РПС 15К+;количество слов: 69654
автор: Дажьбогъ
бета: повелитель дверей

Правильно неправильный

саммари: В начале неловкого алкогольного знакомства у них завязалось что-то вроде отношений. Хотя как раз последнее слово использовать было нельзя, именно из-за него Пашу нахер и послали. Он-то хотел по классике: не только ебаться, а на свидания водить и ухаживать. Добиваться омегу, который так сильно понравился, а не просто трахать молча в подсобке, пока ребята готовятся к съемкам. Юра же наотрез отказался, ржал еще обидно прямо в лицо, топил за концепцию свободного и независимого омеги.
предупреждения: омегаверс, AU
1.

Очевидно, всем было похуй, что оборудование надо было убирать сразу. И не просто отключить, запаковать и отставить в сторонку — сегодня всё вокруг было заляпано дурацким вазелином, свет весь забрызгало. Народ же, как только досняли финалочку, тут же бросился курить на улицу — Паша отсюда слышал мерзкое ржание Хованского.
На самом деле, он сильно сомневался, что снятое сегодня можно будет заливать на ютуб, по ходу, надо ломиться прямо на порнхаб в раздел софтпорно. Какие ракурсы не бери — везде были голые жопы и хуи, там на то, чтобы это все замазать, надо будет вечность потратить. Парни, наверное, и сами не ожидали, как это со стороны будет смотреться. Загорелись тупой идеей — борьба в вазелиновом бассейне, зашибенно, а до конца не продумали. Вот и вышла какая-то порнуха.
В первую очередь Паша свое оборудование убрал по сумкам — техника была арендованная, не хотелось влететь на бабло. Повздыхал, попялился грустно в телефон и пошел все-таки отключать свет. Не Алинку же заставлять с этим возиться, в конце-то концов, Паша был воспитанным альфой, которому еще в детстве вдолбили, что о девочках и омегах надо заботиться.
По центру комнаты стоял надувной бассейн, вокруг которого все было забрызгано долбанным вазелином. Паша уже чуть не навернулся там, когда попытался отойти плавно в сторону, чтобы не брать крупным планом жопу Джарахова. Поэтому проскользнул осторожно, покосился только на Юру, который развалился сейчас в этом бассейне, забросив обе руки на бортик. На голове забран нелепый и жирный хвостик, из одежды только тупые зеленые труселя, но лежал прям как король — гордо сверкал медалью за первое место на груди.
Дальше бассейна Юрку пока не выпускали — душевая была занята, а вазелин у него и с усов стекал. Поэтому вручили бутылку пива и велели ждать. На удивление, Юра даже не заныл и не заговнил, больно уж победе обрадовался.
Паша протирал влажными салфетками стойку у света, когда заскучавший Юрка перегнулся через мягкий бок бассейна, протягивая ему темную бутылку.
— Пиво хочешь? — подозрительно дружелюбно спросил он, улыбнулся еще так хорошо, невольно хотелось найти подвох.
— Хочу, — кивнул Паша, забирая бутылку.
Она заскользила в руке противно, Паша чуть не уронил ее на пол, перехватил в последний момент.
— Фу, бляха, какое все вазелиновое, — выругался он.
— Вазелиновый ты, вазелиновый я, из вазелина все мои друзья, — пропел Юрка и захохотал довольно. — Сука, у меня он даже в уши попал, так противно сейчас.
— Ну так чего ты с ними мыться не пошел? — хмыкнул Паша, возвращая бутылку, которую совершенно неслучайно опустошил больше чем на треть.
Первым убежал в душ Ильич, затирая что-то про то, что у него аллергия, и вообще жопа трусы съела. Уже через минуту высунулся из ванной ржущий и мокрый — поныл о том, что эту срань водой никак не отмыть. Поэтому к нему и присоединились Старый с Джараховым, намывали, наверное, сейчас друг друга веселым паровозиком. Впору было вспомнить все пидорские шутки Хованского.
— С тремя альфами в душ? — нахмурился Юра. — Неприлично как-то.
— А кувыркаться с ними в надувном бассейне — это прилично? — поинтересовался Паша, с ненужной силой натирая салфетками стойку.
— Ну бля, Пашок, это ж спорт, чего неприличного? Тем более я выиграл! Хрупкий омежка натянул трех альф, бля, в комментах к видосу столько говна польется, хайпа словим.
— И хрупкому омежке, конечно, никто не поддавался.
— Слышь, ты чего, сомневаешься во мне, что ли? Ну так обмазывайся вазелином и залезай сюда, щас я и тебя нагну.
Паша посмотрел на него хмуро, отвечать ничего не стал. Юрка еще заржал противно так, стекая плавно по бассейну вниз — одни коленки теперь торчали. Народ в комнату потихоньку потянулся обратно, но все занимали диванчики подальше от огороженной зоны — боялись повторить пример Илюхи и наебнуться на скользком полу.
Покосился снова в сторону бассейна — Юра лежал на животе, сверкая голой жопой и лениво попивая пивко. Хрупким омегой, его, конечно, назвать было сложно. Высокий, забитый весь, усато-волосатый и без каких-то типичных омежьих повадок.
Когда они впервые встретились, Паша его вообще сначала за альфу принял. Запаха не было — приличные люди без подавителей на улицу не выходили — вел тот себя как свой пацан в компании. Это была первая Пашина съемка в роли оператора у Забитых, попал туда через знакомых. Не совсем его тема, от татух он никогда не перся, но бабло было капец как нужно. Опыта было предостаточно — он еще с колледжа в Казахстане хорошо снимал и монтажил. Приперся на студию прям весь из себя профессионал, терминами сыпал. Еще бы кого это волновало — никакого плана у мужиков не было, записывали все как шло.
Первая съемка была скорее первой пьянкой. Там была репетиция Юркиной группы, на которой торчала куча людей, и позвали несколько тату-мастеров. Паша снимал крупным планом, как Юрцу кололи какую-то срань, когда вдруг потянуло острым омежьим запахом. Таким ярким, мускусно-сладким, в голове проносился миллион сравнений, но Пашиной фантазии хватало только на описание букетов с бутылок вина — кисловатый привкус, цветочный аромат, отлично подойдет к рыбе. Паша оглядывался удивленно — ближайший омега сидел в метрах пяти от него на диване, а пахло же рядом. Тогда только перевел взгляд на Юру — тот нахмурился, кусал губу. Вспотел весь от боли, и запах пота перекрыл все подавители.
Пацаны над ним потом долго ржали, ну понятно, для них-то этот ебанутый омега новостью не был. А Паша залипал безбожно, наблюдая как сквозь Юрины маски протекает что-то искреннее и настоящее, как за показной грубостью прячется что-то нежное.
Сейчас это нежное говно вытянулось из бассейна, перехватило Пашу за лодыжку ловким движением.
— Херли ты творишь? — возмутился Паша, чуть не уронив себе на голову свет, как раз раскручивал винты же.
— Пашка, а хочешь еще пива? Или коньячком тебя угостить?
— Хочу закончить работу и домой поехать, у меня завтра последний экзамен.
Уголки Юриных губ поползли вниз, он нахмурился весь — типичная картинка омежьей тоски и печали, вот сейчас его ни с кем спутать было нельзя.
— Юра, скажи лучше сразу, чего тебе надо, — поджав губы, сказал Паша, прекрасно понимая, что его на что-то хотят развести.
— Вот мужики сейчас отмоются, а мне-то сложно самому будет… — жалобно начал говорить он.
— Юра, нет, — отрезал Паша, снова переключаясь на работу.
Завернул технику в целлофан, отнес в угол, в машину уж кто-нибудь без него погрузит. Вернувшись к бассейну, поймал Юрин печальный взгляд. Тот улегся грудью на бортик бассейна, болтал в воздухе почти пустой бутылкой с пивом.
— Ну, а кого мне просить? Девочек привлекать неудобно, альф неприлично, — грустно продолжил он.
— Я так-то тоже альфа, Юрочка, — недовольно выдавил из себя Паша.
Поймал очередной несчастный взгляд, почти сдался. Понимал, в принципе, почему именно на него Юра насел. В начале их неловкого алкогольного знакомства у них завязалось что-то вроде отношений. Хотя вот как раз последнее слово использовать было нельзя, именно из-за него Пашу нахер и послали. Он-то хотел как по классике, не просто ебаться, на свидания водить и ухаживать. Добиваться омегу, который так сильно понравился, а не просто трахать молча в подсобке, пока ребята готовятся к съемкам.
Юра же наотрез отказался, ржал еще обидно прямо в лицо. Говорил, что секс хороший, а больше ему ничего и не надо. Топил, короче, за концепцию свободного и независимого омеги. Они ругались, потом снова трахались, но Паша постоянно чувствовал какую-то неудовлетворенность. Эти недоотношения выматывали ему все нервы, поэтому спать они стали все реже. Потом он нашел себе девушку, милую Анечку, которая училась с ним на одном курсе, и все их с Юрой развлечения свелись к нулю.
Паша сначала думал, что теперь с ним станет сложно работать, но ничего подобного. Он пропал в новых чувствах, о старых почти не вспоминал. Юра не был блядью, не прыгал с члена на член, отношения на работе вообще предпочитал не заводить. Конечно, иногда позволял себе капризничать и выделываться, но это было нормой, Паша прекрасно его понимал.
— Понятно, все мужики поедут в бар бухать, а я домой отмываться, — печально протянул Юра.
— Зато останешься приличным омегой, — не удержался от сарказма Паша.
— Ну пиздец, ну я же не прошу жопу мне намывать, — продолжил бухтеть Юра.
— Ладно, — вклинился Паша, прекрасно понимая, что отмазаться все равно не получится.
— Просто спину и шею, где я сам дотянуться не могу… в смысле ладно?
— В смысле я тебя отмою, но только спину. Договорились?
— Спасибо, Паш.
Юра заулыбался весь довольный, от него прям потянуло какой-то приятной энергией. Заорал на Диму, требуя принести себе еще пива, развалился снова в бассейне по-царски. Паша старался на него не смотреть и не принюхиваться — вообще дыхание задержал, потому что в нос пробивались знакомые нотки. Солома, яркий солнечный день и виноград. Следовало отмыть Юру хотя бы ради того, чтобы он перестал так сильно пахнуть.
Мужики вывалились из ванной только через полчаса — ржали как черти, все красные и мокрые. Паша к тому времени уже закончил с техникой и болтал с Алинкой, которая поблагодарила его за помощь, тоже навернул бутылочку пивка. Юра успел уже четыре уговорить, сам из бассейна выбраться не смог, поскальзывался постоянно. Пришлось его вытаскивать за руки, Юрка ржал как мудак, пока катился гладко по полу.
Паша сам настроил воду, специально включил похолоднее. Втолкнул туда Юрку, тот заохал весь, растирая тело руками, потянул тут же вниз нелепые зеленые труселя. Паша старался на него не смотреть, стянул с себя футболку тоже, не хотелось промокнуть.
Юра намывал себе лицо мылом, крепко зажмурившись.
— Сука, по-моему, проще побриться, — заворчал он, натирая свои усы.
— Ну брейся, дай я только тебе спину вымою, у меня так-то еще дела есть.
Он прислонился спиной к душевой кабинке, листал новости в телефоне — ничего запомнить не мог, залипал туда лишь бы на Юру не пялиться. Только сейчас до Паши начинало доходить, насколько тупой идеей было поддаваться на его уговоры. Пожалел зачем-то, теперь из-за этого страдать.
— Сейчас, погоди, дай волосы вымою. Хули ты воду такую холодную включил, я задубел уже весь, — Юра ворчать не переставал, намыливая усердно голову.
— Чтобы ты протрезвел немного и не выебывался, — хмыкнул Паша, уже убрал телефон и пялился теперь на мыльную Юрину спину, которая вся мурашками пошла. Бледная, сам весь тощий был — лопатки выпирали. И, что самое удивительное, чистая. Не успели забить еще ни в каком пьяном угаре.
Юра все-таки догадался прибавить горячей воды, причем от души так, кабинка мигом запотела. Налил на мочалку много геля для душа, вручил ее Паше. Развернулся после этого спиной, уткнулся лбом в стену, прогибаясь несильно. Такой пиздец, смотреть было сложно, не смотреть было нельзя. Паша никак не мог понять, зачем вообще согласился на эту херню.
Сглотнув тяжело, Паша намочил мочалку посильнее и прошелся одним слитным движением по позвоночнику — от шеи прямо до копчика. Юрка завозился, пытаясь устроиться удобнее, лица своего не показывал.
Как и ожидалось, вазелин ни хрена непросто было отмыть. Паша тер спину перед собой до красноты, постоянно промывая мочалку, сам успел намокнуть. Дошел уже почти до жопы, когда химический аромат мыла перебил другой, куда более знакомый.
В горле мгновенно пересохло, думать вообще стало сложно. Паша всегда считал себя благоразумным альфой, который редко идет на поводу у инстинктов и может нормально думать и реагировать даже во время течек. С Юрой это все почему-то не работало.
— Юра, — с возмущением сказал Паша, тяжело вздохнув.
— Бля, Пашка, прости, — Юра обернулся через плечо, улыбнулся слабо. — Чего-то столько дел с организацией евротура привалило, не трахался нормально уже пару недель.
Отвечать Паша ничего не стал, начал только тереть спину усерднее, надеясь сбежать отсюда поскорее. Разве что глянул невольно на вставший Юрин член, сжал тут же зубы с силой, пытаясь прогнать горячую волну возбуждения, что у него самого по животу прокатилась.
— Сейчас пойду с мужиками в бар и сниму кого-нибудь, а то как я с вами поеду через неделю? — Юра нервно оборачивался каждую секунду, продолжал облизывать губы бесконечно. — Найду какого-нибудь здоровенного альфу, бля, знаешь, огромного такого, волосатого. Сука, чтобы всю ночь ебал и болело потом с неделю, прям хочется, сил уже нет.
Паша правда не хотел этого делать. Собирался домыть и уйти, не его дело вообще, с кем Юрочка ебется в свободное от работы время. Но стриггерило, он рванулся вперед, жестко прикусывая зубами загривок. Юрка умолк мгновенно, обмяк весь — ну привет животным инстинктам, которые тот так ненавидел. Пашу же совсем повело, вгрызся зубами сильнее и зарычал тихо, искренне сейчас жалея, что каким-то далеким предкам клыки и хвосты оказались не нужны, ограничились рудиментарными огрызками. У дяди Дарвина точно было этому объяснение, но, в принципе, Паша верил и хуете про инопланетян, в которой объяснялось, почему у них вдруг образовалось три пола, в отличие от всего остального животного мира.
Так тянуло прокусить кожу до крови, подчинить себе. Что возомнил вообще этот тупой омега, раз решил так свободно рассказывать о каких-то других своих отношениях. Когда Паша был рядом, когда всегда хотел помочь и за полгода так и не перегорел со своими тупыми чувствами. Противно было услуживать омеге, которому от тебя только член был нужен, но Паша все равно старался, ничего не мог с собой поделать. Поддавался на каждую тупую идею, бегал следом как влюбленный щенок.
Он сжал зубы сильнее — Юрка застонал еле слышно, закатил глаза. Нужно было уйти, попытаться забыть обо всем. Только у Паши все инстинкты обострились и вопили — нельзя было убегать, позорно это было бы и тупо. И дело ведь было не только в том, что когда-то этот омега его нахер послал, или что Юра пах сейчас так охуенно. Главной проблемой было то, что у Паши рядом с ним мозги напрочь отключались.
Паша прошелся с силой по его бокам — пальцы скользили от вазелина, было противно. Промок уже насквозь сам, но все равно шагнул вперед, выключая воду, только после этого отпустил загривок, притираясь тут же всем телом и утыкаясь носом во влажные волосы.
Застонав тихо, Юра хотел развернуться. Паша ему не дал, удержал пальцами за плечи, но тот все равно пытался вертеться.
И вот это был тот самый момент, когда нужно было уходить. Сознание немного прояснилось от гормонов, Паша четко понимал, что повелся на абсолютную глупость.
— Стой, блять, ровно, — сквозь зубы выдал Паша, старался сейчас даже не дышать. От омежьего запаха голову напрочь сносило, замыкало какие-то соединения. Мир сужался, не давая разделять секунды, сложно было вспомнить о том, что ничего из этого делать было нельзя, или что через неделю их ждал длинный европейский тур Забитых, а если сорваться сейчас, то все пойдет по пизде и дальше. Они не трахались уже полгода, хоть и хотелось безумно, Паша всегда останавливал себя. Потому что так хреново было с омегой, который тебя отверг когда-то, так от этого голову сносило.
— Пашенька, пиздец, — Юра завозился неловко, прогнул спину сильнее, пытаясь притереться ближе. — Сука, блять, сделай уже что-нибудь.
Паша хмыкнул негромко, уткнувшись носом ему в шею, облизал широко. Столько всего хотелось сейчас, но он останавливал себя и так уже натворил херни. Не хватало еще, чтобы они потрахались в тесной кабинке на этой задрипанной студии. Юрка замычал тихо, когда Паша огладил его широко ладонями по спине, добрался до задницы. Легко вошел двумя пальцами внутрь — Юрочка потек уже весь, можно было просто брать и ебать. От одной мысли в паху тянуло так сладко, но вместо этого Паша обхватил свободной рукой его член, принялся надрачивать быстро.
Тянуло шептать на ухо тупые признания, но нельзя было, и так уже оказался на самом дне. Паша дрочил в ровном темпе, только один раз позволил себе пожевать его мочку уха — Юрка уже затрясся весь, откинул голову ему на плечо. Ресницы влажные и слипшиеся, взгляд осоловевший. Так приятно всегда было доставлять Юрочке удовольствие, тот всегда был таким податливым и хорошим, пусть и выебистым временами.
Юра тихо застонал на одной ноте, дырка начала судорожно сжиматься вокруг Пашиных пальцев. Он облизал Юрины губы ласково, тут же целуя глубоко, чтобы тот не орал слишком сильно. Он же тихим быть не умел, всегда кричал от души, наслаждался удовольствием безо всякого контроля.
В голове шумело, Паша снова выкрутил кран, чтобы отмыть руку и стену от спермы. Юра тут же закрыл воду обратно, бухнулся нелепо на колени, завозившись с ремнем на его джинсах.
— Юрочка, не надо, — прошептал Паша, но вопреки своим словам продолжал наглаживать его по мокрым волосам.
— Как не надо? — расстроился Юра, уже расстегнув болты на его ширинке. — Так хочется, ебнусь сейчас. Можно же? Ну можно, Паш? Пожалуйста.
Слов никаких не оставалось, Паша только сглотнул судорожно, кивая. Юре большего и не требовалось — он потянул его джинсы с трусами вниз, обсасывая быстро головку. Наклонился ниже резко, облизывая яйца несколько раз широко, Паша невольно его за волосы схватил, хоть и ненавидел такую грубость. Хотелось перехватить пальцами за шею, насадить на член до горла. Паша же только гладил ласково по голове и стонал, плавился от уже давно позабытых ощущений.
Юра сосал хорошо, он вообще в сексе всегда целиком отдавался, границ никаких не знал. Громкий, яркий, а пах при этом так, что в голове никаких мыслей не оставалось. И сейчас брал в рот глубоко, смотрел еще снизу-вверх этими блядскими темными глазами. Паша ненавидел самого себя, из-за того, что снова поддался на эту тупую уловку, но так хорошо было, терялось за этим все на свете.
Оргазм подкатывал мягкими волнами, он никак не мог отвести взгляда от Юрочки. Тот ощупал пальцами набухающий узел, подался вперед почти до упора. Понятно, что целиком бы в рот не влезло, но даже от этой попытки в голове засверкало что-то яркими звездами. Паша спустил ему в глотку, предупредить не успел. Стыда за это никакого не испытывал, какое уж там.
Помог подняться Юре с колен, полез неловко целоваться. Хорошо сейчас было, пусть немного холодно и противно от вазелина, которым Юра его всего перемазал. Целовались ласково с минуту, пока Паша не начал его отпихивать. Снова включили воду и деваться тут уже было некуда — он намывал Юрку мочалкой осторожно во всех местах, тот балдел молча, только шею выгибал. Понятно, чего ему было болтать, добился уже своего, сука такая.
Паша вытирал свои влажные волосы полотенцем, пытался придумать, что будет отвечать на подъебки ребят — вряд ли те вдруг решат прилично промолчать. Ничего хорошего в голову не шло, все еще был полупьяным от этого неловкого секса. Кончил сейчас так ярко, давно у него такого не было, а еще этот Юркин запах, который все вокруг собою заполнил, думать не получалось.
— Ты же поедешь с нами в бар сейчас? — лениво поинтересовался Юра, когда наконец закончили с мытьем.
Сидел в углу, зашнуровывая кеды — хорошо, что Паша догадался принести ему одежду сразу. Сверкал глазами довольно, расслабленный и красивый, в сердце от этого что-то шумело противно.
— Не, Юр, я же говорил, у меня завтра последний экзамен, — Паша натянул на себя футболку, повесил полотенце на сушилку. — А вечером надо к Анечке заехать, пару вещей к ней закинуть.
— Съехаться решили, что ли? — лицо у Юры с расслабленного сразу переключилось на злое. — Ну поздравляю, хули. Ты и в загс ее сразу тащи, гражданство получишь, удобно пиздец.
— Юра, — Паша поднял руки в примирительном жесте. Собирался уже рассказать, что вещи надо закинуть потому что они с Анютой расстались две недели назад, но не успел, у злого Юрки хлебало не закрывалось вообще.
— Ты только сейчас подавителями обрызгайся, а то от тебя же омегой несет. Поймает тебя на измене и пошлет нахер, — тот продолжал бухтеть.
Паша смотрел на его растерянное и злое лицо. Вспоминал невольно классическое Сюткиновское «бей омегу по ебалу». То есть Паша бы себе в жизни такого не позволил, но, сука, вот сейчас был повод. Потому что Юра выебывался невозможно, так хотелось отвесить ему леща, чтобы заткнулся уже наконец.
— Мне кажется, что это не твое дело, Юрочка, — Паша пытался говорить невозмутимо.
Отвечать ему Юра ничего не стал — вывалился за дверь, потыкав напоследок средним пальцем в лицо. Паша вздохнул тяжело, пытаясь хоть как-то собрать остатки себя. В душе понимал, что бежать надо было от этого омеги быстро и далеко, внутри плавился весь. В носу и во рту оседали остатки чужого запаха — белое сухое вино, пьянило сейчас так сильно. Цветочный аромат, мягкий привкус. В голове еще звенели Юркины тихие стоны, под пальцами чувствовалась гладкая кожа.
Паша размял шею с силой, прогоняя все ненужные мысли. Как бы ни было хорошо с Юрой, как бы ни тянуло к нему сильно, оно все того не стоило. Паше мало было одного секса, ему надо было больше, а значит, все его попытки построить отношения изначально были обречены на провал. Так что надо было забыть обо всем этом дерьме, взять себя в руки и делать вид, что ничего не происходит.
Оставалось только придумать, как пережить грядущий европейский тур Забитых и не поехать при этом кукухой. Пятеро альф и двое омег в небольшом автодоме — звучало как неплохое описание для порнофильма, Паша такое на порнхабе точно не пропустил, глянул бы хоть краем глаза. Через неделю самому предстояло в таком участвовать, и до этого Паша думал, что похерит там только печень. Сейчас опасения стали куда более серьезными — как бы ему не проебать там всю жизнь.

2.

— Жеваный крот, ну Дима, бля, — застонал Кикир и застучал ладонью в тонкую перегородку, что отгораживала импровизированную кухню от биотуалета.
— Терпите, суки, — только и раздалось приглушенно в ответ.
Следом раздался громкий звук пердежа, и по автодому прокатилась новая волна сочного аромата говна. Юрка вздрогнул весь, зажал рот руками. Сдержался, не блеванул — полез вместо этого открывать окно, высунув туда голову. На улице уже ночь стояла, было весьма прохладно, но от свежего воздуха все немного приободрились.
Биотуалет в автодоме был вещью довольно удобной — только проектировщики явно не рассчитывали, что в нем будет дристать здоровенный альфа. Димка догадался поесть какого-то дерьма на заправке, живот скрутило мгновенно. Первый его заход в туалет они как-то выдержали, несмотря на чувствительное обоняние. Второй уже был больше похож на химическую атаку — Паша был готов на ходу из машины выбрасываться.
Окно пришлось закрывать — дуло на полном ходу неимоверно. Димка уже выбрался из туалета, закрыв нос футболкой, разбрызгивал вокруг себя освежитель воздуха, и от этого становилось только хуже. Стал принимать ставки на то, кто из нежных омежек блеванет первым — за что получил от Сашки по яйцам и умолк ненадолго.
Стратегический совет решил, что надо совершать незапланированную остановку на заправке, чтобы проветриться и дать Диме продристаться до конца. Таблетками они его вроде накормили, пиво отобрали, но скрутило сильно — разнылся весь, что терпеть уже не может. Судя по навигатору, до заправки оставалось всего два километра, поэтому пришлось использовать силовой прием и не пускать этого мудилу снова в биотуалет.
Как только припарковались, народ вывалился наружу, отпихивая друг друга локтями. Паша вдохнул с удовольствием свежий воздух, стрельнул тут же у Андрюхи сигарету — свои забыл внутри, возвращаться туда совсем не хотелось. Окна и двери все открыли, устроили глобальное проветривание, а Диму отправили срать на заправку.
Паша растер глаза пальцами, заржал негромко над чужой шуткой. В голове шумело от алкашки, часы показывали половину второго. Приехать в следующий город они должны были не раньше десяти, но устал как собака, сказывались предыдущие бессонные ночи. Алкоголь, потом еще больше алкоголя — евротур у Забитых оказался вообще не про татуировки.
Концепцию ребята придумали простую — одна страна, один город, одна татуировка. Казалось бы, что тут могло пойти не так? Звучало как отличный план на европейские каникулы, плюс Паше за все это и бабла должно было прилететь. Нужно только бегать за этими дураками с камерой и снимать, как те портят себе шкуру.
Подвох Паша почувствовал еще до того, как они официально начали съемку. Где-то на том моменте, когда из машины Кикирона в автодом перегрузили три ящика с пивом. И это не считая, сколько бутылок «тру рашн водка» было припрятано в качестве подарков.
Юрка их приезд пропустил, разбирался с чем-то внутри тату-студии. Когда выскочил, затирал что-то Андрюхе веселый, улыбался довольно. Заметил на улице Пашу и поменялся разом в лице, будто бы привидение увидел. Бросился к нему тут же, начал бухтеть недовольно, даже не поздоровался ведь, мудила.
Он тогда наклонил низко Пашу за шею к себе, ощупывая затылок, громко возмущаясь о том, куда тот дел свои волосы. Надеялся, вероятно, что Паша достанет их сейчас из кармана и прицепит обратно на голову. Услышав в ответ простое «ну постригся, бля, нельзя было?» Юрка сначала разозлился, потом расстроился, затем снова разозлился.
Паша такой реакции на свою новую стрижку никак не ожидал, ржал только в ответ. Весь прошлый год отращивал волосы, приходилось уже в хвост забирать, а тут чего-то надоело так сильно, он пошел накануне поездки в парикмахерскую и состриг все к хренам. Не под ноль, конечно, просто чтобы не трясти грязными патлами в дороге.
Не думал, что Юрка в ответ на это разобидится и заговнит сильно. Устроил показательный игнор на два дня — замечал Пашу только для того, чтобы отвесить какой-нибудь ехидный комментарий. На пересечении границы Беларуси им надо было отправить двоих ребят на поезде — по закону в автодоме больше шести человек находиться не должно. Паша должен был ехать следом и снимать их пьяные подвиги, но Юрка так развыебывался, любо-дорого посмотреть на это было, пришлось с ними Ване прокатиться.
После этого спектакля даже Андрюха к Паше подошел, интересуясь ненавязчиво, чем таким он Юрочку обидел, и откуда все эти истерики. Паша честно признался, что его единственной виной была новая стрижка, на что Старый ржал долго. Оба понимали, что такая поездка с двумя омегами под боком будет полна каких-то странных заебов.
В принципе, Пашу все устраивало. После происшествия на съемках вазелиновой битвы он Юру немного сторонился, пытался игнорировать вне работы. Сорвался тогда, сейчас было невыносимо за это стыдно. Будь ты хоть трижды разумным человеком, инстинкты все равно иногда брали свое. Ну случилось так, не сдержался — Паша все-таки был альфой, сложно было просто стоять и слушать, когда бывший объект твоего краша рассказывает, как и с кем хочет потрахаться.
Думать о том, что во время тура, наверное, придется увидеть это своими глазами, Паша не хотел. Вроде внутренне подготовился, настроил себя на такое говно, но все равно немного злился, когда рисовал в голове очередную картинку. Легко было на людях делать вид, что отпустил все и забыл, а внутри-то все еще не отболело.
Так что ситуация Пашу вполне устраивала. Юра на него надулся и игнорил — матерные и обидные замечания не в счет, Паша научился их не замечать уже давно. Операторов у них в команде было двое — он и Ваня Рудбой — так что проблем никаких не возникало. Ваня жрал Юркино говно, Паша бродил за Кикиром. Тот тоже был ебанутым омегой, такой весь независимый и вроде как свой мужик. Только работать с ним было гораздо проще. Может, потому что Сашка выебывался меньше и вообще старался всегда и везде быть милым. Может, потому что Паша вообще никак на него не реагировал. Ну омега, ну пахнет, не привлекал ведь абсолютно. Был своим пацаном, с которым приятно временами бухнуть.
В автодом ни у кого желания возвращаться не было, все ржали на стоянке. Паша проскользнул внутрь бочком, пока никто не видел. Внутри еще попахивало, но было уже весьма терпимо, особенно если ртом дышать. Всю эту ниндзя-операцию Паша провернул только ради того, чтобы успеть занять самое удобное спальное место — койку прямо над водителем.
Они, в принципе, все тут были мужиками высокими — даже омеги не отставали. Только Паша все равно оставался выше всех, преодолев красивую планку в два метра. Это и в обычной жизни часто мешало, а в условиях их автодома вообще было капец неудобно — на лбу и так уже назревал шишак. Надо было постоянно нагибаться, но главный пиздец был со сном: на одноместных койках в конце машины он не помещался нормально даже с подогнутыми коленями.
Самым козырным спальным местом была двуспальная кровать над водителем — на ней можно было хоть немного наискосок вытянуться и не поджимать ноги сильно. Была еще койка в центре, где столик в кровать переделывался, но там каждое утро кто-то норовил сесть тебе жопой на лицо. Только Паша был не один такой умный, кто хотел в удобную кроватку — вот и пришлось подсуетиться.
Он вжался жопой в стенку, закрыл с удовольствием глаза, игнорируя шум с улицы. От подушки неприятно пахло другим альфой, что, в принципе, отлично сочеталось с запахом говна, который так и не выветрился до конца. Паша забил на такие мелочи, его от пьяной пустоты отделяла только одна бутылка пива.
Мысли в голове смешались напрочь, сон накатывал неровными волнами. Он уже почти отключился, когда кто-то шторку у его кровати отдернул. Открыл глаза, заморгал сонно — рядом с ним Юра лежал, пялился в упор. Взгляд вроде не стеклянный, но упитый в край.
— Зачем ты волосы состриг? — невнятно промычал Юрка, наглаживал пальцами за ушами, массировал мягко. — Такие красивые были, пиздец.
— Юр, ну чего ты прикопался? — Паша снова закрыл глаза, пытаясь не показывать, как тащился от такой примитивной ласки. Хотелось откинуть голову назад и еще удобнее подставиться, но и так уже упирался затылком в стенку.
— Ну так жопа, я только сейчас увидел, какой у тебя носяра здоровенный, ты его всегда раньше за волосами прятал, — довольно забухтел Юра, притираясь ближе, даже коленку между ног засунул.
Паша засмеялся тихо, в полупьяной дреме не совсем понимая, где тут прятался подвох. Ему сейчас было хорошо, из головы напрочь вылетело, что Юрка говнил до этого пару дней и показательно его игнорировал. Хотелось зарыться лицом ему в волосы, потеряться в приятном запахе и уснуть.
И почти получилось ведь. Наеб Паша почувствовал, только когда Юра уже успел забраться пальцами ему в треники — наглаживал мягкий член через трусы.
— Хули ты творишь? — зло выдохнул он, перехватывая Юру за запястья и задирая ему руки за голову.
Тот, нисколько не стесняясь, прогнулся сильнее, потираясь размеренно бедром о Пашины яйца.
— Сам не догадываешься? — выгнулся уже весь, задирая голову назад и сглатывая шумно — Паша как завороженный следил за движением кадыка. — Поебаться хочу. Потрахаться. Чтобы ты меня поимел по-быстрому. Хотя на отсос тоже соглашусь, только с пальцами в жопе.
Юрка такой красивый сейчас был — в темных глазах прятался весь смысл ночи, губы влажные, шею подставил еще, так хотелось прикусить тонкую кожу. Раствориться в чужом дыхании и тихих стонах, чтобы тот сжимался снова на члене так тесно, а в конце не дать слезть с узла и слушать потом нытье Юрочки, которому было и плохо, и кайфово одновременно.
Картинки перед глазами стояли яркие и сочные, Паша чуть сам себе леща не отвесил. Член в штанах уже слегка окреп, неприятного запаха теперь вообще не чувствовал — только манящий и сладкий запах омеги, который наверняка уже был влажным между ног. Паша замотал судорожно головой по сторонам, отпустил тут же Юрины запястья.
На разговоры сил никаких не оставалось, запыхтел, молча пытаясь вылезти из койки и подышать свежим воздухом. Юра не дал, схватил тут же за плечи и потянул на себя. И ведь сильным был, даром, что омега, так просто из его хватки было не вывернуться.
Юра впечатался неловким поцелуем ему в губы, Паша только мычал в ответ, рот так и не открыл. Попытался отпихнуть мягко, в голове застрял этот тупой страх навредить, нельзя ведь было обижать девочек и омег. До последнего терпел, сорвался только когда Юра снова ему в штаны полез.
Зарычал негромко, обхватил шею рукой, надавливая под кадыком, а сзади впиваясь ногтями ему в кожу. Юра обмяк тут же, голову задирая, но понятно было, что скорее от удовольствия, а не подставляясь. Захотел бы что сделать, въебал бы просто с колена и не думал особо, Юрочка в этих вопросах редко стеснялся.
— Все? Успокоился? — зло спросил Паша, отпуская чужую шею.
— Успокоился, — послушно кивнул Юра. — Ты пиздуй, куда хотел, я тут сам спокойно подрочу. Понятно уже, что от тебя толку нет, проще было самотык прихватить.
В голове от злости уже шумело, Паша все понять не мог, почему вообще терпел рядом с собой этого выебчивого омегу. Который то игнорил его два дня подряд, то вдруг без объявления войны лез ебаться посреди какой-то задрипанной стоянки.
Паша стек на пол, зачесывая назад короткие волосы. Смотрел на Юру, который зажмурился крепко и поджал губы — уже засунул себе руку в шорты и принялся наяривать. Аромат дурил мозги, прямо рядом с открытой дверью машины мужики о чем-то шумно болтали. Нужно было выйти и посмеяться над какой-то сранью вместе с ними. Паша вместо этого выдернул Юрку из койки, схватил за ворот футболки сзади и потащил за собой на улицу.
— Томас? Пашка? — раздался сзади пьяный голос Кикира. — Вы куда?
— Щас покурим и вернемся, — дурно захохотал Юрка в ответ. — Надо обсосать пару вопросов.
Вслед им потянулись комментарии про то, как правильно и глубоко надо сосать. Паша утащил их обоих в угол стоянки, где было потемнее, фонарь там перегорел. Юра прислонился жопой к темному форду, смотрел нетрезвым взглядом.
Тянуло с ходу ругаться, мысли в голове никак не собирались. Паша достал последнюю сигарету из пачки, подкуривая, но Юра отобрал ее тут же, мазнув кончиками пальцев по губам.
— Юрочка, ты дебил? — спросил Паша, собирая по закромам все свое спокойствие. — Ты меня игнорил несколько дней, а потом тебе приперлось ебаться в машине, где еще четверо альф сидят?
— Ну так трое, Димка буквально просрал свое право быть крутым альфой, — хмыкнул Юра. — Так что тебя больше задело, что я тебя игнорил, или что вокруг еще мужики были?
— Ты нормальный вообще? Ты пах похлеще Димкиного дерьма, — проворчал Паша, стараясь не показывать, насколько точно тот попал с вопросом. Ему же пофиг было на игнор, не волновало ведь вообще.
— И чего? А то мы с ребятами никуда не катались до этого.
— На меньшее время, не в таком замкнутом пространстве…
— Бля, Паш, какой ты занудный.
Юра поморщился недовольно, потер шею пальцами. Такой странный в полумраке — будто бы трезвый, бесконечно далекий при этом. Паша старался не пялиться, но не получалось, терялся в собственных эмоциях и чувствах.
— Давай договоримся, что эта херня больше не повторится. Нам еще почти две недели вместе ездить, — выдавил сквозь зубы Паша.
— Окей, договорились. Завтра пойду в бар и найду себе там альфу…
— Юр, я не куплюсь на это во второй раз.
Паша вырвал у него из губ сигарету, воруя последнюю затяжку и тут же растаптывая окурок подошвой. В голове шумело от алкашки и злости, Юра стоял слишком близко — уже повод, чтобы ебануться окончательно. Почему они вообще сейчас этот разговор вели, если решили все между собой уже сто лет назад.
— Ты думаешь, что я тебя там соблазнить пытался, что ли? — Юра рассмеялся тихо, отлепившись от машины и подходя к Паше вплотную. — Мне надо было, чтобы ты спину от вазелина оттер. Хер знает, что ты там себе придумал и чего вдруг ебаться полез. Мне-то похуй, у меня никаких отношений нет, приятно было, что вспомнил ты обо мне через полгода. Поебались, забыли, я думал нормально сейчас об услуге попросить.
Слова в голове укладывались с трудом. Паша был уверен, что тогда в душевую после съемок его утащили с одним намерением. Сейчас уже начинал сомневаться. Юра же правда повода не давал после их финального серьезного разговора.
Происходящее вдруг резко начало казаться неправильным. Паша вспоминал события того дня, он же реально почти свободы не оставил, когда за холку прикусил — это на всех одинаково действовало. Понятно, что Юра мог бы все остановить, если бы захотел, не так его размазало. Тошно было в любом случае.
— Я с тобой спать больше не собираюсь, — выдавил Паша, делая шаг назад, неудобно было стоять так близко.
— Ну не спи, хули, — пожал плечами Юра. — Ты сам же сказал, что у нас там полный автодом альф.
— Вот и иди с ними ебаться, можешь хоть групповуху замутить.
Юра только хмыкнул в усы, показал лениво средний палец и ушел обратно в сторону машины. Паша следил за его пьяной походкой, чувствовал себя неуютно — не нужно было последнего говорить, но не выдержал уже просто, сорвался.
Думал, что Юра разобидится еще сильнее — за отказ и мерзкие слова. Вместо этого его следующим утром переключило как по щелчку. Игнор закончился, тот снова вел себя как обычно. Выебывался, конечно, временами, или лапал ненавязчиво, но это он со всеми так себя вел, был тактильным и вредным, ничего нового.
Паша же расслабиться не мог, все ждал подвоха. Который произошел этим же вечером — новые друзья с очередной тату-студии утащили их в бар. Паша отбился от общей компании случайно, познакомился с парой милых девочек в углу. Болтали, в общем-то, прилично: на самой грани между дружеским разговором и флиртом. Юра выплыл из ниоткуда с кривой ухмылкой и темными очками на глазах, плюхнулся с ходу ему на колени. Паша охнул невольно — Юрка все-таки был ни хрена не пушинкой. Ссадил его, конечно, с себя сразу, но девочки все равно слились минут через пять. И это они еще долго терпели тупое Юрино чувство юмора и то, как тот осторожно наглаживал Пашу по коленке.
Прошлый игнор уже вспоминался с тоской и завистью — насел на него Юрка плотно. Причем, бля, сложный был такой, никак не понять его было. То ластился, то огрызался, и все это без каких-то очевидных причин. Ныл, как ему сложно что-то делать, но, стоило попытаться помочь, ругался тут же громко, весь же из себя независимый омега. Один день отпугивал от Паши всех девочек и омег в баре, в другой сам устроил такое шоу, что до них полчаса доебывался какой-то турок, пытаясь на ломаном английском узнать, чей это омега и можно ли угостить его выпивкой. Скрылся, только когда Паша гаркнул на него нервно «ничей, блять» — для особой убедительности продублировав этот аргумент на английском, русском и казахском.
Не просыхали уже неделю, в голове из-за алкашки все события путались. И самое хреновое, понимал ведь, что капитулировал еще несколько дней назад. Никакие аргументы не выдерживали того, что Юрка снова был рядом, улыбался так ласково.
Они записывали днем, как Юрка пел какую-то песню, сидя на тротуаре с акустикой. С ужасным текстом, что-то опять про татухи и забиваться, пьяненький и в ноты не всегда попадал. Паша все равно залипал на него безбожно через объектив камеры. Такой красивый был, падла, искренний и настоящий. Никогда в жизни он до этого такого омеги не встречал, от которого мозги напрочь плавились.
Окончательно Паша сдался в один из ночных переездов. Они все намешали пиво с самогонкой и разбрелись по кроватям, но он мерз и никак не мог уснуть, кутался в тоненькое одеяло, ворочался с боку на бок. Ехали через какие-то горы, несмотря на лето ночью становилось уже довольно прохладно, а тут еще и печка начала выделываться — как только включали, в салоне начинало вонять чем-то сильно. В один момент у Паши в голове щелкнуло — альфы в принципе были горячее на пару градусов, спасибо каким-то выебонам физиологии. И вот если он сам так мерз, то как это двое их несчастных омег терпели?
Паша растолкал тогда мирно посапывающего рядом Старого — тот ни хрена со сна не понял, но на всякий случай согласился. Сашка с Юрой спали на двухместной койке внизу — прижались друг к другу тесно жопами, накрылись двумя одеялами сразу, но все равно стучали зубами. Паша и рад был бы устроить им веселый горячий бутер, обложив теплыми альфами с обеих сторон, но габариты койки такой спасительный план не позволяли. Поэтому вытащил несопротивляющегося Юрку из постели, подпихнул под жопу на верхнюю полку, оставляя Андрея согревать Кикира.
Забрался сам наверх следом, стукнулся больно коленкой при этом. Матерился тихо, пока не наткнулся на Юркин темный взгляд. Пьяный и внимательный — сжался весь в углу и пялился, падла такая. Стоило только Паше лечь рядом — забрался тут же сверху, засовывая ледяные ладони ему под футболку.
— Ох, бля, Юр, — Паша ойкнул как девчонка от холода, покраснел от этого неловко, хорошо, что в темноте не разобрать было. — Ты же тяжелый.
— Ща, Пашуль, согреюсь и слезу, задубел пиздец, — сонно пробормотал Юра.
Сжимал при этом еще бока холодными пальцами — одного этого хватило бы, чтобы перетерпеть все на свете, как же тот все-таки замерзнуть успел. Паша обхватил его руками сильно, прижимая к себе плотнее, погладил по голове ласково. Говорить Юра ничего не стал больше — посмотрел только непонятно, куснул мягко за подбородок, тут же укладывая обратно голову на Пашину грудь. От его волос пахло лаком и гелем, на ощупь были жесткие, но Паша все равно с удовольствием зарылся в них носом.
Минут через пять Юра засопел на нем расслабленно, у Паши к тому времени уже затекло все, что можно. Он перевернул их обоих осторожно на бок, стараясь не разбудить, обхватил снова руками. Вдвоем под одеялом было тепло и хорошо, об Андрюшу, конечно, так было не погреться.
Утром Саша долго благодарил Старого, который спас его от холодной смерти. Юра и слова не сказал — только хмыкнул непонятно, накачиваясь привычно пивом. Зато на съемке вел себя хорошо и не выебывался — чем не награда за ночные мучения?
Хотя, может, дело было и в алкашке. Накупленное в Питере пиво успело закончиться, хотя они еще даже до середины маршрута не добрались. А покупать что-то в Европе оказалось пиздец дорого, бюджет никак не тянул траты типа «нажраться в говнину».
Паша, в принципе, был только рад. С алкоголем у них пер откровенный перебор, уже даже печень начинала побаливать. Быть полностью трезвым в компании этих уебков было сложно, но и нажираться в сопли больше не тянуло. Поэтому Паша решил вечером воспользоваться разумным доводом — на следующий день была его очередь садиться за руль. Как только закончились съемки, он забрал свое и Ванькино оборудование, пошел отсыпаться в автодом, а ребята снова рванули куда-то пить.
Весь день шатались по Берлину, ноги гудели, но сна ни в одном глазу не было, спасибо похеренному режиму. Поэтому Паша разрешил себе одну баночку светлого пива и засел за ноут, надо было разгребать материал. Монтировать эту срань предстояло не ему, за что уже стоило поблагодарить всех богов, но все равно нужно было как-то систематизировать все говнище. Повырезать заодно самое неприличное и тупое — мало ли у этих мудаков возникнет желание это в серии включить ради хайпа.
В наушниках шумела музыка, увлекся работой весь, поэтому вздрогнул нервно, когда дверь хлопнула. В проходе показался взъерошенный Юрка со смятой пивной банкой в руке. Стоило, наверное, этого ожидать.
— Ты чего так рано? — немного нервно рассмеялся Паша, растерев глаза ладонью. Часы на ноуте показывали всего половину одиннадцатого — совсем не время для побега из бара.
— Да забыл утром татуху смазать, зашелушился пиздец, — Юра стянул с носа темные очки, бросил их на стол.
Встал раком, добывая из ящика свой рюкзак. Был еще при этом в своих тупых коротких джинсовых шортах, такое блядство, невозможно было не смотреть. Паше каждый божий день хотелось провести ладонью ему по бедру и забраться под джинсу, чтобы огладить жопу нормально.
Юра добыл из рюкзака заживляющий крем, плюхнулся рядом, сдвигая Пашу к самому краю. Завозился неловко, смазывая себе спину.
— Глянь, нормально? — спросил Юра, разворачиваясь к нему спиной.
Паша глянул на свежую татуировку — слово «нормально» сюда не подходило, такая срань все-таки, даже надпись до конца не набили. Впрочем, не ему было возмущаться, благодаря Юрочке на его теле тоже появилось много говенных татух.
— Заживает, — пожал плечами Паша, снова утыкаясь в ноут.
Юра рядом завозился неловко, допил залпом остатки своего пива. Впору было делать ставки, что ждало дальше: решительное наступление или долгая осада.
— Как материал? — ненавязчиво поинтересовался Юра, добывая себе из холодильника заначку холодненького пивка.
— Сойдет, — сухо ответил Паша. — Ты обратно не пойдешь, что ли?
— Не, пересижу пока тут. Там Кикир снял каких-то двух немецких качков, стремные пиздец. Они напоили его винищем, Саша сидел довольный и залипал на своего мужика. А дружок его мне сначала коленки наглаживал, а потом такой хренась — и уже языком в рот полез. Сука, все зубы мне облизал, мерзость такая.
— Зря ты, Юрец, вдруг это судьба? Выбрался бы из загнивающей России, гражданство получить мог.
— Ну ты и сука.
Паша засмеялся беззлобно, выключил ноут. Явно уже наработался на сегодня — нужно было позалипать в телефоне немного и ложиться спать. Следующие два дня надо провести за рулем, а все эти европейские дороги казались такими стремными, плюс здоровенная махина автодома. Паша, в принципе, в машинах чувствовал себя уверенно, но тут сомнения все равно атаковали.
— Чего, вообще не сработало, что ли? — расстроено спросил Юра. — Ты же так завелся тогда, я думал и сейчас поведешься.
— Я повелся, пошли искать твоего немца, начищу ему морду, — Паша подпер щеку рукой, смотрел насмешливо. — Зачем оно тебе надо, Юрочка?
Юра завозился неловко жопой на сидении, в глаза смотреть не хотел. Пришел сюда полупьяный, рассчитывал, что он снова купится на эту тупую разводку. А Паша ведь и купился на самом деле, такая ярость внутри бушевала. Не очень верил в существование этого немецкого качка, но уже хотел идти выяснить с ним отношения. Херли посмел трогать его омегу, нельзя такое с рук спускать.
— Не знаю, ты, бля, ласковый такой в последнее время, заботишься, даже когда я говню. Приятно же, ну, я забыл, как оно было, — Юра забрался неловко к нему на колени, приложился больно копчиком об стол, выругавшись себе под нос.
— Так я и без ебли о тебе заботиться буду, Юрочка, — выдохнул Паша в чужой рот, разглаживая пальцами ушибленное место.
— Без ебли же не так интересно, ну че ты, — Юрка прижался к его губам коротко, прошелся быстрыми поцелуями по лицу. — Одна неделя, ладно, Паш? Приедем домой и я отстану.
— Ладно, Юр, но у нас все равно не получится тут потрахаться, места мало и неудобно.
— В смысле мало? Можно стоя в конце, там места до пизды.
— Я так-то выше и сзади будет неудобно, а на руках я тебя не удержу, ты тяжеленный.
— Можно прямо так сидя, только штаны расстегни и член достань, можно сбоку… — взгляд у Юры уже совсем поплыл.
— Можно стоя на голове, — подсказал ему Паша, с трудом сдерживая улыбку.
— Да как угодно, — он выдохнул возбужденно Паше в ухо и тут же отпрянул в сторону, нахмурил брови обиженно. — Издеваешься, да?
— Немного, — честно признался Паша.
Тут же поцеловал, чтобы отвлечь, завозился с застежкой на Юриных шортах. Тот расслабился снова, целовал жадно, залезая глубоко языком в рот. Потирался еще пахом о Пашин живот, прижимался каждый раз все теснее.
— Все, слезай давай, ноги затекли, — Паша хлопнул Юру сильно по заднице, стащил на пол.
Стянул с несопротивляющегося Юрки шорты вместе с трусами, майку тот сам снял. Стоял сейчас перед ним полностью голый, закинул руки назад, прогибаясь — откровенно красовался. Сложно было на это не купиться, красивый все-таки омега был, складный, так и тянуло облизать каждую татушку на его теле, какой бы поганой она ни была.
Удобнее было опустить столик и разобрать кровать внизу, но Паша серьезно опасался, что вслед за Юркой в автодом вломится кто-то еще. Поэтому погладил его по животу нежно и помог забраться на верхнюю койку — там хоть занавеской можно было задернуться, какая-никакая, но приватность.
Юра прижался крепко сразу же, как только Паша наверх забрался, не дал даже шторку закрыть, все вылизывал шею настойчиво. Горячий и жадный, пах еще одуряюще так, пьянило от одного его присутствия. Сил на сопротивление никаких не было, оставалась только полная капитуляция.
Целовались жадно и пошло, Паша наглаживал Юрин член. Основательно и медленно — пальцами от яиц наверх до головки, массировал ее несильно и снова опускался вниз. У Юры в поцелуй пробивались тихие стоны, притирался всем телом.
— Хочешь, я тебя вылижу? — тихо спросил Паша, переместив руку на Юрину задницу, потирая пальцами мокрую дырку.
— Хочу, нет, не знаю, — растерянно простонал Юра. — Почему ты еще в штанах?
— Потому что у меня нет резинки, — честно сказал Паша, не давая снять с себя треники.
— Ты серьезно? — удивился Юра, отодвинувшись недалеко. — Поехал в Европу и не захватил гондоны? Казахскую популяцию расширять собрался, что ли?
— У меня был дежурный презик в кошельке, но я его Диме одолжил вчера, — прошептал он, снова оглаживая рукой задницу и надавливая пальцами на вход. Понимал, что бессмысленно сейчас объяснять Юре, что он так-то не ебаться сюда ехал, да и вообще никогда не любил одноразовый секс с омегами и девочками из баров. Тут проходила грань, за которой они переставали друг друга понимать.
— Пиздец, — выдохнул Юра, подаваясь назад и пытаясь сильнее насадиться на пальцы. — У меня в шортах лежит, сползаешь?
И Паша вроде понимал, что ревновать тут было тупо, Юрочка сюда шел с намерением поебаться. Все равно оскалился недобро, поймав довольный Юркин взгляд — нравилось ему внимание, любил дать повод для ревности, мудила.
Резинка нашлась в заднем кармане, Паша зажал ее зубами, стаскивая с себя штаны и трусы, чтобы не возиться с этим в ограниченном пространстве наверху. Когда залез обратно, Юрка выдернул презерватив у него изо рта, надрывая уголок и раскатывая резинку по члену. Поцеловал жадно и тут же завозился, разворачиваясь спиной. Судя по всему, из богато предложенного выбора они останавливались сегодня на варианте «сбоку».
Юрка сам подхватил себя под коленкой, поднимая ногу и раскрываясь сильнее, повел еще бедрами нетерпеливо так. Паша толкнулся вперед, въезжая одним толчком, уткнулся губами в чужую шею, застонали оба одновременно. Внутри было так тесно и горячо, Юрка еще сжимался хорошо на каждом движении, выгибал спину, стараясь насадиться сильнее.
Вроде и хотелось притормозить, растянуть удовольствие, но не получалось никак — толкался вперед все быстрее, покусывая нетерпеливо Юрину шею и вдыхая его тягучий запах. Юрка уже вспотел весь, выгнулся еще сильнее, закидывая руку назад и хватая Пашу за волосы, прижимая к себе ближе.
Паша придержал себя за основание члена, не выходя полностью, но и не толкаясь набухающим узлом, тупо было вязаться в таком неудобном месте.
— Бля-я, Пашуль, оставь, — простонал Юрочка так пошло и откровенно, сил ему сопротивляться никаких не было.
Толкнувшись вперед несколько раз резко, Паша зарычал тихо, спуская. Юрка сжался весь на узле, забормотал что-то абсолютно невнятное, задрожал мелко, кончая следом.
Паша очухался первым, завозился неловко, пытаясь устроить их поудобнее. Просунул одну руку Юрочке под голову, чтобы шея несильно затекала, погладил второй по животу, растирая сперму пальцами. Юрка подрагивал еще мелко, жмурил глаза.
От узла омегам и женщинам было столько же больно, сколько хорошо. Паша такую хрень понять не мог, знал только, как это охуенно, когда разрешают узел внутрь запихнуть — ничего с этим сравниться не могло. Неприятно, конечно, лежать десять минут в резинке, в которую только что спустил, но это напрочь перекрывалось Юркиными эмоциями.
— Нормально все? — тихо спросил Паша, потираясь носом о колючие короткие волосы у него на затылке.
— Ага, — выдохнул Юра, оборачиваясь неловко, чтобы поцеловать и тут же зашипел недовольно — дернулся на узле неаккуратно.
Они замерли в более или менее удобной позе. Юрка больше не двигался, лежал спокойно, дышал тихо. Паша кайфовал молча, прижимаясь к нему тесно, особенно остро ощущая узел, на котором Юрочка непроизвольно сжимался едва ощутимо. Гладил его пальцами по груди, задевал иногда короткими ногтями чувствительные соски.
— Слушай, если ты беспокоишься о том, что кто-то об этом узнает, то зря, — неожиданно выдал Юра, перехватывая крепко Пашину руку и сжимая пальцы. — Я честно отъебусь, и мужики ничего не расскажут, ваша эта типичная солидарность у альф и все такое.
— Нам точно сейчас нужно это обсуждать? — немного раздраженно спросил Паша, не хотелось рушить нежность и удовольствие от хорошего секса.
— А чего, с членом в жопе я только об этом говорить и должен? Какой у меня охуенный альфа, и елдак у него здоровенный, как же я жил без него столько времени…
— Как же ты заебал.
Паша повел бедрами на пробу, чувствуя, что узел начал спадать.
— Разберемся со всем, ладно? — он чмокнул Юру мокро в шею.
Тело тянуло приятной усталостью, но полез все равно вниз за рюкзаком. Душ найти было негде, так хоть обтереть себя и Юрочку салфетками, да забрызгать все вокруг подавителями запаха, а то ребята вернутся в машину и охуеют от аромата.
Утром проснулся рано, от того, что Юра ему руку на шею закинул, мешая дышать. Завозился неловко, сдвигая сонное тело — тот заругался невнятно, перевернулся на другой бок, снова засыпая. У Паши сна ни в одном глазу не было — выпил вчера мало, уснул рано. В мышцах тянуло усталостью, но скорее приятной: Юрочка развел его вчера на второй заход, предлагая опробовать удобные для этого автодома позы.
Паша накрыл его голую спину одеялом, выбрался неловко из койки, чуть не приложился макушкой о потолок. С удивлением обнаружил неспящего Кикира — тот сидел на краю нижней кровати, тыкался чего-то в телефоне.
Они договорились вместе сходить за кофе для ребят, но когда вышли на улицу, то Паша замер, тут же бросаясь обратно за камерой. Освещение было такое охуенное, делало эту небольшую грязную улочку филиалом рая на земле. Солнце ярко играло в Сашкиных кудрях, скрывая похмельную бледность и синяки под глазами. Они сняли интро за два дубля — отвесили друг другу звонкое пять и поперлись все-таки до ближайшей кофейни.
Когда возвращались назад, Саша перехватил его неловко за локоть в сотне метров от автодома.
— Слушай, я не знаю, что у вас там снова с Юркой происходит, — неуверенно начал говорить Кикир.
— Ничего не происходит, — тут же отозвался Паша.
— Не перебивай, бля, дай закончить, — забухтел тот в ответ. — Не мое дело, короче, но если ты снова его обидишь, то я тебе по яйцам въебу. Усек?
— Я его обижу? — удивился Паша. — А ничего, что это он меня тогда отшил?
Кикир посмотрел на него, подозрительно прищурившись, скрестил руки на груди. И выглядел еще как типичный омега, заставляя чувствовать, что где-то проебался, даже если Паша ни в чем не виноват был.
— Отшил? Это когда он тебе в рот смотрел постоянно, пиздел не затыкаясь и забил болт на свое правило не ебаться на работе? — с сарказмом спросил Кикир.
— Саш, там не так все было, — пожал плечами Паша.
— Ты приедешь в город и вернешься к своей девочке, а мне потом его успокаивать и не давать уйти в запой.
— Мы с Анютой расстались почти месяц назад.
— Да насрать. Я тебе нормально объясняю — еще раз обидишь моего братана, и я тебе всеку. Понял меня?
— Понял.
Кикир кивнул уверенно, удовлетворившись ответом, и почесал ровно вперед. Такой прям весь из себя боевой омега, палец в рот не клади — впору было удивляться, как они с Юрой такие уникальные друг друга нашли. Понятно, что новое поколение и эмансипация, все больше омежек топило за свои права, но эти-то двое все равно особенные были.
Проводив его взглядом, Паша пошел не торопясь следом, стараясь не уронить стаканчики с кофе — Сашок-то, понятно, только свой в руках нес. В это время дверь автодома распахнулась широко — наружу высунулся Юрка, зажав между зубов сигарету, и уже с бутылкой пива в руках. Немного помятый и похмельный, завопил на всю улицу, когда Кикира увидел, привлекая внимание редких прохожих.
Ебанутый омега, на голову ушибленный — безумный, открытый и честный. Красивый такой, что голову от него разом сносило. Паша понимал, что снова обожжется на этом дерьме, опять будет больно. Шел все равно как зачарованный на Юркин голос, не думая, что ждет впереди. Наверное, сейчас это не имело никакого значения.

