешь поискать себе жену тут, в Юньмэне! — заявил Вэй Усянь. — Или среди девушек, которых пригласила госпожа Юй, может тебе кто-нибудь приглянётся... Я тебя обязательно с ними познакомлю!

Лань Ванцзи отвёл глаза, и Вэй Усянь хотел было сказать, что он просто хотел подразнить Лань Ванцзи, и ни с какими девушками он его знакомить не будет, как тот ответил:

— Меня не интересуют женщины.

— Даже нормальные?

Вэй Усянь сам сразу понял, как глупо звучит его вопрос.

«В смысле, не такие, каких выбирает твой дядя, — хотелось добавить ему. — Потому что твой дядя мечтает, чтобы ты женился на самой занудной девице во всей Поднебесной».

— Никакие. Я предпочитаю мужчин.

— Ты обрезанный рукав?!

Лань Ванцзи обреченно кивнул.

Вэй Усянь сам не знал, почему это его так удивило. Ему бы и в голову не пришло, что Лань Ванцзи предпочитает мужчин — хотя, конечно, не то чтобы он предпочитал женщин. На самом деле, если задуматься, Лань Ванцзи никогда не проявлял внимания к женщинам. Просто... Вэй Усяню хотелось сказать, что «обрезанные рукава» выглядят как-то по-другому, но единственным «обрезанным рукавом», которого он знал, был Мо Сюаньюй, единокровный брат Цзинь Цзысюаня, который мало чем отличался от других юношей из ордена Ланьлин Цзинь. Не Хуайсан утверждал, что мужчины нравятся ему не меньше женщин, но, во-первых, это немного не то, а во-вторых, он тоже ничем не выделялся.

— А я, дурак, всё предлагал тебе познакомить с красивыми девушками... то в Гусу, то в Юньмэне... Надо было предлагать познакомить с красивыми юношами!

— Не надо, — тут же ответил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь рассмеялся.

— Не бойся, я не буду назначать тебе свидания.

Ему сейчас было ужасно неловко — а с Вэй Усянем такое почти никогда не случалось. Он... не то чтобы должен был знать, что Лань Чжань «обрезанный рукав», но всё же какой он друг, если за столько лет не догадался?

Резкий порыв по-вечернему прохладного и мокрого ветра загасил свечу и чуть не рассыпал бумаги Вэй Усяня. Лань Ванцзи помог их удержать, а потом свободной рукой зажег свечу огненным талисманом.

— Над чем ты работаешь? — спросил он, когда Вэй Усянь принялся раскладывать бумаги по местам.

— Над компасом, который указывает на источник темной энергии... Ну, пытаюсь работать, с этим сватовством никакие мысли в голову не лезут.

Он тяжело вздохнул. Вэй Усянь мог бы сейчас работать и радоваться грядущему приезду Цзян Яньли — и возможности подоставать её супруга, — а вместо этого он думает, как будет избегать невест и следить за тем, чтобы случайно не остаться с кем-нибудь из них наедине.

— Если бы госпожа Юй так не усердствовала, — пожаловался он Лань Ванцзи, — мы бы с Цзян Чэном оба уже давно женились и обзавелись детьми. Но она как будто специально выбирает девиц, которые нам не понравятся.

— Ты хочешь жениться? — спросил Лань Ванцзи.

«А ты нет?» — хотел было ответить Вэй Усянь, но вовремя прикусил язык. Ну естественно, Лань Ванцзи не хочет: его не привлекают женщины.

— Ну да. Хотя мне, наверное, сложно будет найти жену, у меня очень высокие стандарты, потому что рядом со мной всегда была шицзе, и теперь я знаю, насколько замечательными могут быть женщины.

Был бы тут рядом Не Хуайсан, он бы пошутил, что благодаря госпоже Юй Вэй Усянь знает и то, насколько ужасными могут быть женщины.

— Хотя у меня, конечно, совсем не такой большой список требований как у Цзян Чэна.

В глубине души Вэй Усянь считал, что с такой девицей, которую Цзян Чэн живописал — тихой, мягкой, покладистой, со слабым характером, — ему быстро станет скучно, а потом её заживо съест госпожа Юй.

— А какой у тебя? — вдруг спросил Лань Ванцзи, — и Вэй Усянь даже не сразу понял, о чём он, потому что не ожидал, что Лань Ванцзи заинтересуется его брачными планами.

— Мой список?.. Ну, на самом деле я бы хотел, чтобы моя будущая жена была сильной заклинательницей, не капризной, не избалованной, с добрым сердцем и сильным характером. И, наверное, всё... А, ещё чтобы любила готовить, — в шутку добавил он.

В такие моменты Вэй Усянь радовался, что не принадлежит ни к какому знатному роду и может сойтись с любой женщиной: хоть с бродячей заклинательницей, хоть со вдовой, хоть с купчихой. Впрочем, он надеялся, что не влюбится в простую женщину: как все сильные заклинатели, Вэй Усянь проживёт несколько сотен лет, а его смертная возлюбленная угаснет так же быстро, как другие люди, ну может быть лет на десять-пятнадцать позже, если отдать её в руки хорошему лекарю.

— А ты? — спросил Вэй Усянь с проснувшимся интересом. — Ну, какого... любовника себе хочешь?

Лань Ванцзи отвёл глаза.

— Ладно, можешь не говорить, — не то чтобы Вэй Усянь ожидал от Лань Ванцзи ответа. — Но есть какой-нибудь наш общий знакомый, который тебе нравится? Или нравился когда-нибудь?

Лань Ванцзи сжал губы. Он напряжённо смотрел куда-то за плечо Вэй Усяня, а потом сказал:

— Не Минцзюэ. Он мне раньше нравился.

— Серьёзно?! — только и смог вымолвить Вэй Усянь, хотя точно знал, что Лань Чжань не шутит: он вообще шутить не умеет. — А сколько тебе тогда было лет?

— Четырнадцать.

У Вэй Усяня голова шла кругом. Получается, когда они познакомились, Лань Чжань был тайно влюблён в старшего брата его приятеля. Они наверняка то и дело виделись, когда Не Минцзюэ приезжал в гости к Лань Сичэню.

Вэй Усянь совершенно не мог себе представить Лань Ванцзи влюблённым, тот как будто всегда был слишком строгим для влюблённости.

— А ты... думал что-нибудь неприличное о нём?

Лань Ванцзи отвернулся, уши его заалели.

— Да ладно, не стесняйся, я видел Не Минцзюэ раздетым, там есть на что полюбоваться!

Это случилось после ночной охоты, когда они отмывались от грязи и копоти в ближайшей реке, и торс Не Минцзюэ произвёл на Вэй Усяня впечатление: ему стало очень завидно.

— А ты бы хотел стать его любовником?

— Нет, — резко ответил Лань Ванцзи.

— Серьёзно?

— Я больше в него не влюблён.

Последнее Лань Ванцзи сказал таким тоном, что стало ясно — дальше расспрашивать его бесполезно. Впрочем, он и без того много сказал Вэй Усяню — куда больше, чем тот ожидал.



Той ночью Вэй Усянь так и не поспал. Настроение у него было дурное: сперва все эти вести о невестах, а потом он узнал, что с сегодняшней ночной охоты адепты вернулись рано и ранеными: тварь они так и не догнали, решили отступать. Цзян Чэн их распекал, но совсем не зло: никто бы не хотел, чтобы они жертвовали своими жизнями из-за темной твари.

— Я захвачу с собой Лань Чжаня и мы сходим туда вдвоём, — сказал Вэй Усянь, не зная ещё, согласится ли Лань Ванцзи или нет. Он думал, что Цзян Чэн захочет пойти с ними, но тот даже не предложил. Он вообще весь вечер был в паршивом настроении, и Вэй Усянь понимал, почему: если ему невесты казались просто назойливыми, то Цзян Чэн каждый раз переживал. Если он не нравился девушкам, это в глубине души уязвляло его, но притом и нравиться этим конкретным девушкам он не хотел и наверняка собирался вести себя с ними холодно и высокомерно — а потом злиться ещё больше из-за того, что они жалуются на него своим мамочкам и тетушкам. В прошлом году какая-то девица, платье которой Цзян Чэн раскритиковал, дала ему пощечину и сказала, что он умрёт в одиночестве. Вэй Усяню она понравилась, и он сводил её в свой любимый трактир на берегу живописного озера, они неплохо поболтали и теперь приятельствовали. Цзян Чэна это, конечно, бесило.

«Из твоих отвергнутых невест выходят неплохие подруги», — как-то заметил Вэй Усянь.

«Если бы только подруги», — мрачно ответил Цзян Чэн, и они оба вспомнили, как одна девица долго рыдала в плечо Вэй Усяня, влюбилась в него и вознамерилась выйти замуж, но, к счастью, её родители заявили, что она выйдет замуж за сына слуги только через их труп. Госпожу Юй это почему-то ужасно взбесило.

После того, как они отправили раненых адептов к лекарю, Вэй Усянь нашёл Лань Ванцзи и потащил его на ночную охоту. Тварь, что нагоняла страх на деревни и ранила адептов Юньмэн Цзян, оказалась уродливым демоном с головой ящерицы, зубастой пастью и острыми когтями на коротких лапах. Вэй Усянь прежде не видел таких, так что она, наверное, приплыла в Юньмэн откуда-нибудь, зацепившись за корабль. Даже они с Лань Ванцзи вдвоём с трудом разделались с этой тварью. Вэй Усянь засунул её тело в мешочек цянькунь и забрал с собой для исследований: притаскивать домой живых темных тварей Цзян Фэнмянь ему не разрешал после того раза, как одна очнулась невовремя и чуть не разнесла Пристань Лотоса.

Вернулись они глубоко за полночь, и Лань Ванцзи сразу отправился спать — Вэй Усянь даже не успел его поблагодарить. У него самого сна, конечно, не было ни в одном глазу.

В голове снова крутились мысли о том, как во время сбора лотосов не остаться случайно наедине с кем-то из невест и как половчее дать им от ворот поворот. Вот был бы у Вэй Усяня кто-нибудь на примете, он бы быстро заключил помолвку, даже если сразу жениться они не собираются.

«Хоть беги к Вэнь Цин», — мрачно подумал он, прекрасно зная, куда именно Вэнь Цин пошлёт его с таким предложением. Вот Вэнь Нин, может, и согласился бы, но он вроде бы как раз не против жениться, просто потихоньку ищет ту единственную.

И тут Вэй Усяню пришло в голову, что у него совсем рядом есть неженатый друг, который тоже не хочет жениться.

Но согласится ли Лань Ванцзи?..

В любом случае, спросить не помешает!

Вэй Усянь хотел было мчаться к Лань Ванцзи, чтобы сразу предложить ему эту идею, но вовремя себя одернул. Во-первых, Лань Ванцзи давно спал. Во-вторых, надо выяснить, что там с помолвками между мужчинами. В-третьих, надо было проверить гороскоп, потому что если окажется, что они несовместимы, то никакой помолвки им не видать. Тут у Вэй Усяня было пространство для маневра: он не знал точно, в какой час родился, знал только, что утром, его отец написал письмо Цзян Фэнмяню, где говорил, что не спал всю ночь и что ребенок появился после восхода солнца.

Вэй Усянь зажег лампу и пошёл в библиотеку. Час рождения он выбрал наугад и решил, что изменит, если выйдет плохо. Час рождения Лань Ванцзи он знал ещё с тех времен, когда они оба случайно забрели в лавку гадалки, и Лань Ванцзи оказался слишком вежливым, чтобы отказать ей. Гадалка, конечно, сказала, что его ждёт удивительно долгая жизнь, полная счастья. Вэй Усянь не знал, почему так четко запомнил этот эпизод.

Сперва он заглянул в родословные книги. Он думал, что однополые пары будет найти труднее, но оказалось, что двоюродная тетка Цзян Фэнмяня женилась на девице из клана Яо (а Вэй Усянь всё ломал голову, откуда у Цзян Фэнмяня такие близкие отношения с главой Яо). Были и другие, и Вэй Усянь без труда нашёл сведения о них в семейных хрониках — благо они простирались достаточно далеко, чтобы набрать примеров. Всё как и полагается: сперва помолвка, потом, через приличествующее время, свадьба. И везде хроникёр оправдывался, что «ввиду крайнего отвращения к противоположному полу» родителям пришлось присматривать жениха или невесту того же пола, что и их отпрыск. Вэй Усянь с трудом сдержал смех, когда представил, как кто-то пишет это про него, а потом вспомнил, что его ни в каких родовых книгах не укажут, а его кровная родня вряд ли даже узнает об этой помолвке.

Отложив родовые книги в сторону, Вэй Усянь принялся за гороскоп.

Старые, пожелтевшие от времени карты, по которым смотрело свои гороскопы уже не первое поколение семьи Цзян, он выложил на стол. Итак, что скажут звёзды? Может, они с Лань Ванцзи будут сварливыми супругами, которые друг другу надоедят? Или их брак распадётся на второй год?

На этот раз Вэй Усянь не смог сдержать смех. Если верить гороскопу, жить они с Лань Ванцзи будут в радости и гармонии до скончания дней своих.

Когда Вэй Усянь закончил с гороскопом, время уже близилось к утру. Он решил подождать, пока Лань Ванцзи встанет, чтобы сразу обсудить с ним помолвку. До пяти утра он успел потренироваться на пустой площадке и поесть слив в саду, сидя напротив окон спальни, в которой разместили Лань Ванцзи. Когда тот встал и зажёг свечу, Вэй Усянь поднялся и подошёл к дому. За бумажным окном виднелся силуэт Лань Ванцзи в одной нижней рубашке, Вэй Усянь легонько постучал по раме, привлекая его внимание. Лань Ванцзи замер, потом спешно накинул на себя верхнее платье и открыл окно. Свечу он держал в руке. Даже сейчас, едва поднявшись с постели, Лань Ванцзи выглядел прекрасным. Его гладкие черные волосы рассыпались по плечам, концы лобной ленты свисали на грудь, рукав рубашки задрался, открывая кусочек изящного белого предплечья.

— Доброе утро, — произнёс Вэй Усянь, залезая в комнату.

— Ты ещё не ложился?

— Нет, зато мне пришла в голову замечательная идея.

Лань Ванцзи закрыл окно и выжидательно смотрел на Вэй Усяня.

— Я знаю, как надолго решить наши проблемы с невестами! — радостно заявил тот. — Мы должны заключить помолвку друг с другом!

— Что?

Наверное, первый раз в своей жизни Вэй Усянь видел столь явное недоумение на лице Лань Ванцзи. Он как будто не верил своим ушам, хотя дружил с Вэй Усянем вот уже почти пятнадцать лет и слышал очень много всякой чуши. Или дело в другом?..

— Ну, конечно, если ты не хочешь, чтобы все знали, что ты «обрезанный рукав», это не сработает...

Вэй Усянь как-то об этом не подумал. Не случайно же, наверное, Лань Ванцзи никому не говорил, что предпочитает мужчин. Может, он опасался, что это плохо скажется на его репутации?.. Впрочем, Вэй Усянь не помнил, чтобы правила Гусу Лань запрещали однополые связи — а он в свое время переписал эти правила раз пять.

— Ты не «обрезанный рукав».

Вэй Усянь фыркнул.

— Ну и что? Меня и так все считают развратником, просто решат, что я ещё больший развратник, чем они думали. Я вообще могу соврать, что отвергал невест, потому что был в тебя тайно влюблён.

— Не надо, — тихо ответил Лань Ванцзи.

— Ну, врать нам всё равно придётся... Точнее, мне. Не бойся, я знаю, что тебе нельзя, поэтому я совру за нас двоих. Тебе просто понадобится подтвердить, что ты хочешь заключить помолвку, и написать брату об этом... И мы будем надеяться, что твой брат одобрит.

— Он одобрит.

— Ну и правильно, я — хорошая партия, любой будет рад такому зятю, даже глава великого ордена. Я скажу, что мы обсуждали помолвку с того момента, как ты приехал, и только сейчас решились спросить разрешения у моих... опекунов и у твоего брата. Или лучше подождать, пока Лань Сичэнь ответит?.. Хотя нет, госпоже Юй не понравится, что мы спросили его раньше, и только после того, как он ответил согласием пошли договариваться с ней и дядей Цзяном.

— А глава Цзян и госпожа Юй будут не против?

Вэй Усянь махнул рукой.

— Нет, конечно. Дядя Цзян сказал, что я могу жениться на ком хочу, а госпожа Юй решит, что ты утащишь меня к себе в Облачные Глубины, и там я помру от ваших правил, а если не помру, то меня добьёт твой дядя.

Лицо Лань Ванцзи помрачнело.

— Да ладно, я же правду говорю. Он каждый раз на грани искажения ци потому, что меня нельзя выпороть, я же гость.

Конечно, после помолвки искать себе жену будет сложнее, но Вэй Усянь всё равно будет видеться с девушками из других орденов на советах и ночных охотах, зато от него точно отстанет госпожа Юй со своим сватовством и он сможет почаще вытаскивать Лань Ванцзи из Облачных глубин. Например, на большие ночные охоты, которые Лань Ванцзи редко посещал.

— Ну так что?

Лань Ванцзи выглядел так, будто его пыльным мешком по голове стукнули. Он, наверное, и не думал, что ему вот так запросто предложат помолвку, да ещё и с мужчиной.

— Слушай, я понимаю, что вы, Лани, должны выбирать одного партнера и на всю жизнь, но я же не предлагаю тебе сразу выходить за меня замуж, — только сейчас он понял, что так и не рассказал Лань Ванцзи свой план до конца. — Если ты найдёшь мужчину, с которым захочешь провести всю жизнь, мы разорвём помолвку. Мы в общем-то можем тянуть её сколько угодно, а потом разорвать, потому что «не сошлись характером» или вроде того, даже если ты никого себе не найдёшь. Давай, Лань Чжань! Помолвка нас ни к чему не обязывает, ну разве что почаще выбираться вместе на ночные охоты, но ты же не против?..

— Я... я не знаю.

— Лань Чжа-а-а-ань! — заныл Вэй Усянь, не уверенный, что этот трюк до сих пор работает. Ему было почти тридцать, он давно не ныл, разве что в шутку, когда хотел, чтобы Цзян Яньли его пожалела и приготовила ему что-нибудь вкусное. — Там же опять какая-нибудь девица Цзинь будет за мной бегать, попытается всё подстроить так, будто я её совратил, будь ко мне милосерден! Я хочу встретиться с шицзе, повеселиться, а не бегать от невест! Пусть Цзян Чэн один от них бегает!

«За Цзян Чэном хотя бы никто не охотится», — отметил он про себя.

— Ладно, — вдруг сказал Лань Ванцзи.

— То есть ты согласен?

Тот кивнул с обреченным видом.

— Ну вот и отлично. Я буду самым лучшим женихом! — пообещал Вэй Усянь.



Вэй Усянь проснулся ближе к обеду и понял, что о помолвке надо объявить сразу: иначе он не сдержится и проболтается кому-нибудь, а потом получит от госпожи Юй, что не сказал сперва им с Цзян Фэнмянем.

Увы, Вэй Усянь не знал, как объявить о помолвке. Если бы ему понравилась какая-нибудь девушка, он бы попросил Цзян Фэнмяня написать её семье, те бы написали в ответ, а потом они с Цзян Фэнмянем и госпожой Юй поехали бы на смотрины в дом невесты. Среди заклинателей редко прибегали к услугам свах, разве что какая-нибудь вдовушка, или вдовец, или засидевшийся в холостяках старых хрыч платили им, чтобы найти себе подходящую партию. Семьи заклинателей обычно знали друг друга, а их отпрыски знакомились на ночных охотах и соревнованиях и частенько сами просили о помолвке.

«Ладно, как-нибудь разберусь», — решил Вэй Усянь, одеваясь к обеду. Он даже потрудился забрать волосы в пучок по всем правилам и скрепить их серебряным гуанем, чтобы госпожа Юй не придиралась к его внешнему виду — у неё скоро будет много других поводов придраться к Вэй Усяню.

Из-за того, что погода стояла хорошая, стол накрыли на свежем воздухе, под легким полотняным навесом. Цзян Фэнмянь уже был там, осталось дождаться госпожи Юй. Вэй Усянь уселся рядом с Лань Ванцзи, и они переглянулись.

— Я скажу сейчас, — прошептал он Лань Ванцзи на ухо. Тот едва заметно кивнул.

Слуги принесли еду, и Вэй Усянь заметил, что для Лань Ванцзи отдельно приготовили пресный рис с овощами — то, чем обычно обедали в Облачных Глубинах.

«Бедняжка, — подумал Вэй Усянь. — Он даже у нас нормально не поест».

И тут же предложил Лань Ванцзи немного своей курицы, пока ещё не посыпал её сверху острым перцем. Лань Ванцзи курицу принял, а Вэй Усянь впервые задумался, что не знает, какую еду любит Лань Ванцзи. Неужели и правда все эти безвкусные вареные овощи? Он собрался было спросить, но из дома вышла госпожа Юй в сопровождении Цзян Чэна. Вид у неё был ещё более недовольный, чем обычно, а в руках она сжимала письмо.

— Что-то случилось? — спросил Цзян Фэнмянь, когда она села за стол.

— Шаньхун собирается приехать на сбор лотосов. Не думала, что у неё будет время на поездки в эту пору, — госпожа Юй поджала губы.

Вэй Усянь тут же перестал слушать разговор и сосредоточился на том, чтобы подкидывать на тарелку Лань Чжаню кусочки поаппетитнее, не забывая поесть и сам: грызня госпожи Юй с сестрами его мало волновала, хотя, конечно, когда Юй Шаньхун приедет, на это будет любопытно посмотреть.

Когда они наелись, и им принесли чай, Вэй Усянь решил начать разговор.

— Дядя Цзян, госпожа Юй, мы с Лань Чжанем хотим поговорить с вами.

— О чём? — холодно спросила госпожа Юй. Цзян Чэн смотрел на них так, будто уже заподозрил неладное.

— Мы хотим заключить помолвку... друг с другом, — на всякий случай уточнил он, — и просим вашего разрешения.

За столом повисла мертвая тишина; госпожа Юй сверлила Вэй Усяня тяжелым взглядом, а Цзян Чэн закатил глаза, без слов выражая, что он думает о Вэй Усяне. Тот под столом нащупал руку Лань Ванцзи и сжал её.

— Это какая-то дурацкая шутка, в которую ты намерен втянуть молодого господина Ланя? — тихо и мрачно произнесла госпожа Юй.

— Не шутка, конечно! Я бы не стал так шутить!

— Это очень... неожиданно, — произнёс Цзян Фэнмянь. — Вы уже поговорили с главой Лань о помолвке?

— Я написал брату, — сказал Лань Ванцзи.

— А я посмотрел гороскоп! — радостно заявил Вэй Усянь. — Мы идеально друг другу подходим.

— Да ты даже час своего рождения не знаешь, маленький паршивец!

Вэй Усянь пожал плечами.

— Ну и что мне теперь, без гороскопа жить? Я прикинул примерно. И дядя Цзян сказал, что я могу жениться на ком хочу.

Госпожа Юй ничего не ответила. Она не опустилась бы до скандала в присутствии гостя.

— А-Сянь, давай мы обсудим это с тобой после того, как закончим обедать, — наконец произнёс Цзян Фэнмянь.

Вэй Усянь кивнул, вполне довольный. Если сразу не запретили, значит он своего добьётся.



Когда они доели, и слуги унесли тарелки, Цзян Фэнмянь повёл его в свой кабинет. Он хотел поговорить с Вэй Усянем наедине, так что Лань Ванцзи пришлось остаться в коридоре.

Цзян Фэнмянь заговорил не сразу. Он подошёл к окну, из которого открывался вид на большое озеро, полное созревших лотосов. Вэй Усянь не торопил его, он подошёл и встал рядом, ветер заносил в комнату запахи травы, воды и нагретого на солнце дерева.

— А-Сянь, — наконец заговорил Цзян Фэнмянь, — я действительно обещал тебе, что ты можешь жениться на ком угодно, и я одобрю твой выбор, но тебе не кажется, что это слишком поспешное решение?

— Почему поспешное? Нам обоим уже почти тридцать, и мы знакомы с шестнадцати лет.

— Ты никогда прежде не говорил ни о своих чувствах к Лань Ванцзи... и к мужчинам в целом.

Вэй Усянь знал, что это вызовет вопросы: он всегда интересовался только женщинами.

— На самом деле мы хотели подождать подольше... но я не хочу, чтобы Лань Чжань смотрел на то, как госпожа Юй пытается сосватать меня за кого-нибудь, и это будет нечестно по отношению к девушкам: я совершенно точно не собираюсь на них жениться, потому что мне не нужен никто, кроме Лань Чжаня.

— Но ты уверен, что это чувство останется с тобой надолго?

И вот тут у Вэй Усяня уже была подготовленная ложь, которая объяснит их неизбежный разрыв.

— Не знаю! — сказал он с самым беззаботным видом. — Но именно поэтому мы договорились заключить помолвку и подождать. Лань Чжань не хочет торопиться со свадьбой, да и я тоже, вдруг мы друг друга разлюбим, и я ужасно надоем Лань Чжаню, а в Гусу Лань к браку относятся очень серьёзно.

Цзян Фэнмянь с сомнением посмотрел на него.

— В этом-то и проблема. Если ты передумаешь через полгода, разрыв помолвки обидит орден Гусу Лань. И я не уверен, что они сочтут тебя... подходящей парой для Лань Ванцзи. Глава Лань очень расположен к тебе, но старейшины, боюсь, не разделяют его мнения. Не говоря уже о том, что вы оба мужчины.

Вэй Усянь пожал плечами. Да, старейшины Гусу Лань его недолюбливали, и Вэй Усянь сам приложил к этому руку: бывая в Облачных Глубинах, он постоянно нарушал правила, особенно прежде, когда ему было лет двадцать. Ему просто нравилось выводить Лань Цижэня и других благородных мужей из себя, зная, что те ему ничего не сделают, потому что он гость в их доме. Теперь Вэй Усяню иногда бывало стыдно за это. Впрочем, правила он всё равно нарушал.

— Ну, я не самая худшая партия, даже госпожа Юй так считает! А что до того, что мы оба мужчины... Сердцу не прикажешь!

Вэй Усянь хотел было сказать, что Лань Ванцзи не заинтересуют даже самые прекрасные женщины, но в последний момент промолчал. Цзян Фэнмянь всё ещё смотрел на него с недоверием, как будто думал, что это затянувшаяся шутка.

— А-Сянь, ты всегда хотел жениться и завести детей, — напомнил он.

«И я всё ещё хочу», —заметил про себя Вэй Усянь. Об этом он, конечно, не подумал, потому что не собирался выходить за Лань Ванцзи замуж на самом деле. Он представлял, что найдёт себе невесту, они с Лань Ванцзи разорвут помолвку, а потом уже можно жениться и заводить детей. Впрочем, сказать этого Цзян Фэнмяню он не мог.

— Мы усыновим ребенка, и я дам ему свою фамилию, — заявил Вэй Усянь. — Ну, может, заведем жену или наложницу... Дядя Цзян, мы только собрались заключать помолвку, а вы уже о наших детях рассуждаете!

— О детях всегда надо думать заранее. Тем более в вашем возрасте.

— Мы обсудим, ладно? Но вы не против помолвки?

— Не против, — со вздохом произнёс Цзян Фэнмянь, — но всё же подумай ещё раз, особенно если глава Лань в своём письме выразит сомнения по поводу вашего союза. Я ещё сам напишу ему.

— Спасибо большое!

Вэй Усянь спешно поклонился Цзян Фэнмяню и выбежал из комнаты. Лань Ванцзи ждал его за дверью, и Вэй Усянь даже подумал, что он подслушивал, но сразу отмёл эту мысль: Лань Ванцзи ничем подобным заниматься не будет.

— Дядя Цзян согласен! — рот Вэй Усяня расплылся в улыбке. — Он сказал, что напишет Лань Сичэню!

И это значило, что всё будет по правилам: с подарками и официальной помолвкой. И сейчас Вэй Усянь подумал, что с разрывом помолвки надо будет подождать: если это случится через несколько месяцев, то и правда выйдет некрасиво. Впрочем, жениться прямо сейчас он и не собирался.



Тем же вечером, когда Вэй Усянь закончил заниматься с самыми младшими адептами, его поймал Цзян Чэн и потащил к Розовому Павильону, который сейчас пустовал.

— Что за бред эта помолвка?! — прошипел он, бесцеремонно сжимая руку Вэй Усяня повыше локтя. — Ты же не «обрезанный рукав»!

Вэй Усянь выдернул руку из хватки Цзян Чэна.

— Я, конечно, не «обрезанный рукав», но Лань Чжань — это Лань Чжань.

На самом деле проще было признаться Цзян Чэну, что помолвка фальшивая, и они просто хотели избавиться так от невест, но это звучало как-то... обидно. Уж лучше сделать вид, что завоевал одного из нефритов клана Лань. К тому же чем меньше народу знает — тем лучше, а то там может и до госпожи Юй дойти, и она Вэй Усяня выпорет Цзыдянем и договорится с Лань Цижэнем, чтобы Вэй Усяня забрали в Облачные Глубины и пороли там за каждое нарушение правил.

— Ну и вообще, посмотри на него? Разве можно не влюбиться в Лань Чжаня? Он такой изящный, такой благовоспитанный... — тут Цзян Чэн фыркнул, потому что манеры Лань Ванцзи его обычно раздражали, — и очень красивый. Ты где-нибудь ещё видел мужчин с такими красивыми глазами и с такой белоснежной кожей...

— В Облачных Глубинах солнце бывает два раза в год по часу, естественно, он бледный, как покойник.

— Ты просто завидуешь, — заявил Вэй Усянь, пихнул Цзян Чэна локтем в бок.

— Чему это я завидую?! Тому, что вы там с Лань Ванцзи делаете в твоей спальне?!

Вэй Усянь расхохотался так, что его, наверное, слышали на другом конце Пристани Лотоса. Цзян Чэн от души треснул его по спине, чтобы он заткнулся.

Они наконец вошли в розовой павильон, и Цзян Чэн закрыл дверь. Внутри было темно, сквозь бумажные окна едва проникал тусклый вечерний свет.

— Так чему это я завидую? — тихо и недобро спросил Цзян Чэн.

