автор: Jenny. Ien

Уничтожение мира

номинация: Западные сериалы 15К+
в шортлисте
1-е место в номинации
тип работы: текст
количество слов: 24736
примечания: 1. Время в тексте: сейчас. День, месяц и год, в который вы это читаете. 2. Персонажи живут не вместе, а раздельно, как и во время событий первоисточника. Авторский произвол, ничего личного.
саммари: Если бы ты уничтожал мир, как обратное действие сотворению, ты бы делал это в том же порядке, в котором Всевышняя этот мир создавала?
День первый. Хастур.

— Блинчики с семгой, с вашим фирменным соусом, — сказал Азирафель таким тоном, как будто рекламировал восьмое чудо света.
— Икру добавить, мистер Азирафель? — уточнил официант.
Кроули закатил глаза. По какой-то невероятной причине Азирафеля узнавали в лицо и помнили по имени во всех окрестных ресторанчиках. Иногда это забавляло, но по большей части раздражало. Никакого уединения!
— Вашему спутнику как обычно? — поинтересовался официант.
— Как обычно, — буркнул Кроули.
Официант кивнул и деликатно испарился.
Со времен Армагеддона многое изменилось: из-под отглаженных рукавов форменных рубашек официантов теперь виднелись татуировки, а блокнотики сменили сотовые телефоны, но готовили вокруг книжного магазинчика Азирафеля все так же отменно. Кроули подозревал, что дело тут в ангеле, а не в возросшем кулинарном мастерстве местных поваров.

Первые два года после несостоявшегося Армагеддона и неудачных “казней” их не трогали. Как будто что в Аду, что на Небесах, никому не было дела до одного демона и одного ангела.
Через два года, три месяца и пять дней телевизор в квартире Кроули вдруг сказал голосом Вельзевула:
— Кроули. Я жду тебя в кафе за углом.
— Эээ… здравствуй, Вельзевул, — пробормотал Кроули, прикидывая пути отступления.
— Сейчас, — сказала Вельзевул и с экрана снова забубнил диктор.
Кроули ничего не оставалось, кроме как собраться с духом и спуститься в кафе.
На открытой веранде кроме Вельзевула не было никого. Кроули подошел ближе и понял, почему: весь стол перед Вельзевулом был заставлен тарелками, вся еда на которых двигалась. Крабы вступили бой с засоленным осьминогом, по плоской тарелке расползлись черви, гоняя друг другу кругляши оливок, а горка мальков в круглой плошке кружилась в медленном хороводе. Кроули сделал вид, что горизонт за плечом Вельзевула очень живописный — только бы не смотреть на эту локальную вакханалию.
— Сядь, — приказала Вельзевул, лениво перемещая червей палочками, которые держала как оружие.
Она не ела — только развлекалась, а может быть хотела произвести впечатление. Вельзевул для Кроули была недосягаема, ну, примерно как Гавриил для Азирафеля.
Кроули осторожно пристроился на краешке ближайшего стула.
— Ты как-то расслабился, — лениво проговорила Вельзевул. — Торчишь тут, развлекаешься, а работа стоит.
— Но вы же…
— Послали тебя к черту? Или к кому мы там тебя послали?
— Там было что-то вроде “чтоб глаза мои тебя не видели”, — напомнил Кроули, который понятия не имел, что именно сказала Азирафелю Вельзевул, но догадывался.
— А, ну да, — лениво согласилась Вельзевул.
Она подцепила палочками ближайшего червяка и подняла на уровень глаз. Червяк нервно извивался, пытаясь вырваться на свободу. Аллегория была… очевидной донельзя.
— Ты все еще демон, все еще мой подчиненный и, раз уж я несу за тебя ответственность…
“Потому что не можешь меня убить и чертовски боишься”, — мстительно подумал Кроули.
— ...я не хочу нести ее за бездельника. Твои деяния на земле на протяжении последних шести тысяч лет более чем устраивали Ад. Продолжай в том же духе. Отчеты не реже раза в месяц.
Она опустила многострадального червяка на тарелку и поднялась на ноги.
— И сделай одолжение: не кичись ты так своим парнем. В Аду завидуют.
Когда Кроули отходил от стола, Вельзевула уже не было, а все тарелки были заполнены мухами.

Официант вернул Кроули в действительность, поставив перед Азирафелем тарелку с блинчиками, которые выглядели как произведение искусства. Перед Кроули появилась чашка кофе, черного и крепкого, ровно с одной третью унцией сахара.
— Что-нибудь еще? — с готовностью предложил официант.
Кроули помахал пластиковой карточкой, зажатой между пальцами.
— Терминал же не взорвется у него в руках, как в прошлый раз? — шепотом поинтересовался Азирафель.
— Ну нет, — поморщился Кроули. — Когда ты начинаешь перед всеми извиняться, как будто это ты лично его взорвал, весь интерес пропадает.
— Но тот мальчик так испугался, — поморщился Азирафель. — ...или девочка. Времена так изменились: с первого раза и не разберешь.
— Мальчик, девочка, какая… — начал было Кроули свою любимую шутку.
Азирафель осторожно пнул его по лодыжке:
— Даже не думай.
— Больно, вообще-то, — возмутился Кроули.
— Это кара божья, — наставительно сказал Азирафель и принялся за блинчики.

Гавриил не удостоил Азирафеля своим присутствием, вместо этого прислав письмо. Оно пришло на следующий день после визита Вельзевула к Кроули.
Конверт пах ладаном, а само письмо, написанное на староанглийском красивым витиеватым почерком Гавриила, повествовало, что Азирафелю стоит перестать прохлаждаться и пора начать заниматься делом божьим, потому как силы зла не дремлют.
В приписке Гавриил настоятельно рекомендовал не афишировать свои отношения с представителем противоборствующей стороны во избежание зависти со стороны сил Рая.
Кроули заключил хрусткую бумагу в рамку и повесил на видное место в книжном магазине Азирафеля — к восторгу покупателей и неудовольствию самого Азирафеля.

— Это вкусно? — спросил Кроули, наблюдая за тем, как Азирафель смакует блинчики.
Кофе приятно горчил на языке, и хотелось болтать и целоваться, но у Азирафеля рот был занят, поэтому оба варианта исключались.
— Хочешь попробовать? — оживился ангел.
— Нет, — Кроули пожал плечами. — Просто спросил.
Азирафель не обиделся, вернувшись к обеду. Мимо кафе пронесся мотоцикл, звук которого задержался в воздухе дольше, чем само средство передвижения.
— Следующим этапом они изобретут телепорт… — пробормотал Кроули.
— Да, — неожиданно вдохновенно отозвался Азирафель. — Ты только представь, как это будет удобно! Одна нога здесь — другая там.
— Именно, — довольно кивнул демон. — Одна нога здесь — другая там. В прямом смысле слова.
— Ты говоришь, как злодей, — пробурчал Азирафель.
— Как демон, ты хотел сказать? — уточнил Кроули весело.
Азирафель, улыбнувшись, покачал головой.

После обеда они сделали внушительный круг, прежде чем направиться к книжному магазину, потому что Азирафель следил за репертуаром местных театров.
— Они все еще ставят “Гамлета”, представляешь? Я всегда знал, что Шекспир будет гением и прославится в веках…
— И попадет в Ад, — добавил Кроули.
— Правда? — искренне изумился Азирафель.
— Нет, — вздохнул демон.
— Я так и знал, — Азирафель довольно покивал и направился вдоль улицы.
Кроули последовал за ним, сунув руки в карманы.
— Сейчас не поймешь, что хорошо, а что плохо, — пробурчал демон. — Вот Раммштайн, например — они служат добру или злу? Их музыка толкает людей на добрые или злые поступки?
— А о чем они поют? — уточнил Азирафель.
Кроули пожал плечами.
— Не знаю. Я плоховато знаю немецкий. Но те, кто их слушает — они же тоже не знают немецкий! Или вот, например, Мэрилин Мэнсон…
— Он попадет в Ад, — убежденно констатировал Азирафель.
— После того, как фанаты присылают ему письма в духе “твоя музыка не дает мне покончить с собой”? Вот уж не думаю.
Азирафель покачал головой с лукавой улыбкой:
— Ты ведь уже отчитался, что он — твоих рук дело?
— Конечно, — довольно кивнул Кроули. — В Аду от меня ждут чего-то такого… гранжевого. Шипы, черная кожа…
Азирафель смерил Кроули таким взглядом, как будто именно в этот момент представлял демона в шипах и черной коже.
— Тебе пойдет, — сообщил ангел.
Кроули закашлялся.
— А я отчитался про Цирк дю Солей, — как ни в чем не бывало продолжил Азирафель. — Вот они — настоящее искусство, такое, каким его понимает мир. Цирк, акробатика и богоугодный посыл: ты сможешь все, если рискнешь сделать первый шаг.
— Я думал, “настоящее искусство” в твоем понимании — это исключительно театр, — заметил Кроули и придержал Азирафеля за локоть, когда тот шагнул на проезжую часть.
— Времена меняются, — покачал головой ангел, высвобождая руку.
Азирафель не любил публичных проявлений чувств, а еще слишком боялся выглядеть глупо, поэтому его нельзя было даже приобнять прилюдно. Их последний спор на эту тему все еще казался Кроули донельзя обидным.

Кроули тогда взял Азирафеля за руку на людной улице, где на них никто не смотрел. Ангел вырвал руку с почти религиозным испугом, как будто его схватила какая-нибудь змея.
— Это неприлично, — проговорил Азирафель напряженно.
— Неприлично что? — уточнил Кроули, стараясь не злиться. Иногда не злиться на ангела было практически нереально. — Брать за руку своего партнера, с которым мы встречаемся…
— И глупо, — перебил Азирафель. — Мы выглядим как школьники.
— По-твоему, только школьники держатся за руки? — возмутился Кроули. — А как же влюбленные?..
— Или как молоденькие влюбленные мальчики, — добавил Азирафель, подумав, и сурово добавил. — Но мы не молоденькие влюбленные мальчики, дорогой мой.
— А кто мы, по твоему? — обиделся демон.
— Двое взрослых респектабельных мужчин, которые способны пройти по улице не цепляясь друг за друга, — ангел с видом превосходства цивилизации над варварством поправил пальто и двинулся вперед.
— Мог бы просто сказать, что тебе не нравится, — пробурчал Кроули, направляясь следом.
Хватать Азирафеля он, впрочем, больше не пытался.

— Пасмурно, — сказал ангел вдруг, выдергивая Кроули из воспоминаний.
— Это Лондон, — демон пожал плечами. — Здесь всегда пасмурно. Так и было задумано при сотворении мира, я уверен.
— Кстати про сотворение…
Азирафель медленно оглядывался и Кроули казалось, что если сделать над собой усилие можно почти услышать, как ангел думает. Но он все равно едва не подпрыгнул, когда Азирафель задал совершенно неожиданный вопрос:
— Если бы ты уничтожал мир, как обратное действие сотворению, ты бы делал это в том же порядке, в котором Всевышняя этот мир создавала?
Кроули растерянно поморгал, что ответить на это он не знал.
— Сколько сейчас времени? — спросил ангел спокойно и именно это искусственное спокойствие выдавало, что он нервничает.
— Два часа дня, — отозвался Кроули, сверившись с часами.
Азирафель мягко взял его за локоть и несколько десятков секунд Кроули заставлял себя думать о том, что ангел делает это потому, что хочет к нему прикоснуться, а не потому что что-то случилось. Тепло ладони Азирафеля, казалось, можно было почувствовать даже через ткань пиджака. Кроули позволил себе коротко зажмуриться под очками, просто наслаждаясь этим прикосновением, а потом спросил:
— Что происходит?
— Я не знаю, — честно ответил ангел. — Что-то плохое.
— Туман и полумрак — это не “что-то плохое”, — возразил демон не слишком уверенно.
Азирафель покачал головой.
— Это не туман, Кроули. Это отсутствие света. Потому что сначала, в первый день сотворения, Всевышняя создала день и ночь. Ничто разделилось на свет и тьму. Помнишь? А сейчас нет ни света, ни тьмы.
— Ты не можешь утверждать, — поморщился Кроули не очень уверенно. — Что именно это происходит.
— Не могу, — согласился Азирафель. — Проводи меня, пожалуйста.
Он так и не убрал руку.

У книжного магазина полумрак сгустился в черноту, потому что фонари не горели, и нечему было разогнать тени зданий. Азирафель отпустил локоть Кроули, неторопливо достал ключи и шагнул ближе к двери.
Именно в этот момент из темного угла вывалилась тень, вцепилась Азирафелю в плечи, что-то невнятно бормоча. Вокруг тени собиралась комковатая темнота, за тенью тянулся влажный след, а пахло от нее огнем и, почему-то, серой.
Кроули сориентировался первым, схватил тень за ворот плаща, отрывая от ангела, и швырнул на землю.
— Отвали от него! — рявкнул Кроули и только потом узнал в тени Хастура.
Не находя слов от негодования, Кроули повернулся к Азирафелю. На светлом пальто ангела, там, куда вцепился князь Ада, темнели кроваво-красные влажные пятна.
— Что он с тобой сделал? — спросил Кроули, изо всех сил стараясь не шипеть.
Ему казалось, что он может убить Хастура голыми руками, если тот еще хотя бы пальцем тронет Азирафеля.
— Это его, — удивленно признал ангел, рассмотрев пятна.
Он присел перед лежащим Хастуром на корточки и Кроули наконец тоже посмотрел на князя Ада.
Хастур выглядел плохо, хуже, чем когда либо раньше, и дело было не в том, что князь сам по себе был малоприятной личностью. Его пальто набрякло от крови, грудь и руки были истерзаны, как будто какое-то дикое существо полосовало его, пытаясь разбить грудную клетку.
Кроули почувствовал вдруг пронизывающий ужас от осознания того, что существо, которое сделало это с князем Ада, могло бы прийти и за ними.
— Тяжелые раны, — сказал Азирафель серьезно. — Это раны его настоящего тела, а не человеческой оболочки.
Хастур что-то неразборчиво пробормотал, то ли хмыкнул, то ли зашипел от боли.
— Кто это сделал? — спросил Кроули напряженно.
— Не знаю, — князь Ада попытался приподняться и Азирафель, к неудовольствию Кроули, поддержал его за плечо. — Я не разобрал толком… что-то архаичное. Какое-то забытое языческое божество.
— Выходит, не такое уж и забытое, — пожал плечами Кроули.
— Выходит, — согласился Хастур.
— Нужно ему помочь, — неожиданно сказал Азирафель в напряженной тишине. — Помоги мне его поднять. Нужно отвести его в мой магазин.
— Нет! — возмутился Кроули тут же. — Он же князь Ада. Он же твой… идейный враг.
Азирафель посмотрел на него снизу вверх чистыми ангельскими глазами.
— В этом и суть нашей веры: помогать всем.
— Суть вашей веры: “подставь другую щеку”, — пробормотал Кроули.
— Пожалуйста, Кроули.
— Нет.
— Он умирает. Кроули, он на самом деле умирает. Его демоническое тело смертельно ранено.
— Мне-то что, — пробурчал демон, но уже не так уверенно.
— Пожалуйста, — вдруг тяжело и горько сказал Хастур.
Он смотрел куда-то мимо ангела и демона, в дымчатый полумрак, заполняющий улицы, и Кроули впервые подумал о том, чего стоило Хастуру, глупому и гордому адскому князю, прийти сюда.
Кроули неохотно наклонился, перекинул руку Хастура через свое плечо и потянул за пояс. С другой стороны подставил плечо Азирафель, и вдвоем они кое как подняли князя Ада на ноги.

Магазинчик Азирафеля претерпел изменения со времен неудавшегося Армагеддона. Теперь подсобных помещений в нем было два и во втором, тесном и лишенном окон, стояла старомодная кровать с резной спинкой и пуховыми подушками. Именно туда ангел потащил умирающего князя Ада.
— Даже в моих самых худших кошмарах я не думал, что эта кровать будет использоваться так, — пробормотал Кроули, сваливая Хастура на покрывало.
Азирафель был не в настроении спорить, или не в состоянии, потому что вместо ответа принялся расстегивать на Хастуре то, что осталось от его одежды.
— Да какой смысл с этим возиться, — пробурчал Кроули, который чувствовал себя не у дел, но оставлять князя Ада наедине с ангелом не собирался.
Он щелкнул пальцами и плащ Хастура, вместе с одеждой под ним попросту испарились.
— Ох, — выдохнул Азирафель расстроенно.
Было, от чего расстраиваться: грудь и живот Хастура были вспороты чем-то вроде когтей и длинные глубокие раны заходили на плечи и бока. Мертвенно бледная кожа висела лохмотьями, и Кроули старался не вглядываться, потому что опасался разглядеть белеющие куски ребер и изорванные внутренние органы. Человек с такими повреждениями уже давно умер бы, но Хастур не был человеком, поэтому был только на грани смерти.
— Я думал, демона можно убить только святой водой, — пробормотал Азирафель. Он смотрел на Хастура широко раскрытыми глазами и очевидно не знал, что делать дальше.
— Как видишь, не только, — хмыкнул Кроули без особого веселья.
Он тоже не знал, что делать, а еще понимал, что никто (в особенности Вельзевул и Гавриил) не обрадуется, если в магазинчике, который служит прикрытием ангелу, умрет князь Ада. У Хастура в Аду был достаточно высокий чин для того, чтобы его смерть не осталась незамеченной. И не вызвала вопросов.
— И что делать? — вслух спросил Азирафель.
— Ждать, — неожиданно отозвался Хастур, до того прикидывавшийся бесчувственным. — Вельзевул знает обо всем. Она придет утром.
— Утром? — взвился Кроули. — А если ты сдохнешь к утру?
— Тогда вас обоих четвертуют, — с удовольствием объявил Хастур. — Жаль, я этого не увижу.
— Ах ты, — Кроули рванулся врезать ему, но Азирафель мягко перехватил его за пояс, обняв.
— Не надо, дорогой. Он бредит, — пробормотал ангел.
— Не бредит он, а просто мудак, — слегка поостыл Кроули.
— Ну, и это тоже, — согласился Азирафель.
Он еще немного пообнимал демона, совершенно не смущаясь плотоядного взгляда Хастура, потом отпустил и развернулся к князю Ада.
— Скажи...те, чем вообще лечат повреждения, подобные вашим? Ну, у вас, — ангел указал пальцем в пол. — В Аду.
— Адским огнем, — Хастур устроился поудобнее. — Поэтому мне просто нужно дождаться Вельзевула.
— И не умереть при этом, — пробурчал Кроули негромко. — А она не может прийти пораньше?
— Не может, — отрезал Хастур.
Кроули закатил глаза, но Азирафель понимающе кивнул.
— Кроули, принеси мне, пожалуйста, аптечку из шкафчика в ванной, — попросил ангел.
— Я тебя с ним наедине… — начал было демон.
Азирафель посмотрел умоляюще и Кроули махнул рукой.
— Ладно.

Он был абсолютно уверен, что никакой аптечки в шкафчике раньше не было, но, открыв стеклянную дверцу в старомодной медной окантовке, обнаружил пластиковую коробку с нарисованным на крышке крестом. Внутри оказались бинты, обезболивающее и еще какие-то мелочи, явно намекающие на то, что в современной медицине Азирафель не силен. А ведь сколько люди придумали чудесных изобретений! Например, искусственные сердца. А сколько они придумали сложностей, чтобы их получить!
За время отсутствия Кроули в спальне ничего не изменилось, разве что на коже Хастура больше не было крови, от чего его раны казались еще страшнее.
Азирафель достал из аптечки бинт, развернул его и принялся довольно умело бинтовать Хастуру развороченную грудь.
— Не думал, что ты умеешь обращаться в больными, — пробормотал Кроули.
— Я служил в Красном Кресте, — улыбнулся Азирафель. — Ну, недолго. Потом там стало столько политики…
Кроули согласно кивнул: политика все портила. Вот и сейчас, с точки зрения политики, они делали страшную глупость.
— Ну вот и все, — довольно заключил Азирафель, закончив с перевязкой.
Хастур поковырял когтистым пальцем бинты, но ничего не сказал.
— Если ты умрешь к утру, я надругаюсь над твоим телом, а потом… потом утоплю его в святой воде, — пообещал Хастуру Кроули.
— И не надейся, — криво усмехнулся князь Ада.
Кроули решил, что это значит, что до утра Хастур точно протянет, и увел Азирафеля из спальни.

— У тебя будут проблемы, — пробурчал Кроули, когда они остались одни. — Вряд ли твое начальство обрадуется, что демоны ходят к тебе, как к себе домой.
— Ну, никто же не узнает, — не очень уверенно проговорил Азирафель.
— Серьезно? Никто не узнает? Если утром сюда завалится Вельзевул — узнают все, поверь мне.
Ангел молитвенно сложил руки.
— Кроули, — попросил он мягко. — Пожалуйста, перестань паниковать. Мне надо подумать.
— Паниковать? — взвился демон. — Я не паникую! Если кто-то и паникует, то…
Азирафель вздохнул и ушел куда-то вглубь магазинчика, где был полумрак и книжные полки жались друг к другу, спасаясь от одиночества.
— Я бы выпил! — крикнул Кроули ему вслед.
Азирафель проигнорировал его, шурша книгами.

Кроули успел выпить половину бутылки прямо из горлышка (Шате Лафит, 1787 год), когда Азирафель вернулся с одной тонкой книгой с неформатно широкими листами. “Сотворение мира”, — гласила надпись на обложке.
— Ты правда думаешь, что у нас конец света? — спросил Кроули, отставив бутылку.
— Скорее хочу проверить, что это не он, — признался Азирафель.
Он устроился на узкой кушетке с резными подлокотниками, стоящей в углу магазинчика, и уткнулся в книгу. Кроули без удовольствия допил бутылку, шатаясь по кругами между книжных полок.
— Ну что там? — наконец спросил он, вытряхнув последние капли на язык.
— Ничего особенного, — признал Азирафель. — “В первый день Он разделил свет и тьму, и получился день и ночь. Во второй день день Он разделил небо и землю, и получилась линия горизонта. В третий день Он создал траву и деревья…” — все в таком духе.
— То есть ничего про грядущий Армагеддон, версия два-ноль? — уточнил Кроули.
— Ничего, — согласился Азирафель. — Но он тоже может быть…
— Неисповедимым, — закончил за него демон. — Ну да, ну да.
— Иди сюда, — устало позвал ангел, отложив книгу на подлокотник.
Кроули нахмурился:
— Ты знаешь, это худшее свидание за последние… сколько там?
— Шесть тысяч лет, — напомнил Азирафель.
— Да нет, сколько там прошло со встречи с Адамом? Шесть лет? Десять? А, черт, не помню, — Кроули все-таки подошел, присел на край кушетки. — Так вот, все было прекрасно, но сегодня все идет наперекосяк: сначала этот туман, потом хренов Хастур, теперь ты утыкаешься к книгу…
Кроули вздохнул и улегся на кушетке вдоль, устроив голову на коленях Азирафеля и закинув ноги на подлокотник.
— Прости, — неловко вздохнул ангел.
Его пальцы зарылись Кроули в волосы и демон растаял.
— Я не о том, — уже мягче сказал он. — Просто если у нас тут снова Армагеддон, то мы не при чем. Нет никакого волшебного мальчика, никто не ждет от нас чудес. В смысле, вообще никаких чудес. Поэтому пожалуйста, Азирафель, пожалуйста, давай не будем в это влезать. В смысле, давай ты не будешь в это влезать, я очень тебя прошу.
— Хорошо, — покладисто согласился Азирафель.
Он протянул руку и снял с Кроули очки.
— Знаешь, я планировал, что этот день совсем не так закончится, — пробурчал Кроули.
— Извини, — отозвался ангел вяло и стало очевидно, что он думает о другом.
Кроули собирался было разозлиться, но тянуло уснуть и проснуться утром, в котором нет Армагеддона и Хастура. К тому же, лежать на коленях Азирафеля в любом случае было уютно, а вино в 1787 делали в разы крепче, чем сейчас.
— Спи, — сказал ангел негромко. — Я еще почитаю.
Он наклонился и поцеловал демона в переносицу. Кроули улыбнулся, ожидая второго поцелуя, и уснул, не дождавшись.