3.

Торчали сейчас у кассы в макдаке, ждали, пока соберут их огромный заказ. Жрать хотелось всем, но топать до мака было лень — Юрка продул в «камень, ножницы, бумага», оказался крайним. Пашу идти никто не заставлял, но, конечно, он поперся следом. Чтобы просто вдвоем побыть, приватности в последнее время капец не хватало.
С одной стороны, радовало, что скоро все закончится, с другой, было немного грустно. Материал почти весь отсняли, оставалось только три дня на дорогу обратно, плюс финальная съемка. Весело было, шумно и так хорошо рядом с Юрочкой. А еще слишком много алкашки, последние дни вообще не просыхали, и тесный вонючий автодом, который пропах потом и ссаниной. Паша даже не мог сказать точно, в каком городе они находились. Страну, наверное, еще бы вспомнил, а дальше уже никак.
Две недели растянулись в голове на несколько месяцев. Существовали в отдельной вселенной, наверное, дома сложно будет влиться в обычную жизнь. Сейчас было плевать, Паша травил уверенно университетские байки, пытаясь развеселить сонного Юрца. Над историей про то, как комендантшу в общаге чачей подкупали, тот ржал почти до слез.
Заказ им выдал какой-то молодой и прыщавый альфа, который пялился на Юру украдкой все это время. Юра подмигнул ему развязно, когда еду забирал, под алкашкой его вечно тянуло на какую-то ерунду. Паша на это лишь глаза закатил, говорить ничего не стал, тот ведь наверняка только и ждал какого-нибудь проявления ревности.
— Меня так из-за самогонки из школы турнули, — доверительно поделился Юра, когда они вышли наружу.
Вручил пакеты со жратвой Паше в руки, подливал деловито себе алкашку в стакан с колой.
— Ну-ка, и что ты там устроил? — с искренним любопытством спросил Паша.
— Да, бляха, ничего особенного, — замялся Юра, пошел вперед по темной улице. Ровно даже, не шатался почти. — Я в десятый класс вообще не хотел идти, у меня с учебой как-то не перло совсем. Только на меня мамуля насела, типа, не руинь себе будущее, потерпишь два года и поступишь в универ, даже кому-то денег в школе дала, чтобы меня не вытурили раньше времени. А потом сентябрь, бабье лето — тепло было в Гатчине, прям хорошо так. Отмечали днюху одноклассника, тот проставился бутылкой самогона, из деревни привез. Хорошим, сука, сразу всем бошки снесло. К нам привязался один альфа с параллели, тоже накатил, а через минуту хренак — стянул с себя все шмотки и побежал голым вокруг школы. Ну и я за ним следом.
— Тоже голый? — Паша не выдержал, заржал громко, хотя до этого слушал внимательно.
— Так тепло же было, Пашуль! — засмеялся в ответ Юра. — Короче бежим мы, а тут из-за ворот выруливает директор школы. Гаркнул на нас, мы перепугались и остановились, а он с ходу ко мне пристал, типа не должен приличный омега себя так вести. Мне за этого приличного омегу так обидно стало, вот я и покрыл его хуями.
— Ну ты пиздец, Юр, — Паша потрепал его по волосам, отобрал колу с алкашкой, воруя глоток. — За это и выгнали?
— Вроде того. Этот мудак еще ментов вызвал, типа несовершеннолетние пьют, но там меня родаки отмазали. Из школы все равно ушел, на хер оно мне надо, я уж лучше побуду неприличным омегой, — буркнул Юра, забрав стакан обратно. — Вот херли если ты сейчас побежишь с голым хуем, то это нормально, а если я, то сразу неприлично и на костре таких омег сжигать?
— Если рассматривать все со стороны гендерных стереотипов…
— Бля, Пашуль, не нуди, — закатил глаза Юра.
— Лично у меня на твою голую жопу встает, поэтому я против таких пробежек.
Юра перехватил его тут же за плечи, целуя жадно. Толкнул еще к стенке, Паша чуть пакеты со жратвой не выронил. Прижимался сам тесно, перехватывая инициативу в поцелуе. Так хотелось обнять нормально, но руки были заняты.
— То есть у тебя встает, но не ебать меня два дня — это нормально?
— Слушай, Юр, я тебе уже много раз говорил, что не собираюсь трахаться при других людях, не прет меня эта тема.
— Как будто им не похуй, пьяные же все. И шторкой можно закрыться нормально.
— Твоя шторка запах со звуками тоже скроет?
Фыркнув недовольно, Юра отстранился и пошел в сторону машины. Типа весь такой обиженный и независимый, но бедрами при этом вилял как последняя сука. Все еще в этих коротких шортах, можно было во всей красоте оценить его жопу и длинные ноги. Паша сглотнул шумно, отлипая от стены и догоняя его в два широких шага.
Кукуху, конечно, сносило не только от алкашки. Они с Юркой снова начали трахаться, и это было покруче самой забористой наркоты. Держать себя в руках было сложно, но Паша старался как мог. Чем меньше дней оставалось до возвращения в Питер, тем становилось сложнее. Потому что Юра четко тогда сказал — вернутся домой, и все это закончится. Наверное, оно было к лучшему, проходить снова через тот пиздец, что у них был в первый раз, не хотелось совершенно. С другой стороны, Паша так терялся в самом себе, так перся от всего происходящего. Никакой другой омега его раньше с ума не сводил, никто больше не вызывал столько эмоций.
— Завтра что-нибудь придумаем, — пообещал Паша, притянув Юру за плечи к себе и поцеловав в висок. — Сам скоро ебнусь, клянусь, надоело, что ты каждое утро об меня стояком трешься, а сделать ничего нельзя.
Они зависли в ста метрах от автодома, целуясь голодно, внутри ведь так было не поразвлечься. Конечно, все там прекрасно понимали, что именно между ними закрутилось, но палиться лишний раз не хотелось. Куда проще было делать вид, что ничего не происходит.
Впереди послышались крики, и Паша задрал голову, игнорируя недовольное мычание Юры, которому хотелось еще целоваться. Дверь их автодома распахнулась, и из него кубарем вылетел Андрей, за которым выскочил Леха. Не первая попытка подраться за их поездку и даже не вторая — по синьке агрессивность у альф всегда росла, могли не поделить любую срань. Паша все равно бросился к ним, надо было разнимать мужиков, чтобы не светили потом в кадре разбитыми рожами.
— Леха, бля, очухайся, вы что творите? — Старый поднялся неловко на ноги, вытирая кровь с разбитой губы.
— Тебе сказали, что или последним в очередь, или не выебывайся, — непонятным голосом ответил Леша.
Драться вроде больше никто не лез, Паша застыл в метре от них, пытаясь оценить ситуацию. Леха говорил и выглядел так, будто бы успел бутылку чего-нибудь крепкого выжрать за время их отсутствия, вообще на себя похож не был. В это время из машины дотянулся острый и тягучий запах, такой ни с чем перепутать нельзя было — так мог пахнуть только омега, у которого скоро течка должна была начаться. В голове мгновенно сложилось два и два, Паша бросился внутрь автодома.
Там запах был еще ярче — его повело на секунду, щелкнул тумблер инстинктов. Рядом находился течный омега, которого хотелось до безумия, до ярких звездочек перед глазами. Надо было прогнать других альф, забрать себе и заставить орать на своем узле от удовольствия.
Паша въебал себе по щеке с силой, в голове немного прояснилось. Старался дышать ртом и не вдыхать запах носом, повело же сейчас как малолетку. На разобранной двухместной койке внизу лежал полуголый Саша, судя по виду, вообще невменяемый. Над ним навис Димка, уже без штанов, но еще в футболке. Паша схватил его за ворот, вытаскивая рывком из автодома, чуть не сбил с ног Юрку, который в это время залетел внутрь, но даже внимания на это не обратил.
Пропустил болезненный удар в живот, согнулся пополам. Перед глазами пелена стояла — инстинкты боролись с разумом. Паша никак не думал, что ему вообще придется участвовать в такой срани, как драка за течного омегу, пережиток времени, бля, пусть он даже и не ебать этого омегу хотел, а защитить. Дима сбил его с ног, они покатились по асфальту, сцепившись и обмениваясь редкими ударами. Возились неловко, Паша оказался сверху, бил по лицу размеренно.
— Пашка, остановись, ты его покалечишь, — Старый сзади схватил его за плечи, стаскивая с хрипящего Димы.
— Пусти, бля, я его сейчас разъебу нахуй, ему пизда, — Паша вырывался с силой, чуть не заехал со всей дури Андрею поддых. — Тварь, сука, убью к херам.
Андрей не давал выбраться из крепкой хватки, держал крепко, Паша расслабился показушно, надеясь, что тот отпустит и получится еще пару раз пнуть эту падлу по почкам. Только через секунду из автодома выскочил Юрочка.
— Отдай мне свою заначку, — сходу наехал тот на Андрея.
— Юр, слушай…
— Не буду, бля, я знаю, что у тебя отложено бабло на всякий случай, — Юра стоял, уперев руки в бока, такой злой и красивый. — Или ты мне его отдаешь, и мы спокойно с Сашей едем в аэропорт, либо я сейчас сажусь за руль и уезжаю. И мне вообще похуй, как вы будете выбираться из Европы без вещей, денег и документов — я с этими уебками и минуты больше рядом не проведу.
Андрей посмотрел на него тяжелым взглядом, говорить ничего не стал. Достал бумажник из кармана джинс, вынул оттуда тонкую пачку купюр из бокового кармана. Выхватив у него деньги, Юра скрылся снова внутри, ничего больше не сказав.
На земле тихо стонал Дима, Леха уже сидел, ощупывал сейчас пальцами разбитое лицо. Судя по всему, свежий воздух помог этим говнюкам очухаться. Сочувствия никакого к ним Паша все равно не испытывал. Не заслуживали его уебки, которые не могли себя в руках держать. В голове тупо стучала мысль, что в такой же ситуации мог оказаться Юрочка, они же постоянно куда-то вместе ездили, на съемки и выступления.
Внутри свербело все, очень хотелось поговорить со своим омегой и позаботиться о нем. Паша поперся внутрь машины на деревянных ногах, с порога услышал, как Саша смачно блюет в туалете.
— Вышел отсюда нахуй! — гаркнул на него Юра, высунув голову из тесной кабинки.
— Юра, послушай меня.
— Ты слова нормально понимаешь? Съебал отсюда, пока я тебе пизды не дал.
Драка еще и с Юрой — это последнее, что ему хотелось, тем более все равно бы Паша ему ответить никак не смог, пальцем бы не дотронулся сейчас. Вышел послушно из автодома, прислонился спиной к двери и закурил нервно.
— Давай я поеду с вами? Ну куда вы вдвоем? Тем более если у Саши сейчас течка начнется, — тихо сказал Паша, когда они вывалились в обнимку из туалета.
— Не начнется, я дам ему блокираторы, — буркнул Юра, усаживая мокрого Кикира на кровать.
— Юр, это все равно небезопасно.
— Куда безопаснее, чем ехать куда-то с кучей уебищных альф.
Юра скормил Кикиру таблетку, носился по тесному пространству, собирая их вещи. Саша вроде начал оживать — растирал лицо с силой, пах уже не так сильно. Внутри все равно еще витал этот тягучий аромат, от которого голову сносило, но Паша его уже почти не замечал, слишком был занят беспокойством за двух этих дурных омег. Нашел взглядом Андрея, который сидел на земле с красным от злости еблищем и курил.
Минут через пять на другой стороне улицы припарковалось такси. Юрка почти сразу вывалился из автодома, придерживая Сашу за талию, оба с рюкзаками на спине, не смотрели ни на кого. Паша поперся следом, держа безопасное расстояние в метр.
— Ты можешь хотя бы позвонить, когда вы доберетесь до дома? — попросил он, наблюдая, как Юра загружает вещи и Кикира в машину.
— Иди нахуй, — отрезал тот, залезая внутрь и посмотрев напоследок зло.
Паша проводил взглядом отъехавшую машину, зарылся пальцами в волосы, дергая за них с силой. Понимал, что Юрка просто перепугался, вполне нормальная реакция. Проще от этого не становилось. Вернулся к автодому, плюхнулся на асфальт рядом с Андреем.
— Чего, не разрешил он тебе ехать? — спросил он, подавая Паше пачку сигарет.
— Нет. Какой пиздец, почему ты меня не поддержал? Куда они поедут? — расстроенно сказал Паша. — Вдвоем, в чужой стране, жопа же.
— Может, где-то еще и правда будет безопаснее. Пошли спать, завтра со всем разберемся.
— Спать? Может, еще этих уебанов уложить рядом и одеялко им подоткнуть под бок? Ты серьезно сейчас?
— А чего ты предлагаешь? Ваня вернется только утром, машину все равно до Питера гнать.
Паша сплюнул на землю, поднимаясь на ноги и заходя в автодом. Проверил свои вещи — документы и техника убраны в рюкзак, там же пакет с грязной и чистой одеждой. Забрался наверх, задергивая за собой шторку, написал Юрке сообщение, попросив все-таки позвонить, когда они доедут.
Уснуть, конечно, не получилось. Слушал, как мужики заходили внутрь, переругиваясь негромко, укладывались тоже по кроватям. Смотрел устало в потолок, в голове на бесконечном повторе крутились события сегодняшнего вечера. Подсознание подсовывало все самые плохие варианты. Что бы произошло, если бы после мака они пошли куда-нибудь ебаться, Паша ведь уже почти предложил, на самом деле. Городок был немаленький, наверняка можно было найти какой-нибудь мотель без клопов. Андрей бы этих двух лосей остановить не смог, ментов вызывать в чужой стране — такое себе развлечение. Да и даже в толерантной Европе секс в течку — это никакое не изнасилование, потому что по факту омега или женщина были никак не против. А уж то, что эта срань от них не зависит, гормоны ведь, учитывалось слабо. Не дошел до больнички или не принял блокираторы — все, пиздец, сам виноват.
Проверял телефон каждые пять минут, Юра не звонил и не писал. Паша никак не мог забыть его лицо, когда тот с Сашкой уезжал — злое, но в это же время очень расстроенное и уязвимое. Больно было Юрочке понимать, что его близкие друзья, которым он доверял и с которыми работал, так его предали. Потому что гормоны гормонами, но ведь тот же Андрей смог сдержаться, да и Паша легко остановился, а эти два долбоеба не смогли. Потому что не хотели, потому что им было насрать — значения это не имело.
В телефоне осталось двадцать процентов зарядки, Паша решил не рисковать и полез в рюкзак, чтобы достать из него пауэрбанк. И, конечно, телефон зазвонил в ту же секунду, как Паша спустился вниз, грозя перебудить звуком весь автодом.
— Юрочка? — тихо выдохнул он в трубку, прижимая телефон к уху так крепко, как только мог.
— Пиздец, я не знаю, Кикир или половину курса забыл пропить, или это ебанный перебор с алкашкой, но блокираторы все только на время затормозили, у него сейчас опять прет, и это кошмар, — затараторил Юра в трубку слишком быстро, глотал половину слов. — Я думал, этот блядский таксист нас в лес увезет, пришлось водой из бутылки его обливать. И то мне казалось, что он меня выкинет и утащит Сашку, у него взгляд капец уже поплыл.
— Юрочка, остановись, — перебил Паша, у которого от нервов сердце в груди застучало слишком сильно. — Где вы сейчас? Скинь адрес, я вызову машину.
— Сидим в какой-то круглосуточной жральне, кассир на меня уже пялится, ты можешь приехать? — Юра все не мог успокоиться. — Я натер Сашку мылом и облил подавителями запаха, но еще час и уже и это не спасет, я хуй знает, страшно пиздец.
— Адрес, Юр.
Телефон забомбил сообщениями почти сразу после окончания звонка — Юра умудрился три раза ошибиться в написании улицы. Паша вызвал убер, тупо порадовавшись, что не успел пропить все деньги, да и на карточке заначку держал. Не такую как у Старого, конечно, тот деньги прятал на случай тюрьмы или крупной автомобильной поломки, но хоть что-то.
Андрей все это время тоже не спал — буравил Пашу взглядом с нижней койки, пока он по телефону разговаривал. Быстро обсудили ситуацию и решили ехать к ребятам вдвоем. Хуево, конечно, было бросать Ваньку с этими уебками, но выбора не оставалось. Тот сам решил уйти бухать со старыми знакомыми, может, если бы остался с ними сегодня, то всей этой хуйни не произошло. Или бы она стала еще хуже, но об этом Паша предпочитал не думать.
Добрались до места минут за двадцать. Заведение серьезным не выглядело, какая-то обычная забегаловка с закосом на сетевые рестораны: яркое освещение, красные столы, пахло жиром и пивом. Зайдя внутрь, Паша сразу выцепил взглядом Юрку и Кикира, сидящих в углу.
Юра тоже его увидел, заулыбался сначала весь, а через секунду улыбку будто бы смыло, лицо аж перекосило все от злости.
— Ты охуел? Ты зачем этого уебка с собой притащил? — Юра выскочил из-за стола, закрыл Сашу своим телом. — Я, блять, тебе доверился, о помощи попросил. Убирайтесь отсюда оба к хренам.
Паша выставил руки вперед в защитном жесте, обернулся нервно на Андрея. Не знал, как объяснить все нормально, никогда в жизни еще в такую дерьмовую ситуацию не попадал.
— Юр… — растерянно начал он.
— Ты сам сказал, что блокираторы не сработали, — перебил его Андрей, делая шаг вперед. — Чего ты еще предлагаешь? В больницу его отправить?
На словах про больницу Юра поморщился и отвел взгляд. Судя по его виду, аргументов против у него никаких не было, но все равно хотел продолжать спорить.
Течка для омег и женщин была штукой не очень веселой. Сильный гормональный всплеск, сорок часов блэкаута, когда сознание почти полностью подавлялось инстинктами. В принципе, если быть с альфой, то все проходило ровно и без эксцессов, для здоровья даже полезно. Не говоря уж про удовольствие, Паша всего раз был с кем-то в течку и, ну, эмоции тут описать нельзя было, с обычным сексом просто не сравнить.
Только если проводить все это дело без спаривания, то результат для организма мог быть самым печальным. Поэтому настоятельно рекомендовалось или обзаводиться партнером заранее, или же топать в больничку, где тоже было совсем невесело — сорок часов в специальном отделении под капельницей, где купировали только симптомы. И опять же непредсказуемые последствия для организма, врачи это подавлять так и не научились. Много омег и девочек предпочитали жить на блокираторах, чтобы не ебаться с кем попало. Паша знал, что Юра вообще ни разу ни с кем в течку не был, всегда гасил.
— Не надо в больницу, все в порядке, — подал тихий голос Саша, поднимаясь из-за стола. Весь мокрый, но сейчас очень красивый — волосы и кожа прямо светились мягко изнутри, изменился взгляд и даже голос, добавился к нему какой-то другой оттенок.
— В порядке? Ебаться в течку со Старым для тебя типа нормально теперь? — прошипел злобно Юра, разворачиваясь к нему всем телом.
— Ну, я могу и Пашу попробовать, понять хоть, чего ты от него так прешься, — Кикир рассмеялся, посмотрев на оскалившееся Юрино лицо, тот ведь даже зарычал тихо. — Да пошутил я, успокойся. Понял-принял, не рычи, братан.
— Дебил, — огрызнулся Юра, поджав губы обиженно.
— Я забронировал гостиницу рядом и вызвал машину, — подал голос молчавший до этого Андрей.
— Во, исполнительный продюсер о нас заботится. Герр Старый щас всех спасет, или, бля, где мы? Месье Старый? Дон Старидзе? — Саша заржал громко, растирая пальцами влажные глаза. — Пизда перед глазами плывет, сейчас упаду. Мы же в Италии? Синьор Томас, поддержите меня, пожалуйста, пока я не ебнулся на пол.
Юра подхватил его проворно за талию, потащил к выходу.
— Ты, Старенький, не подумай ничего, я с тобой ебаться буду только из жалости, — продолжал смеяться Кикир.
— Со мной все спят только из жалости, ничего нового, — поддержал его Андрей, копаясь в телефоне.
Машина уже стояла на улице, Старый залез на переднее сиденье, не помогая затаскивать Сашку внутрь, не хотел, наверное, ругаться лишний раз с обозлившимся Юрой. Тот даже на Пашу огрызнулся, когда он помочь пытался.
Юрка сидел между ними на заднем сидении, тормошил все Кикира, который поплыл уже пиздец. Так Юра откровенно нервничал и беспокоился, так Паше было его жалко. Он перехватил его за руку мягко, сжимая пальцы. Говорить ничего не стал, просто пытался показать, что все будет хорошо.
В гостинице с оформлением почти не провозились, милая девочка на ресепшене быстро оценила их проблему. Во многих заведениях предлагали особые номера для течных омег и женщин — комната с хорошей звуконепроницаемостью, куда подвозили еду по часам и не беспокоили лишний раз. Такой услугой многие пары предпочитали пользоваться, не всегда же удобно было дома развернуться на полную катушку. У кого-то дети, кто-то не один жил, а тут полное уединение на два дня.
Им с Юркой номер достался обычный — тесная комнатка с двуспальной кроватью и тумбочкой, на которой стоял старый телик. На окнах плотные темные шторы, на стене картина с сельским пейзажем, ничего особенного.
Паша очень устал, казалось, что ночь уже длилась бесконечно долго. Хотелось лечь в кровать и выспаться нормально, переварить события прошедшего дня как-нибудь на трезвую голову. Только сон ему в ближайшее время по ходу не грозил, Юрку перекрыло, и он не мог перестать бомбить.
— Сука, бля, пидоры, ненавижу, — возмущался он, мотался по тесной комнате из стороны в сторону. — Ты слышал это? Ну ты слышал, блять, они же уже очередь построили. Как будто там шлюха какая была, а не их старый дружбан.
— Юр, хватит, не все могут с гормонами и запахом совладать, — успокаивающе сказал Паша, следя внимательно за его перемещениями.
— Ты же не повелся, и Андрюха не повелся, хотя вас одинаково всех запахом ебашило, — зашипел Юра. — Хули ты этих тварей оправдываешь?
— Не оправдываю, Юр, успокойся немного.
— Нет, бля, послушай. Они заливали без конца, что им только татухи и музыка интересны. Такие все из себя защитники. Пиздели, не стесняясь — они же тупо вылезли на моем хайпе, словив удачно момент, когда у нас на КликКлаке миллионы просмотров поперли, и мои влоги распиарились.
Смотреть на это было сложно, Паша подтянул Юру за талию, усаживая рядом с собой на кровать. Тот продолжал беситься, но не сопротивлялся особо. Опять же простые инстинкты — перепуганному омеге хотелось, чтобы его защищали и берегли, близость альфы тут всегда помогала.
— И вот сейчас Сашка обязан ебаться со Старым, тупо потому что его блокираторы не сочетались с европейской алкашкой, — продолжал возмущаться Юра, но прижался при этом боком тесно, потерся щекой о плечо.
Паша обнял его крепко, прижимая к себе, погладил шею сзади. Сначала осторожно, а потом растирая позвонки и забираясь пальцами за ворот футболки, Юра выгнулся невольно, подставляясь под ласку.
— Слушай, Андрей просто хотел помочь, — Паша уткнулся губами ему в плечо, поцеловал мягко. — По-твоему, в больнице лучше, что ли?
— В больнице вообще пиздец, — выдохнул Юра. — Просто все альфы уебки, как же я заебался.
— Прям все? — Паша поднял тяжелый взгляд.
Потянулся вперед, чтобы потереться носом об его волосы, но тот вывернулся из неловких объятий, вскочил снова на ноги.
— Все, блять, ты думаешь, ты лучше? Тебя девочка в Питере ждет, а ты ебешься со мной все это время и делаешь вид, что все нормально, — снова заорал Юра, больно тыкая ему кулаком в плечо.
— Мы с Аней расстались еще месяц назад, я думал, что Саша тебе об этом рассказывал, — Паша потянулся вперед, перехватывая его за руки и поглаживая мягко. — Неужели ты думаешь, что я бы стал с тобой спать, если бы все еще с ней встречался?
— А чего нет? Ты без проблем меня кинул, как только ее встретил, тебя тогда ничего не беспокоило.
Паша не выдержал, вскочил тоже резко на ноги, зарычав громко, и тряхнул его за плечи. Юрка метнулся тут же в угол комнаты, отгораживаясь стулом, смотрел еще так зло и растерянно.
— Прости, Юр, я не хотел напугать.
— Ты и не напугал. Не хрен просто ко мне лезть.
Юра храбрился, это было понятно и очевидно. Паша отошел специально к двери, чтобы дать тому больше пространства. Так хотелось прижать к себе и погладить, успокоить этого дурного омегу, но лезть сейчас было себе дороже. Юрка зыркнул зло и прошел мимо, выбираясь на балкон, оттуда сразу потянуло сигаретами.
На часах уже было пять утра, Паша растер устало лицо руками. Слишком длинная выдалась ночь, ничего не соображал. Оставить все так не мог, свербело в одном месте. И желание защитить омегу, и потребность оправдать себя. Паша никак не чувствовал себя виноватым в том, что у них в первый раз ничего не вышло, поэтому поперся на балкон следом.
— Думаешь, тут можно курить? — спросил он, погладив осторожно Юру по плечу.
— Похуй, — тот вывернулся из-под руки, заходя снова внутрь.
Разговора, очевидно, не получалось, спорить сил никаких не было. Слушал, как Юрка чего-то шумит в ванной, сам поперся следом, когда он вышел оттуда. Умылся и отлил по-быстрому, даже зубы чистить уже было лениво. Чуть не наебнулся, запнувшись о кеды в коридоре — шторы были плотно задернуты, свет Юрка везде выключил. Он успел завернуться в плед с головой, лег на самый край кровати. Свернулся в клубок, поджимая ноги к груди, разве что плакат рядом не повесил, что ему обидно и трогать его нельзя.
Раздевшись быстро, Паша залез в постель, вытягивая Юру из пледа. Тот начал было ворчать и выворачиваться, но Паша ему не дал, рыкнув тихо. Зависли друг напротив друга, Юра нахмурился, буравил взглядом. Некоторые вещи все-таки гораздо проще было решать без слов — Юрка сам улегся ему на грудь, дождался, пока Паша укроет их обоих одеялом, и закинул сверху ногу, потираясь носом об шею. На языке вертелось сейчас много разного, как плохого, так и хорошего, но говорить Паша ничего не стал, поцеловал коротко в щеку и обхватил крепко руками, закрывая глаза и почти сразу проваливаясь в глубокий сон.
Утро наступило в час дня — телефон, забытый на полу в джинсах, зазвонил пронзительно громко. Пришлось вылезать из их тесного кокона, признавать, что новый день все-таки начался. В голове гудело от нервов и недосыпа, проснуться никак не получалось. На разговоры тоже особо не тянуло, обменялись парой ничего не значащих фраз, Паша вызвался геройствовать и принести им в номер кофе и завтрак.
Вернулся быстро, прямо на углу нашлась неплохая кофейня. Юрка сидел полуголый на постели, с красным лицом и мокрыми глазами. Только Пашу увидел и сразу же вскочил с места, скрываясь в ванной.
— Юр? — растерянно позвал Паша, поставив на стол стаканы с кофе и еду.
Тот выскочил наружу буквально через секунду, не любил Юрочка от проблем убегать. Был сейчас одновременно злой и расстроенный, носился снова по комнате туда-сюда, прямо как вчера ночью.
— Дима звонил, — выдохнул он, хватая со стола свой кофе.
Паша понимал, что ничего хорошего не услышит, но спросить все равно было нужно.
— И? — осторожно поинтересовался он.
— Извинился сначала, типа все это огромное недоразумение. Говорил, как сильно обо всем жалеет, типа алкашка во всем виновата. А как понял, что я ему ни хера не верю, и прощать им такое точно никто не будет, столько говна полилось сразу, — Юра все-таки застыл на месте, вцепившись с силой пальцами в свою шею. — И сразу мы с Кикироном тупые омеги, которые их только тормозили, видео у нас говно, тексты и музыку я пишу отстойные. По всему, сука, проехался, пока я его нахуй не послал и трубку не повесил.
— Ты же сам знаешь, что это херня, — успокаивающе сказал Паша, подходя ближе и поглаживая по спине.
— Знаю, бля, но чего делать теперь? У меня столько всего на этих говноедов завязано. Группа, канал, студия, мы же только раскручиваться с ними начали, — Юра окончательно расклеился, полез в кровать, накрываясь одеялом с головой.
— Не, даже не пытайся, — Паша стащил его на пол, шлепнул по заднице несильно. — Топай давай бриться и жрать, пойдем гулять. У меня все оборудование с собой, снимем тебе трэвел-блог, отобьем баблишко.
— Нельзя трэвел-блог, Усачев помрет от смеха, если его глянет. Зачем нам мертвый Усачев? — неуверенно улыбнулся Юра.
— Бляха, кулинарное шоу, социальный подкаст, программу про космос, вообще насрать.
— Обзор на барбершопы, может, у кого-то получится соорудить у тебя на голове что-то нормальное.
— Хочешь, чтобы я совсем лысым остался?
Юра заржал громко, снова скрываясь в ванной. Только тогда Паша позволил себе расслабиться и выдохнуть, сел на кровать, растирая глаза пальцами. Очень тянуло набрать этих мудаков и рассказать им все, что он о них думает, сдержался с трудом. Сейчас важнее было постараться и отвлечь Юрку от всех плохих мыслей, не дать уйти в бесконечные загоны.
К концу второго дня Паша уже искренне пожалел, что родители вырастили его таким хорошим и воспитанным альфой. Устал пиздец, они успели обойти весь городок по два раза, снимая всякую хрень. Юру как петух в жопу клюнул, такая жажда деятельности проснулась, идеями так и фонтанировал. Обратно в отель его получилось затащить только аргументом, что скоро течка у Кикира должна была закончиться и можно будет поговорить нормально.
Вернувшись в номер, Паша полез в первую очередь в душ, вспотел капец за день беготни. Хотел постоять под горячей водой подольше, но снаружи уже раздавались голоса — судя по всему, их течная парочка освободилась от бесконечной ебли.
— Привет, — улыбнулся Паша, пожимая руку Старому, который занял стул в углу комнаты.
Саша пробормотал что-то невнятное в ответ, валялся на кровати вместе с Юрой, жадно жуя пиццу. Жрать после течки всегда хотелось невероятно.
— Нет, вскрывать эту историю не вариант, на нас самих больше дерьма выльется, — задумчиво протянул Юра, вытирая усы салфеткой. Судя по всему, пока Паша мылся, тут уже начали стратегическое обсуждение дальнейших планов.
— Ты так это оставить хочешь, что ли? — возмутился Андрей.
— А что ты предлагаешь? Думаешь, они про нас какое-нибудь говно не сольют? — поморщился Юра.
— Почему ты решаешь вообще? — не отступал Андрей. — Саша?
Все в комнате уставились на Кикира, который от такого внимания чуть куском не подавился.
— Юрка прав, по нам тоже сильно проедутся, — выдавил Саша, когда прокашлялся. — Не стоит оно того.
Паша стоял прислонившись жопой к тумбочке и скрестив руки на груди. Очень хотелось поддержать Андрея, нельзя было просто спускать такое ублюдкам с рук, но он молчал. Не его это дело, в конце концов, он тут просто оператором работал.
— Блядство ебанное, — буркнул Андрея, сминая в руках пустую банку пива. — И чего делать будем?
— Я хочу оставить себе тату-студию. Канал на ютубе пусть забирают, просмотры все равно без нас упадут, — уверенно сказал Юра, похоже, для себя все уже давно решил. — Ну и выходит, что новый альбом мы тоже не запишем теперь.
— А с отснятым материалом Евротура чего?
— Пусть выкладывают, хули. Не возвращать же бабло спонсорам.
Андрей с Юрой уставились друг на друга недобро, Саша переводил расстроенный взгляд с одного на другого, но все равно продолжал при этом есть.
— У вас же были наработки на новое шоу со скетчами, — все-таки влез в разговор Паша, пытаясь разрядить обстановку. — У Юрки канал миллионник, если прорекламитесь, то народ вас куда угодно пойдет смотреть.
— Хуйня какая-то, — Старый спрятал телефон в карман и поднялся со стула резко. — У нас самолет завтра в девять, не проспите бога ради.
Паша не обиделся нисколько, прекрасно сейчас Андрея понимал. Тот на организацию этого тура кучу времени потратил, не получить с этого никакого выхлопа будет неприятно.
— Не слушай его, Паш, зашибись идея. Реально же куча планов было, но времени не хватало, — Саша выбрался из постели неловко, вытирая пальцы о край футболки. — Я заберу пиццу с собой? Жрать хочу сил нет.
— А куда ты собрался? — возмутился Юра. — Пусть Пашка туда спать пиздует, нахрена тебе уходить?
— Я с Андреем двое суток ебался, потерплю как-нибудь еще одну ночь, — засмеялся Кикир. — Короче, пицца моя, ты и так жирный.
Юрка потыкал ему в спину средним пальцем, обиженно стекая с кровати и захлопывая дверь. Полез за сигаретами в карман, но до балкона ему Паша дойти не дал, перехватил за талию, подтаскивая к себе.
— Правда думаешь, что не надо никому рассказывать? — тихо спросил он, уткнувшись носом в волосы.
— Это все извратят и Сашу самого виноватым выставят. Потому что хороший омега никогда бы не поехал в путешествие с кучей альф, не пил бы столько и не проебался с таблетками. Или сиди дома тихо, или не жалуйся потом, что тебя выебали, — фыркнул Юра, задирая голову и смотря Паше прямо в глаза. — Такой у нас мир, альфы в нем никогда не виноваты.
— Хуевый какой-то мир.
Отвечать Юрка не стал, вывернулся из рук с непроницаемым лицом и ушел курить. Паша смотрел ему молча в спину, стараясь не думать, что могло у Юры в жизни до этого случится, раз так сейчас на все реагировал. Это было не его дело и не его омега, как бы сильно ни хотелось обратного.
Завтра они возвращались домой, значит, все в очередной раз заканчивалось. Стоило, наверное, потратить последние часы не на тяжелые мысли, а на что-то куда более приятное.