— Тому, какой у меня хороший жених! Ты никогда не найдёшь себе девушку, чтобы она была такой же красивой, как Лань Чжань, при этом сильной заклинательницей и сестрой главы великого ордена!

Цзян Чэн обиженно фыркнул. Он знал, что тот прав, и потому злился — на что Вэй Усянь и рассчитывал.

— Я бы и сам в жизни не женился на такой снулой рыбе, как твой Лань Ванцзи. Он тебе даже детей не родит!

— Эй! Лань Чжань не снулая рыба, он просто ведет себя с достоинством.

— У него одно выражение лица на все случаи жизни. И я не понимаю, как он вообще согласился заключить с тобой помолвку?

— Просто я милый, обаятельный, и он меня любит. И нам хорошо вместе.

— С другой стороны, это всё объясняет, — задумчиво произнёс Цзян Чэн.

— Что именно?

— То, что Лань Ванцзи тебя терпит: ему просто любовь совсем затуманила голову.

— Ты вообще-то меня тоже терпишь.

— Мне деваться некуда, мне с тобой ещё лет семьсот жить... Ну или Лань Цижэню теперь с тобой мучиться? — тон Цзян Чэна стал совсем едким.

— Нет уж, не хватало ещё того, чтобы на второй день после свадьбы я довёл до искажения ци дядю моего мужа. Не уж, Лань Чжань переедет к нам жить... вместе с кроликами, — добавил Вэй Усянь, потому что вряд ли Лань Ванцзи оставил бы дома своих питомцев.

— Он ещё раньше умрёт от искажения ци, когда Лань Ванцзи напишет ему и заявит, что вы собираетесь заключить помолвку. Тем более если он вдруг соберется жить в Пристани Лотоса.

— Да ладно, Лань Чжань написал своему брату, а тот ему не откажет, я ему нравлюсь.

— До сих пор не могу понять, почему... — буркнул Цзян Чэн.

— Люди вообще меня любят, если ты не замечал. Только ты выпендриваешься. И вообще, ты что, потащил меня сюда, чтобы просто наговорить мне гадостей?

— Нет... Слушай, ты точно уверен, что у тебя серьёзное чувства к Лань Ванцзи?

Вэй Усянь закатил глаза, но в темноте Цзян Чэн наверняка этого не увидел.

— Ты прямо как дядя Цзян. Он тоже меня спрашивал, точно ли у меня серьёзные намерения...

— И ты, наверное, начал ему рассказывать, что вы с Лань Ванцзи уже пять лет как тайные любовники или что-то вроде того, — Цзян Чэн фыркнул. — Со мной это не пройдёт, я знаю, что раньше вы точно не спали друг с другом.

— То есть ты думаешь, что теперь мы...

Цзян Чэн на некоторое время замолчал, как будто всерьёз обдумывал этот вопрос.

— Хм, я думал, что да, но скорее нет. Готов поспорить, что Лань Ванцзи правилами запрещено спать с невестой до свадьбы. В любом случае, дело не в этом... Ты ведь понимаешь, что ты не сможешь просто так разорвать помолвку через пару месяцев?

— Почему все думают, что я разорву помолвку? — Вэй Усянь надулся. — Разве я такой несерьёзный?

— Потому что ты в жизни не влюблялся ни в одну девушку дольше чем на несколько месяцев.

И это было правдой. Несмотря на то, что Вэй Усянь никогда не выходил за рамки легкого флирта, у него были увлечения. Каждый раз, когда он очаровывался какой-нибудь девушкой, он рассказывал о ней Цзян Чэну, а потом заставлял помогать подбрасывать ей мелкие подарочки, чтобы она знала, что у неё есть тайный поклонник — и эти чувства Вэй Усяня действительно быстро остывали. Но он не мог представить себе это легкое увлечение между ним и Лань Ванцзи: они были близки, и если бы Вэй Усянь влюбился, он бы хотел, чтобы Лань Ванцзи... Ну, знал об этом? Он бы не стал подкидывать подарки тайком.

— В общем, я к чему, — продолжил Цзян Чэн. — У Лань Ванцзи точно всё серьёзно, раз уж согласился на помолвку с тобой, и если он тебе надоест, и ты разорвёшь помолвку, то ты его ужасно обидишь, а вместе с ним и всю его семью, а Юньмэн Цзян не надо проблем с Гусу Лань.

— Никаких проблем не будет, — заверил его Вэй Усянь. — Мы с Лань Чжанем все обговорили. И вообще гороскоп предсказал нам счастливый брак, вот поженимся через годик, усыновим пять детей и будем жить долго и счастливо ещё лет пятьсот.

Он услышал тяжелый вздох Цзян Чэна.

— С таким муженьком, как ты, Лань Ванцзи даже до ста лет не доживёт.



Гонец с письмом от Лань Сичэня прилетел на следующий день. Он передал письмо Лань Ванцзи, тот направился в свою комнату, но Вэй Усянь поймал его по дороге и увязался следом.

Лань Ванцзи как будто нарочно никуда не торопился. Он уселся за стол, аккуратно вскрыл письмо и начал его читать. Вэй Усянь растянулся на полу у его ног.

— Ну что там?

Вэй Усяня разрывало от нетерпения. Конечно, Лань Ванцзи не обязан ничего показывать, может, в этом письме есть что-то такое, что не предназначено для чужих глаз, но ужасно хотелось знать, ответил ли Лань Сичэнь согласием.

— Брат согласен на помолвку и поздравляет меня, — произнёс Лань Ванцзи таким тоном, будто они обсуждали похороны. — Посмотри.

Вэй Усянь тут же с готовностью сунул нос в письмо и наткнулся взглядом на строчки:

«Старейшины недовольны твоим выбором, но не настолько, чтобы препятствовать вашей помолвке. И всё же даже те из них, кто снисходительно относится к молодому господину Вэю, приходят в ужас от мысли, что он может захотеть жить с тобой в Облачных Глубинах. Мне пришлось убеждать их, что положение молодого господина Вэя в ордене Юньмэн Цзян ни в коем случае не позволит ему поселиться у нас. Я же, как ты знаешь, ему симпатизирую и буду рад, если молодой господин Вэй станет моим зятем».

Ещё в письме были, конечно, аккуратные вопросы, не поторопился ли Лань Ванцзи и уверены ли они в своих чувствах, но Вэй Усянь не придал им особого значения. Естественно, близкие будут спрашивать их об этом, и естественно, на самом деле эти вопросы должны бы звучать так: «Может, ты всё-таки найдёшь себе женщину, которая родит тебе детей?»

Для Лань Ванцзи это было особенно важно: в Гусу Лань не принято было заводить нескольких жён, наложниц или любовниц, и предполагалось, что партнёры будут сохранять друг другу верность всю жизнь.

«Знал ли Лань Сичэнь, что его брат точно никогда не обзаведётся наследниками?» — спросил себя Вэй Усянь. Свадьбы по сговору, без любви в Гусу Лань тоже не поощряли, и это было, наверное, единственным, что нравилось Вэй Усяню в их ордене (ну, ещё красивые заклинательницы, которых он иногда встречал на охоте).

Голову Вэй Усяня в тот день наполняли радостные мысли: надо будет собрать для Лань Сичэня подарок в честь заключения помолвки, написать о ней Не Хуайсану, а то он обидится, что обо всём узнал последним, а ещё хорошо бы нарисовать какой-нибудь рисунок к приезду Цзян Яньли, они ей всегда нравились.

Вечером Вэй Усянь позвал Лань Ванцзи собирать подарок, сам он прихватил из своей комнаты книгу с юньмэнскими песнями, которую недавно начисто переписал и не успел истрепать.

— Что понравится твоему брату? — рассуждал вслух Вэй Усянь. — Алкоголь ему не нужен, специи, наверное, тоже... или он любит нормально приправленные блюда, не всю ту пресную бурду, которую вы обычно едите?

— Нет.

— Я почему-то так и думал.

— В Юньмэне делают лучшую синюю краску. Брат оценит такой подарок.

— Отлично, я пошлю кого-нибудь в город за красками!

Сам Вэй Усянь рисовал только чёрной тушью на бумаге, а за краски и шелк последний раз брался тогда, когда они все трое учились рисованию под руководством учителя из самого Чанъаня, которого им нанял Цзян Фэнмянь.

В результате они прособирали подарок весь вечер и отправили с ним гонца. Следом Вэй Усянь отправил гонцов с посланиями Не Хуайсану в Цинхэ и Цзян Яньли в Ланьлин. Лань Ванцзи в тот день не удалось лечь спать вовремя.

Через день пришло ответное письмо от Лань Сичэня и вместе с ним гонец, пыхтя от натуги, притащил сундук. В нём лежали пряности из южных стран, отрез зачарованной ткани, которая не пачкалась даже в самую ужасную слякоть — именно из такой шилась одежда в клане Лань, — поперечная флейта, вырезанная из белого нефрита и — к огромному удовольствию Вэй Усяня — «Улыбка императора».

Вэй Усянь и Лань Ванцзи, сидя на полу в кабинете Цзян Фэнмяня, разбирали подарки.

— Лань Сичэнь — лучший шурин на свете! — радостно заявил Вэй Усянь. — Разопьём вино сегодня, дядя Цзян?

Тот покачал головой.

— Как будто ты удержишься.

На Вэй Усяня и Лань Ванцзи он смотрел из-за своего рабочего стола как заботливый отец на детей, которые тихо играют в его кабинете. Ну что ж, какие дети — такие и игрушки: кувшины с вином.

— Я бы удержался, но нам ещё помолвку отмечать! — заявил Вэй Усянь и повернулся к Лань Ванцзи. — Ты готов праздновать с нами?

— Ещё нет, — серьёзно ответил тот. — Нужно провести церемонию.

Вэй Усянь оживился. О том, что у Ланей есть какая-то специальная церемония для заключения помолвки, он не знал, но вообще не удивился: наверняка у них даже мыться надо по правилам.

— Не очень пышную, надеюсь? Выпивка у нас уже есть, устроим небольшой праздник. Надеюсь, твоего дядю не надо приглашать?

— Нет, она... — Лань Ванцзи запнулся на секунду. — Обычно её проводят в храме предков в присутствии хотя бы одного из родителей.

— Боюсь, у нас двоих даже одного живого родителя не наберется.

Лань Ванцзи опустил глаза.

— Но я думаю, храм предков семьи Цзян вполне подойдёт, — быстро произнёс Вэй Усянь и перевёл глаза на Цзян Фэнмяня. — Дядя Цзян, вы ведь будете свидетелем?

— Да, конечно, — ответил тот.

Всю жизнь, сколько Вэй Усянь себя помнил, он приходил в храм предков семьи Цзян. Когда ему было лет семнадцать, Вэй Усянь познакомился с дальними родственниками со стороны отца, побывал в храме предков семьи Вэй — они были самыми обычными горожанами, троюродный дед Вэй Усяня держал мясную лавку, где ему помогала его внучка, и храм предков у них тоже был маленький, всего с несколькими табличками, — и даже иногда с ними переписывался. Но своей семьёй он всё равно считал Цзянов, потому что они его вырастили и воспитали, и в детстве он спал в одной комнате с Цзян Чэном, а не с какими-то пятиюродными братьями, которых он даже по имени не запомнил. Даже сейчас, когда ему было почти тридцать, он всё ещё называл Цзян Фэнмяня дядей, а тот все ещё относился к нему как к своему сыну.

— Итак, Лань Чжань, что нужно делать?



Обряд они решили совершить после завтрака. В клане Лань предпочитали рассветный час, но Вэй Усянь сказал, что даже безмерная любовь к Лань Ванцзи не поднимет его настолько рано.

Утро в тот день было каким-то особенно хорошим: ночью прошёл короткий дождь, по небу плыли облака, но белые и легкие, такие, что заслонят солнце, но не устроят ливень. В озере под легким ветерком покачивались коробочки лотоса. Шуршали листья, поскрипывал под ногами деревянный настил, всё ещё влажный от ночного дождя. Со двора доносилась песня: под неё девушки расписывали воздушных змеев и шелковые фонари для праздника.

Вэй Усянь нащупал руку Лань Ванцзи и тихонько сжал её. Он волновался с самого утра, как будто помолвка была самой настоящей, и даже надел одно из своих лучших ханьфу, сиреневое с серебряной вышивкой.

Несмотря на то, что требовался всего один свидетель, на церемонии присутствовали Цзян Фэнмянь, госпожа Юй и Цзян Чэн. Последний из праздного интереса: хотел узнать, как заключают помолвки в Гусу Лань.

«Что, присматриваешь себе невесту оттуда?» — спросил Вэй Усянь, когда они вместе шли к храму предков.

«Ещё этого мне не хватало!..»

Он явно хотел продолжить, что именно ему не нравится в девицах из Гусу Лань, но прикусил язык, потому что рядом с Вэй Усянем шёл Лань Ванцзи.

В храме они зажгли благовония и поклонились, Лань Ванцзи принялся развязывать свою лобную ленту. Вэй Усянь не мог оторвать от него взгляда и как будто бы не соображал, что происходит. Между тем Лань Ванцзи обмотал лентой его запястье.

— Теперь она твоя.

Вэй Усянь замер. Этого он не ожидал. Если прежде его затея с помолвкой выглядела несерьёзно и могла разве что немного повредить их с Лань Ванцзи репутации, потому что люди будут считать брак между двумя мужчинами нелепицей, то теперь...

Он знал о значении лобной ленты с тех пор, как случайно дернул Лань Ванцзи за неё на соревновании лучников. Больше Вэй Усянь никогда её не касался — до этого момента.

— Лань Чжань...

Голос у него сел. Вэй Усянь потрясённо смотрел на ленту, а в голове крутились дурацкие вопросы:

«У него ведь есть запасная?»

«Он же не будет теперь ходить без ленты?»

«Что мне с ней делать? Постоянно так носить?»

— Спасибо, — серьёзно произнёс Вэй Усянь. Он знал, что для Лань Ванцзи это серьёзный шаг, что он не стал бы отдавать ленту шутки ради человеку, которому не доверяет по-настоящему.

Он обнял Лань Ванцзи и уткнулся носом ему в плечо. Тот стоял неловко, отпустив руки вдоль тела, и даже не попробовал обнять Вэй Усяня в ответ.

Цзян Фэнмянь благословил их помолвку перед лицами своих предков.

— Ну всё, теперь ты официально мой жених! — заявил Вэй Усянь с улыбкой. — Пойдём! Я покатаю тебя на лодке до обеда.

Наверное, юные господа из клана Лань и их праведные избранники как-то по-другому заканчивали церемонию. Может, они молчали подобающее время, взявшись за руки или вроде того. Может, клялись в вечной любви.

Отстранившись от Лань Ванцзи, Вэй Усянь схватил его за руку и потащил из храма предков. Лобная лента всё ещё была прочно обернута вокруг его руки.

Когда они оказались на улице, за их спинами раздались быстрые шаги. Вэй Усянь повернулся и заметил Цзян Чэна.

Тот что-то кинул ему, Вэй Усянь машинально поймал — и обнаружил в своей руке колокольчик Юньмэн Цзян.

— Вот, отдай Лань Ванцзи. Он же отдал тебе свою ленту.

«И как я сам не догадался?» — с досадой подумал Вэй Усянь. Подождав, пока Цзян Чэн уйдёт подальше, Вэй Усянь вложил в руку Лань Ванцзи колокольчик.

— Вот, возьми. Теперь ты вроде как... член нашей семьи.

Уши у Лань Ванцзи раскраснелись, а Вэй Усянь вспомнилось, как Цзян Яньли вручила Цзинь Цзысюаню колокольчик на следующий день после свадьбы. Они шли вместе по краю деревянного настила, и Цзинь Цзысюань чуть не свалился в воду от волнения. Лань Ванцзи, конечно, не собирался никуда падать. Он осторожно забрал колокольчик из рук Вэй Усяня — руки у него были изящные, с очень бледной кожей и мозолями от струн и меча. Только сейчас Вэй Усянь заметил тонкий белый шрам поверх костяшек — прежде его точно не было.

Не удержавшись, Вэй Усянь поймал руку Лань Ванцзи и поднёс её к глазам.

— Откуда у тебя этот шрам?

— С ночной охоты.

Действительно, что ещё Лань Ванцзи мог ответить? Вэй Усяню не понравилась мысль о том, что где-то там, вдали от него Лань Ванцзи в одиночку дрался с тварью, которая способна была его поранить. Мог бы не жадничать и поделиться: действительно сильные твари встречаются нечасто.

— Пойдём!

Вэй Усянь схватил Лань Ванцзи за руку и потащил к воде. По дороге к причалу он захватил один из зонтиков госпожи Юй на случай, если облака разойдутся ближе к полудню. Они запрыгнули в лодку, Вэй Усянь сел на вёсла и повёл её вверх по течению, к хвойному лесу, прорытому протоками и озерами. Лань Ванцзи был тише, чем обычно, и не отрываясь смотрел на ленту на руке Вэй Усяня.

— Её нельзя так носить? — с подозрением спросил тот. Вполне могло статься, что лобную ленту, которую тебе подарили, стоило положить на бархатную подушечку и никогда не трогать, Вэй Усянь уже успел намочить её конец в воде.

— Всё в порядке, — тихо произнёс Лань Ванцзи. Лоб его выглядел непривычно голым.

— Надо было захватить что-нибудь перекусить с собой, — заметил Вэй Усянь.

— Мы только недавно позавтракали.

— Но, может, мы тут надолго. Я сейчас покажу тебе своё любимое место в лесу!

Вэй Усянь налёг на весла. Они входили в воду бесшумно и плавно, и Вэй Усянь вспомнил, как много лет назад он учил Лань Ванцзи грести. Тот, как и положено благородному господину, всегда был на лодке только пассажиром. Первый раз он аккуратно опустил весла в воду и плавно потянул на себя, потом немного осмелел и постарался грести так же быстро, как Вэй Усянь, но в результате только забрызгал их водой с ног до головы: весла он погружал в воду с плеском, а после поднимал слишком высоко, так что с них разлетались капли.

Вскоре они подошли в самой кромке леса. Вода тут была затянула ряской, берега поросли камышом, рогозом и плакун-травой, которая ещё не успела отцвести. Вэй Усянь перегнулся через борт — лодка покачнулась, и краем глаза он заметил, как Лань Ванцзи сместился к другому борту, — и сорвал несколько стеблей с ярко-розовыми цветами и протянул их Лань Чжаню.

— Эх, надо было мне подумать о букете получше для моего жениха! — Вэй Усянь широко улыбнулся.

Будь они сейчас подростками, Лань Ванцзи ни за что не принял цветов, но теперь сложил их у себя на коленях.

— Спасибо.

Вэй Усянь потуже обмотал запястье лентой и связал её концы.

Сложив весла на дно лодки, он достал шест: лесные протоки были очень узкими и мелкими. Ловко отталкиваясь от дна, Вэй Усянь завёл лодку в одну из них. Над их головами сомкнулись кроны деревьев. Глаза не сразу привыкли к тени, зеленоватой, с редкими пятнами света на мшистых стволах деревьев. Это был один из тех старых лесов, где деревья растут сотни лет и умирают сами по себе. Вэй Усянь старался двигаться как можно тише, чтобы не спугнуть животных и птиц. Пахло землей и прелыми листьями, где-то совсем недалеко пел зяблик. Вода казалась зеленой, как всё в лесу, даже редкие камни по берегам протоки были покрыты мхом. В одном месте они чуть не застряли в разросшихся папоротниках, в другом им пришлось пригнуться, чтобы проплыть под поваленным деревом, заросшим грибами.

Наконец они добрались до небольшого озера. Лодка бесшумно вышла из зарослей папоротника, и олениха, пившая воду, пустилась прочь. На мгновение Вэй Усянь пожалел, что с ним нет лука и стрел, но на самом деле он никогда не охотился на зверей и птиц вместе с Лань Ванцзи.

— Смотри, как красиво, — шепотом произнёс Вэй Усянь.

Центр озера был освещен солнцем. Подняв голову, Вэй Усянь заметил, что облака разошлись, но зонт они, конечно, не стали раскрывать. Снова взяв в руки весла, он вывел лодку на середину озера и склонился над её бортом. Солнце просвечивало прозрачную зеленоватую воду насквозь, до самого дна, где виднелось поваленное дерево, между ветвей которого сновали серебристые рыбки, и бело-серые камни с пятнами мха. К поверхности тянулись темные ленты водорослей. Лань Ванцзи склонился к воде с другой стороны.

— Посмотри вот туда.

Вэй Усянь протянул руку в сторону носа лодки. Там, воткнутый в ствол дерева, блестел заклинательский меч. Кожа на его рукояти уже давно истлела, но металл выглядел как новый, и Вэй Усянь знал, что край его такой же острый, как прежде.

— Чей он? — спросил Лань Ванцзи.

— Не знаю. Он тут уже очень давно. Его хозяин истлел, мы нашли только кости и захоронили, но меч никого к себе не подпускает, так что теперь он тут... навсегда, наверное.

На самом деле Вэй Усянь хотел показать Лань Ванцзи не только меч. Ему просто нравилось это место, и он сам не знал, почему прежде не привозил Лань Ванцзи сюда. Может, потому что прежде оно нравилось ему не так сильно. Когда он был младше, лесные озера казались ему слишком спокойными и тихими, в лесу он любил охотиться, а не сидеть в лодке, поджидая непонятно чего. В последние год или два он стал намного чаще заплывать в лес или на дальние болота, где месяцами никого не бывало, кроме него, он рисовал, сидя в лодке, или читал книгу.

«Это что, старость приближается? — спрашивал себя Вэй Усянь в такие моменты. — Или я превращаюсь в Лань Чжаня?»

Почему-то при виде этих тихих мест, в которых слышно только птичье пение и шелест листьев, он всегда вспоминал о Лань Ванцзи.

— Спасибо, что показал мне это место, — произнёс тот.

Вэй Усянь улыбнулся в ответ.

«Интересно, что мне положено делать как жениху?» — подумалось ему.

Вэй Усянь умел флиртовать, но даже всерьёз ухаживать за кем-то ему ещё не приходилось. Если бы его обручили как положено с девушкой, и она приехала в Пристань Лотоса, Вэй Усянь бы постарался устроить всё так, чтобы ей тут понравилось, водил бы её по своим любимым местам, катался с ней на лодке, развлекал как мог, чтобы она не скучала и не чувствовала себя одинокой. Он бы за ней ухаживал и делал ей подарки.

Вот, точно. Надо будет что-нибудь подарить Лань Ванцзи, кроме этих дурацких болотных цветов. Пусть у них и фальшивая помолвка, Вэй Усянь всё равно намеревался быть самым лучшим женихом.

Когда они возвращались, солнце уже стояло в зените, и Лань Ванцзи открыл зонт. Вэй Усянь позволил лодке плыть по течению к пристани и вытянул ноги, так что теперь он задевал лодыжками лодыжки Лань Ванцзи.

— Так хорошо... — протянул Вэй Усянь.

Лань Ванцзи кивнул. Его лицо немного покраснело от жары.



Следующие дни жизнь шла своим чередом. Не Хуайсан в письме поздравлял с помолвкой и шутил, что Вэй Усяню достался один из самых завидных холостяков в заклинательском мире, но в его словах сквозило лёгкое недоверие. Был бы тут Не Хуайсан, Вэй Усянь, может, и признался бы ему, что помолвка ненастоящая, и они с Лань Ванцзи просто хотят избавиться от невест, но доверить их секрет письму, которое пройдёт через руки гонца и слуг, Вэй Усянь не решился.

По Пристани Лотоса расползались слухи.Только сейчас Вэй Усянь понял, что люди вокруг воспринимают их с Лань Ванцзи помолвку всерьёз, и хуже того — думают, что они давно стали любовниками. Он уже несколько раз слышал за своей спиной шепотки: понятно почему эти двое уединяются в отдалённой беседке, и хорошо, что никому не пришло в голову их там беспокоить. Наверное, так даже лучше: никто не спрашивал его, как вышло, что он сошёлся с Лань Ванцзи, и Вэй Усяню не пришлось выдумывать какую-нибудь ложь. Ему не хотелось врать по этому поводу — может, потому, что тогда Лань Ванцзи придётся врать вместе с ним.

Вечером перед приездом гостей Вэй Усянь выбрался потренироваться с другими адептами. Последнее время он разрывался между занятиями и приготовлениями к празднику: Цзян Фэнмянь поручил ему и Янь Либэню организовать соревнования для заклинателей. Вэй Усянь две ночи подряд провёл в лодке, вылавливая гулей по всем озерам, чтобы на них потом можно было поохотиться. «Что за бесполезная трата времени? — бурчал он. — Лучше бы на нормальную ночную охоту отправились».

Так и вышло, что он полдюжины дней брал в руки меч только затем, чтобы взлететь на нём. Хотелось размять руки и ноги.

На тренировочной площадке уже собрались старшие ученики, от семнадцати до двадцати, они всегда выходили потренироваться вечером. Вэй Усянь иногда их судил, а иногда и сам вызывал кого-нибудь на бой. Пока ему это не надоело, хотя Шан Синхо говорила, что вскоре ему прискучат забавы с мелочью, которая ничего не может ему противопоставить. Впрочем, Шан Синхо при всех своих талантах фехтовальщицы была на редкость вредной и сварливой женщиной, наверняка она и в двадцать считала, что сражаться с любым, кто хоть немного ниже её уровнем — пустая трата времени.

— Вставайте, лентяи! — весело произнёс Вэй Усянь. Первым вскочил Хуа Ган, до того лежавший на деревянном настиле, прикрыв лицо от солнца полами ханьфу.

— Что, сегодня без своего женишка? — спросил он.

— А ты хотел его повидать?

— Нет, просто вы с ним почти не расстаётесь, парочка голубков. Кто же знал, что Вэй Усянь перестанет увиваться за девицами и станет увиваться за мужиками!

«Да, кое-кому сегодня придётся постоять на коленях и подумать о своём поведении», — решил Вэй Усянь.

К Хуа Гану присоединился его приятель, Цзи Шэндэ.

— Столько раз голыми в пруду купались, а я даже и не знал, что Вэй Усянь по мужикам! Что нам теперь, задом к тебе не поворачиваться?

— А ты-то чего боишься, Шэндэ? Или в зеркало давно не заглядывал? — ответил Вэй Усянь. Цзи Шэндэ и правда был не слишком красив, глаза у него были маленькие, а нос походил на редьку.

Раздались смешки. Вэй Усянь знал, что его задирают просто так, из интереса, он в их возрасте тоже задирал всех, до кого рука и острый язык дотянутся.

— И вообще волноваться надо было раньше, когда у меня не было жениха. А теперь хватит бездельничать, кто продержится против меня, пока горит талисман, того угощу в трактире старика Шэня. И сразу говорю, если вы при Лань Чжане так пошутите, как сегодня, то будете до середины осени убираться в стойле и мыть посуду.

— Ну не совсем же мы дураки, — буркнул Хуа Ган.

Тренировка прошла неплохо: Вэй Усянь размялся, подсмотрел один интересный трюк и искупал Хуан Гана и Цзи Шэндэ в озере и заодно хорошенько их поколотил. Вложив меч в ножны, Вэй Усянь отправился в свою комнату. Он собирался переодеться и приказать слуге принести ужин, но на пороге его уже ждал Лань Ванцзи. В руках он сжимал поднос с дымящимися плошками.

— Лань Чжань, ты принёс мне поесть?

Глупый вопрос, не для себя же он принёс эту еду, красно-коричневую от специй — просто Вэй Усянь совершенно этого не ожидал от Лань Ванцзи.

— Ты пропустил ужин, — скупо ответил тот.

— А, да, я решил немного потренироваться... — Вэй Усянь открыл дверь и пропустил Лань Ванцзи вперед, пытаясь припомнить, насколько ужасный беспорядок он оставил, когда выходил. Вроде бы не очень ужасный. — А за ужином я бы только время потратил, и госпожа Юй опять бы начала ругать меня за то, что я так невовремя заключил помолвку, и теперь им с дядей Цзяном будет неловко перед теми девушками, которых она пригласила в гости. Ну как по мне, дяде Цзяну плевать.

Вэй Усянь очистил стол, чтобы Лань Ванцзи мог поставить на него поднос.

— Тебе не стоило утруждаться, я бы мог приказать слуге принести еду.

— Я всё равно собирался к тебе.

Вэй Усянь украдкой осмотрелся. Книги на стеллаже стояли ровными рядами, Вэй Усянь там недавно прибрался, покрывало на кровати смялось, сундук под окном был заставлен огарками свечей, которые Вэй Усянь стащил со всего дома для эксперимента, да так и забыл, между ними затесался пустой кувшин из-под вина.

— Прости, я не думал, что ты придёшь ко мне.

— Я хотел сыграть тебе новую мелодию.

Вэй Усянь уселся за стол.

— Сыграй! Но только после того, как я поем, а то пока я слишком голодный для прекрасной музыки.

Вэй Усянь зажёг свечи в изящном подсвечнике в форме лотоса, и они уселись за стол, Вэй Усянь принялся за еду, а Лань Ванцзи налил себе чай: он скорее всего поужинал вовремя, вместе с Цзянами. Вэй Усянь трепался о том, как прошёл день, и одновременно рассматривал Лань Ванцзи — он почему-то от этого никогда не уставал. Свет от свечей падал на его глаза так, что те казались кусочками искристого янтаря.

Иногда Вэй Усянь про себя думал: «Бывают же люди настолько красивые, как цветущий сад», — и немного завидовал, хотя он и сам никогда не жаловался на свою внешность. В последние годы Вэй Усянь перестал следить за тем, кого считают самым сильным и самым красивым, но вроде бы он до сих пор был в первой десятке.

Вэй Усянь скользнул взглядом по колокольчику Юньмэн Цзян на поясе Лань Ванцзи. Адепты Юньмэн Цзян не раздавали их своим партнерам, это наследники ордена вручали колокольчик мужу или жене, показывая, что теперь они тоже часть семьи. Обычно колокольчик потом хранился в семейной сокровищнице вместе с другими дарами. Вэй Усянь вдруг подумалось, что Лань Ванцзи не из тех, кто будет прятать полезную вещь в сокровищницу просто потому, что это чей-то подарок.