Ночью Азирафель ушел: Кроули почувствовал, как ангел приподнимает его, чтобы подняться, и снова укладывает — на этот раз на подушку.
— Не вздумай там болтать с Хастуром, — предупредил Кроули сквозь дремоту.
— Не буду, — пообещал Азирафель.
Он укрыл Кроули покрывалом, пропахшим корицей и ладаном, и демон снова уснул, под привычный шорох книг и начавшийся за окнами дождь.


День второй. Гавриил и Вельзевул.

На самом деле Кроули ненавидел спать у Азирафеля, потому что с того момента, как Армагеддон чудесным образом миновал, ангел решил, что пришла пора социализироваться. Социализированность заключалась в том, что теперь он общался не только с официантами в многочисленных окрестных кафе и ресторанах, но и с владельцами соседних магазинов и лавок. Еще ангел, ради разнообразия, начал продавать книги, открытки и рисунки местных художников. А еще заказывать еду и выписывать газеты.
Сначала Кроули разбудил острый цветочный запах и разговоры: Азирафель обменивался новостями с хозяином цветочной лавки по соседству. Потом пришел почтальон с газетой. Потом — стайка существ неопределенного пола, скупивших ворох цветных открыток с сомнительными иллюстрациями. Когда пришли очередные покупатели, Кроули натянул покрывало на голову, но даже через него было слышно, как Азирафель слушает болтовню про “Человека-Паука” и обещает найти пару комиксов к следующей неделе. Когда колокольчик на двери магазинчика зазвонил в очередной раз, Кроули не выдержал и сел на кушетке.
— А вот и кофе, — жизнерадостно улыбнулся ему Азирафель.
— Зачем ты заказываешь кофе навынос? — зевнул Кроули, оглядываясь в поисках своих очков.
— Потому что они делают его с сахаром, ванилью, медом, карамелью и посыпают пенку корицей, — довольно улыбнулся ангел.
— Все это одновременно? Звучит как сахарная кома.
Азирафель пригубил кофе с выражением блаженства на лице. Кроули поморщился, избавился от покрывала и поднялся на ноги. Спать на кушетке было удовольствием ниже среднего. Если бы Кроули был человеком, поутру он не смог бы разогнуться, но человеческое тело демонов подобными недугами не страдало. Кроули щелком привел свою одежду в порядок и еще раз оглянулся, выискивая взглядом очки.
— На столике рядом с книгой, — подсказал Азирафель, оторвавшись от кофе.
— Ага, спасибо, — отозвался Кроули.
Он подошел к столику и действительно обнаружил темные очки рядом с книгой “Апокалипсис сегодня: избавься от недругов раз и навсегда”.
— Ты правда это читаешь? — уточнил демон, полистав книгу.
— Я надеялся, там будут ответы на вопросы, но…
— Но тот, кто это писал, понятия не имеет о том, что такое Апокалипсис, — заключил Кроули.
— Ну, примерно так, — согласился Азирафель.
Демон вздохнул, закрыл книгу и спросил о самом неприятном:
— Хастур там не сдох?
Азирафель подавился кофе.
— Дорогой мой, ну зачем так грубо? Нет, он в порядке. В смысле, он при смерти, как и вчера. Ничего нового.
— Ясно, — кивнул Кроули.
Он обошел магазинчик по кругу, прогоняя сонливость, потом подошел к Азирафелю и кивнул на бумажный стаканчик с кофе в его руках.
— Можно попробовать?
— А? Да, конечно.
Кроули наклонился и поцеловал ангела.

— Кхм, — настойчиво сказала Вельзевул. Она вошла без стука.
Кроули разорвал поцелуй и отпрянул от Азирафеля.
— Эээ, доброе утро, — сообщил ангел вежливо. — Хотите кофе?
— Ты должен краснеть и стесняться, а не кофе предлагать, — пробормотал Кроули, усилием воли заставляя себя перестать краснеть.
— Почему? — удивился Азирафель. — Это же твое начальство.
— Замолчали оба, — приказала Вельзевул. — Где он?
— Хастур? — уточнил ангел все так же мягко.
— Князь Ада, дьявол его раздери, Хастур, — согласилась Вельзевул. — Вас двоих я вижу.
Ласково звякнул колокольчик над дверью.
— Извините, мы закры… — начал было Азирафель и оборвал сам себя.
На пороге стоял Гавриил.
— Надо же, все в сборе, — не слишком сильно удивился Гавриил.
Он закрыл дверь и перевернул табличку надписью “Закрыто” наружу.
— Не то, чтобы я рада тебя видеть, — заметила Вельзевул, кивнув архангелу.
— Взаимно, — согласился Гавриил.
Он встал рядом с Вельзевулом и теперь это выглядело так, как будто они оба были против Азирафеля и Кроули.
— Рассказывай, — приказала Вельзевул и ткнула пальцем в Азирафеля. — Ты.
Азирафель покосился на Кроули.
— Как более вменяемый, — пояснил Гавриил.
— Вчера мы встретили вашего… подчиненного, — осторожно начал Азирафель.
— Хастура, — напомнил Кроули.
— Хастура. Он был… не очень хорош… в смысле, он был в плохом состоянии. Он тяжело ранен. Не его… не человеческое тело, а настоящее, ну, демоническое. Он… сказал, что вы придете, поэтому мы оставили его у себя. В смысле, у меня.
— На что это похоже? — перебила его Вельзевул. — На что похожи раны?
— На следы когтей, — встрял Кроули. — Как будто его что-то на части пыталось разорвать.
— Ясно, — кивнула Вельзевул. — Дальше.
— Что-то происходит… — Азирафель помялся, а потом прямо посмотрел в лицо Вельзевулу. Перевел взгляд на Гавриила. — Что-то происходит. Что-то, похожее на Армагеддон, но… другое.
— Туман в Лондоне не говорит о том, что начался твой второй Армагеддон, — пробурчал Кроули.
— Дело не только в тумане, — покачал головой Азирафель.
Он взял со столика газету и раскрыл так, чтобы всем был виден разворот. “Море вышло из берегов” — было написано на первой полосе.
— И еще по радио говорят, что больше нет горизонта, — неловко добавил ангел.
— Мы знаем, — кивнул Гавриил. — Во второй день Всевышняя создала небо и землю. А сейчас какая-то сила отменяет это. В таком случае, через семь дней…
— Ничего не будет, — закончила за него Вельзевул.

Кроули подумал, что сейчас самое время упасть, но упал Азирафель — на предусмотрительно наколдованный Гавриилом стул.
— Этого не может быть, — пробормотал Азирафель. — Армагеддон же был совсем недавно… точнее, не был, но… почти был.
Руки у ангела тряслись и выглядел он бледным и жалким.
— Армагеддон обычно не интересуется ни у кого, готовы ли к нему, — наставительно констатировал Гавриил. — Он просто происходит.
Вельзевул смотрела куда-то над головой Азирафеля с выражением вселенской скуки на лице.
Кроули отчаянно захотелось выгнать из магазинчика все начальство и поговорить с ангелом наедине. Хотя разумнее, конечно, было узнать, зачем начальство вообще пришло. Ну, кроме как проведать Хастура, проведывать которого Вельзевул не спешила.
— Вы нам квест собираетесь дать? — спросил Кроули самое очевидное.
— Что? — не поняла Вельзевул.
— Это такое… типа приключение, — пояснил Гавриил. — С какой-то определенной целью. Вроде как путешествие с целью выполнения задания.
Вельзевул посмотрела на Кроули со снисхождением, как на младшего родственника с отставанием в развитии, к глупостям которого все уже привыкли.
— Вы двое самые самоуверенные, тупые, бесполезные и непослушные работники, которых я и Гавриил когда-либо встречали. Мы оба зареклись поручать вам что-нибудь хоть сколько-то важное.
— Со всем этим можно поспорить, — пробурчал Кроули.
— Кроме “непослушных”, — добавил Азирафель.
Гавриил довольно ухмыльнулся.
— И мы бы не отказались от кофе, — сообщил он ангелу.
Кроули не понравилось это “мы”: они оба, и Вельзевул, и Гавриил, произносили его слишком спокойно, слишком… привычно. Интересно, как давно между ними это “мы”?
Азирафель послушно поднялся со стула, который тут же исчез по мановению руки Гавриила, и ушел в ближайшее подсобное помещение.
— А ты останься, — одернул Кроули голос Вельзевула.
Кроули сложил руки на груди, ожидая чего угодно. С этих двоих бы сталось.
— Хастур останется здесь, — сказала Вельзевул вдруг. — Если хотя бы волос упадет с его головы — я тебя убью, Кроули.
— У него нет волос, только жаба, — пробурчал демон, не очень уверенно.
— Это образное выражение, — отмахнулась Вельзевул.
— А если он сам сдохнет? — поинтересовался Кроули. — Ну, от ран там…
— Я тебя убью, — беспечно пообещала Вельзевул.
Кроули поежился, спросил уже не так уверенно:
— Зачем он здесь вообще? Чтобы следить за нами? Или опыта поднабраться? Или вам нужен какой-то дебил, чтобы хлопнуть нас обоих под шумок, пока тут новый Армагеддон и никому нет до нас дела?
Вельзевул закатила глаза, Гавриил поморщился.
— Я всегда знал, что Азирафель жалостливый и любит убогих, — проговорил архангел расчетливо громко. — Но всему же должен быть предел.
Кроули осознал, что сейчас полезет в драку с архангелом, после чего Азирафелю останется разве что отмывать демоническую слизь от пола, но в этот момент вернулся Азирафель.
— Хастур останется здесь, чтобы нас защитить, — пояснил Азирафель ровно.
Гавриил покровительственно улыбнулся и даже в пустых глазах Вельзевула мелькнула искра интереса.
Азирафель протянул ангелу и демону поднос с двумя крошечными чашечками кофе и продолжил свою мысль:
— Чудовище, которое напало на князя Ада, сотрет меня или Кроули в порошок. Но втроем мы сможем отбиться или…
— Захватить его в плен, — договорил Кроули медленно.
Самый невозможный ответ — иногда самый правильный.
Гавриил со звоном отставил кофейную чашечку на блюдце. Архангел не смотрел на Вельзевула, но Кроули отчего-то был уверен, что очень хочет посмотреть.
— Да, — согласилась Вельзевул. К кофе на ее губах прилипли мухи. — Если тварь нападет на вас, попытайтесь захватить ее в плен. И постарайтесь не угробить Хастура: у нас в Аду не так много князей.
— Одним больше, одним мень… — пробормотал Кроули. Азирафель незаметно пнул его по лодыжке.
— “Если тварь нападет на вас”, — повторил Гавриил. — Не вздумайте искать ее самостоятельно.
— Даже в мыслях не было, — заверил его Кроули.

Когда Вельзевул ушла в спальню к Хастуру, в основном помещении магазинчика остался только Гавриил.
— На кого-нибудь из ангелов напали? — осторожно спросил его Азирафель.
Гавриил смерил его взглядом, покосился на Кроули и ответил с наигранной беспечностью:
— Нет. Так что, возможно, эта тварь нападает только на демонов. Согласись, это было бы неплохо.
— Не соглашусь, — встрял Кроули.
— Сделай милость, зат… — начал Гавриил, когда из-за двери в спальню раздался вопль.
— Надеюсь, Вельзевул его пытает, — прошептал Кроули Азирафелю.
Ангел поморщился.
— Ну зачем ты так? Ему же больно.
— Знаешь, сколько раз он делал больно мне? — мрачно уточнил Кроули.
Азирафель посмотрел на него со смесью жалости и ужаса.
— Не так много, как могло бы быть, — поспешил заверить его демон. — Раза три… или два.
Вопль повторился и Гавриил, поморщившись, наколдовал в стене окно в спальню.
Ничего примечательного в спальне не наблюдалось: Вельзевул стояла у кровати, на которой выгнулся дугой Хастур, а на его груди и животе горел адский огонь. Обычная адская медицина.
— Вам там заняться нечем, что ли? — без особого раздражения уточнила Вельзевул, подняв глаза на Гавриила.
Она щелкнула пальцами и окно в стене пропало. Гавриил поправил пальто с таким видом, как будто это не его только что послала одна из повелителей Ада.
— У меня есть и другие дела, — сообщил он Азирафелю и Кроули. — Будьте внимательны, докладывайте обо всем и, во имя всего святого, не суйте нос куда попало.
Он обвел магазинчик взглядом, благосклонно кивнул, обнаружив собственное письмо в рамке на стене, и вышел через дверь.
Азирафель шумно выдохнул: присутствие Гавриило явно нервировало его больше, чем Вельзевула.
— Он всегда такой зануда? — поинтересовался Кроули.
— Обычно еще хуже.
Азирафель взял поднос с пустыми кофейными чашками и отправился в подсобное помещение, которое в хорошие дни служило подобием кухни, а в плохие — бара. Кроули увязался за ним.
— Помнишь, ты сказал, что однажды ангелы и демоны объединятся против людей? — спросил ангел, расставляя мгновенно ставшие чистыми чашечки в шкафу. — Что, если это случилось уже сейчас? Если все, что происходит сейчас: просто полномасштабная акция против людей. О которой мы ничего не знаем, потому что живем среди этих самых людей.
— Ты меня извини, но звучит как бред, — признал Кроули после минутных раздумий. — Хастур, конечно, феноменальный идиот, но он на самом деле князь Ада. Настоящий. Он кошмарно силен, имеет огромную власть над вещами и он на хорошем счету у Вельзевула. Он не тот, кого она просто так разменяла бы.
— Ясно, — Азирафель кивнул, не поворачиваясь, и Кроули запоздало понял, что ему страшно.
Просто очень, очень страшно.

Последний раз самому Кроули было страшно совсем недавно: перед самым Армагеддоном, когда он осознал, что ничего уже невозможно исправить, сын Дьявола пропал, а конец света неминуем. Демоны вообще не слишком-то способны бояться: это ухудшает производительность труда — но Кроули так давно жил среди людей, что перенял от них многие привычки.
При этом Кроули никогда не видел, чтобы боялся Азирафель. И теперь это было странно, а еще — было совершенно неясно, что в таком случае нужно делать.

Азирафель убрал поднос, закрыл створку шкафчика, но так и не повернулся к Кроули.
— Ты знаешь, — начал он медленно. — С Армагеддоном все было не так. С ним все было… понятно, понимаешь. Мы оба знали, что Антихрист рожден, знали где он, кто он и через сколько лет планируется конец света. Мы знали, что произойдет, как, когда. И, на самом деле, нам ничего не угрожало. В смысле: нам с тобой. Мы бы просто отправились на войну, и все.
— И, может быть, оба бы там погибли, — пробурчал Кроули. — У вас, насколько я знаю, допускается использовать святую воду в бою. А уж наши-то адским огнем никогда не брезговали.
Азирафель передернул плечами, все так же не оборачиваясь.
— Может быть. А может быть и нет. Понимаешь, тогда все зависело бы только от нас. Ну, если бы началась война. Но Армагеддона вообще не случилось, путаница прекратилась и вот мы здесь…
Кроули задумался, потом покаянно вздохнул:
— Извини, но я потерял мысль.
— Дело в том, что Армагеддон с ним со всем: с рождением Антихриста, уничтожением мира, войной Рая и Ада — он был распланирован давным давно. Мы все знали, что он произойдет, оставалось только ждать его и все. Но сейчас все не так. Какая-то сила отменяет все, что было создано Всевышней и никто не знает, что это и как этому противостоять.
Кроули не выдержал, подошел ближе и обнял Азирафеля со спины, уперся подбородком в мягкое плечо.
— Вельзевул и Гавриил могут знать, — предположил демон. — С них станется молчать.
— Нет, — Азирафель покачал головой. — Они не появились бы здесь вместе, если бы знали: начали бы вербовать нас по-отдельности.
— Ну да, — признал его правоту Кроули. — Хастур бы тогда завалился умирать ко мне.
— Он один из самых сильных князей Ада, Кроули, — вдруг сказал ангел. — Если оно… если эта сила сделала это с Хастуром, что мы с тобой можем ей противопоставить?
Азирафель накрыл ладонями руки Кроули и демон запоздало понял, что ангел боится не за себя.
— У меня всегда были ответы, — тихо сказал Азирафель. — Я всегда знал, как их найти, но сейчас ответов нет, и я не знаю что делать.
— Никто на нас еще не напал, — напомнил Кроули. — И даже не факт, что нападет. И непонятно, что там на самом деле случилось с Хастуром. И…
— Ты гений, — неожиданно возвестил ангел и принялся выпутываться из рук. — Надо допросить Хастура!

Вельзевул ушла, не попрощавшись, и в спальне Хастур был один. Князь Ада выглядел как обычно, если не считать уродливых ожогов, расползшихся по его телу, как язвы. Он лежал на покрывале, заложив руки за голову, и уже не так сильно походил на покойника, а походил только на мерзкого и раздражающего князя Ада.
— Здравствуйте, Хастур! — жизнерадостно поздоровался Азирафель. — Мы рады, что вам лучше.
— Мы? — удивился Хастур, переведя взгляд с ангела на Кроули.
— Я не рад, — заверил его Кроули.
— У нас есть к вам несколько вопросов, — встрял Азирафель, не дав перепалке начаться. — О том, что случилось тогда, ну…
— Вчера, — поправил его Хастур и сел на постели.
— Ну да, вчера, — замялся ангел. — Мы хотели бы понять, что это было. Кто… или что напало на вас? Как это вообще случилось. Что-нибудь… Какие-нибудь, ну, зацепки.
Хастур посмотрел на Азирафеля с интересом, передернул голым плечом с уродливым пятном ожога.
— Тебе я все равно ничего не смогу показать, а вот тебе, — он ткнул пальцем в Кроули. — Смогу. Подойди-ка.
— Еще чего, — возмутился Кроули. — Я помню, как ты пытался меня угрохать. Так что предпочту держаться от тебя подальше.
— “Собирался угрохать”, а не “пытался”, — ухмыльнулся Хастур. — Если бы я пытался, ты был бы… угрохан с первой же попытки.
— Хастур, Кроули, мы собрались обсуждать не это! — неожиданно громко и серьезно сказал Азирафель. — Кроули, пожалуйста, подойди. Он ничего тебе не сделает.
— Вот это сейчас ужасно прозвучало, — пробормотал Кроули, неохотно подходя ближе к кровати.
— Наклонись, — попросил Хастур.
Кроули покосился на Азирафеля и ангел воодушевленно кивнул. Демон, поморщившись, наклонился.
— А он из тебя веревки вьет, — насмешливо шепнул Хастур.
Он поймал Кроули за шею сзади, дернул к себе и прижался лбом к его лбу.
Никогда раньше Кроули не испытывал ничего подобного и даже не думал, что Хастур так может. Его окатило чужими воспоминаниями, склизкими и холодными, смешанными, непоследовательными и странными. Во рту собрался вкус горечи, пепла и тухлой воды. Зрение помутилось, все вокруг стало плоским, как будто нарисованным, и только движущиеся предметы казались яркими и достойными внимания, как будто на них концентрировался фокус.
Потом что-то изменилось, что-то темное и подвижное ворвалось в плоскую картинку, бросилось вперед, самое суть темноты. Что-то архаическое было в этом существе, у которого не было ни формы, ни имени, ни плоти. Что-то от древних языческих ритуалов и старых богов, которые давно уже исчезли, растворились, забытые всеми и никому не нужные.
Время замерло, остановившись, и в этой паузе пришла боль. Чернота ударила в солнечное сплетение, хрустнули ребра, отдаваясь пронизывающей болью во всем теле, а потом что-то рванулось вперед, в плоть, разрывая, взгрызаясь, выедая для себя место.
И серый мир стал красным.

Кроули пришел в себя от того, что кто-то смачивал его лоб и виски холодной водой с запахом ладана. Этим кем-то был Азирафель. Под спиной оказался твердый пол, а за плечом ангела торчал Хастур и улыбка у него была пакостная. А еще все предметы вокруг казались слишком яркими, потому что на лице не было очков.
— Ты потерял сознание, — пояснил Азирафель. — Я вообще не думал, что с демонами такое случается.
— Случается, — заверил его Хастур. — Если сильно напугать.
— Помолчите, пожалуйста, — попросил его Азирафель и с беспокойством посмотрел на Кроули. — Что случилось? Что он с тобой сделал?
— Ничего особенного, — Кроули отпихнул его руки и сел. Оглянулся в поисках очков. — Показал мне, как какая-то тварь начала его жрать. Совершенно не тот опыт, который я хотел бы переживать.
— Что это была за тварь? — тут же оживился Азирафель. — Можешь описать?
Кроули поморщился. Воспоминания о чужих зубах, вгрызающихся в плоть, все еще были слишком яркими. И то, что это произошло с Хастуром, а не с ним самим, нисколько не утешало.
— Не могу, — признал Кроули. — Что-то… что-то языческое, черное, страшное. Никакой конкретики.
Азирафель разочарованно кивнул, повертел в руках стакан с водой, а потом коротким щелчком заставил его исчезнуть.
— Эй, мы же не собираемся спасать мир? — уточнил Кроули, глядя на ангела снизу вверх. — В прошлый раз у нас, помнится, не получилось.
— Стоит хотя бы попытаться…
Хастур рассмеялся вдруг хрипло и мерзко, и некстати — как всегда.
— У вас такое самомнение, как будто вы на самом деле можете хоть что-то сделать, хоть что-то изменить, — пояснил он, отсмеявшись.
Кроули с неудовольствием заметил свои очки у него в руках.
— Но нельзя же просто сидеть, сложа руки! — возмутился Азирафель.
— Да не слушай его, — пробурчал Кроули, медленно поднимаясь на подкашивающиеся ноги. — У него самого самомнение как, как…
— Как у князя Ада, — подсказал Хастур.
Кроули молча отобрал у него свои очки.

