Комиксы и экранизации 3-15К;количество слов: 6180
автор: Такихиро

Нехорошая квартира

саммари: Фик написан на старбакс-фест "Скажи "НЕТ" по следующей заявке: "Баки пост!СиЗС спокойно живёт в своей квартире, ведёт обычную жизнь, разбавленную периодами супергеройства, и вдруг на пустой стене его квартиры начинают проступать послания, как будто написанные маркером, как он со временем понимает, ужасно похожие на мысли Стива. О Баки и не только".
примечания: Автор благодарит авторов известных хорроров и крипипасты за любезно предоставленных персонажей. Какие бы отсылки вы не увидели в этом фике, автор наверняка их подразумевал.

НЕХОРОШАЯ КВАРТИРА


Баки заслужил немного покоя. Он больше ни на что не надеялся, но покоя хотелось.

Удивительно, что на сей раз с ним было согласно даже большое начальство – то самое, что наскоро оправдало его и отпустило, не скрывая, что отпускает недалеко и ненадолго. Баки подозревал, что представление начальства о покое для Зимнего Солдата отличается от его собственного и подразумевает пулю в голову. Он бы не слишком и возражал – но пока за ним никто не приходил. Пресса сходила с ума по новому Капитану Америке, мир продолжал сходить с ума просто так, террористы и злодеи по-прежнему вершили свои грязные дела, но не попадали на ютуб или вовсе проворачивали их в странах, где не было нефти и вибраниума, а значит, и нужды во вмешательстве. О Зимнем Солдате на время забыли. Вернее, сделали вид – но Баки и на это был согласен.
Ему нравился Нью-Йорк, нравился Бруклин, но для спокойной жизни они не подходили. Баки, впрочем, понимал, что дом с белым заборчиком ему не годится. Чтобы жить в таком доме, надо, во-первых, по-настоящему вернуться с войны. А во-вторых – иметь кого-то, с кем хотел бы прожить в этом домике всю жизнь. Баки пролетал по обоим пунктам. Так что одним прекрасным утром он расплатился за квартиру, в которой так и не поставил кровать, купил подержанный "шевроле" и поехал вглубь страны.
Интуиция велела ему избегать маленьких городишек, хотя старые индейские названия звучали заманчиво. Но меньше всего ему хотелось снять хмурый домик на окраине, а утром обнаружить на пороге соседку с корзиной приветственного печенья и вопросом, не желает ли он записаться в читательский клуб или пожертвовать на памятник местному лесорубу, срубившему Самую Большую Секвойю в штате Мэн.
В конце концов он выбрал средний по размеру город и средней паршивости квартал, где хватало иммигрантов и наркоманов, но не приходилось засыпать под звуки автоматной очереди. В таких кварталах его обычно селила Гидра, и сейчас пришлось себе признаться, что здесь... привычно.
Обойдя несколько агентств по недвижимости, он присмотрел то, что ему и было нужно –квартирку в старом многоквартирном доме.
Агент по недвижимости не узнал Баки Барнса. Судя по кругам под глазами и по тому, как часто он зевал, Баки понял, что у него вряд ли есть время смотреть телевизор. Однако, стоило ему назвать квартиру, на которую он нацелился, как агент проснулся.

– Вы уверены, что хотите именно эту?

Баки еще раз вгляделся в мрачноватое кирпичное здание на фотографии, темный подъезд. Комнаты на снимках – не слишком большие, не слишком маленькие, с деревянным полом и уютной кухней. Он привык доверять чутью – учитывая, сколько раз ему стирали память, порой только на чутье и была надежда. И теперь оно подсказывало, что там будет безопасно.
– Уверен.
Агент снял очки, потер усталые глаза, воззрился на Баки.
– Видите ли, по этому адресу никто надолго не задерживается. Это... ну, словом, нехорошая квартира. Люди, которые жили там, видели... всякое.

– Например?
– Например, мертвецов, – прошептал агент. – Или призраков.
– Я недавно из армии, – признался Баки. – Мои монстры под кроватью способны распугать кого угодно. Думаю, ваша нехорошая квартира мне как раз подойдет.
– Ладно, – агент, вздохнув, снова нацепил очки – видимо, этот жест у него приравнивался к умыванию рук.
– Просто учтите, что звонить девять-один-один бесполезно. Спасатели на этот адрес не ездят.

Въехал Баки тем же вечером. Квартира сдавалась вместе с обстановкой – так что здесь, в отличие от его прежней обители, была кровать. Тяжелая, железная, с шишечками. Баки проверил периметр, наметил пути отхода, поискал на всякий случай "жучков" – но скорее для порядка. Внутренняя тревога не гнала его, как обычно. Как будто здесь он был недосягаем для врагов. Баки посмеялся над собой. Но жучков тут и вправду не было. Из передовой техники – древний приемник на кухне и старый дисковый аппарат в прихожей. В буфете обнаружилось несколько мушиных трупиков. Вряд ли они могли сойти за обещанных мертвецов. Баки пожал плечами, и вдруг прямо над головой заиграло радио. Руди Валли пел "Есть в городе таверна".
– Прощайте, прощайте, друзья, оставаться мне больше с вами нельзя...

Словно торт в глупых комедиях, ему прямо в лицо полетели воспоминания: переполненный паб, смеющийся Стив в новеньком кителе. "Пойдешь за капитаном Америкой?»
Баки вспомнил и себя – разгоряченного выпивкой, ошалевшего от того, как смерть, дохнув ему в лицо, прошла мимо. И Стива вспомнил – уже ночью, без кителя, его невозможно горячее огромное тело…
Баки потянулся к древнему (почти как дома) приемнику и выключил его.

Не выдержал:
– Мог бы выбрать какую-нибудь другую песню...
Радио молчало.