4.

Весь день моросил мерзкий дождик, ничего нового, в принципе, Паша уже начинал привыкать к такой погоде. Когда все времена года сливались, и неважно было, в каком месяце тебе в рожу хреначит холодным северным ветром. Душа и сердце привыкли к серому хмурому небу, родная страна и в мыслях теперь редко мелькала. Скучал по родителям и друзьям, но, на самом деле, уже пару лет не называл то место домом. Домом стал Питер с его дворами-колодцами, белыми ночами, разводящимися мостами и другой сранью, что скармливают туристам.
Паша думал обо всей этой ерунде, пока поднимался по эскалатору, лишь бы не забивать голову другими куда более тяжелыми мыслями. И город его будто услышал — как только Паша вышел из метро, дождь закончился. Тучи разошлись, с неба ударил перст света, указывая прямиком на мусорку на углу. Типа покури, расслабься, забей на все свои проблемы хоть ненадолго. Паша в знаки и судьбу особо не верил, но все равно пристроился рядом, жадно закуривая и подставляя лицо теплым лучам.
На душе разом так хорошо стало, решил не ждать маршрутку и прогуляться до студии пешком. Переть, конечно, надо было минут двадцать, и вполне возможно, что за это время судьба снова решит ударить ему каплями по роже — зонт Паша оставил на съемной квартире у Анечки, а новый купить так и не собрался. Все равно решил рискнуть, потопал уверенно вперед, обходя лужи и улыбаясь самому себе.
Только зашел в ворота, сразу увидел Юрочку, который вытаскивал из багажника машины тяжеленную на вид коробку. Паша тут же спрятал телефон с наушниками в карман, дошел до двери в несколько широких шагов.
— Юр, давай помогу, — Паша попытался ненавязчиво отобрать коробку.
— Че, бля, похоже, что я сам не справляюсь? — огрызнулся Юра, неловко увернувшись, продолжал изображать из себя крайне независимого омегу. Посмотрел непонятным взглядом, нахмурив брови, но через секунду все-таки решил сменить гнев на милость. — Возьми лучше из багажника ту широкую коробку слева, она капец тяжелая.
Со стороны выглядело как последнее свинство, но от Юры даже это уже казалось серьезной уступкой. Они вернулись из Европы три недели назад, сейчас старательно пытались избегать в отношениях любых острых углов. Доходило до абсурда иногда, но Паша не жаловался, понимал, что сам был виноват. Поддался снова на тупые уловки Юрки, теперь за это надо было отвечать.
Зашел следом внутрь, оглядываясь по сторонам — часть мебели сдвинута в сторону, стены были голые. Тату-студия готовилась к глобальному ребрендингу, принимали сейчас только клиентов по старой записи, рекламу пока отовсюду убрали. Как Юрка и хотел, студия осталась ему в обмен на канал Забитых, что Паша считал весьма выгодной сделкой. Тут и поснимать можно было, плюс просто какой-никакой, но стабильный доход от бизнеса, куда лучше канала на ютубе, где просмотры и до половины миллиона не доходили.
— Куда поставить, Юр? — спросил Паша, стараясь не показать, как на самом деле тяжело ему топтаться на месте с этой коробкой, у той внутри будто бы кирпичи лежали.
— Брось в тот угол, — Юра махнул рукой куда-то в край комнаты, который был заставлен старой мебелью.
— Надо еще помочь с чем? — Паша наконец-то избавился от тяжелого груза и отряхивал ладони от грязи.
— Да не, все уже, — Юра подошел ближе и зачесал нервно волосы назад. Обернулся на Кикира, который мирно сидел на диване, накачиваясь пивком и играя в какую-то игрушку на приставке. — Я с тобой поговорить хотел, пока пацаны не приехали.
Паша пожал плечами, рефлекторно глянув на часы — десять минут шестого, встретиться они договорились в пять. Он так-то сюда приехал не коробки таскать, парни решили не терять времени зря и все-таки снимать тот проект, который задумали миллион лет назад. Вот и устраивали сегодня брифинг с обсуждением, планированием и обычной пьянкой. Паша не очень понимал, на кой хер они и операторов на это дело позвали, но решил не отказываться по очевидным причинам.
— Ну так говори, — он скрестил руки на груди, присев на заваленный вещами стол.
— Я вчера встречался с этими мудаками… — Юра говорил беспокойно, в глаза не смотрел.
— Один? — тут же взвился Паша.
— Один, бля, тебе какое дело?
— Никакого, дальше-то что?
Паша поджал недовольно губы, снова опустился на стол. Изображать спокойствие и незаинтересованность в такой ситуации было сложно, но он старался изо всех сил.
— Бумаги подписывали, чтобы официально все было и не пришлось потом через суд вопросы решать, — Юра смотрел зло, но все-таки продолжил. — И мне пиздец как не понравилось, как мы поговорили. Жопой чую, они мне как-то наговнить хотят.
— И я тут при чем? — осторожно спросил Паша, не особо понимая, к чему тот клонит.
— Ты сколько пил в поездке? И сколько из дней ты не помнишь или помнишь частями? — с тяжелым вздохом спросил Юра.
— Ну, бля, много, наверное. Сложно так сказать. Ты к чему все это?
— Юра пытается намекнуть, что в это время вы тискались как подростки по всем углам и ебались втихаря, — подал голос с дивана Кикир.
— Спасибо за бесценную помощь, Сашок, а теперь съебись нахуй, пожалуйста, — огрызнулся Юра, оборачиваясь назад и показывая ему средний палец.
Саша заржал обидно, отсалютовал им бутылкой пива и вернулся к игре, продолжая с упоением расстреливать каких-то монстров. А до Паши наконец-то дошло, что ему пытались сказать. Если поначалу они с Юркой пытались как-то сдерживаться и контролировать себя, то последнюю неделю получалось хреново. Там с алкашкой попер откровенный перебор, их тянуло друг к другу магнитом. Паша думал, что палились по минимуму, по крайней мере, на улице он Юрочку никогда не лапал, за это можно было и по роже получить. Несмотря на всю нежность и кучу секса у них же все-таки не отношения, нельзя было там за ручки держаться и целоваться, когда хочется. Но снимали не только на улице и в тату-студиях, камеры иногда расчехляли в самые неподходящие пьяные моменты.
— Думаешь, что они захотят слить что-нибудь личное? — спросил Паша, пожевав задумчиво нижнюю губу.
— Вряд ли то, как мы сосемся крупным планом, но что-нибудь по мелочи, — Юрка нахмурился весь, так хотелось его сейчас погладить по шее и успокоить.
— Ну ладно, там вроде совсем пиздеца не было, — Паша снова скрестил руки на груди, лишь бы не потянуться пальцами вперед и не потрогать.
— Не считая того, как ты бегал за голым Юрой по пляжу или жопу ему наглаживал, а как Юрка терся об тебя, сидя на коленках… — снова влез Кикир.
— Саша, бля, завали! — выругался Юра. — Короче, я просто хотел предупредить, чтобы для тебя потом сюрпризом не стало.
— Ладно, спасибо. Разберемся со всем как-нибудь, — спокойно ответил Паша, стараясь не подпускать ласку в голос.
Юра растер шею нервным движением, снова обернулся назад. Кикир выглядел увлеченным, но явно слушал их внимательно, собираясь в любую секунду поделиться своим важным мнением. Юрка сделал небольшой шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Наклонился ниже, Паша даже дыхание задержал, лишь бы не вдыхать его запах.
— И послушай еще… — тихо начал Юра, но отдернулся через секунду, когда у него телефон в кармане зазвонил. — Бляха, погоди, надо ответить.
Нервно выдохнув, Паша потер глаза пальцами. Юрка уже унесся на улицу, громко ругаясь с кем-то по телефону, Паша невольно проследил взглядом за его худой задницей. Дружеское общение дружеским общением, но сложно было об этом не думать, когда вдруг все воспоминания в голове оживились.
У них вроде неплохо получалось изображать, что ничего не происходит. По крайней мере, Паша на это надеялся. Они вернулись домой из Европы, пересекались по работе и на обычных пьянках. Ни разу в общении не проскользнуло ничего личного, оба старательно придерживались границ. А тут такая мелочь, и голову снова снесло, Паша понятия не имел, что ему с этим дальше делать.
Добрался до мини-холодильника, спрятанного за стойкой. Добыл оттуда холодную банку пива, пусть и пришлось сдвинуть для этого пару коробок. Алкоголь не успокаивал, тянуло закурить, но на улице торчал Юрка, а идти к нему не хотелось, по крайней мере, не сейчас. Паша застыл столбом посреди студии, не зная, куда ему приткнуться и молясь, чтобы мужики скорее подъехали и разрушили всю эту неловкость.
— Пиздец, вы теперь всегда так общаться будете? — Кикир подошел к нему вплотную и отобрал банку с пивом.
— Как? Нормально и по-дружески? — нахмурился Паша.
— Ебать, это у вас нормально и по-дружески? — загоготал Санек.
— Давай мы сами разберемся?
— Разберетесь, как же.
Кикир смерил его еще таким насмешливым взглядом, смотрел снизу-вверх, бессовестно прихлебывая пиво. Наглый и выебистый омега, от которого так и перло самодовольством, у Паши руки зачесались.
— А ты чего, у нас спец по отношениям стал? Как у вас там с Андрюшей дела, все поправил уже? — Паша спросил с ехидством, не выдержал. Тут же осекся, поймав тяжелый взгляд, осунулся весь, испугавшись, что перегнул палку. — Извини, Саш, я не это хотел сказать.
— Бля, Пашка, ты прости, но ты самый жалкий альфа, которого я только видел, — хмыкнул Кикир. — Нормально у меня с Андрюшей, он хотя бы не такое ссыкло.
Саша явно хотел добавить чего-то еще, но не успел — вернулся хмурый Юра, за которым топал Ванек. Через двадцать минут подъехал Старый с Храмовым, хорошие ребята, которые захватили с собой конины.
Обсуждали все бурно и шумно, Паша накачивался пивом, стараясь ото всех не отставать. Вроде шутил и пытался какие-то идеи предлагать, но на душе было тяжко и противно. Потому что чувствовал себя именно так, как Кикир его и назвал — самым, бляха, жалким альфой на этой планете. Юрочка сидел рядом, но одновременно невозможно далеко. Блевать тянуло от собственной банальности, но у Паши все к этому сводилось, когда они так близко находились. Плохие стишки, пустая музыка, которая не имела никакого смысла. Будто бы ему в жизни не хватало чего-то или кого-то, будто бы он не был целым все это время.
Так привык за эту поездку по Европе, что Юрочка всегда рядом. Круглые сутки вместе, пусть это было и не то «вместе», на которое рассчитывал Паша. Бесконечно далеко от отношений, но как же хорошо было просыпаться и засыпать в одной постели. Болтать ни о чем, целоваться, пока никто не видит. Погладить втихаря по спине в вагоне метро, поймать в ответ Юркину кривую улыбку. И все это ради того, чтобы изображать сейчас, что ничего не происходит. Паша хотел сбежать отсюда на край земли, в Казахстан, Тимбукту или Караганду. Чувствовал себя так, будто бы его прогоняют из места, которое он только недавно называл родным домом.
Во время обсуждения, конечно, напились в хлам, ничего нового. Юра сначала хотел остаться ночевать на студии, но когда услышал, что Паша с Ваней договариваются вместе заказывать такси, сел к ним на хвост, хоть было и не особо по пути. Бухтел сначала в машине невнятно, а потом привалился к Пашиному плечу и задремал. Паша сверлил взглядом его макушку, с трудом подавляя тупое желание зарыться носом в волосы, вдохнуть запах полной грудью.
Съемки нового шоу начались через неделю, и тогда Паша понял, что все, пиздец. До этого еще пытался себе как-то соврать, что сможет со всем справиться и съехать на правильные дружеские рельсы отношений, сейчас понимал, что шансов было ноль. Не найти такой вселенной, где он снова бы смог на Юрку смотреть просто как на друга, сломала эта поездка все.
Юра вертел им как хотел. Без шуток, Паша ломался на первом печальном взгляде и бежал делать все, что тот просит. Матерился про себя, ворчал как старый дед, но все равно шел, потому что как иначе, если Юрочка попросил.
Все это закончилось тем, что Пашу развели сниматься в одной из сценок. Паша в принципе не любил светить своим ебалом на камеру, даром что учился в театральном. Ну не его это была тема, снимать самому ему куда больше нравилось. А тут прямо посреди парка — со спущенными штанами и аккордеоном наперевес. И будто бы всего этого мало, еще и хреначили досками по голой жопе, вдруг кому-то было недостаточно весело. Мужики ржали как лоси, Юрка весь светился от удовольствия, а Паша все понять не мог, на кой хуй ему это было надо.
И вот так обидно после этого стало, Паша-то сам в этой срани веселья вообще не увидел. Через пару дней, когда уже снимали Джуманджи на съемной хате, сам начал говнить. Раз десять пересняли сцену, где Юрочка запрыгивает к Ване на колени — Паша все тихо комментировал, что нужно сильнее об этой нежной омежке беспокоиться. Короче, как последний козел бил по самым уязвимым местам.
Юра на съемках особо не выделывался, все выполнял послушно. Вряд ли бы смог стать тем, кем стал, если бы триггерился на пару шуток про омег. Паше даже стало стыдно немного за свое поведение, зря ведь начал все это говорить. Ровно до того момента, пока в перерыве Юрка с Кикиром не забурились в Тиндер на телефоне, спрашивая советы у всех вокруг, ржали еще громко так. Когда очередь советовать дошла до Паши, тот однозначно одобрил все пять кандидатур и велел свайпать вправо без остановки.
Где-то в ту минуту и понял, что все, с него хватит. Деньги хорошие, и жалко кидать тусовку, перспективы тут были охуенные: мужики продолжали раскручиваться. Только сам виноват, вляпался в тупое подобие отношений, влюбился как мальчишка. Сил никаких не оставалось больше находиться рядом с Юрочкой и делать вид, что это нормально, и ничего не происходит. Поэтому Паша был готов насрать на перспективы, деньги и все остальное. Пойдет свадьбы снимать, в конце концов, или устраивать фотосессии чужих тугосерь. Он и сейчас по знакомству иногда щелкал парочки и делал фотосеты девочек из универа, мало что изменится.
Для себя твердо решил, что вот доснимают они запланированные серии нового шоу и все, пора валить. На душе от этого настолько проще стало, даже перестал напрягаться на съемках и реагировать на Юрку без повода. О своих планах Паша рассказал только Старому, тот отговаривать не стал, сам же все видел и понимал.
Паша старался больше общаться с ребятами из универа, точнее, с той половиной, что не ненавидела его за расставание с Анечкой. В котором Паша, конечно, был виноват, но не так, чтобы прямо на сто процентов, пусть это и звучало пустым оправданием. С Анютой ему было хорошо, просто встретились они не в то время и не в том месте. Может быть, когда-нибудь в другой вселенной они и могли бы стать счастливыми. Только не сейчас и не здесь, когда на фоне бесконечно мелькал Юрочка и отвлекал все внимание на себя.
В один из вечеров Паша спокойно бухал с одногрупниками в баре, когда ему начал названивать поддатый Рудбой. Тот накануне одолжил у Паши объектив для портретной съемки, обновка, которую получилось купить в прошлом месяце. И сейчас бесконечно извинялся, потому что обстоятельства увезли Ваню на поезде в Москву. Паша человеком был хорошим, поэтому даже не ругался. Тем более объектив же Ваня не с собой утараканил, забросил на Юркину тату-студию.
Ехать туда посреди ночи не хотелось, но на завтра в двенадцать у Паши была назначена фотосессия — подкинул друг шабашку, надо отщелкать одну пожилую пару. В принципе, можно было не бросать пьянку и мотнуться до студии утром, но потом он представил себе, что вставать придется в семь утра и застревать во всех утренних пробках. Поэтому Паша извинился перед пацанами и вызвал такси, собираясь забрать объектив и поехать домой отсыпаться, все равно уже достиг нужного состояния опьянения.
У студии на парковке стояла Юркина машина, в окнах виднелся неяркий свет — ну, ничего нового, пацаны часто любили там прибухнуть. Паша подергал дверь, но та оказалась закрыта, и он выматерился тихо. Пришлось ползти за ключами, которые ему совсем недавно вручили, проводили небольшой ремонт, а у Юрки не всегда получалось быть на месте и все контролировать. И, конечно, Паша вызвался помогать, как иначе.
Внутри было темно и пусто, только в туалете тихо журчала вода. Паша огляделся по сторонам, следов пьянки не обнаружил. Плюнул на все и пошел искать свой объектив, который Ваня оставил «на вон том самом шкафу, где еще оборудование лежит». Таких шкафов было, сука, не меньше трех, но более конкретного описания от Вани было добиться сложно — тот был бухой и упоротый в хламину, нес какую-то чушь.
— Еб твою мать! — испуганно заорал Юра, вывалившийся из туалета. — Ты хули тут делаешь?
— Ванек тут мой объектив оставил, а мне на съемку завтра, — Паша невольно заулыбался, обернувшись. Рылся в это время на втором шкафу, где удача все-таки повернулась правильной стороной, а не жопой, сходу нашел нужную коробку. — Ты же сам мне ключи дал.
— Едрить я пересрал, — Юра неожиданно заржал. — Выхожу из туалета весь в своих мыслях, а тут двухметровый йети шарится. Уже думал, что кукухой от алкахи поехал совсем.
Юра повернулся к нему спиной, шаря по стене в поисках выключателя, продолжая что-то гундеть, но Паша его уже не слушал. Потому что до этого Юрка к нему стоял левым боком, да и яркий свет из ванной слепил. А тут повернулся другой стороной, и сразу видно было, что у него на скуле наливался здоровенный такой синяк.
— Это что за хуйня, Юрочка? — зло спросил Паша. Видел ведь его только днем на съемках, когда все было в порядке.
— Все нормально, просто не все знакомства в Тиндере одинаково полезны, — пожал плечами Юра, привалившись спиной к дверному косяку.
— Это, блять, нормально? — возмущенно выдохнул Паша. — Что этот хер сделал?
Сунул коробку с объективом подмышку, бросился к Юре тут же, схватив пальцами грубо за подбородок и разворачивая синяком к себе. Юра даже не сопротивлялся нисколько, поджал только недовольно губы.
— Решил, что поебаться на первом свидании — это отличная идея. Ну я ему и объяснил, в каком направлении надо нахуй пройти, а он обиделся, — Юра говорил спокойно, будто бы ему каждый день морду били незнакомые альфы.
— Юра, это…
— Это не твое дело, Пашуль.
Паша сжал зубы с силой, с трудом делая шаг назад и убирая руки от Юркиного лица. Слов в голове крутилось много, все сейчас казались неподходящими. В ушах стучало это мерзкое «не твое дело», как же тянуло высказать все, что он об этом думает. Чтобы у этого тупого омеги зашевелилось что-то в голове, чтобы начал уже думать наконец-то. Вместо этого Паша растер пальцами шею с силой, дошел до дивана, где оставил свои вещи.
— Не мое, конечно, извини уж, что посмел побеспокоиться, — он агрессивно заталкивал коробку в открытый рюкзак, та влезала с трудом. Серьезно жалел о том, что в такси успел протрезветь. — Потерпи еще немного, доснимем сейчас эту вашу срань, и больше ты меня не увидишь.
— В смысле? — хмуро спросил Юра, подходя к дивану и садясь рядом.
— В том и смысле, блять. Я Андрея уже предупредил, чтобы замену мне искали, — Паша возился с молнией на рюкзаке, та никак не хотела застегиваться, на Юру не смотрел. Вздрогнул даже, когда тот неожиданно уткнулся ему в шею носом, обхватил крепко руками, прижимаясь всем телом.
— Да чего ты начинаешь, не надо никуда уходить, я перестану сучить, честное слово…
— Надо, Юрка, я заебался в конец.
Поддаваться в очередной раз было глупо, но поделать с собой Паша ничего не смог. Отпустил рюкзак, обнял неловко Юру, сгорая изнутри.
— Меня тут недавно Сашка назвал самым жалким альфой на свете, — невольно пожаловался он, утыкаясь носом в Юрины волосы. — И я, бляха, именно так себя и чувствую рядом с тобой.
— Не слушай Сашу, ему просто тяжело сейчас, он на всех выебывается, — Юра вывернулся из его рук, залез на колени, обнимая за шею крепко. Непонятно только было, кого пытался успокоить: Пашу или самого себя. — Ты самый охуенный альфа, заботливый, сильный, хороший, не уходи только никуда.
— Ага, я такой охуенный, но отношения со мной тебе нахер не сдались.
— Почему ты не хочешь, чтобы как в туре? Хорошо же у нас все было и без всякой хуйни.
— Потому что мало мне этого, Юрочка. Я тебя целиком хочу, чтобы не прятаться ни от кого, не искать вечно какие-то оправдания. Засыпать вместе, целовать, когда хочется, не врать никому, что между нами не происходит ничего.
Юра закусил губу, заерзав неловко на его коленях. У Паши от этой херни вставать начало, что было совсем уж не к месту, он сдвинул аккуратно Юрину жопу подальше от паха. Тот, впрочем, ничего не замечал, смотрел куда-то в сторону, явно что-то обдумывая.
О чем тут думать Паша не понимал. Очевидно же, что оба хотели разных вещей, так зачем было продолжать ебать друг другу мозги? Он, конечно, догадывался, что Юрка расстроится из-за новости об уходе, и ждал, что тот будет уговаривать остаться. Юрочке ведь было охуенно удобно, что рядом крутился альфа, который всегда готов помочь и не просит за это ничего взамен. А то что у Паши из-за этого сердце на куски рвется — это мелочи, которые никого беспокоить не должны.
И самая херня была в том, что мозгом Паша понимал, что делает все правильно. Тело вот реагировало совсем иначе — он прижимал Юру теснее к себе, терялся снова в его запахе. Белое вино, которое сегодня отдавало легкой кислинкой грусти. Рядом с ним Паша всегда был наполовину пьяным.
— Ладно, хуй с тобой, давай попробуем, — неожиданно разрушил тишину Юра.
— Что попробуем? — растерялся Паша.
— Вязание крючком, бля, что за херню ты спрашиваешь? — возмутился Юра, вцепившись пальцами ему в волосы. — Отношения эти твои. Пошли делать сопливые селфи, щас поставим их на аватарки в контакте, статус влепим, хули там, тебе же надо, чтобы все знали. Поведешь меня по кино и пафосным ресторанам, только цветы не дари — цветы это хуета какая-то.
— Ну, с пафосными ресторанами ты загнул. Я же бедный студент, забыл? Мой максимум — это комбо в кфс, — Паша пытался говорить спокойно, а внутри жгло все. Сердечко загорелось огнем, рассыпалось пеплом, а через секунду на этом месте снова красная птица крыльями взмахнула.
Юра хотел что-то сказать, но Паша ему не дал, поцеловал жадно. В голове все еще не укладывалось, сложно было осознать. Потому что сколько же времени он Юрку на это уговаривал полгода назад, разве что на колени не вставал. Так мечтал, чтобы вот просто быть вместе и рядом, отчаялся совсем. Поверить сейчас не мог, все еще воспринимал как тупую шутку.
Тянуло спрашивать и обсуждать, вместо этого Паша вцепился пальцами в чужое лицо, вылизывал рот старательно. Поцелуй получался грязным и пошлым, дышать становилось тяжело. Юрка оторвался на секунду, перекинул ногу, чтобы оседлать нормально, притерся пахом сладко. Полез целоваться тут же, но Паша его остановил, поглаживая невесомо синяк на скуле.
— Так теперь мне можно отпиздить того альфу, который тебя обидел? — тихо спросил он.
— Нельзя, бля, я уже сам его отпиздил, ты же не думаешь, что я ему это с рук спустил? — возмутился Юра.
— Конечно не думаю, Юрочка, — ответил Паша, пропадая в очередном поцелуе.
Был уверен, что Юра пожалеет о своих словах уже на следующий день и начнет придумывать какие-то отмазки. Сегодня же решил об этом не беспокоиться, просто наслаждаться тем, что хоть ненадолго, но Юрочка решил отступиться ради него от своих принципов. Жить иллюзиями было тупо и жалко, но рядом с Юрой это почему-то совсем не волновало.

5.

Последнюю пару сегодня отменили. Ну, как отменили, препод отписал в группе в вк, что ебал он в рот еще раз мешать водку с шампанским. Молодой был мужик, веселый, и занятия у него всегда проходили хорошо. Когда проходили, конечно. Пил тот не в меру и каждый божий раз изобретал новые алкогольные сочетания, пропуская после этого работу. Зато и с зачетами не ебал в прошлом году.
Минус полтора часа, еще и одногруппник подбросил до метро — Паша приехал на Юркину тату-студию намного раньше назначенного времени. Та еще была закрыта на ребрендинг, официальное открытие с массированной рекламой и какими-то акциями планировалось только через неделю.
Дверь пришлось открывать своим ключом, не хотелось отрывать от дел Юрку, который ему с самого утра ныл в телефоне, что работы пиздец много и не успевает даже видео смонтировать. На студии было темно, все шторы задернуты, свет шел только от включенного телика, где на паузе стояло какое-то КликКлаковское видео.
Юра нашелся на диване, который стоял к двери спиной. Судя по его виду, ни хрена не занятый работой — заткнул уши наушниками, залипал во что-то в телефоне. Паша подобрался по-тихому ближе, пытаясь понять, чем тот так был увлечен, что даже не услышал, как дверь хлопнула. Видео на экране рассмотреть не получалось, но сомнений уже никаких не оставалось — отлично было видно, как Юрка наглаживал себя по вздыбившейся ширинке. Судя по всему, недавно начал, еще даже не успел штаны расстегнуть.
— И чего ты здесь смотришь такое интересное, Юрочка? — с ехидцей спросил Паша, выдергивая у него один наушник.
— Да ебаться-сраться! — Юрка крупно вздрогнул всем телом, резко оборачиваясь назад. — Ты меня до инфаркта собираешься довести?
Испугаться испугался, но телефон быстро на блокировку поставил, не желая палить, на что именно дрочить планировал.
— Типа я виноват, что ты залип так сильно? — хмыкнул Паша, обходя диван по кругу. — Ты же работать вроде собирался?
— А перерыв теперь взять нельзя, что ли? — Юрка продолжал бухтеть, но не особо серьезно. Не скрывал свое возбуждение, гипнотизировал Пашу жадным взглядом, то и дело губы облизывая. — Ты вообще обещал только через два часа приехать.
— Пару отменили, — пожал плечами Паша, падая рядом на диван. Провел с нажимом ладонью Юре по ноге от коленки и до бедра только ради того, чтобы вытащить у него из-под жопы спрятанный телефон. — Включай давай, хочу посмотреть, что тебя так заинтересовало.
Юрка разгладил усы пальцами — всегда так делал, когда нервничал. Губы были красные, глаза казались бездонной пропастью, темную радужку затопил огромный зрачок. Безумно хотелось прижать его к себе и поцеловать, но еще сильнее тянуло раздразнить, редко можно было поймать Юрочку таким уязвимым.
Телефон Юра все-таки взял, сжал с силой в руке. Открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого разблокировал экран, снова включая видео. В этот раз без наушников — по студии сразу прокатились громкие порнушные стоны. Паша забрал телефон у него из рук, всматривался в картинку, где крупным планом показывали жопу какого-то омеги. Тот полулежал на кровати, сзади у него пристроился альфа, нализывая сначала небольшие поджавшиеся яички, а потом залезая языком прямо в мокрую дырку.
— Ты до конца смотреть собрался? — Юрка рядом заерзал беспокойно, уткнулся губами куда-то под ухо, целуя влажно.
— Ну надо же мне понять, чего ты так завелся, и что тебе сейчас хочется, — невозмутимо ответил Паша, отпихивая наглые Юркины руки, когда тот попытался забраться к нему в штаны.
— Я тебя хочу, этого мало, что ли? — возмутился Юра, пытаясь отобрать телефон.
Они завозились неловко, на самом деле больше лапая друг друга. Юрка откровенно поддавался, Паша без проблем уложил его на лопатки, подминая под себя. Зарычал негромко, Юрочка обмяк сразу, подставляя шею. От запаха повело, Паша вцепился зубами сильнее, чем нужно, тут же зализывая укус, но Юра не жаловался, застонал только тихо. Выключенный телефон провалился между подушками, и это уже никого не беспокоило.
— Давай, подними жопу, — Паша хлопнул звонко по его бедру, пытаясь стянуть с Юры штаны.
— Бля, мы на этом диване ебемся чаще, чем в кровати, он скоро так запахом пропитается, что никакие подавители не спасут, — невнятно пробухтел Юра, сам стягивая с себя носки. — Хули ты опять такой одетый, без меня трусы снять не можешь?
— Так и альфа в твоем видео одетым был, — улыбнулся Паша. — Разворачивайся давай и в позу, сейчас будем повторять.
Юра посмотрел на него непередаваемым взглядом, в котором одновременно столько эмоций читалось. Злость, раздражение, возбуждение и что-то еще, не совсем понятное, на чем не хотелось сосредотачиваться. Повело уже обоих, Паша с трудом держал себя в руках и не давал инстинктам перехватить управление телом, чтобы не ляпнуть чего лишнего.
Пауза, продлившаяся не дольше десяти секунд, в сознании растянулась на что-то более серьезное. Юра поджал губы, выдохнул возбужденно, но все-таки развернулся. Уперся лбом в подлокотник, прогнул спину. Вид на его голую жопу открывался сейчас такой соблазнительный, даже в горле пересохло.
Паша сглотнул шумно, раздвигая руками упругие ягодицы и сходу залезая языком в мокрую дырку. Вылизывал старательно, наслаждаясь громкими стонами и пряным запахом. Юрка выгибался все сильнее, толкаясь навстречу языку, вообще себя не сдерживал. Вело от такой открытости и податливости безумно, Паша отстранился, чтобы расстегнуть все-таки свои штаны — стояло крепко, почти до боли, так хотелось заправить во влажную дырку.
Потерся вместо этого носом об потную кожу на пояснице, прикусил несильно за ягодицу. Юрка обернулся через плечо, смотрел этим своим невозможным взглядом, глаза влажные и пьяные, губы все искусанные. У Паши столько разных нежностей в голове вертелось, но он промолчал, погладил только пальцами края мокрой дырки, залезая внутрь на две фаланги. Юру аж выгнуло всего, Паша не удержался, провел несколько раз рукой по своему члену, перед тем как снова лицом уткнуться и продолжить вылизывать.
Паша чувствовал, что Юре совсем чуть-чуть не хватает. Было не очень удобно, но огладил быстрым движением поджавшиеся яйца, провел рукой по члену. Юрка кончал громко и с шумом, стонал круче и пошлее, чем омежка из порнухи. Паша вжался носом в его задницу, дурея от запаха и наглаживая себя нетерпеливо.
У самого уже крыша ехала, хотелось кончить. Он раздвинул руками Юрину задницу, потерся головкой о влажную дырку. Так хотелось заехать внутрь и дотрахать в пару движений, но сил достать резинку вообще не осталось. Сжимал руками ритмично его жопу, толкался между сжатых половинок, чего сначала казалось безумно мало, а потом проехался несколько раз набухающим узлом так удачно, повело тут же.
Застонал сам громко, кончая Юре на спину, уткнулся лбом в выступающие позвонки. Юрка завозился неловко, переворачиваясь на бок и подтягивая к себе для ласкового поцелуя. Медленного, нежного и бесконечного — идеального после хорошего секса.
— Чего ты мне не заправил нормально, хотел же? — лениво проворчал Юра в поцелуй.
— С гондоном не хотелось возиться, — честно признался Паша, наглаживая пальцами его живот.
— Так можно и без гондонов, я таблетки начал пить, — Юра замер, поймав Пашин тяжелый взгляд. — Бля, ты бы видел сейчас свою рожу. Я понять не могу, ты обосрать меня хочешь или перевернуть и выебать?
Паша хмыкнул нервно, больно уж хорошо у Юрочки получилось его эмоции передать. Потому что правда, с одной стороны, от возбуждения повело, а с другой — все каким-то неправильным казалось.
— Выебать однозначно, — Паша погладил его ласково по щеке, чмокнув в скулу. Они лежали сейчас на боку, прижимаясь друг к другу неловко. Паша так и не снял до конца штаны, они застряли где-то в районе лодыжек, но Юрка все равно засунул ему коленку между ног, лишь бы притереться ближе. — Просто, ну. Ты уверен?
— А хули нет? Должны же быть в твоих тупых отношениях какие-то плюсы. Без резинки ебаться куда приятнее, скажешь нет?
— Скажу, что мудила ты, Юрочка.
Юрка фыркнул недовольно, упираясь руками ему в грудь, но выбраться из объятий Паша ему не дал, целуя ласково и настойчиво.
— Ну все, пусти, бля, я грязный весь, — Юра продолжал бухтеть, а по лицу при этом растеклась довольная улыбочка, нравилось ему все-таки, когда нежат и заботятся.
Поднялся с дивана, довольно потягиваясь и выгибая спину — Паша невольно сглотнул жадно. Вроде не должна была его картина голого Юрки удивлять, видел же постоянно, но каждый раз все равно как первый, заводило пиздец. И Юра ведь замечал каждый похотливый взгляд, перся сам от этого безумно. Посмотрел сейчас непонятно из-под полуприкрытых ресниц, направился к шкафу почти модельной походкой, пошло виляя при этом своей бледной задницей.
— Давай помогу, — Паша выхватил у него из рук рулон с бумажными полотенцами, развернул к себе спиной, оттирая с поясницы белесые подтеки, которые еще не успели размазаться по дивану. — Мы как до студии поедем, кстати? На тебе?
Сегодня планировали записывать для КликКлака очередную часть Зашкварных Историй, где Юрочка должен был сидеть за столом и нести чушь, а Паша, как обычно, снимать все это на камеру.
— Не, я же там накачу наверняка, не хочу машину посреди города бросать.
— А ты прям серьезно накатить планируешь?
— Не знаю, бля, как пойдет. А что? У тебя планы какие-то?
— Ну, на свидание тебя позвать хотел. У меня друг вечером в баре с группой выступает, обещал их пощелкать.
Паша улыбнулся невольно, глядя на Юру, который показушно закатил глаза. Несмотря на то, что они вроде как две недели были в официальных отношениях (ужасное слово, которое Юра высмеивал с таким постоянством, что Паша уже сам его возненавидел), тот все равно не мог удержаться и остро реагировал на любую романтичную хрень. Шутил постоянно и выебывался, только Паша сам видел, насколько Юрка откровенно перся от того, что можно теперь спокойно сосаться и тискаться на людях, не надо было больше прятаться.
— Так какое это свидание, если ты снимать будешь? — продолжал ворчать Юра, натягивая трусы на голую задницу.
— Обычное, не начинай, — Паша оттер быстро всю грязь с обивки дивана, смял салфетку в руке и бросил ее на стол. — А вы замену на съемки найти успели?
Сегодня за Зашкварным столом должна была сидеть какая-то попсовая группа, но они слились в последний момент, придумав какое-то тупое оправдание. Видео все равно надо было выпускать в срок и выполнять обязательства перед спонсорами. Паша не особо следил за темой, ему-то только отснять все нужно было, а вот Юрка накануне матерился долго и смачно.
— Ну, Кшиштовского из Москвы выдернули, — Юра уже успел полностью одеться и плюхнулся на диван рядом, по-хозяйски устроив ладонь на Пашином бедре.
— Погоди, еще же Андрюша Прокофьев сегодня будет? У вас там омежья сходка, что ли? — нахмурился Паша.
— Не, Кшиштовский всегда идет в комплекте с Усачевым, да и Джарахов должен пятым сесть.
— А чего, Миша с Русланом сошлись снова?
Юра отодвинулся ненадолго, смерив его странным взглядом.
— Сошлись? Ты же вроде давно в тусовке? — спросил Юра, тоже нахмурив брови.
— Ну я как-то не следил за ними особо, — пожал плечами Паша.
— Не были они никогда вместе, Руслан же стопроцентный пидор, только с альфами ебется.
Не сказать, что новость была неожиданной, но Паша все равно удивился. Было, конечно, в Усачеве всегда нечто странное, проскальзывало за типичным поведением альфы что-то неправильное. Просто у них там такая история любви с Мишей пиарилась, в пору было завидовать.
— Бля, я ж совсем забыл, — неожиданно хлопнул себя по лбу Юра, разворачиваясь резко. — Илюха просил меня с тобой договориться. Мы в октябре проект новый планируем, надо будет махнуть на недельку на дачу под Питером, освободи время. Там такая бомба будет, ты просто охуеешь.
— Какая? — лениво поинтересовался Паша, следя за Юриной рукой, которой тот наглаживал его по ноге. Он оделся полностью, но явно планировал перед поездкой развести Пашу на второй раунд. — Очередное вазелиновое сражение?
— А даже если и так, то что? — ладонь с бедра резко исчезла, Юра прищурился недобро. — Сниматься мне запретишь?
— Юрочка… — попытался влезть Паша, но тот не слушал.
— Так, бля, и знал, что этим все закончится. Две недели в твоих ебаных отношениях, а ты уже начал, — Юрка разозлился, вскочил на ноги, вышагивал сейчас перед диваном. — Это делать можно, то нельзя, хуй я клал на это дерьмо.
— Юра, блять, чего ты завелся? Я разве хоть слово против сказал? — возмутился Паша.
— Да потому что каждый раз одно и тоже! Сначала все хорошо и пиздец сладко, а потом прут претензии. Жопой голой не сверкай, с другими альфами не тусуйся и веди себя, бля, как приличный омега.
Юра продолжал громко топать из стороны в сторону, зарылся пальцами в отросшие волосы. Завелся серьезно так, судя по всему, Паша случайно задел какую-то слишком болезненную тему. А ведь еще радовался недавно, как это они за две недели не успели поругаться ни разу по-крупному.
— Юра, — окликнул его Паша, но тот не слушал, продолжал бухтеть себе что-то под нос про то, какие все альфы говнюки, пришлось рыкнуть на него громко. — Музыченко, блять! Сядь рядом со мной и послушай.
Тот поджал губы недовольно, но на диван все-таки сел, пусть и изображая при этом максимальное недовольство. Пах еще остро так, вспотел во время секса, и подавители действовать перестали. Хотя чем больше времени они вместе проводили, тем больше Паша замечал его запах в любой ситуации, легко мог найти среди толпы народа.
— Ну и что это? — хмуро спросил Юра.
Смотрел на экран телефона, который Паша ему в руки всунул. Там в атмосферном черно-белом раскинулась на простынях полуголая девушка.
— Это Лерочка, я снимал ее неделю назад. Ты пролистай дальше, она там совсем без одежды останется, — спокойно сказал Паша, рискнув и погладив пальцами Юрину шею, пытаясь расслабить и успокоить. Тот на удивление не дергался, листал послушно фотки на телефоне, зажевал только губу задумчиво. — И вот по твоей логике, ты мне такие фотосеты должен запретить и сейчас еще сцену ревности устроить.
— Почему я должен запрещать, ты же не ебал ее в процессе, — пробухтел нерешительно Юра, поднимая тяжелый взгляд. — И фотографии красивые, не порнуха какая-то.
— Да, Лерочка красивая девочка, — согласно кивнул Паша. — Только смотрел я на нее как на модель, а ебаться вечером пошел с тобой.
— Да не с хрен она красивая, ты просто снимаешь хорошо, талантливый ты, Пашуль.
— Не в этом дело, бля, ты же меня понял, — Паша засмущался весь, но старался этого не показывать, не дай бог еще покраснел бы от комплиментов, стыдно потом станет невыносимо. Только Юра всегда ведь хвалил искренне и по-настоящему, так приятно от этого становилось. — Не собираюсь я тебе что-то запрещать, мне не всегда нравится, что вы делаете, но творческую свободу никто не отменял. Мне с тобой хорошо, что еще-то нужно?
— Ничего, — хмыкнул Юра, поцеловал влажно в скулу, завозившись тут же с ремнем на Пашиных штанах. — Но моделей ты ебать не будешь, понял?
— Понял, — засмеялся Паша, опрокидывая их обоих на диван, целуя жадно в подставленную шею.
Не ожидал никак, что Юра так быстро со всем согласится, наверное, в будущем их ждал еще не один разговор на подобную тему. На сегодня было достаточно, тем более Юрка в руках выгибался так жарко, зачем они только одеться успели пять минут назад?
Времени вроде прибавилось, все равно умудрились почти опоздать на съемку. Задремали после секса устало на диване, Паша проснулся резко, когда за окном какая-то машина засигналила. Растолкал Юрку, судорожно вызывая им на телефоне такси, не было времени даже поставить чайник наверху и кофе сварить.
Когда завалились на студию КликКлака, Юрка тут же бросился к друзьям, оставляя Пашу наедине с оборудованием. Ничего обидного, впрочем, нормальное Юрино поведение, тому всегда хотелось быть в центре внимания. Шумный, громкий, наглый такой — за ним было приятно следить не только через объектив.
Паша пожал руку Денису, который сегодня был вторым оператором, они обсудили быстро технические моменты. Хотя чего сложного, Зашкварные Истории всегда снимать было скучно — никакого экшена, все просто сидели за столом. Это вам не прыжки в бассейн или другие спортивные развлечения, где операторы тоже часто рисковали получить синяк на жопе.
Отсняли сегодня все быстро, управились меньше чем за три часа. Выпуск наверняка получился не особо огненным, говорил в основном Миша, вылавливая из прошлого всякое говнецо, Руслан опять вспомнил старую историю про Макдак, которую уже когда-то рассказывал.
Сидя на диване, Паша паковал технику в рюкзак, когда к нему подкатил Юрочка с бесконечно виноватым лицом. Плюхнулся рядом, поцеловал мокро в губы, дыхнув спиртягой — на съемках в кружке у него всегда был налит далеко не чай.
— Бля, Пашуль, ты же не обиделся? — спросил он, вытирая нос о Пашино плечо, оставалось только надеяться, что не изгваздал тоналкой темную футболку, перед съемками им всегда старательно припудривали лицо, чтобы не светили синяками под глазами больше, чем нужно.
— На что? — с сомнением спросил Паша, отставляя в сторону рюкзак.
— Что я историю твою про блевоту вывалил, блин, прости, я попрошу не вставлять в финальный монтаж, — Юрка смотрел таким грустным взглядом, обнял еще крепко, забираясь пальцами под футболку и царапая бока короткими ногтями. — Просто, ну, так в тему пришлось, а у меня самого все зашквары уже закончились, вот я и вспомнил это дерьмо.
— Да все в порядке, Юр, — Паша ничего не мог с собой поделать, заулыбался как дурак, вспоминая, как тот рассказывал эту в принципе неприглядную историю, за которую когда-то было невыносимо стыдно. Сейчас было насрать, потому что рассказывая это Юра имен не называл, только то и дело сбивался на тупое, но очень приятное «мой альфа».
— Ты чего лыбишься так довольно? — вдруг нахмурился Юра, отстраняясь и ущипнув при этом больно за кожу. — Бляха, я был уверен, что ты разозлишься.
— На что мне злиться, Юрочка?
— Да че ты гонишь, я же вижу, — начал бухтеть Юра, но Паша закончить ему не дал, поцеловал жадно, зарываясь пальцами в мягкие волосы.
Вроде тупо, а на самом деле так хорошо было из-за какой-то мелочи. Неприятно, конечно, что Юра решил вывалить личную историю не спросив на это разрешение, но чего это все стоило, если тот рассказывал ее так, будто они в отношениях уже год были, а не жалкие две недели. И вот это вот «на моего альфу наблевали с балкона» стоило бесконечно много, пусть Паша и покраснел тупо, хорошо, что его стесняющуюся рожу за камерой никто не увидит.
— Ну вот, посмотрите, сосутся, — раздался у них над головой печальный голос Прокофьева, который завис над ними и тыкал селфи-палкой с телефоном чуть ли не в лицо. — Вот вроде Музыченко падла и мудак, а все равно мужика себе нашел.
— Слышь, сам ты падла, — возмутился Юра, привставая с дивана.
— И вот Усачев тоже выебчивая скотина, а посмотрите, как милуются, — Андрюша не обратил на Юру внимания, перевел камеру на Руслана с Мишей, которые о чем-то тихо шептались в углу. — Скоты и счастливы, а чего же я такой хороший все еще один?
Время записи закончилось и выражение лица Прокофьева тут же сменилось с печального на довольное — начал чего-то тыкаться в телефоне, заливал видимо историю в инстаграм. Неудачи на любовном фронте были главным хлебом Андрея, тот ныл об этом, не переставая, в своем блоге и на сторонних проектах. Прокофьев был типичным омегой — пухлый, милый и немного выебчивый. Только в отношениях ему не везло катастрофически, все время нарывался на каких-то мудаков.
— Ты меня отметил хотя бы, скотина ты жалостливая? — забухтел Юра. Оскорбления оскорблениями, но хайп по расписанию.
— Первый в списке, че ты, а ты выкладывал чего со съемок? — Андрей печатал возбужденно в телефоне, бросил на них короткий взгляд. — Паша, скинь свой инстаграм, я тебя тоже отмечу.
Юра выбрался из объятий, тоже добыл телефон, листая комментарии под последним постом.
— Андрюш, не надо меня отмечать, пожалуйста, — неловко попросил Паша, пытаясь не показывать, что застеснялся немного.
— Да все, я тебя сам нашел, — отмахнулся Андрей. — Юрка, поехали со мной в Семнашку? Потусуемся, бухнем.
Оторвавшись от телефона, Юра бросил сомневающийся взгляд на Пашу. Тут без объяснений все было понятно — Юрочке очень хотелось бухнуть, но он помнил о планах на свидание. Тупо так, но хорошо безумно, Паша с ума от этого сходил. Ведь Юра не решил все сам как обычно, захотел посоветоваться.
— Бля, ну только не говори, что и ты не можешь, — жалостливо протянул Андрей, заметив их переглядывание. — Миша с Русланом как два старых пня поедут отсыпаться после съемок, Джарахов к бабе своей рвется. Че все такие занятые стали резко?
— Да че ты ноешь, я просто обещал уже Пашке на концерт какого-то его дружбана поехать, — хмыкнул Юра.
— А он симпатичный? — тут же заинтересовался Андрей.
— Он женатый, — влез Паша, погладив Юру по спине и поднимаясь с дивана. — Но вот басист у них недавно с омегой своим расстался, хочешь, я вас познакомлю?
— Ты когда свахой подрабатывать начал, Пашуль? — подал ехидный голос Юра, шлепнув его несильно по заднице.
— Ну ты и мразота, Юрец, вдруг я так судьбу свою найду? — Андрей нахмурился весь, скрестил еще руки на груди. — Красивый хоть этот басист твой?
— Заебенный, — Паша поднял два больших пальца вверх, игнорируя тупой смех Юрочки.
— Заебенный мне подойдет, — довольно кивнул Прокофьев. — Все, бля, не вздумайте без меня уехать, я щас в толчок сбегаю и поедем.
Юрка продолжал тупо смеяться, почти до слез ведь. Паша навис над ним, погладил по волосам ласково. Красивый такой, в груди даже затянуло противно. Так хотелось врать самому себе, что эта тупая влюбленность не перерастет во что-то большее. Только уже сейчас понимал, что провалился в трясину с головой.
— Сильно надеюсь, что этот твой басист и правда ничего, — Юра говорил серьезно, но под ласковыми прикосновениями выгнулся мягко, подставляясь сильнее. — А то Андрюша своей гиперактивностью заруинит нам все свидание.
— Отщелкаю их быстро и поедем к тебе, ладно? — прошептал Паша, снова падая на диван и жадно утыкаясь носом в Юрину шею.
— Ну уж нет, расчехляй романтику, просто так не дам, — противно засмеялся Юра, забираясь под футболку холодными пальцами и наглаживая ему живот.
Паша поднял на него поплывший взгляд, закусил нижнюю губу. Так тянуло сейчас на тупые признания. Рассказать Юре, какой он красивый и хороший, как любит он его сильно. Говорить Паша ничего не стал, боялся все испортить. С Юрочкой же так сложно было, тот слишком остро на все реагировал. Даже думать не хотелось, как тот себя поведет в ответ на такие пошлые откровения типа признаний в любви.
Залипал в темных глазах, тонул безбожно в этой полупьяной глубине. Юрка кривил губы, смотрел насмешливо, но наглаживал при этом по спине так ласково. Ничуть не смущаясь людей, которые рядом находились, не пытался больше спрятаться. Паша с трудом глотал все нежные слова, поцеловал только жадно, но боялся при этом глаза закрыть, все вокруг казалось хорошим и сладким сном. Потому что даже если так, если это все не больше чем фантазия уставшего мозга, хотелось растянуть это мгновение как можно дольше, чтобы не расставаться больше с Юрочкой никогда.