Когда Вэй Усянь доел и очистил стол от пустых блюд и крошек, Лань Ванцзи положил на него гуцинь. Вэй Усянь улёгся на кровать поверх покрывала. Он до сих пор так и не понял, почему Лань Ванцзи показывает свои мелодии именно ему, а не кому-то из Гусу Лань. Вэй Усянь мог их оценить, Цзян Фэнмянь в своё время не зря потратил деньги на его учителя музыки, но всё же...

Мелодия полилась, такая же нежная и грустная, как у Лань Ванцзи обычно бывало, но было в ней что-то новое, очень весеннее: как будто подул первый теплый ветер после холодной дождливой зимы. Вэй Усянь склонил голову, прислушиваясь. Он не сразу заметил, что Лань Ванцзи вплёл в свою музыку юньмэнские мелодии, а когда заметил, то не сдержал улыбку.

— Тебе нравится? — спросил Лань Ванцзи, не переставая играть.

— Конечно. Преступление — скрывать такую прекрасную музыку ото всех.

Впрочем, Вэй Усянь знал, что говорить с Лань Ванцзи на эту тему бесполезно. Он сочинял музыку — обычную, а не новые мелодии для своего ордена — нечасто и в тайне, их слышали только Лань Сичэнь и Вэй Усянь. К славе Лань Ванцзи не стремился и ему как будто было совершенно всё равно, найдёт ли его талант признание или нет. Вэй Усянь даже немного восхищался этой его особенностью: он сам с любым рисунком, с любым новым изобретением или сочинённой мелодией бежал к друзьям, чтобы похвастаться, а Лань Ванцзи словно бы умел наслаждаться результатами своего труда в одиночестве.

— Сыграй ещё раз, — попросил Вэй Усянь.

Он взял в руки флейту, которую прислал в подарок Лань Сичэнь. За эти дни он успел немного с ней освоиться, но ещё не играл ничего серьёзного, словно приберегая для особого случая — и вот тот случай настал. Гуцинь и дицзы мало подходили для совместной игры, но им с Лань Ванцзи как-то удавалось подстроиться друг под друга. Послушав немного, Вэй Усянь начал играть, стараясь не менять и не тревожить мелодию Лань Ванцзи.



На следующий день они встречали гостей. Цзини прилетели первыми, и Вэй Усянь узнал об этом потому, что Цзян Чэн бесцеремонно разбудил его и сказал собираться: адепты, возвращающиеся с ночной охоты, заметили вдали целую вереницу заклинателей на мечах. Вэй Усянь спешно оделся и даже волосы в порядок привести не успел: они так и остались заплетенными в косу. Ему хотелось поскорее увидеть Цзян Яньли.

Когда они вышли во двор, первые гости уже опускались на землю. Цзинь Цзысюань держал на руках сына, который на самом деле был уже слишком большим, чтобы таскать его так: в этом году Цзинь Лину исполнилось шесть. Цзян Яньли приземлилась рядом с ним, и Вэй Усянь с трудом удержал себя, чтобы не кинуться к ней на шею. Они виделись не так уж давно, но он всё равно соскучился. В своём последнем письме Цзян Яньли упоминала, что они останутся в Пристани Лотоса до середины лета, чтобы Цзинь Лин мог вдоволь наиграться.

Вэй Усянь всегда считал, что Башня Золотого Карпа — не самое подходящее место для ребенка. Юным господам дозволялось играть только в специально отведённых комнатах, за ними ходили няньки и не спускали с них глаз. Цзинь Лину там даже в пруд лазить запрещалось.

«Он такой маленький, а жизнь у него уже хуже, чем у многих взрослых, — заметил Вэй Усянь во время своего последнего визита в Башню Золотого Карпа. — Но теперь я не удивляюсь, почему павлин вырос таким самовлюблённым занудой. Из ребенка, которому нельзя ловить рыбу и лазить по деревьям, ничего хорошего не выйдет».

Цзян Яньли тогда его пожурила за то, что он так отзывается о Цзинь Цзысюане, но согласилась, что Цзинь Лину надо бы побольше свободы, ему уже шесть.

Теперь, после официальных приветствий, Цзинь Лин спрыгнул на землю, и тут же с воплем «Дядя!» помчался к Цзян Чэну. Вэй Усянь первым крепко обнял Цзян Яньли и ткнулся носом в её волосы. От неё пахло благовониями, она одной рукой приобняла Вэй Усяня, а второй потрепала его по голове, как маленького.

— Ты только что проснулся, А-Сянь? — Цзян Яньли потрогала его косу, из которой уже вылезли непослушные пряди.

— Ага.

Они отошли друг от друга как раз вовремя, чтобы Цзян Чэн смог наконец поприветствовать сестру. На нём уже висел Цзинь Лин, вцепившись обеими руками в его ханьфу.

Свита у Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли на этот раз была совсем небольшой. Вэй Усянь подозревал, что они решили путешествовать на мечах именно для того, чтобы за ними не увязались дальние родственники и всякие дармоеды, которых держал при себе Цзинь Гуаншань: они бы просто не выдержали такого долгого полёта на мечах. Среди мужчин и женщин с бело-золотых орденских ханьфу Вэй Усянь с удивлением узнал Мо Сюаньюя. Тот выглядел измотанным — вряд ли привык путешествовать так далеко на мече, — но старался держаться так же непринуждённо, как и все остальные. Подозрительная девица обнаружилась только одна, и одета она была скромнее, чем обычно одевались племянницы Цзинь Гуаншаня, решившие его соблазнить.

«Тут никого нет, — с удивлением понял Вэй Усянь, — потому что даже Цзинь Гуаншань не решится уводить жениха у брата главы великого ордена».

Только сейчас ему пришло в голову, что им даже не обязательно изображать влюблённость: никто не посмеет оказывать Вэй Усяню знаки внимания, потому что это может оскорбить клан Лань.

Вэй Усянь поприветствовал старых знакомых из Ланьлин Цзинь, и все наконец зашли в дом. Госпожа Юй отправила Вэй Усяня приводить себя в порядок перед приездом всех остальных гостей, приговаривая, что выглядит он не как помощник Цзян Фэнмяня, а как конюх. Помощнику Цзян Фэнмяня полагалось носить дорогие фиолетовые ханьфу, идеально подходящие случаю, и правильно забирать волосы.

Вэй Усянь позвал служанку, чтобы та помогла ему с волосами: сам он так и не научился сделать себе сложные причёски с косами. Он уже мрачно думал о том, как у него потом будет весь день ныть голова, а солнце раскалит металл гуаня так, что до него нельзя будет дотронуться.



Когда Вэй Усянь вышел из своей комнаты, его уже поджидал Лань Ванцзи. В своём белоснежном ханьфу он выглядел так, будто собрался на похороны (но при этом умудрялся оставаться настолько прекрасным, что вдовушка покойного непременно захотела бы, чтобы он её утешил).

— Гости уже прибывают, — сказал Лань Ванцзи и протянул Вэй Усяню руку.

Так они и пошли на пристань, держась за руки. Близился полдень, жара стояла страшная, и солнце висело в зените, заставляя Вэй Усяня то и дело морщиться. Лань Ванцзи достал из мешочка цянькунь зонт и раскрыл над ними.

— Спасибо.

Они присоединились к Цзянам, которые уже стояли на пристани, поджидая лодки. Резиденцию Юньмэн Цзян украсили к празднику: повсюду развевались фиолетовые стяги, украшенные лотосом. Ворота сверкали свежей краской, металлические ручки, петли и украшения на павильонах натёрли до зеркального блеска, намыли черепицу, настил тщательно подмели, так что на нём не найти было ни одного листочка.

Гости прибывали на лодках с фиолетовыми навесами, бросающими на палубу густую тень. Вскоре подошла первая из них, и на пристань поднялся высокий седой старик в простом сером ханьфу. Цзян Фэнмянь сердечно его поприветствовал. Видимо, это и был тот самый Чжэн Минъин, который прожил семьсот лет. Выглядел он не старше ста.

Вслед за ними поднялись Вэни. Вэнь Юань заметно вытянулся с тех пор, как Вэй Усянь последний раз его видел, за спиной у него висели лук и колчан — наверное, отказался везти их в сундуке вместе со всеми остальными вещами. Вэй Усянь обнял Вэнь Нина, который страшно смутился от этого, и коротко поприветствовал Вэнь Цин. Вид у неё был усталый, под глазами залегли тени: наверное, пыталась перед отъездом закончить со всеми делами.

— Ты чего такой бледный? — спросил Вэй Усянь Вэнь Юаня. — Укачало?

Тот осторожно кивнул.

Вэнь Цин между тем достала шкатулку и, поклонившись, протянула её Цзян Фэнмяню, благодаря его за гостеприимство. В шкатулке лежали лечебные травы, которые она готовила сама, это был небольшой подарок, но весьма ценный: Вэнь Цин считалась одним из лучших лекарей Поднебесной.

Дальше последовали приятельницы госпожи Юй со своими дочерьми и племянницами, все они были красивыми девушками, и все они путешествовали в компании нескольких служанок, которые тихонько перешёптывались, разглядывая хозяев и других гостей. Все они вручили Цзянам по маленькому подарку.

Вэй Усянь между тем залюбовался Син Юйцзин, которая легко перепрыгнула с лодки на причал и помогла взобраться своей служанке. Из всех девушек, что пригласила госпожа Юй, она единственная ему нравилась — вот только Вэй Усянь был совсем не в её вкусе (и к тому же её родители надеялись на брак с Цзян Чэном). Вэй Усянь всегда видел, нравится он девушке или нет, это спасало его от неловких ситуаций и разочарований. Вэнь Цин, например, он совершенно не нравился, хоть они и были друзьями, в её мысленном листе женихов он занимал одно из последних мест. Син Юйцзин чем-то напоминала ему Лань Ванцзи: наверное, своей элегантностью и внешней холодностью, хотя, встречаясь с ней на ночных охотах, Вэй Усянь узнал, что она остра на язык.

Последней прибыла Юй Шаньхун, старшая сестра Юй Цзыюань, на этот раз без своей племянницы: к величайшему облегчению Вэй Усяня, та вышла замуж ещё прошлой весной. Впрочем, сама Юй Шаньхун ему нравилась, она была такой же вредной и властной, как и все остальные женщины семьи Юй, но удачное замужество немного смягчило её характер: супруг Юй Шаньхун был не столь родовит, как Цзян Фэнмянь, но богат, любил жену без памяти и позволял ей всем заправлять в ордене. Она почему-то хорошо относилась к Вэй Усяню и просила называть её тетушкой, может, только для того, чтобы позлить сестру.

Когда приветствия закончились, а слуги унесли подарки, Вэй Усянь смог наконец с облегчением вздохнуть. Он терпеть не мог церемонии. Ему в принципе никогда не нравилось «соответствовать», ему не хотелось забивать себе голову правилами поведения и всеми этими бесконечными вопросами о том, что надеть, как к кому обращаться, кому кланяться первым. Когда они его особенно доставали, он напоминал себе, что если бы его не подобрал на улице Цзян Фэнмянь, он бы в лучшем случае попал к крестьянам, решившим, что из девятилетнего мальчишки выйдет помощник по хозяйству. Он бы сейчас не умел читать и писать, двое из его пяти детей умерли бы во младенчестве, он бы думал о том, какой в этом году будет урожай и не придётся ли им голодать зимой, а не ныл бы, что хочется надеть на совет кланов любимое охотничье ханьфу вместо торжественного тёмно-фиолетового, и вообще лучше бы никуда не ездить, а остаться дома и рыбачить вечерами.

Пока они шли к главному дому, где уже накрыли столы, Вэй Усянь пожаловался Лань Ванцзи:

— Это ханьфу такое тяжелое и тёплое, что если бы я не был заклинателем, то уже бы умер от жары.

— Оно очень тебе идёт.

— Мои простые ханьфу, в которых не так жарко, мне идут ничуть не меньше, — Вэй Усянь надулся. Впрочем, поделать с этим ничего было нельзя, как и с тем, что ему предстоит высидеть ужасно скучный обед, где не удастся как следует набить брюхо, потому что придётся со всеми общаться.

Ну, зато он при этом будет очень хорошо выглядеть. В волосах Вэй Усяня был сегодня его любимый гуань, где в переплетении серебряных лепестков лежал голубой камень с красной сердцевиной. Он был мутным и немного потрескавшимся, так что ювелиру пришлось нелегко, но зато внутри него словно горел живой огонь, закованный в лёд.

За обедом Цзян Фэньмянь объявил о помолвке Вэй Усяня и Лань Ванцзи. Все взгляды устремились на них, и Вэй Усянь склонившись влево, положил руку поверх руки Лань Ванцзи.

В повисшей тишине отчётливо раздался голос Юй Шаньхун, которая сидела рядом с сестрой:

— Смотри-ка, он нашёл себе жениха не хуже, чем у твоей дочери.

Вэй Усянь с трудом сдержал смешок. И, понимая, что после обеда его ждёт нагоняй от госпожи Юй, он ответил:

— Ну что вы, тетушка, намного лучше: Лань Чжань красивее, прекрасно играет на гуцине и мне не придётся делить его с постом главы ордена.

Вэй Усянь положил руку на колено Лань Ванцзи. Тот не дрогнул. Их столики находились достаточно близко, чтобы этот жест выглядел естественно.

Юй Шаньхун перевела взгляд на Лань Ванцзи.

— Я надеюсь, молодой господин Лань тоже доволен своим выбором?

— Да, — коротко ответил тот. — Я счастлив быть женихом Вэй Усяня.

Увы, Лань Ванцзи произнёс это своим обыкновенным сдержанным тоном, в котором не чувствовалось вообще никакого счастья.

— Ну что ж, — продолжила Юй Шаньхун, — я думаю, надо поздравить молодого господина Вэя со столь удачной помолвкой.

Его неловко поздравили. Ситуация усугублялась тем, что помолвку они заключили в последний момент, и теперь некоторые приятельницы госпожи Юй были разочарованы, что им не удастся пристроить своих дочек или племянниц за Вэй Усяня, а ведь они приехали сюда именно для этого, а не для того, чтобы поесть семена лотоса.

Цзян Фэнмянь завёл разговор о предстоящих развлечениях. Сегодня гости могут отдохнуть и освоиться на новом месте, завтра с утра они поплывут собирать лотосы.

В прежние времена, когда Юньмэн Цзян был маленьким орденом, глава клана и его семья собирали лотосы вместе с обычными адептами просто потому, что не мог себе позволить нанять ещё работников. Потом это стало традицией. В Юньмэн Цзян никогда не чурались труда, и каждый год, сколько Вэй Усянь себя помнил, они все вместе садились в лодки, переодевшись в самую простую одежду, которую не жалко промочить и испачкать, брали большие плетеные корзины и отправлялись за лотосами. В первый его год в Пристани Лотоса Цзян Фэнмянь посадил Вэй Усяня в свою лодку рядом с Цзян Чэном и показал, как срезать коробочки лотоса маленьким ножом, как потом вынимать из них плоды и снимать кожицу.

Память у Вэй Усяня всегда была паршивая, но тот день от почему-то помнил очень отчетливо. Погода была такой же жаркой, как сейчас, и Вэй Усянь снова обгорел (он почему-то очень часто обгорал в те первые годы), лицо у него было всё красное, и Цзян Фэнмянь надел на него широкополую шляпу, которая ужасно мешалась, и велел не снимать. Они заплыли в дальний конец озера, от воды резко пахло ряской и подгнивающими водорослями, и Вэй Усянь тогда ещё не успел привыкнуть к этому запаху. Цзян Чэн сидел на корме лодки, болтая ногами в воде, штаны его были подвернуты, подол заткнут на пояс. Он уже срезал со своей стороны все коробочки лотосов, до которых мог дотянуться, и просто бездельничал. Вэй Усянь вытащил из-за пояса маленький ножик с деревянной рукоятью, и Цзян Фэнмянь показал ему, как обрезать стебель лотоса — аккуратно, чтобы не повредить растение. Вэй Усянь закинул свои первые несколько коробочек в корзину, и Цзян Фэнмянь повернул лодку, чтобы дотянуться до других. Цзян Чэн оживился, потянулся за лотосом — чуть не упал в воду.

Когда Вэй Усяню было пятнадцать или шестнадцать, он выпендривался, срезая коробочки лотоса мечом, пока не утопил его в озере. Ему пришлось нырять, и госпожа Юй его потом на неделю отправила мыть посуду.

Обед уже подходил к концу, Вэй Усянь перебрался поближе к Лань Ванцзи и пил вино, положив голову ему на плечо. От одежды Лань Ванцзи больше, чем обычно, пахло сандалом: вечерами он, как и все остальные, жег благовония, чтобы не доставала мошкара. Цзинь Лин уже заснул на коленях у Цзян Чэна, крепко вцепившись в его ханьфу. Вэй Усянь подозревал, что мелкий паршивец чувствует в нём родственную душу: уже в шесть лет было понятно, что Цзинь Лин унаследовал упрямство и буйный темперамент от дяди и бабушки. Возможно, Вэй Усяню было немного обидно, что это не он любимый дядя: дети Пристани Лотоса его обожали, а Цзян Чэна побаивались.

Когда все начали подниматься, Вэй Усянь собрался было улизнуть в компании Цзян Яньли, но его поймала Юй Шаньхун. Она хотела поговорить с ним и госпожой Юй о тренировках адептов, и Вэй Усяню пришлось, состроив самую серьёзную физиономию, объяснять, чему он учит. Вскоре госпожа Юй извинилась и ушла, сославшись на то, что ей надо провести тренировку. Естественно, все адепты сейчас были в своих спальнях, Цзян Фэнмянь дал им день отдыха, но Вэй Усянь не сомневался, что через несколько минут они побегут на тренировочную площадку, потому что никто в здравом уме не посмеет возражать госпоже Юй.

— Вэй Ин, — обратилась к нему Юй Шаньхун, — ты ведь покажешь мне те талисманы, оглушающие гулей?

— Конечно, тётушка.

Госпожа Юй сбежала — тактически отступила, — оставив его на съедение своей сестре. До ужина Вэй Усянь точно не освободится.



Следующим утром его снова разбудил Цзян Чэн.

«Слуг у нас нет, что ли?» — раздражённо подумал Вэй Усянь, выбираясь из постели. Если бы за ним пришёл слуга, он бы точно не посмел дать Вэй Усяню коленом под зад.

Пора было собирать лотосы. Все поднимались на рассвете, чтобы успеть до жары, ближе к обеду гости отправятся отдыхать, а второй раз сядут в лодки уже вечером.

Вэй Усянь, потягиваясь, вышел за Цзян Чэном. Утро было мокрым: на траве, деревянном настиле и широких листьях лотосов сверкала роса, над водой низко стелился туман, из-за чего озеро казалось призрачным, как будто видишь его во сне. На пристани уже вертелись адепты, спуская лодки на воду. Горели фонари. В тумане Лань Ванцзи в своём белом ханьфу походил на нефритовую статуэтку.

«Мне ведь надо будет сесть с ним в одну лодку», — отвлечённо подумал Вэй Усянь. Он ещё не до конца проснулся, и будь его воля, сейчас бы свернулся калачиком прямо на пристани и заснул.

— Вэй Ин.

— Не ожидал увидеть меня в пять утра? — Вэй Усянь слабо улыбнулся. Лань Ванцзи ничего ему не ответил.

Гости потихоньку начали собираться, одна из девиц, которую собирали сватать за Цзян Чэна, потирала глаза, и жаловалась своей служанке, что никогда в жизни не вставала так рано. На лице Вэнь Цин виднелась мрачная решимость убить любого, кто подойдёт к ней: Вэнь Нин не раз жаловался Вэй Усяню, что по утрам у его сестры всегда паршивое настроение.

Приобняв Лань Ванцзи за талию, Вэй Усянь пошёл выбирать лодку для них двоих. Он не сразу заметил, что Цзян Чэн кидает на него полные возмущения взгляды. Ах да, точно, прежде они всегда сидели в одной лодке, а это значит, что юная леди со своей служанкой в ту же лодку просто не поместятся — и вот теперь, когда Вэй Усянь сбежал от него к Лань Ванцзи, госпожа Юй обязательно воспользуется случаем, и Цзян Чэну не избежать общения с одной из потенциальных невест. Вэй Усянь на его месте сам пригласил бы Син Юйцзин, она выглядела меньше всего заинтересованной в браке.

— Извини, мне нужно спасти своего шиди, — сказал Вэй Усянь и двинулся к Вэням. Он думал о том, кого бы посадить в лодку к Цзян Чэну, когда к нему подошла одна из приглашенных девушек в сопровождении служанки.

— Молодой господин Вэй! — робко окликнула она. — Вы меня не помните?

— Вы вчера приехали в Пристань Лотоса со своей матушкой?..

Она растерянно улыбнулась.

— Нет... весной вы мне помогли упокоить духов в кургане?..

И правда, было такое. Вэй Усянь тогда путешествовал и не успел отойти далеко от Юньмэна, когда наткнулся на старый курган, размытый водой. Наверное, прежде он был запечатан, а теперь печати опали, и духи разгулялись. Если бы тела в кургане не успели сгнить так, что остались одни белые кости, то оттуда наверняка полезли лютые мертвецы. Девушка в сером ханьфу пыталась успокоить их заклинаниями, но её сил не хватало. Вэй Усянь тогда действительно ей помог, — даже ему пришлось нелегко с духами воинов, давным-давно погибших в сражении, — но не запомнил ни её имени, ни к какому ордену она принадлежит.

— А, так это были вы! — Вэй Усянь улыбнулся. — У меня плохая память на лица, дева...

— Дева Ду.

За её плечом возникла высокая, очень худая женщина с мрачным лицом.

— Синьи, — властно сказала она, — Цзыюань пригласила меня в свою лодку, и мы обе надеемся, что молодой господин Цзян будет рад составить тебе компанию, раз уж я не могу быть с тобой. Он научит тебя собирать лотосы.

«Теперь это так называется», — едко подумал Вэй Усянь. Конечно, госпожа Ду хотела, чтобы её дочка пофлиртовала с Цзян Чэном и даже не постаралась выдумать предлог поприличнее, чтобы оставить их почти что наедине, только с одной служанкой.

Вэй Усянь оглянулся. Цзян Чэн стоял на пристани в отдалении, скрестив руки на груди с очень мрачным видом. Наверняка он уже готовился довести до слез любую девицу, которая попробует к нему подойти.

— Простите, это совершенно невозможно, — сказал Вэй Усянь, — Цзян Чэн попросил меня передать деве Вэнь, что хотел бы прямо сейчас обсудить с ней кое-какие медицинские вопросы.

На самом деле он хотел предложить Вэнь Нину составить Цзян Чэну компанию, но не смог сходу придумать повод для этого, а при гостях не мог сказать, что надо спасать Цзян Чэна от невест — или невест от него.

Вэнь Цин холодно посмотрела на Вэй Усяня. Скорее всего она прекрасно понимала его намерения.

— Ну что, пойдём, А-Юань, обсудим с молодым господином Цзяном его здоровье, — последние два слова она произнесла с нажимом и, взяв Вэнь Юаня за руку, пошла к Цзян Чэну.

Ду Синьи выглядела совершенно потерянной, и тут вмешался Вэнь Нин.

— Дева Ду, я могу составить вам компанию, в моей лодке будет свободное место. Я уже прежде бывал тут во время сбора лотосов, и могу вас всему обучить.

«Было бы чему учить», — подумал Вэй Усянь. Ну ладно, Вэнь Нин, в отличие от Цзян Чэна, точно не сожрёт бедняжку заживо.

После этого Вэй Усянь снова присоединился к Лань Ванцзи, и они сели наконец в лодку. Между ними стояла большая плетеная корзина, и Вэй Усянь оттолкнулся шестом, пуская лодку к зарослям лотосов.

Пристань Лотоса стояла на берегу целой системы озёр, соединенных друг с другом протоками, все они принадлежали семье Цзян, и каждую осень адепты ордена собирали урожай. Дальше были озёра местных фермеров, которые растили лотосы на продажу, и Вэй Усянь вспомнил, как в детстве они с другими учениками плавали воровать лотосы из чужих прудов и озёр. И чего тогда им свои не нравились? Видимо, ворованные вкусней (с яблоками, сливами и локвами дело обстояло так же).

Где-то слева виднелась призрачным силуэтом лодка Цзян Чэна. Над водой разносились негромкие разговоры, в которых Вэй Усянь ничего не мог разобрать. Он протянул Лань Ванцзи короткий нож.

— Это чтобы обрезать коробочки. Вот так, под самый корень, — перегнувшись через борт, Вэй Усянь показал Лань Ванцзи, как правильно.

— Я думал, их надо рвать со стеблями.

Вэй Усянь вздохнул.

— Мне так больше нравится, но тогда они занимают слишком много места в корзине, и можно повредить сам цветок.

Лань Ванцзи кивнул и, засучив рукава ханьфу, перегнулся через другой борт. Следующие несколько минут они провели в молчании, наполняя корзину коробочками лотосов. Солнце ещё только-только показалось из-за горизонта, туман начал потихоньку рассеиваться — но пока никто ещё не веселился. Позже, когда станет жарко, они будут брызгаться друг в друга водой, и, закинув полные корзины на причал, гоняться друг за другом на лодках.

Вэй Усянь задумался, оценит ли Лань Ванцзи такое развлечение.



К тому времени, как солнце начало припекать, они успели собрать несколько корзин с лотосами и немного поесть семена. Лань Ванцзи сперва не решался их трогать, как будто был работником на господской ферме, а не гостем. Когда они подходили к пристани, то пересекались по пути с Цзян Чэном и Вэнь Цин. Те почти не говорили и следили за тем, чтобы Вэнь Юань не упал в воду, слишком сильно перегнувшись через борт лодки.

Когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи в очередной раз проплывали мимо, Цзян Чэн плеснул в них водой. Вэй Усянь не остался в долгу.

— Лань Чжань, — сказал он, — если ты не хочешь вымокнуть до нитки, то лучше тебе сейчас остаться на суше... Хотя нет, не надо! Сейчас самое веселье начнётся!

Вэй Усянь решил, что сделал своё дело и предупредил Лань Ванцзи, и если тот захочет, то спрыгнет на берег — Вэй Усянь как раз подвёл лодку к песчаной косе, что делила озеро пополам, — а если нет, то пусть плещется вместе с остальными.

Откуда-то слева раздался смех. Это адепты Юньмэн Цзян и Ланьлин Цзинь уже гонялись друг с другом. На носу ланьлиньской лодки стоял, выпрямившись, Цзинь Лин, как капитан корабля, и подгонял крепкого парня, сидевшего на веслах. Когда юньмэнская лодка догнала их и врезалась в левый борт, Цзинь Лин чуть не плюхнулся в воду: сидевший рядом Мо Сюаньюй удержал его, вцепившись в голые щиколотки. Только сейчас Вэй Усянь заметил, что на Цзинь Лине нет сапог и носков.

— Это опасно, — сказал Лань Ванцзи. — Он мог упасть в воду.

— Ничего страшного, он отлично плавает.

Цзинь Лин между тем перегнулся через борт, набрал в рот воды и плюнул ей прямо в лицо парня, который вёл юньмэнскую лодку. До лица вода, правда, так и не долетела, вся вылилась на колени.

Госпожа Юй с подругами, Цзян Фэнмянь и некоторые взрослые адепты сошли на берег, и Вэй Усянь с тоской подумал, что когда-нибудь и он, наверное, будет сидеть на берегу и смотреть, как резвятся «детишки». Или он до старости останется таким же, как сейчас?

— Лань Чжань, держись крепче!

Он направил лодку туда, где младшие адепты уже вовсю плескали друг с друга водой. Схватив со дна лодки весло, Вэй Усянь опустил его в воду, а потом резко выдернул — и забрызгал сразу всех.

— Вэй Усянь!

Он только рассмеялся и пригрозил веслом — мол, если сунетесь, то получите. Это, конечно, никого не остановило, и они начали плескаться. Даже Вэнь Юань, до того прятавшийся за Вэнь Цин, присоединился к веселью.

Вэй Усянь смеялся, сам не зная, чему.

— Ловите этого мелкого паршивца! — прозвучало откуда-то сбоку. Наверняка мелким паршивцем был Цзинь Лин.

Син Юйцзин прошептала заклинание, и Вэй Усяня так окатило водой, что их с Лань Ванцзи лодка чуть не перевернулись. Остальные лодки закачались, и Вэнь Юань, не удержавшись, свалился за борт. Несколько мгновений он беспомощно барахтался в воде, как новорождённый щенок, и только когда он начал тонуть, до Вэй Усяня дошло, что Вэнь Юань не умеет плавать. Он хотел было броситься на помощь, но Цзян Чэн, не раздеваясь, уже сиганул за борт. Впрочем, зачем ему раздеваться? Он уже вымок до нитки.

Веселье тут же прекратилось, даже несмотря на то, что Цзян Чэн сразу же вытащил Вэнь Юаня, и тот успел только наглотаться воды.

Вэй Усянь и Лань Ванцзи подплыли к лодке Цзян Чэна и Вэнь Цин.

— Что за безобразие, — сказал Вэй Усянь, — мальчику уже десять, а он до сих пор не умеет плавать.

В борт лодки вцепилась маленькая рука, и Вэй Усянь вздрогнул от неожиданности. Это оказался Цзинь Лин, который подплыл к ним под водой. На нём была одна только нижняя рубашка и штаны. И золотой гуань в волосах, конечно.

— С ним всё в порядке? — спросил Цзинь Лин и, подтянувшись, заглянул в лодку Цзян Чэна и Вэнь Цин.

— К счастью, да, — сухо произнесла Вэнь Цин. — Но чтобы я ещё раз пустила А-Юаня участвовать в ваших дурацких забавах!

— Но тётя... — слабо возразил Вэнь Юань. — Мне понравилось.

Та строго посмотрела на него.

— Ты чуть не утонул.

— Если научить его плавать, то вряд ли он утонет в наших озерах, — заметил Вэй Усянь.

Ему достался ещё один строгий взгляд.

— Мы с Цзян Чэном научим!

— Нет уж, спасибо.

— Я могу научить! — заявил Цзинь Лин. — Я плаваю не хуже взрослых!

Вэй Усянь за шкирку затянул его в свою лодку.

— Да уж, плаваешь. Плавники ещё не выросли?