***

Выйдя за покупками, он столкнулся на площадке с соседкой. Поздоровался, но в ответ услышал что-то невнятное. Женщина была в хирургической маске, и лицо ее завешивали длинные темные волосы – совсем как у Баки, когда он прятался от властей. Ей явно не хотелось, чтобы на нее смотрели – а значит, и сама она лишний раз никого не станет разглядывать. Баки понадеялся, что и остальные соседи здесь такие.
Когда он вернулся с пакетами, оказалось, что в подъезде кто-то вывернул лампочку. Вдобавок лифт по неизвестной причине не работал. Баки поднимался по лестнице, на всякий случай выхватив беретту и подсвечивая себе телефоном. Ничего подозрительного – если не считать мокрые детские следы. Он невольно удивился. Вряд ли в такой развалюхе есть бассейн для детишек.
Когда он уже был на своем этаже, внизу надсадно заскрипел лифт. Баки пожал плечами. У старых домов свои странности.
Радио снова оживилось, когда он вернулся в квартиру. Теперь передавали бейсбол. Баки снова выключил его – на сей раз нажав посильнее, чтобы радио поняло намек. Иногда человеку просто хочется тишины...
В тишине до него донесся легкий скрип. Оказалось – идет от из кладовки, куда прежние хозяева убрали кресло-качалку и на удивление красивую куклу.
– Ма-ма, – сказала кукла, когда Баки взял ее на руки. Огромная, в рост двухлетнего ребенка, в роскошном платье и с фарфоровым личиком. – Я Ан-на-бель. Поиграй со мной.

– Я Зимний солдат, – вздохнул Баки. – Если я сейчас начну играть в куклы, то значит, у меня проблемы, о которых не подозревала даже доктор Рейнор.

Он все-таки унес куклу в гостиную – не годится такой красавице сидеть в кладовке.

– Жалко, нет Бекки. У нее такой роскошной куклы ни разу не было. Она бы от тебя была в восторге...
Пока он готовил, Аннабель сидела на стуле и наблюдала за ним. За ужином Баки честно попытался вспомнить, как играла Бекки. Он понарошку налил Аннабель чай в фарфоровую чашку и заворковал:
– Возьмите печенье к чаю, милая Аннабель. Расскажите, как поживает ваш муж? Как ваши деточки?
– Ма-ма, – сказала чрезвычайно довольная Аннабель.
– Еще не хватало, – ответил Баки.
Кровать с шишечками оказалась в самый раз – не слишком твердая, не слишком мягкая. Баки даже понадеялся, что не увидит кошмаров, но, уже укладываясь, услышал паровозный гудок, который шел, казалось, прямо из-за стены. Он не помнил, чтобы поблизости была железная дорога. Может, у соседей включен телевизор? Гудок прозвучал снова – уже громче. В первый раз Баки что-то не понравилось в новой квартире.
– Не люблю поезда, – сказал он вслух. Будто в ответ на эти слова в квартире раздался звонок. Трезвонил старый аппарат в прихожей. Баки снял трубку, гадая, кому он мог понадобиться – и кто может звонить ему по здешнему номеру.
– Через семь дней ты умрешь, – сказал ему потусторонний голос.
– Мне это часто говорят, – ответил Баки.
Трубку повесили.
Плохой сон ему все равно приснился – наверняка из-за того паровозного гудка. Беготня по поезду, выстрелы, короткий полет в пропасть – и боль. Он валялся в ущелье и чувствовал, что леденеет от невозможной боли – а вовсе не потому, что лежит на снегу.
– Стив, – выговорил он. – Найди меня, Стив...
Он открыл глаза. На стуле у кровати сидела кукла Аннабель и смотрела на него нарисованными глазами.
– Я тебя напугал? Извини. Это просто кошмар.
"Это просто кошмар", – прочел он на стене в спальне, когда встал. Баки надеялся, что это все "нехорошая квартира", а не творение его собственных рук , которое он забыл к утру. Сперва он хотел стереть надпись, но потом подумал – неплохо иметь такое напоминание.

По большей части это и правда просто кошмар.
Он сходил в магазин и ввернул в подъезде новую лампочку. Теперь мокрые следы шли к самой его квартире. А у соседей сверху, кажется, что-то потекло: на потолке в кухне образовалось пятно, и время от времени вниз срывались капли воды. Этого еще не хватало...
На площадке снова стояла темнота. Едят они тут эти лампочки, что ли? Он посветил вверх: по краям патрона остались куски стекла, выпачканного в чем-то красном. Может статься, что и едят. Баки поднялся и постучал к соседям сверху. Никто не открывал – почему-то он и не ожидал, что откроют. Он отошел от двери – и в конце коридора увидел маленькую девочку в желтом дождевике. Дождевик, очевидно, не слишком-то ее защитил – мокрые волосы повисли сосульками, и с них капала вода.

– Ты случайно не из этой квартиры?
Девочка продолжала смотреть на него, не мигая. Вид у нее был не слишком здоровый. Баки кивнул на дверь:
– Там живут твои родители?
Она наклонила голову:
– Они там не живут.
Баки вздохнул. Он повидал немало осиротевших (часто его собственными усилиями), грязных, мокрых и завшивленных детей. Это не означало, будто он знал, что с ними делать. Он просто повернулся и начал спускаться по ступенькам. За ним шлепали маленькие ножки. Малышка прошла за ним в гостиную – кажется, стоило ей войти в квартиру, и с нее полилось пуще.
– А вытирать за собой тебя мама не учила? – строго спросил Баки.– Тряпка на кухне.

Ребенок послушно сходил за тряпкой и тщательно вытер следы. Потом попытался и волосы промокнуть той же тряпкой – но Баки отобрал и выдал полотенце.