— Может быть ты видел хоть что-нибудь? — с надеждой спросил Азирафель, когда они оставили Хастура в спальне и переместились в главный зал книжного магазина.
— Оно жрало меня! — рявкнул Кроули.
Азирафель потупился.
— Это было мерзко, знаешь ли. Оно как будто, — демон потрогал солнечное сплетение там, куда пришелся удар черноты. — У него даже формы как будто не было. Время остановилось, а оно все рвало меня и рвало и…
— Время остановилось? — переспросил Азирафель.
— Я тебе, вообще-то, рассказываю как меня заставили увидеть, как будто это меня разодрала в клочки эта дрянь!
— Какое-то языческое божество, которое может останавливать время, — вслух озвучил свои размышления ангел. — Ничего в голову не приходит. Надо поискать.
— Азирафель, ты вообще меня слушаешь? — уточнил Кроули. — Ты знаешь, это уже похоже на тенденцию: каждый раз, когда я в полной заднице, ты занят своими гениальными идеями.
— Сейчас ты не в полной… ну, в чем ты сказал. И я не занят “гениальными идеями”, я просто думаю, — поправил его Азирафель.
Кроули закатил глаза под очками.
— Прости, — вдруг серьезно сказал Азирафель. — Я недостаточно серьезно отнесся к твоим переживаниям. То, что показал тебе Хастур, оно?..
— Не могло мне навредить, — признал Кроули. — Просто это было… довольно неприятно. Я увидел мир его глазами, тот момент, когда на него напали. Не знаю, как он отбился, оно же прямо… изнутри его выжирало.
Демон поежился и Азирафель положил ладонь ему на локоть.
— Это больно? — неловко спросил ангел.
— Было — да, но сейчас нет. Это же не настоящие воспоминания, так, иллюзия.
— Не знал, что демоны могут накладывать иллюзии, — проговорил Азирафель задумчиво.
Кроули развел руками.
— Я тоже. Но мы с Хастуром никогда не были особо близки, чтобы я знал про него такие подробности.
Они помолчали. Ладонь Азирафеля приятно грела локоть через ткань пиджака.
— Ладно, — вздохнул демон. — Какие там у тебя были дальше планы? Ковыряться в своих книгах?
— Ну да, — согласился Азирафель и убрал руку.
Вместо того, чтобы отправиться “ковыряться в книгах”, ангел вдруг обнял Кроули за пояс и притянул к себе. Демон благодарно обнял его в ответ.
— Ты останешься? — спросил ангел.
— Чтобы стеречь Хастура? — уточнил Кроули со смешком.
— Нет, — Азирафель серьезно покачал головой. — Со мной.
Кроули поцеловал ангела вместо ответа.
А что еще он мог сделать?


День третий. Церковь.

“По всему миру в оранжереях вянут цветы”, — гласил заголовок газеты, которую Азирафель читал за завтраком.
“Деревьев больше нет”, “Массовая смерть злаковых культур” — сообщали другие заголовки.
— Ну да, на третий день сотворения мира было что-то такое, — согласился Кроули. — Только наоборот.
Азирафель отложил газету и вздохнул. Они сидели в крошечном ресторанчике под открытым небом, располагающемся в двух шагах от книжного магазина. В воздухе витал туман, приправленный запахом разложения, а вместо дня была невнятная серая хмарь.
— Если собрать все наши знания, — резюмировал ангел. — То в мире возродилось какое-то языческое божество, обладающее силой отменять деяния Всевышней. И у меня нет никаких идей, что это может быть.
Кроули лениво размешивал сахар в кофе, уткнувшись в телефон. Гугл не помогал.
— Но я знаю человека, который может что-нибудь знать, — с воодушевлением продолжил Азирафель.
— Что-нибудь знать про то, как “отменять деяния Всевышней”? — уточнил Кроули, отвлекшись от фотографий поникшей сакуры.
— О языческих божествах, — поправил его ангел. — Сам я в них не силен, в силу… профессии, как ты понимаешь.
— Скорее происхождения, — поправил его демон и поинтересовался. — Этот твой человек ученый? Обожаю ученых.
— Боюсь, что нет, — вздохнул Азирафель. — Он священник.

Церковь в восточном Лондоне была крошечной и носила имя “Святого Спасителя”.
— Ты же не заставишь меня слушать проповедь? — уточнил Кроули. — Это кошмарно скучно.
Азирафель посмотрел на него умоляюще.
— Эта церковь построена не на святой земле, поэтому у тебя не будет проблем с тем, чтобы войти в нее, — пообещал ангел. — Ну, я так думаю.
Они прошли по присыпанной песком дорожке, которую с двух сторон поджимали газоны высыхающей и гниющей травы. На пороге церкви их встречал невысокий темноволосый мужчина в облачении священника.
— Преподобный Смэлбоун, — тепло поприветствовал его Азирафель, ловя ладонь священника обеими руками. — Я так рад, что вы согласились ответить на мои вопросы!
— Любой страждущий знаний имеет право их получить, — ответил священник. — И я буду рад осветить вам путь, мистер Азирафель.
Он вовсе не выглядел как человек, который хочет освещать кому бы то ни было путь. Скорее пеподобный Смэлбоун выглядел как человек, который бесконечно устал.
— Благодарю вас, — жизнерадостно согласился ангел. — Мы с удовольствием послушаем проповедь.
— И ваш спутник? — с сомнением уточнил священник.
— Да, конечно, с удовольствием, — пробурчал Кроули, оглядывая церковь, которая казалась игрушечной.
— Можно, — демон упустил момент, когда преподобный Смэлбоун закончил любезничать с Азирафелем, и обнаружил, что священник смотрит на него в упор. — Можно попросить вас снять очки?
— Нельзя, — усмехнулся Кроули. — Свет, знаете, глаза слепит.
Преподобный Смэлбоун с сомнением посмотрел на бесцветную хмарь вокруг, а потом отступил, пропуская их обоих в церковь.
Кроули поморщился, прежде чем шагнуть внутрь, но пол церкви ощущался подошвами точно так же, как обычная земля.
— Надо же, действительно, никакой святой земли, — хмыкнул демон.
— Святой земли на всех не хватает, — философски вздохнул преподобный Смэлбоун, которого этот факт очевидно не расстраивал.

Изнутри церковь была еще меньше, или так казалось, потому что она была заполнена людьми. Некоторым прихожанам лавочек не хватило и они сидели на стульях прямо в проходе.
Кроули и Азирафель устроились в дальнем углу, подальше от других прихожан, на чудом освободившейся крошечной лавочке. Со своего места они могли видеть трибуну и преподобного Смэлбоуна, но сами оставались в тени. Из-за полумрака снаружи в церкви собиралась темнота, которую плохо разгоняли многочисленные свечи, но это странным образом сплочало прихожан, которые жались друг к другу. Еще их, разумеется, сплочала теснота в церкви.
— Людям нужно во что-то верить, — шепнул Азирафель Кроули. — Когда наступает конец света, верят даже те, кто не верил раньше.
— Неудивительно, — согласился демон. — Все надеятся на высшую силу, которая придет и решит все их проблемы. Очень удобно.
— Всевышняя всегда прислушивается к мольбам, — обиделся Азирафель и поправился неохотно. — Когда не занята другими делами.

На проповеди Кроули очень быстро стало скучно. Преподобным Смэлбоун рассказывал о том, что всеобщая вера укрепит силы Господни и свет разгонит тьму. У сидящего рядом Азирафеля никакие силы явно не укреплялись, потому что ангел выглядел так, как будто делает усилие, чтобы не заснуть.
— Ужасное занудство, — прошептал Кроули.
Азирафель вздрогнул, поморгал и посмотрел на демона осуждающе.
— Людям это нужно, — пояснил ангел тоже шепотом.
— Людям — может быть, — согласился Кроули. — Тренирует стойкость. А мы-то что здесь делаем?
— Проявляем вежливость, — отрезал Азирафель. Он сцепил руки на животе и уставился на священника немигающим взглядом.
— Дырку просверлишь, — поддел ангела Кроули минут через пять.
— Что? — снова вздрогнул Азирафель и демон уверился, что он просто спит с открытыми глазами.
— Давай, может, в слова поиграем? — предложил Кроули. — Что бесцельно-то сидеть?
Азирафель махнул рукой, набрасывая на них обоих скрадывающий звуки купол — теперь они могли говорить вслух, не отвлекая других прихожан от проповеди.
— Это не бесцельно, Кроули, — пояснил Азирафель отчаянно. — Я же ангел, я должен, ну, соответствовать. Должен поддерживать смертных в их пути. И проявлять уважение к религии. И к тем, кто искренне верит во Всевышнюю, и ждет спасения, и…
— И как это соотносится с тем, что мы сидим здесь и уже пятнадцать минут слушаем, как он бубнит?
— Это полуторачасовая проповедь, — обреченно пробормотал Азирафель.
Кроули закатил глаза.

За последующие пять минут он перебрал в голове все, что мог бы сказать Азирафелю по поводу необходимости впустую потратить полтора часа, но, к своей чести, ничего не сказал. Заснуть на твердой церковной лавке представлялось делом пусть возможным, но явно не способным принести удовольствие. А на попытку достать телефон Азирафель посмотрел с таким отчаянным осуждением, что демону пришлось со вздохом убрать его обратно.
Все способы развлечь самого себя, которые раньше действовали на Кроули безотказно, в текущих обстоятельствах оказывались или сложно осуществимыми, или вовсе не работающими.
Кроме одного.
Кроули махнул рукой и отвел прихожанам глаза. Теперь на них с Азирафелем не будут обращать внимания и вряд ли кто-то вспомнит двух мужчин в темном углу.
Демон довольно улыбнулся, протянул руку и положил ладонь ангелу на колено.
Азирафель предсказуемо вздрогнул, просыпаясь, потом покосился на чужую руку недоуменно.
— Мы же в церкви, — пробормотал он растерянно.
— У тебя что, никогда не было секса в церкви? — изумился Кроули. — За шесть тысяч лет?
— Ну… — замялся Азирафель. — Вообще-то был... но не на проповеди же!
— А в чем разница? — Кроули довольно ухмыльнулся.
Его рука двинулась от колена Азирафеля к бедру. Ангел казался горячим даже через ткань брюк, и это заводило.
— Серьезно, Азирафель, расслабься. Святые не против.
Святые на витражах косились на них неодобрительно, а может быть им просто тоже было скучно слушать проповедь.
— Зачем ты меня искушаешь? — беспомощно спросил Азирафель.
— Потому что я искуситель, — напомнил Кроули.
Его ладонь переместилась на внутреннюю сторону бедра ангела и Азирафель растерянно выдохнул. Кроули медленно сжал пальцы, сминая ткань, и снова разжал. Придвинулся чуть ближе, чтобы слышать, как Азирафель дышит.
— Ты что же, даже не попросишь, чтобы я перестал? — поинтересовался демон вкрадчиво.
Азирафель повернулся к нему, посмотрел прямо в глаза, как будто их не разделяли темные стекла очков Кроули.
— А я не хочу, чтобы ты переставал.
От его слов бросило в жар и на какие-то несколько секунд демон забыл, как дышать. Азирафель делал вид, что разглядывает витраж и выглядел невинным, как… ангел. У него всегда хорошо получалось прикидываться, что ничего не происходит.
Кроули еще раз на пробу сжал его бедро, медленно, давая прочувствовать каждое движение своих пальцев. Выражение вежливой заинтересованности на лице Азирафеля сменилось растерянностью. При желании Кроули мог расслышать, как у него бьется сердце.
— Расскажи мне, с кем ты там умудрился переспать в церкви? — поинтересовался Кроули, наслаждаясь произведенным эффектом. — Ты же не соблазнил монашку?
— Конечно нет! — возмутился Азирафель громко и тут же зажал себе рот ладонью. Это не имело особого смысла — купол тишины над ними все равно не пропускал звуков.
— А кого? — продолжил допытываться демон. — Или это тебя соблазнили?
У Азирафеля слегка покраснели скулы и Кроули понял, что угадал.
— Как это было? Так? — спросил он и двинул рукой вдоль внутренней стороны бедра ангела к колену, а потом обратно. — Или так?
Рука Кроули замерла на мгновение, а том легла Азирафелю на пах.
— Ммм, — удовлетворенно заключил демон.
Вот теперь Азирафель покраснел по-настоящему: живописными пятнами.
Кроули сжал чужой член сквозь ткань брюк, очень медленно, потому что ангел выглядел так, как будто у него вот-вот остановится сердце — если бы у него вообще могло остановиться сердце. Так же медленно демон двинул рукой вверх, потом вниз, молния щекотала ладонь и ужасно мешала. Хотелось, что Азирафель остался без одежды. Вообще или хотя бы частями. Определенными частями.
— Самое время сказать, что мы делаем что-то богохульное, — напомнил Кроули, повернувшись к ангелу.
— Мы… не делаем… ничего богохульного… — заверил его Азирафель с длинными паузами между словами.
Он повернул, наконец, голову и сфокусировал осоловелый взгляд на Кроули.
— Бог есть любовь, — пояснил Азирафель, делая заметное усилие, чтобы говорить раздельно.
Кроули хмыкнул и откровенно растерялся, когда ангел поцеловал его. Поцелуй был вдумчивый и неторопливый, как почти все, что делал Азирафель.
— Это разрешение? — уточнил демон после поцелуя. Его рука все еще лежала на ширинке Азирафеля и Кроули чувствовал ладонью чужое возбуждение.
— Это согласие, — пояснил ангел и принялся снимать пальто. — И соблюдение правил приличия, — добавил он, набрасывая пальто себе на колени.
— Больше похоже на смущение, — пробурчал Кроули без недовольства. — На нас и так не обращают внимания.
От азарта, возбуждения и ощущения запретности у него кружило голову.
— Пусть будет смущение, — согласился ангел, который вовсе не выглядел смущенным.
Кроули фыркнул и двинул рукой. Теперь, когда ткань пальто грела руку сверху, ощущение запретности только становилось сильнее. Как будто они были мальчишками, ворующими яблоки из Райского Сада или подростками, уединившимися в тени Врат, подальше от чужих глаз.
Азирафель прикусил губу, когда демон с тихим шорохом потянул вниз язычок молнии на ширинке.
— Там еще пуговка, — подсказал ангел.
— Я помню, — заверил его Кроули.
Теперь, когда их кожу разделяла только тонкая ткань белья, Азирафель задышал тяжелее. Кроули не торопился, гладил его медленно — у них в запасе был еще целый час унылой проповеди, так куда спешить.
— Ты знаешь, это так… пикантно, — заметил демон. — Смотреть на тебя сейчас. Ты как будто не совсем осознаешь, что происходит.
— Я… очень хорошо осознаю… что происходит, — проговорил Азирафель с долгими паузами на вдох. Потом попросил жалобно. — Кроули, пожалуйста… пожалуйста, перестань болтать.
— А я уже успел испугаться, что ты попросишь меня перестать делать то, что я делаю, — улыбнулся Кроули весело.
Вместо того, чтобы продолжить делать то, что он делает, демон убрал руку. Выражение растерянного блаженства на лице Азирафеля сменилось недоумением, а потом кротким принятием.
— Терпение, — попросил Кроули.
Он придвинулся еще ближе, облокотился на спинку скамьи и прижался к Азирафелю боком, обняв его за плечо. Теперь можно было запустить свободную руку под лежащее на коленях ангела пальто.
— Всю жизнь мечтал искусить ангела, — признался Кроули Азирафелю в ухо.
— Какого-то конкретного ангела? — уточнил Азирафель.
— О да, — согласился демон.
Теперь его пальцы гуляли по кромке белья Азирафеля, настойчиво и неторопливо, и от предвкушения сердце билось где-то в горле.
— И как успехи? — светски уточнил ангел, откидываясь затылком на руку Кроули, лежащую на спинке скамьи.
— Я на верном пути, — ухмыльнулся демон.
Азирафель благосклонно прикрыл глаза и щелкнул пальцами. Белье на нем пропало.
— Решил немного приблизить тебя к цели, — пояснил он, пока Кроули снова обретал дар речи.
— Когда это ты стал таким смелым? — наконец нашелся демон.
— Всегда был, — заверил его Азирафель.
Кроули погладил его по животу под рубашкой, а потом повел руку ниже. И еще ниже. Было невероятно приятно ощущать ладонью, какой ангел горячий и как сильно хочет его, как легко откликается на прикосновения, как ничего не боится. Кроули всегда считал себя искушенным в подобного рода удовольствиях, но между сексом с обычными людьми и сексом с ангелом была огромная разница. Как между Землей и Раем, например.
Кроули сжал пальцы на члене Азирафеля, повел ладонью вверх, потом вниз, прислушиваясь к тяжелому дыханию ангела. Вокруг бубнили голоса и казалось, что все это людское море благословляет их, только их двоих.
— Если бы я вздумал жениться, — заметил Кроули, не отвлекаясь от своего занятия. — Я сделал бы это как-то так. Непристойно. И в толпе религиозных, благодушно настроенных людей. И чтобы они носили меня на руках. И при этом моя рука…
— Кроули, сделай мне огромное одолжение, — попросил Азирафель, повернув голову и глядя демону в глаза. — Замолчи, пожалуйста.
Он не дал Кроули ответить — подался ближе и прижался губами к губам.

В Аду любили шутить, что у ангелов золотая сперма и что действует она как святая вода. И то, и другое было неправдой, но отвращало демонов от отношений с ангелами. Ну, большую часть демонов.
— И ведь многие в это верят! — возмутился Кроули, вытирая руку белым платком Азирафеля. — Например, тот же Лигур — точно верил! Как будто у него при падении память отшибло.
Азирафель переводил дух, откинувшись затылком на спинку скамьи, и никак не комментировал. Святые на витражах делали вид, что ничего не произошло, а преподобный Смэлбоун все так же бубнил со свой кафедры.
— А что говорят про демонов? — поинтересовался Кроули. — Наверняка шепчутся, что наши члены изрыгают адский огонь. Так ведь?
— Что вы бесполы, — разрушил его мечты Азирафель, запустив руки под пальто, все еще лежащее на его коленях, и приводя себя в порядок. — Но, фактически, ангелы тоже бесполы, так что никто не в выигрыше. Но мечтать не вредно, конечно.
— О чем мечтать? — не понял Кроули.
— О члене, изрыгающем адский огонь, — пояснил Азирафель серьёзно.
Он снял свое пальто с колен, критически осмотрел его и принялся неторопливо надевать. Какое-то время Кроули наблюдал за ним и краем уха прислушивался к проповеди, которая всё никак не собиралась заканчиваться.
— Так кто это был? — спросил демон лукаво. — Кто соблазнил тебя в церкви?
Азирафель замялся, поправляя бабочку, потом сложил руки на коленях и начал рассказывать.
— Это был тысяча четыреста восемьдесят второй год, Париж. В то время были очень популярны народные гуляния. Они объединяли праздник Крещения Господня с древним языческим праздником шутов. Люди зажигали потешные огни, украшали деревья — это такой прообраз елки, как будто уже Рождество.
Кроули кивнул.
— Я был там пару раз, — согласился он. — Но точно не в этот год. Годом раньше или годом позже.
Азирафель улыбнулся.
— В тот год в ночь перед праздником был жуткий ливень, многие не успели спрятаться от него. Я укрылся в церкви с одной очаровательный цыганкой. Мы ужасно промокли, было холодно, а в церкви в то время нечем было согреться. И тогда она, ну…
— Предложила себя согреть? — хохотнул Кроули.
— Ну… — Азирафель замялся. — Можно и так сказать.
— И вас застукал какой-нибудь священник? — поддел ангела Кроули.
— Архидьякон, — потупился Азирафель. — Нас застукал архидьякон.
Кроули подавился смехом и предусмотрительно прикрыл рот ладонью, чтобы не мешать Азирафелю рассказывать.
— После Гюго списал с него Клода Фролло. Ты же читал “Собор Парижской Богоматери”?
— Я не читаю книг, — отмахнулся Кроули. — Так что нет, но я наслышан. И мне гораздо интереснее узнать о том, что было после того, как вас застукал священник.
— О, ничего интересного, поверь мне, — вздохнул Азирафель. — Он кидал нам в спину церковные свечи, пока мы бежали прочь от собора под дождём.
— Так это все-таки был тот самый собор? — восхитился Кроули. — А я-то думал, что знаю о тебе все.
Азирафель посмотрел на него лукаво, но ничего не ответил.
— Помолимся Господу нашему, — возвестил с кафедры преподобный Смэлбоун. — Да услышит Он наши молитвы и вернет нам день и ночь. И снова разделит Он небо и землю и снова зацветут деревья и травы на земле. Аминь.
— Аминь, — нестройным хором забубнили прихожане.
— Прочтите ту молитву, которую знаете, — предложил священник. — И если кто-то хочет поговорить со мной — я всегда к вашим услугам.
— Ну наконец-то! — обрадовался Кроули. — Теперь ты поговоришь с ним и мы пойдем домой?
Азирафель посмотрел на него с осуждением.
— Ты ведешь себя как ребенок.
— Я веду себя как ребенок? Полчаса назад ты мне такого не заявлял.
Ангел смутился и это вполне утешило Кроули.
Прихожане шумно крестились и с явным облегчением поднимались со своих мест. Большая часть из них устремилась к выходу, но некоторые направились к кафедре преподобного Смэлбоуна. Вскоре к священнику протянулась небольшая очередь. Кроули раздраженно закатил глаза и щелкнул пальцами, снимая купол тишины и отвлечения внимания.
— Мы должны подождать еще полтора часа, прежде чем он освободится? — возмутился демон так громко, что некоторые прихожане начали оглядываться на него с явным неодобрением.
— Кроули, перестань, — умоляюще попросил Азирафель, нервно улыбаясь недружелюбно настроены прихожанам. — Все взволнованы. Пожалуйста, не провоцируй их. Ты же не хочешь устроить драку прямо в церкви?
— Драка прямо в церкви? Звучит как заглавие для отчета Вельзевулу.
Азирафель безнадежно вздохнул.