Цзинь Лин обиженно фыркнул. Вэй Усянь направил лодку к берегу. Всё, наигрались, и к тому же сейчас будет обед. Он оглянулся на Цзян Чэна. Тот стащил вымокшую одежду и отжимал её, пока Вэнь Цин делала то же самое с одеждой Вэнь Юаня.

Когда они подошли к причалу, из дома уже пахло тушеным мясом и пряностями. Они вышли на пристань, с их одежды на деревянный настил лилась вода. Лань Ванцзи достал талисманы, которые каким-то невероятным образом остались сухими, и привёл в порядок одежду.

— Спасибо, Лань Чжань! Ты такой предусмотрительный!

Настроение у него было отличное, а вот какое у Лань Ванцзи — он не знал. Они дружили почти пятнадцать лет, но Вэй Усянь до сих пор не мог представить, о чём Лань Ванцзи думает, как и к чему он относится. Даже Цзян Чэна было проще понять: Вэй Усянь давно научился различать его «это меня действительно бесит» и «меня ничего не бесит, но я всё равно буду ворчать, потому что вот такой я человек».

Слуги уже звали обедать, так что они быстро переоделись в своих комнатах и поспешили в главный дом. Из-за того, что Вэй Усянь и Лань Ванцзи теперь были обручены, их всегда сажали вместе. Рядом с ними расположилась одна из приятельниц госпожи Юй со своей племянницей, крупной девушкой лет восемнадцати, которую тетушка отчаянно хотела посватать хоть за кого-нибудь. «А не рановато ли?» — подумал Вэй Усянь. Девицы, которых сватали ему и Цзян Чэну, всегда были заметно младше них, лет восемнадцати-двадцати, кроме разве что Син Юйцзин, которой уже исполнилось двадцать три. Может, госпоже Юй стоило искать кого-нибудь постарше?

С другой стороны, они все были заклинателями, и это не имело никакого значения: если у жены Цзян Чэна будет мало духовной силы, то он ее все равно переживет, даже будь она на пятьдесят лет младше, если же она окажется его ровней, то они смогут надоедать друг другу следующие несколько сотен лет.

Вэй Усянь в очередной раз задумался о том, как же обычаи заклинателей отличаются от обычаев простых людей. Их с Цзян Чэном ровесники из города давным-давно женились и обзавелись выводком детей, а лет через пять они уже будут дедушками. Сам Вэй Усянь мог бы сейчас уже договариваться о помолвках своих детей (ему почему-то казалось, что останься он среди простых людей, то женился бы очень рано).

Он перевёл взгляд на Цзян Чэна. По левую руку от него сидела Син Юйцзин, они показательно игнорировали друг друга. Да, такими темпами Цзян Чэн нескоро себе кого-нибудь найдёт.

— Как думаешь, — Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи, — почему у заклинателей почти никогда не бывает больше одной жены?

— Это суетно и отвлекает от самосовершенствования.

— А, по-моему, дело просто в том, что у заклинательниц есть дела поинтереснее, чем выходить замуж. Вот представь, тебя сватают за какого-нибудь вредину вроде Цзян Чэна... и зачем это тебе, если ты можешь спокойно жить в своём ордене и завести любовника?

На самом деле удивительно, что заклинателям удавалось заиметь хотя бы одну жену, но дело, наверное, было в том, что некоторые из них добровольно оставались холостяками и посвящали себя ордену, как Лань Цижэнь. Или ни одна женщина не согласилась его терпеть?

— А твой дядя никогда не думал жениться?

— Нет.

— А я думал...

Слуги принести смену блюд, и Лань Ванцзи бросил на Вэй Усяня строгий взгляд. Ясно, за едой не говорить.

Вэй Усянь надулся, но отвлекать Лань Ванцзи не стал. Он попытался заговорить со своей соседкой, но та оказалась на редкость скучной дамой, так что Вэй Усянь замолчал и принялся прислушиваться к чужим разговорам.

Госпожа Юй и госпожа Ду обсуждали своих детей, а бедняжка Ду Синьи сидела рядом с матерью и отчаянно краснела, когда та рассказывала, как её дочь мазала на щёки сок красных ягод, чтобы «быть красивой» и вечно всё роняла. Вэй Усянь ей посочувствовал: воспоминания госпожи Юй звучали чуть менее стыдно, хотя, если её послушать, она воспитывала двух чудовищ и одну бесполезную послушную девочку. За Цзян Яньли Вэй Усяню стало обидно: он, конечно, знал, что прежде госпожа Юй считала обоих своих детей совершенно бесполезными, но ведь в последнее время она стала намного лучше к ним относиться. Она даже к Вэй Усяню стала лучше относиться, и он не знал, то ли у неё смягчился характер, то ли дело просто в том, что Вэй Усянь с возрастом стал очень похож на отца. В детстве он почему-то походил на Цзян Фэнмяня, и их с Цзян Яньли и Цзян Чэном частенько принимали за родных.

Впрочем, их до сих пор иногда принимали за родных.

— К счастью, вскоре он станет не нашей проблемой, а Лань Цижэня, — расслышал Вэй Усянь и понял, что речь идёт о нём. Сперва ему захотелось возмутиться, но он вспомнил, что старейшины Гусу Лань согласились на помолвку только с тем условием, что ноги Вэй Усяня в Облачных Глубинах не будет, и он, пожалуй, был бы не против посмотреть, как госпожа Юй пытается выдать его замуж в клан Лань. Главное, чтобы у Лань Цижэня от одной мысли об этом искажения ци не случилось.

Вечер они тоже провели в трудах, а закончили его поздним ужином. На этот раз рядом с Вэй Усянем сидела Вэнь Цин, и пока Цзян Фэнмянь рассказывал о том, как для его семьи важен сбор лотосов и как в свое время маленький орден Юньмэн Цзян выживал за их счёт, она наклонилась к Вэй Усяню и прошептала:

— Ну что же, вы нашли много бесплатных рабочих рук.

— Да толку-то от них. Проще нанять крестьян, а эти толком работать не умеют, а пока принимаешь их дома — умаешься. И едят много.

Вэнь Цин усмехнулась.

— Ты как будто для них сам готовишь.

— Если бы я для них готовил, дядю Цзяна обвинили в том, что он хочет отравить гостей.



На следующий день в планах были соревнования лучников. Гости не собирались второй день подряд вставать раньше полудня, и с утра Вэй Усяня и Цзян Чэна отрядили устроить соревнования для младших адептов, чтобы они не чувствовали себя обделенными. К ним присоединился Лань Ванцзи. Он молча помогал расставлять мишени и чертить на земле отметки. Когда они управились, к ним вышел Цзян Фэнмянь, чтобы судить соревнования.

Тут были мальчишки от десяти до четырнадцати, Цзинь Лин тоже порывался стрелять вместе с ними, но не смог натянуть луки, которые они носили. После этого он страшно обиделся, и Цзян Чэн сперва его отругал, а потом принёс ему семена лотоса и арбуз.

Вэнь Юань, единственный нездешний среди адептов Юньмэн Цзян, был один, без дяди и тёти — может, даже не сказал им, что участвует в соревновании. В любом случае, всё это было несерьёзно: дети постреляют немного, победители получат по пирогу и парочке монет, и будут ещё пару дней подряд задирать нос. Вэй Усянь и сам в детстве постоянно участвовал в таких соревнованиях и страшно гордился собой, когда побеждал Цзян Чэна, а тот от этого ужасно бесился. Только взрослым Вэй Усянь понял, в чём было дело: до того, как Вэй Усянь появился в Пристани Лотоса, Цзян Чэн был во всём первым. Вэй Усянь начал учиться позже остальных и некоторое время не доставлял ему хлопот, но потом, лет в тринадцать, он обогнал Цзян Чэна — и тот сразу утратил свой статус особенного талантливого ученика. Это было чистой воды невезением: редко бывало такое, чтобы в одном поколении в ордене было два выдающихся заклинателя, которые бы с детства обогнали на две головы всех своих сверстников, и если бы Цзян Фэнмянь не привёл в дом ребенка своих погибших друзей, Цзян Чэна ждала бы совсем другая жизнь, он был бы самым лучшим в поколении, и ровесники ему бы в подмётки не годились, в его двенадцать лет уже было заметно, что он сформирует очень сильное золотое ядро. А потом появился Вэй Усянь и всё испортил.

Он до сих пор задавался вопросом, как так вышло, что они с Цзян Чэном стали лучшими друзьями, а если и пытались душить друг друга подушками, то только в шутку.

Поддавшись порыву, Вэй Усянь обнял Цзян Чэна, который сидел рядом с ним и за шкирку удерживал Цзинь Лина от беготни.

— Что это ты делаешь?!

— Что, уже нельзя шиди обнять?

Цзян Чэн фыркнул, но, как обычно, не стал выворачиваться. Цзинь Лин возмутился, что его не обнимают, так что Вэй Усянь притянул его к себе и чмокнул в макушку. Так они втроём и сидели, наблюдая за соревнованием. Лань Ванцзи сел рядом, и Вэй Усянь сперва хотел пригласить его пообниматься, но решил, что тот не оценит.

Вэнь Юань, за которого Вэй Усянь болел, вышел в финал, проиграл двум мальчикам постарше.

— Дядюшка учил стрелять, — прокомментировал он.

Вэнь Нин был одним из лучших лучников в клане Вэнь, но не любил этим хвастаться. Он редко участвовал в больших охотах и предпочитал тихо помогать сестре. Вэй Усянь так до сих пор и не понял, в чём тут дело: то ли Вэнь Нин просто стеснительный, то ли не хочет лезть в семейный гадюшник дальше, чем того требуют приличия.

За третье место Вэнь Юаню вручили корзину поздних персиков, и он убежал — наверное, хвастаться дяде и тёте. Пора было готовиться к соревнованиям для взрослых.

В этом Вэй Усянь уже не участвовал. Он пообедал вместе с остальными и отправился к себе в комнату, собираться.

Соревнования для взрослых были куда серьёзнее, чем для малышни. Победителю ничего не полагалось, кроме разве что красивого цветка, которым его по традиции одаривали, но орден Юньмэн Цзян был большим, на соревнования придёт много людей из разных орденов, и победой — или хотя бы первыми пятью местами, — ещё долго можно будет хвастаться. Вэй Усянь знал, что вскоре подтянутся юноши из соседних орденов, как это бывало обычно, и яблоку негде будет упасть. На скамьях рассядутся девушки и парни, будут кидать цветы своим возлюбленным, старики соберутся небольшим кружком, чтобы судить и сплетничать о молодых заклинателях: кто лучше, а кто хуже, кого ждёт большое будущее, а кто так и останется рядовым адептом.

Вэй Усянь собирался сегодня победить.

Перерыв все свои сундуки с одеждой, он выбрал сине-зеленое ханьфу, расшитое золотом, с белой нижней рубашкой, которые лучше всего сочетались с его загорелой под конец лета кожей. Благородным юношам, конечно, полагалось быть бледными в любое время года, но Вэй Усянь никогда не был благородным и не собирался таковым притворяться. Всё равно старшие заклинатели и заклинательницы всегда думали о нём так: «Происхождение у него, конечно, подкачало, но...». Кое-кто даже возмущался, что он не знает «своего места», но Вэй Усяню на это было наплевать. Люди всё равно постоянно судачили за его спиной: что он внебрачный сын Цзян Фэнмяня, что он тайком занимается темным заклинательством, что у него куча любовниц и вообще он только и делает, что «девок портит». Теперь наверняка будут сплетничать и из-за помолвки с Лань Ванцзи («портит» не только «девок», и до благородных господ заклинателей добрался).

Тот, как будто поняв, что Вэй Усянь думает о нём, появился на пороге. Он был в расшитом облаками нежно-голубом ханьфу, и за спиной у него висел белый лук.

— Лань Чжань, ты умеешь заплетать волосы? — спросил Вэй Усянь.

Тот кивнул.

— Тогда помоги мне.

Вэй Усянь в очередной раз поймал себя на мысли, что будь они младше, Лань Ванцзи страшно возмутился бы такому предложению — а теперь взял со стола гребень и молча подошёл к Вэй Усяню. Наверное, стоило спросить, где Лань Чжань этому научился, но скорее всего он заплетал волосы своим троюродным племянникам и племянницам. Вэй Усянь видел их в свой прошлый приезд в Облачные Глубины: милые детишки, Вэй Усянь едва удержался, чтобы их всех не затискать. Только младший мальчишка уж очень шустрый: он сразу куда-то убежал вместе с Цзинь Лином, и Вэй Усянь с Лань Ванцзи целый час их искали. Маленькие паршивцы, как оказалось, всё это время гонялись за кроликами и ужасно их перепугали.

Лань Ванцзи не врал, он действительно умел делать прически, и теперь аккуратно плел косички у виска. Потом он переплел несколько прядей на макушке, собрал волосы в высокий хвост, закрепил его гуанем и лентой. Лань Ванцзи обошёлся с его волосами нежнее, чем слуги: ничего нигде не тянуло. Вэй Усянь резко мотнул головой, проверяя, удержатся ли причёска, а потом заглянул в бронзовое зеркало.

— Ты только посмотри, какой у тебя красивый жених, Лань Чжань! Все будут завидовать.

Даже через зеркало Вэй Усянь заметил , как покраснели уши Лань Ванцзи.

— Но и ты у меня тоже очень красивый, — добавил он справедливости ради.

На мгновение он задумался, не переодеться ли во что-нибудь, более подходящее к наряду Лань Ванцзи, но решил, что они и так неплохо смотрятся вместе.

Он повесил за спину свой любимый лук и, подхватив Лань Ванцзи под руку, пошёл на стрельбище. Там уже собралось много народу, скамьи для зрителей были заняты, пустовали только скамьи под навесом для хозяев и уважаемых гостей. Проходя мимо, Вэй Усянь услышал шепотки о том, что будет участвовать сам Лань Ванцзи.

«Лучше бы они мне так радовались», — раздражённо подумал он.

— Сразимся за первое место? — спросил он Лань Ванцзи. — Или нам теперь нельзя, раз мы помолвлены?

— Никогда не слышал о таком запрете.

— Значит, сразимся! Ты боишься мне проиграть?

— Нет.

Вэй Усянь надулся.

— Эй, так нечестно. Какая радость выиграть у того, кто не стремится к победе?..

— Меня это мало волнует.

«Ну да, конечно, с чего я взял, что Лань Ванцзи волнуют все эти игры? — с досадой подумал Вэй Усянь. — Он и участвует-то только для того, чтобы нас не обидеть».

Если так подумать, Вэй Усянь прекрасно знал, что Лань Ванцзи не любил впустую демонстрировать свою силу, но и на ночных охотах никогда не хвастался тем, сколько упокоил душ или переловил гулей.

Лань Ванцзи был воплощением всех добродетелей, которые полагалось иметь заклинателю, и это иногда раздражало.

— Значит, сегодня ты мне проиграешь, — заключил Вэй Усянь и двинулся к остальным заклинателям, которые уже готовили луки и стрелы. Тут были вперемешку мужчины и женщины, все, кто пожелал взять в руки лук. Цзинь Цзысюань, к огорчению Вэй Усяня, решил не участвовать, оставшись на трибунах с Цзян Яньли.

Мишени были расположены так, чтобы солнце светило в спину и не слепило глаза, Вэй Усянь ещё раз проверил свой лук. С ним всё было в порядке, да и погода, несмотря на ужасную жару, хорошо подходила для стрельбы: никакого ветра, а воздух такой прозрачный, будто его только что вымыли. Важные гости наконец прибыли и расселись на своих скамьях под навесом. Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань поднялись на деревянное возвышение, где их ждали два резных стула. Цзян Фэнмянь принялся перечислять правила соревнований, Вэй Усянь не слушал его, потому что давно знал их наизусть.

— А победителю достанется самый прекрасный пион из нашего сада, который ему вручит самая прекрасная из девушек нашего ордена, Се Лимэй.

Девушка, одетая в нарядное фиолетовое ханьфу, вышла и поклонилась. В руках она держала пышный цветок нежно-розового пиона, который поблескивал от чар, что не давали ему увять.

Се Лимэй и правда считалась самой красивой девушкой Юньмэн Цзян, а ещё она прекрасно рисовала и пела и имела талант к врачеванию. В прошлом году орденский лекарь взял её в свои помощницы.

— А если кто-нибудь из нас, девушек, выиграет соревнование, то вручит ли нам цветок прекрасный юноша?! — спросила Син Юйцзин. Вэй Усянь с любопытством уставился на неё: Син Юйцзин прежде казалась ему слишком хорошо воспитанной и строгой для таких замечаний. Впрочем, совсем недавно она облила Вэй Усяня целым потоком воды.

— Некоторые мужчины тоже предпочли бы получить цветок от прекрасного юноши! — раздался голос Мо Сюаньюя.

Вэй Усянь перевёл взгляд на него, и заметил, что бедняга ошалел от своей смелости. Вэй Усянь ободряюще улыбнулся ему. Правильно, надо быть понаглее.

Ему отчётливо вспомнилось, как они встретились впервые: Вэй Усянь тогда гостил у Цзян Яньли в Башне Золотого Карпа, им принёс чай мальчишка в бело-золотом орденском ханьфу, тощий, испуганный, с впалыми щеками и жидким хвостиком черных волос. Тогда он был в ордене только неделю или около того и даже глаза боялся поднять. А теперь вот хочет, чтобы ему юноша вручил цветок, если он вдруг выиграет в соревновании лучников. Молодец.

Тут вдруг Вэй Усянь понял, что «некоторые мужчины», о которых говорил Мо Сюаньюй — это, наверное, про них с Лань Ванцзи, но тут же отмахнулся от этой мысли.

— Звучит неплохо, но я сам участвую в соревнованиях, — ответил он.

— Ты уже не в том возрасте, чтобы считать тебя юношей, — заметила Вэнь Цин. Вэй Усянь обиженно фыркнул. Он и не знал, что она участвует в соревновании вместе с братом. Более того: он не знал, что Вэнь Цин умеет стрелять из лука.

Между тем, пошушукавшись, адепты Юньмэн Цзян вытолкнули из своих рядов Шан Сяоюня.

— Эй, я тоже хотел поучаствовать!

— Ты всё равно так себе стреляешь, — раздалось ему в ответ.

В результате Шан Сяоюню пришлось встать рядом с Се Лимэй. Вид у него был недовольный.



Соревнующихся разделили на группы, они стреляли по очереди, и в конце должны были сразиться сильнейшие из каждой группы. Вэй Усянь внимательно следил. Он намеревался победить. Было бы хорошо, если бы в соревнованиях участвовал Цзинь Цзысюань, и Вэй Усянь даже пригласил его повторно, но тот снова отказался. Только тогда Вэй Усянь заметил, что на левой руке у него под рукавом повязка.

— Что это с тобой такое? — спросил Вэй Усянь.

Цзинь Цзысюань ничего не ответил, только покраснел до самых ушей, а Цзян Яньли хихикнула, прикрыв рот рукавом. Вэй Усянь решил, что не хочет ничего знать.

Он вернулся к Лань Ванцзи, который раскрыл над ними зонт от солнца. Пока что они скучали. Между собой соревновались самые слабые участники: обычные адепты, которым едва минуло пятнадцать. Они и не мечтали о победе, просто хотели попробовать свои силы. Вэй Усянь когда-то был на их месте: в своем первом взрослом соревновании он оказался где-то в середине, обогнал всех своих сверстников и многих взрослых адептов, но не смог приблизиться к лучшим лучникам ордена. Через два года он занял пятое место в соревновании Юньмэн Цзян. Ещё через год — выиграл в большом соревновании, который устроил орден Цишань Вэнь.

Дело было вот в чём: Вэй Усянь очень любил выигрывать. Они с Цзян Чэном оба были ужасно честолюбивыми, особенно прежде, подростками, и сейчас они будут соревноваться друг с другом, с Лань Ванцзи и Вэнь Нином, которые стреляют не хуже них. А может быть и среди гостей обнаружится хороший лучник.

Вэй Усянь оживился, когда к мишеням вышли стрелки посильней. Многих из них он сам учил и мог предсказать, кто из них выиграет. Впрочем, Вэй Усянь знал, что на соревновании важен не только навык. Нужно уметь сосредоточиться. Кто-то начинает нервничать, кто-то слишком увлекается тем, чтобы произвести впечатление на зрителей — и в результате выступает хуже, чем во время тренировок. Вэй Усянь внимательно следил за ними, подмечая мельчайшие ошибки, и знал, что другие наставники ордена сейчас занимаются тем же самым.

— Ты переживаешь за них? — спросил Лань Ванцзи.

— Немного. Кое-кому сегодня после соревнований достанется. — Он заметил нескольких человек, которые не смогли попасть в центр мишени ни разу. — Они должны уметь стрелой сшибать птицу в полёте, а они даже в стоящую мишень не попадают!

Вэй Усяня возмущал не отдельный промах, а то, что если уж они не справились с волнением на соревновании, то и на ночной охоте вряд ли справятся. Да, молодые адепты в основном ловят самую обычную нежить вроде гулей и бродячих мертвецов, а им достаточно одного удара мечом, но не всегда же они будут заниматься именно этим, и Вэй Усянь не зря сделал им заговорённые стрелы.

Сам он без труда выиграл в первом раунде, даже напрягаться не пришлось. Вэй Усяня это немного разочаровало, хотя он знал, что группы специально собраны так, чтобы сильнейшие лучники не выбыли на середине соревнования, сражаясь друг с другом, а сошлись в финале. К его удивлению, Син Юйцзин оказалась первой в своей группе, обойдя Яо Чжэньсина, сына главы Яо. Она всадила все шесть стрел в центре мишени. Потом вышла группа, в которой был Лань Ванцзи, и Вэй Усянь залюбовался им. Лань Ванцзи был заметно выше большинства заклинателей (над простыми людьми он и вовсе возвышался на голову), в нежно-голубом охотничьем ханьфу его фигура казалась обманчиво хрупкой, но Вэй Усянь знал, насколько Лань Ванцзи сильный: он без труда одной рукой втаскивал лодку на берег, без труда поднимал на руки взрослого мужчину. На боку у Лань Ванцзи висел колчан со стрелами, он достал одну, натянул тетиву — и выстрелил. Он двигался плавно, стрелял без спешки, он не красовался своими умениями — но всё равно вызывал восхищение.

— Ты только посмотри, как мне повезло с женихом, — сказал он Вэнь Цин, которая стояла рядом. Она тоже выиграла в своей группе, но Вэй Усянь полагал, что в финале её не будет: Вэнь Цин стреляла хорошо, но не отлично.

— Не понимаю, что он в тебе нашёл, — ответила она.

— Ты прямо как Цзян Чэн.

— Что это вы тут про меня говорите? — тут же раздалось за спиной Вэй Усяня.

— Мы говорим не про тебя, а про то, какой Лань Чжань замечательный.

Цзян Чэн только фыркнул. Вэй Усянь снова провернулся к Вэнь Цин.

— Я не помню, чтобы ты раньше участвовала в соревнованиях. Ты вроде не любила их?..

— Я их считала глупостью.

— Больше не считаешь?

— Знаешь, я посмотрела на свои тридцать два года жизни и поняла, что слишком мало в ней делала глупостей. Стоит наверстать.

Вэй Усянь расплылся в улыбке. «Глупости» — это по его части, он только ими бы и занимался, если бы не надо было изображать нормального взрослого заклинателя.

— Я официально приглашаю тебя в нашу компанию делать глупости! — он положил руку на плечо Вэнь Цин, но та её скинула.

— Пить до утра я не буду.

— Почему это? Отличная идея.

— Даже не думай предлагать такое деве Вэнь! — Цзян Чэн двинул Вэй Усяню коленом под зад, так что тот чуть не потерял равновесие. — Как будто у нас тут нет развлечений получше. Дева Вэнь, я могу... отвести вас на городскую ярмарку послезавтра, если вы не против.

— Отличная идея. — оживился Вэй Усянь. — Там здорово. Может, я прихвачу Лань Чжаня и тоже с вами пойду. Кстати, где Лань Чжань?

Вэй Усянь огляделся и заметил, что Лань Ванцзи о чём-то разговаривает с Чжэн Минъином и разочарованно отвернулся. Перебивать их он не хотел, но надо будет спросить, о чём они разговаривали: в конце концов, не каждый день встретишь заклинателя, который так далеко продвинулся на пути к бессмертию.

Вэй Усянь выиграл ещё один раунд и отметил про себя, что Мо Сюаньюй хорошо стреляет и мог бы войти в десятку лучших, но не случилось. Впрочем, он тренировался с пятнадцати лет, а не пяти, как почти все участники, так что стоит подождать ещё немного, и он будет занимать первые места на соревнованиях.

Вэй Усянь победил ещё в одном раунде, и на него наконец накатил охотничий азарт.

Под конец остались только пятеро: сам Вэй Усянь, Цзян Чэн, Вэнь Нин, Лань Ванцзи и Син Юйцзин. Сейчас недостаточно уже будет все разы подряд попасть в центр мишени, любой из них может это сделать. Нужно превзойти себя.

Младшие адепты собирали стрелы и поправляли мишени. Было очень жарко и влажно, так что нижняя рубашка Вэй Усяня промокла и липла к телу. Он встал перед мишенью, на пятачок травы, смятой и поблекшей под ногами других участников, и поднял лук.

Дыхание Вэй Усяня участилось. Он заставил себя успокоиться и прицелился. Они стреляли одновременно, выпуская стрелу за стрелой.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Стрелы Вэй Усяня вонзились кучно в самый центр, так что между ними не осталось пустого пространства, он опустил лук и огляделся. Все они стреляли примерно одинаково, и теперь судьи должны решить, кто выиграл, у кого стрелы на фэнь ближе к центру.

Прошло несколько томительных минут, пока Цзян Фэнмянь и пара старейшин, что помогали ему судить соревнование, советовались между собой. Они смотрели на мишени с разных сторон и качали головами.

Наконец Цзян Фэнмянь вернулся на помост и стал объявлять места. На пятом оказалась Син Юйцзин, потом Вэнь Нин, Лань Ванцзи, Цзян Чэн — и Вэй Усянь. Первым. Когда с трибун раздались аплодисменты, он самодовольно улыбнулся, а Цзян Чэн смерил его кислым взглядом, хотя мог бы и порадоваться, что обошёл Лань Ванцзи. Призов для второго и третьего места не было, так что Цзян Чэн и Лань Ванцзи направились к трибунам, где уже устроились — кто на скамейках, а кто на земле, — остальные участники.

Шань Сяоюнь и Се Лимэй склонились друг к другу перешептываясь, а потом Шан Сяоюнь вышел, держа цветок в руках. Вэй Усянь хотел было посмеяться над ним, но решил, что это глупо: естественно, все теперь думают, что Вэй Усянь «обрезанный рукав», а если он не хотел, чтобы о нём так думали, то нечего было предлагать помолвку Лань Ванцзи.

На самом деле ему тогда и в голову не пришло, что люди начнут воспринимать его по-другому.

С улыбкой он взял цветок у Шань Сяоюня, который выглядел так, будто Вэй Усянь сейчас откусит ему голову, и под аплодисменты направился к трибунам. Вэй Усянь хотел было отдать цветок Цзян Яньли, но решил, что это будет выглядеть некрасиво. У него в конце концов жених есть.

На него все ещё смотрели, он подошёл к Лань Ванцзи и воткнул цветок в его гуань.

— Самый красивый пион нашего сада для мужчины, чья красота заставляет поблекнуть даже солнце, — и Вэй Усянь улыбнулся самой чарующей из своей улыбок, от которой девушки обычно ужасно смущались и начинали кокетливо хихикать.

Уши и шею Лань Ванцзи залил румянец, он сжал губы, как в юности, когда Вэй Усянь его доставал.

— Что, неужели мой жених недоволен таким подарком? — тихо спросил он, чтобы никто их не слышал.

— Не балуйся.

— Я не балуюсь, я стараюсь быть хорошим женихом, — Вэй Усянь улыбнулся, на этот раз нормально. — Что же мне, изображать равнодушие, когда у меня такой замечательный жених? Кто мне поверит?

Вэй Усянь вообще не планировал ничего изображать, разве что немного пофлиртовать с Лань Ванцзи для приличия — и всё. Он не знал, что делать помолвленным мужчинам, но люди вокруг него тоже не знали, к тому же никто не ожидал, что два хорошо воспитанных заклинателя будут на людях вести себя недостойно. Вся прелесть плана состояла в том, что им не надо прилагать никаких усилий.

— Ну же, Лань Чжань, — Вэй Усянь притворно надулся. — Не будь так холоден. Ты разбиваешь мне сердце.

— Спасибо за цветок, — сухо произнёс Лань Чжань.

«Ну почему ему постоянно надо быть таким серьёзным?» — с досадой подумал Вэй Усянь.

Зрители потихоньку начали расходиться. Время близилось к ужину, можно ещё немного погулять — и пойти в главный дом. Оглядевшись по сторонам, Вэй Усянь заметил Вэнь Цин и Син Юйцзин, которые о чём-то разговаривали в тени навеса.

Вэй Усянь подошёл к ним: стоило поздравить Син Юйцзин с тем, что она вошла в пятёрку лучших. Он подошёл к ним, широко улыбаясь, и встал рядом с Вэнь Цин.

— Доволен? — спросила она.

— Конечно. Дева Син, примите мои поздравления, вы многих сегодня удивили своей стрельбой.

— Спасибо за комплимент, молодой господин Вэй.

— Я удивлён, что никогда прежде не видел вас на больших соревнованиях.

Син Юйцзин поморщилась. Вэй Усянь удивился, почему прежде считал её похожей на Лань Ванцзи. Может, дело было в том, что на ночных охотах она обычно держалась холодно и отстранённо.

— Отец считает соревнования баловством, — ответила она.

— А зря. Там собираются все видные заклинатели Поднебесной, может, вы нашли бы там себе жениха.

Син Юйцзин вздохнула.

— Скорее уж отпугнула бы всех женихов. Мужчины не любят женщин, которые способны их победить.

В её словах был резон. Если бы избранница Цзян Чэна стреляла лучше него, беднягу, наверное, удар бы хватил. Наверняка ему было неприятно даже от того, что Син Юйцзин вошла в первую пятерку.

— Ну, зато так сразу можно отсеять всех, кого это пугает. Не похоже, чтобы вы хотели выскочить замуж как можно скорее.