– Все равно капает, – констатировала девочка. – Ты недавно приехал?
Она с интересом глядела на стену. Там появилась еще одна надпись: "Если ты идешь через ад – не останавливайся".
"Это еще откуда"?
Девочка покачивалась на носках. У нее было темное лицо утопленницы. На утопленников Баки тоже в свое время насмотрелся.
– Можешь на лифте кататься, – заявила она. – Это мой лифт, но тебе можно. Катайся хоть весь день.
– Спасибо, – растерянно проговорил Баки и вдруг спохватился:
– Постой!
Он принес из спальни Аннабель.
– Этой кукле хочется, чтобы с ней поиграли. Я уже большой, а вот тебе она будет в самый раз.
– Ма-ма? – попробовала Аннабель. Девочка отчаянно вцепилась в нее потемневшими ручками, и тут же исчезла. Только лужица осталась на полу. Баки пожал плечами и вытер ее.
К вечеру пятно на потолке абсолютно высохло – если не приглядываться, то и не узнаешь, что оно там было. На Баки – неожиданно – напал аппетит. Он соорудил себе огромный сэндвич, напихав туда всего, что только купил в магазине, и вынул из холодильника бутылку пива. По радио (его было положительно невозможно заткнуть) передавали какую-то интересную пьесу про мать с двумя детьми, оставшимися в большом доме во время войны. Баки заслушался, сидя с сэндвичем и пивом в кресле-качалке под уютным светом старого торшера. Тут было немножко похоже на Румынию – но в Румынии у него была надежда, а это весьма тревожащая штука.

– Вы услышите продолжение завтра в это же время. Дальше – прогноз погоды...

Баки так и не понял, что за станцию оно транслирует. Впрочем, сейчас их столько развелось...
Он встал, потянувшись, пошел взять еще пива – и услышал, как в самом низу кухонного шкафа что-то постукивает. Мыши?
Он открыл дверцу. В шкафу обнаружился голый, посиневший от холода мальчишка лет пяти.

– Г-господи. А ты что здесь делаешь?
Парень ничего не ответил, просто глядел на Баки, обняв руками колени.
– Откуда ты?
Мальчишка молча дрожал. Баки плюнул и решил, что с него хватит.
Агент оказался прав: спасатели выезжать отказались. Стоило Баки сказать адрес, как оператор переключила его на коллегу.
– Дайте угадаю. У вас там маленькая мертвая девочка.
– Это мальчик, – выдавил Баки.
– Поверьте, – сказал ему оператор, – он тоже мертвый. Нам о нем заявляли еще лет десять назад. Пару раз машина даже выезжала по вызову. Эту квартиру давно пора посолить и сжечь. Мой вам совет: уезжайте оттуда, а перед отъездом позовите священника...

Хорошо вам говорить, подумал Баки.
Положив трубку, он вернулся на кухню и приоткрыл дверцу. Ребенок все еще сидел там. Баки выкопал в вещмешке, пристроенном около кровати, теплую куртку.
– Выйдешь?
Мальчишка помотал головой.
Баки укутал его курткой, как смог, и осторожно прикрыл дверь, оставив щелку. Посмотрел на разоренный вещмешок, вздохнул и принялся развешивать вещи в гардеробе.

– Через шесть дней ты умрешь, – сказали ему по телефону ровно в полночь.

На сей раз гудок поезда слышался отчетливее. Когда Баки ложился, ему даже показалось, что он слышит стук колес. Так что пришлось снова встать, пробрести по дому, взять из холодильника молоко и пить прямо из коробки. Зря он отдал куклу – было хоть какое-то... присутствие.
На сей раз во сне Стив звал его из темноты, обрамленной старинной рамкой. В темноте Баки угадывал его черты – Стив опять стал двадцатилетним, худеньким, с торчащими ключицами и впалой грудью. Баки протянул руку, чтобы коснуться родинки у левого соска, но наткнулся на холодное стекло.
Проснувшись, он долго лежал, не открывая глаз. Сил подняться не было.

"Никогда не сдавайся, потому что это просто место и время, когда прилив повернет", – предстало перед ним, когда он наконец разлепил глаза.
– Какого...
Он нехотя вылез из кровати. Проморгался, прочитал строчку еще раз.

– Это что, гребаная мотивационная стена? Доктору Рейнор бы понравилось...
На секунду он испугался: а если доктор внедрила в него программу, и теперь он должен сам себе писать мотивирующие цитаты, даже не подозревая об этом? И почерк знакомый… но нет, все-таки не его собственный. Баки вспомнил вчерашний разговор с девять-один-один и успокоился. Это нехорошая квартира. Должно же тут твориться что-нибудь... нехорошее.
Он ведь где-то уже слышал эту фразу. Давно... в те времена, которые Гидра так пыталась изгладить из памяти. Когда они со Стивом валялись вместе на тахте (и руки у Стива были ледяные, почти как у мальчишки в шкафу), и Стив читал ему вслух – не потому, что Баки хуже умел читать, а потому что ему нравилось слушать Стива.
Теперь он почти вспомнил запах старых страниц.
***

Когда он стоял на площадке, снова уставившись на пустой патрон, из квартиры напротив выглянула соседка в хирургической маске.
– Бесполезно вкручивать, – сказала она сочувственно. Говорила она не очень четко, но Баки ее понимал. Соседка вернулась к себе и снова выскочила – с фонариком.
– Возьмите. Батарейка в телефоне быстро садится.
Баки ее поблагодарил.
– Я иду в магазин, захватить вам что-нибудь?
В магазине – помимо портновских ножниц, которые зачем-то заказала соседка, и еды, он купил еще теплую детскую пижаму и простой планшет с играми. Вернувшись, он положил их в шкаф, и когда проверил часа через два – и то, и другое исчезло.
Под пьесу вечером он приготовил себе настоящий ужин – если, конечно, разогретые спагетти болоньез можно считать ужином.
Когда-то он любил готовить под радио. Они со Стивом любили. Может быть, если бы его не замораживали столько раз, если бы он мог прожить отпущенную ему жизнь, пусть и Солдатом, воспоминания не были бы теперь такими яркими. Как будто стоит повернуться – и он увидит Стива в рубашке с подвернутыми рукавами и сарином фартуке, столкнется с ним локтями или невзначай коснется горячего худого запястья.