— Пойдем? — предложил он, когда толпа, осаждающая преподобного Смэлбоуна, слегка уменьшилась.
Кроули охотно поднялся со своего места.
Священника теперь окружали только несколько немолодых женщин и, вместо того, чтобы интересоваться перспективами конца света, давали ему советы относительно личной жизни. Судя по неловкой улыбке преподобного и обручальному кольцу на пальце, подобные советы ему нужны не были, но вежливость мешала избавиться от настойчивых прихожан.
Зато не мешала Кроули.
— Дамы, не хочу прерывать вашу беседу! — возвестил демон. — А, впрочем, хочу. Не оставите ли вы преподобного… как его там?.. на минутку. Мне нужно обсудить с ним вопросы грехопадения, одобряемые местной церковью. И это разговор не для чужих ушей.
— Преподобный Смэлбоун не склонен к… грехопадению, — не очень уверенно заявила одна из дам, с крупными браслетами на темных руках.
— Это пока, — авторитетно заявил Кроули.
— А у вас, извините, какая профессия? — встряла другая, с седыми, в нежно-фиолетовый, кудряшками.
— Искуситель, — улыбнулся Кроули и потянулся приспустить очки.
— Не надо, милый, — проговорил Азирафель и предусмотрительно придержал его за локоть.
Дамы замерли, глядя на них с почти неприличным восторгом.
— У нас очень важное дело, дамы, — неловко улыбнулся Азирафель, разработав уйму очарованных взглядов. — Прошу нас извинить. Это очень важно. Понимаете, мы должны…
Дамы довольно закивали, стреляя глазками и, поулыбавшись еще немного, упорхнули.
Кроули проводил их удивленным взглядом и не сразу понял, что именно привело их в такой восторг: рука Азирафеля все еще лежала на его локте.

— Спасибо, — искренне поблагодарил преподобный Смэлбоун, ведя Кроули и Азирафеля за собой по узкому коридору церкви. — Видите ли, мои прихожане считают меня несколько…
— Беспомощным, — подсказал Кроули.
Азирафель покосился на него неодобрительно, но священник только пожал плечами.
В комнатке, куда он привел демона и ангела, царил беспорядок, который только с большой натяжкой можно было назвать “рабочим”. На заваленном бумагами столе был освобожден только один уголок, на котором стояла кружка, а выпуклый экран старенького компьютера в углу покрылся пылью.
— Простите, у меня все никак не будет времени тут прибраться, — извинился Смэлбоун, убирая бумаги со стульев и водружая их на неустойчивую гору других бумаг на столе. — Присаживайтесь. Хотите чаю?
— Нет, спасибо, — остановил его Кроули. — Мы все сегодня уже проявили достаточно вежливости, так что давайте вы нам поможете, а потом мы все продолжим заниматься своими делами. Так ведь, Азирафель?
— Да, да, — не очень уверенно покивал ангел. — Видите ли, преподобный Смэлбоун, у нас есть вопрос… теоретического характера. Мы ищем языческое божество… в смысле, информацию о неком языческом божестве, которое может управлять временем. Останавливать время, если точнее. Я слышал, вы изучали историю религии и… может быть вам что-нибудь приходит в голову? К сожалению, книги, которыми я располагаю, в основном освещают тему христианства…
— Но есть же Интернет, — неловко предположил священник.
Азирафель огорченно покачал головой:
— Да, но там столько информации. Понимаете, ее слишком много — и ее никак нельзя проверить. И она вся как будто… как будто ты ищешь иголку в стоге сена, так мало в Интернете чего-то по-настоящему стоящего.
— И нет ни огня, ни магнита, — покачал головой преподобный Смэлбоун.
— Простите?
— Чтобы найти иголку в стоге сена, есть два способа: сжечь стог или взять магнит, — пояснил священник.
— Вы бы какой способ выбрали? — неожиданно для себя спросил его Кроули.
Преподобный Смэлбоун посмотрел ему в лицо темными, глубоко запавшими глазами.
— Я никогда не выбрал бы способ, в котором чтобы что-то найти, нужно что-то уничтожить.
— А вы хороши, — Кроули хмыкнул.
Обычно на подобную реплику собеседники отворачивались, смущенные, но священник не отвернулся.
— Нет, — проговорил преподобный Смэлбоун твердо. — Но я стараюсь изо всех сил.
Кроули скривился, а потом поднял руку и медленно снял очки. К его удивлению, священник не вздрогнул, но и осенять себя крестным знамением не спешил.
— Вы же не думаете, что это линзы? — уточнил Кроули на всякий случай.
— Подумал бы, если бы вы снимали очки с меньшим… пафосом, — вздохнул преподобный Смэлбоун.
Кроули закашлялся и надел очки обратно.
— Я сейчас поищу книги, которые могут вам помочь, — находчиво предложил священник и полез под стол, где стопками стояли покрытые пылью книги.

— Это было ужасно, — резюмировал Азирафель, когда они возвращались в магазинчик, нагруженные десятком книг по языческой мифологии. — Я как будто встречаюсь со школьником.
— Он не поверил! — возмутился Кроули. — Я оказал ему, можно сказать, высшую честь. Дал понять, что я что-то большее, чем просто… чем просто твой партнер. Что мне нужно было сделать, крылья перед ним раскинуть?
— Зачем? — удивленно поинтересовался Азирафель.
— Хотел произвести впечатление, — не моргнув глазом пояснил Кроули. — Обычно на священников производит впечатление, когда к ним приходят ангелы и демоны. Это, вроде как, доказательство того, что Бог существует. Что все то, во что они верят — на самом деле существует. Разве они не мечтают о таких доказательствах?
— Ты переоцениваешь людей, — вздохнул Азирафель. — Все, о чем они мечтают, это чтобы мир был простым и понятным.
Они остановились перед цветочной лавкой, соседствующей с книжным магазином. Надпись “Закрыто” была написана из баллончика прямо поверх пыльных окон, за которыми покоилось кладбище увядших цветов.
— И чтобы ничто не уничтожало их простую, мирную, добрую жизнь, которую они так любят, — договорил ангел.
— Как ты думаешь, мы сможем это остановить? — спросил Кроули неожиданно для себя.
— Я не знаю, — Азирафель устало улыбнулся. — Давай просто постараемся изо всех сил.


День четвертый. Ангел и демон.

— Знаешь, это невыносимо. В округе ни одной приличной кофейни, как перед… концом света, — Кроули закрыл за собой дверь магазинчика, другой рукой удерживая пластиковую коробку и два стоящих на ее крышке бумажных стаканчика.
Азирафель поспешил забрать у него добычу. Выглядел он неважно — если можно сказать так об ангеле, чье тело практически не подвержено физическим изменениям. Под глазами Азирафеля темнели круги и след от очков отпечатался на переносице.
— Как успехи? — поинтересовался Кроули.
— Не слишком хорошо, — вздохнул Азирафель. Он расставил стаканчики на низеньком столике и открыл коробку. — О, суши. Спасибо, Кроули.
Демон поморщился.
— Я знал, что ты их любишь. Там еще соус и это… эта зеленая хрень, в общем.
Азирафель благодарно улыбнулся, уселся за столик и разломил палочки.
Кроули забрал свой стаканчик кофе и прошелся по магазинчику.
— Как там Хастур? — поинтересовался он, вместо того, чтобы заглянуть в спальню.
— Осваивает Интернет, — Азирафель махнул палочками. — Я дал ему свой телефон.
— У тебя был телефон с Интернетом? — изумился Кроули. — Серьезно?
— Ну, не совсем же я старомодный, — Азирафель улыбнулся. — Коллекционная модель, ручная работа, полный эксклюзив.
Кроули закатил глаза.
— Я не очень хорошо умел им пользоваться, — признал Азирафель после паузы, в которую расправлялся с завтраком.
— Я тебя научу, — пообещал Кроули. — Когда все закончится. Это несложно. Немного тренировок и будешь заказывать еду по Интернету на раз. Хастур вон вообще раньше не знал, что такое Интернет.
Демон глотнул кофе и добавил весело:
— Надо же, а я уж было думал, что он совсем безнадежен.
Азирафель покосился в сторону спальни.
— Ты знаешь, он гораздо… менее безнадежен, чем я ожидал, — признал ангел.
— Что ты имеешь в виду? — уточнил Кроули, сделав еще кружок по магазинчику и примостившись на кушетке.
— Он… интересный, — осторожно пояснил Азирафель. — Много знает и вообще…
— И вообще, — повторил Кроули задумчиво.
Он вдруг почувствовал себя одиноким и брошенным, хотя ангел не говорил ничего подобного.
— О чем вы говорили? — уточнил демон.
— О книгах, — Азирафель облизал палочки, так, что Кроули на несколько секунд потерял мысль и забыл, о чем они вообще разговаривают. — ...говорит, что все это шелуха и я не туда смотрю.
— И куда советует смотреть гениальный Хастур, который прописался у тебя… дома? — поинтересовался демон.
— Кроули, ты что, ревнуешь? — осторожно уточнил Азирафель.
— Я? Ревную? С чего это вдруг? Я просто… не доверяю ему. Это нормально для демонов: не доверять друг другу.
Азирафель посмотрел на него долгим взглядом, но Кроули отвернулся и сделал вид, что корешки книг на полках заслуживают его пристального внимания.
В конце концов, он действительно ревновал.

После завтрака Азирафель снова уткнулся в книги, и Кроули остался не у дел. Напряжение висело между ними и воздух казался разряженным, как перед грозой.
Когда из спальни вдруг вышел Хастур, все еще полуголый и из-за ожогов и ран еще более отвратительный, чем обычно, Кроули одновременно захотелось сбежать и не оставлять его наедине с Азирафелем никогда.
— Нашли что-нибудь? — спросил Хастур таким тоном, как будто ему на самом деле было интересно.
— Вряд ли ты чем-то сможешь помочь, — пробурчал Кроули.
— На самом деле сможет, — неожиданно встрял Азирафель.
Хастур осклабился, привалился плечом к книжному стеллажу и остался стоять, сложив руки на впалой груди.
— Почти ни в одной религии не говорится доподлинно о богах, способных останавливать время, — начал Азирафель таким тоном, как будто читал лекцию нерадивым слушателям. — Как правило, боги управляют временами года, жизнью и смертью или “вечностью”, что довольно… абстрактно. Но почти никто из них не связан со временем. Например, Вертумн, общеиталийский бог, заведует временами года. Или вот, — ангел полистал книгу, лежащую у него на коленях, чтобы отыскать нужную страницу. — Богини времен года в древнегреческой мифологии. Их называли “Оры” и они заведовали порядком в природе. В разное время их насчитывали разное количество, и в разных списках упоминается или девять, или двенадцать Ор.
— Хотя времен года только четыре, — заключил Кроули, пожав плечами. — Что-то в Древней Греции было не так с понятием времени.
— Зато месяцев двенадцать, — лениво добавил Хастур и заработал одобрительный взгляд Азирафеля.
— Или, например, армянская мифология, — продолжил ангел. — У них есть бог Бахт, он определяет судьбу человека при рождении. А еще бог Грох, который дух смерти.
— Звучит неплохо, — встрял Кроули. — В смысле, бог смерти вполне может отменять деяния Всевышней…
— А в чем смысл? — поинтересовался Хастур. Он достал мятую сигарету из кармана брюк, но закуривать не спешил. — Какой смысл этому Гроху уничтожать мир?
— Какой смысл делать это любому другому богу? — огрызнулся Кроули.
Хастур пожал плечом, сунул сигарету в рот.
— Гроху это действительно бессмысленно, — согласился Азирафель. — Так же, как Герасу, древнегреческому богу старости.
— В Древней Греции был бог старости? — Кроули поморщился. — Никогда о нем не слышал.
— Я тоже, — согласился Азирафель. — Но я слышал о Сенекте. Это Римский бог старости. На самом деле они суть одно и то же. Религиозные воззрения в Риме и Древней Греции… копировали друг друга, если можно так сказать.
— Или просто боги работали на два фронта, как думаешь? — предположил Кроули. — Они же не могли быть близнецами? Хотя… боги-близнецы. Звучит круто.
— Нет, — Азирафель покачал головой. — Боги-близнецы — это большая редкость. Я думаю, вера в некоторых богов была так слаба, что им приходилось… иметь два имени и два… источника веры. И источника даров, конечно же.
Хастур хмыкнул недобро, прикурил от горящей ладони.
— Тут книги, вообще-то, — поморщился Кроули. — Огнеопасно и все такое.
Хастур осклабился, дым от его сигареты растаял в воздухе в доли мгновений.
— Пусть курит, — отмахнулся Азирафель.
— Ты ему потакаешь, — пробурчал Кроули недовольно.
Ангел потупился и сделал вид, что нашел в книге что-то интересное.
Хастур посмотрел на Кроули с мерзкой улыбкой, вытянул голову, явно пытаясь прочитать страницу, открытую Азирафелем, которую он видел вверх ногами.
— “Дагда — божество ирландской мифологии…” — начал читать Хастур.
— “...один из главных богов Племен богини Дану”, — с облегчением продолжил Азирафель. —У него множество имен. В старинном ирландском трактате “Выбор имен” рассказывается о том, что Дагда был богом земли, у него был котел под названием “Неиссякаемый”...
— И как это относится к поискам языческого божества, управляющего временем? — перебил его Кроули.
— Никак, — вздохнул Азирафель.
— Это все не то, — покачал головой Хастур.
Дым его сигареты пах полынной горечью и гнилью.
— Да, — согласился ангел. — Боги разных религий похожи друг на друга. Например, Тай-Суй из китайской мифологии. По сути это планета, Юпитер, “великое божество времени”. И Янус из древнеримской мифологии, который уступил место верховного божества Юпитеру. Все они умели “управлять временем”, но нигде толком не сказано, что именно под этим понимается. И ни в одной книге не говорится о богах, которые могли бы останавливать время.
Азирафель отложил книгу на кушетку и взял другую из внушительной стопки.
— Месяц “январь” назван в честь бога Януса, — продолжил ангел, раскрыв книгу на середине, — но это все равно не объясняет, как именно он управлял временем. Кроме того, что в январе его храму приносили дары.
— Забавно, какая раньше сила была у храмов, — поморщился Кроули. — Боги же на самом деле жили там.
— Я бы не был так уверен на счет “жили”, — заметил Азирафель. — Но… совершали набеги или что-то вроде того — точно. По крайней мере, свои дары они забирали.
— И жили за их счет, — усмехнулся Хастур. — Никакой тебе зарплаты от руководства.
— Зато и никакой зависимости от вышестоящего начальства, — добавил ангел.
Кроули скривился.
— Но если в языческих богов не верили — они умирали, — князь Ада улыбнулся недобро и неприятно. — Довольно печально умереть от того, что в тебя не верит горстка смертных остолопов. Когда по идее ты бессмертный.
— Никто “по идее” не бессмертный, — пробурчал Кроули. — Просто некоторых убить сложнее, чем других.
Хастур рассеянно потрогал следы от адского огня на груди и ничего не ответил.
— В древнегреческой мифологии было божество по имени Эон, — продолжил Азирафель, углубившись в книгу. — Оно было персонификацией всей длительности времени. “Вечностью”. Аналогичное божество было у египтян. Его называли Хех или Хух, он был богом вечности и времени. Бесконечности и бескрайнего пространства. Или вот Кали, индуизм, персонификация времени.
— Калачакра, “колесо времени”, — припомнил Кроули, которого когда-то завораживала Индия со всеми ее религиозными празднествами.
Азирафель согласно кивнул.
— “Время черно из-за его суровости, беспощадности и бессмысленности”, — прочитал он вслух. — “Живущие под господством Времени испытывают всевозможные страдания, и освобождение достигается в результате уничтожения Времени, избавления от закона непостоянства”.
— И кто уничтожает время? — поинтересовался Хастур со смешком.
Он смял сигарету в ладони, затушив и подошел ближе, чтобы вытащить книгу из рук Азирафеля.
— Держался бы ты от него подальше, — мрачно посоветовал Кроули.
Хастур проигнорировал его.
— Ты думаешь, что существо, которое напало на меня, делает это с миром? — спросил князь Ада у ангела, кивнув на полумрак за окном. — Почему?
— Я считаю, что это вещи одного порядка, — Азирафель поднялся следом.
Хастур был выше его ростом и ангелу приходилось откидывать голову, чтобы смотреть ему в лицо.
— Он начал с тебя, но убьет многих. Он заполняет мир своей собственной чернотой, в мир, который был полон света, приносит черноту и разрушение. Он поворачивает время вспять одному ему известным способом и он не остановится, пока в мире не останется одна только вечная ночь. Бог черноты…
— Бог черноты… — эхом повторил Хастур.
Азирафель молча забрал свою книгу из его рук.

В открытой кафешке неподалеку от книжного магазинчика Азирафеля было пусто, на столешнице собралась пыль. Вместо списка блюд дня на щитке было написано “Закрыто” размашистым неровным почерком.
Кроули закинул ноги на столешницу и откупорил бутылку вина, которую принес с собой. Оставаться в магазинчике было невыносимо, и еще более невыносимо было слушать, как Азирафель спорит с Хастуром о богах. С Хастуром, который даже собратьев-демонов по именам не может запомнить и ко всем вокруг обращается “эй, ты”!
Ангела Кроули узнал по звуку шагов.
— Кроули, — мягко позвал его Азирафель.
— Опять будешь говорить, что я веду себя как школьник? — полюбопытствовал демон, скидывая ноги со стола, но не оборачиваясь.
Вино горчило и скол горлышка оцарапал губу.
— Не буду, — пообещал Азирафель.
Его ладонь легла Кроули сзади на шею, пальцы прошлись по линии роста волос и демон выдохнул, немного расслабившись. Азирафель обнял его, поцеловал в макушку и мягко отобрал бутылку, которую Кроули едва не выпустил из пальцев.
— Ты совершенно зря ревнуешь, — пояснил Азирафель, отпустив Кроули и делая глоток. Поморщился. — Ну и гадость. Какой это год?
— Тысяча девятьсот девяносто первый.
— Не лучший год для вина, — признал Азирафель.
Он щелкнул пальцами и разлил вино по появившимся на столе бокалам. Судя по цвету, это бордо постарело лет на тридцать.
— И я не зря ревную, — пробормотал Кроули, повертев бокал на столе. — Ты с ним разговариваешь.
— Он многое знает.
— Он демон! Он твой… классовый враг. И ты на него так смотришь!
— Как смотрю?
— Как будто он на самом деле тебе интересен.
— Ну… — Азирафель слегка смутился. — Раньше единственным демоном, с которым я разговаривал, был ты.
— Ты хочешь сказать, что разговаривать с Хастуром интереснее, чем со мной? Ну спасибо.
— Я хочу сказать, что мне любопытно, — покладисто пояснил ангел.
— Любопытно? Да ты даже на Уайлда так не смотрел!
— А ты ревновал меня к Уайлду?
Кроули подавился воздухом.
— Ты в его вкусе, — пояснил он, отдышавшись.
— Оу, — очень натурально удивился Азирафель. — Эм… Спасибо. Ты знаешь, очень странно узнавать, что я во вкусе мертвого поэта.
Кроули застонал и сполз на стуле ниже, едва не уронив бокал на джинсы.
Азирафель пил вино маленькими глотками и явно наслаждался произведенным эффектом.
— Просто чтобы ты знал, — наконец сказал Азирафель после тщательно выверенной паузы. — Хастур не в моем вкусе.
— Я знаю, — вздохнул Кроули.
— Тебе просто нужен был повод для ревности? — улыбнулся ангел. — Подозреваю, в твоих предыдущих отношениях…
— Не было у меня никаких отношений, — Кроули отмахнулся и сел ровно. — Ничего серьезно. А у тебя?
— Были, — Азирафель неловко пожал плечами. — Но тоже ничего серьезного. В конце концов, я бессмертный ангел. Я не мог позволить себе ничего серьезного с кем-то смертным. Это по меньшей мере нечестно.
Кроули скривился.
— И через какое-то время это становится заметно, — продолжил Азирафель. — Ну, бессмертие.
— Неувядающая красота, ага, — Кроули поморщился, откинул голову на спинку стула и прикрыл глаза. — Все это ложь, знаешь. В какой-то момент вообще все оказывается ложью. Так странно.
— О чем ты? — в голосе Азирафеля мелькнуло беспокойство и Кроули заставил себя сесть ровно.
— Люцифер был самым красивым ангелом, — пояснил демон. — Ты знал?
— Конечно, — Азирафель кивнул, посмотрел внимательно. — Ты ведь не поэтому за ним пошел?
Кроули скривился, допил вино одним глотком и вытер губы тыльной стороной ладони.
— Почему нет? Я повелся на его красивую мордашку и пламенные речи. Знаешь, как это бывает: харизматичный лидер, повестка вроде тебя устраивает…
— А потом ты падаешь с Небес, — припечатал ангел.
Кроули дернулся.
— Почему ты не пошел за ним? — спросил он угрюмо.
Азирафель смотрел ему в лицо чистыми прозрачными глазами.
— Потому что мне нравится быть ангелом, — раздельно пояснил он. — Я никогда не хотел быть плохим. Я никогда не хотел, чтобы кто-то разрешил мне делать плохие вещи. Я просто не хотел их делать.
— Дело не в разрешении! — Кроули рывком поднялся на ноги. — И не в “плохих вещах”!
— А в чем же тогда? — мягко уточнил Азирафель.
— Он был прав! — резко откликнулся Кроули. — Мы выбрали его. Мы приняли его нашим лидером. Мы присягнули ему.
Демон почувствовал, как хрустит в пальцах стекло бокала и отставил его на стол. По тонкому стеклу пошли трещины.
— Он спросил: а что будет, если наша воля будет свободна? Что будет, если мы будем решать сами за себя? Не идти на поводу у Всевышней, как дети, не имеющие права голоса?..
Азирафель смотрел на него снизу вверх, внимательно и спокойно. В его взгляде не было осуждения и Кроули не мог остановиться.
— В Раю говорят, у нас черные крылья, потому что мы согрешили, — проговорил он горько. — Но что такое грех? Кто это решает? В какой момент твои крылья перестают быть белыми? В какой момент ты больше не можешь летать?..
Ангел протянул ему руку, но Кроули не принял ее.
— Я не оступился, Азирафель, — проговорил демон. — Люцифер был прав и я пошел за ним потому, что считал его правым.
Кроули тяжело оперся ладонью на столешницу, медленно опустился обратно на стул.
— Он повязал нас всех друг с другом, а мы… мы принесли ему… дар. Самый ценный дар, который только может принести ангел.
— Что это было? — тихо спросил Азирафель.
— Перо, — Кроули улыбнулся криво и горько. — Перья из наших крыльев.

Воспоминания накатывали горячечным бредом: ядовитая красота Люцифера и его пламенные речи. Огонь, поднимающийся от кончиков крыльев до лопаток. Первая боль, когда тело перестает быть невесомым, и впервые — ощущение тяжести в плечах от веса бесполезных теперь крыльев.
Люцифер поцеловал его в щеку и щека горела от этого поцелуя, как будто его ударили. Крылья за спиной Люцифера были белыми, и перья присягнувших ему, которые он держал в руках, были белыми тоже — они сгорели позже, когда началась война.