— Уж во всяком случае не за молодого господина Цзяна, — отрезала Син Юйцзин. Вэнь Цин едва сдержала смешок.

— Просто интереса ради, это из-за характера Цзян Чэна или госпожи Юй?

Син Юйцзин на некоторое время замолчала, явно не желая оскорблять хозяев дома, но потом всё-таки ответила:

— Оба. Извините, не хотела вас обидеть, но врать я не люблю.

Вэй Усянь только отмахнулся.

— Да чего уж тут, я с ними всю жизнь живу. Правда, у Цзян Чэна характер не такой уж плохой, он просто всегда ворчит, как старый дед, а так он хороший.

— Я всё равно не хочу за него замуж, и он намного старше меня.

— Всего на пять лет.

Син Юйцзин растерянно посмотрела на него.

— Правда? Я почему-то думала, что он вас старше...

— Нет, на год младше.

Ну что же, теперь у Вэй Усяня было чем поддеть Цзян Чэна. С другой стороны, Син Юйцзин действительно была очень молодой, и Вэй Усянь не мог понять, зачем родители гонят её замуж: она сильная заклинательница, так что молодость сохранит надолго и сможет родить ребенка хоть в сто лет.

Подхватив Лань Ванцзи за руку, Вэй Усянь повёл его в сад проверить свои маленькие лотосы. Они созревали немного позже больших, через несколько дней они с Лань Ванцзи соберут их семена в разные корзины по цветам, а потом Вэй Усянь отдаст часть семян, а ещё часть, наверное, посадит где-нибудь недалеко от Розового павильона.

Лань Ванцзи выглядел уставшим. Прежде, во время соревнования, он держал лицо, но Вэй Усянь знал, что Лань Ванцзи тяжело находиться несколько часов подряд в толпе народу.

— Если хочешь, мы сегодня поужинаем тут, в беседке.

— Это будет невежливо.

— Разве жених и... э-э-э... жених не имеют права уединиться вечером? — Вэй Усянь улыбнулся. — Я скажу Цзян Чэну, что мы хотели провести время вместе и всё такое.

— Спасибо.

Кажется, Вэй Усянь заметил тень облегчения на его лице. Они обошли пруд, Вэй Усянь проверил лотосы. Семена ещё не созрели.

После этого он в одиночку отыскал Цзян Чэна, сказал ему, что хочет провести время с Лань Ванцзи, а потом зашёл на кухню сообщить, что есть они будут в беседке у пруда. Когда Вэй Усянь вернулся, Лань Ванцзи играл на гуцине. Это была тихая и спокойная мелодия, которую Вэй Усянь уже несколько раз слышал — но не от Лань Ванцзи или других адептов ордена Гусу Лань. Кажется, это было где-то на улицах Цайи, и её играли бродячие музыканты.

У ног Лань Ванцзи свернулась кошка. В Пристани Лотоса их был целый выводок, они ловили мышей, и по драному уху Вэй Усянь узнал ту, что часто приносила свою добычу Цзян Чэну. Что ж, игра Лань Ванцзи может очаровать даже кошку.

Вэй Усянь подошёл к нему и тоже растянулся на полу беседки, прижав кошку к себе. Лань Ванцзи не прекратил играть, только скосил на Вэй Усяня глаза. Тот прижался щекой к его бедру, и Лань Ванцзи продолжал играть, пока слуга не принёс им ужин. Кошка в руках у Вэй Усяня заснула, а сам он чувствовал удивительное спокойствие, как будто от одной из мелодий клана Лань. Он распрямился.

— Смотри, Лань Чжань, даже неразумная тварь способна оценить твой музыкальный талант.

— Вэй Ин, ешь, — с укоризной ответил тот.

Поглаживая левой рукой кошку, правой Вэй Усянь взялся за палочки.

— Ты знаешь, что я говорю правду. Ты самый талантливый музыкант из всех, что я знаю.

— Есть ещё мой брат.

— Ну, я уверен, что ты талантливее.

На самом деле, если так подумать, Вэй Усянь не мог бы сказать точно, кто из двух нефритов талантливее. Они оба были хороши во всём, за что брались, просто Лань Ванцзи всегда казался Вэй Усяню как-то... ближе, что ли? Он и сам не знал, почему не завёл дружбу с Лань Сичэнем и почему не восхищался им, они были добрыми приятелями и нравились друг другу, а Лань Ванцзи Вэй Усяня сперва терпеть не мог — и всё же вышло так, что со временем Вэй Усянь сблизился именно с ним, и именно его игра Вэй Усяня завораживала.

Кошка, проснувшись, вывернулась из рук Вэй Усяня, запрыгнула на колени Лань Ванцзи и принялась ластиться. Тот свободной рукой почесал её за ухом.

— Надо же, она видит тебя первый раз, а уже сама прыгает тебе на колени.

Лань Ванцзи отложил палочки.

— Не первый. Она несколько раз приходила ко мне в комнату.

— И ты её не выгонял?

— Нет.

Лань Ванцзи снова взялся за палочки.

— Лань Чжань любит животных, это так мило, — Вэй Усянь улыбнулся.

Тот ничего не ответил.



Они просидели в беседке до восьми вечера. Слушая пение птиц, болтая (конечно, говорил в основном Вэй Усянь) и читая книги, которые Вэй Усянь в прошлый раз оставил в небольшом сундуке, чтобы они не намокли под короткими ночными дождями. У Вэй Усяня начала болеть голова от гуаня и затейливой причёски, и он принялся разбирать её.

— Помочь тебе? — спросил Лань Ванцзи.

— Давай.

Лань Ванцзи присел рядом и достал из-за пазухи маленький белый гребень, расписанный облаками. Вэй Усянь прикрыл глаза. Как и в прошлый раз, Лань Ванцзи был очень аккуратен: он очень осторожно расплел косички и принялся расчесывать волосы Вэй Усяня, не дергая их — хотя под вечер они часто напоминали стог сена и ужасно путались. Кошка, когда Лань Ванцзи поднялся, куда-то сбежала, так что Вэй Усяню было нечем себя отвлечь, и он чуть не провалился в сон.

Когда Лань Ванцзи закончил, он спешно заплел волосы в косу и скрепил их лентой.

— Хочешь, я тоже распущу тебе волосы? — спросил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи всегда носил элегантные причёски и изящные гуани, и волосы его были уложены так гладко, что казалось, что он по утрам тратит три часа только на волосы. С другой стороны, что ему ещё делать, если он встаёт в пять?.. Как раз к завтраку управится.

— Мы можем пойти к тебе в комнату, если ты не хочешь ходить по Пристани Лотоса с распущенными волосами.

— Да, так будет лучше.

Сложив книги обратно в сундук, они вернулись в дом и вместе дошли до комнаты Лань Ванцзи. Как всегда по вечерам было много мошкары, и все закрылись в своих комнатах. Из-под дверей тянулся запах благовоний. Лань Ванцзи дали комнату в том крыле, где селили самых уважаемых гостей. Дверь бесшумно скользнула в сторону, и они зашли внутрь.

Вэй Усянь тут ещё не бывал и теперь с любопытством осмотрелся. Комната выглядела точно так же, как остальные гостевые в этом крыле: Лань Ванцзи не развешивал вещи на ширме, не оставлял книги и письменные принадлежности на столе, он как будто бы даже спал так, что простыни оставались гладкими, без единой морщинки.

— Надо попросить дядю Цзяна, чтобы тебе выделили комнату, — отвлечённо заметил Вэй Усянь. — Нехорошо, если мой жених будет жить в гостевой комнате, особенно если он будет часто приезжать в Пристань Лотоса. Ты ведь будешь приезжать почаще, Лань Чжань?

— Да.

Выражение лица у него было какое-то странное.

— Садись, я расчешу тебе волосы.

Лань Ванцзи послушно уселся на пол и протянул Вэй Усяню гребень. Тот вытащил из его волос цветок, от которого Лань Ванцзи до сих пор не избавился.

— Выкинуть его? — спросил Вэй Усянь.

— Нет, оставь.

Вэй Усянь пожал плечами и, положив цветок на стол, продолжил разбирать причёску Лань Ванцзи.

Волосы у Лань Ванцзи были очень похожи на волосы Цзян Яньли: такие же густые и шелковистые, они спадали на спину угольно-черной завесой с легким блеском. Расчёсывать их было одного удовольствие: почти никаких узелков, знай себе води гребнем. Он любовался этими тяжелыми прядями, как будто вырезанными из обсидиана, и вспоминал, как прежде Цзян Яньли разрешала ему возиться с её волосами.

— Знаешь... — произнёс Вэй Усянь. — Я раньше любил заплетать волосы шицзе и научился делать кучу самых разных причёсок, но потом мы подросли, а ещё позже шицзе и вовсе вышла замуж и уехала в Ланьлин.

Они немного помолчали, потом Лань Ванцзи сказал:

— Ты можешь завтра заплести волосы мне.

Вэй Усянь растерялся. Вроде бы ничего такого в этом предложении не было, но оно его до странности тронуло. Только вот...

— Я не встану в пять утра.

— Когда встанешь, — ответил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь широко улыбнулся.

— С удовольствием! Приходи часов в девять, я как раз проснусь. Давай-ка я заплету тебе косу, чтобы ты утром не ходил с распущенными волосами.

Он вытащил из мешочка цянькунь ленты, которые всегда таскал при себе. Косу он заплетал не тугую, но ровную, чтобы Лань Ванцзи не стыдно с ней показаться на люди. Вэй Усянь вплел в волосы ленты, одну красно-фиолетовую, другую красно-оранжевую.

Лань Ванцзи вдруг покачнулся и навалился спиной на Вэй Усяня. Тот сперва перепугался и хотел было начать трясти его, но вдруг ему пришло в голову, что, наверное, уже девять часов, и Лань Ванцзи, уставший за день и убаюканный расчесыванием волос, просто заснул.

— Серьёзно, Лань Чжань, ты вот так засыпаешь в моих объятиях?

Лань Ванцзи, конечно, ничего не ответил, и Вэй Усянь, тяжело вздохнув, переложил его на кровать. Надо сказать, что Лань Ванцзи был очень тяжелым для такого худощавого мужчины.

Сперва Вэй Усянь хотел шутки ради остаться в комнате Лань Ванцзи, чтобы тот потом в ужасе пытался вспомнить, что же произошло вечером, но кровать была уж слишком узкая. Может, они смогли бы уместиться на ней в обнимку, но в такую жару Вэй Усянь готов был обниматься всю ночь только с ледышкой. Прикрыв Лань Ванцзи покрывалом, он отправился к себе.



Следующие несколько дней прошли в охотах и развлечениях, которые начали утомлять даже Вэй Усяня. По вечерам он уединялся с Лань Ванцзи, чтобы немного поработать над заклинаниями и талисманами, а по Пристани Лотоса ходили слухи, что они занимаются непристойностями в беседке у пруда. Эти слухи были им на руку: беседку обходили десятой дорогой.

Наконец Цзян Чэн собрался и повёл Вэнь Цин в ярмарку, та пригласила с собой Син Юйцзин, Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань вручили Цзян Чэну Цзинь Лина, а потом и Вэй Усянь увязался с ним, прихватив с собой Лань Ванцзи. Ради ярмарки Вэй Усяню пришлось встать пораньше, и он был страшно этим недоволен, только вот поворчать было некому, потому что они летели в город на мечах, и спутники не услышали бы его жалоб из-за ветра.

Когда они приземлились, на ярмарке уже было полно народу, даже их мечи и богато расшитые ханьфу не заставляли людей расступиться. Цзинь Лин тут же побежал к лавкам. Цзян Чэну пришлось взять его на руки, чтобы он не потерялся.

— Я хочу посмотреть вот эту лавку! — говорил Цзинь Лин, и Цзян Чэн нёс его туда.

«И этот человек верит, что будет строго воспитывать детей», — Вэй Усянь покачал головой. Он не знал, как будет воспитывать своих, но надеялся, что они вырастут хорошими людьми и талантливыми заклинателями. В его воображении вновь забрезжил смутный образ, в котором он растит своих детей вместе с женой в Пристани Лотоса, они играют с детьми Цзян Чэна, тренируются вместе, лазают по деревьям, купаются в озере. Вэй Усянь мог бы представить рядом и Цзинь Лина, но решил, что к тому времени, как они с Цзян Чэном найдут себе жён, Цзинь Лин уже сам женится и заведет детей.

Они попали на одну из тех больших ярмарок, куда съезжались люди со всех краёв. У многих выговор был совсем не юньмэнский, и в одежде торговцев он то и дело подмечал неместные детали. Вот девушка, одетая в Ланьлинское платье, а рядом с ней мужчина откуда-то с севера.

Вэй Усянь подошел к прилавку, на котором были выложены украшения из нефрита. Торговка тут же засуетилась.

— Присматриваете что-нибудь себе, молодой господин? Или своей возлюбленной?

Вэй Усянь улыбнулся.

— Для своего жениха, — он повернулся и с удивлением обнаружил за своей спиной Лань Ванцзи. — Вот для него. Есть ли у вас что-нибудь достойное такого изысканного господина?

Он с интересом наблюдал за реакцией торговки. Та сперва немного смутилась, а потом начала расхваливать свой товар: как бы она ни относилась к «обрезанным рукавам», серебро — это серебро. Вэй Усянь, оглядев прилавок ещё раз, решил купить шпильку, потому что других украшений Лань Ванцзи никогда не носил. Торговка рассыпалась в комплиментах красоте Лань Ванцзи и показывала самые дорогие свои шпильки, многие из них были слишком богато украшены, и в результате Вэй Усяню приглянулись только две: серебряная с мелкими голубыми камешками и из белого нефрита с янтарём. Он остановился на второй, согласившись с торговкой, что янтарь идеально подходит к глазам Лань Ванцзи. Расплатившись, Вэй Усянь протянул ему шпильку. Уши Лань Ванцзи уже порозовели.

— Неужели второй молодой господин Лань так смутился от наших комплиментов? Они были абсолютно правдивы.

Вэй Усянь всегда гордился тем, что ему легко впечатлить девушку, а теперь выяснилось, что впечатлить мужчину не намного сложнее. Впрочем, вряд ли с Лань Ванцзи до этого много флиртовали, уж слишком он неприступный, только подойдёшь к нему, а он на месте взглядом заморозит.

Лань Ванцзи спрятал шпильку за пазуху, и они пошли по ярмарке дальше. Цзян Чэн с девушками и Цзинь Лином уже где-то потерялись, но Вэй Усянь не спешил с ними встретиться. Они прошли мимо прилавков с едой, Лань Ванцзи купил ему крошечные пирожки с говядиной, которые он тут же съел, и целый ворох сладостей, которые пришлось засунуть в мешочек цянькунь.

«Вот ведь кому-то повезет потом с мужем», — с легкой грустью подумал Вэй Усянь. Они нашли остальных в павильоне с играми. Син Юйцзин с азартом накидывала деревянные обручи на столбики, и Вэй Усянь к ней присоединился.

Было здорово. Он развлекался, как ребенок, они перепробовали все игры и остановились только тогда, когда Цзян Чэн вытащил их из павильона.

Цзинь Лин уже проголодался, и они отправились в чайную — в свою любимую, в которую заходили всегда, когда выбирались в город. Хозяин поприветствовал их на пороге и отвёл в отдельную комнату. Он сразу же отправил служанку за чаем и сладостями, а пока спрашивал, не надо их как-нибудь развлечь. Цзян Чэн от этого отказался.

Они заняли места за столом, Цзинь Лин крутил в руках деревянный меч, который ему купил Цзян Чэн. Вэй Усянь сел рядом с ним и поднял свой меч, не вынимая его из ножен.

— Ну что, сможешь меня победить?

Цзинь Лин наморщился.

— Ты даже не обнажил меч.

— Так честнее, твой меч не может поранить меня, а мой — тебя. Давай, защищайся! — Вэй Усянь взмахнул мечом, и Цзинь Лин едва успел его заблокировать. Как и все мальчишки его возраста, он учился основам боя и мог отразить простые удары. Вэй Усянь не наседал, давая ему возможность немного себя задеть, и Цзинь Лин развеселился.

Вскоре вошла служанка, которую Вэй Усянь ещё не видел. Он улыбнулся ей, и она, поставив поднос, загляделась на них с Цзинь Лином.

— Простите за вопрос, молодой господин, это ваш сын?

— Конечно! — отозвался Вэй Усянь. — Я его сам родил!

— Ты с ума сошёл, дядя Вэй?! — тут же раздался возмущённый голос Цзинь Лина. — Меня мама родила!

— Эй, так тебя учили к взрослым обращаться?

— Этот придурок ему дядя, — мрачно произнёс Цзян Чэн. — К сожалению.

Син Юйцзин посмотрела на него с недоумением. Хоть Вэй Усянь и рос вместе с Цзянами, он всё же был рядовым заклинателем. Другое дело, что они всегда были близки, даже с возрастом между ними не появилось дистанции, которую положено иметь наследникам с рядовыми адептами, и Цзинь Лин некоторое время считал Вэй Усяня своим родным дядей.

— Расскажи лучше, что ты вчера делал, — сказал Вэй Усянь потрепав Цзинь Лина по волосам. — Я тебя весь день не видел.

Лань Ванцзи налил ему чай, и Вэй Усянь придвинул пиалу к себе.

— Мы с А-Мином ходили смотреть лошадей! — произнёс Цзинь Лин. — И коров! А завтра я один пойду смотреть гусей, потому что А-Мин их боится.

— И правильно боится.

— Да что страшного может быть в каких-то гусях? — Цзинь Лин задрал нос.

«Наивное дитя», — с нежностью подумал Вэй Усянь.

В Пристани Лотоса было небольшое хозяйство, которое, как он думал, завели исключительно для того, чтобы наказывать нерадивых учеников. Учителя считали, что тяжелый физический труд отучит юных адептов задаваться. На Вэй Усяня это, конечно, не подействовало.

— Гуси — страшные звери, — сказал он. — Они тебя защиплют до синяков.

— Я тебе не верю.

— Цзян Чэн! Скажи же, они страшные!

Тот неохотно кивнул.

— А если будешь себя плохо вести, бабушка отправит тебя их пасти, и они тебя загонят на дерево.

— Никто меня не отправит пасти гусей, я наследник клана Цзинь!

— Цзян Чэн тоже наследник, и ему это не помогло.

Цзинь Лин повернулся к Цзян Чэну, и тот кивнул с ещё более мрачным видом. Конечно, Цзян Чэну относительно везло: его наказывали не так уж часто, и гуси относились к нему с некоторым снисхождением. Вэй Усянь встречался с ними гораздо чаще, и они, как большинство животных, терпеть его не могли. Он частенько возвращался домой с синяками и жаловался шицзе на то, что лучше бы гуси так с ястребами и лисицами справлялись, чем с ним.

Вэй Усянь потрепал Цзинь Лина по голове и улыбнулся ему. Цзян Чэн посмотрел сперва на него, потом перевёл взгляд на Лань Ванцзи.

— Надеюсь, второй молодой господин Лань готов взять на воспитание пару-тройку детишек, — заметил он.

Если бы Вэй Усянь ел, он бы поперхнулся.

— Эй, слишком рано, мы ещё даже не поженились!

— Просто предупреждаю Лань Ванцзи, чтобы он знал, чего ждать. Вряд ли тебя остановит то, что никто из вас не может родить детей, — Цзян Чэн пожал плечами.

Это было правдой. Вэй Усянь в любом случае собирался взять на воспитание сироту — как в своё время дядя Цзян взял его самого на воспитание.

— Всё в порядке, — сказал Лань Ванцзи. — Я не рассчитывал на бездетный брак.

Он посмотрел на Вэй Усяня с Цзинь Лином, и на его губах промелькнула тень улыбки.



После чайной они разошлись. Цзян Чэн решил вернуться домой с уставшим Цзинь Лином, девушки хотели ещё погулять по ярмарке, и Вэй Усянь хотел было пойти с ними, но лицо Лань Ванцзи стало таким страдальческим — будто он готов, не дрогнув, стерпеть самые ужасные пытки, — что Вэй Усянь отказался от совместной прогулки. Вместо этого он отправился с Лань Ванцзи в кварталы потише, где стояли богатые дома и были расположены самые дорогие лавки: тут можно было заказать изысканную одежду и украшения, мебель для дома, расписные ширмы, веера расписанные с таким тщанием и талантом, будто их собираются преподнести в подарок императору.

На улицах было пусто: в полуденную жару все богачи отдыхали на верандах или катались по озеру в лодках — только иногда мимо них проходили слуги в соломенных шляпах. Вэй Усянь свернул в свой любимый магазинчик тканей, где частенько заказывал себе ханьфу. Его содержали брат и сестра, брат превосходно кроил, сестра вышивала самые прекрасные узоры в Юньмэне, и вместе они могли создать такую одежду, что даже самый плюгавенький мужичонка смотрелся в ней как важный чиновник.

Господин Шэнь, сидевший за столом, заваленным свитками, поздоровался с ними, но от своего занятия не отвлёкся: уж очень часто Вэй Усянь заходил к нему просто так, поболтать и посмотреть на новые ткани.

— Как думаешь, мне нужно какое-нибудь новое ханьфу, чтобы оно подходило к твоим?.. — задумчиво спросил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи не ответил, и он тут же отвлекся на разглядывание тканей: тут были шелка всех возможных цветов, и тонкие, и плотные; нежный хлопок и даже немного гладкой шерсти. На стенах висели образцы вышивки и кружев, ленты и украшения для пояса.

«Если мы и правда собираемся долго ходить помолвленным, — подумал Вэй Усянь, — то нам придётся посещать вместе праздники и советы».

Конечно, не все помолвленные так делали, Цзян Яньли с Цзинь Цзысюанем едва виделись, но Вэй Усянь и Лань Ванцзи по легенде заключили помолвку по любви и уже были парой до этого. То есть, конечно, парой они не были, но все так решили, и Вэй Усянь не стал их поправлять.

— Может, что-нибудь сиреневое с белым? И с вышивкой в вашем стиле. И тебе тоже нужно что-нибудь такое, чтобы сочеталось с моими ханьфу… — Вэй Усянь посмотрел на Лань Ванцзи, с ног до головы одетого в белое. — Да, это будет сложновато, не оденешься же ты в чёрное.

Господин Шэнь принёс им чай, и Вэй Усянь забросал его вопросами: что бы сшить такое, чтобы шло ему и хорошо смотрелось вместе со строгими белыми ханьфу клана Лань?

—А вам, молодой господин, что бы хотелось? — обратился господин Шэнь к Лань Ванцзи. — Может, что-нибудь тёмно-синее?

Вэй Усянь и заметить не успел, как Лань Ванцзи оказался в обороте: господин Шэнь предлагал ему разные ткани, и Лань Ванцзи их внимательно разглядывал, выбирая. Вэй Усянь прикрыл рукавом улыбку: не удивительно, что досталось Лань Ванцзи, тот слишком вежлив, чтобы выйти из лавки без Вэй Усяня или напрямую отказаться от услуг господина Шэня. Он и заметить не успел, как господин Шэнь препроводил Лань Ванцзи в заднюю комнату для снятия мерок. Вэй Усянь снова принялся разглядывать ткани: может, пустить полупрозрачный сиреневый шелк поверх белой подложки?.. Вэй Усянь любил красиво одеваться, но не любил всю эту возню с портными.

Лань Ванцзи между тем уже договорился о первой примерке. Сам Вэй Усянь сказал:

— Знаете, во всём, что касается одежды, я доверяю вам куда больше, чем себе. Сшейте что-нибудь на свой вкус, господин Шэнь, вы ведь знаете, как принято одеваться в клане Лань?

Господин Шэнь закивал.

— И отправьте счёт главе Цзян, как обычно.

После этого Вэй Усянь вывел наконец Лань Ванцзи из лавки.

— Знаешь, если тебе не нужно это ханьфу, можешь просто не приходить на примерку. Я скажу, что ты передумал или что-то вроде того, и заплачу за работу.

— Не надо. Ты прав, нам нужна подходящая одежда.

Вэй Усянь рассмеялся.

— Ты очень серьёзно относишься к этой помолвке, Лань Чжань.

Впрочем, разве умел Лань Ванцзи хоть к чему-то относиться несерьёзно?



На следующий день гости начали потихоньку разъезжаться. Отправилась к себе Юй Шаньхун, потом все девицы, которым так и не удалось окрутить Вэй Усяня и Цзян Чэна, одна из них рыдала: кажется, Цзян Чэн сказал ей гадость на прощание. Син Юйцзин и дева Ду обе тепло попрощались с Вэнь Нином и обещали ему писать, а Вэй Усянь потом долго ходил за Цзян Чэном и дразнил его, что будь он поприветливее, девушки писали бы ему. «Вы совсем как дети», — с лёгким укором произнесла Цзян Яньли. Она, конечно, никуда не уехала: Цзян Яньли, Цзинь Цзысюань и вся их свита остались в Пристани Лотоса, как и Вэни. Теперь компания стала намного приятнее. Тем же вечером Вэй Усянь подошёл к Цзян Фэнмяню, чтобы тот выделил Лань Ванцзи свою комнату, и они сошлись на том, что она должна располагаться поближе к внутренним покоям. Её подготовят и обставят по вкусу Лань Ванцзи к следующему его визиту. Жизнь входила в привычное русло. Оставшихся гостей надо было развлекать, но не постоянно, так что Вэй Усянь частично вернулся к своим обязанностям: он тренировал адептов и учил их обращаться с талисманами. После девяти вечера, когда Лань Ванцзи уходил спать, Вэй Усянь приходил в спальню Цзян Чэна, где они втроём с Цзян Яньли пили чай и болтали.

Наконец настало время собирать семена лотосов в маленьком пруду. Вэй Усянь встал пораньше — то есть в восемь часов, а не в девять, как обычно, — и отправился искать Лань Ванцзи.

Тот пил чай с Мо Сюаньюем в Розовом павильоне. Вэй Усянь не помнил, чтобы они общались прежде. Мо Сюаньюй улыбнулся, рассказывая что-то Лань Ванцзи, и воспитание говорило Вэй Усяню, что стоит оставить их в покое. Увы, Вэй Усянь не привык слушать то, что говорило ему воспитание.

— Лань Чжань! — крикнул он и подошёл к ним. — Чем это вы тут занимаетесь?

— Молодой господин Мо спрашивал у меня совета по поводу игры на музыкальных инструментах.

— Я не знал, что ты умеешь играть...

Мо Сюаньюй покачал головой.

— Я не умею. И я спрашивал у молодого господина Ланя, есть ли какие-то книги, по которым можно научиться играть самому.

Вэй Усянь с подозрением посмотрел на них двоих. У него было смутное ощущение, будто они обсуждали что-то другое, но он так и не смог понять, откуда оно взялось.

— Ты можешь спросить у Цзинь Цзысюаня. Он уже нанял учителя Цзинь Лину, этот учитель может позаниматься и с тобой.

Мо Сюаньюй опустил глаза.

— Я и так слишком часто пользуюсь добротой старшего брата.

— Ну, это же пустяк, — Вэй Усянь пожал плечами.

— Нет.

— Для тебя, конечно, нет, а Цзинь Цзысюань даже не заметит. Поверь мне, любая его шпилька стоит дороже, чем ему придётся заплатить учителю за твоё обучение.

— Я отошлю вам те книги, о которых мы говорили, молодой господин Мо, но всё же вам лучше прислушаться к совету молодого господина Вэя и попросить помощи у брата.

Лань Ванцзи повернулся к нему.

— Вэй Ин, ты меня искал?

— Да, — Вэй Усянь улыбнулся. — Пойдём собирать мои лотосы.

— Пойдём.

Лань Ванцзи поднялся, и Вэй Усянь, схватив его за руку, повёл к пруду. Пальцы у Лань Ванцзи были сильные и мозолистые от меча и гуциня, и Вэй Усяню нравилось держать его ладонь в своей.

— Неужели Мо Сюаньюю так хочется научиться играть? — отвлечённо спросил он.

— Это должен уметь делать любой юноша, — Лань Ванцзи едва заметно сжал губы. — Цзинь Гуаншаню стоило дать своему сыну подобающее образование, если уж он не мог… не производить внебрачных детей.

Вэй Усянь с удивлением уставился на Лань Ванцзи. Тот прежде никогда не позволял себе осуждать других людей — во всяком случае, при Вэй Усяне. Наверное, Цзинь Гуаншань давно уже вызывал у него глубочайшее отвращение (проще было перечислить людей, у которых этот старый развратник его не вызывал), но он был слишком хорошо воспитан, чтобы говорить об этом вслух.

«А может, ему нравится Мо Сюаньюй?» — вдруг подумал Вэй Усянь.

Почему бы и нет? Он красивый молодой мужчина, вежливый и довольно спокойный (не то что Вэй Усянь), много времени проводит в библиотеке за чтением. Наверное, именно такого любовника хочет Лань Ванцзи: того, кто не будет его постоянно донимать, шутить дурацкие шутки и болтать без перерыва.

Когда они дошли до пруда, там уже стояли корзины, принесенные слугами, и Вэй Усянь подписал их. Этот пруд был слишком маленьким, чтобы плавать в нём на лодке, так что Вэй Усянь подоткнул подол, подвернул штаны и спустился в воду, которая едва доставала ему до колен.

— А ты можешь остаться на берегу и собрать те, до которых дотянешься, — сказал он Лань Ванцзи. Тот кивнул.

А Вэй Усянь всё не переставал думать о Мо Сюаньюе.

Может, они проводили время вместе, пока Вэй Усянь развлекал гостей или учил адептов? Он вроде бы понимал, что рано или поздно Лань Ванцзи найдёт себе кого-нибудь, но ожидал, что это будет именно “поздно”, у них есть ещё пара лет, пока Лань Ванцзи будет присматриваться к юношам.

«Как же так? — подумал он с некоторой обидой. — А как же наша фальшивая помолвка?»

Во-первых, будет обидно, если Лань Ванцзи разорвёт её через несколько месяцев, и все будут смеяться, что это Вэй Усянь его довёл.

Во-вторых, они уже столько запланировали, даже парные ханьфу себе заказали, и Вэй Усянь попросил Цзян Фэнмяня, чтобы Лань Ванцзи выделили отдельную комнату. И это не говоря уже о воображаемых сиротках, которых они взяли на воспитание!

Вэй Усянь с досадой закинул очередную коробочку лотоса в корзину.