Сделав радио погромче, Баки увидел, что дверца у шкафчика приоткрылась. Точно – вчерашний ребенок. На сей раз в куртке Баки поверх пижамы.
– Вылезешь?
Малыш опять покачал головой, но на сей раз указал рукой вверх, на радио. Видно, вернулся послушать продолжение.
Спагетти получились вкусными, вино тоже было неплохое. Кресло уютно скрипело.

– Мама, мы в чистилище? – спросил ребенок из пьесы.
– Не знаю, дорогой, – ответила та. Заиграла музыка – не зловещая, а печальная, означая, что спектакль подходит к концу. Баки задумался. Может, он и правда в чистилище. Почему бы и нет? Место как раз для него, и если он что-то понимает в небесных делах, то сидеть ему тут долго, пока наверху будут решать, мученик он или преступник. Может, ему теперь всего-то и надо, что поскрипывать креслом да приглядывать за соседями по квартире...
Но все-таки это было не чистилище, потому что до него дозвонился Сэм. Не по дисковому аппарату, а по мобильному.
– Привет, Кэп.
– Как ты там, Баки? Устроился?
– Вполне. Квартира мне нравится.
– Это круто, мужик, – искренне сказал Сэм. – Слушай, если надо помочь обставить...

Неужели, подивился Баки, в мире вдруг стало спокойно? Да нет – наверняка просто Сэм еще не привык к тому, что тревога звучит именно тогда, когда ты успел поверить в затишье.

– Спасибо за предложение. Но тут уже все есть. И у меня новые друзья. Они мё... милые.

– Серьезно? Звучит как-то слишком хорошо.
– Нет, правда. Все отлично. Вот только лампочки на лестнице кто-то жрет.

– Жрет? – тон у Сэма стал профессионально-озабоченным, так что Баки поспешил его успокоить:

– Все хорошо. Соседка дала мне фонарик. Сэм, правда, все хорошо. Я даже сплю в кровати. И развесил вещи в гардеробе.
– Сила, – уважительно сказал Сэм. – Пригласишь на новоселье?
– Как-нибудь попозже, – сказал Баки и распрощался.
В полночь ему опять позвонили.
– Через пять дней…
– Слушай, у тебя все в порядке? – прервал он загробный голос. Собеседник опешил.
– В смысле?
– Ну, по-моему, если тебе не лень звонить людям каждую ночь с такими новостями, у тебя могут быть... ну, знаешь, проблемы. Хочешь, дам телефон терапевта? У меня есть знакомый...

– Телефон? – жадно переспросил голос. – Давай.
Баки продиктовал – без всяких угрызений совести. В конце концов доктор Рейнор как никто должна уметь управляться с подобными персонажами.
Он наконец-то уснул спокойно, не cлыша никаких поездов. Но часа в три радио разбудило его бодрой песней про человека с планом.

"Кто силен и смел, кто спасет Америку?"
– Да твою же мать, – выругался Баки на каком-то восточноевропейском языке. Он приплелся в кухню, выкрутил ручку приемника до упора, но песня не унималась.

– Это что, юмор? Знаешь что, приятель, надо мной уже достаточно подшутили.
Он стукнул по приемнику, тот закашлялся и наконец заглох.
– Я ведь и железной рукой могу, – сказал Баки, нависнув над притихнувшей радиоточкой. – Надеюсь, мы поняли друг друга.
Радио заиграло нежную колыбельную Брамса.
– То-то же.
Но и под Брамса он долго не мог заснуть, ворочался. "Звездно-полосатый человек с планом!" "Давайте поприветствуем Капитана Америку!
Утром на стене оказалась размашистая надпись – и только увидев ее, Баки понял, почему почерк казался ему знакомым.
"Я могу делать это весь день".
Баки налил в ведро воды и пошел отскребать надписи. Чем бы они ни были. Иногда просто пора сказать, что хватит.
Когда он уже заканчивал оттирать первую, за спиной закапало. Баки обернулся: девчушка в дождевике держала под мышкой изрядно промокшую Аннабель.

– Хочешь, я тебе помогу?
Он кивнул. От малышки, правда, было больше сырости, чем пользы, но со второй надписью – это точно цитата, но откуда? – они справились довольно быстро.

Баки поднял тряпку – и опустил.
Он не хотел стирать Стива. Хотя сам Стив и стер его из своей жизни.

Баки в который раз подумал, что нельзя его винить. Сам он от себя припустил бы так, что только пятки бы засверкали. А Стив еще долго держался. Вытащил его из пучины, из последних сил втянул на берег, убедился, что он в безопасности – и только тогда нырнул обратно, в свободные волны.
– Скажи мне, – спросил он у девочки, – ты не знаешь, кто это пишет?
– Дядя, – сообщила она. Баки вздохнул:
– Какой дядя?
– Он на лифте катается.
– На твоем лифте? – уточнил Баки.
– Ага. Иногда. Он в другой квартире живет.
Баки уставился на стену и вдруг отчетливо понял, что не знает, где сейчас старый Стив. Они с ним расстались... практически друзьями, и Баки часто говорил себе, что пора бы и навестить старика, но так и не собрался.
А если – по совпадению, которое только его судьба и могла организовать, – Стив перебрался сюда, тоже мечтая о покое? И теперь по ночам, мучаясь старческой бессонницей, что-то пишет на смежной стене?
Баки не успел даже подумать о том, что тогда надписи были бы зеркальными, и он не смог бы их стереть со своей стороны. Потому что девочка в дождевике засмеялась:

– Глупый! Не за стенкой! Там нет никого. Он в этой квартире живет. Только в другой.