— Всевышняя сожгла его крылья, — проговорил Кроули через силу. Слова застревали в горле. — Наши крылья сгорели после, больше не могли держать нас. Тогда была… Война в Раю, так вы ее называете? Это была не война, бойня. Тех, кто боролся, кто нес знамя Люцифера — их сбрасывали с Небес. Без жалости, без всего этого ангельского всепрощения. А были те, кто поумнее, те просто спустились сами — как я, например. Не так травматично, но тоже ничего приятного.
Азирафель смотрел на него широко раскрытыми глазами, как будто видел впервые. Или как будто впервые разглядел по-настоящему.
— Это было больно? — спросил ангел осторожно.
Кроули покачал головой.
— Нет. Было жарко и… страшно. Чертовски страшно и только.
Демон провел пальцами по бокалу, восстанавливая потрескавшееся стекло.
— Ты помнишь? — осторожно спросил Азирафель. — Ну, райскую жизнь...
— Едва ли, — признал Кроули неохотно. — Только обрывки. В Аду говорят, это проклятье Всевышней. Или дар — тут уж с какой стороны посмотреть. Я бы не хотел помнить.
Азирафель молча разлил остатки вина по бокалам.
— Я зря все это наговорил, да? — спросил Кроули устало. — Я просто, ну… подумал, что тебе может быть интересно.
Ангел молчал, гладил ножку бокала и смотрел в стол.
— Я подумал, вдруг конец света на самом деле случится, — Кроули передернул плечами. — Ну, вдруг это на самом деле конец — а я так тебе и не рассказал, как все было.
Он выпил вино одним глотком, не чувствуя вкуса.
— Кроули, — тихо позвал Азирафель.
— Я знаю, все не вовремя. Такие разговоры вообще никогда не бывают вовремя. Извини, извини, ладно, тебе тут нужно мир спасать. Серьезно, это важнее, это…
— Кроули.
Азирафель накрыл ладонью руку демона и тепло его кожи немного отрезвило.
— Ты для меня ценнее, чем спасение мира, — раздельно проговорил ангел. — Этот мир нужен мне только для того, чтобы быть в нем с тобой.
— Что? — растерянно переспросил Кроули.
— Я знаю, что ты думаешь: я зарылся в поиски спасения и прыгаю вокруг Хастура. Я… я правда зарылся в свои книги, и это неправильно. Я не хочу потерять этот мир только потому, что здесь у меня есть ты. Но это не отменяет того, какой я эгоист.
Кроули дернулся, но ангел не отпустил его руку, удерживая по-прежнему мягко, но уверенно.
— Я думал, что я все делаю правильно, но это не так. Я был невнимателен к тебе, и я был не прав.
Азирафель взял руку Кроули двумя руками, мягко поцеловал внутреннюю сторону ладони. Демон отвернулся, потому что смотреть было невыносимо. Воздух застревал в горле.
— Спасибо за твою откровенность, — проговорил Азирафель медленно. — Спасибо, что рассказал мне.
— Я был не прав? — спросил Кроули, чтобы хоть что-то сказать. — Когда выбрал Люцифера?
— Нет, — отозвался ангел твердо.
— Теперь ты будешь ненавидеть Всевышнюю? — поинтересовался демон.
Прошло много времени, прежде чем он сам сумел перестать Ее ненавидеть.
— Нет, — Азирафель покачал головой. — Я не буду судить Ее. Но я не буду и судить тебя. Ты выбрал то, что было для тебя важным, и, как бы то ни было, это был правильный выбор.
— Я так не думаю, — Кроули вздохнул. — Она никогда меня не простит. Никого из нас.
— Тебе не за что просить прощения, — раздельно проговорил Азирафель. — Ты просто сделал выбор. Нельзя наказывать никого за выбор.
Кроули хмыкнул устало.
— Если бы мы победили в войне, если бы мы сбрасывали вас с Небес — не думай, что я бы жалел кого-то.
Азирафель вздохнул, подался ближе и демон непроизвольно вздрогнул, когда ангел обнял его за плечо.
— Кроули, мне не важно, победили вы в войне или проиграли. Мне не важно, что ты демон, а я ангел. Когда-то мне казалось, что это имеет значение, но теперь я знаю точно, что нет. Я с тобой, потому что ты — это ты. Я не хочу менять тебя и не собираюсь тебя судить. Ты дорог мне таким, какой ты есть, и я тебя люблю.
— Что? — растерянно переспросил Кроули.
— Я люблю тебя, — повторил Азирафель ровно.
Кроули зажмурился под очками до боли, не в силах ответить. Азирафелю не нужен был ответ, он привлек демона ближе, поцеловал в висок над дужкой очков. Кроули подался ближе, уткнулся лбом ангелу в плечо, сминая пальцами ткань его пальто. Азирафель гладил его по голове, перебирал пальцами волосы и ничего не спрашивал. От него пахло корицей и сливками, он был мягкий и теплый, уверенный и спокойный, и Кроули почувствовал себя, наконец, в безопасности.

— Я нашел разгадку, — сказал Азирафель, когда Кроули расслабился, уютно устроив голову у него на плече.
— Ты хочешь сказать: Хастур нашел разгадку? — уточнил демон.
Ангел погладил его по голове, неторопливо провел ладонью от шеи к затылку, пропуская пряди между пальцами. На Кроули это всегда действовало умиротворяюще.
— Я нашел разгадку, — повторил Азирафель. — Я знаю, что это за языческое божество.
— И что это нам дает? — уточнил Кроули.
— Ничего, — ангел вздохнул. — Но нужно передать начальству. Вдруг они… вдруг они там придумают, что делать.
— Я бы не был так оптимистично настроен.
— Кроули! — возмутился Азирафель.
— Да что? — демон пожал плечами, чуть отстранившись. — Вдруг они заинтересованы в том, чтобы разрушить этот мир? Вдруг это еще один “непостижимый” план Всевышней? И Вельзевул с твоим Гавриилом уже планируют новую войну Ада с Раем?
— Гавриил не мой, — обиделся Азирафель.
— Но ты же не будешь утверждать, что они не очень-то торопятся спасать мир? — хмыкнул Кроули.
Азирафель посмотрел на него с таким отчаянием, что Кроули стало неловко.
— И что это за языческое существо? — поинтересовался демон, переводя тему.
— Бог из славянской мифологии, один из создателей мира, — отозвался Азирафель с явным облегчением. — Он способен изменять течение времени: останавливать его, ускорять и поворачивать вспять. Он может изменять течение времени как для всего, что его окружает, так и для отдельных объектов. Например, ускорять или замораживать жизнь. Он сама суть черноты и он не имеет никаких связей с христианством. Я… я не знаю никакой силы, которая могла бы противостоять ему.
— Как его зовут? — спросил Кроули, хотя сомневался, что имя языческого бога ему хоть что-то скажет.
— Чернобог, — откликнулся Азирафель. — Черный Бог.
— Символично, — вздохнул демон.
— Символично, — согласился Азирафель.
Кроули взял его за руку, переплел пальцы и ощущение близости от этого простого действия показалось острее и ярче поцелуев.
Луна и Солнце над их головами, столкнувшись, медленно рассыпались пеплом.


День пятый. Магазинчик Азирафеля.

Ванная комната в книжном магазине была произведением искусства, потому что не имела ничего общего с современностью. Большую часть пространства занимала глубокая латунная ванна на резных ножках с изображением Райского сада. Азирафель называл ванную чудом, хотя Кроули был абсолютно уверен, что это чудо — дело рук местных сантехников. Ангел по необъяснимой причине нравился всем вокруг, поэтому простые смертные из кожи вон лезли, чтобы выполнить любые его просьбы, даже самые нелепые.
Ванна, впрочем, нелепой не была. Ванна была отличным местом, где можно было уединиться, особенно когда в магазинчике который день жил князь Ада.
Кроули сидел, уткнувшись подбородком в колени и наблюдал, как дым поднимается от горячей воды, свиваясь завитками. Азирафель устроился на бортике ванны за его спиной и даже снял жилет и бабочку. Мочалка, которую держал ангел, скользила между лопаток Кроули, заставляя демона вздрагивать от удовольствия.
— Ты построил эту комнату как напоминание о римских банях, да? — поинтересовался Кроули лениво.
— Греческих, — поправил его Азирафель.
Он провел мочалкой вдоль позвоночника демона, вынуждая прогнуться, и снова вернулся к лопаткам.
— Они назывались термы и посещение их было чем-то вроде общественного мероприятия, — продолжил ангел. — Было политически выгодно приходить туда в определенное время, чтобы встретиться с определенными людьми. А еще там можно было собирать слухи.
— О да, в собирании слухов ты всегда был хорош, — согласился Кроули, стараясь не терять нить разговора.
— А еще я следил там за тобой, — договорил Азирафель все так же ровно.
— Что? — растерялся демон, повернувшись к нему. — Ты следил за мной в бане?
— Ну да, — ангел поправил закатанные рукава рубашки, чтобы не намочить. — Мне всегда нравилось смотреть на что-то эстетичное. Или кого-то.
Кроули закашлялся и отвернулся под довольным взглядом Азирафеля.
— Звучит… ужасно, — признал демон после паузы.
— Почему ужасно? — удивился ангел. — Скорее, романтично.
— Это-то и ужасно, — пробормотал Кроули, опуская голову ниже.
Он не видел лица Азирафеля, но был уверен, что ангел улыбается.
— Ну, еще о тебе все болтали, и я старался следить, чтобы ты не наделал глупостей, — договорил Азирафель.
— Ну спасибо, — пробурчал демон.
Горячие пальцы ангела легли ему на плечи, погладили невесомо и мягко. Азирафель всегда прикасался так, и от его бережности кружило голову.
— В воду не свались, — предупредил Кроули, когда ангел поцеловал его сзади в шею.
— Не беспокойся, — пообещал Азирафель.
Он погладил демона по лопаткам, обводя контуры, сначала медленно, потом чуть нажимая, и от этого удовольствие пронизывало всю спину, как будто отдавалось в крылья.
За дверью послышались голоса и Азирафель, к неудовольствию Кроули, убрал руки.
— Мы же закрыты, — проговорил ангел растерянно.
— Это Вельзевул, — поморщился Кроули, прислушиваясь. — Болтает с Хастуром.
— Надо встретить ее.
Кроули почувствовал, как ангел ерзает, поднимаясь с бортика. Демон развернулся и поймал Азирафеля за локоть, потянул к себе ближе.
— К черту ее, — проговорил Кроули. — К черту их обоих.
Азирафель не стал сопротивляться — наклонился и поцеловал его первым.

Дверь врезалась в косяк и холодный воздух прошелся по голым плечам, заставив Кроули отлипнуть от Азирафеля. Демон был уверен, что увидит Вельзевула, но на пороге ванной комнаты стоял Гавриил.
Вельзевул сдвинула его локтем и вошла внутрь. Огляделась с безразличным видом и перевела взгляд сначала на демона, потом на ангела.
— Хорошенькая рубашка, — сообщила Вельзевул без выражения.
— Спасибо, — довольно улыбнулся Азирафель.
Кроули закатил глаза, оперся ладонями на бортики ванной и поднялся.
— Не вставай, — приказала Вельзевул, повелительно махнув рукой.
Демон послушно опустился обратно в горячую воду.
— Как дела в Раю? — поинтересовался Азирафель таким тоном, как будто не сидел на бортике ванны рядом со своим полуголым любовником. — И в Аду?
— Ничего хорошего, — поморщилась Вельзевул.
— И именно поэтому нам нужно с вами переговорить, — встрял Гавриил. — Дать, скажем так, указания. Наставления. Донести до вас слово Божье.
— И не только Божье, — оборвала его восторг Вельзевул.
— Слово Божье пять минут не потерпит? — поинтересовался Кроули.
Вельзевул смерила его взглядом, кивнула и направилась к двери.
— У нас вообще-то есть и другие… — начал было Гавриил, но Вельзевул взяла его за локоть и молча вывела прочь.
Кроули махнул рукой, захлопывая дверь. Тянуло рассмеяться, но на веселье не было времени.

Азирафель помог ему выбраться из ванной, накинул полотенце на плечи, а потом вдруг обнял, уткнувшись лицом в плечо. Кроули неловко обнял его в ответ, оставляя мокрые следы на рубашке.
— Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептал Азирафель тихо.
Он обнял демона крепче, почти судорожно, и Кроули запоздало осознал, что ангел в отчаянии.
— Я так многого с тобой не разделил, — выговорил Азирафель с трудом. — Я не готов отказываться от всего этого сейчас. Я не хочу…
— Я знаю, — отозвался Кроули негромко.
— У них нет никакого решения, они сейчас отправят нас домой, — продолжил ангел. — У них нет никакого способа остановить конец света.
— Откуда ты знаешь? — спросил Кроули нервно.
— Знаю, — вздохнул Азирафель. — Гавриил всегда говорит про слово Божье, когда собирается заставить меня делать то, что мне не нравится. И что ему тоже не нравится.
Кроули поцеловал его в висок.
— Мы что-нибудь придумаем, — пообещал он. — Будем встречаться в Аду или в Раю или…
— Я надеюсь, ты шутишь, — вздохнул Азирафель.
Он мягко расцепил руки и отстранился.
— Тогда, с Антихристом, с мальчиком Адамом, у нас был шанс. Давай просто надеяться, что в этот раз у нас тоже будет шанс.
— Тебе хоть раз помогала надежда? — прищурился Кроули.
Азирафель посмотрел на него серьезно и прямо.
— Много раз, — ответил он честно.

Гавриил сидел на кушетке, листая одну из книг Азирафеля по мифологии, а Вельзевул ходила по магазинчику кругами, касаясь худыми пальцами корешков книг. Хастур курил, устроившись верхом на стуле и натянув потертый плащ на голые плечи. Пепел его сигареты рассыпался мухами.
— Чувствуйте себя как дома, — пробормотал Азирафель.
— Спасибо, мы уже, — с чувством превосходства отозвался Гавриил. — Итак, как мы знаем, тварь больше не проявляла себя. Никаких новых нападений ни на демонов, ни на ангелов не зафиксировано. Но конец света… наступает.
— Мы выяснили, кто это делает, — сказал Азирафель и его “мы” прозвучало уверенно и легко.
— Мы тоже, — согласилась Вельзевул. — Чернобог.
— Славянский бог времени, — добавил Гавриил.
Вельзевул отмахнулась от него, как от назойливой мухи.
— Рай и Ад останутся невредимы, но этому миру придет конец, — Вельзевул оглядела магазинчик. — Жаль.
— Если не вмешается Всевышняя, — встрял Кроули.
Вельзевул посмотрела на него, как на младшего родственника, опять сказавшего глупость, которая никого не удивила.
— Вряд ли у Нее есть хоть какой-то интерес спасать этот мир, — процедила Вельзевул.
— Это почему же? — поинтересовался Кроули. — Вы вообще с ней связались? Вы, это в смысле — вы, — демон ткнул пальцем в Гавриила.
— Она отказывает мне в аудиенции, — неохотно признал Гавриил.
— Это значит, что Она не вмешается. Никто не вмешается, — отрезала Вельзевул. — Вы должны возвращаться.
— А что изменится, если мы поторчим тут и… — начал было Кроули.
— Сделай милость, закрой рот, — резко приказал Гавриил и поднялся на ноги.
Кроули никогда раньше не видел, как злятся архангелы. Воздух вокруг Гавриила подернулся рябью, золотые сполохи обрисовали контуры невидимых крыльев.
— Вы не единственные, кто работает на земле. Приказ один для всех ангелов и для всех демонов: возвращайтесь. Никаких исключений.
— Все-таки я бы хотел прояснить, — осторожно заметил Азирафель. — Что будет, если мы… ну, задержимся тут? Еще на несколько дней?
— Никто не знает, — неохотно признался Гавриил. — Возможно, эта планета расколется на части. Возможно, вы развоплотитесь. Возможно — просто умрете. Как все живое. Вам какой вариант больше нравится?
— Никакой, — отрезала Вельзевул и золотые сполохи вокруг Гавриила погасли. — А теперь послушайте меня, вы, двое.
Кроули скривился, наблюдая за тем, как Азирафель послушно кивает.
— Вы вернетесь на свои места, как только вам будет угрожать опасность, — проговорила Вельзевул раздельно. — Если планета начинает разваливаться: вы возвращаетесь. Без всей этой херни, которую вы оба так любите устраивать. Без этого вашего…
— Самопожертвования, — подсказал Гавриил.
Вельзевул кивнула.
— Я не буду спрашивать, ясно ли вам. Хастур!
Князь Ада затушил сигарету в ладони и поднялся, коротко поклонившись Вельзевулу.
— Развоплоти их обоих, когда посчитаешь нужным.
Хастур осклабился и Кроули почувствовал вдруг отчетливый, всепоглощающий ужас.
— Это нечестно! — возмутился демон. — Он ненавидит меня. Да он… да он развоплотит меня, как только вы свалите отсюда. Вельзевул, если ты хочешь снова меня наказать, то я бы предпочел, чтобы это не поручали Хастуру.
Вельзевул прищурилась, глядя на него без улыбки.
— А ты не очень-то крутой, когда боишься, — констатировала она ровно.
Кроули передернулся и Азирафель успокаивающе коснулся его локтя.
— Не затягивайте, — приказал Гавриил вместо прощания. — Конец света ждать не станет.
Гавриил придержал перед Вельзевулом дверь. Они оба исчезли раньше, чем переступили порог магазинчика.

Азирафель разливал виски по стаканам, Хастур снова курил, а Кроули хотелось кого-нибудь убить.
— Почему они таскаются к нам, как к себе домой? — возмутился демон. — И зачем им так нужно, чтобы именно мы вернулись в Рай и в Ад.
— Дорогой мой, успокойся, — мягко попросил Азирафель, протягивая ему стакан.
Кроули выпил алкоголь залпом, поморщился от крепости и со стуком поставил стакан на столешницу.
— Что в нас такого? — поинтересовался демон.
— Вы ценны, — сказал Хастур вдруг, выпуская дым в потолок. — Ты хвастался как-то, что они обожают тебя, там, внизу. Это правда.
— Что?
— Не за то, какой ты миленький и задорно вещаешь, — осклабился Хастур, потом пояснил лениво. — Просто ты много знаешь об этом мире. Вы оба знаете об этом мире больше всех других демонов и ангелов. Вы живете здесь дольше, чем все посланники что с нашей стороны, что со стороны Небес.
— Да ладно? — взмахнул руками Кроули. — У нас тут конец света, если ты не заметил. Этого конкретного света, в котором мы “живем дольше, чем все посланники” и все такое. Что такого ценного в том, чтобы знать, каким был мир, которого нет?
— Потому что его больше нет, — мягко проговорил Азирафель.
Хастур одобрительно кивнул.
— На основании ваших знаний можно собрать летописи. Или построить новый мир. Или что там еще придумает Всевышняя, — пояснил князь Ада со скучающими интонациями Вельзевула. — Вы — ценный ресурс. Ваша смерть, настоящая полноценная смерть, не выгодна Аду и Раю. Вот и все.
— Что “все”? — разозлился Кроули. — Вельзевул именно тебе поручила нас развоплотить, потому что мы так ценны, как ты говоришь? Или просто хочет, чтобы я боялся тебя? Ее цепного пса?
Азирафель успокаивающе положил ему ладонь на плечо, но это не помогло.
— Ты и так меня боишься, — флегматично констатировал Хастур.
— Боюсь? — дернулся Кроули. — Ну давай, развоплоти меня!
— Кроули, — предостерегающе проговорил Азирафель.
Кроули дернул плечом, сбрасывая его руку и вскочил на ноги.
— Или тебе хочется понаблюдать, как все вокруг боятся тебя? — поинтересовался он у Хастура.
Демон был почти уверен, что князь Ада ударит его, или что все вокруг заполыхает адским огнем, но Хастур только лениво отмахнулся:
— Да нужен ты мне, тебя развоплощать.
Он проглотил виски одним глотком, опустил окурок сигареты на краешек стакана и поднялся.
— Спать отличная штука, — констатировал Хастур невпопад, игнорируя Кроули. — Здорово люди придумали.
Он легонько щелкнул по окурку, превращая его в слизняка, и молча ушел в спальню.
— Ну и гадость, — пробормотал Кроули, наблюдая за тем, как слизняк ползет по кромке стакана. — Какого черта он?..
Демон щелкнул пальцами и слизняк снова превратился в бездвижный окурок.
— Он ничего тебе не сделает, Кроули, — тихо сказал Азирафель. — Он бы уже сделал, если бы действительно хотел.
— Я знаю, — вздохнул Кроули и тяжело опустился обратно на стул.
Он не знал, как объяснить Азирафелю, как его раздражает и одновременно пугает Хастур, и как обидно все, что говорит князь Ада.
Ангелу не нужны были объяснения: он обнял Кроули за плечи, привлекая к себе, и прошелся дорожкой поцелуев от виска к губам.
— Все нормально, — пробормотал Кроули после поцелуя. — Я просто ненавижу Хастура…
Азирафель заткнул его очередным поцелуем и это было лучше всех его успокаивающих слов.

С улицы доносился шум, как будто на берег набегала редкая волна. Время от времени слышался короткий стук и звон разбитого стекла, будто откуда-то сверху падал камень.
Книжный магазин казался отделенным от всего мира островком спокойствия, но Кроули хорошо понимал, что это ненадолго.
— Что там? — поинтересовался Азирафель, оторвавшись от книги, когда звук падающих с неба камней повторился вновь.
Он читал просто для удовольствия, а не для того, чтобы найти ответы. У них уже были ответы — и это ровным счетом ничего не меняло.
Кроули распахнул дверь магазинчика и поморщился. Вся проезжая часть была усыпана мертвыми птицами, как будто они умирали в полете и падали вниз.
— Ох, — выдохнул Азирафель, останавливаясь за спиной демона.
Кроули почувствовал его дыхание в своих волосах.
— На пятый день сотворения мира Всевышняя создала животных и птиц и вообще все живое, — проговорил ангел. — Кроме людей. Люди стали последним Ее творением.
— Забавно, что в источниках ничего не говорится об ангелах, — хмыкнул Кроули.
— Говорится, — Азирафель оттеснил его плечом, чтобы ступить на порог магазинчика. — Правда, в поздних версиях… первоисточника, как ты выражаешься. Ангелы — это эфирные сущности, вестники воли Божьей.
— Звучит как твои фантазии, — фыркнул демон.
— Не богохульствуй, — поморщился Азирафель. — Не должно тебе оскорблять писание.
— Мне-то как раз должно.
Ангел вздохнул и вышел на улицу, чтобы подобрать мертвую птицу.
— Это дрозд, — удивленно заметил Азирафель. — Что он делает посреди Лондона?
— Пролетал мимо, а тут раз — и конец света, — пробурчал Кроули. — Все, смерть всему живому. Не самый лучший день для перелетов, извини, пернатый.
Ангел посмотрел на него осуждающе.
— Твой вопрос был не намного лучше моего ответа, — развел руками Кроули.
Азирафель покачал головой, повел над дроздом ладонью и выпустил ожившую птицу в небо.
— Ты же понимаешь, что он сейчас снова умрет и упадет где-нибудь через квартал отсюда? — уточнил Кроули.
Азирафель провожал дрозда взглядом, опустив плечи, и демон пожалел о своих словах.
— Извини, — пробормотал Кроули. — Ангел, правда, извини. Это было жестоко.
Не ответив, Азирафель развернулся и побрел обратно к книжному магазину.
— Нет, Азирафель, мы не поругаемся сейчас, накануне конца света, только из-за того, что я не слежу за словами!.. — начал было Кроули.
Азирафель молча сгреб его за лацканы пиджака, прижал к себе и уткнулся лицом в грудь.
— Я не могу просто смотреть, — выговорил ангел тихо. — Я знаю, что это бессмысленно. Я знаю, что выгляжу как… как блаженный. Но я не могу просто стоять и смотреть, как умирает целый мир.
— Прости меня, — пробормотал Кроули, обнимая его в ответ.
— Пойдем обратно, — попросил Азирафель, разжимая руки.
Кроули поцеловал его в макушку, прежде чем отпустить. Волосы ангела пахли корицей и книжной пылью.