Нет, правда, он уже столько всего распланировал. Они могли бы отправиться вместе путешествовать следующей весной. Пришлось бы выбрать, конечно, такую дорогу, чтобы почаще бывать в городах, и Лань Ванцзи не пришлось спать на сеновалах или в полях, но так тоже могло бы выйти интересно. Лань Ванцзи бы почаще приезжал в Пристань Лотоса, и они ходили бы вместе на ночные охоты. Вэй Усянь показал бы ему все самые красивые места в Юньмэне, даже на окраинах, где они вместе никогда не бывали.

Когда они собрали лотосы, Вэй Усянь выбрался на берег весь мокрый и недовольный, как упавший в озеро кот.

— У тебя есть запасная одежда? — спросил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь кивнул и отправился переодеваться. Вышел он сухим, с забранными в узел волосами — их концы тоже успели вымокнуть, — и всё ещё недовольный тем, что Лань Ванцзи, возможно, уже нашёл себе другого жениха.

— Надо разложить семена, — сказал он. — Часть тебе, часть шицзе, а остальное я на следующий год оставлю.

Лань Ванцзи кивнул и снял с пояса мешочек. Корзины с семенами они отнесли в беседку и принялись разбирать. Цзян Яньли хотела себе разноцветные лотосы, Лань Ванцзи — фиолетовые, хотя он взял ещё немного белых, чтобы посадить их в пруду в центре Облачных Глубин. Вэй Усянь посмотрел на его сосредоточенное лицо из-под ресниц. Он как обычно не мог сказать, о чём Лань Ванцзи думает — и даже не мог понять выражение его лица.

— Лань Чжань... — протянул он. Лань Ванцзи поднял глаза. — Скажи, тебе нравится Мо Сюаньюй?

Лань Ванцзи замер. Теперь на его лице читалось явное недоумение — то есть явное, конечно, по меркам Лань Ванцзи, со слегка поднятыми бровями и напряженным ртом.

— Нет, — наконец ответил он.

— А почему? Он красивый.

Лань Ванцзи едва заметно покачал головой.

— Он не в моём вкусе.

Такого ответа Вэй Усянь не ожидал, хотя, конечно, стоило бы сообразить, что если Лань Ванцзи был влюблён в Не Минцзюэ, ему нравятся какие-то другие мужчины, не похожие на Мо Сюаньюя (если это, конечно, работало именно так).

— Надеюсь, — Вэй Усянь улыбнулся, — только я в твоём вкусе!

— Вэй Ин, — с укоризной произнёс Лань Ванцзи.

— Шучу. Я надеюсь, что ты найдёшь себе мужчину, который тебе очень понравится, и тогда я расскажу ему, какой ты замечательный жених и как этому мужчине повезло, что ты в него влюбился.

Лань Ванцзи затянул мешочек и повесил его на пояс.

— Нам надо отнести оставшиеся семена лотоса, — сказал он, и Вэй Усянь надулся. Мог бы хоть поблагодарить за то, что Вэй Усянь готов сватать его мужчине, в которого он влюбится.



За обедом Вэнь Юань напомнил им, что его обещали научить плавать. Вэй Усянь об этом и думать забыл, остальные, похоже, тоже, а вот Цзинь Лин всё помнил и пришёл в полный восторг: скорее всего он хотел похвастаться перед новым приятелем.

— Лань Чжань, пойдёшь с нами? — спросил Вэй Усянь.

Тот кивнул. Плавать он вряд ли собирался: каждый раз, когда Вэй Усянь звал его купаться, Лань Ванцзи сидел на берегу и наблюдал за ним — будто не мог придумать себе занятие поинтереснее.

После обеда они зашли в свои комнаты за вещами. Вэй Усянь захватил чистые штаны и несколько пирожков и немного вяленого мяса, чтобы перекусить.

Когда он вышел из своей комнаты, Лань Ванцзи стоял на пороге. Лицо его выглядело странно напряженным.

— Что-то случилось? — спросил Вэй Усянь.

— Вэй Ин, возьми.

Лань Ванцзи достал из рукава свернутую шелковую ленту и протянул её Вэй Усяню. Она была алой, с вышитыми на ней цветами персика и сливы в окружении нежных зеленых листьев.

— Спасибо... — растерянно произнёс Вэй Усянь. — Так красиво, где ты её взял?

— Вышил.

Вэй Усянь поднял глаза. Он понятия не имел, что Лань Ванцзи умеет вышивать.

— Воистину, Лань Чжань, ты очень хорош во всём, за что ни возьмёшься.

Он обнял Лань Ванцзи и тут же выпустил, пока тот сам не отодвинулся — и хотел было вплести ленту в волосы, но вспомнил, что они собираются купаться, и нежная вышивка этого может и не пережить. Как будто подслушав эту мысль, Лань Ванцзи сказал:

— Эта лента защищена теми же заклинаниями, которыми мы защищаем свою одежду.

— У меня самый предусмотрительный жених, — радостно заявил Вэй Усянь и тут же принялся завязывать волосы лентой в пучок, чтобы удобнее было плавать. Вскоре к ним присоединились Цзян Чэн с Цзинь Лином и Вэнь Цин с Вэнь Юанем.

Место, где они обычно купались, располагалось в стороне от резиденции. Это была полоса песчаного берега, надежно спрятанная за деревьями и кустами, к которой вела узкая тропинка. Адепты Пристани Лотоса обычно прыгали в воду со свободных причалов или заходили с той части озера, где берег был пологий и весь поросший травой. Он мало подходил для того, чтобы купаться с детьми, потому что дно резко уходило на глубину, и когда Цзинь Лин подрос достаточно, чтобы плавать, Вэй Усяню и Цзян Чэну пришлось найти подходящее место для этого.

С тех пор они часто ходили сюда даже когда Цзинь Лина не было, если хотели поплавать в одиночестве, без остальных адептов.

На берегу Вэй Усянь сразу принялся скидывать вещи, оставляя их валяться прямо на песке.

— Ты что, собираешься раздеваться перед девой Вэнь? — возмутился Цзян Чэн. Он снял сапоги и верхние одежды и остался в одной только нижней рубашке и штанах. Вэнь Цин, похоже, купаться не собиралась: она уселась на песок и достала из мешочка цянькунь книгу. Она на них даже не смотрела, чем немного разочаровала Вэй Усяня.

— Да ладно, чего там дева Вэнь не видела? Она всё-таки лекарь.

Цзян Чэн немного поколебался и стянул рубашку. Всё-таки плавать в ней было не очень удобно. В воду, вздымая тучу брызг, вбежал Цзинь Лин.

— Ты так всех жаб распугаешь, — сказал Вэй Усянь. — И тебе некого будет ловить.

— Когда я наплаваюсь, они уже вернутся обратно, — ответил тот.

— Далеко не заплывай! — прикрикнул Цзян Чэн. Цзинь Лин нырнул под воду, сделав вид, что не услышал его.

Вэй Усянь позвал Вэнь Юаня, и тот опасливо зашёл в воду. Он тоже был в одних только штанах, на его плече темнела свежая ссадина, какие бывают, если ссадишь кожу, падая. Наверное, носился где-то с другими мальчишками.

«Надеюсь, Вэнь Цин не открутила им голову», — подумал Вэй Усянь.

Ему прежде не приходилось никого учить плавать, но его самого когда-то учил Цзян Фэнмянь — вместо того, чтобы сбросить с пристани в воду, как предлагал Цзян Чэн.

— Иди сюда, — сказал Вэй Усянь, — тебе надо будет лечь в воде на живот, я тебя придержу. Лучше набери воздуха и опусти голову вниз, так будет проще.

Вэнь Юань так и сделал, тут же начал тонуть, и Вэй Усянь подхватил его за бока. Солнце пекло ему плечи и спину. Из камыша послышалось кваканье лягушек: похоже, Цзинь Лин так их и не распугал. Вэнь Юань поднял голову, чтобы набрать воздуха, и снова попытался балансировать в воде, расставив руки и ноги. Когда Вэй Усянь отпустил его, он опять начал тонуть. Вэй Усянь вздохнул. Так, похоже, это затянется надолго.

Он посмотрел на берег, где Лань Ванцзи сидел рядом с Вэнь Цин и о чём-то с ней говорил, прикрыв их обоих шелковым зонтом. Вэнь Цин иногда поглядывала на Вэй Усяня — определённо только затем, чтобы проверить, не топит ли он её племянника. Вэй Усяню ужасно хотелось показать ей язык, но как взрослый разумный мужчина он сдержался.

— Попробуй бултыхать ногами, — сказал он Вэнь Юаню.



Вскоре Вэй Усяню надоело учить Вэнь Юаня плавать, и он вручил его Цзян Чэну. Цзинь Лин, сидя в камышах, ловил лягушек, Вэнь Цин и Лань Ванцзи чинно сидели на берегу. Вэй Усянь подошёл к ним.

— Лань Чжань, хватит сидеть, пойдём купаться!

Тот помотал головой, не отрываясь от книги.

— Да ладно, давай! Неужели ты никогда не плаваешь?

— Только в одиночестве.

— Ну пожалуйста, Лань Чжань! — Вэй Усянь сделал такое лицо, какое обычно помогало ему выпросить что-нибудь у Цзян Яньли. Удивительно, но на Лань Ванцзи оно тоже подействовало. Он поднялся и принялся снимать одежду. Из-за жары Лань Ванцзи носил ханьфу попроще, он развязал пояс и скинул верхние одеяния — которые тут же аккуратно сложил, — оставшись в нижней рубашке и в штанах. На то, что он снимет рубашку, конечно, не стоило рассчитывать: Лань Ванцзи обнажался очень редко, разве что в одиночестве, и Вэй Усяню всего пару раз удавалось за ним подсмотреть.

— Сплаваем на тот берег? — спросил он Лань Ванцзи.

Тот серьёзно кивнул, и они вместе вошли в воду. Когда Лань Ванцзи поплыл, его длинные угольно-чёрные волосы стали похожи под водой на чернильное пятно. Вэй Усянь поспешил за ним, догоняя резкими гребками. Озеро в этом месте было не очень широким, второй его берег зарос дербенником и рогозом, но Вэй Усянь знал одно место, где можно спокойно вылезти. Впрочем, возможно, они просто переплывут озеро и направятся обратно: Лань Ванцзи сильный, ему не нужна передышка на берегу.

Они действительно сделали большой круг по озеру и вернулись к остальным. Лань Ванцзи плавал бесшумно, так что вода вокруг него едва колебалась, у берега Лань Ванцзи встал, выпрямившись в полный рост, и мокрая одежда прилипла к него телу. Под рубашкой обозначились темные соски. Сейчас было видно, что всё его худое тело — это одни только мышцы, крепкие и выносливые, и Вэй Усянь поймал себя на мысли о том, что посмотрел бы на Лань Ванцзи без одежды.

Они вышли, и Лань Ванцзи, бросив на Вэй Усяня, с которого стекала вода, очень странный взгляд, ушёл переодеваться.

Вэй Усянь сел рядом с Вэнь Цин. Она то и дело поглядывала поверх книги на Цзян Чэна, Вэнь Юаня и Цзинь Лина, которые вместе плескались в воде. Цзян Чэн следил, чтобы мальчишки друг друга не утопили.

— Надеюсь, Цзян Чэн наконец найдёт себе жену, — сказал Вэй Усянь, — и у них будет куча детишек. Такой отец пропадает.

Вэнь Цин улыбнулась.

— Я слышала, молодой господин Цзян сам не торопится жениться.

— Не торопится. И даже с девушками не хочет быть поласковее.

— Он... — Вэнь Цин покачала головой. — Знаешь, по сравнению с моей родней мне теперь все люди замечательными кажутся. Помню, Юйцзин говорила, что её пугают госпожа Юй и молодой господин Цзян, а я про себя подумала, что это она ещё Вэнь Чао не видела.

— Ну, Цзян Чэн хороший, а вот с госпожой Юй невестке будет сложно ужиться. Придётся настоящую войну начинать.

— Это да. Но я вообще не помню, чтобы молодой господин Цзян хоть раз сказал мне что-то дурное.

— Это потому, что ты не пыталась к нему свататься. Если бы попыталась, то сразу узнала о себе много нового.

Вэнь Цин фыркнула.

— А молодой господин Цзян узнал бы, сколько мышц в его теле могут болеть за раз.

Серьёзная угроза от лекаря: конечно, Вэнь Цин никогда бы не навредила всерьёз другому человеку, но кто говорил о «всерьёз»?

Когда Лань Ванцзи вернулся, тщательно одетый, Вэй Усянь уже лежал на песке, подставив грудь солнцу.

— Ты загоришь, — сказала ему Вэнь Цин.

— А, без разницы, я и так загорелый, — Вэй Усянь перевёл взгляд на Лань Ванцзи. — Или, может, моему жениху это не понравится? Он не хочет, чтобы я выглядел как деревенщина?

— Вэй Ин мне нравится любым, — с совершенно серьёзным видом ответил Лань Ванцзи.



Той ночью Вэй Усяню приснился сон. Они с Лань Ванцзи вместе выбрались из озера на берег, поросший травой, и начали снимать с себя одежду. Лань Ванцзи скинул рубашку, его белая кожа блестела от воды, к спине и груди липли мокрые волосы. Вэй Усянь подошёл к нему, положил руку на плечо — тело под его ладонью было горячим и твердым. Лань Ванцзи сжал его предплечье и качнулся вперёд, так что между ними оставалось не больше цуня, и Вэй Усянь ощутил жар внизу живота. Он обхватил свободной рукой талию Лань Ванцзи, притягивая его к себе, потом спустился ниже, огладил ладонью его ягодицу. Тело Лань Ванцзи напряглось, он часто дышал, его губы чуть приоткрылись, и Вэй Усянь поцеловал его — так, как самого Вэй Усяня иногда целовали девушки.

Он проснулся среди ночи возбуждённый, и не понимая ещё толком, что делает, залез рукой в штаны, обхватил ладонью член. Его фантазия как будто сама продолжила сон. Вэй Усяню представилось, что Лань Ванцзи сидит рядом, прижавшись к нему обнаженным телом, и его рука лежит на члене Вэй Усяня. Они так близко, что Вэй Усянь ощущает его дыхание на своём плече, их волосы переплелись в беспорядке, Лань Ванцзи проводит свободной рукой по бедру Вэй Усяня, сжимает ткань до хруста.

Вэй Усянь был до того возбуждён, что кончил почти сразу, испачкав штаны семенем. Откинувшись на подушки, он тяжело дышал. Фантазия истаяла, оставив Вэй Усяня до крайности растерянным.

Конечно, он и прежде удовлетворял себя таким образом, но представлял при этом безымянных девушек, какую-нибудь изысканную красавицу в одной нижней рубашке из тончайшего шелка, или крепкую заклинательницу, которая ласкает его сильными руками — у него не было какого-то определённого типажа, ему нравились разные женщины, но никогда прежде он не фантазировал о мужчинах. И уж тем более о Лань Ванцзи!

Вэй Усянь поверить не мог, что ему действительно всё это привиделось во сне, что представляя Лань Ванцзи он испытал не меньше возбуждения, чем когда представлял девушек.

«Так не бывает! — хотелось возмутиться ему. — Я не «обрезанный рукав»!»

Вэй Усянь, конечно, этого делать не стал: никто ему не подсовывал фантазии о Лань Ванцзи, они возникли сами по себе.

Захватив чистое белье, Вэй Усянь вылез в окно. Ему хотелось окунуть своё разгорячённое тело в воду, немного поплавать, чтобы упорядочить мысли — и поэтому Вэй Усянь, оставив белье лежать на деревянном настиле, прыгнул в воду. Внутренние покои Пристани Лотоса были построены так, чтобы из окон открывался вид на озеро, на самую широкую его часть, так что другой берег едва виднелся на горизонте. Вода к ночи стала холоднее и быстро привела Вэй Усяня в чувство, но он не мог отделаться от мыслей о Лань Ванцзи.

Ему хотелось представить что-нибудь ещё неприличное и проверить, подействует ли снова. А если с другим мужчиной? Не может же ему нравиться один только Лань Ванцзи? Или может? Вэй Усянь больше не знал таких красивых мужчин, как Лань Ванцзи. Кроме, наверное, его брата, но его Вэй Усянь совершенно точно не рассматривал в таком смысле. Он сам не мог сказать, почему.

«Прилично ли вообще представлять себе других мужчин, когда у тебя есть жених?» — задумался Вэй Усянь. Помолвка была фальшивой, но он всё равно чувствовал некоторую ответственность перед Лань Ванцзи — и решил, что представлять с собой в постели других мужчин точно не будет. Впрочем, это не помешает ему просто на них... полюбоваться.

Вэй Усянь вылез на берег и, переодевшись в сухое, проскользнул обратно к себе в комнату. Спать уже не хотелось, и Вэй Усянь улёгся в кровать с мыслями о мужчинах. Его цепкий ум изобретателя говорил о том, что надо бы провести несколько испытаний в разных условиях. Он откинул покрывало и приспустил штаны, чтобы не запачкать их снова семенем. Он принялся представлять себе обнаженного Не Минцзюэ, который только-только стащил с себя пропитанную потом рубашку, и его мускулистое тело слегка поблескивает в свете свечей.

Дальше в ход пошли некоторые адепты Юньмэн Цзян и красивый парень, что продавал пирожки неподалёку от Пристани Лотоса.

Рассвет он встретил в расстроенных чувствах: неужели всё это время он и правда был «обрезанным рукавом», но ему просто не приходило в голову проверить? А ведь он известен тем, что изобрел кучу таких штук, которые прежде никому в голову не приходили! До чего же стыдно: в заклинательстве фантазия огого, а как дело доходит до него самого, то даже шажок в сторону от проторенной дорожки сделать не способен. Может, он не думал об этом, потому что никогда прежде не влюблялся в мужчин? Интересно, а Лань Ванцзи и Мо Сюаньюй просто успели рано влюбиться, и поэтому знали? Или если тебя совсем не интересуют женщины, всё происходит по-другому? Жаль, расспросить об этом нельзя: Лань Ванцзи вряд ли ответит (и подумает про себя, что Вэй Усянь ужасно грубый), а с Мо Сюаньюем они не настолько близко знакомы. Был ещё Не Хуайсан, который любил прихвастнуть тем, что любит нефритовые стержни не меньше яшмовых врат, но на его счёт Вэй Усянь был не уверен: Не Хуайсан говорил об этом в их общей юности, и тогда он много врал, чтобы выставить себя многоопытным любовником — а потом сам со смехом признавался, что было всё совсем не так, и он просто пересказывал им всякую чушь из романов, которые читал.

Утомленный, Вэй Усянь накрылся покрывалом с головой и почти сразу уснул.



Проснулся он ближе к полудню, незадолго до того, как у него должны были начаться занятия. Он спешно оделся и побежал в другое крыло резиденции, где располагались учебные комнаты. Растрёпанная коса, заплетенная новой лентой, хлестала его по спине. К группе младших адептов прибился Вэнь Юань, и Вэй Усянь не стал выгонять его: пусть учится, если хочет. В углу сидел Цзинь Лин, который пытался повторять за младшими адептами талисманы, но он был ещё слишком маленьким, и его кисть постоянно оставляла кляксы на бумаге.

Когда после уроков Вэй Усянь пошёл обратно в свою комнату, он услышал нежные звуки гуциня. Лань Ванцзи сидел в одной из малых гостиных и играл — один, без слушателей. На коленях у него клубочком свернулась кошка. Вэй Усянь застыл в дверном проёме. Вскоре мелодия закончилась, и Лань Ванцзи принялся гладить кошку. Она громко мурчала и терлась головой о его руки.

«Да ты любишь его больше, чем нас, паршивка!» — возмущённо подумал Вэй Усянь. Впрочем, Лань Ванцзи всегда любили животные, и даже самый норовистый конь рядом с ним был как шёлковый.

Кошка перевернулась на спину и подставила Лань Ванцзи живот.

«Хотел бы я быть на её месте...» — подумал Вэй Усянь, заворожённо глядя на длинные белые пальцы Лань Ванцзи, скользящие по пестрому меху.

Сдерживать он себя не стал. Вэй Усянь вошёл в комнату и опустился на пол рядом с Лань Ванцзи, положил голову ему на колени. Тот смотрел на Вэй Усяня с непроницаемым выражением лица.

— Ну что, а меня за ушком почешешь? — спросил он с улыбкой. — Я даже могу тебе помурлыкать.

— Вэй Ин.

Лань Ванцзи посмотрел на него с укоризной.

— Я пошутил, можешь не чесать, но ты ведь не против, если я вот так полежу?

— Нет.

Кошка зашипела и ударила его лапой по голове. Вэй Усянь не обратил на это внимания, и она, демонстративно пройдясь по нему, спрыгнула с колен Лань Ванцзи. Тот провёл рукой по лицу Вэй Усяня, убирая назад выбившиеся из косы пряди. Касания его были нежными, и Вэй Усянь подумал, что, наверное, ни один другой мужчина не нравится ему так, как Лань Ванцзи.

— Кто же знал, что из тебя выйдет такой замечательный жених, Лань Чжань, — сказал он. — Ещё немного, и я передумаю отдавать тебя другому.

Лань Ванцзи погладил его по плечу.

— Сыграешь мне?

— Конечно.

Лань Ванцзи подтянул рукав так, чтобы он не падал на Вэй Усяня, и потянулся к гуциню. Из-под его пальцев полилась нежная мелодия, которую Вэй Усянь не слышал прежде. Были в ней некоторые шероховатости: скорее всего Лань Ванцзи только-только сочинил её и ещё не успел отполировать.

За этим занятием их и застал Цзян Чэн. Не похоже, что он специально их искал. Может, услышал музыку и решил заглянуть.

— Чем это вы тут занимаетесь? — недовольно спросил он.

Вэй Усянь положил руку на колено Лань Ванцзи, который уже прекратил играть.

— Радуйся, что совершенно приличными вещами, а то представь себе, как было бы неловко, если бы ты застал нас за...

— Хватит быть таким бесстыжим! — перебил его Цзян Чэн. — Как ты себя ведёшь?!

Вэй Усянь и не подумал убирать голову с колен Лань Ванцзи.

— Да ладно, что тут бесстыжего? К тому же мы помолвлены.

Хотя если бы он так лёг на колени своей невесте, многие нашли бы это возмутительным. К счастью, оба они были мужчинами.

— И что? Если тебе на свою репутацию плевать, так хоть о репутации своего жениха позаботься, вас тут любой может увидеть, а ты ещё и выглядишь так, будто только что вылез из кровати, даже не побрился. Вот продолжишь в том же духе, и Лань Ванцзи разорвёт с тобой помолвку.

— Нет, — тихо ответил тот.

Цзян Чэн с недоумением посмотрел на них двоих.

— Вот видишь, Лань Чжаню всё нравится. И вообще брысь отсюда, не порть нам настроение своей постной рожей!

— Уж лучше с постной рожей, чем с такой наглой, как у тебя, — едко произнёс Цзян Чэн и вышел из комнаты. На пороге он остановился и добавил: — Отец хотел с тобой обсудить тренировки адептов, зайди к нему попозже, — а потом всё-таки ушёл.

Лань Ванцзи напрягся.

— Не обращай внимания, — мягко сказал Вэй Усянь. — Цзян Чэн всегда такой.

— Он не должен так с тобой обращаться, ты его шисюн.

Вэй Усянь пожал плечами. Если бы Цзян Чэн вдруг начал обращаться к нему так, как положено обращаться к старшим, Вэй Усянь решил бы, что в него вселился демон.

— Да ладно, между нами всего год разницы. И к тому же с кем нам ещё ссориться, кроме как друг с другом?

Лань Ванцзи непонимающе посмотрел на него, и Вэй Усянь объяснил:

— Со старшими так говорить совсем уж невежливо, а младших только попусту испугаешь, зато друг другу мы можем хамить сколько вздумается.

— Но зачем?

Вэй Усянь пожал плечами.

— Хочется иногда сказать гадость. Тебе не хочется?

— Нет... Не своему брату.

— Цзян Чэн сейчас сказал бы, что будь у него такой брат как Лань Сичэнь, он бы тоже с ним не ссорился.

На лице Лань Ванцзи проступило недовольство, и Вэй Усянь сказал:

— Но, конечно, он меня в жизни на Лань Сичэня не променяет, потому что ему будет скучно. Хм... не то чтобы Цзэу-цзюнь скучный человек или что-то вроде того, но с ним не полазаешь по деревьям и не поплещешься в озере.

Лань Сичэнь был всего на несколько лет старше Вэй Усяня, но ему казалось, что эта разница намного больше. Лань Сичэнь всегда вёл себя с достоинством, ему было лет восемнадцать или девятнадцать, когда он начал управлять орденом — хотя главой сделался только после смерти отца, — и совершенно точно не мог позволить себе развлекаться как Вэй Усянь с Цзян Чэном. Сейчас им всем было около тридцати, плюс-минус пара лет, но Вэй Усянь не мог отделаться от мысли, что Лань Сичэнь взрослый, а сам он всё ещё нет.

«Ты так до старости будешь считать, что тебе пятнадцать», — как-то сказал ему Цзян Чэн. Вэй Усянь решил, что ничего дурного в этом нет, к тому же он всё равно будет выглядеть молодым ещё лет двести.

— Лань Чжань, скажи... я хороший жених? — спросил он и зажмурился, нетерпеливо ожидая ответа.

Лань Ванцзи провёл рукой по его волосам.

— Да.



Следующие несколько дней прошли в делах: один из наставников сломал руку во время ночной охоты, и Вэй Усяню пришлось заменять его. Он учил детей стрелять, потом вёл свои обычные занятия, а вечера проводил с семьей. Ему удалось выкроить время, чтобы сходить на примерку, и они с Лань Ванцзи вместе полетели на мечах в город. Вэй Усянь смотрел на Лань Ванцзи в тёмно-синем шёлке с вышитыми на нём облаками, и в голову ему лезли исключительно непристойные мысли.

«Может, мне его соблазнить?» — подумал Вэй Усянь в отчаянии.

Тем же вечером он пошёл в библиотеку и вместо того, чтобы взяться за старинные сочинения о нежити, которые ему прислал Не Хуайсан из библиотеки Нечистой Юдоли, он прошёл в самый дальний угол, где, всеми забытые, пылились совершенно чудовищные романы, которые писал дедушка Цзян Фэнмяня на досуге. Вэй Усянь отодвинул наименее пыльную стопку в сторону и засунул за неё руку, нащупав то, что искал.

Он давным-давно не брал в руки этих книжек. Наверное, с тех пор, как ему исполнилось двадцать. У него всегда находились занятия поинтереснее. Снизу стопки он достал книжку, которая маскировалась под сборник поэзии, у неё была простая голубая обложка, украшенная веточкой сливы, и ничего не говорящее название «Размышления у лотосового пруда». Судя по содержанию, размышлял автор примерно о том же, о чём Вэй Усянь в последние дни. Он спрятал книжку за пазуху и унёс её в свою комнату, думая о том, есть ли в ней мужчины, похожие на него самого и на Лань Ванцзи.

На следующий день из Пристани Лотоса уезжал Чжэн Минъин, и Цзян Фэнмянь устроил праздничный ужин в его честь. Старик любил вкусно поесть, но вряд ли в горах ему часто это удавалось, и в Юньмэне он каждый день наслаждался самыми лучшими блюдами. Вэй Усянь даже видел его пару раз на рынке в городе.

Сам Вэй Усянь сидел рядом с Лань Ванцзи и потихоньку приканчивал второй кувшин вина. Вечер стоял жаркий и влажный, есть особенно не хотелось, и пил он почти что на пустой желудок. Вскоре Лань Ванцзи извинился и ушёл: время близилось к девяти. Наверное, если бы Вэй Усянь попросил, он бы остался — но Вэй Усянь не хотел, чтобы тот становился свидетелем его пьяных излияний. Он уже был навеселе и вроде бы не собирался напиваться до поросячьего визга, но в такую жаркую погоду заранее не знаешь, что выйдёт.

Адепты, которых пригласили на ужин, болтали друг с другом, и Вэй Усяню стало одиноко. Цзян Яньли разговаривала со своим мужем, Цзян Чэн — с Вэнь Цин, и Вэй Усянь, немного подумав, подсел к остальным адептам Юньмэн Цзян и принялся обсуждать с ними грядущие ночные охоты. Цишань Вэнь собирался провести в следующем месяце охоту на пустующих землях между Цишанем и Юньмэном. На них всегда присматривали себе женихов и невест, и юньмэнских парней радовало, что теперь Вэй Усянь занят и девушкам придётся оставить надежду. От этих разговоров он снова вспомнил о Лань Ванцзи и тяжело вздохнул. Он огляделся, и его взгляд остановился на Мо Сюаньюе. Точно, вот с кем можно поговорить. Только бы сообразить, как это сделать так, чтобы не вызывать подозрений: для всех, включая Мо Сюаньюя, он уже был «обрезанным рукавом», все считали, что он давным-давно соблазнил Лань Ванцзи, ещё до заключения помолвки, и будет странно, если вдруг он выдаст, что никогда прежде не заглядывался на мужчин и до сих пор даже не целовался с ними.

Он не знал, целовался ли Мо Сюаньюй. О нём ходили слухи, что он пошёл в отца и не даёт проходу парням, но Вэй Усянь им не верил. Про него самого ходили слухи, что у него куча любовниц, и он страшный развратник. Кто-то так говорил из зависти, кто-то просто думал, что все мужчины, которые флиртуют с девушками, именно такие. Для слухов вокруг Мо Сюаньюя было ещё больше поводов: он внебрачный сын, ему покровительствует Цзинь Цзысюань, и многие думают, что после смерти отца тот приблизит Мо Сюаньюя к себе ещё больше и даст ему какую-нибудь должность в ордене.

Вэй Усянь подсел к Мо Сюаньюю поближе и положил руку ему на плечо. Тот нервно дёрнулся.

— Я тебя не отвлекаю?.. Кажется, не отвлекаю. Я всё хотел спросить... С Лань Чжанем-то об этом особо не поговоришь...

— О чём это вы, молодой господин Вэй? — Мо Сюаньюй смотрел на него с подозрением.

— Я всё хотел спросить, как ты понял, что тебе нравятся мужчины? Из... чистого исследовательского интереса спрашиваю.