6.

— Ну, вроде не так уж и плохо, — Юра подскочил бодро с дивана, когда закончилась первая серия евротура, которого они все так боялись. — Я думал, что хуже будет.
Паша залип ненадолго на его упругую жопу, тесно обтянутую плотной джинсой. Взгляд отвести получалось с трудом, Юрка еще так ненавязчиво бедрами покрутил, спину разминая. Эти его новые штаны вообще хотелось записать в дьявольские происки — тесные, сука, обтягивали совсем неприлично, а ноги в них казались длинными почти до бесконечности.
Надо было как-то отвлечься, Паша сел удобнее, до этого Юрка его в самый угол задвинул, прижимаясь бедром. Не то чтобы Паша был против, просто вчетвером на этом диване было все-таки тесновато.
Юрка полез вырубать приставку, когда ютуб включил следующее видео в списке. Наклонился еще за геймпадом, который лежал на низком столике — Паша сглотнул тяжело, стараясь не пялиться слишком уж жадно. Перевел взгляд на Кикира, который сидел на противоположном конце дивана. Того наполовину заслонил обеспокоенный Андрей, но все равно было легко заметить сложное выражение у него на лице. Злое и расстроенное — губы у Сашки мелко подрагивали, будто зареветь хотел, но сжимал при этом кулаки крепко, явно намереваясь врезать по разозлившему его телику.
— Не так уж и плохо? — сквозь зубы прошипел Кикир, вскакивая с дивана и вставая напротив Юры.
— Вспомни, что было во время ночного переезда из Беларуси, — Юрка прищурил глаза и скрестил руки на груди, смотрел на Сашу внимательно, явно не собираясь поддаваться. — Ты хотел, чтобы они это включили?
— Я хотел, чтобы они вообще эту хуйню не выкладывали, — Саша толкнул его неловко в грудь, заставляя Юру отступить на шаг.
— А со спонсорами ты бы из своего кармана расплачивался, Санек? Забыл, сколько бабла вбухали? — Юра говорил обманчиво спокойно, но чувствовалось в его голосе какое-то напряжение.
Паша с Андреем переглянулись нервно, собираясь если что броситься разнимать этих двух дураков. Не хотелось, конечно, вмешиваться в омежью драку, разобидятся ведь потом оба.
— Ну да, бля, не тебя же там в говнину пьяного из автобуса вытаскивали, — выругался Саша, продолжая заводить себя.
— Ага, я там просто голой жопой светил и творил всякую срань. Кончай херню нести.
— Ой, да иди ты в пизду, — Саша психанул, показал Юре два средних пальца.
На секунду Паше показалось, что тот все-таки полезет драться, но нет. Кикир подхватил со стола свою кепку и унесся в сторону выхода.
— Бля, Сань, погоди, ну чего ты, — подскочил с дивана Старый, бросившись вдогонку.
Паша только сейчас поднялся на ноги, переводя растерянный взгляд с Юры на выход. Надо, наверное, было что-то сделать, но уходить не хотелось — Юрочка был таким заведенным, а еще расстроенным, что старался не показывать, но Паша-то все равно чувствовал.
— Может, надо их догнать? — осторожно спросил Паша.
— Не лезь, пусть сами разбираются, — отмахнулся Юра, выключая телевизор и уходя в сторону небольшой лестницы, что вела на второй этаж.
Вздохнув, Паша оглянулся на мастера, который тихо работал в углу студии — умный мужик, спрятался за наушниками еще в самом начале и работал себе над эскизами спокойно. Кроме него народу в помещении не осталось — Юркина тату-студия хоть и открылась, но работала еще не в полную силу. На часах была всего половина первого, и никто не приперся забиваться, даже дверь на ключ закрыли.
На самом деле, Паша тоже не рассчитывал сегодня оказаться здесь в такую рань. По расписанию еще стояло две пары, потом планировал ехать домой — горела одна подработка, которую он и так достаточно долго откладывал. Только Юрка начал вызванивать в одиннадцать с такими воплями, будто бы у него родная хата горела. В каком-то смысле так и было — на канал Забитых начали наконец-то выкладывать евротур, и трех месяцев не прошло. Мужикам уперлось посмотреть это одновременно и всем вместе, ждать вообще не хотели. Были такими упорными, что подъезжая к студии, Паша думал увидеть там и Ваньку Рудбоя, который сейчас колесил в туре по всей необъятной России-матушке и куковал где-то в районе Сибири.
Конечно, обошлись без Вани, расплатились малой кровью — Пашей, которому пришлось слезно умолять старосту, чтобы отметил на последних парах, и Андрюшей, который лег спать после очередной пьянки только два часа назад и приехал к ним еще хмельной и опухший. Старый сейчас тоже покупался на всякую срань — их дружба с Сашей после совместной течки стала капец какой странной. Паша даже не успевал следить за ходом их отношений, в которых что-то менялось каждые пять минут, ему хватало своего пиздеца с Юрочкой.
А еще Кикир был очевидно накативший, несмотря на утреннее время. Пашка часто это подмечать стал, тот редко трезвым показывался. Саша вроде показушно старался — восстановился в универе, каждое утро выкладывал в сториз, как катается на скейте до и после занятий. Типа вернулся к нормальной жизни, в жопу видеоблогерство и тусовки. Все равно было видно, как ломался изнутри, ничем это скрыть было нельзя.
— Правда думаешь, что все нормально? — обеспокоенно спросил Паша, плотно прикрывая за собой дверь.
Подошел к Юре со спины, ткнулся в шею губами ласково. Вот вроде не виделись всего несколько часов, ночевал Паша сегодня у него на квартире, но все равно успел безумно соскучиться. Все ждал, когда уже надоест ему эта херня, и перестанет так безумно вести, но пока только глубже тонул в их отношениях. Страшно было пиздец, потому что с каждым днем все сильнее представлял, как же сильно ебанет, когда Юрка все-таки наиграется и решит его кинуть.
— Думаю, что я пиздец ошибся, — проворчал Юра, не отвечая на прикосновения, продолжал возиться с чайником. — Не мне они хотят наговнить, а Сашке.
— Зачем? — нахмурился Паша. — Кикир ведь даже твиттер свой грохнул, устроил самовыпил из всей этой вашей медиа-тусовки.
— А я ебу? — неловко пожал плечами Юра, разворачиваясь и упираясь пальцами Паше в грудь, не давая приблизиться и поцеловать. — Скажи мне лучше, ты камеру вчера с собой уволок или тут оставил?
— Тут, а что?
— Хочу на залив смотаться, у меня в голове такой скетч созрел про шашлыки, пиздец смешной. Сегодня весь день солнышко обещали, надо ловить погоду.
— Юрка, бля, октябрь, какой залив, какие шашлыки?
Юра засмеялся противно, отталкивая Пашу и доставая из мойки пару кружек. Насыпал в обе классическое «Нескафе 3 в 1», хоть выкладывай в инстаграм и показывай людям, как живут популярные видеоблогеры. У Юрки на студии ведь даже нормальной кофе-машины не было, сколько бы Паша ни гундел по этому поводу.
Залив кипятком обе кружки, Юра полез искать печенье в шкафу, снова выставляя на обозрение аппетитную задницу. Паша сглотнул тяжело, нос забило химозным и жженым ароматом растворимого кофе, хотя так хотелось уткнуться сейчас в чужую шею и почувствовать другой запах, куда более приятный и родной.
— Ну чего ты, быстро скатаемся, — Юрка чмокнул его ласково в щеку, садясь за стол и сжимая руками горячую кружку. — Заебись же идея.
— Я просто понять не могу, когда я твоим личным оператором стал? Селфи-палки теперь недостаточно? — хмуро спросил Паша, отодвигая от себя кружку подальше, кофе вонял капец противно.
Юрка тупо хрюкнул, пытаясь сдержать смех, не выдержал в итоге, заржал громко, падая лицом в стол.
— Бля, Пашуль, ну ты же лучше палки, — сквозь смех выдавил Юра.
Паша смотрел на его красное от смеха лицо, сам заулыбался растерянно. Дома ждало работы часов на пять, он и так откладывал ее достаточно, но поделать с собой ничего не мог. Юрочка просил о помощи, значит, надо было бросать все и ехать с ним.
Договорились в итоге, что быстро скатаются туда и обратно. Паше даже бонус достался — когда садился в машину, у него заурчало в животе пронзительно от голода. Юрка, это услышав, включил тут же нетипичную для себя омежью заботу, завернули в ближайший Макдак.
Жрали потом жадно вредную еду на стоянке — Юра все заигрывал ненавязчиво, облизывал грязные от соуса пальцы, лез целоваться с полным ртом. Был таким очевидно расстроенным после видео, Паша ничего не мог с собой поделать, сгорал просто от любви по-тихому.
— У нас скоро промежуточный концерт в универе, ты придешь? — спросил Паша, когда они уже выехали из города. Радио начало противно шуметь, и он тыкал по станциям, пытаясь найти что-то приличное.
— Студенческий концерт — лучший способ проебать субботний вечер, — хмыкнул Юра.
— Ну спасибо, — нахмурился Паша. — Ты же видел номер, который я репетировал. Спиздел, что ли, что понравилось тебе?
— Да не гунди, бля, у тебя смешной, но ты ж там не один будешь. Если я приду удутым, ты обидишься, — выдал Юра после короткой паузы, посмотрел еще неуверенно. — А если просто так, то помру со скуки. Полезут еще хомячки фоткаться, я ж взбешусь.
— Понял, все, больше не лезу.
Достал телефон из кармана, лениво листая ленту — ловило плохо, интернет подтормаживал. Юра покосился на него непонятно, поджал губы, обогнав все-таки фуру, за которой они ехали последние пять минут.
Паша все понять не мог, сильно ему было обидно или не очень. С одной стороны, как-то неприятно, все-таки они вроде как вместе были, ему очень хотелось показать Юрочке ту сторону своей жизни, которую тот обычно не видел. С другой, Паша реально понимал, что нечего Юрке там делать. И так уже успели потечь по универу слухи, что они вместе, начались нелепые расспросы и тупые просьбы. Юра потерял один из каналов, но хайпа сейчас только больше перло — в комментах все засирали вопросами, куда же из Забитых делись Томас и Кикир.
— Я пойду на концерт, но ты мне потом будешь должен, — Юрка улыбнулся криво, обнажая неровные зубы.
— Не надо никуда ходить, обойдусь, — буркнул Паша.
— Бля, а дослушать ты не хочешь? — заворчал Юра, нарочно переключая радио, которое Паша только что нашел. — У моей сестры юбилей через две недели, отмазаться не получится, надо ехать на праздник.
— И чего ты хочешь, влог там снимать, что ли? — Паша шлепнул его по ладони, возвращая радио обратно.
— Ты дурак? — спросил Юра, нахмурив густые брови, поймав очевидное непонимание на Пашином лице. — Едрить, послал мне боженька дебила. Ты вроде как мой альфа, я с тобой ебусь. Родители уже задолбали с вопросами, что за унылого хмыря я пощу в инстаграме и почему еще не познакомил.
У Паши сердце в груди застучало как-то слишком быстро, он сглотнул шумно, пялясь на Юру откровенно. Тот держал руль одной рукой, второй растирая короткие усы — побрился недавно для съемок, отращивал теперь обратно. И вот вроде слова все были понятные, в предложения складывались ровно и четко. В голове все равно не укладывалось, потому что, ну, знакомство с родителями. Паша же каждую секунду сомневался, думал что для Юрочки это все просто игра, и тот скоро его бросит, а тут такая серьезная хрень.
— Ладно, Юрочка, съездим, — Паша пытался говорить спокойно, но по лицу невольно растекалась тупая улыбка. Он не удержался, погладил нежно Юру по шее, забираясь пальцами под ворот футболки и поглаживая выступающие позвонки. — Только на концерт правда не надо приходить, если ты не хочешь.
— Хочу, охуенная тема для влога же, — Юра тоже заулыбался, заерзал жопой на сидении, поддаваясь на прикосновения, ласковый такой и открытый. — Возьму с собой Илюху, скажем, что проводим кастинг и ищем молодые таланты, не вечно же нас будут током ебашить.
Паша фыркнул, отвесив ему легкий подзатыльник. Уткнулся снова в телефон, стараясь не отсвечивать слишком счастливым лицом. Новость в голове все никак не укладывалась. Они были, конечно, уже не первый месяц в типа отношениях. Прошлись по минному полю из всех очевидных проблем и вроде притерлись друг к другу. Зависли в бесконечном конфетно-букетном периоде, где было много секса и нежностей. Паша надеялся, что на нем и остановятся. Сам чувствовал, что ему никогда не надоест, слишком уж хорошо было.
Машину припарковали в каких-то ебенях — Юра с уверенностью пилил по гравийке в особенное место, уверяя, что там удобно, и тачку никто не тронет. На улице было хорошо, погожий для осени денек, солнышко даже пригревало немного. Ветер только холодный с моря дул — забирался противно под одежду, пальцы моментом замерзли.
Все равно топал послушно за Юркой, которого покусала за жопу бешеная гиперактивная обезьяна. Типичный признак того, что на душе у него было тошно. Не любил Юрочка показывать, когда ему плохо, всегда все в себе прятал, прикрывал наигранной веселостью. Паша пока не особо понимал, что ему с этим делать — на попытки успокоить Юра огрызался, жалость к себе терпеть не мог. Поэтому надо было импровизировать и ждать, когда отпустит.
Больше всего бесило, что всего одну серию Евротура выложили, а уже так всех переебало. Сам Паша в первом эпизоде почти не засветился, только на фоне мелькал, проще от этого не становилось, не за себя же беспокоился. Первая серия должна была стать самой простой, они там еще не улетели в кювет с накатанной алкогольной трассы. Дальше будет хуже, и психовать Юрка начнет сильнее.
Проторчали на пляже почти два часа, солнышко успело скрыться за облаками, но Юра все еще был чем-то недовольным и хотел доснимать. Паша видел, что тот задубел уже весь — бегал ведь в одной толстовке все это время. Пришлось стягивать с себя джинсовку и с боем заставлять того одеться, аргументируя тупым «я альфа и мне не холодно».
Облака на небе были темными и низкими, накрывали землю куполом из мутного стекла. Ветер нагнал с моря каких-то темных туч, начал накрапывать противный мерзкий дождик. Тут Паша уже психанул и убрал камеру в чехол, не обращая внимание на недовольное бухтение Юры. Пока возвращались к машине, погода решила окончательно подговнить. Небесные хляби разверзлись, выливая минимум месячную норму осадков. Последние триста метров до машины уже бежали, но это все равно не спасло, промокли оба насквозь.
— Поснимали, блядь, — выругался Паша, плюхаясь на пассажирское сидение.
Юрка сидел рядом и стучал громко зубами. Выкрутил печку на максимум, сразу стало жарко, но тот все никак не мог согреться. Паша перехватил его руку, пальцы у него были ледяные. Юра дернулся недовольно в сторону, растирая себе щеки ладонями. Говорить ничего не стал, только зыркнул обиженно так, будто бы это Паша был виноват в том, что именно сейчас решил хренакнуть ливень.
За окном же творилось какое-то безумие. Дождь хлестал так, что за пару метров ничего разглядеть нельзя было, темно стало, будто бы ночь решила наступить пораньше.
— Все, заебал, полезай на заднее, будем греться, — заворчал Паша, поднимая Юру с сидения и подталкивая под жопу.
Перелезать назад было не с хрен удобно, Паша умудрился приложиться чувствительно коленкой и макушкой, но это все того стоило. Только он стянул с Юры мокрую джинсовку и толстовку, как тот прижался тут же всем телом, вцепился ледяными пальцами в спину, уткнувшись носом в Пашину шею. И, что самое удивительное, даже не ворчал при этом.
Переплелись тесно, Паше жарко стало, печка работала, да он и в принципе не так сильно замерз — альфы чисто физиологически были горячей. Юрка тоже отогрелся, начал шарить по Пашиной спине беспорядочно, куснул за шею несильно, тут же вылизывая покрасневшую кожу.
— Что-то мне подсказывает, что ты уже согрелся, — хмыкнул Паша ему в волосы, прижимая к себе теснее.
— Ну, пришла твоя очередь, будем сейчас заботиться о твоих отмороженных яйцах, — Юра вывернулся неловко, накрыв ладонью Пашину ширинку, начиная наглаживать настойчиво. Через джинсы было не особо приятно, но кровь все равно моментально вниз устремилась, и член привстал тут же.
— Юрка, ты ебнулся? — нахмурился Паша, перехватывая его за запястье. — Мы посреди улицы так-то, кто угодно мимо пройти может.
— Да никто не ходит в этих ебенях, тем более в такую дождину, — не отступал Юра, поцеловав мокро в губы, толкаясь с ходу языком в рот.
На поцелуй Паша, конечно, ответил, тут отказать никогда не мог. Целоваться с Юрой было самым охерительным занятием на земле — все вокруг на мгновение переставало существовать, они делили мир пополам. В чем-то даже ближе и интимнее, чем секс, особенно когда обычно напористый и настойчивый Юрочка начинал открывать рот широко, гнулся в руках такой податливый, напрашиваясь, чтобы Паша ему языком до самых гланд залез.
— Мы все равно тут не развернемся, места не хватит, — поморщился Паша, когда Юра вывернулся из его рук и принялся расшнуровывать свои кеды.
— Это у тебя просто с фантазией туговато, Пашуль, — Юра заулыбался хитро.
Стянул с ног кеды, в машине тут же повис тяжелый омежий запах, перемешанный с острыми нотками пота — набегались они сегодня прилично. Паша почувствовал себя извращенцем, но его даже это заводило, хотя раньше никогда не замечал себя за дрочкой на грязные носки.
Юра забрался на сиденье с ногами, встал раком, завозившись тут же с пуговицей на Пашиных джинсах. Спину еще прогнул так хорошо, жопу выпятил, невозможно было взгляд отвести.
— Это все равно пиздец какая тупая идея, — для порядка проворчал Паша, посмотрев за окно. Так и ждал, что из-за плотных линий дождя сейчас высунется какой-нибудь уебок с телефоном и начнет их снимать.
Юра высвободил его крепко стоящий член, обсосал головку, приласкав яйца пальцами. По телу тут же прокатилась мелкая дрожь возбуждения, спорить хотелось уже не так сильно.
— Ну мы же быстро, Паш, — Юра поднял на него темный взгляд, облизывал бесконечно покрасневшие губы.
Лизнул пару раз по стволу широко и взял в рот, заправляя головку за щеку. Сжимал еще пальцами несильно основание члена, там, где должен скоро узел начать набухать. У Паши от этого звездочки перед глазами заплясали, он запрокинул голову назад, застонал сквозь зубы. Погладил Юру невесомо по макушке, прошелся ладонью по спине, останавливаясь на упругой жопе. Сжимал ритмично и поглаживал, безумно жалея, что вряд ли Юра чувствует нормально через плотную ткань.
И вот Юра вроде обещал по-быстрому, но ни хрена для этого не старался. Дразнил как мог, сука такая. Забрал до горла пару раз, Паша с трудом сдержался, чтобы вперед бедрами не толкнуться и не въехать в горячий рот до конца. А потом Юрка начал откровенно издеваться — вылизывал старательно, обсасывал головку и спускался к яйцам, забирая в рот по одному. Так-то охуенно было, возбуждение накатывало медленно, затапливая с головой. Только стремно все равно пиздец, из головы никак не исчезало, что они сидели сейчас в машине посреди дороги.
— Бля, Юр, хорош, — выдохнул носом Паша, когда Юрка в очередной раз выпустил член изо рта. — Ты вроде быстро хотел.
— Хочешь в рот меня выебать? — деловито спросил Юра, приподнимаясь неловко на сидении и расстегивая свои джинсы.
Паша завис на секунду. Потому что, блять, конечно, он хотел. Только в голове уже созрели другие планы, от которых отказываться он тоже не собирался.
— Хочу кончить и чтобы нас никто не запалил при этом, — сказал он, погладив осторожно Юрин член через ткань боксеров. Размер у того был совсем не омежий — головка высунулась из-под резинки трусов, блестела от выступившей смазки.
Юрка только улыбнулся в ответ, облизнув похабно припухшие губы. Встал снова раком, насаживаясь ртом на член до самого горла. Перед глазами у Паши тут же поплыло, он зажмурился крепко, на ощупь находя Юрину жопу и залезая пальцами под кромку тесных джинсов. Обвел дырку осторожно, потер края пальцами, чтобы убедиться, что тот уже был достаточно мокрый. Въехал потом внутрь сразу двумя, Юрка ахнул возбужденно, выпуская изо рта член и подаваясь назад, стараясь насадиться сильнее.
Паша погладил его по волосам ласково, пропуская мягкие пряди между пальцами, потянул почти сразу обратно, заставляя снова взять в рот. Так вело от происходящего и самой ситуации, ловил неожиданный кайф от того, что кто угодно их застать мог. Адреналином и возбуждением ебало одинаково, Юра еще забирал в рот так жадно, будто бы планировал у него душу через член высосать. Паша трахал его ритмично тремя пальцами, не сбиваясь только благодаря многолетнему опыту — спасибо проебанным годам в музыкалке.
— Юрочка, — простонал громко Паша, в ушах шумело от возбуждения, перебивая стук дождя по крыше. — Хороший мой, бля, спущу сейчас.
Юра поднял на него влажный взгляд, перехватил крепко пальцами набухающий узел, наглаживая его почти грубо. Насадился следом ртом как мог глубоко, почти достал губами до узла, сглатывал шумно. Облизал еще несколько раз опадающий член, привстал неловко, стаскивая штаны с трусами нормально. Паша смотрел на него осоловелым взглядом, пытаясь прийти в себя, кончил сейчас так мощно, что в голове ни одной мысли не осталось.
Заморгал удивленно, когда Юра сам его за руку потянул, устраивая ладонь на своем члене. Паша тряхнул неловко головой, поцеловал ласково подставленные губы, принимаясь ритмично двигать пальцами внутри дырки и на члене одновременно. Юрка на поцелуй уже не отвечал, стонал только в приоткрытый рот, кончил шумно, глаза закатив. Забрызгал Паше спермой всю темную футболку, но тот даже не заметил, притянул к себе ближе, наглаживая шею.
Целовались пару минут нежно, пока по крыше не забарабанило громко — погода решила еще и мелким градом порадовать.
— Бля, не дай бог мне лобовуху этим говном разукрасит, — заворчал Юра, выгибая шею и пытаясь рассмотреть, что происходит на улице.
Перегнулся неловко вперед, доставая из бардачка влажные салфетки, вытер аккуратно свою сперму с Пашиной футболки. Тот только сидел и балдел молча, пока Юрка о нем заботился, смотрел тупым и влюбленным взглядом, ничего поделать с собой не мог.
Выбраться получилось лишь через пятнадцать минут — Юра зассал ехать в такой ливень, когда ничего перед собой видно не было. И, конечно, никакой работой вечером у Паши заняться не получилось. Юра почти довез его до съемной квартиры, но смотрел при этом таким печальным взглядом, что сопротивляться сил не осталось.
Паша решил, что можно еще на денек отложить, до дедлайна все-таки двое суток оставалось. Плюнул на все и велел Юрочке рулить к себе домой. Где они поебались нормально, а потом залипли под пивко и травку в телик. Заснули только под утро, потерявшись в пустых разговорах, где обсуждали все и сразу.
Будильник мерзко заорал в восемь утра, Паша подтянул тут же телефон к себе, выключая на нем звук. Юрка все равно заворчал недовольно, разворачиваясь на другой бок и натягивая себе одеяло на голову. Будить его Паша не стал, выбрался осторожно из кровати. Быстренько подогрел себе чайник на кухне, навернув кружку кофе под остатки пиццы — вчера их настиг ночной дожор, заказывали уже после двенадцати.
Голова была тяжелая, соображалка вообще не работала — Паша винил во всем бессонную ночь. На третьей паре накрыло мутными подозрениями — расчихался весь, нос заложило, запахи напрочь чувствовать перестал. Винить в этом похмелье и недосып уже было тупо, Паша понял, что умудрился простыть. Хотел только дожить последние пары, чтобы не застревать потом на тупых отработках.
На предпоследнем занятии, которое у потока было общее, Паша сидел в огромной аудитории, глотал сопли молча. Гипнотизировал взглядом лежащую перед ним тетрадку, препода вообще не слышал, все слова в голове сливались в непонятный шум. Слева от него было окно, с которого веяло приятной прохладой, а справа сидела Анечка. Красивая такая, яркая — Паша бросал иногда на нее короткие взгляды. Радовался безумно, что они после тупого расставания снова смогли подружиться и разобраться со всеми проблемами. Дружить с Аней было хорошо — она сейчас заботливо подсунула ему таблеточку от простуды и утащила перед парой в столовую, накормив горячим куриным супчиком.
На перерыве Анюта поймала его поплывший взгляд, приложила тут же ладонь ко лбу и ахнула удивленно. Паша сопротивлялся, но его все равно отправили в медпункт, где добрая тетенька-медсестра окончательно развеяла его сомнения. Получив справку и рецепт на лекарства, Паша на законных основаниях ушел домой. Только совсем не для того, чтобы лечиться — дедлайн никто не отменял.
Закинулся ударной дозой таблеток и терафлюхи, в голове немного прояснилось. Закрылся дома в своей комнате, включив себе фоном в наушниках невнятный чилл и принимаясь за монтаж видео. Через пару часов в соседней комнате зашумели — в квартиру вернулся его сосед, с которым он снимал хату последние полтора года. Жить с Вадиком было нормально, баб и омег к себе не водил, посуду за собой мыл регулярно. Почти идеальный сосед, не считая того, что учился тот в консерватории и регулярно устраивал дома репетиции. Паша, конечно, сам частенько расчехлял аккордеон, но вот звуки родного инструмента были куда милее, нежели гудение тромбона. Тем более, когда в голове стучало от температуры.
Паша дополз до кухни, сделал себе горячий чай и закинулся очередной порцией таблеток. Хуево было пиздец, в сон клонило и сил никаких не оставалось, но отключаться было нельзя. Видео надо было закончить сегодня, если он не хотел влететь на бабло, которого и так особо не было. Музыка в наушниках из тихой сменилась на тяжелую — лишь бы не слышать репетицию хуесосов в соседней комнате.
Смотрел в экран стеклянным взглядом, действовал почти на автомате. Оставалось немного совсем, когда он заметил краем глаза, что дверь в его комнату распахнулась.
— Пашок, к тебе ломится какой-то ебанутый омега, — забухтел Вадик, взлохмачивая волосы себе на затылке.
— Сам ты ебанутый, — завозмущался Юра, залетев в комнату. — Иди дальше свою трубу насасывай.
Вадик посмотрел на Юру таким выразительным взглядом, будто и правда хотел приложить тромбоном, который сжимал сейчас крепко в руке. Понятно, что не стал бы, мужиком он был нормальным и никогда бы не полез к омеге или девочке.
— Если это в него ты вкрашился, то пиздец я тебе не завидую, — выдал Вадик, выходя и плотно прикрывая за собой дверь.
— Ты хули телефон вырубил? — с ходу начал наезжать Юра, еще руки в бока упер, видимо для повышения уровня угрозы.
— Чтобы от работы не отвлекали, — гнусаво прогундел Паша, высмаркиваясь шумно в бумажный платок. — Ты зачем приехал?
— Мы же договаривались на концерт вечером махнуть, ты забыл?
В голове что-то промелькнуло коротким воспоминанием, они вроде и правда о чем-то таком говорили ночью. Правда, в Паше тогда уже плескалось пара литров пива, и на фоне простуды из головы все напрочь вылетело.
— Бля, забыл, Юр, прости, — Юрка подошел поближе, хмурый такой, и Паша уперся ему руками в грудь. — Давай перенесем? Я чего-то разболелся немного.
— Это я вижу, — Юра оттолкнул его руки, нагнувшись и прижимаясь губами к Пашиному лбу. — Пиздец, ты горишь весь, почему не в постели?
— Потому что мне надо закончить, — устало выдохнул Паша, отъезжая на стуле назад. — Давай ты домой поедешь, Юр? Я наверняка заразный.
За стеной Вадик продолжил репетицию со своим другом, и Юра поморщился, оглядываясь назад. Шумоизоляция в квартире откровенно сосала, их все соседи за это дерьмо ненавидели.
— И как ты посреди такого пиздеца лечиться собрался? Собирай давай манатки и поехали ко мне, там отлежишься.
— Юра…
— Я серьезно, отоспишься спокойно, я тебе супчик сварю. Моя очередь о тебе заботиться.
— Почему это звучит как угроза?
— А хули ты хотел, отношения в обе стороны работают, Пашенька.
Паша заулыбался невольно, уже не отпихивая Юру, который навис над ним, поглаживая ласково по волосам. Тупо вроде так, но все равно приятно. Пусть и опасно — забота от Юрочки могла принимать самые невероятные формы, начиная от лечебных клизм с ромашкой и заканчивая полоскания горла коньяком.
— Ладно, только мне правда надо это закончить, — Паша погладил его по бедру, подъехал снова к столу, поднимая крышку у ноута.
— Ну заканчивай, где твой рюкзак? Я соберу пока тебе шмотки на пару дней, — Юра озирался по сторонам, рассматривая с любопытством Пашину комнату. До этого ни разу ведь к нему в квартиру не поднимался, довозил только до парадной. Они куда чаще зависали у Юры, который не имел за стенкой шумного соседа, да и жил в куда более удобном районе.
Махнув невнятно в сторону угла, где должен был валяться рюкзак, Паша нацепил снова наушники на голову, включая музыку и принимаясь монтировать. Действовал уже на последних запасах энергии — в голове шумело противно, в носу свербело. Безумно хотелось упасть на кровать и отключиться на часок, а лучше сразу на сутки.
Закончил за полчаса, немного схалтурив в конце, скинул видео заказчику и откинулся на спинку стула, зарываясь пальцами во влажные волосы. Юрка сгорбившись сидел на кровати, увлеченно что-то набирая на экране телефона, собранный рюкзак стоял у его ног.
— Не понимаю, как ты терпишь этот пиздец целыми днями, — поморщился Юра, репетиция за стенкой так и не закончилась. — Я не нашел зарядку от мобилы, а моя тебе не подойдет. Так что хватай ее и поехали, а то меня такими темпами посадят за двойное убийство.
Паша полез под стол, выдергивая оттуда провод. Перед глазами все поплыло, когда нагнулся, но старался этого не показывать. Неудобно было перед Юрочкой слабыми сторонами светить, щелкало от этого что-то в голове противно.
В машине все равно чуть не отключился, таблетки действовать перестали, и температура снова подскочила. Как на лифте поднимался уже не помнил, в голове мелькали несвязные картинки, как Юра укладывает его в кровать и стаскивает штаны с носками. Упал в глубокий и вязкий сон, перед глазами мелькали невнятные кошмары. Пару раз Юрка его будил, скармливая какие-то таблетки и заставляя пить сладкий морс.
Очухался нормально только на следующий день. Голова все еще будто тонну весила, мысли все в голове путались. Паша сел на кровати, растирая с силой глаза. Во рту было мерзкое ощущение, будто бы кошки насрали, ссать хотелось просто невыносимо. Холодный пол обжег голые ноги, Паша поморщился недовольно.
— Ты как? — спросил Юра, который сидел за столом, уткнувшись в ноут.
— Хуево, — честно признался Паша.
Утопал в туалет, где отлил быстро и умылся холодной водой. Из зеркала на него смотрело какое-то чудовище с серым лицом и жирными волосами, тошно было от самого себя. На выходе его поймал Юрка, не давая улечься обратно в кровать и утаскивая на кухню. Паша попытался ему рассказать, что не голоден вообще и просто хочет еще немного поспать, но Юра спуску не давал и стоял на своем жестко. Пришлось хлебать горячий бульон, от которого ожидаемо стало легче.
— Тебе там Аня названивала, долбила раз десять, — непонятным голосом сказал Юра, вертя в руках ложку — себе тоже супа налил, но ничего так и не съел. — Ну я ответил, чтобы не беспокоилась, сказал, что ты у меня отлеживаешься.
— Ага, спасибо, она вчера в универе видела, что я расклеился, — Паша шмыгнул шумно носом, от горячего сопли снова потекли ручьем. В тарелке оставалась еще половина, но неожиданный прилив энергии закончился, даже ложку в руках держать было сложно. — Юрочка, я правда наелся, спать хочу сил нет.
Отпускать начало только дня через два — до этого Паша валялся в кровати бревном. Терпел всю навязчивую заботу Юрки, которая хоть и была очень приятной, но некоторые границы все-таки переходила.
Проснулся под вечер, режим за время болезни похерился напрочь. Паша подтащил к себе телефон, отвечая лениво на несколько сообщений — народ уже успел похоронить его за время отключки. В комнате стоял неприятный запах болезни и пота, от него самого тоже ощутимо пованивало. Паша поморщился, доставая из рюкзака чистое белье — слава Богу, что Юрка собрал для него вещи, в его одежду бы Паша вряд ли влез. Распахнул окна в спальне настежь и утопал в душ.
Ополоснулся быстро, закидывая грязную одежду в чужую стиралку — заберет как-нибудь потом, на руках полоскать сил не было. Почистил зубы новой щеткой, которую для него Юрочка купил. Полюбовался в зеркало на светлую щетину, которая полезла на усах и бороде, но бриться сил не было, с этим еще можно было подождать.
Дверь на кухню была плотно прикрыта, Паша удержал себя от тупого порыва постучать и вошел спокойно. Там за столом сидели Санек с Юрой, рассматривая что-то на ноуте. Судя по количеству пустых пивных бутылок на полу, давно уже сидели, качественно так.
— Бля, Пашуль, мы тебя разбудили? — Юрка поднял стеклянный взгляд, улыбнулся криво.
— Не, я вас даже не слышал, — отмахнулся Паша, набирая себе воды из фильтра.
— Там супчик остался, и я картофана нажарил, будешь? — пьяно протянул Юра, выбираясь из-за стола и обхватывая руками за талию.
— Пиздец, ты прям заботливый омежка, — заржал противно Кикир, не давая Паше ответить. — А грязные носочки ты ему простирнул?
— Да иди ты в жопу, вот тебе я пожрать больше никогда не предложу, — Юра нахмурился обиженно, отлип от Паши тут же, доставая еще пива из холодильника.
— Давай я тебе фартучек с оборочками подарю? И труселя в кружавчик в комплект — будешь приличной женой, — Сашка продолжал говнить.
Зарычав неагрессивно, Юрка бросился на диван, вцепился пальцами Кикиру в футболку. Паша посмотрел минуту на их спокойную возню, вытащил из холодильника себе сырок с морсом и утопал обратно в спальню. Жареная картошка, конечно, была куда привлекательней, но не хотел продолжать смотреть на этот пьяный спектакль.
На самом деле, Юрочка очень вкусно готовил, пусть и редко. И радовался всегда искренне, когда Паша все съедал и добавки потом просил. Конечно, это опять перли тупые инстинкты — позаботиться о своем альфе, не дать тому сдохнуть с голоду, Юра чаще всего смущался из-за такой херни. Пашу самого перло по поводу и без, заботился и оберегал как мог, чаще всего даже не замечая, что делает. Все равно понимал, что Юрке неловко было, пытался все это сгладить. Кикир же со своей депрессией руинил все, подмечал каждый момент, даже не думая проявлять чуткость и понимание.
Паша забрался обратно в кровать, завис в телефоне недолго, глаза моментом начали слипаться. Вроде продрых столько времени, а в теле все равно еще тянуло от слабости. Где-то через час в постель залез Юрка, с ходу принимаясь греть холодные ступни о Пашкины ноги. Паша промычал сквозь сон что-то недовольное, разворачивая их обоих удобнее, обнимая со спины большой ложкой.
Проснулся резко, озирался удивленно — за окном еще было темно, Юрка рядом шипел что-то недовольно в трубку. Паша подтянул к себе свой телефон, на том высвечивались совсем неприличные пять утра.
— Юрочка, чего случилось? — сонно спросил Паша, растирая глаза пальцами.
— Да пиздец, — пробухтел тот в ответ, бросая телефон на подушку. — Кикир подрался в баре с каким-то альфой, расхреначил там плазму, а теперь выебывается и отказывается платить по счету. Хорошо, что бармен, блять, его узнал и мне позвонил, а не стал ментов вызывать. Поеду сейчас разбираться, таких пиздюлей отвешу суке. Мне-то он соврал, что поехал к Андрею.
Паша выбрался из кровати, включая в комнате свет и находя свои джинсы на кресле. Стряхнул их резко, расправляя, из штанины вылетели скатанные носки — ну да, с порядком у Юры все-таки были свои особенные отношения.
— А ты-то куда собрался? Ты болеешь, бляха, отлеживайся нормально, — заворчал Юра, натягивая на себя мятую футболку.
— Не поедешь ты никуда один, — поморщился Паша, ожидая, что сейчас опять начнется долгий спор.
— Ладно, — неожиданно быстро согласился Юрка. — Сядешь за руль? Я чего-то не протрезвел еще, пиздец, как мутно все. Сто процентов менты тормознут, вот жопой чую.
— А если меня без прав тормознут, то все нормально будет? — хмыкнул Паша, засовывая в карман телефон.
— Ну ты же аккуратно поедешь, хули тебя останавливать?
Права у Паши были, только вот в России отвык их с собой таскать, и большую часть времени валялись они на съемной квартире. За руль все равно садиться было ссыкотно, руки еще дрожали мелко, и в голове шумело на отходняках от простуды, сам чувствовал себя немного пьяным.
По пустым ночным улицам доехали быстро, никто их в итоге не тормознул. Паша припарковался у знакомого бара — не раз тут с Юркой зависали, владельцем был какой-то его знакомый. Кикир нашелся внутри за барной стойкой, сидел с полупустым бокалом пива, уткнулся носом в телефон.
— Хуя струя, — громко завопил тот, подняв голову. — Какие люди, охренеть, ты же не хотел бухать со мной ехать, Юрочка?
— Я разберусь с деньгами, уведи его в машину, — тихо шепнул Паша Юре на ухо, направляясь к хмурому бармену за стойкой.
Мужики заругались громко, Паша их не слушал. Под глазом у Кикира расплывался мощный такой фингал — уже хотелось найти мудака, который это сделал, и начистить ему морду. Понятно, конечно, что Саша, скорее всего, сам был виноват, от него в последнее время такой агрессивной энергетикой перло, на всех залупался. Все равно нельзя же обижать омег, неправильно это было.
Они с барменом заперлись в подсобке, быстро обговорив всякие мелочи. Тот рассказал ему все подробности, как сюда приперся обиженный Кикир с милой девочкой, как начал выебываться на всех вокруг. Сам ведь приставал к какому-то альфе, сам потом его отшил и начал залупаться. Закончилось все короткой и некрасивой дракой, от которой пострадала несчастная плазма. С деньгами вопрос быстро решили, Паша поблагодарил бармена несколько раз. Правда, лучше уж так, чем разбираться потом с ментами, те бы наверняка куда больше бабла попросили.
Саша с Юрой уже сидели на заднем сидении, переругивались лениво. Паша завел машину, прибавляя звук у радио, лишь бы их не слышать. Не хотелось все это обсуждать, сил никаких не было.
— Бля, Паш, тормозни, он блеванет сейчас, — Юрка застучал ему по плечу сзади.
Паша свернул резко, чуть не вписавшись бампером в столб. Оглянулся назад, смотря, как Юра вытаскивает полусогнутого Кикира из машины, как он блюет смачно на газон. Полоскало того мощно, Паша выругался себе под нос и тоже вышел, рядом привлекательно сияла вывеска круглосуточного Магнита. Купил два литра воды и несколько пакетов — чтобы не тормозить у каждого газона, жопой чуял, что одним проблевом дело не ограничится.
Так и оказалось, Сашу вырвало еще несколько раз в пакет по пути, отпивался водичкой нервно. Разом растерял свою выебчивость, трясся весь мелко. Судя по всему, кроме алкашки еще и упоролся каким-то дерьмом, накрыло его сейчас хорошо так.
Дома Кикир продолжил блевать, но Паша скрылся благоразумно в спальне. Помочь, конечно, хотелось, но знал, что Юрка его только нахер пошлет, не любил, когда в такие личные проблемы лезли. Внутри еще гуляли остатки нервного адреналинового заряда, Паша стянул с кровати пропахнувшее за время его болезни потом постельное белье, сбросил его грязным комом в угол. Провоевал, наверное, минут пять с пододеяльником, пытаясь заправить чистое белье. Зато улегся туда с таким кайфом, утыкаясь носом в чистую наволочку.
Юра забрался в постель минут через десять, потянул на себя одеяло. От него так и перло нервами, пах даже странно и непривычно.
— Хули ты опять руку под мою подушку засунул? — с ходу заворчал он, пытаясь устроиться удобнее. — Лежи на своей половине и не выебывайся.
— Потерпи еще денек, завтра съеду, — Паша обнял его со спины крепко, не обращая внимания на бухтение.
Юра заерзал под его рукой, завозился неловко, разворачиваясь лицом. Смотрел еще каким-то непонятным взглядом, закусил губу нервно.
— Можешь остаться, если хочешь, — выдал Юра, ткнувшись неловким поцелуем в уголок рта. — Тут тихо, да и до универа тебе ехать ближе. Поспишь лишние полчаса, мало, что ли?
Паша завис, гипнотизируя взглядом его лицо. Понимал прекрасно, что Юра ему сейчас предлагает, внутри от этого все огнем горело. Потому что хотелось ведь безумно, просыпаться рядом, проводить вместе больше времени.
— Слушай, я понимаю, не хочешь — не надо, я просто предложил, — Юра говорил невнятно, отвел глаза тут же, сдвигаясь ближе к краю кровати, сбегая от прикосновений.
— Юрочка, я хочу. Просто по деньгам сейчас не потяну за твою хату платить, — говорить такое было сложно, но Паша все равно ответил честно.
— А на хрена тебе за нее платить? Я вроде сам неплохо справляюсь.
— Юра…
— Бля, я понял, типичные заебы альфы, нормально ты ничего не можешь.
— Не могу, меня от одной мысли корежит, что я тут за твои деньги жить буду.
Юра нахмурился весь, вцепившись пальцами в Пашин бок. Гипнотизировал взглядом шею, все пытался что-то решить. Хотя тут и так все было понятно — Юрка хорошо зарабатывал на своем видеоблогерстве, Паша пиздец просел по деньгам. У родителей просить было стыдно, количество подработок он и так удвоил, но все равно не вытягивал. Потому что пропал в этих тупых отношениях с Юрочкой, тратил на него почти все, что можно было, хоть и понимал, что зарабатывал тот намного больше. Тошно было думать, что не может обеспечить своего омегу, и тому приходится бабло тратить.
— Так давай пополам, — неожиданно предложил Юра. — Ты же с трубососом свою хату делишь, почему со мной не можешь?
— По кочану, Юра, что за ерунду ты спрашиваешь? — разозлился Паша.
— Да иди ты нахер со своими стандартами, нормально за хату вдвоем платить, хули ты должен все на себе тащить? — Юра тоже завелся, царапнул неприятно спину короткими ногтями. — Короче, я понял, не хочешь — так иди в жопу.
Развернулся к Паше спиной, подполз почти к самому краю кровати, недовольно бухтел при этом. Еще и одеяло все за собой утащил, заворачиваясь в него пельменем.
— Юр.
— Нахер иди.
— Ну, Юрочка.
Так сложно было все это принимать, Паша зарылся носом в его волосы, вдыхая жадно запах. Денег реально не хватало, он откладывал все, что мог, в январе надо было кровь из носу слетать домой в Казахстан, и так два года там не показывался. И на самом деле лелеял тупую, но очень вкусную мысль, что поехать туда можно было вместе с Юрой. Не просто с родителями познакомить, показать родную страну, рассказать, чем раньше жил.
— Пополам — это все по-честному, не только бабло, хорошо? — с трудом выдавил из себя Паша, в груди все сдавило противно от тупой любви.
Юра развернулся к нему хмурый, полез с ходу целоваться, но вместо этого застыл с тупой рожей и чихнул оглушительно, в последнюю секунду прикрыв рот рукой. Паша ничего не мог с собой поделать, засмеялся глупо, уткнувшись носом ему в шею.
— Ты там рецепт своего целебного супчика оставил где? — тихо спросил Паша, целуя его в висок мягко.
— Да иди ты, не разболеюсь я, — забухтел Юра. — Перевезем завтра твои вещи нормально.
— Моя очередь о тебе заботиться, Юрочка.
Юра куснул его грубо за подбородок, притерся всем телом крепко, заворачивая их обоих в одеяло. Был непривычно горячий, без градусника можно заметить, что все-таки умудрился заразиться и разболеться тоже. Паша понимал, что завтра придется разбираться сразу с двумя больными омежками — Кикир спал похмельный в гостиной, Юрка сейчас еще выделывался, но походу тоже скоро скиснет. Не волновало совершенно, в голове уже выстраивал планы, как добыть побольше бабла. Что бы там Юра ни говорил про половины, все равно нужно было поднапрячься и оплачивать все.