Ближе к ночи шум за окнами изменился. Больше он не напоминал падение камней и легкую волну, набегающую на берег. Теперь этот шум был похож на нападение на скалы необузданного моря, а в магазинчик просачивался запах костров и бензина.
— Напоминает социальный кризис во Франции, — заметил Азирафель, отодвинув занавеску на окне.
— Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой? — уточнил Кроули. — Что ты делал во Франции в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом?
— Ну, — смутился Азирафель. — Скажем так, я был там по личным делам.
— Опять блинчики?
Ангел отвернулся и сделал вид, что происходящее на улице очень его занимает.
— Тебя прямо так и тянет во Францию, когда там неспокойно, — пробурчал Кроули.
— А что там делал ты? — спросил его Азирафель после короткой паузы.
— Развлекался, — отозвался демон. — Послал пару служебок. Потерся в студенческих компаниях, рассказал об ошибках Шарля де Голля некоторым доверенным лицам. Даже пробовал жечь машины. Очень занимательное занятие, между прочим!
Азирафель покачал головой.
— Я думал, этим занимаются только студенты второгодники, — пояснил ангел.
— Я был в образе! — возмутился Кроули. — Мне нужно было влиться в компанию!
— Чему еще ты научил бедных французских студентов? — уточнил ангел. — Надо же, жечь машины…
— Эй, это они меня научили! — запротестовал демон. — У смертных с фантазией всегда было лучше, чем у меня.
— Краткоживущие создания умны, — согласился Азирафель. — Потому что им нужно успеть как можно больше за такую короткую жизнь. Они действительно многому могут нас научить. Ими стоило бы восхищаться.
— И запереть дверь, — предложил Кроули. — Во Франции студенты, помнится, громили магазинчики и не гнушались бить по морде добропорядочных граждан.
— Мы в цивилизованном Лондоне двадцать первого века, — ангел развел руками. — Я уверен, что даже конец света не сделает из людей… варваров.
— “Цивилизацию от варварства отделяют двадцать четыре часа и два приема пищи”, — процитировал Кроули.
— Кто это сказал? — оживился Азирафель.
— Не помню, — демон покачал головой и попросил. — Я серьезно, Азирафель, запри дверь. Я уже видел однажды, как горит твой магазин и, поверь, это совсем не то, что я мечтаю увидеть повторно.
Азирафель недоверчиво поморщился, потом вздохнул и направился к двери.
Он не дошел пары шагов, когда дверь с грохотом распахнулась, врезавшись в косяк. На пороге стоял широкоплечий мужик в потертой кожаной куртке, за спиной которого маячило еще несколько людей неопределенного возраста и социального положения.
— Покайтесь, и смерть минует вас! — рявкнул мужик.
— Извините, мы закрыты, — улыбнулся Азирафель вежливо.
— Покайтесь, и отдайте нам свое имущество! — поправился мужик, подумав.
— И отойдите с дороги, — предложил другой мужик, помельче, высунувшись из-за плеча первого.
— Но позвольте… — начал было Азирафель.
Первый мужик не глядя врезал ангелу по лицу, заставив того рухнуть на колени.
— А ну-ка пошли вон из магазина моего партнера! — Кроули вскочил на ноги раньше, чем договорил. Столик отшатнулся в сторону по движению его руки, убираясь с дороги. — И чтобы я вас больше здесь не видел!
Кроули в несколько шагов оказался перед мужиками — ярость застилала ему глаза. Он мог смести их с ног одним движением, но падающие тела могли испортить антикварную мебель, которой так дорожил Азирафель. К тому же, иллюзорные чудовища обычно пугали смертных больше — а еще это было веселее. Кроули нравилось смотреть, как смертные падают в обморок от ужаса.
Вместо того, чтобы падать в обморок, широкоплечий мужик просто врезал чудовищу, в которое на секунду превратился Кроули, по лицу, заставив рухнуть на колени рядом с Азирафелем.
— Не зря я в “Ведьмака” играю! — довольно сообщил мужик.
Другие поддержали его радостным гулом и советами, куда бы еще ударить “порождения тьмы”.
— Не трогайте их — они каются! — довольно возвестил мужик и прошел мимо. Его спутники гуськом проследовали за ним.
— Убью, — прошипел Кроули, дернувшись.
Азирафель вдруг сжал его локоть, не давая подняться на ноги.
Мужики чувствовали себя в магазинчике как дома: можно было расслышать, как они разбрелись между стеллажей, явно не впечатленные коллекцией редких книг.
— Пусти, Азирафель, — пробормотал Кроули. — И я их… в каменные статуи превращу… в соляные столбы… в...
— Успокойся, — попросил ангел мягко. — Пожалуйста, успокойся, Кроули.
Где-то за их спинами с грохотом обрушился на пол стеллаж, книги разлетелись, шурша страницами, как птицы. Хватка Азирафеля на локте демона из предупреждающей и крепкой стала вдруг мягкой, бережной.
— Пусть, — тихо сказал ангел. — Пусть делают, что хотят.
Он выпрямился, стоя на коленях, и отблески горящего на улице костра осветили контуры его фигуры. В этом свете Азирафель казался святым, волей случайности оказавшимся в этом месте в это время.
Кроули вдруг осознал, что очень любит его, и теперь это чувство пугало своей безнадежностью. Мир заканчивался, счет шел на дни и Кроули впервые за шесть тысяч лет осознал, что ему есть, что терять. Что это “что-то” — не мир, к которому он привык, не абстрактное “дом”, “город”, “страна”, не музыка и даже не “Бентли”.
Между Раем и Адом не было протоптанной тропинки, не было лазейки и не было места, где можно было бы укрыться от любопытных глаз. Возвращение в Ад для Кроули означало расставание с Азирафелем. Не на тысячи лет — навсегда.
От осознания этого становилось невозможно дышать.
— Если конец света отменится, я все приберу, — пояснил Азирафель негромко и спокойно, как будто это не его с такой любовью построенный дом громили вандалы. — Но если конец света случится — то какая разница, что там будет с магазином.
Влажная дорожка на щеке ангела в свете уличного костра показалась Кроули чистым золотом.
Он сгреб Азирафеля в охапку, прижал к себе, чувствуя, как першит в горле. Азирафель обнял его в ответ, уверенно и крепко, и Кроули подумал, что не имеет права сдаваться сейчас, не имеет права быть слабым. Только не сейчас, когда ангел обнимает его так, как будто держит на своих плечах ответственность за них обоих.
— Я… — начал было Кроули, сглотнув комок в горле. — Я тебя...
— Я знаю, — кивнул Азирафель и уверенность в его голосе была оглушительнее всех на свете поцелуев.
Кроули почувствовал вдруг, что они справятся со всем.
Они были одни против конца света, против всего мира, который шел к своему завершению, но они были вместе — и этого было достаточно.

— Вы такие милые, можно на открытки снимать, — раздался за спиной голос Хастура и к запаху костра и разрушения примешался гнилостный запах его сигарет.
— Я сейчас, только убью одного заносчивого князя Ада, — пообещал Кроули, отпуская Азирафеля и поднимаясь на ноги.
Хастур стоял поодаль, прислонившись спиной к стене, и смотрел не на Кроули, а на вандалов, громящих магазинчик Азирафеля. По лицу Хастура было разлито густое удовлетворение и Кроули осознал, что ненавидит почти так же сильно, как любит Азирафеля.
— Жаль, что ты не умер, — выдавил демон.
Он ненавидел Хастура, но ненависти было недостаточно, чтобы противостоять ему. Хастур был Кроули не по зубам.
Князь Ада был не по зубам практически никому — кроме Чернобога. Кроули просто нечего было ему противопоставить, но от этого убить его хотелось не меньше.
— Ты даже представить не можешь, как я тебя ненавижу, — процедил Кроули, делая шаг к князю Ада.
Сила Хастура навалилась демону на плечи на следующем шаге, пригвоздила к месту. Она была давящая, тяжелая и душная, как дым пожарищ, неподъемная. Кроули пошатнулся, с трудом удержавшись на ногах. Хастуру ничего не стоило ударить его или надавить сильнее, вынудив опуститься на колени, но он не делал этого, просто стоял и смотрел, и от этого страх застревал где-то в гортани.
— Ты убил моего лучшего друга, — уронил князь Ада тяжело. — Не забывайся.
Кроули знал, каким жестоким он может быть и против воли зажмурился. Было стыдно, что Азирафелю придется увидеть, как Хастур его развоплотит.
Сила Хастура на мгновение стала тяжелой до боли, заставила пошатнутся, а потом вдруг исчезла вовсе.
— Пора уезжать отсюда, — сказал Хастур.
Кроули не открывал глаз, пока звук его шагов не стих в отдалении.
— Ты правда убил его лучшего друга? — спросил Азирафель осторожно.
Он смотрел на Кроули широко раскрытыми глазами и выглядел растерянным.
— Облил святой водой, которую ты мне дал, — Кроули передернул плечами. — Он заслужил. Они оба заслужили, если уж начистоту.
— Что они тебе сделали? — испуганно спросил ангел.
Кроули хотел бы рассказать ему, но на самом деле рассказывать было нечего: за шесть тысяч лет он встречался с Хастуром и Лигуром не больше пары десятков раз, и они не сделали ему ничего.
— Прости, что не заступился за тебя, — неловко проговорил Азирафель.
Демон тяжело вздохнул.
— Поехали ко мне? — предложил он. — Я знаю, ты не любишь хай-тек, но тут становится… неуютно.
Азирафель устало обернулся на разгромленную комнату книжного магазина, где вандалы вытаскивали кушетку через окно, и согласно кивнул.

Ночь была светлой из-за горящих костров, а Фрэдди Меркьюри пел о том, что шоу должно продолжаться.
Шоу под названием “мир” оставалось ровно два дня.


День шестой. Квартира Кроули.

Лондонская квартира Кроули была воплощением стиля.
— Ужасно, — резюмировал Хастур, когда они переступили порог.
Кроули специально провел его и Азирафеля через свой кабинет — в качестве маленькой мести. Следов того, что осталось от Лигура, на полу уже не было, но Хастур все равно сделал неправдоподобно большой шаг, как будто переступал невидимую лужу святой воды и останков.
— Чувствуйте себя как дома, — осклабился Кроули.
Хастур посмотрел на него тяжело, сунул в рот очередную сигарету и ушел в гостиную, где развалился на белом кожаном диване, с которого Кроули сдувал пылинки.
— Очень мило с его стороны, что он оставил нам спальню, — заметил Азирафель осторожно.
— Это моя квартира, вообще-то, — напомнил Кроули. — Попробовал бы он занять мою спальню.
— Ты правда его убил? — спросил Азирафель невпопад. — Этого… друга Хастура. Он пришел к тебе, а ты убил его?
Кроули поморщился. Эти воспоминания нельзя было назвать по-настоящему приятными: конец света тогда наступал неумолимо, мысли путались в голове и было очевидно, что если Вельзевул посылает самых сильных своих князей, она хочет чьей-то смерти. Кое-чьей смерти. Кроули не хотелось даже думать о том, что сделали бы с ним Хастур и Лигур перед тем, как подарить ему смерть… Если они вообще собирались ее ему дарить.
— Они пришли, чтобы убить меня, — пробурчал Кроули. — В смысле, чтобы сначала пытать, а потом убить. А может быть, чтобы сначала пытать, а потом пытать. У Адских князей плохо с фантазией во всем, но в пытках, поверь, они мастера. Если бы мне повезло чуть больше, я убил бы и Хастура тоже...
Азирафель смотрел на него со смесью ужаса и отчаяния.
— Но убивать… ужасно, — выговорил ангел наконец. — К тому же, ты ведь не знал наверняка, зачем они пришли к тебе. Я имею в виду: вряд ли они появились у тебя на пороге и сказали: “Энтони Кроули, мы здесь, чтобы пытать тебя и убить”, — добавил он.
— Я уже больше шести тысяч лет демон, Азирафель, — огрызнулся Кроули. — Уж я-то знаю, зачем сильные демоны приходят к слабым. Ничем хорошим это обычно не заканчивается.
Азирафель вздохнул.
— Давай выпьем, — предложил он, переводя тему. — И поговорим о чем-нибудь другом. Не об убийствах.
— Ты первый начал, — пробурчал Кроули.
Ангел только обреченно вздохнул.

Бар располагался у Кроули в кабинете, а пить он предпочитал, развалившись в кресле и закинув ноги на столешницу. В конечном итоге, у каждого есть свои маленькие слабости.
Пока демон разливал вино по бокалам, Азирафель отодвинул жалюзи, чтобы выглянуть на улицу. Ночь была в самом разгаре, но никто не спал. На улицах горели костры, как будто за их светом люди пытались скрыть отсутствие Луны. Люди заполонили улицы, они собирались группками или перемещались в одиночку. Некоторые забирались на сваленные в кучу ящики или крыши покореженных машин, чтобы кричать с высоты лозунги, молитвы и обещания. В Лондоне была ночь, но никто не спал.
— Они очень красивые в своей вере, — проговорил Азирафель негромко.
— В своей попытке не умереть, ты имеешь в виду? — уточнил Кроули, подходя ближе.
— И это тоже, — согласился Азирафель.
Демон протянул ему бокал.
— Ммм, Шатонёф-дю-Паб, — довольно проговорил ангел, пригубив вино. — Я не думал, что у тебя вообще есть этот сорт.
— Я знал, что ты его любишь, — Кроули дернул плечом. — Пришлось постараться, чтобы добыть бутылку.
Азирафель благосклонно улыбнулся.
— Ты знаешь, если бы я встречал этот конец света один — это было бы гораздо тяжелее, — сказал ангел негромко.
— “Встречал конец света”, — пробурчал демон.
— Это как с бурей, — пояснил Азирафель отчаянно. — Иногда от нее нельзя сбежать и от нее негде укрыться — тогда ее можно только встретить.
— Кто это сказал? — поинтересовался Кроули.
— Не знаю, — ангел пожал плечами. — Наверное, народная мудрость.
Людской муравейник за окнами начал двигаться, круг людей сомкнулся вокруг одного человека, стоящего на возвышении. Человек читал что-то и Кроули потянулся, чтобы открыть окно. Гул голосов ворвался в кабинет вместе со свежим ночным воздухом, приправленным запахом костров. В этом гуле чистой нотой звучал голос человека:
— Господь мой, сотвори меня орудием Твоим. Чтобы туда где ненависть, я приносил любовь. Туда где оскорбление…
— Я приносил прощение, — проговорил Азирафель вдруг. — Туда где раздор, я приносил единение. Туда где заблуждение, я приносил истину.
— Туда где сомнение, я приносил веру, — голос человека зазвучал громче и ярче, и голоса слушателей поддержали его одобрительным гулом. — Туда где отчаяние, я приносил надежду.
— Что это? — тихо спросил Кроули у Азирафеля.
— Молитва святого Франциска Ассизского о мире, — отозвался ангел негромко.
— Италия, нищенский орден? — поинтересовался демон после паузы, покопавшись в памяти.
Азирафель согласно кивнул.
— Туда где тьма, я приносил свет Твой. Туда где печаль, я приносил радость, — звучал голос.
— Ты знал его? — спросил Кроули. — Франциска Ассизского?
— Владыка мой, дай мне искать не столько чтобы меня утешали, столько чтобы я утешал.
— Да, — отозвался ангел. — Он читал мне эту молитву. Сам он читал ее иначе, не так, как этот человек там, внизу.
— Не сколько чтобы меня понимали, столько чтобы я понимал, — звучал голос, в котором была теперь сила и ярость, отчего молитва звучала как призыв к действию.
— Как? — спросил Кроули.
— Как благословение, а не воззвание. Как обещание надежды.
— Не столько чтобы меня любили, сколько чтобы я любил, — голос сорвался.
— Ведь отдавая, мы получаем. Забывая себя, находим, — проговорил Азирафель. — Прощая — обретаем прощение
Кроули ожидал, что ангел отвернется, как отворачивался всегда, когда сталкивался с чем-то, что глубоко трогало его сердце. Но Азирафель вдруг повернулся к Кроули, протянул руку и мягко положил ее демону сзади на шею.
— Умирая — воскресаем для жизни вечной, — договорил Азирафель.
Потянулся и поцеловал Кроули в губы.

В спальне поселились темнота и тишина, сквозь темные шторы не пробирался свет костров, которые жгли за окнами, а стекла глушили звуки.
Азирафель целовал Кроули исступленно и сладко, толкал спиной вперед и демон позволил себе поддаться его напору, потому что не поддаться ему было невозможно. Он никогда не видел ангела таким и если для того, чтобы Азирафель отбросил свое извечное наигранное целомудрие, нужно было дожить до конца света — что ж, это того стоило. Когда кровать ласково ударила Кроули под колени, Азирафель неожиданно перехватил его за пояс, не дав рухнуть на черные простыни.
— Подожди, — прошептал ангел ему в губы.
Кроули было не до слов: губы горели от поцелуев и в голове шумело сильнее, чем от любого вина. Было жарко, тесно, головокружительно сладко и совсем не получалось соображать.
Азирафель отвел в сторону воротник его пиджака, прижался губами к шее, и Кроули совсем повело.
— Ты попросил меня подождать… чтобы посмотреть… как у меня будут подкашиваться ноги? — поинтересовался демон хрипло, цепляясь за Азирафеля, потому что ноги его на самом деле не держали.
— Ммм? — отвлекся ангел. — Мм, нет. Не совсем.
Если он и выглядел смущенным, то самую малость. Кроули давно уже понял, что практически все многообразие смущения, которое демонстрировал Азирафель, было тщательно отрепетированной игрой.
Азирафель не дал демону вздохнуть, снова прижавшись губами к шее, отчего по коже прокатилось горячечное возбуждение.
— Мне надо лечь, — пробормотал Кроули. — Я не могу больше стоять.
Еще ему очень нужно было снять свои узкие джинсы или хотя бы расстегнуть молнию, но говорить об этом Азирафелю было неловко.
Ангел, впрочем, оказался удивительно догадлив. Он провел ладонью по бедру демона, заставив задрожать и снова пошатнуться на нетвердых ногах, а потом щелкнул пальцами. Вся одежда Кроули, за исключением очков, бесследно испарилась.
— Ненавижу, когда ты так делаешь, — пробормотал демон.
— Я потом верну все как было, — пообещал Азирафель, оторвавшись от его шеи и теперь обжигая влажную кожу дыханием. — К тому же, я не стал трогать очки, как ты и просил.
— Ну спасибо, — пробурчал Кроули.
Ангел заткнул его очередным поцелуем.