– Господи Иисусе, – не сдержался Баки. Ребенок скуксился и пропал.

Молодец...

Он все-таки проверил. За стенкой и в самом деле никого не было.
"В этой квартире живет, только в другой"...
Это что же выходит. Старик умер и стал таким же, как остальные его гости? И будет теперь неожиданно появляться из шкафа?
Баки плюнул и позвонил Сэму.
– Слушай... Когда ты в последний раз говорил со Стивом?
– В понедельник – живо отозвался тот. – Мы с ним пили кофе в Смитсоновском музее. Военное начальство попросило его написать автобиографию – мол, для воодушевления масс. Так что он попросил... оживить кое-что в памяти.
Сэм помолчал и признался:
– Знаешь, все-таки это очень странно, чувак.
"Знаю, поверь".
В понедельник на стене появилась первая надпись. Значит, не сходится. Баки все-таки спросил:

– Он... хорошо себя чувствовал?
– Для своих лет он как огурец. Нам бы так.
– А ты не знаешь, он живет все там же?
– Так и не собрался ему позвонить, да? – Сэм молодец, проницательный товарищ, и все-таки до доктора ему далеко. – Стив поселился на военной базе. Вроде как консультирует молодежь, да и самому не скучно. А ты там как, Баки?
– У меня... очень милая соседка на площадке.
– Круто, чувак. Не замужем?
– Да вроде нет, – сказал Баки, думая о своем.
– Ну так за чем же дело стало?
Соседка как будто услышала их с Сэмом разговор, и, когда Баки вышел на площадку, уже стояла у соседней двери – все в том же длинном пальто и маске, но кокетливо положив руку на бедро.
– Скажи мне, – проворковала она, – я красивая?
Она театральным жестом сорвала маску, и Баки увидел ее рот, разрезанный от сих до сих. Нижняя челюсть у женщины отпала, обнажив красную бесформенную пропасть с острыми белыми зубами.
Считалось, что Зимний Солдат почти ничего не помнит из своих миссий. Под конец он и сам стал верить, что обнуление помогает. Но на самом деле забывалось не все. Он как наяву видел тех, кого ему приходилось калечить – для острастки или в ходе допросов.
И сейчас он с облегчением понял: эта женщина – не на его совести. С ней сотворили что-то совершенно ужасно, но хотя бы сделал это не Зимний Солдат.
– Очень, – ответил он совершенно искренне. Она, казалось, растерялась. Неловко убрала за спину уже занесенные для удара портновские ножницы.
– Ну разве это оружие, мэм, – пожурил Баки. – Подождите-ка секунду.
Он вернулся домой и вынул из потайного ящика запасную беретту. Прихватил патронов.

– Вот, смотрите. Я покажу, как стрелять. Держать надо вот так... А вообще, если что, зовите меня. Я с ними... разберусь.
Ее рот снова был плотно укрыт за хирургической маской, а глаза улыбались. Уже закрывая дверь, она пробормотала под нос:
– И почему как приличный парень, так гей...
Хотя говорила она невнятно, так что это вполне могло быть и "Приятного вечера".

Баки, дождавшись, пока она уйдет, сделал то, зачем и выходил – нажал кнопку вызова лифта. На сей раз сразу же послышался скрип, и лифт начал подниматься. Он был старым – таким же, как дом, – узким, с широкими круглыми кнопками и зеркалом на задней стенке. В зеркале Баки показался себе старым, усталым и обеспокоенным. То есть ровно каким и был.
Баки переступил разлитую по полу воду, шагнул ближе к зеркалу, нажал кнопку верхнего этажа.
– Стив, – позвал он. Из-за скрипа лифта его почти не было слышно. – Стив! – окликнул он погромче, изо всех сил вглядываясь в зеркало. Оно не ответило. Баки катался минут пятнадцать, пока не обозвал себя сумасшедшим и не вышел.
Дома, как назло, ровным образом никого не оказалось. Даже радио молчало, и это уже сильно походило на издевку.
"Я могу делать это весь день", – гласила оставшаяся в одиночестве надпись на стене.
"Ты – может и да, дружище"...
Ночью он никак не мог заснуть, мешала тишина и мысли о совершенно глупой прогулке в лифте. И о старом Стиве, которого зачем-то опять заманили в ЩИТ. И сейчас не дадут отдохнуть...
Вопреки всей своей ненависти к поездам он был даже рад, когда кровать качнуло, застучали невидимые колеса, и городские фонари за окном поехали назад. Убаюканный мерным движением квартиры, он заснул. На сей раз ему приснилось, будто он в лифте; на самой нижней кнопке написано "Ад", на верхней – "Рай", а он застрял посредине, и лифт не движется. Баки нажал кнопку для связи с диспетчером.
– Алло? – ответил голос Стива.
– Стив! – заорал Баки, но, как он ни кричал, Стив его не слышал.
Он проснулся от собственного крика, и, будто желая его успокоить, на кухне все-таки включилось радио. Заиграло победный марш времен войны. Баки сел, глянул на часы – три ночи. Чтоб тебя.
Потом его взгляд упал на злополучную стену.
"Баки! – тревожным размашистым почерком. – Баки, это ты? Я видел тебя в лифте! Пожалуйста, если это ты, ответь!"
Ночь – не лучшее время для размышлений. Баки, щурясь, включил свет и, спотыкаясь и роняя вещи, принялся рыться по ящикам в поисках завалящего маркера. Ни черта. Ни карандашика – хозяева явно любили канцелярию и, уезжая, подгребли все...
Оглянувшись на надпись, словно боясь, что она исчезнет, Баки уже без всякой надежды забрел в кухню. И тут дверца нижнего шкафчика приоткрылась, и по полу покатился красивый синий маркер.
– Ты ж моя радость, – хрипло сказал Баки и торопливо вернулся в гостиную.
Маркером он написал:
"Стив, где ты?"
И замер в ожидании. Пять минут он просто просидел около стенки и успел обругать себя психом, когда на стене ниоткуда стали возникать буквы:
"Я не знаю, где я. Кажется, я застрял".
Баки вспомнил свой сон. Кто же из них застрял на самом деле?
"Последнее, что я помню – как вернул тессеракт. А потом я оказался здесь".
Баки перечитал надпись несколько раз и наконец немного проснулся.
С чего он взял, что говорит именно со Стивом? А не с каким-нибудь зловредным существом с того света, решившим подшутить? Он схватился за маркер покрепче.