7.

— Какого хуя ты там устроил? — Юра выскочил из дверей весь взъерошенный и раздраженный.
— Я устроил? — возмутился Паша так сильно, что даже сигаретным дымом подавился.
Закашлялся громко, сплюнул на землю за урной вязкую слюну. В глазах немного заслезилось, но Юру перед собой видел четко. Волосы выбились из аккуратной укладки, рассыпались смешно по пробору, темный зрачок залил всю радужку — черная дыра пьяной злости.
Было заметно, что Юра замерз весь, вечером подморозило, и землю припорошило мягким снегом, но он все равно с ходу отобрал у Паши холодную бутылку пива, которую тот прижимал к разбитой скуле.
— А кто полез на того альфу с кулаками? — Юра отхлебнул с ходу пива, добыл из заднего кармана штанов смятую пачку сигарет, доставая из нее губами одну.
— Я, Юрочка, ни к кому не лез. Я нормально к тебе подошел, хотел, чтобы ты к нам за столик вернулся, — Паша достал зажигалку, подкуривая ему сигарету чисто машинально, пальцы мелко подрагивали от злости. — А этот мудила продолжил наглаживать тебя по коленке и совсем невежливо меня нахер послал.
— Ты сейчас на что намекаешь? — вскинулся Юрка тут же.
— На то, что тебе, очевидно, вообще на меня насрать.
— Чего ты себе напридумывал опять?
— Ничего, бля, все зашибись. Тебе, видно, было охереть как весело изображать, что все нормально, и поддакивать на тупые Сашины замечания про вашу пиздатость и независимость, но я не собираюсь вечно покупаться на твое говно. Ты все время меня подначиваешь на эту тупую ревность, я покупаюсь как последний еблан, а потом от тебя несет другим альфой, и это охренеть как бесит, ты представить не можешь, как с этого вымораживает, сука, и ты же мне сам недавно выговаривал за такое, хотя Лерка тогда просто уснула у меня на плече…
Закончить Юра ему не дал, скользнул ближе, обхватывая руками за талию и прижимаясь теснее. Чуть не прожег сигаретой футболку, сплюнул ее тут же на землю, хотя в двух метрах от них стояла мусорка — в хитрых глазах даже не блеснуло отголоска совести.
— Зато ты очень горячий, когда бесишься, — пьяно протянул Юра, поцеловав мокро в уголок губ.
— Да иди ты нахер, — буркнул Паша, отщелкивая окурок в мусорку, четко попал даже несмотря на расстояние.
— Пойдем давай обратно, я себе уже всю жопу отморозил, — Юра притерся ближе, забираясь холодными пальцами под одежду.
— Не пойду, Юр, я заебался и устал. Сейчас вызову тачку и домой, — Паша ничего не мог с собой поделать, злился, но все равно притянул его к себе ближе, стараясь согреть. — У меня твои выебоны уже поперек горла стоят, бляха, ну сколько можно.
Юра уперся ему руками в грудь, отстраняясь. Прищурился еще так нехорошо и зло, сразу было понятно, что вот сейчас выльется тонна говна.
— То есть это твои друзья на меня наезжают, оскорбляют и заставляют свалить с праздника моего же альфы, но виноват в этом все равно я? — обманчиво мягко сказал Юра, только пальцами в бока при этом вцепился так больно, что наверняка следы останутся.
— Ты заебал, никто на тебя не наезжал. Или теперь если у человека свое мнение есть, то тебя это автоматически оскорбляет? — возмутился Паша, растеряв остатки своего терпения.
— Ну да, бля, зачем вставать на мою сторону, я ж тупой видеоблогер, не то что будущие великие актеры из твоего задрипанного универа, — Юра даже рыкнул тихо, пихая руками Пашу в грудь и делая шаг назад. — Вот и пиздуй с ними пить, нахер я тебе сдался вообще?
— Юрочка, я понять не могу, ты ищешь новый повод пойти потереться об очередного альфу, или чего ты от меня хочешь сейчас? — он пытался говорить спокойно, но пальцы невольно в кулаки сжимались.
Набрав воздуха в грудь, Юра явно намеревался выложить очередную обиженную матерную тираду. Вместо этого улыбнулся криво, выдав самую мерзотную из своих ухмылочек, задрал еще подбородок вверх. Типичная пьяная картина Юрки, который прочувствовал свою пиздатость и собирается начать говнить, Паша уже к такой привык за все время их знакомства. Просто раньше так близко к сердцу не принимал.
Говорить Юра ничего не стал, развернулся только резко и зашел обратно в бар. Бедрами при этом вертел совершенно неприлично, невозможно было отвести взгляд от его ладной задницы, тесно обтянутой узкими джинсами. Думать о сексе после тупой ссоры не хотелось, не думать о нем, когда Юрочка был рядом, просто не получалось.
Выдохнув тяжело, Паша подкурил вторую сигарету, растирая с силой лицо руками, и достал из кармана телефон, заказывая машину. Была тупая мысль, что можно остаться здесь и накачаться алкашкой до отключки, но Паша ее отбросил. Завтра надо с утра в универ и на работу, а по часам его день рождения закончился еще пятнадцать минут назад, так что оправданий больше никаких не оставалось.
Вернувшись в бар, он извинился перед ребятами и забрал свою куртку с рюкзаком. Ненароком попытался высмотреть Юру в толпе, но так и не нашел его взглядом. Отмазаться от финального шота не получилось — по пищеводу прокатился вниз противный ком из водки, табаско и гренадина. Прям как сердечко по ребрам размазало.
На парковке уже ждало такси, Паша забрался внутрь прокуренного салона, тут же затыкая себе уши музыкой. Переключал песни одну за другой, никак не мог найти ту, что подойдет к настроению. Ехали быстро, ночью на улицах было пусто, но за окно смотреть не хотелось, смазывалось все перед глазами.
Переехав в Россию, Паша не особо любил праздновать свои дни рождения. Как-то не хватало всегда родни и друзей, иначе все чувствовалось, невольно накрывало одиночеством и другой сранью. Хотя вчера все начиналось, в принципе, неплохо.
Снилось что-то невнятное и про еблю, внизу живота растекалось вязкое и горячее чувство возбуждения. Просыпаясь, Паша толкнулся невольно бедрами вверх, тут же раздалось невнятное мычание и по бедру его шлепнули звонко, хотя сон вроде как должен был закончиться. Он распахнул удивленно глаза, уставившись на Юру, который вытирал рукой влажный от слюны рот, через секунду снова насаживаясь губами на член. Паша застонал невольно, погладив его по волосам и крепко зажмуриваясь — так хорошо его с утра еще никто не поздравлял.
Они провалялись потом час в кровати, лениво целуясь и тискаясь. Добрались до душа, где Юрка своими шуточными приставаниями довел до того, что они быстро потрахались в совершенно неудобной позе. Паша чуть не потянул себе спину, но все равно улыбался довольно, а хули нет, если его омега чуть ли не орал под ним довольный, оставалось только пожалеть соседей.
В универ все-таки пришлось скататься. Много кто из его одногрупников в последний год обучения забивал на пары, рассчитывая, что прорвутся и так. Паше же не хотелось с этим возиться, да и работа у него, как правило, была от времени очень зависимая.
У станции метро его потом подобрал Юрка, они заехали пообедать в ближайший макдак. Тот сидел сначала с загадочным лицом, все чего-то улыбку давил и с темы на тему перескакивал, а потом вытащил подарок. Паша на самом деле ожидал что-то странное и типа шутливое, чувство юмора у Юрочки иногда давало сбои и устраивало что-то безобразное. Вместо этого Паше вручили вспышку к новому фотику, ту самую, которую он так давно хотел. Паша даже удивился немного — он особо свои желания не афишировал, молча слюни пускал, ожидая пополнения бюджета. Было приятно, но немного неловко, потому что заранее представил, что в ответ придется дарить что-то равноценное, а где же денег-то на это найти?
Изначально он планировал отпраздновать два раза — первый с Юрой и ребятами из той тусовки, а потом уже с друзьями из института, не хотелось сталкивать два разных мира. Юрка же уговорил все в один день устроить, сам вызвался и сам организовал — договорился с ребятами из неплохого бара, заказал там столик и выбил неплохую скидку. Конечно, за это надо было порекламить ненавязчиво в инсте и других соцсетях, но Юру такая ерунда не парила.
В баре Пашу ждал еще один сюрприз — за столом с остальными ребятами сидела Анечка. Они в последнее время общались близко и хорошо, оказалось, что дружба у них выходит куда лучше, нежели отношения. Приглашать ее все равно не стал по очевидным причинам. Юрка тут сам все устроил, он познакомился с ней еще на том самым промежуточном студенческом концерте. Они неожиданно разговорились и нашли общие темы, даже подписались друг на друга в соцсетях. Паша нашел это довольно стремной темой, но лезть не стал, чтобы не выслушивать тонну говна — на язык оба были острые.
Сидели вначале нормально — Паша уже почти не смущался от поздравлений, где ему желали всего по классике и банально, но все равно было приятно. Где-то через час, когда все накатили хорошо, Юрка зацепился языком с его одногруппником. Тот парнем был, в принципе, неплохим, правда слегка упертым. Они начали спорить о кино, прошлись мимоходом по российскому сегменту ютуба, и вот там Юрка серьезно завелся, от него агрессией прям так и перло. Разговор получилось свернуть до начала серьезных оскорблений и мордобития, Юра все равно обиделся. Ушел с Сашей пить за барную стойку, изредка был слышен его пьяный гогот, который даже музыку перекрывал.
Ничего нового, конечно, Юра топил за то, что он вообще нетипичный омега и весь из себя такой независимый, но мозги трахать любил, как и дуться из-за всякой ерунды. Идти за ним следом и уговаривать вернуться было бесполезно, только хуями в ответ обложил бы, поэтому Паша продолжил делать вид, что все в порядке. Осадочек все равно остался.
Через полчаса из туалета приперся Вадик, шепнув Паше на ухо доверительно, что его омега там совсем наклюкался. Паша от него отмахнулся, заулыбался только. Через пять минут все равно вылез из-за стола, где и нашел Кикира с Юрой в обществе каких-то не особо трезвых альф. И Паше конфликты на хрен не сдались, он в принципе предпочитал дела миром решать, но эти уебки были такие наглые, что тут и его сорвало. Да и кто бы смог удержаться, когда эта сволота во всю наглаживал его омегу по коленке и смотрел еще таким взглядом, будто уже запланировал утащить его в туалет и выебать.
До серьезной драки дело не дошло, так, повозились маленько. Альфа тот оказался адекватным мужиком, извинился даже, когда понял, что приставал все это время к чужому омеге. И Паша даже винить его не мог, Юрка действительно часто вел себя так, будто бы просил весь мир себя выебать. Никогда, конечно, не доводил дело до конца, тормозил на этапе заигрываний, но легче от этого не становилось.
Дома без Юры было тихо и непривычно. Паша быстро отлил и помыл руки, стараясь не смотреть в зеркало на свою полупьяную рожу. Свет из ванной заливал темный коридор, и он дотопал лениво до кухни, набирая себе стаканчик воды на ночь и решив заодно покурить. Все не знал, обижаться ему или беспокоиться, хреново было от того, что оставил там Юру одного.
К утру от беспокойства уже ничего не осталось, одна только тупая обида. В квартире было все так же тихо, за стеклом мелко барабанил то ли снег, то ли дождь — до зимы было рукой подать. Голова была тяжелая, намешал вчера алкашки, вылезать из-под одеяла не хотелось. Откладывал будильник три раза, на четвертый все-таки выбрался из кровати, поморщившись, когда ноги холодного пола коснулись.
Повертел в руках телефон, никаких пропущенных звонков или сообщений не высвечивалось, с трудом поборол желание сам набрать нужный номер. Фантазия услужливо подкидывала гадкие картинки, что где-то сейчас с Юрочкой какая-то беда происходит, не мог все равно не беспокоиться, хоть и был сильно обижен.
Успел уже принять душ и сварить себе кофе, когда услышал, что в дверь в прихожей хлопнула. Тянуло пойти и выдать словесных пиздюлей, но сдержался, жевал угрюмо бутер из подсохшего хлеба, лениво листая на планшете развлекательный сайт.
— Бля-я, я так вчера надрался, — хрипло протянул Юра, заваливаясь на кухню. Набрал себе воды в стакан из-под крана, вылил, потом снова набрал из фильтра, выхлебывая тут же жадно. — И Кикир, мудила, нет бы меня просто домой закинуть, увез с собой к Андрюхе, прям в ебанное Пушкино. Пиздец какое приключение оттуда утром такси вызывать.
Паша окинул его быстрым взглядом. Вид у Юрки был еще тот — рожа опухла, глаза прям как у китайского пчеловода. Еще и футболку каким-то говном заляпал, по виду его проще было принять за бомжа-алкаша, а не за популярного видеоблогера.
— Прости, что не отзвонился утром, у меня мобила села, а к этим в комнату сунулся — они там голые лежат, решил не будить, мне и так эту картинку никогда не забыть теперь, — Юра плюхнулся на стул рядом, утащив с бутерброда кусок колбасы. — Я еще ночью словил вертолеты, уснуть не мог, все боялся блевануть на пол, а эти двое за стенкой сношались. Сука, такой пиздец, будто бы услышал, как родители ебутся, гадость неимоверная.
Узнать то, что Юра не торчал ночью в каком-то блядушнике, а спокойно отсыпался у Андрея, было безусловно приятно. А вот то, что Юре очевидно было насрать на то, что он вчера устроил какое-то говно, задевало уже сильнее.
Юрка уткнулся губами ему под ухо, погладил неловко по спине. Паша бросил на него короткий взгляд, сдвинулся на стуле, пытаясь увернуться от прикосновений.
— У тебя изо рта несет как из помойки, Юр, — поморщился Паша, когда тот полез целоваться.
— И когда тебя это останавливало? — Юра нахмурил брови. — Ты чего, дуешься все еще? Серьезно?
— Да действительно, чего это я обижаюсь на то, что ты вчера опять устроил сцену и выставил меня дураком перед друзьями, — скривил губы Паша, продолжая лениво листать страницу на планшете, даже влепил пару минусов постам со злости.
— Да ты вообще кинул меня там одного, бля, это вот нормально…
— Юр, давай ты проспишься сначала, а потом мы поговорим? Заебало с тобой пьяным ругаться.
Надувшись от возмущения, Юрка вскочил со стула и схватил с холодильника пачку сигарет — они всегда там держали заначку. Прошелся нервно по кухне из стороны в сторону, явно не зная, с чего начать.
— А ты типа святой, Паш? С алкашкой меру знаешь, прям весь такой хороший, и это не ты со мной был в клубе, когда мы нюхали в грязном толчке на прошлых выходных? — раздраженно начал Юра, затягиваясь в конце каждой фразы, злой был пиздец.
— Я хотя бы остановиться могу, — пожал плечами Паша, выключая планшет и споласкивая грязную кружку под краном. — А ты уже месяц не просыхаешь, Юрочка. Ты хоть сам помнишь, когда последний раз день трезвым провел?
— Ты охуел? Ты знаешь, какое говно сейчас происходит и все равно мне этим тыкаешь?
— Я думаю, что ты уже просто ищешь повод, чтобы нажраться и отключиться.
Юра даже задохнулся от злости, затушил с силой недокуренную сигарету в пепельнице, зачесал нервно грязные волосы назад.
— Хотя бы раз, хотя бы один блядский раз ты меня поддержал и помочь попытался. Сука, тебя только и волнует, что другие люди скажут, на меня тебе вообще насрать.
Он вылетел с кухни, больно толкнув Пашу плечом, через секунду дверь в коридоре громко хлопнула. Паша порадовался, что успел одеться и вынести собранный рюкзак в коридор, лезть в спальню и продолжать ругань не хотелось совсем.
Тупые Юрины обвинения все равно бесили. Да, период у того был не самый простой, студия после ребрендинга раскручивалась медленнее, чем тот ожидал, уходил по деньгам в минус. Плюс гребанный евротур, который регулярно выкладывали, причем чем дальше, тем больше в видео появлялось говна. Понятно было, почему Юрка с Кикиром срывались все чаще и психовали из-за ерунды. Паша же всегда старался быть рядом и успокоить, помочь как-то и поддержать. И так, блять, обидно было, что на него начали орать даже за то, что он просто умудрился обидеться из-за того, что ему вчера праздник заруинили.
Конечно, Юрочка отходил быстро, извинялся потом долго и умело. Они жили вместе уже больше месяца, преодолели, вроде, все типичные бытовые проблемы. Только чем глубже Юра погружался в эту бездонную алкогольную яму, тем больше Паша задумывался, нужно ли ему все это.
Когда пришел вечером из универа, Юрка на него даже не взглянул. Устроил показательный игнор, кривил все рожу недовольно. Застрял в душе на полчаса, вылез оттуда голым и невозмутимым, вообще не обращая внимания на Пашу, который сидел на кухне с ноутом. Продефилировал голой жопой туда-сюда, через минут двадцать показался уже в модном прикиде — самые узкие джинсы, под которыми, судя по всему, даже белья не было, и футболка в облипку. Нацепил следом белые летние кеды, хотя к вечеру погода на улице успела опуститься до минуса, и утопал из дома с гордо поднятой головой. Ключи от машины при этом остались валяться в коридоре, Паша специально проверил, думая, где тот собирается отморозить пальцы на ногах.
Работа не шла, пиво горчило — Паша захлопнул раздраженно ноут, решив лечь спать пораньше. Завозился в телефоне, переписываясь лениво с ребятами. Залез в инстаграм перед сном, Юра выложил там какое-то новое сториз. Безумно тянуло проверить, где тот и чем занят, но не хотелось лишний раз палиться, что беспокоится. Поэтому Паша фыркнул недовольно, засунув телефон под подушку и закрывая глаза. Стараясь не думать о том, что без Юрочки в кровати стало разом как-то холодно и пусто.
Звонок телефона вырвал из неприятного и вязкого сна, Паша поднес его к уху не открывая глаз.
— Ты можешь меня забрать? — глухо прохрипел Юра в трубку.
Паша заморгал удивленно, уставившись на часы на тумбочке — ничего хорошего те не показывали.
— Юр, ты в конец охуел? Три утра, блять, мне завтра к первой паре, хули я должен срываться и забирать тебя с какой-то пьянки? — шумно возмутился Паша, планируя уже сбросить звонок.
— Я не на пьянке, я в больнице, — Юра говорил вроде бы спокойно, но проскальзывали в голосе какие-то испуганные нотки.
— Что случилось? — Паша вскинулся тут же, выбираясь из-под одеяла и натягивая на ноги вчерашние носки. — Ты в порядке?
— Нормально, головой только ударился, — непонятно хмыкнул Юра. — Так ты приедешь?
— Одеваюсь уже, скидывай адрес.
От нервов ощутимо потряхивало, успел выкурить три сигареты, пока мчался по пустым ночным улицам. Гнал слишком сильно, точно пару раз проехался под камерами — штрафов должно было нормально так бахнуть. Хорошо, что менты не тормознули, хотя права у Паши были с собой, да и в страховку Юрка его вписал недавно, проблемы бы все равно возникли.
Влетел в больницу весь взъерошенный и потный, сразу же выцепил взглядом Юру — тот сидел на скамейке, низко опустив голову. На вид вроде живой и здоровый, только бровь была заклеена пластырем. Паша подскочил к нему тут же, поднимая и обнимая крепко, а тот даже не среагировал — погладил лишь вяло по руке.
— Пиздец ты меня напугал, — выдохнул Паша, прижимая его к себе.
— Давай в аптеку заедем, мне добрый доктор выписал ядрёный обезбол, — тихо сказал Юра, отстраняясь и ковыляя к выходу.
Паша проводил его долгим взглядом — Юрочка сам на себя похож не был. Весь вялый и несобранный, изо рта как обычно несло алкашкой, но взгляд был трезвый, хоть и смазанный. Судя по всему, добрый доктор еще и седативными щедро накормил, или это просто были выходы с паники.
По навигатору Паша доехал до ближайшей круглосуточной аптеки, забрал у Юры рецепт и сбегал быстро внутрь. Вернулся с упаковкой таблеток и бутылкой минералки, залип ненадолго перед машиной, разглядывая Юрино лицо за стеклом — бледное, хмурое и бесконечно усталое.
— Ты расскажешь мне нормально что случилось? — мягко спросил Паша, когда Юра выпил таблетку и откинулся расслабленно на сидении.
— Кикир познакомился в баре с каким-то альфой, тот позвал нас на вписку. Старый обиделся и слился, а мне ссыкотно было Сашку одного бросать, вдруг опять учудит чего, — тихо сказал Юра, облизав нервно губы. — Мы думали на такси ехать, но этот мудак не захотел бросать тачку, сел за руль. А сам пьяный был в хламину, вырулил на красный, вот нам и влетела какая-то мазда в бочину.
— И чего?
— Ничего, менты этого мудилу приняли, нас опросили и в больничку доставили. Сашке нос подушкой безопасности сломало, да и с рукой какая-то беда, хрен знает, на снимок отправили. Хорошо, что хоть в другой машине водитель тоже не особо пострадал, только рожу себе разбил. А то всплыла бы эта история в интернетах и все, прощай спонсоры.
— С тобой чего, блять?
— Да ничего, я догадался пристегнуться. Виском только об стекло приложился. Врач мне посветил в глаза фонариком, велел прийти к ним снова, если голова заболит или тошнить будет. Вот за Сашку беспокоюсь, но к нему мать приехала, и мне ничего не рассказали.
Паша с трудом сдержал порыв и не вдарил с силой по рулю, хотя на самом деле больше хотелось Юре по лицу. Тот сидел сбоку с непроницаемой рожей, в глаза не смотрел, гипнотизировал взглядом газон, который снегом припорошило. Паша же сгорал от злости и любви, так хотелось наорать, но радовался при этом бесконечно, что Юрка легко отделался.
Он подкурил сигарету и Юра сморщился недовольно, видимо на больную голову тяжелые запахи не очень заходили, так что пришлось тут же потушить ее в пепельнице. Паша стартанул резко с места задом, хорошо хоть дорога пустая была, не хватало еще и ему в кого-то впендюриться.
— Ты, блин, в своем уме? Сесть в машину с пьяным мудаком, а если бы он вас в лес увез? — зло выдохнул Паша, проскакивая светофор на желтый и еще сильнее втапливая педаль газа.
— Заебись, хайпа бы словили. Представь заголовки — известный видеоблогер найден мертвым, полиция просит свидетелей…
— Закрой рот! — рыкнул на него Паша громко, прогоняя из головы навязчивые картинки. От злости и страха уже начинало мелко потряхивать.
Бросил короткий взгляд, Юрка съежился весь, хоть и пытался сохранить независимый вид.
— Какое тебе дело? Ты мне кто вообще? — прошипел Юра недовольно.
— Сука, какой хороший вопрос, — захохотал Паша зло. — Судя по всему, я для тебя просто какой-то долбоеб, которого можно вызвонить посреди ночи, чтобы из очередного говна тебя вытащил. Хочешь — со мной ебешься, хочешь — лезешь к любому альфе. Охуеть ты удобно устроился, живем вместе, жопу я тебе вылизываю, но чуть что — я сразу тебе никто и пошел я нахуй.
— Перестань, Паш, пожалуйста, — непонятным голосом попросил разом сдувшийся Юра, шмыгнул еще носом громко.
— Да иди ты нахер, сколько можно, я так заебался, не могу уже, Юрочка. Тебе настолько на меня насрать, ты так показушно открещиваешься от всего, я хуй знает, я…
Паша осекся, когда Юра растер резко себе глаза пальцами и отвернулся к окну, пряча лицо. Поджав губы недовольно, Паша подкурил снова, но открыл окно, чтобы в салоне не пахло.
Дальше до дома ехали молча. Паша припарковался на обычном месте, Юра выскочил из машины тут же. У лифта все равно дождался, но лицо продолжал прятать, в глаза не смотрел.
Слов на языке вертелось много, говорить Паша ничего больше не стал. Проверил перед сном, поставлен ли на телефоне будильник, завернулся потом в одеяло, сдвигаясь на самый край кровати. Юрка еще шумел водой в ванной, залез зачем-то в душ.
Сердце в груди стучало как сумасшедшее, Паша все никак не мог успокоиться. Бесился из-за ссоры, но куда больше боялся не случившегося. Сегодня пронесло — Юрка отделался парой синяков. Все равно было страшно, потому что представлял себе куда более серьезные последствия. И главная проблема была в том, что Паша просто не понимал, как до него достучаться, как заставить перестать прятаться и открыться. Потому что сколько бы Юрка ни говнил на эту тему, но Паша всегда был рядом и хотел помочь, не мог только пробиться через все эти слои брони, сколько бы любви в это ни вкладывал.
Юрка вышел из ванной минут через двадцать, кровать прогнулась под его весом с другой стороны. Поворочался недолго, прижался потом со спины крепко, елозил носом по шее.
— Такая тупость, прости пожалуйста, Пашуль, — жалобно прошептал Юра. Паша продолжал дышать ровно и расслабленно, стараясь не выдать, что на самом деле еще не спал. — Я так тебя люблю сильно, бляха, мне самому страшно даже.
Последнее сказал уже совсем невнятно, но Паша все равно услышал. В груди закоченело все, раньше Юрочка ему такого никогда не говорил. Так тянуло развернуться и поцеловать крепко, успокоить своего дурного омегу, но Паша не стал.
Думал, что после этой нервной ночи уснуть не сможет, отрубился вместо этого намертво. Будильник услышал только на середине мелодии, отключил его с глухим стоном — голова казалось пиздец тяжелой, глаза открыть было трудно.
— Ты можешь сегодня дома остаться? — тихо попросил Юра. Глаза у него были красные, лицо помятое, судя по всему так и не поспал ночью.
— Нет, Юр, у меня съемка сразу после пар, — прохрипел со сна Паша, выбираясь из постели.
— Ладно, — невнятно ответил тот, разворачиваясь на другой бок и врубая телик.
Оставлять его одного дома в таком состоянии не хотелось. Только и рядом Паша оставаться тоже не мог — в груди все еще сидел противный комок злости, который заставлял с ума сходить.
День пролетел так, будто бы его и не было. На парах было скучно, работа тоже выдалась не особо интересной, съемки были унылыми. Время схлопнулось, украло у него пару часов из жизни. Домой вернулся лишь под вечер, нашел Юру в кровати, тот завернулся в одеяло с головой. В телевизоре шумел все тот же исторический канал, спасибо, блять, что хоть не магазин на диване, тогда бы уж точно пора было паниковать.
Весь день думал о своей тупой обиде, которая уже почти скрылась за беспокойством и страхом. Был уверен, что в их проблемах пришло время разобраться и нельзя в очередной раз все на тормозах спускать. Серьезный разговор все равно решил отложить на завтра — больно уж у Юрки потерянный вид был.
— Как себя чувствуешь? — спросил Паша, присев осторожно на край кровати и погладив по волосам ласково.
— Нормально, — буркнул Юра, разворачиваясь на другой бок и избегая прикосновения.
— Ты хоть вставал вообще? — не сдавался Паша, продолжал осторожно поглаживать. — Голодный?
— Неголодный, — Юрка натянул одеяло выше, заворачиваясь в плотный кокон. — Дай мне отдохнуть, Паш, я устал пиздец.
— Отдыхай, а я нам пока пельмех сварю, — нагнулся ниже и чмокнул в переносицу, единственное место, которое торчало из-под одеяла.
Юрка никак не среагировал, выдохнул только с шумом, делал вид, что внимательно следит за передачей на экране. Унылый диктор там рассказывал о выдающихся генералах второй мировой, поверить в эту заинтересованность было трудно.
Еще сложнее казалось смотреть на такого Юру, потерянного, немного жалкого и бесконечно несчастного. Растерявшего вдруг разом всю свою энергию и активность. Паша набрал задумчиво воду в кастрюлю, поставил на самую большую конфорку. На улице опять шел снег — зима только начиналась, но уже успела изрядно надоесть.
Подкурив сигарету, Паша залип в окно, наблюдая за редкими прохожими. В доме было тихо, только слышалось унылое бормотание телевизора из спальни. На душе вот зато кошки орали дурниной, так тяжко было и непонятно, что с этим делать. И обижаться ведь нормально не получалось уже, принял ситуацию как последний терпила.
Окурок оказался похоронен вместе со своими собратьями в грязной пепельнице, которую им обоим вечно было лень помыть. Паша полез в морозилку за пельменями, подметил, что осталось всего полпачки — надо будет не забыть завтра сгонять в магазин и пополнить запасы.
Он схватился за крышку у кипящей кастрюли голыми руками, тут же отдернул пальцы — не подумал, что та окажется такой, сука, горячей. Пососал обиженно кончики пальцев, вооружился для дальнейшей борьбы полотенцем, но не успел ничего сделать — на кухню прошлепал босыми ногами Юрка, с ходу обменяв телефон на пачку пельменей.
— Ты воду солил? — деловито поинтересовался Юра, принимаясь хозяйничать, пусть и с капец какой унылой рожей.
— Не солил, — нахмурился Паша, пытаясь вчитаться в текст на телефоне, но получалось не очень. — Это что, Юр?
— Контракт. Ты промотай ниже, там в начале деловая хрень, на сумму глянь, — Юрка кроме соли бухнул в кастрюлю еще лаврушки и душистый перец, по кухне сразу растекся приятный аромат.
Промотав послушно до конца, Паша не смог удержаться и вскинул удивленно брови вверх — денежки обещали и впрямь приличные. Ему бы для таких пришлось пару месяцев без выходных пахать.
— Ильич для своей Иры рекламу вкусную у спонсоров выбил, — пояснил Юра, четко считав удивление на его лице. — Только там надо лететь в Сочи, а ей врачи запретили, она же беременная. Ребята оказались сговорчивые, омега им тоже подойдет, вот Илюха и предложил мне. За процент, конечно, но и хрен с ним. Перелет оплачивают, номер в гостинице предлагают нихуевый такой — одним словом красота.
— И когда ты летишь? — спросил Паша, стараясь не выдать свое недовольство.
— Завтра. И не я, а мы летим. Там потом интеграции в блог нужны, я сам все это не сниму.
— У меня так-то учеба и работа, Юр, я не могу просто взять и сорваться с места.
Юра вздохнул непонятно, доставая из ящика шумовку и помешивая ей пельмени. Хмурый такой, но не недовольный, скорее грустный очень. Пластырь от брови уже отлепился, и теперь там просто сверкали некрасивый синяк и кривая царапина, как тупое напоминание о вчерашнем дерьме.
— Ты говорил, что выходные у тебя свободные, завтра уже пятница, так что пропустишь всего один день, — говорил до этого не поднимая глаз, гипнотизировал кипящую воду и болтающиеся там пельмехи. А тут развернулся резко — посмотрел таким тоскливым взглядом, у Паши сердечко куда-то в пятки ухнуло. — Слушай, я могу начать юлить и ныть, но давай честно все вывалю. Плохо мне, Пашуль. Вот не обычно хуево, а прям хуево-хуево. Поэтому можем мы просто съездить на пару дней в ебаный Сочи, почилить там в люксе с видом на море и еще баблишка на этом срубить?
Последнее, чего Паше сейчас хотелось — это бросать все и срываться в другой город. Он замялся неловко на месте, полез в холодильник, чтобы достать себе к пельменям кетчуп, а Юре майонез. Схватился вместо этого за холодную бутылку пива, когда в спину прилетело короткое и емкое «пожалуйста». Такому мощному оружию позавидовала бы любая сверхдержава, само собой, Паша не удержался и потек весь.
— Ладно, — послушно согласился Паша, хоть в голове и крутился миллион причин для отказа.
О чем пожалел в рекордно короткие сроки. Буквально минут через десять, когда под вкусные пельмешки и пиво Юра вдруг вспомнил, что вылет у них завтра рано утром. Чтобы успеть доехать до аэропорта без пробок вставать пришлось в половину шестого, голова в такое время суток соображать решительно отказывалась. Сил хватило только зубы почистить и упаковать вещи по-быстрому, да и то действовал на автомате. Вспомнил, что забыл камеру, когда они уже в машину сели, пришлось метнуться обратно по-быстрому, не снимать же все было на Юркин айфон.
Тот вроде очухался немного, пытался играть в нормальность в такое ненормально раннее время. Улыбался, шутил неловко, трогать пытался постоянно. Паша бы даже заподозрил, что тот закинулся с утра, если бы не знал его так хорошо.
— Паш, что ты будешь делать, если самолет начнет падать? — Юрка ожил настолько, что решил порадовать подписчиков в инстаграме.
Паша посмотрел хмуро на нацеленный на него телефон, зачесал лениво волосы назад, сползая ниже по сиденью. Они уже прошли регистрацию и сели в самолет, он рассчитывал вырубиться сразу, ночью вообще не выспался, вместо этого приходилось развлекать Юру.
— Придушу тебя подушкой, чтобы не слишком долго мучался, — буркнул Паша, потерев устало пальцами глаза.
— Ну че ты, бля, не мог что-то милое пошутить? — насупился Юра, убирая телефон в карман. — Хуйня какая-то, я это выкладывать не буду.
— И слава Богу, Юр, я тебя миллион раз просил не постить ничего со мной в соцсети, — через проход на них недовольно покосилась женщина, которая летела с двумя детьми, явно недовольная тем, сколько матов у Юрки изо рта перло. — На меня и так начали уже подписываться твои фанаты и срать в комментах.
— Сука, так ты сам виноват, на кой хрен ты выложил то наше полуголое селфи из кровати? — захохотал Юрка.
— Потому что я был пьяным в хлам, и ты меня подначивал! — возмутился Паша. — Я удалил его сразу после того, как проспался.
— Ничего нельзя удалить из интернета, Паш.
Поспорить с этим было сложно — насчет этой фотки его даже мама спрашивала. Тонко и ненавязчиво так поинтересовалась, так ли нужно Паше сливать в сеть что-то настолько личное. Стыдно тогда было неимоверно.
Уснул сразу, как только самолет взлетел, не среагировал даже на толчки Юрки, когда им еду раздавали. Промычал что-то невнятное, разрешая съесть свою порцию, поерзал неловко, пытаясь сесть так, чтобы не упираться коленками в переднее сиденье: с его ростом летать всегда было непросто.
Сочи с ходу встретил солнышком и обилием наглых таксистов на стоянке перед аэропортом. Паша уверенно заказал им машину в телефоне, отмахиваясь ото всех предложений. Пролистал быстро сообщения, пока ждали тачку, залез в инстаграм и улыбнулся невольно — Юрка все-таки умудрился подговнить и выложил фотку, где Паша спал в самолете с приоткрытым ртом. Тупо, конечно, но все равно мило.
Номер в отеле и правда оказался шикарным — спонсоры не поскупились. Только вот времени в нем много провести не получилось, они успели быстро ополоснуться под душем, и пора было топать на важное мероприятие.
Освободились лишь к следующему вечеру, до этого пахали без устали, судя по всему, отработали каждую контрактную копейку — чиловый отдых для успокоения нервов совсем не задался. Зайдя внутрь, Юрка бухнулся на кровать лицом вниз, даже обувь ведь не снял.
— Сука, чувствую себя шлюхой, которую сутки во все щели ебали, — невнятно простонал он, даже не поднимая головы.
— Ну, судя по уплаченному баблу, ты не шлюха, а как минимум элитная проститутка, — улыбнулся Паша, скидывая на пол рюкзак.
Задрал руки за спину, потягиваясь неловко, пытаясь размять уставшее тело. Огладил взглядом Юрину спину, спускаясь невольно к заднице — хорош был, чертяка, хоть сейчас стаскивай штаны и еби.
— Давай закажем жратвы в номер, распотрошим минибар и глянем какую-нибудь документалку с нетфликса? — предложил Юра, разворачиваясь на спину и выгибаясь всем телом.
— Да хуй там, — возмутился Паша. — Я, чего, летел через всю страну ради того, чтобы толкаться на корпоративе, а потом в номере сидеть?
— Паш, я столько наигранно улыбался и ржал последние сутки, что у меня чуть ебало не треснуло. Отдохнуть-то можно теперь?
— Дома отдохнем, кончай бухтеть. Давай хоть до набережной дойдем, я на черном море лет десять не был.
Юра застонал страдальчески, закрывая лицо ладонями. Гулять они все равно пошли, погода на улице была не чета Питерской — не позагораешь, конечно, но все равно теплее. Вечерело, солнышко глаза не слепило и очевидным плюсом ноября было то, что на набережной не бродила толпа туристов.
Они гуляли неспешно, обсуждая, как лучше впихнуть в блог рекламную интеграцию, и что надо будет еще доснять дома. Юрка в плане сюжетов был упорный и со своей позиции редко слезал, ему всегда надо было делать именно так, как он придумал, а не кто-то другой. Зато в техническом плане стал серьезно Пашу воспринимать, советы слушал внимательно и даже помогать с монтажом просил.
Там они, конечно, опять сталкивались с громадной денежной проблемой, которая нависла над ними темной тучей — Юрка считал, что работа оператора и монтажера должна оплачиваться, типа не зря же тот время свое тратит. Паша в ответ матерился и обижался, потому что получать деньги за помощь своему же омеге казалось чем-то мерзким и зашкварным. Конечно, никогда ни копейки не брал, Юрка тоже дулся, а потом подкидывал будто бы невзначай какие-нибудь выгодные съемки. Тут Паше уже сложнее было придумать причину для отмазок, за работу брался, все равно ведь потом все эти деньги на Юру и спускал.
Разговор плавно перетек на обсуждение разного подхода в советских музыкальных школах — они уже не раз сравнивали опыт обучения в Казахстане и России, все равно часто к этому возвращались, вспоминая каждый раз новые забавные истории. На середине очередного рассказа их прервали — Юру узнала пара прогуливающихся подростков омег, подбежали смущенно просить о селфи.
Паша наблюдал со стороны, как тот фотографируется с ребятами, нацепив на лицо довольную улыбку. На душе так противно стало, уже вторые сутки смотрел на то, как Юра наигранное веселье изображает. Прятался, даже Паше старался не показывать, как сильно по нему вся эта ситуация ударила, но каждый раз проскальзывало что-то неискреннее.
Через десять фоток парни отстали, Юра вернулся к нему все с той же наигранной улыбкой, смотреть на это дальше было сложно.
— Пошли в магазин зайдем, — Паша закинул ему руку на плечо, потянул за собой в ближайший сетевой супермаркет. — У меня одна сигарета осталась, все на корпорате раздал.
— Зачем? У меня еще целая пачка в кармане, — нахмурился Юра.
— И чего, мы до Питера на одной пачке дотянем? — ласково спросил Паша, прижимая к себе еще ближе.
У входа в магазин пришлось расцепиться, там топталась полупьяная компания с детьми. Внутри Паша огляделся уверенно, потопал в отдел с алкашкой, застыл у ровных рядов с вином. Выбор был не особо богатый, две минуты пялился, пытаясь найти что-то приличное и с завинчивающейся крышкой — не хотелось проверять на прочность свой талант открывать винные бутылки ключами.
Юрка все это время топтался у ящиков для хранения, залипал лениво в телефон. Как только увидел Пашу на кассах с бутылкой и сигаретами, заулыбался так широко и неестественно, будто бы его прямо сейчас заставили снимать ролик про моральное превосходство альф.
Когда вышли из магазина, Юрка сам взял его под руку, вцепившись в локоть больно, хоть обычно и не особо любил какие-то такие публичные проявления чувств. Не на трезвую голову, по крайней мере. Паша смерил его подозрительным взглядом, не совсем понимая, чем спровоцировал такое странное поведение, хотя вроде пытался сделать как лучше.
На другой стороне улицы была лесенка, ведущая вниз на пляж, Паша потащил их туда уверенно, собираясь усадить Юрку на жопу ровно и расспросить обо всем нормально. Стянул с плеч легкое пальто, постелил на холодный песок.
Первым делом Юра отобрал у него вино, заботливо завернутое в пакет с логотипом магазина, приложился к бутылке жадно, опустошая разом на треть. Паша смотрел хмуро, как у того кадык по шее ходит, совсем переставая понимать, что именно происходит.
— Ну чего, сейчас речь толкать будешь? — с какой-то ненормальной радостью спросил Юра, передавая ему бутылку. — Подготовил хоть заранее или экспромтом хренакнешь?
— Какую речь, Юрочка? — растерянно спросил Паша, делая из бутылки пару глотков и гипнотизируя взглядом Юрин профиль.
— Классическую, хули, откуда мне знать? Типа проблема не во мне, а в тебе, обстоятельства так сложились и все в этом духе.
— В плане? У нас как раз в тебе проблема, Юр, это ты бухаешь без меры последний месяц.
Юра обернулся резко, переставая изучать набегающие на берег волны. Заморгал удивленно, разгладил усы нервным жестом, вытаскивая у него из пальцев бутылку вина.
— Я чего-то думал, что твоя речь про расставание куда романтичнее будет. Пляжик вот нам нашел тихий, винища купил, — рассмеялся тихо Юра, поерзав жопой по холодному песку, тонкий плащ вообще не спасал. — Так что давай, хуячь нормально про то, что нам лучше остаться друзьями.
— Погоди, я чего-то пропустил? Почему мы вдруг расстаться должны? — нахмурился Паша, вцепившись с силой в Юрино запястье и не давая приложиться к вину.
— Потому что у тебя это на роже в последние дни написано? Я так понял, что ты сюда ради этого со мной махнуть и решил. Нормальная вообще позиция, типа чтобы мило и без скандала расстаться, но ты зря это, я бы и так выебываться не стал, и ты спокойно мог в тусовке остаться.
Поджав губы недовольно, Паша отвернул голову в сторону, с трудом подавляя желание дать Юрке сильный подзатыльник, вспомнил вовремя об ушибе после аварии и предполагаемом сотрясении.
— Не собирался я тебя бросать. Говнишь ты редкостно в последнее время, но, бля, ты серьезно думаешь, что я бы тебя кинул из-за этого? — в глаза Паша не смотрел, достал последнюю сигарету, неловко пытаясь подкурить ее на ветру.
— Я хер знает, никогда тебя таким обиженным не видел. Ну чего ты рожу воротишь? Пашуль? — Юра вцепился ему пальцами в подбородок, разворачивая к себе лицом. Избавился уже от этой своей тупой наигранной улыбки, выглядел сейчас очень открытым и потерянным.
— Ты просто не представляешь, как я перепугался после той аварии. Тупо так, вроде обошлось все, а в голове вертится всякая срань, — нехотя ответил Паша, потерся ласково щекой об его руку. — Я думал, мы вернемся домой, и придумаю что-нибудь, чтобы тебя отвлечь от этого бесконечного бухалова.
— Я сам пересрал, Паш. Даже снилось пару раз, стремно пиздец, прости, пожалуйста, я…
Договорить Паша ему не дал, потянулся вперед, целуя нежно, пытаясь успокоить своего омегу. Облизал кислые от вина губы, забираясь языком внутрь нерешительно, а Юрка отвечал так жадно, будто бы от этого поцелуя его жизнь зависела.
— Забей, Юр, справимся со всем. Давай только ты закрываться от меня больше не будешь? — ласково попросил Паша, потираясь носом об Юрину щеку.
— Не могу, не знаю, постараюсь. Просто, бля, так обидно. Новое шоу с ребятами не зашло, просмотры пиздец какие смешные. На тату-студии тоже засада, я не уверен, надо ли на аренду дальше тратиться, — Юра забормотал невнятно, уткнувшись лицом ему в шею. — На КликКлаке тишина, потому что Ильич в туре, Даня в туре и даже Джарахов, сука, в туре. У нас вот тоже концерты крупные были запланированы, хули оно все проебалось-то так резко?
— Юрка, кончай уже ныть, — буркнул Паша, зарываясь носом в волосы, вдыхая смешанный запах геля для укладки и чистого Юриного аромата. — Ну не срослось с той группой, чего теперь? Ты же охуенный у меня, перестань пить и займись работой. Немного постараешься, и уже через месяц Дудь с Ургантом будут соревноваться, кто у тебя интервью первый возьмет.
— Бля, ну я однозначно выберу Собчак, тупо чтобы всех потроллить, — захохотал Юрка.
В каком-то кафе на берегу громко играла русская попса, слышалось тиканье светофора и редкие гудки автомобилей. Паша не замечал ничего, кроме Юриного смеха и тихого шума моря, волны накатывали равномерно на песок. Небо темнело, ветер поднимался нехороший — хотелось остановить время, разделить сейчас с Юрой мир на двоих, чтобы отпечатались эти секунды в голове навсегда.
Забрался рукой под Юрину футболку, погладил по ребрам ласково. Сидели молча, пялясь на воду, передавали изредка бутылку с вином, в которой оставалось уже не так и много. Паша старался не психовать, думая о том, что Юрка на серьезных щах решил за них обоих все и подумывал о том, что его сейчас бросят. Обидно было, неприятно, но с этим можно было справиться, пока они оставались вместе.
— Пойдем давай, ты замерз весь, — хмыкнул он, поцеловав Юру коротко в висок и вставая на ноги.
Тот улыбнулся в ответ ласково, допил остатки вина и вцепился в протянутую Пашей руку, поднимаясь резко. Помог потом отряхнуть плащ от песка, облапал ненавязчиво, втягивая в жадный и голодный поцелуй. Паше и самому уже не терпелось до номера добраться, в койке все проблемы было решить куда проще.
— Пашка, а ты можешь через недельку еще два дня на меня выделить? — игриво поинтересовался Юра, пока они топали по темным улицам до отеля.
— Очередная рекламная интеграция? — улыбнулся Паша. — Не многовато ли? Хомячки взбунтуются, скажут, что продался.
— Не, снимать ничего не надо. Если ты не захочешь, конечно, — Юрка облизнул губы жадно, посмотрел как-то совсем уж непонятно. — Я сегодня должен начать курс блокираторов перед течкой. Но могу и не начинать.
Паша даже застыл на месте, не совсем уверенный в том, правильно ли он все расслышал.
— Юр, если ты таким образом пытаешься извиниться…
— Бля, ну иди ты нахрен, не стал бы я так извиняться, — возмутился Юра, тряхнув за плечи с силой, а через секунду засмущался весь, начал глаза отводить. — Правда хочу попробовать. Хрен с этими животными инстинктами, любопытно же. Для здоровья полезно, говорят, вдохновение потом неебическое накрывает. Только главное, чтобы ты не слился никуда, не хочу проблем.
— Если ты серьезно, то я не два дня, я неделю для этого разгружу, — хмыкнул Паша, подтягивая его к себе и обнимая крепко.
— Прям так охуенно это все?
— Ты даже представить себе не можешь.
Поцеловав быстро, Паша обхватил его рукой за талию и потащил вперед по улице. Понимал, что все это пока было на словах, но все равно завелся не хило. Уговаривал на это Юру раньше долго, сейчас даже не пытался, уверенный, что тот не решится на эксперименты.
В принципе, ничего необычного, много кому не хотелось испытывать все радости этого события и терять контроль над собой. Просто кроме этого животного и инстинктивного во время течки возникало еще что-то другое, совершенно волшебное и необычное. Особенное чувство любви и единения. Паше даже представить было страшно, каково это будет с Юрочкой, от которого он и так с ума сходил.
— Хули ты так спешишь, течка же все равно через неделю? — издевательским тоном спросил Юра.
— Так отрепетировать надо, Юрочка.
Судя по Юриному взгляду, у того на языке вертелся миллион саркастичных комментариев, но говорить он ничего не стал. До гостиницы оставалось всего минут пять ходу — Паше это расстояние представлялось чем-то невообразимо далеким. Примерно как кругосветное путешествие, но вместо морей и неизведанных континентов его ждала тесная курортная улочка, которая была утыкана закрытыми ларьками с шавухой. Мысли в голове зрели как на подбор банальные — и что с Юрочкой время тянулось невообразимо, и что пролетало одновременно. На них Паша не зацикливался, смотрел только на довольную улыбку своего омеги. Вредного, дурного и местами невыносимого, но Паша чувствовал, что никого в жизни еще так сильно не любил.