Когда Азирафель наконец отпустил его, позволив повалиться спиной на кровать, шея и плечи Кроули горели от поцелуев так же сильно, как губы.
— Хочешь немного подышать? — уточнил Азирафель светски.
Он все еще оставался полностью одет, в то время как Кроули потянулся и стянул с себя последнюю часть гардероба — темные очки.
— Это месть за то, что было в церкви? — поинтересовался демон, облизывая саднящие губы.
— Дорогой мой, месть — совершенно неверное слово, — Азирафель довольно улыбнулся и принялся неторопливо снимать пальто.
Это тоже было чем-то сродни изощренной пытки: ангел не торопился, в то время как Кроули сгорал от желания.
— Ангел, если ты сейчас же не… — начал было Кроули.
— Тсс, — Азирафель приложил палец к губам и принялся так же неторопливо расстегивать бабочку.
Когда он снял, наконец, туфли, оставшись при этом в брюках, рубашке и жилете, Кроули смирился с мыслью, что сексом они займутся на рассвете. Не так уж и плохо, при прочих равных, если бы только гуляющее где-то под кожей возбуждение не заставляло вздрагивать от малейшего движения воздуха.
— Завтра этого мира больше не будет, — проговорил Азирафель вдруг негромко и медленно, как заклинание. Он забрался на кровать и навис над Кроули, заглядывая демону в глаза. — Возможно, я тебя никогда больше не увижу.
— Не надо об этом, я умоляю тебя… — пробормотал Кроули, но ангел накрыл его губы ладонью, не давая говорить.
— Если это случится, значит, так суждено. Значит, мы сделали все, что могли. Значит, все сделали все, что могли, и этого оказалось недостаточно. Значит, ничего уже нельзя исправить. Но сегодня — я с тобой. И я хочу запомнить этот день, хочу запомнить все дни, когда мы были вместе. Я хочу провести этот день только с тобой: от сейчас до самого конца света.
Кроули сжал руку Азирафеля, зажимающую ему рот, прижался губами к ладони. Невысказанная нежность птицей билась в груди и лицо Азирафеля плыло перед глазами, потому что слезы мешали смотреть.
— Я люблю тебя, — сказал Азирафель серьезно. — И я всегда буду тебя любить.
— Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? — спросил Кроули хрипло, когда ангел убрал руку от его рта и принялся целовать его веки и мокрые виски.
— Я знаю, — согласился Азирафель. — Я же не слепой.
Кроули зажмурился и ангел поцеловал его в губы.
— Я сейчас перестану рыдать, — пообещал Кроули после поцелуя.
— Не то, чтобы мне это мешало, — признал Азирафель с улыбкой в голосе.
Он не торопился, целовал Кроули медленно и ласково, касался губами мокрых ресниц и татуировки на виске, высокого лба, переносицы и острых скул, гладил чуткими горячими пальцами плечи и ключицы и демон наконец снова расслабился, поддавшись этой мучительно сладкой ласке.
— Ты хочешь чего-то особенного? — поинтересовался Кроули после очередного поцелуя, возвращая себе привычную уверенность. — Лепестки роз? Свечи? Что там еще любят ангелы?
Азирафель довольно улыбнулся, прошелся губами по линии его челюсти. Демон хмыкнул, потянулся к пуговицам на рубашке ангела, но Азирафель позволил ему расстегнуть только пару из них, после чего бережно перехватил за запястья. Его заводило быть одетым большую часть времени, в то время как Кроули заводило его раздевать.
— Так чего ты хочешь? — снова спросил демон, вытаскивая запястья из хватки Азирафеля.
— Тебя, — мягко улыбнулся ангел.
— Ну, это я уже понял, — согласился Кроули.
Он собирался спросить что-нибудь вроде: “как именно?”, — но такой возможности Азирафель ему не дал. Вместо разговоров ангел развел его ноги и подтянул бедрами себе на колени.
— Ммм, — пробормотал Кроули, пребывая где-то между зашкаливающим возбуждением и неожиданным смущением.
Ткань брюк Азирафеля была приятно-шершавой и это ярко контрастировало с гладким шелком простыней, в которые Кроули упирался лопатками. Ему стало жарко и почти сразу пересохло во рту, хотя ангел еще ничего не делал, только водил ладонями от его бедер к коленям и обратно со сводящей с ума неторопливостью. Так же неторопливо Азирафель прошелся ладонями по животу демона, погладил острые тазовые косточки, скользнул кончиками пальцев по бокам и выше, чтобы тронуть ласковой щекоткой нижние ребра и так же медленно двинуться обратно.
— Если ты сейчас ничего не сделаешь, я развоплощусь, — пообещал Кроули невнятно.
Сердце грохотало где-то в висках и простыни под лопатками стали влажными от пота. В основании члена сладко тянуло и хотелось, чтобы Азирафель сделал уже хоть что-нибудь, не важно даже, что именно.
— Никогда не слышал, чтобы от возбуждения был такой эффект, — с убийственной серьезностью отозвался ангел.
Демон зашипел, попытавшись сползти с его колен, но Азирафель поймал его за бедра, удерживая.
— Я уверен, что ты мстишь мне за церковь, — пробормотал Кроули, облизывая сухие губы.
Он забрался голодными пальцами под рукава рубашки Азирафеля, сжал чужие запястья.
— Я не могу ничего сделать, пока ты меня держишь, — лукаво проговорил ангел, наклоняясь вперед.
Он поцеловал Кроули в солнечное сплетение, прошелся дорожкой поцелуев вверх по груди. Он все еще не делал ничего по-настоящему сексуального, но Кроули вело от возбуждения, от одного присутствия ангела рядом так, как ни вело ни от кого другого. Ткань рубашки Азирафеля, заскользившая по члену, когда он наклонился, заставила демона невнятно застонать, выгибаясь.
— Отпусти меня, Кроули, — попросил Азирафель ласково и Кроули с усилием разжал пальцы.
Ангел улыбнулся, разгибаясь, поцеловал демона в острое колено и принялся смазывать пальцы. По спальне разнесся запах корицы и мирры и от этого запаха Кроули повело сильнее. Он знал, что будет дальше и от предвкушения шумело в голове.
Когда Азирафель прошелся горячими влажными пальцами между его ягодиц, Кроули выгнуло на постели. Ангел замер на мучительное мгновение, а потом его пальцы оказались внутри. Кроули не знал, сколько — ему было все равно. Ему казалось, что он горит изнутри, что все еще тело — концентрированный нерв, обнаженный и натянутый. Азирафель хорошо знал его и знал, что сделать, чтобы свести его с ума.
Он не торопился, но Кроули все равно хотелось умереть от каждого его движения, развоплотиться, сгореть заживо. Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Сейчас он чувствовал себя так, как мог бы чувствовать себя орган под руками опытного и талантливого музыканта. Вот пальцы вошли на всю глубину, заставляя дрожь, зародившуюся где-то в животе, расползтись по всему телу. Вот чуть изменился угол, и удовольствие вдруг подскочило, вынуждая зажмуриться и захлебнуться воздухом. Кроули закрыл лицо руками и позволил себе застонать, расслабиться, полностью отдаться во власть ангела.
Азирафель не делал как будто ничего особенного, но от каждого движения внутри демона выкручивало мучительно сладкой судорогой, которой не было конца.
Когда ангел коснулся, наконец, простаты, это было похоже на удар током. Кроули выгнулся на постели, срываясь на протяжный стон, и тело прошила, как после удара молнии, глубокая блаженная судорога. Удовольствие было слишком острым, зашкаливающе ярким, практически невыносимым. Азирафель не дал ему отдышаться, а Кроули не успел вдохнуть и второе прикосновение показалось равносильным взрыву, вспыхнувшему внутри, кипящей лавой расползшемуся по напряженным мышцам. Точка, куда уверенно и ласково нажимали пальцы ангела, горела огнем, и расходящееся от нее удовольствие ощущалось болезненно-сладким током, разносящимся по нервным окончаниям, раскаленным и пронзительным.
Это удовольствие хотелось умножить, раствориться в нем полностью и Кроули потянулся поласкать себя. Азирафель накрыл ладонью его руку, не удерживая и не мешая, его пальцы внутри двигались теперь чуть медленнее, растягивая удовольствие в бесконечную сладкую пытку.
— Быстрее? — чуть слышно спросил Азирафель.
Кроули едва слышал его сквозь шум в ушах. Все тело казалось ему одним сплошным обнаженным нервом, слишком чувствительным даже к воздуху в комнате.
Сквозь сладкое удовольствием он хотел ответить Азирафелю что-нибудь насмешливое, но голосовые связки не слушались и во рту пересохло. Свободной рукой Кроули неловко погладил Азирафеля по колену в безнадежной попытке подтянуть ангела ближе, почувствовать его всем телом.
Демон не знал, что именно он хочет попросить, потом что из горла вырывались только стоны. Он сглотнул, чтобы попробовать снова, а потом удовольствие, поднимающееся от низа живота, стало вдруг ярче, как будто пылающее внизу солнце вдруг превратилось в Сириус, самую яркую из созданных звезд, и все слова в голове пропали. Кроули сорвался на крик и выгнулся, позволяя оргазму выкручивать его мышцы, проноситься по нервам острым, болезненно-сладким током, поселяя во всем теле на несколько томительных сладких секунд невыносимое напряжение.
Азирафель говорил что-то успокаивающее и бессмысленное, но Кроули едва слышал его, потому что после оргазма органы чувств отказывались работать. Тело сладко ныло и воздух в комнате заставлял мурашки пробегать по влажной коже.
Из всех органов чувств зрение вернулось первым и Кроули мог разглядеть, как Азирафель осторожно слезает с кровати.
— Куда ты? — хрипло поинтересовался демон.
У них всегда было разное представление о том, что нужно делать после секса. Кроули любил поваляться в кровати, развлекаясь бессмысленными разговорами, немного выпить, а спустя непродолжительное время был готов к следующему акту. Для Азирафеля же секс всегда был чем-то сакральным, или ангел просто хотел, чтобы так казалось со стороны. После секса он неизменно уходил умыться, а потом устраивался рядом с очередной книгой из своей бесчисленной коллекции. Он слушал беспечную болтовню Кроули и послушно поддакивал, когда демон делал паузу, но Кроули очень быстро понял, что ангел его не слушает. Пойманный, Азирафель неизменно отвечал на любые претензии извиняющейся улыбкой. Это бесило бы Кроули, если бы после хорошего секса его вообще могло бы что-нибудь бесить.
— Мне нужно умыться, — сообщил Азирафель буднично и вышел из комнаты.
Кроули почувствовал себя вдруг ужасно одиноким. Так уже было однажды, когда Азирафель нашел ту книгу, какие-то там пророчества Агнессы Псих, и с этого момента вплоть до конца света Кроули перестал быть ему интересен. Возможность повторения этого страшно нервировала демона еще и потому, что они двигались прямиком к концу света, а в его собственной квартире жил потенциально небезопасный Хастур.
Азирафель вернулся с каплями воды на на щеках и бутылкой вина, осторожно прикрыл за собой дверь.
— Я не нашел полотенца, — пояснил ангел, потряс бутылкой и неловко улыбнулся. — И подумал, что она нам пригодится.
— Как там Хастур? — поинтересовался Кроули настолько мрачно, насколько это вообще было возможно, когда лежишь обнаженный посреди кровати, а тебе предлагают вино.
Азирафель посмотрел на него с удивлением.
— Я думаю, как раньше, — неловко заметил ангел. — Честно говоря, я не проверял. Но если ты хочешь, я могу сходить и спросить, как у него дела.
Кроули закатил глаза.
— Нет, не хочу, — пробурчал он недовольно.
То, что он чувствовал сейчас, не было даже ревностью, а было чем-то между острым предощущением одиночества и страхом, что весь мир, который он знал и любил, вот-вот перестанет быть.
Азирафель забрался на кровать, оперся спиной на спинку и, сделав глоток, протянул Кроули бутылку.
— Совершенно бессмысленно ревновать меня к Хастуру, — проговорил ангел рассудительно.
— Я знаю, — признался Кроули неловко.
Он с трудом сел, потому что руки нещадно дрожали, и взял протянутую бутылку. Вино показалось амброзией и тут же защипало истерзанные губы.
— Я боюсь не того, что ты с Хастуром или… — демон помолчал, стараясь собрать в слова расползающиеся мысли. — А черт, к черту, ничего я не боюсь. Забудь.
— Я понял, — согласился Азирафель с убийственной серьезностью. — Конец света наступает, но я с тобой. Ни с кем-то другим — с тобой.
— Потом мы развоплотимся и это не будет иметь значения, — пробормотал Кроули.
— Когда мы развоплотимся, — поправил его ангел.
Демон посмотрел на него с недоумением.
— Почему бы не посмотреть, что будет дальше? — предложил Азирафель осторожно. — Конец света неминуемо наступит. Когда наши тела умрут… любым возможным способом, исключая возможную смерть от старения, мы вернемся в Рай и Ад. Так зачем торопиться? Я бы не отказался посмотреть, как вообще происходит конец света. Это же событие, которое случается один раз в целую вечность.
— А Хастур? — мрачно уточнил Кроули. — У него приказ развоплотить нас, если ты забыл.
— Он ничего нам не сделает, — Азирафель покачал головой с раздражающей уверенностью.
— Ты что, договорился с ним? — Кроули поморщился.
— Нет, — ангел улыбнулся. — Но я верю в… созданий божьих. Во всех. И верю в то, что он не причинит нам вреда.
— Потому что “уже причин бы, если бы хотел”, — пробурчал Кроули. Глотнул вина и облизнул саднящие губы. — Вера — очень слабое доказательство чего бы то ни было, знаешь ли.
— Иногда вера — это все, что у нас есть, — Азирафель улыбнулся и отобрал у демона бутылку. — И этого достаточно.

Вино не заканчивалось, солнце за окнами поднялось над горизонтом, а потом начало клониться к закату, но для Кроули все это не имело значения. Он целовал Азирафеля и этим поцелуям не было конца, как не было конца прикосновениям и горячечной сладкой близости.
— Ты знаешь, — заметил ангел после очередного поцелуя, прослеживая кончиками пальцев движение капли пота, стекающей по обнаженной груди Кроули. — Если бы кто-то однажды сказал мне, что я встречу конец света в постели с демоном, я бы ни за что не поверил. А теперь я думаю, что это лучший способ встречать конец света.
— Секс? — уточнил Кроули осоловело.
— Любовь, — пояснил Азирафель.
Он думал целую минуту, едва ощутимо водя пальцами по солнечному сплетению демона, от чего Кроули хотелось умереть, после чего серьезно согласился:
— Хотя секс тоже неплохой вариант.
— Неплохой? — Кроули хмыкнул, переворачиваясь на живот и подставляя под касания худую спину. — Я бы сказал, что это очень, очень хороший вариант.
Пальцы Азирафеля сжали его бедра, потянули назад, вынуждая встать на колени. Кроули послушно согнул ноги, прогнулся, вытянув вдоль постели длинные руки. Снова запахло корицей и миррой и демон против воли прикусил простыни, чтобы не застонать от предвкушения. Он знал, что будет дальше и от предощущения удовольствия вдоль позвоночника сладко прокатывались мурашки.
Азирафель поцеловал его между лопаток, прошелся языком, вздергивая возбуждение от расслабленного предвкушения до острого желания в доли секунды, а потом оказался внутри. Кроули почувствовал легкое сопротивление разласканных мышц, ленивое скольжение, а потом восхитительное ощущение заполненности накрыло с головой. Азирафель пробежался пальцами по его коже, начав с ребер и опускаясь ниже, погладил бока, сжал бедра, оттянув назад, и это было похоже на вступление к оглушительной симфонии.
Кроули хотел сказать, что он больше не может, попросить передышки, но ангел не дал ему возможности говорить. Движение назад вспыхнуло в нервных окончаниях оглушающим удовольствием, следующее за ним движение вперед распахнуло перед глазами заполненную искрами темноту. Во рту пересохло, сердце разгоняло горячую кровь по венам так быстро, что тело, казалось, горит изнутри, и удовольствие наполняло каждую клетку, каждую мышцу, натягивало каждый нерв.
Кроули не помнил, чтобы ему когда-нибудь было так хорошо. Он беспорядочно стонал, сминал судорожно сведенными пальцами черные простыни и все вокруг переставало иметь значение. Конец света, Хастур в соседней комнате, проклятый Ад и не менее проклятый Рай. Значение имел только Азирафель, его руки на бедрах, его член внутри, его дыхание, растекающееся вдоль позвоночника.
Когда ангел прижался вдруг ближе, просунул руку, чтобы погладить Кроули по животу, а потом повел ладонью ниже, демону показалось, что он перестал дышать. Все его тело замерло, как перед прыжком в пустоту, все органы чувств напряженно следили за путешествием ладони Азирафеля по его коже. Кроули хотел сказать ангелу, что любит его, но на слова не осталось сил, и когда пальцы Азирафеля сомкнулись на члене, оргазм накрыл Кроули с головой. Удовольствие разлилось по телу, сладостная судорогой выкрутила мышцы и выбило мысли из головы. Удовольствие раскатилось по нервам, пьянящим жаром разошлось по венам, наполнило собой все. Было жарко, сладко, невероятно хорошо.
Кроули распластался на постели, пытаясь разобраться с двумя вещами: снова начать дышать и вернуть себе контроль над собственным телом — и не преуспел ни в одной. Азирафель устроился рядом — демон чувствовал бедром жар его тела, но на то, чтобы повернуться и обнять ангела у него уже не было сил. Азирафель сделал это сам.
— После этого можно и развоплотиться, — жизнерадостно сообщил ангел.
Кроули попытался сформулировать, что он думает по этому поводу, но мысли в голове были ленивыми и тяжелыми.

Дверь спальни с грохотом врезалась в косяк. Хастур остановился на пороге, неторопливо выпустив дым в потолок.
— Близится полночь, — сообщил он с мрачным спокойствием. — Собирайтесь. Нужно уходить отсюда.
— Куда уходить? — хмуро поинтересовался Кроули. — Я у себя дома, и ты не поверишь, но это лучший конец света из возможных.
Хастур посмотрел на него тяжело и Кроули почти ожидал, что князь Ада его ударит — или снова будет давить своей силой. Хастур только указал сигаретой на окно, распахнувшееся по движению его руки. Людские крики за окнами изменились, больше они не напоминали молитвы и воззвания, теперь они больше напоминали приказы, похожие на призывы к оружию, как будто на узких улочках Лондона развернулись вдруг военные действия.
— Здесь небезопасно, — проговорил Хастур спокойно. — Собирайтесь.
Он развернулся и молча вышел, оставив в спальне запах своих сигарет и уличные крики.
— Я не так планировал провести этот день, — пробурчал Кроули, с трудом садясь.
Азирафель щелчком вернул им обоим их одежду.
— Он прав, — признал ангел мягко. — Мне бы совсем не хотелось, чтобы воинственные смертные вытащили нас из постели.
— Мне бы тоже, — неохотно согласился Кроули.
Он потянулся и нацепил на нос темные очки.
Конец света был уже здесь — и его оставалось только встретить.


День седьмой. Чернобог.

“Для нас нет времени. Для нас нет места. Что составляет наши мечты, и все же ускользает от нас?” — пел Фредди Меркьюри, пока Бентли 1920 года несся по горящим улицам Лондона.
“Кто хочет жить вечно? Кто хочет жить вечно? У нас нет шансов, за нас все решено”.
— За нас все решено, — эхом повторил Азирафель.
Кроули, поморщившись, выключил магнитолу.
— Куда мы едем? — мрачно спросил он у Хастура, расположившегося на заднем сиденьи.
— Ты мне скажи, — отозвался князь Ада.
Кроули не понравились его интонации. Он выкрутил руль, сворачивая на боковую улицу, и вскоре они оказались у церкви Святого Спасителя.

На лужайке перед церковью было людно, люди обнимались, шатались, как пьяные, как будто на пороге конца свете им всем было холодно и только близость друг друга помогала согреться. Поднятые к мутному безлунному небу зажигалки и свечи, которые люди держали в руках, были не способны разогнать тьму, собравшуюся над целым миром.
В центре круга стоял преподобный Смэлбоун и его голос больше не был тихим и робким, как на проповеди в церкви несколько дней назад.
— Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться, — читал Смэлбоун и свет многочисленных огней отражался в его глазах и серебрил дорожки слез у него на щеках. — Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего.
— Это двадцать второй псалом, — тихо проговорил Азирафель, останавливаясь на краю людского моря и придерживая Кроули за локоть.
— Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня.
— Люди верят, что молитва защитит их от смерти, — согласился Кроули устало.
— Они готовы поверить во все, что угодно, — кивнул Азирафель.
Двадцать второй псалом не звучал сейчас как молитва, которая может от чего-то защитить. Он звучал как панихида.
— Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена.
— Если бы я вышел перед ними сейчас, и сказал, что я настоящий демон из Ада, они бы падали ниц перед мной и молились, чтобы я спас их, так велико их отчаяние, — поморщился Кроули. — Чем ближе все они к смерти — тем больше в них языческого, ты заметил? Костры, молитвы. Не удивлюсь, если где-нибудь на этих улицах кого-нибудь принесли в жертву.
— Ты жесток к ним, — отозвался Азирафель мягко. — Они просто делают то, что могут.
— И этого недостаточно.
— Сейчас уже ничего не достаточно, — проговорил Азирафель. — Но в этом нет их вины.
Ангел был прав Кроули накрыл ладонью его руку, все еще сжимающую его локоть, молча признавая эту правоту.
— Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни. Аминь.
— Аминь! Аминь! Аминь. Аминь…
Кроули взглянул на часы, уже догадываясь, что будет дальше. Секунды неумолимо следовали друг за другом. Вот их осталось четыре, три, две, одна.
Когда наступила полночь, первый человек на краю людского моря пошатнулся, а потом упал навзничь.
— В шестой день Всевышняя создала людей, — медленно выговорил Азирафель. Его глаза были совершенно сухими, но в голосе дрожали слезы. — Теперь, когда шестой день закончился, они все…
Медленно, один за другим, люди падали, и так же неумолимо гасли огни в их руках. Преподобный Смэлбоун вздрогнул на своем возвышении, прижал руки к груди. Кроули поймал его перепуганный взгляд и взмахнул рукой, мягко подхватывая пошатнувшегося священника. Так же мягко демон опустил тело на траву, хотя в этой бережности и не было смысла — преподобный Смэлбоун был мертв.
— Спасибо, — тихо проговорил Азирафель.

В разлившейся по истоптанной лужайке тишине послышались хлопки. Хастур хлопал медленно и звук, с которым соприкасались его ладони, гулко разносился на многие мили вокруг. На его руках больше не было неизменных перчаток с обрезанными пальцами.
Кроули повернулся к нему и замер, не сумев выдавить ни слова. Он осознал как-то вдруг и это осознание ужасом разлилось внутри.
Хастур больше не походил на себя, такого, каким Кроули его знал. В его плечах больше не было изломанной кривизны падшего, из темных глаз исчезла муть, а холодная улыбка резко изменила черты его лица. Существо, которое стояло перед Кроули и Азирафелем, больше не было Хастуром.
Оно не было Хастуром давно.
— Догадался? — спросил Чернобог.
Он не двигался, но что-то жуткое, пугающее было в одной его позе, в молитвенно сложенных ладонях, в исказившей лицо гримасе.
— Та форма, которую принял Чернобог… — начал было Кроули.
— То существо, которое напало на Хастура, не просто ранило его, — вместо Кроули сказал вдруг Азирафель. — Оно… вросло в него. Стало им. Забрало себе его тело, как одежду...
— Это существо — я, — согласился Чернобог.
Он едва заметно повел головой и стена огня, рванувшаяся к нему из ниоткуда, замерла на расстоянии вытянутой руки, не коснувшись его, а потом резко рванула назад. На другой стороне поляны припала на одно колено Вельзевул.
— Силы твои и тех, кому ты поклоняешься, ничтожны предо мной, — буднично сообщил Чернобог княгине Ада.
Ринувшаяся с другой стороны волна воды так же замерла, чтобы обрушиться на землю и мгновенно впитаться в нее. Кроули против воли отступил назад — даже с такого расстояния он мог почувствовать, что это не обычная вода.
— Я был здесь до всех ваших богов и буду после них, — сказал Чернобог. — Всей вашей силы не хватит на то, чтобы даже коснуться меня. Вы можете поиграть в перемирие, объединившись против меня, но после вашего поражения вы пойдете за мной и я покажу вам, как этот мир вернется в небытие, из которого был воздвигнут.