— Что вы имеете в виду?

Вэй Усянь надулся. Он терпеть не мог, когда люди вот так изворачивались и не хотели с ним говорить.

— Ну, расскажи. Не было же такого, чтобы ты в один день проснулся и понял, что тебе вместо девушек теперь нравятся мужчины.

— Мне вообще никогда девушки не нравились.

— Прямо никогда? — удивился Вэй Усянь. — Даже когда тебе было пятнадцать или шестнадцать?

— Нет. В том возрасте, что вы бегали за девушками, я бегал за юношами.

Мо Сюаньюй, кажется, был возмутительно трезвым.

— Эй, я никогда не бегал за девушками! — возмутился Вэй Усянь.

— А я за юношами, — Мо Сюаньюй вздохнул. — Потому что стеснялся.

— Нет, я не стеснялся, — объяснил Вэй Усянь. — Во-первых, они сами за мной бегали. Во-вторых, хорошо воспитанный заклинатель не будет заниматься всякими непристойными вещами с женщиной. Только с возлюбленной после заключения помолвки.

Мо Сюаньюй приподнял бровь.

— И что, вы в это верите?

Вэй Усянь потрепал его по волосам.

— Слушай, я понимаю, после твоего папаши сложно в это поверить, но приличные заклинатели не заводят интрижек. А ты, значит, уже был с мужчиной?

— Ну был, и что? — напряжённо произнёс Мо Сюаньюй.

— А расскажи, как это.

Тот с удивлением посмотрел на него.

— А разве вы с молодым господином Ланем ещё не?..

— Нет, — решительно ответил Вэй Усянь. — Всему своё время. И в это время я не хочу ударить в грязь лицом, так что рассказывай.

Щёки Мо Сюаньюя раскраснелись, то ли из-за жары, то ли из-за непристойных вопросов, что ему задавал Вэй Усянь. После ещё парочки понуканий он начал рассказывать, и выяснилось, что опыт у него весьма скромный, и со своим бывшим любовником он так и не опробовал всё то, о чём писали в книжках.

«А зачем? — сказал Мо Сюаньюй. — От всех этих трюков больше боли в спине и заднице, чем удовольствия».

Вэй Усянь решил про себя, что они с Лань Ванцзи сильные заклинатели, и у них совершенно точно ничего не будет болеть.

Минут через двадцать Вэй Усянь уже сам поучал Мо Сюаньюя. Он начал трезветь, но ещё не до такой степени, чтобы держать язык за зубами.

— Ты это... — говорил он, — Найди себе мужика, у которого намного сильнее золотое ядро. Если вы будете заниматься... парным совершенствованием, то ты и свой уровень подтянешь.

— А ты откуда это знаешь? — с подозрением спросил Мо Сюаньюй.

— Ну так... слышал.

Не признаваться же было, что один раз он случайно подслушал разговор Цзян Яньли и госпожи Юй про постельные дела. Уши у него тогда чуть не сгорели от стыда, но зато он понял, почему Цзян Яньли с возрастом стала намного искуснее в заклинательстве. То же, кстати, можно было сказать и про Не Хуайсана: с мечом он всё ещё не умел обращаться, но его заклинания и талисманы были намного сильнее, чем до свадьбы.

— Главное, моего жениха не трогай, — добавил Вэй Усянь, вспомнив, кто тут самый одарённый заклинатель. — И Цзян Чэна, он не по этой части.

— Ну я же не совсем дурак! — возмутился Мо Сюаньюй. — К тому же надо искать кого-нибудь из ордена поближе, а то будешь заниматься совместным самосовершенствованием раз в полгода.

Вэй Усянь решил, что это весьма мудрое замечание.

После этого, наконец поднявшись на ноги, Вэй Усянь ушёл к себе спать: занятия на следующий день никто не отменял, а его юные подопечные сегодня не пили. Он чувствовал лёгкое разочарование от разговора: ему как будто хотелось узнать что-то другое, что-то по поводу своего влечения к мужчинам — но Мо Сюаньюю нечего было ему рассказать. Он, очевидно, знал об этом сразу, и девушки его не интересовали.

«Интересно, с Лань Чжанем было так же?» — подумал он. Впрочем, Лань Ванцзи и влечение до сих пор очень плохо сочетались в его голове.

Плюнув на всё это, Вэй Усянь улёгся в кровать. Стоит просто принять как должное, наверное, то, что ему нравится Лань Ванцзи и ещё какие-то другие мужчины.



С каждым следующим днём Вэй Усянь всё больше и больше утверждался в мысли, что больше всяких других мужчин ему нужен Лань Ванцзи. Он не знал, можно ли назвать это влюблённостью или нет, потому что его отношение к Лань Ванцзи мало изменилось — но других слов для описания своих чувств у него не было.

В один момент Вэй Усянь поймал себя на мысли, что не хочет никому отдавать Лань Ванцзи, что лучше сам его очарует, и Лань Ванцзи в него влюбится на самом деле. Это была очень странная мысль, которая прежде не пришла бы ему в голову ни при каких условиях.

Тем же вечером он пошёл с этой мыслью к Цзян Яньли. Она нашлась в своей детской комнате, болтала с Цзян Чэном, рядом с ней лежал веер, на котором она вышивала узор. Вэй Усянь огляделся. В этой комнате давно никто не жил, и это чувствовалось, несмотря на то, что слуги поддерживали в ней порядок: начало выцветать покрывало на кровати, на стеллажах больше не было книг и всяких мелочей, дорогих сердцу Цзян Яньли — все они перебрались с ней в Башню золотого карпа.

Вэй Усянь подошёл с Цзян Яньли.

— А где Цзинь Лин? — машинально спросил он. На самом деле Вэй Усянь редко видел его с родителями в Пристани Лотоса.

— Да носится где-то с мальчишками, — Цзян Яньли улыбнулась. — В Пристани Лотоса его домой не загонишь. Я его иногда вижу только за ужином.

— Наверное, он уже понимает, что в Башне золотого карпа ему так побегать не дадут, — заметил Вэй Усянь.

Цзян Яньли вздохнула.

— Мне уже так надоело там со всеми воевать, каждая троюродная тетушка уже успела сказать мне, что я неправильно воспитываю Цзинь Лина и слишком много ему позволяю.

— Кто-то из них воспитал Цзинь Цзысюня, — мрачно произнёс Цзян Чэн, — так что не им бы об этом рассуждать.

Вэй Усянь кивнул. Среди молодых заклинателей клана Цзинь он видел очень много избалованных самовлюблённых юношей и не хотел, чтобы Цзинь Лин вырос таким же.

Вэй Усянь опустился на пол и положил голову на колени Цзян Яньли. Та погладила его по волосам.

— Тебя что-то беспокоит, А-Сянь?

— Да.

Он замолчал, не зная, с чего начать. Сразу вывалит на них фальшивую помолвку? Цзян Чэн разорётся. За дело, конечно, но всё равно будет неприятно.

— Это из-за молодого господина Ланя? — спросила Цзян Яньли. — Вы поссорились?

— Нет-нет, не поссорились! Разве с Лань Чжанем можно поссориться?..

«Потому что Лань Чжань не ссорится, а молча обливает презрением», — подумал Вэй Усянь, вспомнив прежние времена, когда он доставал Лань Ванцзи, и тот звал его убожеством.

— В чём тогда дело?

«В том, что я в него влюблён», — вдруг пришло ему в голову с невероятной отчётливостью.

— В том, что я очень крупно облажался, — сказал он и принялся пересказывать Цзян Чэну и Цзян Яньли всю историю с самого начала, с того момента, как ему пришла в голову идея заключить фальшивую помолвку.

— В общем, так всё и вышло, — сказал он наконец. Цзян Яньли и Цзян Чэн молчали: первая растерянно, а второй — осуждающе.

— Не могу поверить, — наконец сказал Цзян Чэн мрачно, — что вы пошли на это ради того, чтобы отвязаться от невест. Особенно не могу понять Лань Ванцзи. Насколько я помню, в клане Лань не заставляют жениться по сговору.

— Да, но ты представь, что Лань Цижэнь назначает тебе свидания с кучей девушек в надежде, что они тебе понравятся, и ты наконец выполнишь свой сыновий долг. И представь, что это за девушки, которых Лань Цижэнь считает подходящими невестами.

Цзян Чэн побледнел от ужаса. Его воображение, судя по всему, тоже нарисовало девиц холодных и черствых, как завалявшийся в подполе сухарь.

— Вот-вот.

— А-Сянь, но дело же не в том, что тебе стыдно за свою ложь?..

— Во-первых, это не ложь, мы же и правда заключили помолвку. Во-вторых, ни капли не стыдно.

— А должно бы, — пробурчал Цзян Чэн. Вэй Усянь ожидал от него немного другой реакции, но, кажется, Цзян Чэна уже никак его дурость не способна была удивить.

— Ну... мне нравится Лань Ванцзи, я... я в него влюблён.

Прозвучало это как-то по-детски, Вэй Усянь вспомнил себя в пятнадцать, как он влюбился в помощницу портного и тут же побежал об этом рассказывать Цзян Чэну и Цзян Яньли.

На этот раз Цзян Чэн фыркнул.

— Да ты шутишь!

— С чего бы мне? И к тому же, как можно не влюбиться в такого замечательного и прекрасного молодого господина, как Лань Ванцзи?

— Запросто. К тому же ты уже не первый год заливаешься соловьем про то, какой он красивый, умный и как хорошо играет на гуцине, но о влюблённости и речи не шло.

«Я что, и правда о нём столько говорил? Хотя нет, Цзян Чэн преувеличивает как всегда».

— Ты думаешь, молодой господин Лань не сможет ответить тебе взаимностью? — спросила Цзян Яньли. — Ему не нравятся мужчины?

Вэй Усянь вздохнул.

— Да нравятся ему мужчины! Но нравлюсь ли я?..

Цзян Чэн пожал плечами. Весь его вид говорил: «я в тебе разочарован, но ни капли не удивлён».

— Он дал тебе свою лобную ленту, — заметил Цзян Чэн. — Он ведь её потом не отобрал и не запретил тебе её трогать? Я бы так и сделал.

— Нет, конечно. Но это же не только возлюбленные... В смысле, Лань Чжань говорил мне, что прикасаться к лобной ленте могут только родные и супруги.

— Вы совершенно точно не родственники. Или по-твоему ты внебрачный сын Лань Цижэня, которого подкинули твоим родителям?

Вэй Усянь с трудом подавил смех. Ещё такой картинки в его голове не хватало.

— Нет, но если бы мы с тобой были из Гусу Лань, я бы разрешил тебе дотрагиваться до моей лобной ленты.

Лицо Цзян Чэна исказила гримаса отвращения.

— Да не в этом смысле, придурок, а потому что ты мне как брат! — Вэй Усянь выпрямился и, схватив с кровати подушку, швырнул ей в Цзян Чэна. — Разве стал бы я бить подушкой своего возлюблённого?

И он тут же получил пинок в голень.

— А-Сянь, А-Чэн... — Цзян Яньли вздохнула. — Прекратите вести себя как дети.

— Ничего не знаю, мне три годика, — заявил Вэй Усянь.

— Главное, Лань Ванцзи этого не говори, когда будешь пытаться его соблазнить, — посоветовал Цзян Чэн.

Вэй Усянь с удивлением посмотрел на него.

— А ты думаешь, я буду его соблазнять?

— А что ещё?

Вэй Усянь перевёл взгляд на Цзян Яньли, которой доверял в сердечных делах куда больше (у Цзян Чэна можно было спросить совета разве что о том, как отпугнуть от себя женщин). Цзян Яньли посмотрела на него с терпеливой улыбкой — так же она смотрела на Цзинь Лина, когда он заявлялся ближе к ужину весь в грязи, водорослях и иле и с жабой в руках.

— Возможно, тебе стоит поухаживать за ним? — предложила она.

— А вдруг я не в его вкусе?

Он снова положил голову на колени Цзян Яньли.

— Он до сих пор терпит тебя, так что, видимо, ты достаточно в его вкусе.

Вэй Усянь фыркнул. Слова Цзян Чэна, конечно, его ни капли не успокоили, более того — он понял, в какую ловушку себя загнал. Они помолвлены, и значит Вэй Усянь не сможет точно сказать, отвечает ли Лань Ванцзи взаимностью на его флирт или просто подыгрывает ему.

— Знать бы ещё, как соблазнить Лань Чжаня, — задумчиво произнёс Вэй Усянь.

— Спроси у Не Хуайсана, — ответил ему Цзян Чэн. — Он наверняка знает.

— Откуда бы? Не помню, чтобы у него были любовники.

Цзян Чэн с недоверием посмотрел на него.

— Он же недавно знакомил нас с этим... как его... который поэт.

— С чего ты взял, что они любовники? Не Хуайсан представил нам его как своего друга.

— А как он, по-твоему, будет его представлять?! Он и любовниц своих никогда любовницами не называет, это невежливо.

Вэй Усянь с удивлением отметил, что Цзян Чэн прав. Ему просто не приходило в голову, что Не Хуайсан не только дружит с этим юношей, но и делит с ним постель — хотя с женщинами он всегда мог сказать, действительно ли это просто подруга или любовница (за все годы их знакомства этих любовниц было двое или трое).



Тем же вечером Вэй Усянь решил составить план атаки. Как и всех юношей из богатых заклинательских семей, его учили стратегии и тактике, хотя заклинатели уже давным-давно не воевали друг с другом или с обычными людьми. Вэй Усянь всегда лучше давалась тактика, чем стратегия, но тут стратегия была понятна: влюбить в себя Лань Ванцзи красивыми ухаживаниями и продемонстрировать ему, что из Вэй Усяня выйдет отличный муж, если Лань Ванцзи в этом сомневался (а он наверняка сомневался, вряд ли он вообще воспринимал Вэй Усяня всерьёз).

Он хотел было написать Не Хуайсану и спросить совета, но прежде он уже хвастался своей помолвкой, и если Не Хуайсан узнает, что Вэй Усянь наврал, он до старости над ним из-за этого смеяться будет (впрочем, Вэй Усянь всё равно написал ему, поинтересовался, как здоровье жены и прислал пакетик с травами, которые помогали Цзян Яньли во время беременности).

Вэй Усяню надо показать, что он умеет ухаживать по всем правилам, что он будет заботиться о Лань Ванцзи, что из него получится отличный спутник на тропе самосовершенствования и отец их детей. В неком творческом порыве он даже собрался доказать Лань Ванцзи, что способен высидеть семейный ужин у Ланей, но потом одернул себя: во-первых, кто его туда пустит, во-вторых, он уже взрослый мужчина, он способен честно оценить свои силы и признать, что не всё ему дается. Наверняка, у них там ещё дополнительные три тысячи правил, как надо вести себя за столом.

Ладно, главное, чтобы Лань Ванцзи понял, что о таком муже, как Вэй Усянь, можно только мечтать. Его мало волновал вопрос привлекательности, он либо нравится Лань Ванцзи в этом плане, либо нет, скорее всего да, уж про его внешность ничего дурного сказать нельзя.

Вэй Усянь отметил про себя, что надо бы ещё купить каких-нибудь неприличных книжек, чтобы потом не было стыдно перед Лань Ванцзи, и посоветоваться с продавцом, чтобы не вышло так, что в книге много чего описано, но всё враньё.

Он взял кисть и начал писать на чистом листе бумаги. Надо будет наведаться в город за книжками и подарками (и забрать своё новое ханьфу). Он остановил себя и подумал, что ему ещё нужно, кроме подарков.

Свои представления об ухаживаниях Вэй Усянь черпал по большей части из романов и из наблюдений за людьми. Он видел как Не Хуайсан ухаживал за своей женой, как его ровесники из ордена искали себе невест. Среди простых заклинателей не было принято устраивать браки по сговору, так что всем им приходилось искать партнёров просто так, среди тех, кто ходит на соревнования и ночные охоты. Лучше брать пример, конечно, не с приятелей, а с Не Хуйсана, он умел ухаживать красиво: сочинял стихи, дарил невесте веера, которые сам расписал для неё, восхищался её умом и красотой, водил её по своим любимым чайным домам и делал дорогие и изысканные подарки. Вэй Усянь понадеялся, что получится у него не хуже, чем у Не Хуайсана.

Сперва Вэй Усянь хотел ухаживать за Лань Ванцзи целыми днями, но решил, что, во-первых, это будет выглядеть подозрительно, а во-вторых, Лань Ванцзи вряд ли готов терпеть его так долго. Лань Ванцзи не любит слишком навязчивого внимания, а значит Вэй Усянь будет проводить с ним лишь немного больше времени, чем обычно, и использует это время с максимальной пользой.

В приступе вдохновения он даже набросал черновик мелодии для Лань Ванцзи, а потом решил, что она слишком веселая и выбросил его. Нет, надо что-нибудь такое, что выражало бы его личность. Что-нибудь такое, что можно будет сыграть Лань Ванцзи, когда они будут сидеть в лодке в лесной протоке или в тени прибрежных деревьев. Это будет самое чудесное свидание, которое только можно себе представить (Вэй Усянь никогда не бывал на свиданиях, Лань Ванцзи бывал только на тех свиданиях, которые устраивал для него дядя).

Вэй Усянь осмотрел свои записи и решил, что начало положено, можно начинать атаку. Он достал из шкафа лобную ленту Лань Ванцзи и обвязал ей запястье. От ленты уже пахло благовониями, которыми перекладывали вещи в Пристани Лотоса, но всё же Вэй Усянь смог уловить остатки аромата сандала.

Той ночью он с трудом смог заснуть, потому что голову его переполняли планы свиданий, отрывки той самой мелодии и мысли о том, что бы подарить Лань Ванцзи. К сожалению, к следующему утру в его голове не осталось ни одной толковой идеи, зато остался дурацкий сон, где он дарил Лань Ванцзи целый выводок белых лебедей, как будто кроликов ему не хватало.



На следующий день Вэй Усянь до занятий успел слетать в город и забрать ханьфу. Что подарить Лань Ванцзи он пока не придумал, но решил, что это можно отложить на потом. А сейчас главное сделать первый шаг. Какой-нибудь романтичный, но без подарков. В результате, пока ученики корпели над талисманами — им надо было изменить талисман огня так, чтобы он гасил пламя, а не вызывал его, — Вэй Усянь нарисовал для Лань Ванцзи белых кроликов, мирно жующих траву посреди Облачных Глубин. Среди них был любимчик Лань Ванцзи, прыгучий, с черным пятном на ухе — он всегда радостно бежал Лань Ванцзи навстречу.

Вот так, неплохо. Напомнит Лань Ванцзи о том, что именно Вэй Усянь подарил ему любимых питомцев (конечно, потом Лань Ванцзи или Лань Сичэнь принес ещё кроликов, а те первые давно умерли от старости, но если бы не Вэй Усянь, Лань Ванцзи и в голову бы не пришло заводить питомцев), а потом... ну, посмотрит. Вэй Усяню всегда хорошо удавалось импровизировать.

Лань Ванцзи он нашёл в одной из беседок в густой тени деревьев. Время уже близилось к ужину, и солнце перестало обжигать, но Лань Ванцзи всё равно прятался от него. Он играл на гуцине, и из-под пальцев его лилась тихая музыка. В ней Вэй Усянь узнал одну из успокаивающих мелодий клана Лань. Он остановился, любуясь Лань Ванцзи, как обычно прекрасно-безмятежным. Его сильные пальцы уверенно трогали струны гуциня, и Вэй Усянь вдруг подумал, что хорошо бы Лань Ванцзи так потрогал и его.

С трудом избавившись от этой мысли, Вэй Усянь подошёл к Лань Ванцзи и уселся рядом с ним.

— Ну что, я отпустил детей и теперь готов отдать всё своё внимание моему прекрасному жениху, — произнёс он и вытащил из-за пазухи листок с рисунком. — Держи, это тебе.

Лань Ванцзи взял его в руки и принялся разглядывать.

— Спасибо.

— Тут есть твой любимчик. Ты по нему соскучился?

— Немного.

— Надеюсь, младшие ученики не обижают твоих кроликов, пока ты в отъезде.

— Нет, они хорошо воспитаны.

— Кроме этого твоего племянничка.

— Он уже понял, что не надо тревожить кроликов.

Вэй Усянь недоверчиво хмыкнул. На него самого в этом возрасте ничего бы не подействовало (наверное не подействовало; он не помнил себя в этом возрасте, его четкие детские воспоминания начинались лет с восьми, уже после смерти родителей).

Вэй Усянь положил голову на плечо Лань Ванцзи.

— Лань Чжань, пойдём погуляем. Я прокачу тебя на лодке.

— Пойдём, — неожиданно легко согласился Лань Ванцзи. Рисунок Вэй Усяня он аккуратно положил между страниц книги, которую носил с собой.

Они вместе поднялись и отправились на пристань. Солнце уже опустилось к кромке деревьев, светло-голубое небо было чистым, ни облачка, а вода в озере гладкой, как зеркало. Вэй Усянь захватил фонарь на тот случай, если они будут кататься слишком долго.

Они сели в лодку, и Вэй Усянь повёл её, завернул в одну из проток, провёл сквозь редкую поросль деревьев, и они оказались в тихой заводи, заросшей камышом. Пристань Лотоса, в которой уже зажигали огни, смутно виднелась за деревьями, но шум досюда не доносился. В золотом вечернем свете порхали с листа на лист стрекозы с переливчатыми синими тельцами и прозрачными крыльями. Глаза Лань Ванцзи следили за ними.

Вэй Усянь сложил весла на дно лодки.

— Тебе нравится тут, в Пристани Лотоса? — спросил он. Лань Ванцзи перевёл взгляд на него и ответил после небольшой заминки:

— Да.

— Но?..

— Тут... иногда бывает слишком шумно.

Вэй Усянь склонил голову к плечу. Ладно, для этого он решение уже нашёл.

— Ну, это можно исправить. Я уже сказал дяде Цзяну, что надо подыскать для тебя какую-нибудь комнату, которая будет только твоей, и мы найдём такую, в которой не будет слышно звуков со двора. И ты можешь приходить в мою беседку когда хочешь, даже если меня там нет.

— Спасибо за заботу, Вэй Ин.

Выражение лица у него было какое-то странное.

— Ну, какой же я жених, если не позабочусь о том, чтобы тебе в моём доме было комфортно! — Вэй Усянь улыбнулся. — Хотя потом нам будет сложновато, конечно, когда мы заведем детей. Они же шумные, везде лезут, и будут за тобой хвостиком ходить, пока не научатся сбегать от тебя и играть с другими детьми целыми днями. Как же ты справишься?.. Будешь запираться от них в библиотеке?

— Вэй Ин! — возмущённо произнёс Лань Ванцзи.

Вэй Усянь расхохотался. Ему почему-то легко представлялось, как дети лезут к Лань Ванцзи, дергают его за рукава ханьфу, а тот сидит с обреченно-терпеливым лицом, какое у него обычно бывает на банкетах.

Конечно, отпрысков богатых семейств воспитывали няньки, и Вэй Усянь даже не сразу понял, откуда у него в голове эта картина. Ах да, точно. Его самого дядя Цзян никогда не выгонял из своего кабинета, когда он был маленьким, и терпел все его проказы.

— Если что, Лань Чжань, — сказал он, — я думаю, из тебя выйдет замечательный отец.

— Спасибо.

— Для всех наших семерых детей! — не удержавшись, добавил он. На лице Лань Ванцзи отразился ужас, и Вэй Усянь снова расхохотался.

Потом он взялся за вёсла и повёз их дальше, вспомнив об одном озерце, которое ещё не показывал Лань Ванцзи. Тот сидел тихо, любуясь берегами, густо заросшими кустарником и цветами.

Они нырнули в ещё одну протоку, вход в которую был так надежно спрятан зарослями магнолии, что входить в неё приходилось почти вслепую. Вела она в озерцо на берегу луга, заросшего дикими хризантемами. Стрекоз тут было ещё больше, и синих, и красных, и голубых, и чёрных с пятнистыми крыльями, на которые словно бы пролили тушь. Лань Ванцзи поднял руку, и стрекоза села на его пальцы.

— Лань Чжань такой прекрасный, что даже стрекоза перепутала его с цветком.

Стрекоза улетела, вспугнутая голосом Вэй Усяня.

— Когда я был маленьким, брат часто водил меня кататься на лодке, — вдруг произнёс Лань Ванцзи. Лицо у него было немного мечтательным (наверно, мечтательным, Вэй Усяню иногда казалось, что он просто приписывает Лань Ванцзи какие-то выражения лица).

— В том озере, где мы ловили бездонный омут? — спросил он.

— Нет. Там слишком много людей.

Вэй Усянь почти сразу припомнил, что с другой стороны от Облачных Глубин были горные озера, в которых он с приятелями постоянно купался, сбегая из-под надзора Лань Цижэня и других старших адептов. С тех пор Вэй Усянь там ни разу не бывал, но отчетливо их помнил, потому что никогда до этого не видел горных озер. От них совсем по-другому пахло: водой и нагретым на солнце камнем, а ещё немного растущими на берегах соснами и мелкими белыми цветами кустарника, названия которого Вэй Усянь не знал. Вода в них была голубоватой и очень прозрачной, и сквозь неё виднелись камни на дне и мелкие серебристые рыбки, которых можно было ловить руками. По склону горы в одно из озер сбегала бурная узкая речка. Вэй Усянь с приятелями тогда прыгали в воду со старенькой деревянной пристани — а потом выныривали, стуча зубами и отфыркивались. Вода там не прогревалась даже в самые жаркие дни.

— Я бы хотел посмотреть на то, каким ты был ребенком, — произнёс Вэй Усянь. — Наверное, очень милым. И хорошеньким, как куколка.

«И несчастным», — мрачно добавил он про себя, вспомнив, что мать Лань Ванцзи умерла, когда тому было шесть, и он ещё долго не мог с этим смириться.

Они вернулись домой, когда ужин уже подошёл к концу, и Вэй Усяню пришлось пойти на кухню, чтобы достать им еду. Ужинали они тоже вместе, в беседке на берегу пруда, и Вэй Усянь решил, что день удался.



Следующим вечером Вэй Усянь, выйдя из своей комнаты, столкнулся с Цзян Чэном. Тот поймал его за локоть и бесцеремонно затащил в свою спальню. Окна в ней были закрыты ставнями от солнца, темноту разгонял только огонек свечи, горевшей на столе, отчего комната выглядела зловеще.

— Эй, ты чего?

— Мне надо кое-что у тебя спросить.

Выражение лица у него было мрачным.

«Что-то произошло?» — с подозрением подумал Вэй Усянь. Что угодно могло произойти на самом деле, он был так увлечен Лань Ванцзи, что ничего не замечал. Остатки его разума уходили на занятия, всё остальное тонуло в розовой дымке, в которой он ходил на прогулки с Лань Ванцзи, катал его на лодке, водил в любимые чайные. По вечерам он часто расплетал волосы Лань Ванцзи и читал ему перед сном: в книжной лавке он прикупил роман о путешествующем монахе, который все очень хвалили. Снеси крышу главного дома Пристани Лотоса ураган — он и не заметил бы, до того был увлечён.

Цзян Чэн хмыкнул и склонил голову к плечу.

— Я смотрю у вас с Лань Ванцзи всё хорошо.

— С чего ты взял?

— У тебя рожа такая довольная, что смотреть тошно.

Вэй Усянь рассмеялся. Ну как можно быть таким занудой, что тебе тошно смотреть на довольных людей?

— Отвратительно, — прокомментировал Цзян Чэн.

— Так что ты спросить-то хотел?

Цзян Чэн на некоторое время замялся, а потом всё же проговорил:

— Слушай, раз уж вы с Лань Ванцзи на самом деле поженитесь, ты... перейдёшь в клан Лань?

В его голосе звучала странная неуверенность, которой Вэй Усянь давненько не слышал. Он не понимал, к чему все эти расспросы.

— С чего ты решил, что я собираюсь замуж в клан Лань?

— Ну не ему же в твою семью переходить.

А вот теперь, пожалуй, начал понимать. За спиной Лань Ванцзи стояли предки, управлявшие великим орденом, за спиной Вэй Усяня — мертвый бродячий заклинатель и мелкие лавочники. Конечно, люди подумают, что он войдёт в клан Лань, даже госпожа Юй об этом что-то говорила, а о том, что писал Лань Сичэнь, они с Лань Ванцзи никому не рассказывали.

— К счастью, старейшины Гусу Лань всё решили за нас, — радостно произнёс Вэй Усянь, — и разрешили нам заключить помолвку только при условии, что я никогда не буду жить в Облачных Глубинах.

— Чего?!

Цзян Чэн, кажется, был чем-то возмущён, хотя Вэй Усянь ожидал, что его слова успокоят Цзян Чэна.

— А что, ты хотел от меня избавиться? Не получится.

— Да причём тут это?! Ты говорил об этом отцу? Ему точно не понравится, что тебя не хотят пускать в Облачные Глубины.

Вэй Усянь пожал плечами.

— Ты преувеличиваешь. Они не хотят, чтобы я там жил, в гости-то я всё равно могу приехать. И вообще, в чём проблема? Я не хочу там жить, дядя Цзян точно не захочет, чтобы я куда-то уезжал, да и ты тоже. Меня разве что госпожа Юй была бы рада сплавить в Облачные Глубины, но теперь ей это не удастся.

— Это неуважение к тебе.

— Мне наплевать, уважают они меня или нет. Ещё не хватало волноваться о мнении этих старых зануд.

— Всё равно надо рассказать отцу.

Вэй Усянь положил руку на плечо Цзян Чэну. В какой-то степени Вэй Усянь понимал старейшин ордена клана Лань: он только и делал, что нарушал правила, и продолжил бы в том же духе, если бы им с Лань Ванцзи пришлось жить в Облачных Глубинах. Положа руку на сердце, на их месте он бы и вовсе запретил себе туда входить.

— Не надо, мне и правда наплевать, и я не хочу, чтобы из-за этого у нас были проблемы с помолвкой.

— Хочешь побыстрее жениться и усыновить кучу детей?

Вэй Усянь фыркнул.

— Да как будто со всеми этими церемониями быстро женишься. Мы ещё полгода будем определяться с декором, который устроит и госпожу Юй, и Лань Цижэня.