8.

— Подожди, бля, ну подожди немного, — простонал Юра на выдохе, упираясь руками ему в грудь и наклонив низко голову, спрятал лицо за волосами.
— Да ну что опять? — зло выдохнул Паша, вцепившись с силой пальцами в его бедра, натягивая обратно на себя.
Юра застонал жалобно, наклонился ниже, почти укладываясь на Пашину грудь, двигаться стало совсем неудобно. Паша зарычал раздраженно, цапнув его с силой за плечо, только тогда Юрочка поднял осоловевший взгляд, в котором читалась то ли возбуждающая пустота, то ли ответы на все вопросы разом.
— Бляха, Пашуль, ну притормози, — Юра вцепился руками в его пальцы, стаскивая их со своих бедер и слезая с члена полностью. — Неудобно же так вязаться будет, дай я лягу нормально.
Снова зарычав глухо, Паша куснул его для профилактики под ключицей, сталкивая на кровать рядом с собой. Юрочка упал на подушку с тихим вздохом, завозился неловко.
В принципе, Паше нравились все эти постельные игрища. Раздражался, конечно, немного, когда Юрка в очередной раз дразниться начинал, но и заводило это нехило. Только сегодня тот явно палку перегнул, у Паши уже низ живота сводило от возбуждения, и яйца были просто каменными — сначала Юра отсасывал и почти довел до разрядки, но вытащил изо рта в последний момент, принимаясь торопливо раздеваться. Паша думал, что насмерть его затрахает, с такой сил в кровать вдалбливал, но и там Юрочка соскочил в последний момент — захотелось ему сверху залезть. И ладно, это было хорошо, в такой позе еще глубже получалось входить, но тот ведь как последняя сука принялся двигать бедрами неторопливо. Почти не поднимался с члена, только елозил туда-сюда, хотя Паша прекрасно помнил, как тот иногда скакал на нем в позе наездника.
И так хотелось заломить сейчас ему обе руки за спину, поставить на коленки и дотрахать нормально, пусть бы и ныл потом Юра бесконечно, но, бля, заправить глубоко, до самых яиц, и заставить потом до слез стонать на своем узле.
Вместо этого подтянул ворочающегося Юрку за живот к себе, ощупывая пальцами влажную и растраханную дырку, вызывая у того очередной грудной стон. Внутри вдруг проснулась какая-то темная сторона, которую Паша в себе замечал достаточно редко. Юра очевидно был на грани, тек так сильно, что уже вся жопа была мокрая. Так хотелось самому его подразнить сейчас еще немного, чтобы умолять начал, упрашивал громко и сам пытался на член насадиться.
Вместо этого Паша, придерживая себя рукой, въехал внутрь одним движением, выбивая из Юрки невнятную матерщину. Обхватил его крепко за грудь, фиксируя на месте и не давая сдвинуться, принялся доебывать почти грубо. Юрка дышал тяжело, широко открыв рот, прогнулся в спине еще сильнее. Почти завыл, обхватывая свой член рукой и додрачивая себе на живот. Сжимался еще хорошо так, жмурился крепко — Паша видел только кончики его мокрых ресниц, картинки путались, самого вдруг накрыло, захлестнуло сладкой волной, и он схватил Юру за бедра, не давая соскользнуть с узла. Сам не выдержал и закрыл глаза, переживая оргазм, чувствовал себя так, будто бы его наизнанку вывернули.
Каждый раз ругался, когда Юрка начинал дразниться во время секса, каждый раз потом охуевал до звездочек перед глазами — кончал так сильно, что имя свое забывал.
Лежали молча, наслаждаясь остатками удовольствия, Юрка вцепился пальцами ему в руку, вздыхая иногда тяжело, но так сладко. Паша же думать ни о чем не мог, нализывал ему за ухом старательно, вдыхая жадно острый запах пота после секса. После течки, которую они провели вместе три недели назад, прибавились какие-то терпкие нотки, аромат стал будто бы более плотным и ярким. Изменился совсем неуловимо, став более завершенным, что ли, Паша и раньше от него кукухой ехал, а сейчас просто с ума сходил.
Сразу после течки, когда Юрка валялся в кровати голый и жрал голодно только что привезенную лапшу, Паша вообще думал, что никогда его больше из постели не выпустит. Ему самому пришлось одеться, курьер и так глаза закатывал намекающе, квартира, конечно, полностью еблей пропахла. Все равно хотелось упасть в кровать и вжаться в Юру всем телом, чтобы, сука, не делся никуда, навсегда к себе прилепить. Если до этого думал, что втрескался как дурак, то после совместной течки все совсем по пизде поехало. Казалось иногда, что скоро сердце в груди совсем схлопнется, не осталось больше никаких сил.
— Пашуль? — со смешком позвал Юра. — Ты там не увлекся?
— А? — только и смог выдавить из себя Паша, утыкаясь носом в мокрую кожу за ухом.
— У меня слюна уже по шее течет, кончай меня вылизывать, — сказал он, но сам сильнее выгнулся, подставляясь удобнее.
— Не могу, пиздец как вкусно ты пахнешь, — забормотал невнятно Паша, елозя языком на стыке шеи и плеча.
Хмыкнув негромко, Юрка повернул голову, прижимаясь ко рту мягко. Целовал нежно и ласково, даже не полз языком внутрь, просто прикусывал губы.
— Как я для тебя пахну? — неожиданно спросил он, укладывая голову обратно на подушку. Узел еще до конца не спал, расцепиться было нельзя, целоваться было неудобно.
— А я для тебя? — неожиданно засмущался Паша.
— Ну че ты, я первый спросил! — возмутился Юрка, сжав с силой Пашины пальцы.
Тема была не очень удобная. То есть не то, чтобы между ними оставались какие-то границы в плане приличий, несколько месяцев вместе прожили. Просто рассказать такую вещь — это как душу свою раскрыть. Запахи для каждого были штукой индивидуальной, основанной на пережитом опыте, восприятии и куче других особенностей. Паша помнил, как еще в школе с этого удивлялся, когда они с лучшим другом обсуждали одноклассницу. Оба были перевозбужденными подростками, тогда сокровенным было легко поделиться. Просто для Паши та девочка была как летний дождь посреди ночи, а друг ее аромат описал как тинистое озеро. В принципе, может, и близкие понятия, но воспринималось же совсем иначе.
— Как белое вино, — нехотя выдал Паша, утыкаясь губами в мокрую кожу на Юриной шее. — Сухое, терпкое такое, знаешь. Солома и солнце, фруктовый немного аромат.
— Ну, бля, алкашка, кто бы сомневался, — с наигранным недовольством фыркнул Юра. — А вот ты пахнешь как обосанный лифт, или не, погоди, как компостная куча.
— Очень смешно, — закатил глаза Паша.
Юра поерзал на пробу, чувствуя, что узел уже спал, и съехал аккуратно с члена, переворачиваясь на спину. Забросил руки за голову, потягиваясь всем телом довольно, Паша все налюбоваться на него не мог, несмотря на ерунду, которую тот нес.
— Мама мне в детстве говорила, что я солнышком пахну, — неожиданно выдал Юра, приподнимаясь на локтях и потираясь носом о щеку. — А ты мне всегда море напоминаешь. Такое, бля, не знаю, как объяснить. Темное, предгрозовое, еще обманчиво спокойное, но когда уже ясно, что еще немного и пиздец.
Говорил, смотря прямо в глаза, улыбаясь криво, видно было, что засмущался. Паша не выдержал, полез целоваться тут же. Насколько лучше все-таки у Юрки получалось мысли свои высказывать, прямо даже стыдно стало за свое неуместное сравнение. Юрочка весь был в музыке и стихах, пусть и прятался за наигранной грубостью вечно. В голове мысли взрывались яркими фейерверками, но искры выписывали только одно и то же слово на бесконечном репите.
— Я тебя так люблю, Юр, — прошептал Паша тихо в губы, тонул в чужом взгляде.
Они зависли еще минут на пять, целуясь ласково, пока Юра не посмотрел на часы и не выскочил из постели как ужаленный. У него через полтора часа был самолет в Москву — какие-то ну очень важные съемки. Уезжал вроде ненадолго, но Паша заранее начинал скучать.
Жили вдвоем, друзья общие, они, в принципе, времени проводили вместе более чем достаточно. Устроить небольшой перерыв и взять передышку от заебов друг друга казалось неплохой идеей, но Паша, сам от себя такого не ожидая, за эти три дня совсем извелся. Постоянно боролся с желанием позвонить или написать, прекрасно зная, что на съемках свободного времени у Юры было не так уж и много. Тем более тот всегда сам набирал, когда возвращался в гостиницу, вчера даже развел разок на сеанс видеодрочки. Паша сначала упорно не соглашался, стыдно это было как-то и тупо, расслабиться вообще не получалось. Он нервничал, раздеваясь перед камерой, член встал, только когда Юрка пальцы в себя засунул. Паша сидел и дрочил с красной рожей, мысленно проклиная Юру и его тупые идеи, а внутри же сгорало все от возбуждения.
Болтали после долго и ни о чем, пока Юра не вырубился прямо посреди разговора. Посмеявшись тихо, Паша выключил телефон, тоже укладываясь спать. Радуясь тупо, что завтра Юрочка уже должен прилететь обратно, и страдать перед камерой больше не придется.
Утром успел только в душ сбегать и закинуть в себя кофе с бутером по-быстрому — надо было мчаться в универ к первой паре. Поездку в Казахстан, которую Паша планировал на январь, из-за Юркиных планов пришлось перенести пораньше, должны были вылетать через несколько дней. Неделя из учебы вылетала, вот и пришлось побегать, чтобы потом на сессии проблем не было.
Телефон зазвонил прямо во время пары, и Паша выскочил в коридор, игнорируя недовольство препода — мама редко звонила ему так рано и без предупреждения, значит, было что-то серьезное.
— Привет, мам, у меня середина пары, случилось что-то? — с беспокойством спросил он, отвечая на вызов.
— Прости, что отвлекаю, дорогой, но ты уверен, что вам теперь нужно прилетать? — осторожно поинтересовалась она каким-то непонятным голосом. — Я понимаю, что билеты уже вернуть не получится, но ты же знаешь, как у омег это все сложно проходит…
— Что проходит? — нахмурился Паша, совершенно не понимая, о чем та говорит.
— Беременность, у омег же всегда какие-то осложнения возникают, а тут перелет еще, перенесете на год, ничего не случится.
— Слушай, я не совсем понимаю… — пробормотал Паша, окончательный сбитый с толку.
— А ты чего, хотел позже нам рассказать? Ну да, я же тебе не говорила, что видео твоего Юры смотрю. Они странные немного, но мне все равно интересно, — смущенно засмеялась она. — Я бы, конечно, предпочла, чтобы вы сами нам рассказали, но не так и важно, все равно рада за вас очень.
— Погоди, мам, давай я тебе вечером перезвоню и обсудим все? — перебил ее Паша. — Сейчас уже бежать надо.
— Хорошо, только подумай серьезно о том, надо ли лететь, опасно все-таки…
— Люблю тебя! — быстро пробухтел Паша, сбрасывая вызов.
Лицо огнем горело, он и без зеркала мог понять, что раскраснелся весь. Зато вот внутренности все будто бы в кашу смешали и заморозили. Неслушающимися пальцами Паша достал наушники из рюкзака, в разъем их воткнул со второго раза. Запустил Ютуб на мобильнике, в ленте подписок самым верхним было Юркино видео с красноречивым названием «Приличный омега». Паша заметил уведомление еще час назад, но посмотреть не успел, решил отложить до дома. Хотя любопытство мучило, что уж там — Юра последние две недели возился с новым проектом и все тайно. Сколько бы Паша ни спрашивал, тот всегда лучился весь довольный, но так ничего и не рассказал, обещал, что станет сюрпризом, и что Паша обязательно охуеет, когда увидит. Сюрприз пока выходил заебенный — Паша еще не посмотрел, а уже охуел.
Видео было не особо длинным, всего пятнадцать минут. Юрка там сидел за столом в абсолютно непривычном для себя образе — гладко выбритый, волосы зализанные, нацепил какую-то нелепую розовую водолазку с высоким воротом. Жеманничал еще картинно, короче, стереотипная картина милого и хорошего омежки.
И видео начал эффектно — с пафосного заявления, что теперь, когда он ждет ребенка, он все в жизни переосмыслил и собирается меняться. Ну и дальше по накатанной, пятнадцать минут шуток о том, как теперь будет себя вести. Хорошо играл на камеру, красиво — человек, который плохо его знал, действительно мог бы поверить в то, что все это всерьез.
Когда ролик закончился, Паша с каменным лицом убрал наушники. В ушах стучало противно, очень хотелось позвонить Юре и спросить, что это за хуйня, но он вовремя вспомнил, что еще полчаса назад пожелал ему счастливого полета — Юрочка летел из Москвы домой, а хотелось бы, чтобы умчался прямо нахуй, лживое говно.
Паша вернулся в кабинет, уселся на свое место. Буравил стену пустым взглядом, вообще ничего не слышал вокруг себя. В голове продолжало мерзко стучать, было так плохо, столько злости накопилось, что казалось, взорвется сейчас изнутри.
Нисколько не сомневался в том, что вся эта тема про беременность — это пиздеж чистой воды. Юра, конечно, был редкостным мудаком, но личную жизнь и работу старался не смешивать. Личное в видео и социальных сетях почти не вываливал, всегда говорил, что родную мать ради хайпа не продаст. Сколько бы Паша ни ворчал, что тот иногда заливал их общие фотки в инстаграм, там никогда не было чего-то приватного и интимного — обычно что-то смешное и забавное, они там даже больше на друзей походили, а не на парочку.
Да и ролик был так переполнен сарказмом, что странно, как через края не плескало. Юрочка отыгрывал хорошо, видно, что сам тащился от непривычной роли, так жестко и неприятно проходился по всем стереотипам. Паша бы обязательно ему похлопал, если бы не сгорал сейчас от тупой злости. Потому что, блять, какая же сука. Заливать что-то такое и не предупреждать заранее — это надо быть совсем отбитым. Паше очень хотелось взять в руки ремень и отхлестать его по жопе, причем в совершенно несексуальном порядке, а в воспитательных целях. Выбить разом всю дурь из этого наглого омеги.
Он дернул неловко головой, когда заметил, что даже оскалился невольно на этих мыслях. Злился, конечно, но тут все равно был перебор, даже стыдно немного стало. Сам будто бы стал стереотипным не очень умным альфой, по которым Юра в ролике тоже хорошо так прошелся.
Об учебе даже думать больше не мог, плюнул на все и сорвался домой. Когда заходил в подъезд, телефон засигналил сообщением громко.
«Мобильник сел, позвонить не могу. Долетели нормально, Илюха подбросит меня до дома. Готовь хуй, хочу ебаться! И жрать, так что пожрать тоже приготовь» — написал Юра, сопроводив сообщение кучей нелепых стикеров. Очень хотелось ответить ему что-то язвительное, но Паша сдержался. Решил дождаться личной встречи, чтобы посмотреть в его бессовестные глаза и честно тогда все претензии вывалить.
Готовить, конечно, ничего не стал. Завис в ноуте, надо было смонтировать одну видюху — получилось отвлечься немного. Даже залип вроде как, не думал больше об этом дерьме, дернулся, только когда дверь в коридоре хлопнула.
Вышел из комнаты, привалился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Юрка был весь взъерошенный и явно чем-то очень сильно довольный. Держал в руках бумажный пакет из кфс, вредной едой запахло уже на всю квартиру.
— Надеюсь, ты ничего не приготовил, потому что Илюха надо мной сжалился и завез за жратвой, — радостно начал Юра, разматывая шарф на шее.
Пакет улетел на пол, Юрка торопливо стянул с себя куртку и ботинки, тут же быстро поцеловав Пашу в уголок губ.
— Что за унылая рожа? — нахмурился Юра, но через секунду у него на лицо выползла мерзкая ехидная улыбочка. — Ты видео посмотрел, да? Чего, пересрал уже, что закончатся пьянки и тусовочки? Будем теперь дома куковать, дорогой мой, стирать пеленки и менять подгузнички.
— Посмотрел, — кивнул Паша, игнорируя очевидный подъеб. — А знаешь, кто еще его увидел? Моя мама, которая уже позвонила и спросила, как мы теперь к ним прилетим, раз ты весь беременный. Беспокоилась за тебя еще.
— Бля, неловко вышло, — пожал плечами Юра, но судя по его наглому лицу никакого раскаяния не испытывал. — Ну прилетим, и я объясню все нормально, буду миленьким типичным омежкой, хули там. Но ты видел, бля, я уже в тренды вылез! Просмотров и комментов дохрена, бомбануло у всех нехило.
— Юра, блять, да насрать мне на просмотры! — гаркнул Паша, схватив его за плечи и встряхнув несильно. — Какого хера ты не предупредил меня об этом дерьме?
— Ух, как быстро ты переобулся, — он говорил громко, прищурил еще глаза так нехорошо. — А как же творческая свобода и все такое?
— А как насчет того, чтобы просто, сука, проявить немного уважения? Чтобы я потом не оправдывался перед родителями и друзьями, что мы не ждем прибавления, а просто омега у меня слегка ебанутый.
— Да ты бы на говно весь изошел, если бы я тебе сразу рассказал. Не боись, выложу через недельку опровержение, и все будет зашибись. У меня там целая серия роликов запланирована, хочу конкретно так обсудить грани правильного и неправильного. Чтобы омеги и девочки не боялись что-то делать, чтобы чувствовали себя нормально, а не как я в детстве. У нас в ру-сегменте вообще об этом мало говорят, а пора уже, сука, тему поднять, чтобы закрыли все альфы свои хавальники.
— Пиздец, ты же меня вообще не слышишь.
Паша стукнул со злости кулаком по двери и улетел на кухню. Бесился неимоверно, они сейчас с Юрой будто бы на разных языках разговаривали. Ну да, поднимать тему стереотипного отношения к омегам было важно, тут поспорить сложно, но Паша-то пытался донести совсем другую мысль.
Привычно щелкнул вытяжкой и закурил, зло выдыхая дым и пытаясь собраться, на языке вертелись одни гадости.
— Ну скажи честно, сжалось же очко? Наверняка ведь пересрал, — ехидно поинтересовался Юра, вплывая на кухню. Прислонился жопой к холодильнику, на лице все та же противная улыбка гуляла. — Ебаться весело, а вот ребенка от такого ебанутого омеги ты точно не хочешь.
— Юра, блять, я еще даже универ не закончил, так что пересрал, конечно, — устало ответил Паша, растирая глаз пальцами. — Я вообще о детях не думал ни в какой перспективе, на ноги бы встать сначала. Так что, прикинь, ты тут вообще не при чем.
— Можешь расслабить булки, от меня детей ты точно не дождешься. Я ж не только ебанутый, но еще и внутри поломанный, сорян.
— Юра, я совсем не это в виду имел… — перебил его Паша, поднимая тяжелый взгляд.
— Закрой хлебало и помолчи, два раза рассказывать не буду, — улыбка на лице Юры держалась как приклеенная, но напоминала уже больше клоунскую гримасу.
Он вытащил сигарету из пачки, прикурил не с первой попытки, палец соскальзывал с колесика, руки взмокли. Прошелся по кухне из стороны в сторону, чуть не вписался бедром в стол. Паша продолжал буравить его взглядом, но сказать ничего не решился, пусть в груди и жгло противно, все равно молчал, как тот и просил, дал собраться с мыслями.
— Мне когда шестнадцать было, я влюбился в альфу на три года себя старше. Ну такое типичное подростковое говно, думал, что все, вот любовь своей жизни встретил. Выебывался ради него, старался чего-то, хотя тот даже отношения наши скрывал, не хотел перед друзьями палить, что с малолеткой связался. А мне все доказать хотелось, что я тоже взрослый, вот и предложил наврать родителям, спрятаться на дачке и течку вместе провести. Охуенно взрослым себя почувствовал, и так весело было, когда понял, что уже накатывает, даже жопа течь начала, а это мудло мне написал, что вот сегодня он не может и как-нибудь в другой раз. Я потом, как из больнички вышел, увидел, что он к подружке на тусовку какую-то вписался на тех выходных, они там встречаться начали, поженились, сука, сейчас двоих детей воспитывают.
— Юрочка, — Паша потянулся вперед, пытаясь погладить того по руке, но Юрка увернулся неловко. Потушил нервно недокуренную сигарету в пепельнице, тут же доставая из пачки следующую.
— Я не закончил, — поморщился Юра, и Паша отошел послушно, присаживаясь жопой на стол. Хоть и безумно сложно было просто смотреть, как тот об этом рассказывает. — Короче, блокираторы пить уже было поздно, я пересрал весь и побежал к матери. Та, конечно, поругалась, но по ходу испугалась еще больше меня, в больницу отвезла сразу. Там капельница-хуяпельница и все в этом духе. И, знаешь, с течкой в больничке вообще не очень весело, тяжко эта херня переносится без альфы, природа постаралась, лишь бы ты послал все к хренам, пошел ебаться с первым встречным и делать детишек. А я же удачливый, сука, мне еще с врачом повезло. Тот только заступил на ночную смену, когда меня сильнее всего ебашило. Старый хрыч, как меня увидел, так у него явно ладошки взмокли от похоти — сразу сказал, что приличным омегам в таком возрасте ебаться нельзя и вообще на альфу смотреть должно быть стыдно. И таблеток не дал, сказал, что уроком будет в следующий раз. Хер с ним, пережил я те двое суток как-то, но потом осложнение серьезное поперло. Так что никаких мне детишек не светит, такой вот я ебанутый и неправильный.
Юра замолчал, выдохнув шумно. Распахнул шкафчик, который служил им чем-то вроде бара, добыл из него бутылку коньяка, приложившись к ней прямо из горла. На Пашу при этом не смотрел, все гипнотизировал взглядом окно.
А Паша и сам не знал, что сказать. Злость перемешалась с сочувствием, от любви внутри ломило противно.
— Мне очень жаль, Юр, — Паша отобрал мягко коньяк у него из рук, полез обниматься.
— Нахер мне твоя жалость не сдалась, — огрызнулся Юра, больно ткнув кулаком в бок и выворачиваясь из крепкой хватки рук. — Так своей маме и скажи, что связался с говном, и внуков ждать не стоит, пусть все, блять, знают, тебе же это важно.
— Не надо трогать мою маму, — снова завелся Паша. — Это дерьмовая история, но это не отменяет того, что ты повел себя как говно. Ну можно же было, сука, просто меня предупредить? Нет, тебе надо устроить какую-то подъебочку, сюрприз, блять, охуеть как весело. Стоило оно того, Юр? Попал в тренды, да?
— Предупреждаю — завтра выложу ролик, где расскажу, что ребенок у меня от Джарахова, — противно заржал Юра.
Смешно тут было только ему одному, Паша дернулся вперед резко, оскалившись и зарычав. Юра же смерил его презрительным взглядом, весь из себя такой независимый, но Паша заметил, как тот вцепился пальцами в стойку так, что пальцы побелели.
— Да заворачивай уж сразу, что на групповушке залетел, устрой голосование типа кто отец, вот уж точно хайпа словишь, — через зубы процедил Паша, уходя в коридор, сил на этот разговор уже никаких не хватало.
Достал из-под стола в спальне рюкзак, быстро убирая в него самое необходимое — телефон, зарядка и ноут. Подумав недолго, сунул заодно запасную смену одежды, мало ли что. Сбежать хотелось лишь на вечер, просто чтобы переварить в голове все, но с Юрой никогда ни в чем нельзя было быть уверенным.
— Едрить, кто бы сомневался, — саркастично протянул Юра, просачиваясь в спальню. — Сразу даешь по съебкам, как же так, омега ведь у тебя неправильный.
— Юра, ты заебал, — Паша выпрямился резко, забрасывая рюкзак за спину. — Мне очень жаль, что с тобой приключилась эта хуета. Серьезно, убил бы тварей, если бы это хоть как-то помогло. Я тебя люблю, я, блять, хуеву тучу времени тебя добивался, пока ты рожу воротил и капризничал. Но сейчас не могу, сука, мне надоел твой пиздеж. Ты ведь даже не подумал извиниться, у тебя все норм, только тренды и просмотры в голове.
— Ну, прости, чего, проще стало? — заулыбался Юра, присев на край не заправленной кровати. — Все равно же съебешь куда-то.
— Слушай, я просто хочу остыть немного. Ты меня бесишь сейчас пиздец своей самодовольной рожей. Я хер знает, что ты себе там придумываешь про свою неправильность, я уже устал доказывать, что я тебя хочу не из-за округлой жопы, а потому что ты мне весь нравишься. Целиком, бля, каким бы ты ни был неправильным, поломанным, не знаю, хуета полная.
— Ага, конечно, чуть-чуть не рассказали, что-то утаили, и давай в обидки, какая нежная душа, ты же вроде альфа, а пиздец какой жалкий…
— Иди ты нахуй, Юр, — буркнул Паша, выходя из спальни.
Натянул на себя быстро ботинки и пуховик и сбежал спешно из квартиры. На душе тянуло противно, после Юркиного рассказа внутри вообще что-то порушилось. Тяжелая была история, противная. Еще и врач этот, сука, как так можно вообще. Сильно хотелось приласкать сейчас своего омегу, успокоить. Только вот Юрке было насрать на все эти нежности. Паша, в принципе, многое готов был стерпеть, но тут уже пер перебор. А ведь надо было еще придумывать, как это все родителям объяснять.
Выйдя из подъезда, созвонился с Вадиком, который недавно ныл, что не может найти нового соседа. Узнал, что очередной вариант от него съехал два дня назад, не выдержав очарования звуков тромбона. Для переночевать и поработать вариант был отличным, тем более Паша к его репетициям был привычен.
Хотелось заткнуть уши музыкой, погрузиться в работу, во что угодно, лишь бы не думать ни о чем. Просто пережить это все, справиться с потоком нахлынувших чувств. Так жалко было Юрочку, так хреново от того, что сбежал сразу после такой нехорошей истории. Только не мог иначе, тот ведь даже не подумал извиниться. Как обычно забил хер на чужую жизнь, делал лишь то, что ему нравилось, не думая, как это на остальных влияет.
Просто взял и выложил видео с вбросом про беременность, потом так же легко и просто рассказал Паше про то, что детей иметь не может. Паша прекрасно понимал где правда, а где ложь, проще от этого не становилось. Его Юрочка, его родной и тупой омега, вконец уже заигрался, и дальше это терпеть сил никаких не было.

9.