"Насколько я видел, ты вернулся в наш мир".
Опять несколько безответных минут. Хорошо еще, Сэм не видит, как он в одних трусах среди ночи пишет на стене...
"Баки, – даже в нажиме руки, выводящей буквы, чувствовалась тревога. – Предупреди остальных. Кто бы к вам ни вернулся, это не я. Потому что я застрял здесь."
Баки долго не решался написать. Уж слишком он хотел, чтобы так и было. Чтобы тот Стив, с неприятно самодовольным видом вернувшийся из разделенного с Пегги прошлого, оказался... выдумкой, самозванцем, да кем угодно.
Настолько хотел, что стал уязвимым перед всякой нечистью, если только ей вздумается поиграть...

Так он и сидел, сжимая в руке маркер и думая, что, наверное, надо позвать священника, пока на стене скупыми чертами не стала вырисовываться обезьянка. Не та, на велосипеде, которую растиражировали еще в шестидесятых, наживаясь на наследстве Кэпа. А та, которую Стив нарисовал незадолго перед уходом – в шлеме, нагруженную камнями бесконечности. Один из камней она зажала в хвосте, норовя выронить.

Баки выдохнул. Откуда нечисти знать про этот рисунок? Стив нарисовал его пальцем на запотевшем от дождя окне, а на следующий день было солнце, и рисунок пропал...

А если...
А если кто-то просто играет с твоей памятью? Уж точно не в первый раз...
"Что ты сказал мне перед тем, как уйти?"
Баки стал писать помельче – если их диалог растянется, никакой стены не хватит.

Буквы поползли мгновенно:
"Чтобы ты не делал глупостей. И еще – что я вернусь через пять минут. А вместо этого здесь застрял. Я надолго застрял?"
"А еще ночью я тебя поцеловал".
"Баки?"

"Пожалуйста, Бак, ответь".
"Прости меня".
Глядя на последнее сообщение, Баки вдруг ощутил, как его заполняет и начинает в нем кипеть совсем живая эмоция. А именно – гнев на сопляка, который опять вляпался не пойми во что.
Ладно. Он собрался.
"Стив. Я хочу выяснить, где ты сейчас. Пожалуйста, опиши это место".
Стив тоже принялся писать мельче, и в четырех длинных строчках описал совершенно ту же самую квартиру и лифт с лужей на полу.
"В этой квартире. Только в другой"...
"Ты видел соседей?"
"Тут, кажется, кроме меня, никто не живет. Видел только девочку в дождевике один раз. Что-то с ней не так. Хотел спросить, не бьют ли ее дома, но она пропала".

"А радио?" – со странной надеждой спросил Баки.
"Тут нет никакого радио".
Так вот зачем он, бедняга, малевал эти мотивационные надписи. Не для Баки, а для себя самого – чтобы не свихнуться.
"Мне кажется... мне кажется, Бак, я попал в какой-то вымерший мир. В городе тоже никого. Даже супермаркет на полном самообслуживании".
Баки едко подумал про вселенские власти: они знали, что делали, поселив Стива в таком городе. Уж этот и коробка спичек не унесет, "нечаянно" не заплатив.

Вопрос был только один.
Как вытащить оттуда Стива.
Впрочем, нет; вопросов было два, и о втором напомнила очень четкая надпись:
"Баки, где сейчас тот Стив? Нужно предупредить людей, что он может быть кем угодно. А вдруг он опасен?"
Живет на военной базе, мысленно ответил Баки. Пишет автобиографию. Учит молодежь... А ведь отлично придумано.
... Он проснулся, лежа на полу, щекой в солнечной луже. Сам не заметил, как заснул – а стена почти полностью была испещрена перепиской.
Под конец у Стива, видимо, буквы уже не влезали, и он нарисовал две параллельные линии, которые в конце почему-то пересекались.
Баки принял душ. Подумал было позвонить Сэму, но подумал, что после такого сообщения за ним придут – и не откуда следует, а из ближайшей психушки. И исписанная дверь только подтвердит подозрения...
Ладно. Подождем. Главное – вытащить Стива.
Он сходил в магазин. Ввинтил в подъезде новую лампочку. Приготовил здоровый и экологичный ужин, подогрев китайскую лапшу с курицей. Прослушал чертовски интересную программу по радио о параллельных мирах и гранях вселенского кристалла. Камни бесконечности, как повествовал приглашенный на передачу ученый, на самом деле – осколки этого самого кристалла. Поэтому Вселенная и не любит, когда их используют не по назначению...
Одним словом, Баки как-то дотянул до сумерек. "Пора меж волка и собаки", – вспомнилось ему. Не зажигая свет, он прошел в середину гостиной и гаркнул:
– Призраки, общий сбор!
Однако – как знают все, кто когда-либо звал полицейского проверить, кто так громко стучит в подвале, или оставлял у себя ночевать подругу, чтобы вместе увидеть Белую Даму, – призраки никогда не появляются по запросу. Скорее наоборот.