Он бросил быстрый взгляд на Цзян Чэна. Тот, кажется, расслабился, хотя с него станется всё равно пойти и наябедничать Цзян Фэнмяню. Вэй Усянь и вспомнил про то условие только потому, что Цзян Чэн спросил.

Их разговор прервал требовательный стук в дверь. Цзян Чэн спешно её распахнул. На пороге стоял Чжан Исин, запыхавшийся, в порванном ханьфу.

— Что случилось? — спросил Цзян Чэн тем своим серьезным тоном, который приберегал для адептов.

— Там... хули-цзин! Мы еле от неё ноги унесли.

Как оказалось, Чжан Исин сперва пытался найти Цзян Фэнмяня, но тот отправился на прогулку вместе с госпожой Юй, Цзян Яньли и Цзинь Цзысюанем, после этого он обратился к Цзян Чэну. Тот пустил Чжан Исина в свою спальню и позвал слугу, чтобы тот принёс воды.

— Рассказывай, что случилось, — приказал Цзян Чэн.

Тем вечером трое адептов Юньмэн Цзян отправились в деревню, из которой уже пропали три человека. Все они отправлялись в лес по грибы, как делали это много лет подряд — и не возвращались. Все трое были мужчинами, и на это сразу стоило бы обратить внимание, но заклинатели решили, будто дело в мертвеце или в нежити, которая завелась в озерце на окраине леса. Сложно было их винить: хули-цзин в Юньмэне не видели уже давно, оборотни предпочитали держаться подальше от заклинателей: в отличие от мертвецов, они были тварями разумными и хотели прожить подольше.

Заклинатели, расспросив деревенских, пошли в лес, и там им встретилась девушка, которая собирала грибы, она сказала, что из соседней деревни, и они, совершенно ей очарованные, вызвались её проводить, чтобы она не попала в лапы нежити. Тропинка, по которой они шли, уводила их всё дальше и дальше в лес, но они не обращали на это внимания, и когда они оказались в самой чаще, девушка протянулась к одному из них и поцеловала в губы. Он дёрнулся, и колокольчик на его поясе зазвенел — и только это спасло их троих. Хули-цзин, конечно, страшно разозлилась, что ей не удалось заполучить заклинателей, и накинулась на них, разодрала когтями ханьфу Чжан Исина, расцарапала ему плечо, а Ван Ифу укусила за ногу. Они с трудом добрались до опушки, и оттуда улетели на мечах, поддерживая Чэн Яодуна, у которого почти не осталось духовных сил после поцелуя с хули-цзин. Чжан Исин, который пострадал меньше всех, отправился искать Цзян Фэнмяня, а Чэн Яодун и Ван Ифу отправились к лекарю.

— Понятно, — Цзян Чэн вздохнул. — Надо отправить на охоту женщин, — он почему-то задумчиво посмотрел на Вэй Усяня и добавил: — но только таких, которых точно не потянет к другой женщине.

— Не надо, мы с Лань Чжанем можем пойти!

— Серьёзно?

— Даже если хули-цзин превратится в самую прекрасную девушку, она не сможет сравниться с Лань Чжанем, — уверенно произнёс Вэй Усянь. — А Лань Чжаня вообще никакие девушки не привлекают, он меня остановит если что.

По лицу Цзян Чэна было видно, что он и сам хотел бы пойти, в конце концов, последний раз хули-цзин в этих местах ловила ещё его бабка, но пользы от этого было бы совсем мало. Он скорее всего попадёт под чары хули-цзин, и своей энергией ян обеспечит её едой на неделю вперёд, заклинатель-то он сильный, куда сильнее тех троих вместе взятых.

— Ладно, иди, — буркнул Цзян Чэн. — Но если вы с Лань Ванцзи не вернётесь к утру, я попрошу маму пойти за вами.



Вскоре они собрались и полетели туда, куда указал Чжан Исин. На прощанье Вэнь Цин вручила Вэй Усяню чистые бинты и мазь для заживления ран, которые он машинально сунул в мешочек цянькунь, хотя думал, что никого из них не ранят.

Когда они приземлились, Вэй Усянь понял, что никогда прежде не бывал в этой части Юньмэна, поэтому ничего тут не узнаёт. Впрочем, Чжан Исин достаточно подробно описал им тропинку, на которой они встретили хули-цзин.

— Пойдём, — Вэй Усянь вздохнул.

Им даже охотиться не обязательно: хули-цзин их найдёт и попытается соблазнить, они со своей духовной силой для неё как самый вкусный обед. Вэй Усянь хотел было взять Лань Ванцзи за руку, но отбросил эту идею: ещё не хватало, чтобы хули-цзин догадалась, что они «обрезанные рукава» и что на Лань Ванцзи её чары не подействуют.

Когда они дошли до опушки леса, раздался треск: кто-то бежал им навстречу через кустарник, не разбирая дороги. Вэй Усянь и Лань Ванцзи положили руки на свои мечи: оборотни редко нападали на людей, но и такое случалось. Может, хули-цзин страшно разозлилась из-за того, что прошлые жертвы от неё сбежали?..

Вместо разозленной лисицы, им навстречу выбежала миниатюрная девушка. Она оглядывалась назад и потому их не заметила — и врезалась в Вэй Усяня, тот легко подхватил её. Девушка тут же отпрянула, и Вэй Усяню пришлось удержать её за руку.

— Что случилось? — мягко спросил он

— Там чудовище! Чудовище! С волчьей пастью!

Она снова попыталась вырваться и убежать.

— Да что же вы стоите?! Бегите за мной! Оно сейчас выскочит!

— Успокойся, сестрица, ниоткуда он не выскочит, — произнёс Вэй Усянь, ухватив девушку за плечи. Она дрожала и затравленно глядела по сторонам. — Прислушайся, никого тут нет, он наверняка увидел нас и сбежал.

— Да разве такая тварь боится людей?

«Похоже, это не животное», — заметил про себя Вэй Усянь.

— А мы не простые люди, мы заклинатели, так что, сестрица, любая нежить нас ужасно испугается.

На лице девушки промелькнуло изумление. Она отстранилась от Вэй Усяня, осмотрела его с ног до головы, задержалась взглядом на мече.

— Значит, вы можете это чудовище поймать?

— Конечно, можем! — сказал Вэй Усянь. — Тебе повезло, что ты наткнулась на двух самых сильных заклинателей, которых можно встретить в округе, нам любой демон по зубам!

Девушка решительно развернулась.

— Тогда пойдёмте скорее, пока демон не убежал!

«До чего отважная девушка!» — подумал Вэй Усянь.

Ему как раз такие нравились. Она была ладная, длинноногая, её простое крестьянское ханьфу выглядело очень опрятно и прекрасно сидело. На её лицо уже вернулся здоровый румянец, она шла, упрямо сжав губы, и Вэй Усянь не мог ей не залюбоваться.

Они пошли следам девушки, и Вэй Усянь оглядывался, пытаясь уловить отголоски темной энергии или чьё-то присутствие. Лань Ванцзи бесшумно следовал за ним. Вскоре они вышли на круглую полянку, где было куда светлее, чем в лесу: кроны деревьев расходились, открывая небо.

— Вэй Ин...

Вэй Усянь тяжело вздохнул и повернулся. Настроение у него сейчас было отличное, он был готов победить любое темное создание, которое только попадётся им на пути.

— Что такое, Лань Чжань?

Тот смотрел мимо него, на их спутницу.

Вэй Усянь сжал ладонь Лань Ванцзи, его кожа была сухой и прохладной. Он выглядел обеспокоенным: губы плотно сжаты, брови чуть нахмурены. Как ему вообще могла приглянуться какая-то девица, пусть и красивая, когда у него есть Лань Ванцзи?..

Ах да, точно, это хули-цзин, и Вэй Усянь как последний дурак попал под действие её чар. Ну уж нет, больше с ним это не пройдёт.

Лань Ванцзи потянулся было к колокольчику на своем поясе, но Вэй Усянь остановил его руку. Он широко улыбнулся Лань Ванцзи и подмигнул ему, а потом развернулся к хули-цзин.

— Ну что, сестрица, куда дальше?

— Я не знаю. Я как раз собирала тут грибы, когда услышала... это... как кто-то затрещал вдруг в кустах, и я думала, что это зверь, а там... демон! Настоящий демон! Со звериной мордой!

Она вздрогнула, а потом её взгляд за что-то зацепился, и она ринулась к кустам.

— Ох, моя корзинка! Я думала, что совсем её потеряла!

«Хорошая инсценировка», — отметил Вэй Усянь.

— Тут не видно следов этого демона, — заметил Лань Ванцзи. Вэй Усянь нахмурился. Мог бы и подыграть, что верит ей.

Хули-цзин подошла к Вэй Усяню и прошептала ему на ухо:

— Ваш спутник мне не верит.

— Совсем нет! — соврал Вэй Усянь. — Он просто немного зануда, и я уверен, что мы поищем, то всё найдём и выследим этого демона. И знаешь что... — он заговорщицки ей подмигнул, — моему другу ты очень понравилась, и он немного ревнует тебя ко мне, потому что девушки ко мне всегда снисходительней.

— Вы мне льстите, господин заклинатель! — хули-цзин умело изобразила смущение. — Разве такие господа, как вы, могут очароваться такой простой девушкой, как я?

— Разве можно не очароваться такой красавицей?

Хули-цзин лукаво улыбнулась.

— Может, когда вы разберетесь с этим демоном, то зайдёте ко мне домой? Я живу с сестрицей, и ей тоже по нраву молодые заклинатели.

«Вас тут две, или ты просто врёшь?» — тоскливо подумал Вэй Усянь. Не хотелось проверять, есть ли в округе ещё одна хули-цзин. Его и самого удивляло, насколько теперь он стал равнодушен. Хули-цзин всё ещё изображала очень хорошенькую девушку, у неё были очаровательные ямочки на щеках, и разговаривала она игриво — но Вэй Усянь видел в ней только существо, которое хочет заманить их в ловушку и высосать энергию ян. Он не мог поверить, что был таким дураком: всё было понятно с самого начала, когда она только выбежала к ним. Он не слышал, чтобы за ней гналось чудовище, она бежала одна, скорее всего хрустела ветками, чтобы шума было побольше — но Вэй Усянь, опытный охотник, должен был это заметить, как и то, что в округе нет следов никаких демонов.

Они продолжили обыскивать поляну, якобы пытаясь найти следы демона. Хули-цзин выглядела до крайности довольной собой. Неудивительно, она наверняка думала, что их двоих, сильных заклинателей, как раз хватит, чтобы получить бессмертие. Может, даже порадовалась своей сметливости: те заклинатели сбежали, зато за ними пришли другие, намного сильней. Она флиртовала с Вэй Усянем, и он знал, к чему это приведет: сейчас она как будто ненароком поцелует Вэй Усяня, потом сделает вид, что смутилась — и поцелует опять, и тогда прощайте его духовные силы.

Они поискали ещё немного — и вот уже хули-цзин потянулась к его губам, чтобы поцеловать. Вэй Усянь резко схватил её: закрыл одной рукой рот, а другой схватил за косу.

— Что, думала, что я на это поведусь?

Хули-цзин не стала ему отвечать. Хватая её за волосы, Вэй Усянь не учёл, что она может превратиться в лисицу. Коса исчезла из его руки, и рыжая лисица отскочила в сторону. Потом она снова превратилась — в получеловека-полузверя, с зубастой пастью и когтями — и ринулась на них. Лань Ванцзи выступил вперед, закрывая Вэй Усяня. Он не стал обнажать меч — наверное, Ланям запрещалось убивать оборотней, — и отразил первую атаку хули-цзин ножнами, она кинулась снова — и прежде, чем Вэй Усянь успел отправить свой меч в полёт, хули-цзин обманным маневром ушла вправо и вцепилась зубами в предплечье Лань Ванцзи.

— Держи её! — крикнул Вэй Усянь. Лань Ванцзи свободной рукой схватил хули-цзин за плечо — и та сразу начала превращаться в лисицу. Наверное, она надеялась, что так скорее выскользнет из рук Лань Ванцзи.

У неё не получилось. Дождавшись полного превращения, Вэй Усянь прошептал заклинание и ухватил хули-цзин за шкирку. Выпустив руку Лань Ванцзи, она зашипела от боли: заклинание прожгло ей мех, впечатываясь в шкуру. Когда свечение под его ладонью погасло, Вэй Усянь зашвырнул хули-цзин в кусты — и провернулся к Лань Ванцзи.

— Дай-ка я обработаю рану.

За его спиной затрещали ветки: это хули-цзин уносила ноги. Всё произошло слишком быстро, буквально за несколько мгновений, и Вэй Усянь даже немного жалел об этом: ему хотелось настоящего сражения, а не вот этого недоразумения с одним укусом.

— Что ты с ней сделал? — спросил Лань Ванцзи.

— С хули-цзин? Рассеял всю ту энергию ян, что она собрала. Будет ещё лет пятьдесят воровать кур, пока не научится снова превращаться.

Вэй Усянь задрал рукав Лань Ванцзи, уже испачканный кровью, и осмотрел рану. Из мешочка цянькунь он достал мазь, которую ему дала Вэнь Цин, и бинты — и принялся намазывать укус.

Лань Ванцзи вздрогнул, когда его пальцы коснулись кожи.

— Тебе больно? — спросил Вэй Усянь, хотя прекрасно знал, что заклинатель его уровня без труда перенесёт и более сильную боль.

— Нет, всё в порядке.

Закончив с перевязкой, они пошли искать тела, чтобы отдать их родным. Талисман, следующий за темной энергией, привёл их к полянке, на которой лежали трое мужчин. Один из них был ещё жив, хотя выглядел хуже, чем многие покойники: кожа его посерела и стала сухой, как бумага, щёки ввалились, под глазами залегли глубокие тени. Ему повезло, что хули-цзин выпила его не до конца и Вэй Усянь, влив свою ци, смог привести его в сознание. Пока он пытался встать, Вэй Усянь засунул тела других мужчин в свободный мешочек цянькунь. Это было неуважительно, но они вдвоём с Лань Ванцзи не смогли бы унести на мечах всех троих.

Они добрались до деревни, отдали тела семьям, довели выжившего до дома, выслушали многословные благодарности от местного чиновника. Время близилось к полуночи, и они отправились домой. Ночь была чудесная: луна светила ярко, на небе ни облачка, и повсюду одуряющий запах травы, цветов и сухой земли. Не сговариваясь, они пошли пешком.

— Вэй Ин... — неожиданно произнёс Лань Ванцзи, — как ты смог избавиться от чар хули-цзин?

— Вовремя вспомнил, что у меня есть замечательный жених, с которым никакая хули-цзин не сравнится.

Он повернулся к Лань Ванцзи.

— Не шути так.

— Я не шучу, — Вэй Усянь взял Лань Ванцзи за руку. — Мне и правда никто, кроме тебя, не нужен.

Глаза Лань Ванцзи распахнулись от удивления, а потом он притянул Вэй Усяня к себе и поцеловал. Это был короткий поцелуй, Лань Ванцзи прижался губами к его губам — и тут же отпрянул, и на этот раз Вэй Усянь уже сам поцеловал его.

Они оба совсем не умели целоваться. Вэй Усяня иногда коротко целовали в губы девушки — и всё, сам он постарался сделать так, как описывали в романах: с укусами и языком. Они целовались долго, сперва совсем неловко, потом немного попривыкли. Вэй Усянь крепко обнял Лань Ванцзи, и тот обнял его в ответ. Он не знал, сколько они простояли так, на поляне, под луной, казалось, что очень долго, но, наверное, прошло всего несколько минут.

— Пойдём домой, — сказал Вэй Усянь, когда они оторвались друг от друга. — Твою руку надо показать лекарю.



Пока Лань Ванцзи был у лекаря, Вэй Усянь записал для него мелодию самой изысканной каллиграфией, на которую был способен. Он выбрал тонкую сиреневую бумагу, что производилась в Юньмэне, и украсил её сценкой с праздника — он только сейчас вспомнил о своём обещании.

Было уже далеко за полночь. Возможно, Лань Ванцзи вернулся в свою комнату и лёг спать. Стоит проверить? Да, стоит.

Вэй Усяню казалось, что они оба с трудом выдержали дорогу до дома, и если бы Лань Ванцзи не был ранен, то сразу пошли бы в спальню одного из них.

Он вышел из комнаты. Было тихо, только пели в озере жабы и слышался плеск воды. Вэй Усянь прошёл по коридору до покоев Лань Ванцзи.

Только сейчас его накрыло мыслью, что это всё по-настоящему. Что они станут спутниками на тропе самосовершенствования, что будут засыпать и просыпаться вместе. И если он сейчас сделает первый шаг...

Нет, он уже сделал первый шаг. Сейчас будет второй, и Вэй Усянь его очень хочет.

В спальне Лань Ванцзи было темно, в щель у пола не проникало ни лучика света, но Вэй Усянь всё равно тихонько постучал в дверь.

— Вэй Ин, это ты? Заходи.

Бесшумно отодвинув дверь, Вэй Усянь вошёл. После темного коридора лунный свет, лившийся через окно, показался ему ярким. Лань Ванцзи сидел в кровати в одних только нижних одеждах, с распущенными волосами. Даже налобной ленты на нём не было.

Вэй Усяню вдруг пришло в голову, что прежде Лань Ванцзи не позволил бы себе появиться при нём в таком виде.

— Как ты, Лань Чжань?

Вэй Усянь присел на край его кровати.

— С рукой всё будет в порядке.

Из рукава Вэй Усянь достал листок и протянул его Лань Ванцзи.

— Вот, возьми, я записал для тебя ту музыку. Надо было раньше, но ты же знаешь, какой я растяпа.

Лань Ванцзи взял свернутый в трубочку листок, развернул его и быстро проглядел, даже не став зажигать свет.

— Спасибо.

В уголках его губ обозначилась улыбка. Только сейчас Вэй Усянь заметил, что нижняя рубашка Лань Ванцзи завязана свободно, и вырез тянется до живота. Из-под белой ткани выглядывает кусочек бледной кожи, немного влажной от пота — ночь выдалась жаркой. В комнате Лань Ванцзи одуряюще пахло благовониями, хотя палочки уже сгорели. Руки Вэй Усяня подрагивали от возбуждения и предвкушения.

Он придвинулся ещё ближе к Лань Ванцзи и почувствовал запах его тела, который смешивался с запахом лечебных трав. На запястье под задравшимся рукавом нижней рубашки виднелся узел повязки.

— Почему всё ещё не спишь, Лань Чжань? — невпопад спросил Вэй Усянь.

— Не могу.

— Мы можем этой ночью не спать вместе. Как ты на это смотришь?

Лань Ванцзи отвёл глаза.

— Ну же, Лань Чжань, давай! Никто из нас не забеременеет до брака! — он положил руку на колено Лань Ванцзи, и тот вдруг резко притянул его к себе и поцеловал. Это был жадный поцелуй, Лань Ванцзи крепко держал Вэй Усяня за плечо, в нём чувствовалось какое-то отчаяние, будто сейчас им придётся разлучиться навсегда.

Конечно, они не разлучатся. Вэй Усянь положил руку ему на спину, чувствуя разгоряченную кожу под тонкой тканью нижней рубашки. Мускулы Лань Ванцзи были напряжены, Вэй Усянь скользнул рукой ниже, заставив Лань Ванцзи замереть на секунду — а потом тот продолжил целовать его ещё более страстно.

Они прервались только для того, чтобы снять одежду. Точнее, это Вэй Усянь раздевался: он торопливо развязал пояс — это получилось не с первого раза, — и скинул на пол верхние одежды, оставшись в одном белье. Лань Ванцзи развязал пояс нижней рубашки, и Вэй Усянь распахнул её, оглядывая тело Лань Ванцзи, изящное, но мускулистое. Он вспомнил очертания его сосков, которые проступили под рубашкой, когда они купались — теперь Вэй Усянь видел их, они были маленькими и коричневыми, и Вэй Усянь не удержался от искушения, провёл руками по груди Лань Ванцзи.

Лань Ванцзи развязал пояс его рубашки, и Вэй Усянь скинул её с плеч.

— Как тебе? — спросил Вэй Усянь. — Смотри, какой красивый — и весь твой!

Лань Ванцзи порывисто притянул его к себе, забинтованной рукой стягивая с него брюки. Вэй Усянь помог ему — а потом принялся стягивать брюки с Лань Ванцзи. Он никогда не видел Лань Ванцзи именно так: когда они оказывались друг перед другом обнаженными, тот стыдливо отворачивался. Теперь Вэй Усянь видел всего Лань Ванцзи. Его член был возбуждён.

«Побольше моего будет», — промелькнула завистливая мысль. Вэй Усянь подвинулся ближе и снова поцеловал Лань Ванцзи — коротко, почти мимолётно. Он помнил, что в книжках писали про чувствительные соски — и ради интереса потеребил пальцами сосок Лань Ванцзи. Тот едва слышно застонал.

А ещё он, кажется, окончательно оттаял: обхватил бедро Вэй Усяня, притянул его к себе. Тот положил руку ему на бедро, погладил — а потом обхватил ладонью член. Тело Лань Ванцзи снова напряглось — и тут же расслабилось.

Вэй Усянь провёл ладонью от головки до основания. Почувствовал чужую руку на своём члене. Вторая рука Лань Ванцзи всё ещё сжимала его бедро, пальцы впивались в тело почти до боли, и Вэй Усянь со странным удовольствием подумал, что останутся синяки.

Занимался ли Лань Ванцзи прежде этим сам с собой? Наверняка. Его движения были уверенными, он определённо знал, что делает. Вэй Усянь до этого и сам не понимал, насколько возбуждён, но теперь каждое движение Лань Ванцзи доставляло ему жгучее удовольствие. Он и сам старался не отставать. Его рука двигалась на члене Лань Ванцзи уверенно и привычно, как будто они доставляли друг другу удовольствие каждый день.

Было жарко. Было очень-очень жарко, как будто комнату натопили. Вэй Усянь уткнулся носом в плечо Лань Ванцзи, в его немного влажную кожу, от которой теперь немного пахло потом.

— Ах, Лань Чжань... кто же знал... что ты и теперь будешь молчать?

Лань Ванцзи ничего не ответил, и Вэй Усянь тихо хихикнул.

— Ну же, давай... У тебя ведь это первый раз, как у меня?

Лань Ванцзи поцеловал его — видимо, чтобы заткнуть. Можно было бы и не затыкать, Вэй Усянь был на грани, он не мог больше говорить, только тихо постанывать Лань Ванцзи в рот. Рука на его члене двигалась в одном мерном ритме, и это было мучительно, он хотел, чтобы она ускорилась, он хотел получить наконец разрядку.

— Лань Чжань... — прошептал он, когда поцелуй наконец закончился.

Рука Лань Ванцзи сделала ещё одно движение — и вот она, разрядка. Вэй Усянь почувствовал, как волна удовольствия прокатывается по его телу от промежности вверх и вниз, по напряженным ногам и торсу. Вэй Усянь закусил губу, чтобы не застонать, как делал всегда, когда доставлял себе удовольствие. На его живот брызнуло семя.

Только сейчас Вэй Усянь заметил, что его собственная рука давно разжалась и безвольно скользнула на простыни.

— Лань Чжань, иди сюда, — прошептал он. Лань Ванцзи всё ещё был возбуждён, и несправедливо, что Вэй Усянь закончил первым.

Положив одну руку Лань Ванцзи на талию, второй Вэй Усянь снова обхватил его член.

— Ты так и будешь молчать всё время? — поддразнил его Вэй Усянь. — Не дашь мне узнать, настолько тебе это нравится?

Он специально замедлился, видя, что Лань Ванцзи уже на грани.

— Вэй Ин, пожалуйста... — прошептал он.

— Что «пожалуйста», Лань Чжань? Что ты хочешь?

Он провёл пальцем по головке члена Лань Ванцзи и лизнул его плечо.

— Быстрее, — коротко ответил Лань Ванцзи.

— А ещё? Ты хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие?

— Очень хочу.

Лицо Лань Ванцзи залилось краской ещё сильнее. Он и без того уже давно покрылся румянцем, но теперь покраснели и плечи, и шея.

Вэй Усянь резко провёл рукой по его члену сверху донизу, потом ещё раз и ещё — и тело Лань Ванцзи закаменело под его рукой, а на ту руку, что обхватывала член, пролилось семя. Лань Ванцзи сжал губы. Он ни проронил ни звука, и Вэй Усяня это немного разочаровало. Ему хотелось, чтобы Лань Ванцзи застонал — и он поклялся себе, что в следующий раз добьётся этого.

Через несколько мгновений они отстранились. Вэй Усянь поднял с пола нижнюю рубашку и вытер ей следы семени. Наверное, они уже успели испачкать простыни, но даже Лань Ванцзи, кажется, не обратил на это внимания. Они тесно прижались друг к другу, и Вэй Усянь положил голову Лань Ванцзи на плечо. Ему почему-то очень хотелось спать.

— Тебе ведь понравилось? — спросил он.

— Очень, — не раздумывая, ответил Лань Ванцзи. Он запустил руку в волосы Вэй Усяня, поглаживая их и накручивая на пальцы, чего тот совсем от него не ожидал.

Они лежали ещё некоторое время, и Вэй Усянь, кажется, задремал, пока в сознание его не привёл голос Лань Ванцзи:

— Вэй Ин. Я люблю тебя и хотел бы, чтобы мы на самом деле поженились.

— Я тоже люблю тебя, — сонно пробормотал тот, пока мысли его вяло текли в сторону замужества.

Вэй Усянь помогал организовывать свадьбу Цзян Яньли и потому знал, что нужно делать (и как сильно их это утомит): надо подготовить щедрые подарки, придумать, как украсить резиденции к празднику — а праздновать они наверняка будут и в Пристани Лотоса, и в Облачных Глубинах, — сколько пригласить гостей, как их рассадить и развлечь, что приготовить, надо сшить свадебные наряды...

— Знаешь, если мы прямо сейчас начнём подготовку, то к следующему лету как раз можем пожениться, — сказал Вэй Усянь. — Если, конечно твой дядя и госпожа Юй смогут договориться, потому что она очень хочет сплавить меня в другой орден. А ещё список гостей... это самое сложное, надо вспомнить, кто к кому как относится, кто близко дружит, а кто насмерть рассорился, и как их так рассадить, чтобы не бросились убивать друг друга, напившись.

Он повернулся к Лань Ванцзи и даже в неровном свете свечи заметил, как тот побелел от ужаса. Вэй Усянь расхохотался так громко, что наверняка кого-нибудь разбудил — и сам окончательно проснулся.

— Лань Чжань! Не делай такое лицо, я бы предложил тебе сбежать и тайно пожениться, но так ты быстро овдовеешь, потому что госпожа Юй открутит мне за это голову.

— Мы можем подождать ещё несколько лет.

— Конечно, можем, — легко согласился Вэй Усянь. Ему и самому не хотелось думать сейчас ни о каких свадьбах, пожениться они ещё успеют, их ждёт долгая жизнь. Он положил голову на грудь Лань Ванцзи и закрыл глаза. На него снова напала дремота, и в полусне он видел свой старый сон, где он стоял на террасе Пристани Лотоса, а его дети резвились в озере, вылавливая мальков, только рядом с ним теперь была не безымянная жена, а Лань Ванцзи.

— Лань Чжань... — произнёс он сонным голосом, с трудом вырываясь из дремоты, — мы ведь дадим нашим детям мою фамилию?..

— Дадим, — ответил Лань Ванцзи и чмокнул его в макушку.

Вэй Усянь закрыл глаза и почти сразу погрузился в сон.
корень_зла2020.09.28 00:58
Мне очень понравилось, хотя последняя часть показалась немного скомканной. Но может оно и лучше, а то ночь и завтра на работу надо вставать)))
Jaric2020.09.29 10:20
корень_зла, спасибо за комментарий!
allayonel2020.10.05 00:34
Интересно было почитать про Вей Усяня без войны, темной энергии и кучи сложных выборов. Он получился очень спокойным, хозяйственным, уверенным в себе. Показалось даже, что автор написал текст больше для описания Юньменского быта, чем для рассказа о личных отношениях главного героя. Признаюсь, я весь фик ждала, что вот-вот что-то произойдет и начнется движение, но не дождалась, зато полюбовалась на красивые пейзажи, понаблюдала за общением родственников, с кошкой вот познакомилась вместе с Лань Ванцзы. Ощущение довольно уютное. В таком мире без потрясений очень хорошо жить.
Но начиная с осознания собственных желаний Вей Ином все как-то быстро складывается, раз, раз, раз и в кровать. Словно нужно было побыстрее закончить. На контрасте предыдущих длиннот и подробнейших описаний быта переход кажется необъяснимым. Но искренне рада за сложившуюся пару! Кстати, показалось, что автор хочет свести Цзян Чена и Вень Цин, но эта ветка истории так и зависла, а жаль.
Спасибо за историю.
Jaric2020.10.06 10:55
allayonel, спасибо за комментарий!)

Показалось даже, что автор написал текст больше для описания Юньменского быта, чем для рассказа о личных отношениях главного героя.
Не, ну мне хотелось и то, и другое написать, но ручечка соскользнула, и я начала расписывать то, чего в каноне почти не было.

В таком мире без потрясений очень хорошо жить.
Ага, потрясений героям и в каноне хватило на десять лет вперед. И мне тоже XD

Но начиная с осознания собственных желаний Вей Ином все как-то быстро складывается, раз, раз, раз и в кровать.
Эх, когда-нибудь я научусь хорошо планировать тексты, но, видимо, не сегодня.

Кстати, показалось, что автор хочет свести Цзян Чена и Вень Цин, но эта ветка истории так и зависла, а жаль.
ну вообще да, я думала об этом, но решила, что две любовные линии этот фик не выдержит, так что на отношения Цзян Чэна и Вэнь Цин дала только намеки (на тот случай, если вдруг захочу писать сиквел хд)
10 thorns2020.10.06 20:54
Замечательный фик, с удовольствием прочитала ❤️ И Вэй Усянь, и Лань Чжань, и все остальные просто чудесные, вы сделали мой вечер намного лучше
Jaric2020.10.07 09:45
our love to admire, спасибо за комментарий!) Рада, что понравилось.
Elhen2020.10.26 21:47
Очень теплая история, спасибо! <3
Jaric2020.10.31 12:32
Elhen, спасибо за комментарий!)
цитировать