На самом деле, Паша не планировал уходить надолго, максимум на ночь. Как-нибудь пережевать в голове эту мысль и свою тупую обидку, вернуться домой, поговорить уже спокойно. Было, конечно, немного тошно от того, что ему в очередной раз насрали в душу, а он быстренько готов обо всем забыть и простить. Только что еще с этим было делать? Юрка иногда бывал редкостным мудачиной, любить от этого его меньше Паша не стал.
Вышло все равно не по плану — Паша совершенно неслучайно забухал, завалившись к друзьям на вписку, к Вадику добрался лишь к обеду следующего дня. Завалился спать прямо в одежде, еще не протрезвел ведь до конца, очухался ближе к вечеру. Вадик долго его стебал за какую-то пьяную хуету, но холодненькую бутылку пива на опохмел все-таки выдал.
Сил хватало только на то, чтобы лежать на спине — желудок сжимался противно, хотелось проблеваться. Юра не писал и не звонил, в социальных сетях тоже ничего не обновлял, неожиданно затихарился, не используя на полную катушку пойманный хайп. Паша вот зато нашел у себя в заметках на телефоне две огромные простыни текста. Путанные капец, с кучей ошибок, где он то признавался Юрке в любви, то посылал нахуй. Оставалось порадоваться, что пьяных мозгов хватило не отправить это говно, а то было бы сейчас неимоверно стыдно.
Не удержавшись, он посмотрел еще раз Юркино видео, оно так и висело в трендах. В комментариях бурлил жесткий срач — часть народа шутку явно не выкупила. Альфы довольно орали, что наконец-то это ебанько станет приличным омежкой. Омеги же с девочками наоборот бухтели, мол, как же так, нельзя предавать свои идеалы.
Попыхтев недовольно, Паша все-таки поставил видосу лайк. Всплыло тупое желание набрать Юрку и поговорить нормально, через секунду вспомнил, как вчера какой-то левый знакомый его поздравлял с грядущим пополнением. Паша тогда уже такой ужратый был, что чуть морду ему не полез бить, спасибо друзьям, которые остановили.
Попытался представить, как бы он среагировал, если бы Юрочка повел себя не как мудак и предупредил о теме видео заранее. Как ни крути, получалось, что в этом случае мудаком стал сам Паша. Потому что творческая свобода творческой свободой, но это хрень полная. Ну предупредил бы он родителей и близких, все равно бы точно так же злился из-за комментариев случайных знакомых и по итогу посрался с Юрой.
А тут еще эта говенная история, которую Юрка на него вывалил. Так больно было за своего тупого омегу, без всякой нелепой жалости и другой ерунды. Паша вряд ли бы смог когда-то прочувствовать ту боль, которую тому пришлось пережить, даже не пытался сравнивать. Раньше часто задавался вопросом, что такого в жизни у Юрочки приключилось, что тот замкнулся так дико. Любопытно было, откуда прет это отрицание отношений и вечная попытка доказать, что он на самом деле совершенно неправильный омега. Ответ вот только Паше совсем не понравился.
Сам Паша не считал Юру поломанным, неправильным, или как тот еще себя называл. Злился, конечно, но чего там, все равно любил до умопомрачения. В груди только екало противно. О детях Паша, может, раньше никогда особо и не задумывался, но в голове же строились какие-то счастливые картинки про жить долго и счастливо. Не то, чтобы Паша планировал бежать за колечком и вставать на одно колено. Хотел, наверное, через пару лет, когда устаканится все, и он сам найдет нормальную работу, семью же обеспечивать надо. Сейчас вполне хватало того, что они жили вместе, с Юриными родителями он уж познакомился, через два дня должны были вылетать в Казахстан, на другую семейную сходку.
Мысли в голове были похмельные, тягучие. Мозг все равно нарисовал картинку, какой бы у них с Юркой ребенок мог получиться. Шебутной взъерошенный альфа, милая девочка или красивый омежка. На самом деле, Паша был не против и троих сразу завести, ему всегда раньше хотелось большую семью.
Пустая картинка рассыпалась на миллион осколков — в голове зазвучал Юрин голос, снова и снова рассказывающий свою плохую историю. У Паши в груди даже защемило противно, так захотелось оказаться рядом со своим омегой, приласкать его и успокоить. Оставалось только надеяться, что Юрка его после этого загула вообще домой пустит, а не выставит с вещами за порог.
Спал плохо, с похмелья и нервов ебашило кошмарами. В универ приперся сонный и недовольный, спасибо, что хоть никто не поперся поздравлять с пополнением. Пары тянулись бесконечно долго, хотелось уже домой и поговорить с Юрой нормально. Паша репетировал в голове какие-то фразы, пытаясь смягчить свою злость и недовольство. Претензии высказать собирался, но в мягкой форме, не наезжать слишком сильно.
Когда приехал домой, в квартире никого не оказалось. Паша немного приободрился, обнаружив свои вещи в шкафу, а не сложенными в чемодан и выставленными у порога — уже давало надежду на нормальный диалог. Он принялся неторопливо собирать свой рюкзак, самолет завтра был еще до обеда, не хотелось с утра носиться впопыхах. Не то, чтобы ему надо было с собой особо много вещей, ехали всего на четыре дня, но не хотелось забыть что-то важное.
Паша курил на балконе, когда услышал, что дверь в коридоре хлопнула. Торопливо потушил недокуренную сигарету, вываливаясь в комнату, чуть не запнулся о собственный рюкзак.
— Ну хули ты запарился, Юрок? — громко говорил Кикир, продолжая начатый ранее разговор. — Срок еще маленький, скинешь без проблем. Съешь таблеточку и все — свобода попугаям, никаких вонючих подгузников. Неприятная херня, согласен, но чего уж теперь?
Привалившись к косяку, Паша гипнотизировал Сашку, который стоял к нему спиной и чего-то бурно жестикулировал. Он его не увидел судя по всему, продолжал трындеть. Зато вот Юра сразу заметил — смотрел круглыми глазами, сглотнул шумно. Паша подумал еще, что, наверное, в первый раз в жизни его увидел по-настоящему испуганным, тот даже после аварии был куда спокойнее. А сейчас и ручки затряслись, и губы мелко дрожали. Паша бы обязательно его пожалел, если бы не злился так сильно.
— А какую красивую историю ты мне наплел, — обманчиво спокойно начал Паша, оторвавшись от двери и двигаясь вперед мелкими шагами. Кикир замолчал сразу, обернулся удивленно. — Я же, сука, в каждое слово поверил, места себе два дня не находил. А ты просто напиздел мне в очередной раз, пытаясь свой проеб прикрыть. Хорошо вышло, молодец.
Он захлопал негромко, подойдя вплотную. Потянулся к Юрке, хотел схватить за куртку и тряхнуть, но не получилось — между ними выскочил Саша, упираясь ладонями Паше в грудь и отталкивая с силой.
— Ты хули тут делаешь? Тебя звал, что ли, кто? — громко возмутился Кикир.
— Живу я тут, — зарычал на него Паша, оскалившись и отбрасывая чужие руки в сторону.
— Че ты на меня рычишь, борзый слишком? — не отступил Кикир, все так же закрывая телом Юру и не давая к нему подойти. — Я тебя сейчас быстро отсюда выселю нахуй, собирай вещички и вали.
— Съебал бы ты по-хорошему, Саш, — сквозь зубы выдавил он.
Держался тупо на своих принципах — в жизни бы не тронул девочку или омегу. Перед глазами уже черная пелена злости стояла, в ушах стучало противно. Так мерзко было от того, что его снова обманули, обвели вокруг пальца как неразумную малолетку.
— Сам съеби, уебок, разошелся тут…
— Хватит, Саш, — неожиданно перебил его Юра, расстегивая трясущимися пальцами молнию на куртке. — Подожди пока в комнате, дай нам поговорить спокойно.
— Ты ебнулся? Не видишь, что он кукухой своей альфачьей поехал? — громко возмутился Саша, оборачиваясь через плечо.
— Да не тронет он меня, — поморщился Юра, повесив куртку на крючок.
Паша выдохнул возмущенно, не мог даже представить, что Кикир реально боялся, что он Юру обидеть может. Взмахнул только руками нелепо, ушел на кухню, доставая с холодильника заныканную пачку сигарет. Дым горчил, сердце в груди стучало слишком часто — от нервов тоже начало потряхивать. Какой же все-таки пиздец, как он снова мог купиться на такую очевидную ложь.
Юрка вошел на кухню уже спокойный и собранный, следов от того дикого животного испуга почти не осталось. Паша затушил сигарету, схватил его грубо за плечо и потянул на себя, утыкаясь носом за ухо, вдыхая жадно запах.
— Руки убрал, блять, — выругался Юра, отталкивая тут же.
Даже не сопротивляясь, Паша сделал шаг назад, переварить никак не получалось. Сам не понимал, как мог быть настолько тупым последний месяц. Он-то думал, что все изменения в Юрином запахе из-за совместной течки были, не придавал значения тому тонкому аромату, который чужой человек и не заметил бы даже. Что-то глубокое, дополняющее, потихоньку с ума сводящее. Паша заморгал удивленно, раскрыв рот, все не знал, что ему сказать сейчас.
— Я тебе не врал тогда, — хмуро начал Юра, набрав себе стакан воды из-под фильтра. — Мне сегодня доктор полчаса заливал, какое это чудо, типа один шанс на миллион. Чего-то еще про течку и про то, что хочет у нас обоих анализы взять, типа неебаться какая совместимость.
— Ты сам когда узнал? — сипло спросил Паша, вцепившись пальцами в подоконник, вопрос про ложь волновал куда сильнее, чем очевидное потрясение с грядущим пополнением.
— Когда ты свалил, я пошел курить на балкон, а потом блеванул с окна с первой затяжки, — пожал плечами Юра, опустошив свой стакан в два больших глотка. — Сначала подумал от нервов, но щелкнуло что-то в голове. Сбегал до аптеки за тестом, а там херак и две полоски. Пришлось еще раз бежать, хули, самый дорогой купил, чтобы точно без ошибки, нассал на него, но все равно я бурундук.
— Чего ты пиздишь? Скажешь, что с этим говенным видео случилось чудесное совпадение? — возмутился Паша.
— Да нет, наверное, — спокойно ответил Юра, усаживаясь на стул. Вытянул вперед длинные ноги, руки на груди скрестил, так и не сказать, что нервничал особо. — Чувствовал что-то такое, были же и другие признаки, просто я на них внимания не обращал. Слишком много мне говорили, что не забеременею я никогда, никто не заикался о тупом миллионом шансе, обнадеживать не хотели, наверное, суки.
— А таблетки? Ты же мне сам говорил, что пить их начал, — Паша цеплялся за последнюю соломинку.
— Ну вот тут спиздел, прости. На хрена мне их было пить, если я думал, что шансы залететь у меня нулевые?
Паша растер лицо руками с силой, не удержался, закурил снова. Пялился на Юрино лицо и его живот — все еще плоский и подтянутый, разве что совсем чуть-чуть округлившийся, да и то ему казалось, что он себе это все придумал. Течка была всего месяц назад, неоткуда было пузу вырасти.
Новость принять получалось хреново. Вот вроде все просто — Юрка и правда залетел, вон уже даже ко врачу сходить успел. Значит, через восемь месяцев у них должен будет ребенок родиться, и вот этот пиздец представить уже не получалось.
— Что еще доктор сказал? — сипло спросил Паша, в горле пересохло от нервов и злости.
— Да, сука, чего только не напиздел. Мы часа четыре там проторчали и это безо всяких очередей, в платную же клинику поехали. На анализы хрен в халате сразу отправил, пузо мне просветил, — пожал плечами Юра, жадно гипнотизируя взглядом сигаретную пачку. Паша смутился тут же, затушил окурок в пепельнице. — Пока вроде все нормально, но срок же еще маленький, так что хер его знает. Витаминов зато выписал аж на десять тыщ — я охуел, когда сумму в аптеке озвучили, думал, там ноликом ошиблись.
Вроде надо было порадоваться хорошим новостям, у Паши все равно не получалось. Был потерянным и злым, никак не мог понять, почему Юра об этом всем так спокойно говорит.
— А мне ты когда планировал рассказать? Или я должен был последним узнать? — недовольно поджал губы Паша, обиженный на то, что в больницу тот с собой позвал Кикира.
— Я сначала взбесился и решил, что ты во всем виноват, как-то не до разговоров было. А потом занервничал, хули, ты пропал на сутки, никогда раньше так не делал. Звонить было как-то стремно, я на тебя обиделся пиздец за этот побег, полез прочекать инстаграм у твоих дружков. И знаешь, на что у Мишки наткнулся? Как он орет какие-то матерные частушки под балалайку, заебись, талантливый омежка, только на заднем плане ты сидел на диванчике с Анечкой и ворковал с ней о чем-то ласково.
— В смысле ворковал? — заворчал Паша, пытаясь вспомнить, что было на вписке. — Бля, Юр, я бухой был в хламину, чуть не подрался с каким-то альфой, а она меня успокаивала потом. Ну я и разнылся, рассказал ей, что случилось.
— Еще и историю мою ей слил? Пиздец, какое же ты говно, — тут же взвился Юра.
— Да не сливал я ей ничего, не надо меня мудаком выставлять! В общих чертах рассказал, — Паша смотрел исподлобья, ссутулился весь, чувствовал себя сейчас максимально неуютно.
— Ну и чего, пожалела она тебя? Простила за все говно и вернула доступ к телу?
— Что ты несешь опять, Юр? Она наоборот меня отчитала за то, что я херово себя повел, и тебя защищала.
— Пизди больше. Наверняка ведь разжалобить ее хотел, чтобы присунуть по старой памяти. Ясно же, что ты просто ждешь, пока она тебя простит, а меня поебываешь как удобный вариант.
— Юрка, бля, не начинай. Мы с ней просто друзья.
— Так вы и в первый раз просто друзьями были. А потом она тебе дала, и ты меня сразу нахер послал, резко я не нужен стал.
Паша вскинул руки, задыхаясь от возмущения. Оторвался от подоконника, дернул на себя дверцу шкафчика, где они обычно алкашку прятали. Внутри ничего не осталось, одни только пустые полки. Он обернулся на Юру раздраженно, не представляя, как тот так быстро успел уговорить все запасы.
— Ты достал эту херню припоминать, ты тогда миллион раз повторил, что никакие отношения тебе не нужны. Я тебя несколько месяцев обхаживал, все сделал, чтобы ты моим был. По-твоему, я до старости должен был сидеть и ждать, пока ты передумаешь?
— Да мы с тобой тогда уже почти жили вместе! — возмущенно завопил Юра, вскакивая со стула.
— Ага, но только если я при ребятах тебя хоть пальцем трогал, ты сразу выебываться начинал, — закатил глаза Паша.
— Ну да, бля, как я мог забыть, все должно быть только так, как тебе удобно, а мои желания пусть нахер идут. И насрать, что я и так под тебя подстраивался как мог, ты все равно, сука, меня кинул при первой же возможности. И сейчас то же самое — чуть что не по тебе, сбежал как уебок, еще и к своей бывшей бабе.
— А я под тебя не подстраивался, что ли? Да я все делал, чтобы тебе хорошо было. Ты заебал припоминать то дерьмо, блять, как мне еще доказать, что я на все ради тебя готов? Я терплю все твои заебы, твои пьянки и эгоизм. Прощаю все на свете, даже эту срань с видео уже простил, но ты все равно всегда чем-то недоволен.
— То есть это опять я во всем виноват? Ты у нас идеальный альфа, терпеливый и охуенный, ну расстегивай штаны, давай хер тебе пососу.
— Юрка, блять, прекращай это говно. Мне только ты нужен, и ребенка я этого хочу, пусть и страшно пиздец.
— Заебись тебе. А мне вот нахер все это не сдалось, я зашибись столько лет сам прожил, мне и дальше так лучше будет. Не нужен мне ты и этот дурацкий ребенок, мне и одному хорошо.
Паша оскалился зло, подходя к Юре почти вплотную. Тот задрал подбородок вверх, скрестил руки на груди, смотрел насмешливо. Заулыбался еще широко, как последний дурак, когда Паша зарычал на него еле слышно.
— И что ты собираешься делать? — губы у Паши дрожали мелко, он с трудом проглотил рык, все сдерживая себя от того, чтобы не схватить своего омегу за плечи и не тряхнуть сильно.
— Сам догадайся, — хмыкнул Юрка, смотря при этом прямо в глаза.
— Ты не посмеешь, — зло выдохнул Паша.
Юра уперся ему руками в грудь, отталкивая, но Паша перехватил его за запястья, сжимая с силой и придвигаясь вплотную. Смотрел сверху вниз, скалился нелепо, никак не получалось клыки спрятать, так хотел прикусить сейчас за шею и подчинить себе.
— Посмею, сделаю и всем об этом расскажу. Поделюсь с другими омегами опытом, чтобы они не влюблялись в мудаков типа тебя, — самоуверенно заявил Юра, даже не пытаясь больше освободить руки. Смотрел только насмешливо, даже не боялся нисколько.
— Ты охуел? Ты ради каких-то заебов готов проебать наш единственный шанс ребенка завести? — возмутился Паша, отпуская все-таки чужие запястья, почувствовав, что сжимать начал слишком сильно.
— Нет больше никаких нас, Пашуль. Поигрались и хватит. Не сработала эта твоя хуйня с отношениями, никому от нее лучше не стало.
Выдохнув недоверчиво, Паша сделал шаг назад. Весь растерялся под издевательским взглядом Юрки, который нацепил на себя привычную броню из отрицания и похуизма. Прошел на деревянных ногах до холодильника, там на дверце были прилеплены их билеты на завтрашний самолет. Прятались под магнитиком из Берлина, его брал Паша для себя, но подарил в итоге Юрочке, который разнылся, что забыл сувенир в городе купить.
Держал в руках сейчас билеты, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не порвать их пафосно. Красивый был бы жест, эффектный, но Паша не был мудаком. Да и не отпускала мысль, что он на эти билеты два месяца пахал. Поэтому отделил аккуратно свои, а Юрины прилепил обратно под магнит.
— Если передумаешь, то знаешь, где меня завтра искать, — хрипло выдал Паша.
Посмотрел в последний раз Юрочке в глаза, ничего хорошего там не увидел. На автомате дошел до спальни, тупо порадовавшись, что собрал рюкзак заранее. Там на кровати сидел Кикир — зыркнул на него злым взглядом, но хоть говорить ничего не стал. Хмыкнул только невнятно, когда Паша забрал рюкзак и двинулся на выход.
Спасения от тупых мыслей Паша искал в алкашке. Компанию себе искать не стал, пил дома один, как последний синяк. Был расстроенным и злым, навернул половину бутылки конины, открыл канал Забитых и сел пересматривать евротур. Мерзкого и тупого там было полно, но местами фоном можно было увидеть их вдвоем с Юрочкой. Какие-то взгляды, прикосновения, которые выходили за дружеские рамки. Паша все пытался вспомнить, как счастлив тогда был, но получалось хреново.
Утром встал помятый и похмельный, полез проверять телефон — Юра не писал и не звонил. Голова трещала, Паша решил шикануть и проехаться до аэропорта на такси. Там оглядывался растерянно, потерялся в толпе людей. Снялся специально на фоне вывески Макдака, залил фото в инсту, чтобы, если что, Юрочке было проще его найти.
Прождал до последнего, все наивно надеялся, что тот появится. Прям как в сопливых фильмах, забежит в самолет последним и запыхавшимся, сядет в кресло рядом и улыбнется ласково.
Никакого чуда, конечно, не случилось.
Паша пялился бессмысленно в иллюминатор на облака. Думал, что будет не так уж и хреново, если самолет сейчас наебнется.
Дома его в аэропорту встречали родители — кинулись обниматься довольные. Паша тоже заулыбался, когда их увидел, попытался хоть как-то отвлечься. Получилось ненадолго, уже в машине спросили, почему прилетел один, и пришлось выдумывать какую-то нелепую ложь. Сразу понял, что ему не поверили, но лезть с расспросами не стали, за одно только это он был бесконечно им благодарен.
Этим же вечером встретился с друзьями, напился с ними опять в хламину. Вспоминали прошлое, просили Пашу рассказать какие-нибудь байки из жизни видеоблогерского бомонда — много кто там смотрел распиаренный КликКлак. Паша не был мудаком, слил им пару забавных историй, надираясь потом совсем уж бессовестно.
Утром проснулся в старой постели с невозможной головной болью, на тумбочке стояла бутылка с минералкой, рядом с которой валялся матрас аспирина. С кухни тянуло приятным запахом — судя по всему, мама решила расстараться в честь его приезда.
Жуя с унылым лицом блинчики, Паша с трудом сдержался от того, чтобы пожаловаться ей на своего тупого омегу. Отбрехался неловко, рассказав, что у Юрочки все-таки были проблемы со здоровьем, но выглядел судя по всему при этом капец как сомнительно. Хорошо, что мать у него была чуткой и внимательной, не стала лезть с расспросами.
Прорвало Пашу только вечером. Пришел в гости к старшему брату, привез же гостинцы племяшкам. Возился с мелкими в детской, пока в кухне на стол накрывали. Вроде весело было, приятно, классные детишки у его братюни подрастали, а в голове же все равно крутился мерзкий и навязчивый вопрос. Кто бы у них с Юркой получиться мог? Паше было плевать на пол, имя, на все вообще, лишь бы здоровый. Лишь бы не чужой, а от омеги, которого он любил так сильно, что ни о чем кроме этого думать не мог.
Наказав им много не пить, жена брата с племяшками уехала к маме. Нажрались все равно в хламину, Пашу уже с третьей рюмки прорвало, и он выложил всю их с Юркой неприятную историю. Надеялся получить хоть какую-нибудь поддержку, вместо этого брательник отвесил ему звонкий подзатыльник и покрыл хуями. Обругал мощно так, объясняя нормально, что это Паша тут как мудак себя повел. Потому что пока его омегу перекрыло гормонами и другой беременной хуетой, Паша должен был быть рядом, а не дуться из-за ерунды.
Паша сначала обиделся и порывался уйти. Потом перекурил на балконе, переваривая их разговор. Таким говном себя почувствовал, когда понял, что бросил там в Питере Юрку одного. Тот ведь тоже был напуганным пиздец, совсем неготовый к мысли, что в ближайшем будущем станет родителем.
Набрал несколько раз выученный наизусть номер, наплевав на роуминг и цены на звонок, трубку Юра предсказуемо не брал. Паша выматерился тихо, написал ему пару сообщений в мессенджерах, но тот не отвечал.
В Казахстане надо было провести еще три дня. И вот по родителям и друзьям Паша соскучился, но сейчас перекрыло сильно, так хотелось вернуться обратно к своему дурному омеге. Даже прикидывал, сколько будет стоить обменять билет на самолет на более ранний срок, но там суммы выходили пиздецовые и неподъемные.
Каждый день писал Юре с десяток сообщений. Сначала одну большую простыню, пытаясь в ней вывалить всю правду и поделиться эмоциями, потом задалбливал мелкими сообщениями с подробностями. Просил о самом главном — подождать с глобальным решением до его возвращения, потерпеть эти несколько дней.
Юра на сообщения не отвечал, хотя галочка о прочтении появлялась почти сразу после отправки. В сети сейчас вообще почти не мелькал — за все время выложил только одну сториз, да и то без лица, просто рекламил свою тату-студию.
Вернувшись в Питер, Паша прямо из аэропорта помчался в офис КликКлака — они с Юрой специально выбирали рейс, чтобы успеть на съемки. Там планировался пилот нового проекта, плюс новый выпуск Зашкварных историй, ребята решили использовать день по полной. У них туры и разъезды закончились, вроде, но Ильич выезжал работать дальше сразу после нового года, вот и запарились мужики, чтобы отснять максимум материала за свободное время.
Техника у Паши была вся с собой — планировали же в Казахстане Юркин влог снимать. Поэтому примчался на студию потный, сонный, но во всеоружии. Так надеялся, что там сейчас Юрочку застанет, и выйдет поговорить нормально.
Юры там не оказалось. Не приехал и через полчаса, когда все уже ждали опаздывающего Прокофьева и матерились втихаря. Паша дождался момента, когда Старый ушел курить на улицу один, судя по всему, хотел с кем-то поговорить по телефону без свидетелей. С трудом дотерпел, пока тот закончит разговор, потом выплыл из-за спины невзначай.
— А чего, Юры сегодня не будет? — спокойно спросил он, протягивая Андрею свою зажигалку.
— Не, у него со здоровьем какие-то проблемы, прилег в больничку на пару дней, — прохрипел Старый, глубоко затягиваясь и гипнотизируя стену стеклянным взглядом. Потом очухался немного, посмотрел на Пашу подозрительно. — Хули ты меня спрашиваешь? Вы поругались, что ли?
— Типа того, — хрипло ответил Паша, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не ударить кулаком по стене.
— Ну че ты, не хмурься, помиритесь еще. Юрка любит повыебываться, а то ты не знаешь, — Андрей потрепал его ободряюще по плечу.
— Не, не помиримся. Довыебывались оба.
Сбросив недокуренную сигарету в мусорку, Паша двинулся на негнущихся ногах обратно в студию. В висках стучало противно, мысли все путались. На студии было шумно — народу набилось много, все болтали и шутили. Он прошел мимо людей, уселся на кресло в углу, представляя себе, что именно сейчас с Юрой в больнице делали.
Тупо было надеяться, что все его сообщения сработают, и тот решит подождать с абортом. Паша все равно на это рассчитывал, так хотел, чтобы Юрка дождался его, и они обсудили все дерьмо спокойно. Не действовал на нервах и эмоциях, подумал.
У Паши на душе было так мерзко, смотрел на ребят и все собраться с мыслями не мог. На задворках сознания мелькали нелепые картинки про их неидеально идеальную семью. Паша был готов об стену разбиться, лишь бы обеспечить их нормально. Мечтал тупо о том, что через год слетают все-таки домой вместе — с Юрочкой, с их ребенком. Таким, сука, уникальным, ведь доктор Юрке сказал, что это был один шанс на миллион.
Только сейчас его фантазии не стоили ничего. Паша хмыкнул негромко, сжал телефон в пальцах слишком сильно — на сообщения Юра так ничего и не ответил. Впрочем, оно теперь было и не важно особо. Раз уж тот принял решение, раз пошел в больницу.
Чувствовал себя так, будто только что очнулся после долгого сна. Иллюзии рассыпались на душе мелким крошевом, оставляя на месте стеклянных стен лишь четкое осознание собственной беспомощности. Любовь жгла грудь бесполезным огнем, поддаваться эмоциям было нельзя. Потому что если Юра смог так поступить, если снова решил все сам, не посоветовавшись и даже не подумав обсудить, то дальше это продолжаться не могло. Паша просто думать не мог о том, что тот сделал, а значит, приходило время проснуться, вырваться из плена эмоций и переступить через все свои чувства. Раз Юра решил, что их ребенок не должен появиться на свет, значит, и у их отношений не оставалось никакого будущего.

10.

Лежа в постели и помирая от похмелья, Паша думал, что с бухлом определенно пора завязывать. Вчера снова нажрался до отключки, сейчас за это расплачивался. И вроде понятно, что пользы от алкашки никакой, только еще сильнее свою нервную систему расшатывал, с депрессией таким способом бороться точно было бесполезно. Иначе все равно не мог, просто жизненно необходимо было мозги перезагружать, и так чувствовал, что кукуха угрожала отъехать.
Все его мысли были только о Юре. Думать о чем-то еще просто не получалось, никак не мог отвлечься. Несмотря ни на что, любил его так сильно, прям до боли, внутренности в узел завязывались от переизбытка чувств. Раньше вообще не представлял, что можно что-то подобное к другому человеку испытывать, будто бы правда нашел свою мифическую вторую половинку.
И вот вроде дураком от любви не становился, видел все очевидные проблемы. Характер у Юрки был говнистый и выебистый, ругались они нередко из-за всякой ерунды. Пьянки эти все, временами откровенный пиздеж. Паша ничего не говорил, он и сам был хорош. Просто иногда казалось, что в стену долбится, так откровенно Юрочка все его чувства игнорировал.
Часто думал, что смог бы Юре все на свете простить, но нет, оказалось, не все. Если смотреть на это с разумной стороны — тот определенно имел право делать со своим телом все, что хочет, у них тут не средние века, никто аборты не запрещал. Паша все равно считал, что имеет хоть какое-то право голоса, это и его ребенок тоже был. Понятно, что время сейчас не очень удачное, он только через полгода должен был институт закончить, работы никакой нормальной не имел. Такая себе кандидатура в отцы, жалкий альфа, который даже не мог своего омегу обеспечить, за квартиру же они все так пополам и платили. Только ради семьи, ради своего Юрочки, он готов был в лепешку разбиться. Пошел бы работать ночами на стройку, бросил бы универ к хренам, все равно от диплома пользы никакой не предвиделось. Пахал бы как черт, лишь бы обеспечить свою семью, чтобы его омега ничего не боялся и чувствовал себя защищенным.
Хотя что тут уже было фантазировать, Юра его все равно не дождался и сам уже все решил. Больно от этого было так, будто ножом по живому резали. И самое противное, что сердечку-то не объяснить, что все, не получится у них больше ничего. Юрку он безумно любил, ничего с этим поделать не мог. Наверное, даже смог бы простить все это дерьмо в любой другой ситуации, но, учитывая все Юрины проблемы со здоровьем, второй шанс им вряд ли кто-то даст. И Паша знал, что никогда не сможет этого забыть.
Когда немного ожил к вечеру, начал действовать решительно. Нужно было быть мужиком и перестать себя жалеть. Он заварил кофе покрепче, включил ноут, садясь работать. Даже скинул Юрке сообщение в телеге, что завтра заедет вечером за вещами. На ответ особо не рассчитывал, отвлекся на обработку фоток, поэтому так удивился, когда меньше через минуту ему прилетело весьма емкое «НЕТ».
Паша повертел в руках телефон задумчиво, контакт Юры все еще светился онлайн, тот даже продолжил что-то набирать. Телеграм засигналил сообщениями — Юра забомбил его злыми стикерами, добавив в конце «не пущу» и «гондон». В принципе, весьма в его духе — игнорировать неделю, чтобы потом начать оскорблять на ровном месте.
«У меня так-то ключи есть, Юр» — быстро ответил Паша, устало растирая глаза пальцами. Сворачивать с темы все равно не собирался, как бы этот вредный омежка ни выделывался. У него на квартире техника осталась, не говоря о том, что уже приходилось покупать новые носки.
Юрка что-то долго печатал, явно готовился вывалить какую-то матерную тираду. Паша даже устал гипнотизировать телефон, переключился обратно в фотошоп, поэтому так удивился, когда вместо сообщений Юра вдруг начал названивать.
— Мы завтра с парнями собираемся в моей студии после закрытия, — с ходу начал Юра, даже не поздоровавшись. — Надо снимать ответочку на Димин высер, пока говно со всех щелей не полезло. Если хочешь помочь, то приезжай, а потом скатаемся за твоими вещами.
— Какой высер? — удивился Паша, последние дни он слишком был занят алкашкой и особо за социальными сетями не следил.
— А ты не видел, что ли? — хмыкнул Юра. — У меня в инсте уже начали в комментах гадить, устал удалять.
— Юр, ты уж прости, но мне как-то не очень хотелось в последние дни твою инсту смотреть, — мрачно ответил Паша, откидываясь на спинку стула и разминая себе шею пальцами.
— Ну ты глянь. Не захочешь помогать — твое дело, упрашивать не стану, поезжай просто вечером на хату, пока меня там не будет, — Юра замолчал ненадолго, зашумел водой на другом конце провода. — Но ты вроде как сам поговорить хотел.
— Так не о чем нам больше разговаривать, Юрочка.
— Ой, да иди ты в пизду, — выругался тот и сбросил вызов.
Паша посмотрел рассерженно на телефон, думая тоже выдать в телеграме какое-нибудь оскорбительное сообщение, но решил не опускаться до уровня обиженного омежки. Полез вместо этого на ютуб, о работе, понятное дело, уже совсем не думалось.
У Забитых в подборке с евротуром появилось новое видео, хотя выкладывать его закончили почти месяц назад. Короткий тизер на две минуты, который Дима озаглавил простым «Невошедшее». Быстрая нарезка кадров, почти везде бухие в хламину Кикир с Юрой, по Андрюхе тоже неплохо проехались, а Ваню почти не зацепили. Зато на свою пьяную рожу Паша посмотрел со всех ракурсов — везде он был с Юрочкой, то лапал его, то просто пялился залипательно. Короче, все то дерьмо, которого Юрка опасался еще осенью. И вот вроде чего было сейчас бояться, все давно были в курсе, что они встречаются, но кадры подобраны так старательно, все ведь самое мерзкое нашли, что там происходило.
Прокрутил видео на репите еще раза три, охуевая от того, что Димка все-таки решил это выложить. В принципе, как Юра и предсказывал, без них с Сашей просмотры на всех других роликах Забитых резко упали. Понятно было желание словить хайпа на оставшемся материале, но это был какой-то пиздец, у Паши руки от злости затряслись мелко.
Он сходил быстро перекурить на кухню, когда вернулся, снова посмотрел видео, подмечая новые детали. Потом выдохнул шумно, полез в комменты — как и ожидалось, ничего хорошего там никто не писал. Пролистал почти до конца, там кто-то устроил срач, защищая Юру, на что какой-то добрый фанат кинул ссылкой на другую видюху. Какое-то интервью с Димой на мелком канале, у которого меньше десяти тысяч подписчиков было. Димка там явно был под мухой и долго разглагольствовал о кидалове и зажравшихся блогерах. Добавил еще под конец, что и коллектив их распался из-за долбанного евротура, где эти блядовитые омеги раскрыли наконец свою истинную природу. Так красиво все расписывал, будто у них там чуть ли не каждый раз оргии в автодоме происходили.
От такого мерзкого двуличия Паша резко забыл о своем обещании не пить и сгонял в ближайший магазин за кониной. Налил себе в стакан на два пальца, снова залип в комментарии. Удивлялся без конца, как можно быть такой сукой. Паше все еще было страшно подумать, что бы произошло, не успей они тогда с Юрой вернуться в автодом вовремя, или бы если течка у Кикира началась немного раньше.
Да и ладно, вмешались они, главный пиздец не случился, но это же по Сашке все равно пиздец как ударило. Тот вроде храбрился все время, не показывал, как ему плохо было, но только слепой бы не заметил, как тот загонялся. Весь его перебор с алкашкой, нелепые попытки в отношения со Старым — везде чувствовалась какая-то неуверенность и тоска. Юра не очень любил о его проблемах распространяться, они с Кикиром в этом плане вообще оберегали друг друга как могли, но все равно проскальзывало иногда что-то.
И вот теперь Дима, который и был инициатором всего говна, решил еще сильнее по ним проехаться. Позавидовал, наверное, тому хайпу, который Юрка словил на своем тупом видео, захотел примазаться, козлина.
Как последний дурак, Паша половину ночи прозалипал в фанатских пабликах вместо работы. На Юрку с Кикиром там вроде много наезжали, но половина людей все равно их защищала. Многие припоминали, что так-то Юра был в стабильных отношениях и раньше никогда за блядством замечен не был. Приводили разумные аргументы, что нельзя верить всему подряд в интернетах и надо бы услышать мнение второй стороны. Только все равно хватало дураков, которые бросались его оскорблять, даже не пытаясь разобраться в ситуации. Будто бы, если Дима обозвал их тупыми блядями, это автоматически правдой становилось. Паша злился из-за этого невозможно, он-то знал, что Юрочка совсем не таким был. Пусть мудачина и дурак, сучил нередко, но все равно его хороший омега, который в жизни бы такого говна творить не стал.
Утро встретил привычным похмельем, потащился лениво в универ. Об учебе думать не получалось, залипал в телефоне, проверяя каждый новый коммент под видео Забитых. И в Юрину инсту залезал все время, там срача тоже много проявлялось, удалять все тот не успевал.
На студию приехал за полчаса до закрытия, хотелось все-таки с Юрой поговорить спокойно. Поздоровался с администратором, милой девочкой Аней, которая была забитая с ног до головы и ростом при этом с него. Нервничал, ссыкотно стало, вот и заболтался с ней, лишь бы не подниматься наверх. Она видно заскучала, рассказывала ему довольная, что раскручиваться нормально начали, запись была занята на две недели вперед.
В основном помещении сейчас работали два мастера — Паша махнул им рукой, поднимаясь быстро по лесенке на второй этаж. Юрка там стоял у комода с чайником, ругался с кем-то громко по телефону. Паша засмотрелся на него невольно, неделю же не видел, так соскучиться успел. Внутри от любви что-то сгорало самым мерзким образом, эту херню Паша себе запрещал. Только куда там запрещать, все мысли об одном были.
Юрка развернулся резко, посмотрел на него непонятным взглядом, губы дернулись. Паша так и топтался у порога, не решаясь вперед пройти, странно было пиздец.
— Пришел все-таки, — хмыкнул Юра, когда закончил разговор и положил телефон на стол.
— Димка откровенную херню творит, — с трудом выдавил из себя Паша, воспринимать ситуацию адекватно вообще не получалось, даже не понимал до этого, как сильно успел соскучиться. — Понятно, что чем больше человек подтвердит, что он пиздит, тем лучше будет.
— И только ради этого ты и приехал?
— А ради чего еще?
Юра заулыбался непонятно, развернувшись спиной. Полез в шкафчик за сахаром, бухая себе в кружку сразу две ложки. Судя по запаху, там точно был не чай и не кофе, Паша отсюда чуял какой-то неприятный травяной аромат. Пока Юрка убирал сахар, телефон у него снова зазвонил противной мелодией, и он дернулся неловко, опрокидывая случайно кружку. Залил мобилу и весь пол, Паша тут же бросился помогать.
Забрал у Юры тряпку, он все равно больше телефон пытался спасти, а не лужу вытирать, завозился на полу неловко.
— Все, бля, отдай, я сам справлюсь, — забухтел через минуту Юра, пытаясь отобрать тряпку и вытереть все самому.
— Да я почти закончил, — отбросил его руки Паша, собирая на карачках вонючую жидкость, травами воняло пиздец, пить Юрец явно собирался какую-то срань.
— Ты заебал, дай сюда, я говорю, — заругался Юра, с силой пихнув его в сторону.
Паша стоял капец в какой неудобной позе, пока протирал под тумбой, не удержал равновесия, заваливаясь невольно вперед. Схватился за Юрку, потянув его на себя. Прижал крепко несмотря на упирающиеся в грудь руки и замер на месте как дурак. Потому что только сейчас почуял его запах, который до этого аромат трав напрочь перебивал.
— Юрочка, — зачарованно выдал он, прижимая к себе еще сильнее.
— Блять, да отъебись уже, не видишь, что к сетевому фильтру течет?
Юра отобрал у него все-таки тряпку, Паша тут уже ни капли не сопротивлялся. Смотрел удивленным взглядом, все никак понять не мог. Очухался через минуту, потянул на себя неловко, прижимаясь носом к шее, вдохнул жадно. Мозги напрочь отключились, потому что до этого правда думал, что показалось, но сейчас нисколько не сомневался — Юрин запах совсем не изменился, даже чуть сильнее стал. Никаких сомнений не было, что тот все еще ребенка носил.
— Ты совсем башкой поехал? — Юрка завозился неловко, пытаясь отстраниться, но держал его Паша крепко. — Отпусти меня, бля, я тебе въебу сейчас.
Думать вообще не получалось, Паша отпустил его, только когда по голове подзатыльник прилетел. Поднялся на ноги неловко, смотрел, как Юрка возится на полу, затирая лужу. Мыслей бурлило так много, что ни одну нормально понять было нельзя. Тот смотрел еще исподлобья мрачным взглядом, чем-то недовольный и раздраженный.
Слов на языке вертелось много, Паша все не мог понять, с чего ему начать. Только в голове вроде созрело что-то адекватное, хоть и бесконечно извиняющееся, когда в комнатку вошел Кикир с Андреем. Сашка с ходу оценил ситуацию, бросился к ним, зарычал даже негромко, отодвигая Пашу в сторону. Ругаться на это не хотелось, прекрасно понимал, что тот просто пытается защитить. У любого омеги и каждой девочки это инстинктами ебашило — нельзя было дать в обиду беременного друга.
Сглотнув шумно, Паша пожал рефлекторно руку Старому, сбежал курить на улицу, даже куртку не нацепив. Задубел там весь, в мозгах все равно не прояснилось. Так ведь был уверен, что Юра уже успел сходить на аборт, адекватно сейчас ничего не воспринималось.
Ваня подъехал последним, а уехал первым — ровно через час, когда понятно уже стало, что херня с объясняющим видео вообще не работает. Они попробовали несколько сценариев, рассказывая, что там было на самом деле, все звучало как-то уебищно. Переругались в хлам, Андрюха успел закинуться чем-то в туалете и орал как последний мудила. Ваня в итоге от его говна и устал, слился со студии, сказав, чтобы звали его в следующий раз уже на проработанный план.
Кикир заливался привезенным коньяком, тоже не удержался, утащил с собой Старого в туалет, видимо, очень хотел мозги прочистить. Вышли оттуда оба вообще почти ничего не соображая, Юрка смерил их хмурым взглядом, явно снова собираясь начать ругаться.
— Юр, может ты включишь это в свой цикл видео? Ну, про приличного омегу, — оперативно вмешался Паша, пытаясь предотвратить некрасивую сцену. — В тему же будет.
— Бля, — глубокомысленно выдал Андрей. — Реально в тему, почему мы раньше об этом не подумали?
— Да ты же сам предложил собраться всей компанией и Диму засрать! — возмутился Саша, очевидно пытаясь нарваться на ссору. — Чего, идея у тебя оказалась хуевая, и ты разнылся сразу?
— Саш, сука, не начинай, я уже так устал от твоих загонов…
— Паша прав, надо включать в цикл, — устало сказал Юра, поднимаясь с дивана и растирая руками поясницу. — Сделаем вид, что все так и задумали, даже лучше получится. Я завтра Машу вызвоню, чтобы она нам марафет навела.
— А без этого никак? — непонятно заржал Старый. — Потратишь сейчас неделю на подготовку, а Дима в это время еще десять видео зальет.
— Я не собираюсь спешить и этим задумку руинить, Андрюш. Слишком много я в это говно вложил, — невозмутимо ответил Юра, бросив короткий взгляд на Пашу. — Заебал, короче, я поехал домой, все равно уже работать не будем.
— Домой? Десять вечера, бля, пойдем хоть бухнем и обсудим план на съемку нормально, — возмутился Андрей.
— Завтра обсудим. У меня давление хреначит, врач посоветовал с алкашкой перерыв сделать, — уверенно отбрехался Юра.
Судя по всему, Андрей в эту херню не очень поверил, но от спора его отвлек Кикир, обхватив за шею и повиснув в неловких обнимашках. Целовались они жадно и неприлично, Паша сразу взгляд отвел, забирая со стойки свой рюкзак и завозившись со шнурками на ботинках. Выскочил со студии первым, успел две сигареты скурить, пока ребята наружу не вывалились. Юрка включил сигналку и запер дверь на ключ, пошел в сторону своей машины. Паша пожал мужикам руки, попрощался с ними быстро, бросаясь следом.
Сел привычно на переднее сиденье, смотрел в окно молча. Столько всего сказать хотелось, но не знал, с чего начать. Так и ехали первые пять минут, пялились внимательно на дорогу.
— Как домой съездил? — Юра заговорил первым, свернув на проспект, вроде даже нейтральным тоном, стрельнул только глазами в сторону нехорошо так.
— Не очень, — пожал плечами Паша.
— Почему?
— Мысли не там были, — честно ответил он.
Полез за сигаретами, подкурил торопливо, затягиваясь глубоко. Посмотрел потом на Юру, вспомнил обо всем и тут же затушил в пепельнице.
— Да кури, чего ты, — заулыбался Юра. — Хоть понюхаю, капец коротит, сниться скоро начнет. Мне врач сказал, типа бросать не надо, просто сократить, но тупо же это, согласись?
— Что ты в больнице делал? — не выдержал Паша, вывалил самый главный вопрос.
— Кто тебе рассказал? — нахмурился тут же Юра.
— Андрей на съемках позавчера.
Юра закусил губу, вцепился в руль деревянными пальцами. Смотрел на дорогу так внимательно, голову в сторону не решался повернуть. А Паша гипнотизировал его наоборот взглядом, пытаясь поймать каждую эмоцию. Так нервничал сейчас, сидеть на месте спокойно вообще не получалось.
— Мне Дима эту херню заранее скинул. Ждал, наверное, что я попрошу не выкладывать и прогнусь под него, — выдал тот, все-таки бросив короткий взгляд в сторону. — Бля, может ты покуришь все-таки? Я ебнусь сейчас.
Паша молча достал сигарету из пачки и закурил, хоть и старался выдыхать дым в сторону.
— Ну, короче, мы с ним поругались, и меня переебало. В глазах потемнело, зашумело в голове все. Я решил не рисковать и поехал на такси в больничку, где мне настойчиво порекомендовали полежать у них пару дней, — быстро проговорил Юра, сдвигаясь в сторону и вдыхая жадно дым. Покосился следом, сжал плечи неловко, нахмурился весь.
— А я подумал… — неуверенно начал Паша.
— Что ты подумал? Что я тебя не дождался? — перебил его Юра. — Сука, я ведь хотел, записался даже к другому врачу. Страшно было капец, ты еще начал долбить сообщениями. Я и засомневался, решил, правда поговорить нам надо. Только ты вернулся в Питер и молчал, сука, ни слова мне не отписал. Прибил еще этим тупым сообщением, что вещи забрать хочешь, какая жопа, я думал прямо сейчас с квартиры сорвусь, чтобы пизды тебе дать.
— Прости, Юр, правда прости. Старый сказал, что ты в больнице, что мне думать оставалось? Я перепсиховал весь.
Юра поджал губы недовольно, всматривался вперед сосредоточенным взглядом. В руль вцепился так сильно, что даже костяшки пальцев побелели. Паша сгорал весь изнутри, никак не мог свои мысли собрать. Еще пару часов назад был уверен, что Юра его нахер послал и просто сделал аборт. Сейчас вдыхал жадно чужой запах, теряясь окончательно в его тягучем аромате. От него капец тянуло какими-то травами и нервами, но Паша и не замечал этого, на другое залипал.
— Да какая разница. Я не могу, бля, правда не могу, — неожиданно выдал Юрка, поворачивая голову и смотря каким-то непривычным жалостливым взглядом. — Я вообще к этой херне не готов, у меня даже представить не получается. Вот вроде как понимаю, что у нас с тобой, ну, именно с тобой, сразу екает что-то внутри.
— Юрочка, успокойся, — Паша потянулся вперед, погладил его по открытой шее нежно, прошелся пальцами по коротким волосам на затылке, забираясь следом под шарф.
Внутри все тянуло от любви и жалости, но слов правильных вообще не находилось.
— Не получается, сука, я психую постоянно. Вывалил Димка это дерьмо, мерзота редкостная, но мне вроде даже насрать. Ну похерит он мне карьеру, ну и хрен с ним, я не из-за этого парюсь, — продолжал Юрка, говорил быстро, с трудом некоторые слова разобрать можно было. — Просто, бля, какой из меня родитель? Я алкаш и мудак, постоянно какое-то говно творю.
— Юр, Юрочка, притормози, пока мы в какой-нибудь столб не впилились, — ласково попросил Паша, накрывая его пальцы на руле ладонью.
Юрка замолчал резко, сворачивая на обочину и останавливаясь под фонарем. Дышал тяжело и напряженно, ни слова больше не говорил. Будто бы нажимая на педаль тормоза не только машину остановил, но и себя самого. Посмотрел еще на Пашу таким долгим и тоскливым взглядом, от которого все внутри переворачивалось.
— Давай я за руль сяду? — осторожно попросил он, покосившись на то, как у Юры мелко подрагивали руки.
Отвечать тот ничего не стал, пожал непонятно плечами, отстегивая ремень безопасности. Лицо прятать за волосами начал, ссутулился весь, Паша еще никогда его таким потерянным не видел. И так ведь самому хуево от этого было, потому что не уберег своего дурного омегу, не смог защитить от всего этого дерьма.
Юрка громко хлопнул дверью тачки, и Паша очухался, завозившись неловко и выбираясь на улицу следом. Обходили машину спереди, встретились прямо перед капотом. Юра на него даже взгляда не поднял, продолжал пилить упорно вперед, смотрел невидяще перед собой и поджал губы недовольно. Тут уж Паша не удержался, схватил за плечо, подтягивая к себе и прижимая тесно. Юрка будто только этого и ждал — вцепился в него сам руками крепко, уткнулся лбом в подбородок.
Зависли в долгих объятьях, которых казалось безумно мало, мешались куртки, лишними сейчас были, так хотелось прижаться телом к телу. Паша возил носом по мягким волосам Юрочки, наглаживая его по спине. Невольно опытным взглядом подметил, какой бы охуенный мог получиться кадр: их ярко освещали горящие фары машины, ночь была темная, с неба валил крупными хлопьями снег.
Задрав голову, Юра посмотрел как-то особо жалостливо, зажмурил тут же глаза крепко, потянувшись вперед для поцелуя. Вмазались друг в друга губами резко, но целовались почти целомудренно, больше лаская, пытаясь разом выразить, как соскучиться оба успели.
— Прости, что я с тобой не поехал, — выдавил из себя Юра, смотря прямо в глаза и моргая часто, жмурился несильно. — И за видео прости, и за…
— Нет, Юрочка, это ты прости, что я тебя тут одного оставил, — перебил его Паша, прижимаясь губами к его лбу, сжал пальцы на его спине еще сильнее, раскачивая их из стороны в сторону.
— Ты же мне писал каждый день, сука, я ж только на этих сообщениях и держался, — совсем жалобно забормотал Юра, спрятав лицо у него в шее. — А ответить не мог, все боялся, что посыплюсь, или что ты из жалости всю эту хрень пишешь. Прям как в первый раз, когда ты ушел, ты ведь продолжал милым и хорошим быть. Бля, я уверен тогда был, что ты шутишь просто и ко мне вернешься, поверить не мог, что ты с концами слился. Знаешь, как хуево было?
— Почему ты не сказал просто? Я же думал, что на хрен тебе не сдался, и что надоело тебе со мной развлекаться.
— Потому что ты уже был с Аней, как бы я полез? Ты на меня не смотрел больше даже.
— Так страшно было смотреть, и так думал о тебе постоянно. У меня без тебя первый месяц вообще крыша ехала, думал, что если хоть пальцем дотронусь, то снова сорвусь к хренам. Ты у меня из головы вообще не пропадал, Юрочка, мне хотелось каждому альфе ебнуть, что к тебе близко подходил, ревновал дико.
— Пиздец, как глупо все вышло тогда. Я ж по тебе точно так же страдал.
Юрка засмеялся тихо, поднимая влажный темный взгляд. Дрожал еще весь, Паша только сейчас сообразил, что на улице декабрь стоял, а его дурной омега нацепил на себя легкую кожанку, хорошо хоть шею догадался шарфом замотать.
— Поехали домой, Юрочка, ты замерз весь, — ласково прошептал Паша, сжимая его холодные руки в своих ладонях и пытаясь согреть дыханием.
— Чтобы вещи твои собрать? — насмешливо протянул Юра.
— А ты все-таки надумал меня выгнать?
— Да хуй там, раз умудрился мне ребенка заделать, так изволь за свое говно ответить, дорогой мой. Бросаем пить, курить и трахаться. Ладно, только пить и курить, трахаться мне пиздец как хочется, у меня прям щас жопа влажная, хоть и тянет одновременно зареветь. Ебанные гормоны, чувствую себя тупой малолеткой.
Они засмеялись тихо одновременно, Паша чмокнул его мимолетно в висок, отпуская от себя и подтолкнув к машине. Открыл перед ним дверь, даже помог ремень пристегнуть, после этого обежал тачку спереди, забираясь на водительское сиденье. Юрка тут же по-хозяйски устроил ладонь на его бедре, и Паша сжал ласково его пальцы, прибавляя печку — руки у Юрочки были ледяные.
— Ты же знаешь, что я тебя пиздец как люблю? — тихо спросил Паша, снимаясь с ручника и трогаясь с места.
— Знаю, — довольно кивнул Юра. — Я вроде как тоже в тебя вмазался, хоть ты и скот. Готов сидеть дома, воспитывать твоих детей и варить борщи, буду приличным омежкой, хули там.
— Твой борщ вкуснее, чем у моей мамы, — уверенно соврал Паша.
— Правда? — обрадовался Юра, заерзав жопой на сидении.
— Честное слово, он у тебя такой наваристый и красный, сделаешь нам завтра?
— Сделаю, конечно, но картофан чур ты чистишь.
До дома ехать оставалось минут пятнадцать, Юрка переписывался с кем-то в телефоне, кидая временами теплые взгляды и поглаживая ласково по ноге. На часах только одиннадцать стукнуло, а все равно зевал каждую секунду, хотя раньше легко мог прогулять всю ночь.
Зайдя в квартиру и помыв руки, Юрка в первую очередь двинулся на кухню, зашумев там водой.
— Юрочка, у нас есть что пожрать? — поинтересовался Паша, высовывая голову из ванной, только сейчас понял, что с обеда во рту ничего не было.
— Неа, могу бутер тебе порезать, — отозвался Юра.
— Давай два.
Паша закрыл замок, отлив быстро и умываясь холодной водой. Притащил с собой по привычке рюкзак, выгрузил из него грязную одежду в стиралку, хотя до этого был уверен, что наоборот потащит отсюда вещи. На душе было радостно и пакостно, все еще не мог поверить в то, что Юрка не только его дождался, но еще и обратно пустил.
— Ну и вонь, — поморщился Паша, заходя на кухню. Там опять витал тяжелый травяной запах, прям как на студии несколько часов назад, только более концентрированный. — Что за дрянь ты пьешь?
— Успокоительный сбор, — пожал плечами Юра, нарезая колбасу толстыми кусками. — Таблетки же нельзя, вот и приходится эту срань литрами пить. Вот ты ноешь, а знаешь, как для меня пахнет? У меня сейчас нюх как у собаки, такой пиздец, ромашкой и пустырником прям по мозгам бьет.
Плюхнув перед ним тарелку с бутербродами, Юра сел на стул рядом, прихлебывая мелкими глотками свое мерзкое варево. У альф был так-то очень чуткий и острый нюх, поэтому травки аппетит напрочь перебивали, жевал вроде хлеб с сыром и колбасой, а на вкус было как сено. Только беременных и правда ведь сильнее хреначило, он и представить себе не мог, каково Юрке сейчас было.
— А что в больнице сказали? — осторожно поинтересовался Паша. — С ребенком нормально все?
— Бля, Пашуль, — Юра заерзал нервно на стуле, растер глаза пальцами, делая несколько больших глотков из своей кружки следом. — Маленький еще срок, ничего мне не говорят. Велели нервничать поменьше, оградить себя ото всех переживаний и все в этом духе. Типа понамекали, что пока все нормально, но в моей ситуации и перднуть лишний раз нельзя, всегда какая-то угроза выплыть может.
— И поэтому ты поперся сегодня снимать это тупое видео? Зная, что по-любому расстроишься? — немного раздраженно спросил Паша.
— Что мне еще оставалось делать? Кинуть Санька и отмазываться? — возмутился Юра. — Ему так-то тоже хуево. Он вроде только пережил и начал себя обратно собирать, а тут снова выплыли эти говнари. Бля, дай бог, ты никогда не испытаешь такого. Тупое чувство беспомощности, когда ты вроде мозгом понимаешь, что ебаться тебе ни с кем не хочется, а тело огнем горит. И все, что ты можешь — это ноги раздвигать и больше просить.
— Прости, Юр, я не подумал.
— Не, бля, погоди. Его чуть по кругу не пустили тогда, а потом пришлось течку с Андреем проводить. И как бы ладно, я к Старому претензий не имею, он правда помочь пытался. Только вот Кикирон на нем залип тупо из-за гормональной хрени. Вот все эти их попытки в отношения — это такая срань, они же лишь Саньку хуже делают, а слушать тот ничего не хочет, замкнулся в себе, падла такая.
У Паши бутерброд поперек горла встал, есть резко перехотелось. Он нахмурился весь, наблюдая, как Юрка пьет свои травки мелкими глотками. Понимал, в принципе, о чем тот говорит, поддержать все равно никак не мог. С другой стороны на ситуацию смотрел просто. Потому что гормоны гормонами, но не просто же так Саша прыгал на Старого и вцепился в него руками и ногами.
— Тебе правда понравилась идея включить эту срань в свой новый цикл видео? — сменил тему Паша. — Или ты просто на отъебись сказал, чтобы домой уже поехать?
— Правда понравилась. У нас же как-то не принято в обществе говорить, что в течку можно не хотеть, — хмыкнул Юра, допивая свои вонючие травки и широко зевнув. — Бля, спать хочу сил нет. Ляжешь со мной? Вообще не могу один заснуть, у меня Сашка всю неделю куковал и гундел, что я пинаюсь во сне.
— Ты правда пинаешься, а еще и храпишь временами как слон, — рассмеялся Паша.
Юрка зарычал еле слышно, обнажая клыки, но вышло совсем не агрессивно. Они почистили быстро зубы вдвоем, обступив раковину с двух сторон. Юрочка все толкал его бедром несильно, пока Паша не зажал его в углу и не поцеловал жадно. Отпустил только когда тот обмяк весь, явно вырубало на нервах и после травок.
Легли в постель молча, Паша привычно пристроился сзади большой ложкой. Обнимал поперек груди, чувствуя, как заполошно стучит чужое сердце. Целовал все ненавязчиво, гуляя губами по шее и плечам, на что Юрка сначала ворчал, а потом засопел мирно, расслабляясь в его руках. От любви и умиления в груди что-то взрывалось с шумом.
Он пялился минут двадцать в Юрин затылок. Сна ни в одном глазу не было, думал непрерывно о том, что его омеге так плохо стало, когда Димка просто тизер видео выложил. Несколько минут говна, плюс плохое интервью. Что же дальше-то попрет, когда все целиком зальют?
Заерзав неловко по простыне, Паша отстранился, доставая свой телефон с тумбы. Пролистал задумчиво лист контактов, находя там нужный. Не удалил только из каких-то практических соображений, так-то думал, что в жизни больше с этим дерьмом общаться не станет.
Сомневался долго, покосился потом на мирно сопящего рядом Юрку. Погладил его по животу невесомо, сам себя стесняясь, такой неожиданный поток нежности по голове ударил, с ума от любви сходил.
Набирал сообщение, больно прикусив губу, самому было мерзко от того, что писал сейчас. Зато ответ прилетел почти сразу — Дима предлагал встретиться у него на репетиционной точке через час, где им точно никто не помешает.
Выбравшись тихо из постели, Паша огладил взглядом голую Юркину спину. Полез в шкаф, где в его дырявых старых носках была припрятана флешка. Чувствовал себя так тупо, но при этом бесконечно правильно. Безумно не хотелось поднимать эту старую историю, в которой он и сам замешан был, но ради Юрочки и их ребенка Паша был готов почти на все.