Баки подумал. Подошел к кухонному шкафчику и будто бы невзначай громко сказал:

– А ведь в спасательной службе мне сказали посыпать квартиру солью и уехать. И вызвать священника. Может, мне правда так и сделать?
Для правдоподобности он залез в телефон и стал искать номера ближайших экзорцистов. Ближайший оказался в соседнем штате; пришлось просто переключиться на номера приходов. Глядя на экран, краем глаза Баки видел, как они рассаживаются вокруг стола – девочка в дождевике, синеватый мальчик, женщина с маской на лице.
Наконец он опустил телефон, шагнул к ним и сказал:
– Призраки, у нас ситуация.
Стена пока молчала. Баки подозревал, что днем на ней в любом случае ничего не появится.

Но у него и так уже было достаточно информации. И сейчас он хотел знать одно.

– Этот... дядя – он такой же, как вы?
Потому что если такой – то Баки знает тысячу и один способ его догнать...

– Ма-ма, – сказала Аннабель. Это прозвучало как "Ты дурак". Баки вздохнул и подождал чего-нибудь более информативного.
– Он не такой, – в первый раз заговорил замерзший мальчик. Он облизал потрескавшиеся синие губы. – Тогда бы ты его видел. Как нас.
– Я же говорила, – похоже, девочка разделяла мнение куклы об умственных способностях Баки. – Он живет в этой квартире, только в другой. Жи-вет!

– Хорошо, – Баки цеплялся за соломинку. – А где же эта другая квартира?
– В другом ме-ре-нии.
Тут вмешалась женщина:
– Вы же слышали передачу. Он просто на другой грани вселенского кристалла. Уж не знаю, как он туда попал...
"Зато я знаю, – подумал Баки и пожалел, что нет Сары, и некому будет выдрать Стива мокрым полотенцем, если... когда он вытащит его из ме-ре-ния.
– Вопрос в том, как мне туда попасть.
Все почему-то замолчали, и не побоялась высказаться одна Аннабель:
– Ту-ту.
– На поезде, – перевела девочка, и Баки только хотел спросить, на каком – когда вспомнил ночные гудки и убаюкавшую его качку вагона.
– Он здесь останавливается, – сказал замерзший мальчик, поплотнее укутавшись в куртку Баки. – Там рельсы есть. Под обоями. Я видел...
Женщина в маске без слов протянула ему портновские ножницы. Передав большой привет доктору и своему душевному здоровью, Баки проследовал в спальню. За ним по пятам неслышно шла вся призрачная компания. Баки вонзил ножницы в стену над кроватью и принялся резать обои. Придется потом заплатить из страховочного взноса, ну да что уж там...
Под обоями и впрямь обнаружились рельсы. Аккуратные, игрушечные, неведомым образом крепко прикрепленные к стене. От явно очень качественной железной дороги. Баки готов был поспорить, что сделана она в Германии.
Или в Швейцарии.
Он почти видел, как бодро бежит по этим рельсам мимо крошечных семафоров и будок ярко-красный горный поезд.
Его замутило.
– Внимание, внимание, – сказало радио по-немецки приятным женским голосом. – Скорый поезд Цюрих – Сен-Мориц приходит на второй путь. Просим отойти от края платформы. Внимание, внимание...
Баки обессиленно упал на кровать. Пока он рассматривал рельсы, за окном совсем стемнело. Его призраки куда-то пропали, и Баки остался совсем один, в компании радио, которое между объявлениями о поездах транслировало рекламу безмятежного отдыха в Альпах.
В полночь позвонили.
– Это справочная, – сказал сухой голос по телефону. – Нужный вам поезд приходит на платформу в ноль пятнадцать. Стоянка три минуты. Не пропустите.
– Спасибо, – ошалело поблагодарил Баки. Глянул на часы (уже пять минут первого), вгляделся в рельсы.
И вдруг увидел себя со стороны. Дюжий мужик, бывший Зимний солдат, сидит ночью у себя в квартире и ждет... чего? Игрушечного паровозика, чтобы сесть на него и отправиться за Стивом?
Паровозика, на котором можно совершить прекрасное путешествие по заснеженным Альпам...

– Да какого черта! – вдруг сказал Баки на всю квартиру и со всего маху стукнул в стену железной рукой. – Какого! хрена! у нас! со Стивом! всегда! так! – каждое слово он контрапунктировал ударом. С потолка сыпалась штукатурка, рельсы покачнулись, но прямо сейчас Баки было наплевать.
Потому что ну в самом деле. Что они со Стивом такого сделали миру, что их не могут ни на секунду оставить в покое. Не могут оставить вдвоем. Почему другие люди, за которыми ну никак не меньше грехов, могут жить вместе, ругаться из-за незакрытой зубной пасты и заводить собаку, а они только и могут, что искать друг друга по разным вселенным, тайным организациям и африканским, прости господи, королевствам? Неужели нужно окончательно сойти с ума, чтобы им позволили быть вместе?

– Почему! Вашу! Мать! Нельзя! Просто! Оставить! Нас! В по...
Стена проломилась, и железная рука ушла в дыру, едва не приложив в челюсть стоящего там человека. Человек ушел от удара и пораженно сказал:
– Баки? Ты чего...
Ни о чем не думая, повинуясь, видимо, какому-то инстинкту – тому же, которому повиновался Стив, прыгая к нему на горящем заводе, – Баки ухватил друга за руку и резко потянул на себя. Так резко, что не устоял – и оба полетели на пол.