Кроули почувствовал по движению воздуха, что сейчас будет, и рванулся назад, потянув Азирафеля за собой — не хотелось оказаться в перекрестьи сил Ада и Рая, направленных, в кои то веки, не друг на друга.
Со стороны это было даже красиво: земля под ногами Чернобога вздыбилась, выжженная адским огнем, и поток святой воды рухнул откуда-то сверху, накрывая языческого бога. Там, где стихии сталкивались, воздух вскипал чистым золотом.
— Как думаешь, нам нужно поучаствовать? — с сомнением поинтересовался Азирафель.
— Когда в дело вступают князья Ада и архангелы, я предпочитаю постоять в стороне, — признался Кроули.
— Они следили за нами, — невпопад проговорил Азирафель. — Гавриил и Вельзевул. Следили и все подготовили.
Кроули согласно кивнул: это было очевидно. После первого неудавшегося Армагеддона верхушка Ада и Рая существенно продвинулась в том, что касалось контроля своих подчиненными.
— Как думаешь, Чернобог знал? — поинтересовался демон.
— Если не знал наверняка, то точно предполагал нечто подобное, — задумчиво проговорил Азирафель. — Когда ты догадался?
— Только что, — признался Кроули. — А должен был догадаться раньше. Настоящий Хастур другой, он жестокий и он терпеть меня не может. Но я так радовался, что он не пытается меня развоплотить…
Пальцы Азирафеля успокаивающе сжали локоть Кроули.
— Я тоже должен был догадаться раньше, — вздохнул ангел. — Но я предпочел думать, что измениться может любой демон…
Кроули закатил глаза под темными очками, которые не снимал даже в темноте.
В воздухе пахло огнем и водой, жженой травой, мокрой землей, гнилью, горелой тканью и, почему-то, соленой карамелью.
— Хватит, — сказал вдруг Чернобог и его голос раскатился над лужайкой, пригнув к земле иссохшую траву.
Краем глаза Кроули успел заметить, как пошатывается, едва не упав, стоящий на краю поляны Гавриил, и как Вельзевул рывком удерживает его на ногах.
— Ваши силы впечатляют, но они ничтожны рядом с той мощью, коей я обладаю. Не важно, как много вас пришло биться со мной — вам не одержать победу и у вас нет оружия, которое могло бы мне навредить. Мне нет нужды убивать вас, идемте со мной.
Черный дым на том месте, где стоял Чернобог, рассеялся, явив тело Хастура, надетое на другое существо как неудачный костюм.
— Вы следили за мной — это похвально, — продолжил Чернобог, обращаясь ко всем архангелам и князьям Ада, собравшимся перед церковью Святого Спасителя. — Вы хорошо подготовились — это похвально тоже. Когда вы догадались?
— Когда приказала их развоплотить, — ответила за всех Вельзевул, кивнув в сторону Кроули и Азирафеля. — Хастур, не раздумывая, сделал бы это на месте.
— Отчего же ты не попыталась напасть на меня тогда? — спросил Чернобог.
— Не была уверена, что одолею.
Чернобог улыбнулся и Вельзевул вернула ему улыбку.
Что-то едва уловимо изменилось в самом воздухе — Кроули почувствовал это всей кожей. Едва ощутимо пахнуло Адской затхлостью и Райской сладостью, а потом Гавриил встал ровно, протянул руку и вытянул прямо из воздуха длинную серебряную трубу. Огромные белые крылья распахнулись за спиной архангела, когда он поднес трубу к губам, и в одно мгновение стих ветер.
А потом вся поляна превратилась в звук.
Он растекался, заменяя собой все вокруг: он наполнял небо и двигался под ногами, забирался под кожу и проходился по волосам, им можно было дышать. Звук растекался по венам, заставлял сердце биться быстрее, глаза видеть четче. Кроули показалось, что вся его не слишком-то большая сила под воздействием этого звука возросла многократно.
— Планировалось, что с этим гимном начнется война между Адом и Раем, — буднично сообщила Вельзевул. — Но так тоже неплохо.
Она улыбнулась и сонм ее мух окружил поляну плотным кольцом, отрезая присутствующих от всего остального мира.
В наполненном искрящейся силой воздухе Азирафель отпустил локоть Кроули, чтобы взять его за руку и потянуть назад. Кроули послушно шагнул назад, туда, где скрытые тенью, стояли демоны и ангелы — те, кого привели с собой Вельзевул и Гавриил. Кто-то взял его за другую руку, Кроули почувствовал демоническую силу, но не узнал жителя Ада. Из полумрака выступили другие демоны и ангелы, медленно, но решительно, они брали друг друга за руки, смыкая на поляне круг, в центре которого стоял Чернобог.
Бог времени склонил голову к плечу, разглядывая приготовления.
— Впечатляет, — наконец, сказал он.
— Пока нет, — отозвалась Вельзевул.
Что-то изменилось в мелодии, которую извлекал из трубы Гавриил, в ней лязгнула вдруг первобытная сила, истинная глубинная вера, от которой мурашки пробежали по коже. А потом в центре круга, по обе стороны от Чернобога, появились Дагон и Михаил. В руках Михаил был меч, Дагон опиралась на длинное копье. Это было не просто оружие, вдоль меча тянулась полоса света и тьма расступалась перед ней, наконечник копья светился, дрожа, как будто был выкован из живого огня.
— Меч святого Петра и копье Лонгина, — прошептал Азирафель благоговейно.
Кроули тоже узнал эти реликвии. Он был уверен, что демоны не могут прикасаться к ним, но Дагон держала копье уверенно и легко, и оружие казалось продолжением ее руки.
— Я возьму вашу силу, — сказала Вельзевул и это не было просьбой.
Она развела руки и черные крылья с шелестом распахнулись за ее спиной. Сонм ее мух накрыл поляну черным жужжащим куполом и Кроули почувствовал, как сила переполняет его тело. Что-то подобное им всем обещали в грядущей войне с Раем, которая не случилось: обещали жажду битвы и радость бушующей внутри силы. Обещали чего-то более настоящего, чем рядовые искушения. Чего-то более общего и значимого — объединяющего.
Именно это объединение сейчас в равной степени чувствовали все ангелы и демоны, сомкнувшие круг на поляне.
Кроули знал, как это работает: Вельзевул всегда была в этом хороша. Сейчас она черпала силу из демонов и ангелов, потому что музыка Гавриила стирала различия в их силе, оставляя ее первородной, прозрачной, а не черной или белой. Эту силу Вельзевул держала на ладонях, которые медленно сводила вместе.
Когда ее ладони сомкнулись с негромким хлопком, Дагон и Михаил проткнули Чернобога с двух сторон своим священным оружием.
Взрыв чистого света обрушился на поляну там, где стоял языческий бог времени, на мгновение превратив весь мир в сплошную ослепительную белизну. Музыка дрогнула последней нотой, совершенной в своей чистоте, чтобы замолкнуть. Волна от удара разнеслась по поляне во все стороны, сбивая демонов и ангелов с ног.
Кроули показалось, что он ослеп и оглох, а потом земля ударила по коленям и пальцы Азирафеля разжались, отпуская его руку.
— Это было… божественно, — выдохнул ангел где-то совсем рядом.
— Дьявольски, — пробурчал Кроули в ответ.
Он рискнул открыть глаза и увидел в центре поляны столб черного дыма, поднимающегося ровно вверх.

В полной тишине из этого дыма вышел Чернобог.
Его плащ обгорел по подолу и все еще дымился, сажа выкрасила черным острые скулы, а кожа на руках повисла лохмотьями, но он шел ровно, как будто бы вся мощь Ада и Небес не обрушилась на него несколько минут назад.
— Довольно бежать от неминуемого, — сказал Чернобог. — Вы узрите конец этого мира, а после ваши царства падут, и все вы будете стерты из настоящего, которым станет будущее.
Кроули ожидал, что сейчас он ударит в ответ, и что какой бы ни была его сила, никто из стоящих на поляне ее не переживет. Но Чернобог только медленно обвел взглядом демонов и ангелов, а потом развернулся и пошел к церкви.
Кроули, пошатываясь, поднялся на ноги и почти сразу почувствовал, как какая-то сила, похожая на невидимые цепи, тянет его вслед за Чернобогом.
— Он же сказал, что не собирается убивать нас, — пробормотал демон, пытаясь оставаться на месте, в то время как его ноги сами двигались в сторону церкви.
— Ему не нужно убивать нас, — проговорил Азирафель, с обреченным видом шагая вслед за богом времени. — Мы просто… вернемся в свое изначальное состояние. Станем звездной пылью, или воспоминаниями, или чем-то вроде того. Чем-нибудь… неживым.
— Ты не очень помогаешь, — вздохнул Кроули.
Азирафель посмотрел на него растерянно.
— Извини, — сказал ангел серьезно.
Кроули протянул ему руку и Азирафель принял ее, как будто они были одни, а не шли, против своей воли, в толпе других демонов и ангелов.
Идущие впереди Вельзевул и Гавриил, не глядя друг на друга, взялись за руки. За их спинами больше не было крыльев.

В церкви было темно, темнота клубилась по углам, собиралась под крышей, как живое существо. Никто из ангелов не подумал зажечь огни, но никому из присутствующих и не нужен был свет, чтобы видеть в темноте.
Демоны и ангелы молча заняли церковные лавки. Кроули и Азирафель устроились в дальнем углу на крошечной лавочке, там же, где сидели в первый раз, когда пришли сюда.
Чернобог молча прошел до конца церкви, постоял у алтаря, как будто прислушивался к чему-то, а потом повернул обратно и остановился между рядами. Он не двигался и смотрел куда-то в стену, но лавки вокруг него пришли вдруг в движение, смыкаясь кругом, подвластные его воле.
— Вы узрите, как кончится мир, — сообщил Чернобог, ни на кого не глядя. — Нет силы, способной остановить меня.
Пальцы Азирафеля сжали ладонь Кроули почти до боли, вынудив отвести взгляд от Чернобога.
— Есть, — одними губами сказал ангел.
Кроули вопросительно приподнял брови под темными стеклами очков.
— Всевышняя сильнее него, — пояснил Азирафель. — Она создала все и вся. Создавать — сложнее, чем разрушать.
— Ей пора бы уже появиться, пока не стало поздно, — с сомнением проговорил демон.
— Ваша Богиня не придет вас спасти, — сказал Чернобог вдруг, как будто слышал их шепот — а может быть и правда слышал. — Она не явится, даже чтобы попрощаться. Или я не прав?
Он закинул голову, глядя в темную муть неба сквозь стеклянный потолок церкви.
Несколько ударов сердца ничего не происходило, а потом поток ослепительного света вдруг обрушился вниз, на то место, где стоял Чернобог. Свет разлился по его фигуре, стек по ней, как вода, вспыхнули цветными красками витражи с изображениями святых и загорелись белым свечи вокруг алтаря.
Кроули зажмурился, потому что разлившаяся по церкви святость слепила отвыкшие от Света глаза. Он давно не видел Всевышнюю так близко, так давно, что успел забыть, как это… приятно. Бережное тепло разлилось по коже от одного Ее света, вернулись истраченные в бою силы и почти сразу перестало жечь глаза. Азирафель рядом шумно выдохнул и его хватка ослабла. Кроули сжал его руку крепче, потому что не мог, не успевал облечь в слова те чувства, которые захлестнули его с головой.
Он очень скучал.
Он никогда не думал об этом после падения, запрещал себе думать, но сейчас Всевышняя была здесь, рядом, едва ощутимо касалась их всех, и Кроули ощущал как никогда остро, как многое он потерял, упав с Небес. Чувствовать это было невыносимо... больно.
— Попытаешься испепелить меня? — спросил Чернобог.
Он протянул руку и свет водой стек с его кожи, не причинив вреда.
Бог времени улыбался, а потом эта улыбка дрогнула и под личиной Чернобога вдруг на мгновение мелькнул Хастур.
— Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться, — выговорил Хастур неровно.
Его голос звучал хрипло, сломано, как будто ему было очень больно и он едва мог говорить. Но под звуком этого голоса тело, которым управлял Чернобог, задрожало, пошатнувшись.
— Я думал, он мертв, — прошептал Азирафель, подавшись вперед и снова сжимая ладонь Кроули.
— Он колоссально силен, я же говорил, — пробормотал демон, невольно повторяя движение ангела.
Он все еще не справился с ощущением растерянности от присутствия Всевышней, но происходящее сейчас было важнее его переживаний. Оно было важнее всего, потому именно сейчас перед ними решалась судьба мира.
Кроули похоронил Хастура, когда понял, что Чернобог завладел его телом, и это было ошибкой. Будучи исключительно несовременным князем Ада, Хастур умел то, что разучились уметь множество других демонов — выживать. В том числе, выживать в колдовских ловушках. Он смыслил в древнем, изначальном колдовстве куда больше Кроули.
Теперь Хастру стоял подо всем этим Светом, и Кроули почти мог видеть, как Чернобог бьется внутри его тела, пытаясь вернуть себе власть.
— Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, — выговорил Хастур побелевшими губами.
Падающий сквозь крышу свет теперь ласкал его плечи, и казалось, что князь Ада объят этим светом, укутан им, как теплой шалью.
— Подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего, — продолжил Хастур.
Его голос срывался и Чернобог внутри него бился, заставляя тело князя Ада судорожно вздрагивать, выкручиваясь так, как не способно гнуться тело живого существа. Бог времени ломал это тело изнутри, как клетку — и не мог вырваться.
— Он недостаточно силен, чтобы справиться со мной, — сказал Чернобог хрипло. — Никто не силен для этого достаточно, я сама суть Времени, и вся Твоя любовь не способна меня остановить…
— Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, — проговорил Хастур и рухнул на колени, скрещивая руки на груди, — потому что Ты со мной.
За его спиной вдруг распахнулись черные крылья, искореженные, огромные, сломанные и неровно сросшиеся во многих местах.
— Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня.
Из груди Хастура рванулась было черная тень, и эта тень была темнее его крыльев и темнее всей темноты, которую Кроули видел за всю свою долгую жизнь. Эта тень была самой сутью тьмы, как будто вырезанной из ткани Мироздания.
Хастур укрыл ее своими крыльями, не выпуская на свободу. Теперь его голос звучал едва слышно, но в наступившей в церкви тишине каждое слово звучало ясно и отчетливо.
— Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена.
Свет, падающий с потолка, стал на мгновение нестерпимо ярким, а вслед за ним по черным крыльям Хастура медленно поползла белизна. Она тянулась от самых кончиков крыльев, покрывала каждое перо, неумолимо двигаясь вверх. Его потертый плащ из грязно-серого стал ослепительно белым, как одежды святых или ангелов.
— Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, — проговорил Хастур, зажмурившись, по его щекам катились слезы, драгоценными камнями сверкающие в божественном свете, — и я пребуду в доме Господнем многие дни.
Чернобог в его теле бился, пытаясь вырваться из плена, и кожа князя Ада рвалась тут и там, но темноте, коей был Чернобог, некуда было деться подо всем этим светом.
Хастур откинул голову, глядя в небо и не закрывая глаз. Свет лился по его лицу, как будто стирал с него все демоническое, снова давая возможность увидеть его таким, каким он был когда-то — до падения.
— Прости меня, — тихо сказал Хастур.
Кроули осознал вдруг, за что на самом деле просит прощение князь Ада. Он просил прощения не за Чернобога и не за эту встречу со Всевышней, о которой все они, падшие, отчаянно мечтали где-то глубоко внутри — и не смели попросить.
Князь Ада просил прощение за то, что пошел за Люцифером, за Войну в Раю и за то, что поднял оружие против своих братьев. Просил прощение за то, за что Кроули никогда не был готов попросить.
Хастур мог бы отпустить Чернобога, оставить его Всевышней, но он выбрал стоять на коленях под Ее взором и просить прощение за свое предательство.
— Я люблю тебя, — ответила Всевышняя.
Хастур улыбнулся светло, и впервые за все время, что Кроули его знал, на его лице промелькнуло облегчение. Как будто многие тысячи лет князю Ада было невыносимо больно, а сейчас эта боль прошла.
Божественный свет на мгновение очертил контуры нимба над его головой, а потом все тело Хастура вспыхнуло ослепительной белизной, чтобы в следующую секунду рассыпаться искрами. В центре круга, образованного церковными скамьями, не осталось ни следа ни от князя Ада, ни от Чернобога.
Божественный свет погас, как будто кто-то выключил прожектор, и церковь погрузилась в предрассветную серость.
— Она простила его, — выдохнул Азирафель, отпуская руку Кроули. Он выглядел взволнованным и одухотворенным одновременно, как будто увидел чудо в разы более огромное и великое, чем те, которые совершал он сам. — Она простила его, значит, это возможно. Быть прощенным. Ты понимаешь? Ты тоже можешь… Кроули?
Кроули поднялся и молча вышел из церкви.

Трава вокруг церкви цвела изумрудно-зеленым цветом, как будто несколько дней назад не была превращена в безжизненную солому. В небе звенели голоса пробуждающихся птиц. Безжизненно лежавшие на поляне люди растерянно поднимались на ноги и преподобный Смэлбоун с прилипшими к рясе травинками собирал их вокруг себя, громко читая очередную молитву. Мир снова жил, дышал полной грудью, пробудившись от глубокого сна, не сумевшего стать смертью.
Кроули пошатнулся на негнущихся ногах и сел прямо на ступеньки церкви. От несправедливости мира ему хотелось кричать.
Больше всего на свете он боялся, что однажды его заставят выбирать: получить прощение и умереть или навсегда остаться проклятым демоном. Он всегда осознавал, что искупление без самопожертвования невозможно — только не в том, что касается негласных Небесных законов. Когда в дело вступает Рай, всегда приходится чем-то жертвовать, как правило, чем-то очень дорогим.
Но сегодня, глядя, как эту жертву приносит кто-то другой, Кроули поймал себя на невыносимой, выжигающей внутренности зависти. Он бесконечно завидовал Хастуру — и был так же бесконечно счастлив, что это Хастуру, а не ему самому, выпала возможность выбирать.
В глубине души Кроули мечтал о прощении. Они все о нем мечтали.
— Бог есть любовь, — сказал Азирафель, остановившись за его спиной. Увлеченный своими переживаниями, Кроули не услышал его шагов.
— Любовь, которая убивает? — откликнулся демон, не поворачиваясь.
— Вряд ли Она могла простить его иначе, — покладисто отозвался ангел, присаживаясь на ступеньку рядом. — Вряд ли это вообще было возможно, понимаешь?
— Что бы ты выбрал? — хрипло спросил Кроули. — Умереть и получить прощение, или на всю жизнь остаться демоном?
— Ты же сказал, что это не больно, — удивленно заметил Азирафель.
— Дело не в боли, — отозвался Кроули, кусая губы.
Он вдруг снова вспомнил, как это было: благодать, льющаяся с Небес и любовь, захлестнувшая их всех. И ощущение потери, такое сильное, что разрывало грудную клетку.
— Мне иногда мне так не хватает Ее, — проговорил Кроули сорвавшимся голосом и от того, что слова были сказаны, в груди вдруг разлилось горькое облегчение. — Мне так не хватает Ее любви.
Азирафель молча обнял его, привлекая к себе, и Кроули торопливо стащил с лица темные очки, прежде чем уткнуться ему в плечо и разрыдаться в голос.


День N-ный. Лондон.

— Блинчики с семгой, с вашим фирменным соусом, — сказал Азирафель таким тоном, как будто рекламировал восьмое чудо света.
— Икру добавить, мистер Азирафель? — уточнил официант.
Кроули закатил глаза.
— Мне как обычно, — сказал демон раньше, чем повернувшийся к нему официант открыл рот.
Официант покладисто кивнул, черкнул что-то в планшете и испарился.
— Ты знаешь, а мир совсем не изменился, — заметил Азирафель, оглядываясь вокруг.
Кроули тоже оглянулся, но не увидел ничего, достойного внимания. Люди шли по своим делам, судорожно сжимая в руках телефоны, стаканчики с кофе или поводки маленьких собачек. Две девушки на противоположной стороне улицы фотографировались на фоне граффити в виде пентаграммы. Мальчишка на скейтборде резко свернул на пешеходную часть улицы, прямо перед носом у проезжающей машины.
— Он бы успел притормозить, — фыркнул Кроули.
— Иногда лучше перестараться, чем не успеть, — отозвался Азирафель с интонациями школьного учителя.
— Ты знаешь, что во всем мире на дорогах гибнет миллион с четвертью человек в год? — уточнил демон. — Ты спас кого-то сегодня, отлично, можешь спать спокойно — но в контексте миллиона одна жизнь ничего не стоит.
Азирафель посмотрел на него укоризненно.
Разгорающийся спор прервал официант, поставив перед Азирафелем тарелку с блинчиками, которые выглядели как произведение искусства. Перед Кроули появилась чашка кофе, черного и крепкого, ровно с одной третью унции сахара.
— Что-нибудь еще? — с готовностью предложил официант.
— Что-нибудь сладкое на ваш вкус, пожалуйста, — очаровательно улыбнулся Азирафель.
— У него татуировка с осьминогом на шее, — прошипел Кроули, когда официант удалился. — Я бы не доверял вкусу человека, который выбирает такой рисунок для татуировки.
Азирафель посмотрел на него с отчаянием.
— По-моему ты не в духе, — осторожно заметил ангел.
— Я не в духе с конца света, — Кроули поморщился. — Извини. Лет через сто успокоюсь.
Азирафель вздохнул, протянул руку через стол и накрыл ладонью руку Кроули.
— Я рад, что все закончилось так, — сказал ангел серьезно. — Что мы можем сидеть здесь, есть блинчики, пить кофе, спорить и спасать детей из-под машин. Мы с тобой, понимаешь?
Кроули с благодарностью сжал его ладонь. Ответил честно, чувствуя, как отпускает, наконец, напряжение последних дней.
— Я тоже.

Если вы желаете представить себе будущее, вообразите двух влюбленных за уютным столиком в летнем кафе. И мир без конца.
Да, если вы желаете представить будущее, вообразите сапог… нет, вообразите узкие туфли из натуральной кожи и мягкие ботинки; вообразите терпкую горечь кофе и нежную сладость блинчиков; вообразите тепло от прикосновения, когда двое берутся за руки; вообразите негромкий разговор, заглушаемый шумом неспящего города; вообразите демона и ангела…
...которые волею судьбы (и вышестоящего руководства) берегут этот мир...
…ныне и присно.

8.07.2019 — 27.10.2019
Cirtaly2020.10.03 09:04
Спасибо за фик!
читать дальшеМне безумно понравилась ваша задумка и особенно как она разрешилась. Один из самых жестоких демонов Ада спасает мир и сам получает Спасение — это очень красиво. Безысходная атмосфера надвигающейся катастрофы тоже понравилась. В смысле, понравилось, как передана=) Ваш оригинальный персонаж-священник очень зацепил, яркий и живой с его усталостью и искренней верой.
Еще раз большое спасибо за текст, читать его было настоящим удовольствием.
Gavry2020.10.03 21:56
Спасибо, прочитала с удовольствием
Jenny. Ien2020.10.15 16:19
Cirtaly

Спасибо большое за Ваш отзыв!

Один из самых жестоких демонов Ада спасает мир и сам получает Спасение — это очень красиво.
В этом смысл. Иногда, чтобы получить прощение, нужно поставить на кон все.

Ваш оригинальный персонаж-священник очень зацепил, яркий и живой с его усталостью и искренней верой.
Он не оригинальный, он бессовестно списан с персонажа из чудесного сериала "Преподобный": https://www.kinopoisk.ru/series/573794/
Jenny. Ien2020.10.15 16:20
Gavry

Спасибо! Я очень рада, что история доставила Вам удовольствие!
dreizler2020.10.19 13:41
Хастур прям герой!... обычно-то он во всех практически фиках этакий злобный мудак, а тут "грудью на амбразуру"... что-то ангельское в нем все-таки было живо и он получил прощение..
Спасибо! Очень интересно задумано и увлекательно написано!
Schwesterchen2020.10.28 20:43
Такая красивая история. Спасибо!
цитировать