По эту сторону стены.
– Чего ты так ругаешься, – сказал встрепанный Стив ему в плечо. Баки ощущал его горячее дыхание. Чувствовал его запах. Стискивал его так, что, не будь Стив суперсолдатом, мог бы уже попрощаться с ребрами.
– Это называется экстериоризация проживаемых эмоций, – все еще мрачно сказал Баки. Он не готов был Стива простить. И выпустить из рук – тоже. Только поглядел через могучее плечо на стену.
Дыры не было. Обои все еще печально свисали, рельсы пролегали по стене, но вид у них теперь был заржавевший. Баки даже казалось, что он видит проросшие между шпалами одуванчики.
Радио сказало:
– По техническим причинам все рейсы на линии Люцерна-Цюрих-Сент-Мориц временно отменены. Мы советуем воспользоваться другими видами транспорта. Просим извинения за временные неудобства.
И обиженно замолчало. Раздалась резкая трель телефонного звонка. Но ни Баки, ни Стив не собирались снимать трубку.
На следующий день они со Стивом притащили из соседнего супермаркета ящик перегоревших лампочек, которые окрестные жители выбрасывали в ящик у входа. Хотели заплатить, но директор супермаркета так удивился, что отдал весь ящик бесплатно.

– Будете что-то мастерить?
– Ага, – соврал Баки.
По пути обратно Стив допрашивал его:
– Он что, прямо так и сказал, что женился в прошлом на Пегги?
– Ну… не то, чтобы он об этом на самом деле рассказывал, просто…
– Баки! Ну сам подумай. Как бы я мог жениться на Пегги, если она вышла замуж совсем за другого?
– Я думал, ты хотел успеть раньше, – промямлил Баки.
Стив опустил ящик на землю так резко, что лампочки зазвенели. Кажется, пришла его очередь злиться.
– То есть вы все поверили, что я просто тихо… удрал в прошлое и без всяких угрызений совести женился на женщине, которая без меня прожила прекрасную жизнь? Ну ладно, остальные… но ты-то, Бак?
Баки смотрел в пол.
– Я думал, ты все понял, - вздохнул Стив. – А этот… самозванец. Он же может быть кем угодно. Может, это и правда я из какой-нибудь идиотской вселенной… где я смог всех бросить и пойти играть свадьбу.
– Ты не пошел играть свадьбу, – Баки снова обрел голос. – Вместо этого ты отправился драться с хранителями вселенной.
– Я не дрался, Бак. Я разговаривал с ними вежливо. Я только хотел попросить…
Он замолк.
– А они так же вежливо поселили тебя в квартире с видом на ничего… – Баки знал наверняка, за кого сопляк хотел просить. Он водрузил ящик с лампочками на плечо и свободной рукой сжал пальцы Стива.
Ящик они поставили внизу в подъезде. Стив сунул в него карточку «Угощайтесь» – точно, как делал мистер Уильямс, зеленщик, когда не успевал распродать за день все фрукты – и тогда Стиву и Баки доставалось по яблоку, а то и не по одному.

Они уже взяли билеты в Вашингтон – Стив собрался посмотреть, кто же вылез вместо него из лабиринта вселенных. И что там за новый Капитан Америка. А Баки не собирался больше оставлять его одного.
Вот только как он бросит своих подопечных?
– А вдруг новому хозяину придет в голову позвать священника?
Стив помолчал и спросил:
– Новому хозяину?
***

– Значит, решили покупать, – сказал давешний знакомый Баки – невыспавшийся агент по недвижимости. – Вот не думал, что такой день настанет.

– Это очень милая квартира, – сказал Стив. Даже сейчас он не мог выпустить руку Баки из своей. – Хорошие соседи. И там мне будет удобно рисовать.
В этом Баки не сомневался – проснувшись, он обнаружил, что Стив, так и не одевшись, сосредоточенно срисовывает рельсы на стене с торчащими меж шпал одуванчиками. Те, кажется, успели вырасти.
– Вы, значит, художник, – кивнул агент.
– В некотором роде.
– Что ж… – весьма скоро перед ними образовалась куча бумаг, которые необходимо было подписать. – Юрист скоро подойдет. А пока – осмелюсь предложить вам кофе, чтобы отметить сделку… Честно говоря, я рад, что будущими владельцами станете именно вы…
Стив толкнул Баки локтем – смотри! Баки посмотрел. Через агента слабо, но явственно просвечивала кофеварка.
Баки только пожал плечами и стиснул руку Стива – абсолютно материальную, живую и горячую.
kasmunaut2021.10.04 02:03
Дорогой автор, как хорошо, что вы принесли этот прелестный текст)) Это и уморительная энциклопедия по всем штампам ориджей, и очень теплый старбакс. Баки просто замечательный вышел, такой спокойный и здравомыслящий!
Такихиро2021.10.04 16:11
Спасибо за отзыв! Рад, что Баки вам зашел. А без штампов в нашем деле трудно :)
monokuma2021.10.05 20:33
Тот случай, когда даже пожалела немного, что фандом мимо меня, хотелось бы отсылки понять, но мне и так очень понравилось, здорово написано. Баки так круто управляется с нёхами, прямо чувствуется истинный лидер, которому власть сама в руки идет 😁 Вполне заслуженно выходит по тексту. Тронул момент, когда он искренне называет соседку красавицей, вся боль прошлого в паре фраз диалога. И живой, настоящий Стив на фоне всего призрачного особенно ярко получился, порадовалась за героев, и понравилось, как они ответственно взяли на воспитание эти неупокоенные души) спасибо!
Schwesterchen2021.10.08 20:20
Как-то пропустила этот текст. А он просто прелесть - и погрустить, и улыбнуться. Спасибо!
Lisenochka2021.10.09 16:55
Ух, какой текст! Отсылки на все в мире ужастики прекрасные! И Стив и Баки вместе - это главное 🔥
KHi2021.10.17 11:55
Ууууууууу, спасибо Кяс, что сказала, что фик на конкурсе!
Проголосовала, надо перечитать, потрясающая история, очередное спасибо)))
цитировать