***
Рассчитывал сгонять туда-сюда за два часа, но пилить оказалось надо на другой конец города, плюс с таксистом не повезло - тот пытался срезать, вместо этого они чуть не застряли в каком-то говне. Поэтому промотался все четыре часа, вернувшись в квартиру только под утро.
Паша старался двигаться как можно тише, даже свет в коридоре включать не стал. Положил аккуратно рюкзак в угол, опустившись на корточки и завозившись со шнурками на ботинках. Отросшие волосы неприятно щекотали нос, длины уже чуть-чуть не хватало, чтобы забирать их в нормальный хвост. Несколько раз порывался пойти и состричь снова, но Юра не давал, бухтеть сразу начинал противно.
Все предосторожности оказались излишними, Юрка выплыл из спальни полуголый, прошлепал босыми ногами в сторону кухни. С виду совсем не сонный, судя по всему, давно уже проснулся.
— Какой же ты уебок, — хмыкнул Юра, остановившись в дверях кухни. Смотрел с ехидным прищуром, руки еще на груди скрестил. — Так красиво заливал все, а часа не прошло, как куда-то съебался.
Ответить тут было нечего, Паша поджал губы недовольно, сейчас уже радуясь длинным волосам, которые закрывали его разбитый глаз.
— Я одежду твою в сумку сложил, а технику не трогал, сам убирай. Полчаса у тебя есть, а потом съеби, пожалуйста, нахуй из моей жизни.
Хлопнул после этого дверью в кухню так громко, что Паша вздрогнул невольно. Зажмурил глаза, поднимаясь на ноги, вздохнул тяжело. Говорил Юра насмешливо, но улыбался при этом так наигранно. Совсем свои эмоции не прятал, сразу было понятно, как больно ему сейчас было.
Вместо того, чтобы идти и объясняться нормально, Паша заперся в ванной. Мыл долго руки холодной водой, пялился на свое унылое отражение. В такси вроде четко разговор продумал десять раз, а сейчас это все пустым казалось и бессмысленным. Наверное, он и правда был говном, если съебался посреди ночи безо всяких объяснений, когда его омеге было так плохо.
На кухне Юрка стоял у окна спиной к двери, пялился бездумно на улицу. Паша подобрался к нему мягко сзади, собираясь обнять, но не успел — тот развернулся резко, еще и кулаки сжал, явно собираясь ударить. Замер вместо этого и поморщился, увидел наконец-то разукрашенное Пашино лицо.
— Ну и что это? — недовольно спросил он, поджав губы и вцепившись крепко пальцами в подоконник.
— Первое правило бойцовского клуба… — без улыбки выдал Паша, заправляя мешающиеся волосы за уши нервным жестом.
— Ты охуел тут шутки шутить? Тебе весело, что ли, сука? — зарычал Юра, нехорошо оскалившись и обнажая клыки. — Как же ты меня заебал, съеби уже к хренам отсюда, но теперь уже навсегда.
— Я с Димой встречался, — вывалил Паша, отводя взгляд, прекрасно зная, какую реакцию сейчас получит.
Так и вышло, Юрочка, который уже отошел от окна и возился с чайником и травками, застыл на месте, мышцы на голой спине напряглись. Он еще сгорбился весь, лопатки выступали острыми крыльями, худющий такой.
— Весело поболтали? — не своим голосом поинтересовался Юра, отмирая и завозившись со своей кружкой.
— Очень, — кивнул Паша, подходя сзади и погладив нерешительно по спине.
— Ага, у тебя прям на лице это написано, — возмутился тот, разворачиваясь резко и упираясь ему руками в грудь. — Рассказывай нормально или съеби уже, пока я тебе сам рожу не разукрасил.
Хотелось преподнести эту историю как-то красиво, но не получалось, не складывались в голове слова в предложения.
— Я ему написал, что ты меня бросил некрасиво. Понамекал, что тоже знаю много интересных историй, чтобы в топку хейта подбросить. Бля, не смотри на меня так, дай я закончу, пожалуйста, — возмутился Паша, поймав Юрочкин взгляд, переполненный болью и ненавистью. — Я приехал к нему и попросил ноут, чтобы показать ему одно очень интересное видео. Дима обрадовался сначала, а потом сильно удивился, когда на экране его собственная рожа нарисовалась. Обиделся, вон даже драться полез перед тем, как поговорить нормально.
— Что на видео было? — тихо спросил Юра, облизав пересохшие губы.
— Бляха, Юр, не надо тебе этого знать, — смущенно замялся Паша, вцепился пальцами ему в бока, притягивая к себе ближе, благо, тот уже не сопротивлялся и сам прижался крепче. — Давай так скажу, за такое могут и в тюрячку ненадолго запереть. Зато Димка сразу стал сговорчивым, тизер удалит, а если хочешь, то извинения перед тобой и Кикиром запилит.
— Серьезно? — тут же вскинулся Юра, смотрел еще таким горящим взглядом. — Нахер мне эти извинения нужны. Давай лучше сольем видос, чтобы словил ответочку, сука, понял, что такое беспомощным себя чувствовать.
Спрятав взгляд, Паша отстранился, отходя к окну и поворачиваясь спиной — смотреть на Юрочку сейчас было невыносимо стыдно.
— Пашуль? — растерянно спросил тот, подходя сзади.
— Можем слить, конечно, если ты хочешь, — хрипло сказал он, добыв из кармана пачку сигарет. Достал одну, но не подкуривал, мял фильтр пальцами. — Только на видео еще Ваня есть, да и я тоже мелькаю.
— А вы, ну… тоже что-то делали?
— Нет, просто смотрели. Этого уже достаточно будет.
На плите противно засвистел чайник, и Юра отошел к нему торопливо, так ничего и не сказав. Развернувшись, Паша проводил его тоскливым взглядом. Уселся за стол, обхватывая себя за плечи руками, сломал сигарету пополам, отбросив ее раздраженно в пепельницу. Так тошно от этого было. История тогда и правда приключилась дерьмовая, и его вины в этом мало было. Он был пьяным и упоротым, вмешаться все равно бы не смог, не соображал ведь ничего.
На самом деле, даже не помнил, как снимал это. Охуевал еще утром, найдя запись на телефоне. Судя по сегодняшней реакции Димы, тот тоже не знал, что это событие запечатлели на камеру. Вот и разозлился поначалу, драться полез. Зато потом стал таким сговорчивым, любо-дорого посмотреть.
— Почему ты мне не сказал, что к нему поедешь? — тихо заговорил Юра, заливая кипятком свои травки.
— Потому что ты бы мне не дал, заебал бы отговаривать, — пожал плечами Паша. — А мне просто нужно было это сделать, чтобы с вами все в порядке было.
Обрадовался, не услышав в голосе Юры никакой злости, подтянул к себе неловко, утыкаясь носом в живот. Вдыхал родной запах, не замечая ничего остального. На душе пакостно было, но все равно знал, что сделал все правильно.
— Ладно, — выдохнул Юра, зарываясь пальцами ему в волосы и наглаживая тонкую кожу за ушами. — Пиздец, конечно, но ладно.
Повторил он, заворачивая левую руку назад и растирая себе копчик. Паша сдвинул у него трусы чуть ниже, потерся небритой щекой прямо по следу от резинки, кожа тут же мурашками пошла, Юра вздрогнул несильно.
— Я ради вас все что угодно сделаю, Юрочка, — выдохнул Паша. — Если ты хочешь, то даже видео солью, на все насрать.
— Не надо ничего сливать, — заворчал Юра, продолжая наглаживать его по голове. — Но давай больше без этого дерьма. Безо всякой лжи и утаивания. Если мы впрягаемся в эту хуету, то только вместе. Вдвоем, бля, я без тебя не справлюсь.
— Прости, что сбежал опять, Юр, но я же видел, как ты психуешь. И так в больнице лежал, а что было бы, если бы этот уебок продолжил? Я только обрадовался, что ты все-таки не сходил на аборт, представил, что все хорошо у нас может быть.
— Так и будет, хули там? Такой ты дурак у меня.
Юрка наклонился ниже, целуя его ласково и долго. Паша все не мог успокоиться, наглаживал его живот, пытаясь представить, что через несколько месяцев с ними будет. Каково это вообще, не просто вместе, а полноценная семья. Все его мечты, которые казались запретными последнюю неделю, выплыли вдруг наружу, затапливая сознание сладкими картинками.
Впереди их еще ждало много проблем, иначе и быть не могло с их говнистыми характерами. Паша уже начинал паниковать из-за всего подряд — денег явно нужно будет гораздо больше, проблемы со здоровьем у Юрки уже начали хреначить, а срок ведь еще совсем маленьким был. Поймал через секунду взгляд своего омеги, заулыбался невольно. Наверное, пока они оставались вместе, все эти проблемы ничего не стоили.

11.

Юрка плюхнулся на пассажирское сиденье грузно, кинув конверт со снимками на приборную доску. Закряхтел весь и завозился неловко, грация у него сейчас, конечно, была как у бегемота. Чем больше срок, тем больше перло типичных беременных проблем — ноги отекали, спина болела. Уж про перепады настроения лучше вообще было молчать, психовал еще так. И ведь не то, чтобы Паше не нравились эти вещи. Смешно, конечно, когда Юра начинал переваливаться как пингвин, но больше жалко было своего дурного и капризного омегу.
Огладив ласковым взглядом Юрину фигуру, Паша вставил ключ в замок зажигания, заводя машину. Пузо у Юрочки на двадцатой неделе уже было немаленьким, сильно контрастировало с его худощавой фигурой. Да и не только живот округлился, щеки тоже надулись, жопа стала ого-го какая, о чем Юрка постоянно ныл. Паша же тащился от этих изменений, готовый вытерпеть любое говно.
— Погоди, дай я сфоткаю сначала, — одернул его Юра, всучив в руки снимок с узи.
— А нельзя это дома вечером сделать? — недовольно спросил Паша, но все равно взял аккуратно лист пальцами, устраивая на груди.
— Я обещал твоей маме, что сразу отправлю, — продолжил бухтеть Юра, наводя на него камеру телефона. — Ну улыбнись хотя бы, хули ты сидишь с унылой рожей?
Паша послушно растянул губы в улыбке, хоть и думал, что это могло и подождать до вечера. Ему так-то надо было еще Юрку домой закинуть и потом на работу ехать, вырваться получилось лишь на два часа. Спорить не решился — после той неприятной ситуации с видео и отменой поездки в Казахстан, Юрка отчаянно пытался подружиться с его мамой и выставить себя хорошим омегой. Они переписывались постоянно, Юрочка все чего-то придумывал и показывал, каким заботливым омежкой умеет быть, стремная хрень, на самом деле. Только для Юры это было важно, а все остальное можно было и проигнорировать.
— Я вообще не понимаю, что ты хочешь показывать, — нахмурился Паша, когда Юрка нащелкал несколько вариантов и завозился в мобильнике, отправляя сообщение. — Больше на пятно похоже, я точно снимок не вверх ногами держу?
— Ты охренел? Вот сюда посмотри, вот ручки, вот головка, слепой, что ли? — загундел Юра, отрываясь от телефона.
Паша поджал губы, приблизив к себе лист ближе и пытаясь найти все то, что Юра ему показал, сразу стало неловко. Типа ребенок еще не родился, а он уже был хреновым папашей, который назвал своего отпрыска пятном. Юрка вдруг хрюкнул тихо, закрывая рот ладонью и засмеявшись. Вытянул потом ноги вперед, пытаясь удобнее устроиться в ограниченном пространстве машины.
— Да ладно, я тоже ничего не вижу, пятно как пятно, — заулыбался Юра, отбирая снимок и пряча его в конверт. — Мы будем самым ужасными родителями в мире.
— Мы будем замечательными родителями, не пизди, — ласково ответил Паша, погладив его по волосам.
— Ага, и первым словом у ребенка будет «хуй». Кто будет ходить на всякие школьные собрания и краснеть потом там?
— Юрочка, ну чего ты гундишь? Врач сказал, что все нормально, радоваться надо.
— Ну я так хотел девочку или омежку, воспитал бы правильно. Хули ты мне альфу в пузо загнал?
Претензия была неожиданная, Паша невольно заулыбался широко, трогаясь с места. Ему самому было плевать, какого пола ребенок, больше обрадовался тому, что здоровый. Анализы сейчас все у Юрки вроде были хорошие, но все равно оставалось беспокойство, больно уж нестандартная ситуация, да и до этого проблемы хреначили уже.
— Ну так даже лучше, воспитаешь хорошего альфу, который будет уважительно относиться к девочкам и омегам. Может, президентом станет или космонавтом, вакцину изобретет от рака, я хрен знает, — попытался успокоить его Паша, когда они вывернули с больничной парковки.
— Ты сейчас намекаешь, что омега этого всего сделать не может? — фыркнул Юра, но вроде немного расслабился. — Да шучу я. Правда, может, не так и плохо.
Больница была в самом центре, они предсказуемо застряли в вечерней пробке. Судя по всему, кто-то серьезно врезался на проспекте, ехали вперед в час по чайной ложке. Народ вокруг сигналил, никому на месте спокойно не сиделось. Паша тоже хотел открыть в окно и выматериться на уебка на ниссане, который подрезал его, чуть не врезавшись в жопу, выиграл же только пару метров, скотина такая. Перевел вместо этого взгляд на Юрочку, тот расстегнул куртку, которая уже была ему тесной, и наглаживал себя по животу одной рукой, залипая в телефоне.
— Я тут все над именем думаю, — неожиданно выдал Юра, поднимая тяжелый взгляд.
— И какие идеи?
Раньше они об этом не говорили. Со здоровьем у Юры месяц назад все так жестко херакнуло, что врачи хороших прогнозов вообще не давали. Оба боялись сглазить и обнадеживать себя слишком сильно. Паша невольно заулыбался, понимая, насколько сильно Юрку отпустило, раз уж он решил поднять эту болезненную тему.
— Не знаю, хрень одна в голову лезет. Вон Илюха с Иркой назвали сына Добрыней. Добрыня Ильич — ну круто же звучит! — Юрка убрал телефон в куртку, завозился на сидении.
— Юрочка, а давай мы не будем соревноваться с Прусикиными? — осторожно попросил Паша, ожидая, что на него сейчас хлынет поток каких-нибудь ебанутых старых имен.
— Я думал, что, ну я Юр Юрыч. И можно династию продолжить, — задумчиво сказал он, устроив уже обе руки на животе.
— Так Юрий Павлович тогда будет, — поправил его Паша. — И хрень какая-то, я тогда тебя в жизни больше в постели по имени назвать не смогу.
— Херли, тогда придется по классике, полезем в церковный календарь. Попадется ему Акакий, прям как у Гоголя, я так в детстве угорал с этого, — засмеялся Юра. — Ладно, подумаем еще. Ты во сколько сегодня домой вернешься?
— У меня только одни съемки, в восемь должен освободиться. Если без пробок, то часов в девять до квартиры доберусь, — пожал плечами Паша, трогаясь плавно с места, вроде ехать начали пободрее. — Ты поснимать чего хотел? Или отвезти тебя куда надо?
— В девять? Пиздец какой. Ничего я не хотел снимать, ты просто заколебал так поздно приходить, — снова заворчал Юра.
Паша смерил его внимательным взглядом. В принципе, понимал всю суть претензий, домой он и правда приходил все позже и позже. Нашел через знакомых работу оператором на местном телевидении. Такая себе работа, творческой самореализации ноль, зато стабильность. Платили не с хрен много, но была реальная перспектива продвинуться дальше, плюс завязать нужные знакомства в этой сфере. Вдобавок к этому Паша продолжал снимать иногда видео КликКлака и рандомные фотосессии, да и универ еще не закончил, оставался последний месяц.
Он бы и ушел с универа, на самом деле, вообще не видел смысла в дипломе. Ему деньги зарабатывать надо было, ради своего омеги и ребенка, а не просиживать жопу на парах. Только тут Юрка насел плотно, такую ругань закатил. С деньгами ведь, в принципе, проблем особых не было — Юре привалило несколько жирных контрактов, связанных с беременностью. Там и всякие детские товары, и другая срань, любили рекламодатели беременных блогеров. Проще от этого Паше не становилось, он так и чувствовал себя бесполезным придатком. Самым херовым на свете альфой, который даже семью свою обеспечить не может.
— Ну погоди месяц, сейчас закончу с универом, и больше времени будет, — попытался успокоить его Паша, погладив по бедру нежно.
— Сдалась тебе эта работа, — Юра снова уткнулся в телефон, поджал губы недовольно.
Снова начинать спорить не хотелось, они и так много ругались на эту тему в последнее время. У Юры все вроде оставалось по-старому — занимался тату-студией, снимал свой влог. На КликКлаке был задействован минимально, по понятным причинам, но все равно старался мелькать в их роликах, просто ради хайпа. Его серия видео про приличного омегу хорошо раскрутилась — пошли коллаборации с известными блогерами и стримерами. А на днях, прям как Паша предсказывал давно, с Юрочкой люди от Дудя связывались, чтобы интервью обсудить. Паше эта идея не очень нравилась, прекрасно понимал, как этот товарищ будет раскручивать беременного омегу, там явно не ограничится все вопросами по заработку и отношению к нынешнему президенту.
Завернув во дворы и припарковавшись у их парадной, он потянул за шею Юру к себе, целуя нежно.
— Чего, не поднимешься даже? — спросил тот, лениво отвечая на поцелуй.
— Некогда, Юр, и так опаздываю, — виновато ответил Паша, погладив по плечу.
— Как же ты заебал, — Юра снова заворчал, отпихивая его от себя. Застегнул куртку и вылез из машины, заскользив неуверенно в сторону двери.
— Поужинай нормально, — крикнул Паша ему вслед, на что получил в ответ только средний палец.
На работе все неожиданно завертелось, пришлось задержаться на два часа. Он особо по этому поводу не грузился, все еще радовался как дурак, что они хорошо ко врачу сходили. Так ведь пересрал месяц назад, когда Юра донервничался до больнички в очередной раз. Пролежал там неделю, Паша дежурил у него в палате все свободное время, положив болт на все, что только можно. До этого даже не представлял, что чего-то так сильно в жизни бояться может.
Родительскими чувствами еще не перекрыло. Паша мог с трудом представить, что вот еще несколько месяцев, и у них ребенок появится. Воображал себе бессонные ночи и грязные подгузники, где-то на этом месте все и тормозило. У врача вроде радовался, но снимок так и оставался каким-то пятнышком, не вызывал особых чувств и эмоций. Инстинктами, конечно, хреначило, нужно было защитить своего омегу и их потомство. Дальше этого дело не шло.
Зашел в квартиру тихо, время на часах еще было детское, но режим Юра давно и благополучно похерил, мог лечь и пораньше. С порога уже услышал, как из-за плотно прикрытой двери спальни музыка звучит.
— Ты чего это, Юр? — удивленно спросил Паша, вламываясь в спальню, даже руки забыл помыть.
Юра смерил его тяжелым взглядом, прекращая играть. Опустил скрипку на стол, взмахнул смычком нелепо и заулыбался тут же неуверенно.
— Да пиздец. Я думал, это все шутки, что типа в беременность ты тупеешь, но по ходу ни хрена. Вообще мозги не работают, таким тормозом стал, — пожаловался он, одергивая задравшуюся на круглом животе футболку. — Поможешь мне мелодию подобрать, Пашуль?
— Помогу, конечно, — послушно отозвался Паша, хоть и чувствовал себя пиздец каким уставшим. Снял планшет с зарядки, запустил музыкальное приложение, которое они обычно использовали.
— Не, давай живой звук, — одернул его Юра, отбирая из рук планшет и откладывая в сторону.
Смерив его тяжелым взглядом, Паша вздохнул тяжело. Он так заебался за сегодня, отпахал полторы смены, а остальное время прокатался по городу. Все равно купился на жалостливый Юрин взгляд, никак бы не смог ему отказать. Полез послушно в шкаф, где был спрятан чехол с аккордеоном. Подумал мимолетно, о том, как же они оба проебали свои детские мечты о музыке, оба спрятали инструменты в самом пыльном углу. Юрка доставал скрипку только ради тупых шуточек на КликКлаке, Паша аккордеон ради нелепых сценок в универе, что совершенно точно не стоило потраченных лет в музыкалке.
Сначала играл, сидя на кровати, но оказалось не очень удобно, пришлось тащить с кухни стул, устраивая его рядом с Юриным. Играли напротив друг друга, смотря прямо в глаза. Юрка явно спиздел про свою беременную тупость, потому что пилил на скрипке как в последний раз, так красиво и пронзительно, что сердце в груди сжималось. У Паши даже лоб вспотел, так сильно он старался не отставать, нажимая клавиши деревянными пальцами.
— Какой пиздец, — воодушевленно заорал Юра через полчаса. Зажал смычок между ног, быстро набрасывая в блокноте мелодию, что они только что играли. — Почему мы раньше так не делали?
— Потому что ты хотел в рок и гитары? — хмыкнул он в ответ.
Выдохнув тихо, Паша опустил аккордеон на пол, вытирая вспотевшее лицо салфеткой. Выходило и правда как-то очень хорошо, поймали какую-то синергию. Они раньше пытались вместе музыку сочинять, Юрка после ссоры с Димой и развала БКМСБ отчаянно пытался снова вернуться в струю, придумывал какие-то песни. Выходило, как правило, такое себе — Юра сидел с гитарой, Паша подбирал ритм на планшете, ничего интересного так и не соорудили за все время. А тут достали родные инструменты и прям поперло, сразу когда начали играть, у Паши руки мурашками пошли, настолько хорошо чувствовал музыку и своего омегу.
— Бля, давай попробуем наиграть ту срань про со мной не просто? — Юрка заерзал, поймав неуверенный Пашин взгляд. — Ну мы ее набрасывали пару месяцев назад, но с гитарой там не пошло.
— Юр, может пожалеем соседей? — мягко попросил Паша, погладив его по коленке. — Ты посмотри на часы, попробуем на выходных.
— Да в жопу соседей, я тут все равно жить не собираюсь, — раздраженно выдал Юра и тут же сжался весь под удивленным Пашиным взглядом. — Я уже пару недель как к квартирам прицениваюсь, Паш. Не хочу на съемной куковать, мне надо, ну, свое что-то.
— Гнездо? Логово? Как там в своем следующем видео эту хрень оправдаешь? — саркастично сказал Паша, убирая аккордеон в чехол, в глаза не смотрел. — Тебе опять спонсоры бабло заслали? Типа все омеги и девочки независимые, но покупайте квартиры у правильного застройщика.
— Да чего ты несешь? Не засылали мне ни хрена. Кончай беситься, мне правда надо, не хочу я на чужой хате жить, — возмутился Юрка.
— Ну да, круто, езжу я на твоей машине, жить буду на твоей квартире…
— Пашуль, бля, выслушай сначала.
— Короче, прям донор спермы, ты мне еще бабла отвали, чтобы жрал я не в общей столовке, а по пафосным ресторанам ходил.
В глаза Юре он не смотрел, убрал молча аккордеон обратно в шкаф. Чувствовал, как лицо покраснело пятнами от злости, ничего поделать с собой не мог. Так омерзительно себя чувствовал, как самое бесполезное в мире говно.
Паша дернулся резко, когда Юрка обнял его со спины, упираясь животом в поясницу. Выпрямил спину осторожно, лишь бы не навредить, сразу куда-то вся злость пропала.
— Я провентилировал уже вопрос, — уверенно начал Юра, покусывая ласково выступающие позвонки на шее. — Нашел неплохой район, там рядом языковая школа заебись. Возьмем ипотеку, плати все сам, с меня только первый взнос. Если распишемся еще, то попадем в программу поддержки молодой семьи, процент вообще нормальный будет.
— Какой же пиздец, — зло выдохнул Паша, дернул неловко руками в воздухе.
Правильных слов не находилось, он вывернулся из Юриных объятий, убежав курить на балкон. Распахнул там окно широко, высунулся наружу, изучая хмурым взглядом серый Питерский двор. В голове столько мыслей шумело, так было обидно и стремно, ничего с этим поделать не мог. Закурил нервно, не чувствуя даже вкуса сигарет.
— Чего, с программой вообще перебор был? — осторожно спросил Юра, зайдя следом на балкон.
— Бля, Юр, выйди, я курю же, — заворчал Паша, оборачиваясь через плечо.
Юра неожиданно его послушался и вышел, но вернулся через полминуты. Нацепил на себя только Пашину старую толстовку, что висела на стуле, застегивал сейчас молнию нервным движением.
— Все, я от тебя в метре, одет тепло, — Юрка забился в угол, натянул на себя капюшон, скрывая за ним половину лица. — Что тебе не нравится?
— Все не нравится, блять, как ты себе это представляешь? — взорвался Паша, затушив нервно сигарету в пепельнице и тут же доставая новую. — Я столько времени думал, как тебе с этим вопросом подкатить, пиздец. А ты тут про ипотеку затираешь, ну жопа же.
— Так встал бы на одно колено и кольцо подарил — классика.
— На колено — это чтобы по ебалу меня бить удобнее было?
Сократив расстояние между ними в два шага, Юрка выдернул у него изо рта сигарету, раздавив в пепельнице. Прижался крепко, облапывая за спину и притираясь ближе. Паша невольно занервничал, обхватил ладонями круглый Юркин живот, погладил неуверенно. Чувствовал себя сейчас так, будто целый мир в руках держал, отдельную круглую вселенную.
— Ну, я вроде как смирился, да и родителям приятно будет. С пузом замуж не хочу, а потом херли нет? На фамилию только мою не покушайся, она у меня больно охуенная, — пожал плечами Юра, дергая несильно его за волосы, царапая кожу на шее короткими ногтями. — Давай потом это обсудим? Пойдем лучше песню доделаем, пока прет.
— Юр, мне вставать через четыре часа, отложим до завтра? Да и ты, по-моему, не на музыку уже настроился, — от злости уже ничего не осталось, он заулыбался, чувствуя, как Юрка притирается к нему пахом и тычется в шею мокрыми поцелуями.
— Да у меня встал, когда еще мы играть начали. В молодости всегда думал, что нет ничего сексуальнее мужика с гитарой, но, как выяснилось, с аккордеоном тоже пойдет, — хмыкнул он, убирая Пашину руку у себя с живота и перемещая ниже, упираясь в ладонь привставшим членом.
Паша прикусил ласково его за нижнюю губу, забрался осторожно языком внутрь, медленно и ласково. Юрке же очевидно было мало, он задрал голову и вцепился пальцами в подбородок, пытаясь заставить открыть рот шире, пришлось даже рыкнуть на него еле слышно, не открывая глаз. Обмякнув тут же, Юра послушно расслабился, позволяя себя целовать так, как хотелось Паше, толкался только все членом в ладонь, поскуливал тихо.
Гормонами его, конечно, сильно хреначило. Юрка в принципе был не дурак на тему поебаться, но сейчас приставал почти круглосуточно. И перло его еще на всякий изврат, обижался на любые отказы, а Паша ему все никак донести не мог, что в жизни не смог бы оскорбить своего беременного омегу, пусть даже тот от этого заводился сильно.
Он утащил их обоих с балкона, щелкнув привычно выключателем и приглушая в комнате свет. Раздел Юру неторопливо, а тот был каким-то непривычно послушным, льнул все к рукам и отзывался на каждое ласковое прикосновение. Оставшись без одежды, Юрка сел на незаправленную кровать, разводя ноги широко в стороны. Буравил еще глазами из-под полуприкрытых ресниц, Пашу затягивало в темный омут, забывал обо всем на свете.
Наклонился ниже, целуя Юру быстро, опустился тут же плавно на колени, облизав коротким движением его стоящий член, вдохнул жадно родной запах. Поднял голову на секунду, тут же натыкаясь на сумасшедший Юрин взгляд, у самого сердце удар пропустило. Каким бы ни был уставшим после работы, как бы ни хотелось спать, от Юрочки всегда вело одинаково сильно, пробирало возбуждением каждую клеточку тела.
Он вобрал в рот неглубоко, насасывая мягко и уверенно, зато в бедра вцепился сначала с такой силой, что Юрка даже ойкнул тихо от неожиданности. Паша расслабил тут же руки, поглаживая ласково и забирая в рот до самого горла.
— Все, все, хватит, Пашуль, — простонал Юра, отталкивая от себя его голову.
Забрался на кровать, становясь на колени и подкладывая осторожно под живот подушку. Паша огладил взглядом его ладную фигуру, утер тыльной стороной ладони подбородок от слюны. Сам принялся раздеваться торопливо, сбрасывая одежду прямо на пол, никак не мог оторвать глаза от Юрочки, который прогнул сейчас спину так красиво и наглаживал неторопливо свой член.
Пристроившись сзади, он обвел пальцами влажную дырку, раздвигая несильно ягодицы и входя плавно внутрь. Юрка застонал громко, убирая руку со своего члена и впиваясь пальцами в Пашино бедро, притягивая к себе ближе. В яйцах затянуло от возбуждения, но двигался Паша все равно плавно и осторожно.
— Блять, ты издеваешься? — Юра завозился под ним, подаваясь неловко назад на каждое движение, нарушая выстроенный ритм. — Еби сильнее, сука, не сломаюсь я.
— Ты чего разошелся, Юрочка? — тяжело выдохнул Паша. Накрыл собой Юру целиком, упираясь локтями в кровать. Толкался теперь медленно и размеренно, почти полностью выходил, заправляя потом до конца. — Еще отшлепать себя попроси.
— Попрошу, бля, кончай уже нежничать.
Он выгнул спину, притираясь сильнее, застонал громко. Паша перехватил его рукой за грудь, поднимая их обоих, член выскользнул из растраханной дырки, и Юрка захныкал жалобно, вцепившись пальцами ему в ладонь.
Узел в основании уже начал набухать, Паша поморщился, неудачно за него взявшись, переместил пальцы выше, придерживая себя и снова входя резким движением. Толкаться начал быстрее и увереннее, прошелся даже свободной рукой по Юриному бедру, шлепнув все-таки несильно, скорее ласково, чем больно. Юрка закусил губу тут же, откинув голову назад. Облизывал красный рот бесконечно, принялся надрачивать себе в неровном темпе, судя по всему, ему совсем чуть-чуть не хватало.
Паша прикусил его несильно за шею, одной рукой мягко массируя упругую горошину соска. Юру повело сразу, он выгнулся всем телом, кончая с шумом. Обмяк тут же в руках, только глаза закатывал, пока Паша дотрахивал его быстро, вжимаясь губами в плечо. Ему и самому немного оставалось, кончил через пару толчков, вжимаясь грубо в чужие бедра, чувствуя, как Юрку распирает от узла.
Уложил их обоих набок привычно и аккуратно, уткнулся носом в шею, вдыхая терпкий и приятный запах. Не думал сейчас ни о каких проблемах, давно забыл о своей нелепой злости. Ну хотел Юрочка квартиру, значит, надо было устраивать все, а не ныть. Можно сколько угодно смеяться над инстинктами, но правда же был им нужен свой дом, в котором будут чувствовать себя в безопасности.
Глаза слипались, Паша уже вторую неделю спал меньше пяти часов в сутки и чувствовал себя измотанным до невозможности. В один момент наглаживал Юру пальцами по груди, спускаясь ненавязчиво пальцами до живота. И вот вроде только моргнул, а тут же провалился в вязкий и тягучий сон, уставшее и разморенное от удовольствия тело требовало отдыха.
— Ну ты пиздец, Пашуль, — засмеялся тихо Юрка. — Спасибо, что не прям во время ебли выключился.
— А? — завозился сонно Паша, распахнув глаза. Почувствовал, как Юра слезает со спавшего узла, придержал его за бедра привычно.
— Ничего, спи уже, — Юрка вытер его салфеткой, накрывая тут же одеялом.
Спорить сил никаких не было, он перевернулся на другой бок, снова закрывая глаза. Уснул мгновенно и крепко, даже на будильник утром не среагировал. Его Юра разбудил недовольный, сунув орущий телефон прямо в лицо. Паша заморгал удивленно, вырубая звук, чувствовал себя омерзительно уставшим и невыспавшимся.
Очень хотелось проебать первую пару в универе, но он пересилил себя. Выбрался из теплой постели, поперся с унылой рожей в душ. Специально включил воду похолоднее, проснуться все равно не получалось. Сам уже понимал, что перестарался с работой, пора было устроить себе полноценный выходной. Выспаться нормально, провести время со своим омегой, съездить куда-нибудь. На дворе стояла весна, случались погожие деньки, стоило выбраться на природу. Или просто зависнуть с друзьями, лишь бы Юрка расслабился и перестал говнить. Так обидно было все-таки, что тот не рассказал прямо о своих желаниях, а искал все втихаря. Понятно, что это инстинкты ебашили — нужно было свое укромное логово и укрытие, где можно было воспитывать ребенка. Просто рассказал бы нормально, Паша сам и так готов был из кожи вывернуться, лишь бы обеспечить их всем необходимым.
День потянулся привычной чередой унылых и опостылевших событий. Радовали только редкие сообщения от Юрочки, тот поехал в офис КликКлака. Ныл обиженно, что ему надо стоять за камерой вместе с другими девочками и омегами, пока ребятам доставалось все веселье. Паша успокаивал его как мог, тыкаясь в телефон каждую свободную от работы минуту, пусть даже ради того, чтобы отправить стикер с сердечком.
Обещал Юрке приехать сегодня домой пораньше, но опять не срослось. Надо было ехать снимать сюжет на Ваську, потом обратно в офис студии, проебался по времени и собрал все вечерние пятничные пробки. Поток машин почти не двигался, яндекс-карты агрессивно окрасили дороги в красный цвет. Паша и так нервничал — Юра уже час как не отвечал на его последнее сообщение про задержку, судя по всему, успел крупно так обидеться.
Повертел в руках телефон, решил все-таки позвонить, но трубку тот тоже не брал. Паша залипал в экран, поглядывая нервно на дорогу, там ничего интересного не происходило. Светофор заморгал зеленым, но проехать успела только одна машина — перед ним была пиздецкая авария, в которой как минимум четыре тачки разбились.
Поглядывая украдкой на секундомер светофора, Паша написал знакомому, который сегодня на съемке должен был работать. Попытался провентилировать вопрос, что там вообще происходило, и не обидел ли кто Юрку. Тот, конечно, сам был зубастым дай бог, скорее он сам бы на кого-то навыебывался, но сейчас ни в чем нельзя было быть уверенным.
Знакомый оказался догадливым и сразу понял причину Пашиного интереса. Рассказал подробно, что съемки прошли нормально, материал огонь, а Юра спокойно сидел на диванчиках и в кадре был только мельком. Покидал еще вдобавок каких-то нарезок, но их смотреть Паша уже не стал. Написал вместо этого в телеграме Юрке, сказав, что будет дома через минут двадцать. Сообщение тут же пометилось прочитанным, но отвечать тот ничего не стал. Паша вздохнул тяжело, предвкушая тот пиздец, что его ждет.
В квартире было тихо и темно, только из-за неплотно прикрытой двери на кухне змеился холодный луч света. Встречать его Юра тоже не вышел, что уже было немного обидно. Паша проскользнул быстро в ванную, чтобы помыть руки и умыться. С порога учуял запах пиццы и сигарет, сразу немного завелся. Можно было подумать, что на кухне сидели какие-то гости, но обуви в прихожей чужой не было. Вредная жрачка и курево — судя по всему, его омега решил слегка так взбунтоваться.
— Что случилось, Юр? — как можно более спокойно спросил Паша, зайдя на кухню.
— Ничего, — ответил тот с самой наглой и мерзкой улыбочкой из всех возможных.
Затянулся снова глубоко, выпуская дым в потолок. На стойке рядом с раковиной стояла коробка с пиццей, рядом ютилась наполовину пустая бутылка от колы. Будто это не Юра недавно лежал в больничке на сохранении и это не его врачи предостерегали, что ситуация вполне может повториться. Паша заскрежетал зубами от злости, но говорить ничего не стал. Прекрасно понимал, что Юрка просто нацелился его довести, обидевшись непонятно на что.
— Ты бы хоть вытяжку включил, жалюзи пропахнут ведь, — Паша сам щелкнул тумблером, по кухне сразу разнесся мирный гул вентиляторов. Потоптался на месте неловко, поставил на плиту чайник. — Заварить тебе успокаивающих травок?
— В жопу засунь свои травки, — неожиданно рявкнул Юра, разом теряя все маски, лицо аж перекосило от злости. — Что ты мне обещал вчера?
— Прости, Юр, ну такой у меня ебанутый график пока. Обсуждали ведь миллион раз, немного потерпеть осталось.
Паша подошел к нему со спины, разминая ласково руками плечи. Тот сначала напрягся весь, засопел недовольно, а через секунды раздавил с силой недокуренную сигарету в пепельнице, вскакивая со стула.
— Ты это обсуждением называешь? Поставил меня перед фактом и сказал, что надо, пиздец обсудили, — зло выдохнул Юра, нехорошо прищурив глаза. — Будто бы ты мало на съемках зарабатывал, да ты на этой работе даже в деньгах потерял.
— Потерял немного, зато перспективы и стабильность, — Паша под его взглядом не ломался, стоял упорно на своем. — Ты сам знаешь, что все это видеоблогерство не вечно, только пару месяцев назад Дима чуть не слил в сеть говно, из-за которого большая часть спонсоров от тебя отвернулась бы. А если сейчас такое случится, то мы окажемся на улице с голой жопой и с ребенком в придачу. Заебись будет, да?
— Знаешь же, что не окажемся, еще тату-студия есть, сбережений тоже хватит на какое-то время…
— Я делаю, что нужно, Юр. И потерпеть осталось правда немного, еще месяц и больше времени будет.
Под тяжелым Юриным взглядом стало неуютно, Паша повернулся к нему спиной, завозившись с кружками. Решил заварить все-таки травки, хоть и вливать их, наверное, придется силком. Себе же кофе насыпал, мелочно порадовавшись недоеденной пицце — у него с обеда во рту крошки не было, а на одних сигаретах далеко не уедешь.
— Ну да, ребенку же только бабло нужно, а не внимание, — Юра плюхнулся снова на стул, подтянул к себе пепельницу и достал новую сигарету, но подкуривать ее не стал, вертел в руках бесконечно. — Ладно я смирился, что стану говенным папашей, но ты-то правильным должен был быть.
— Хорошим ты будешь отцом, чего ты опять напридумывал себе? — Паша отставил кружки в сторону, садясь рядом и нерешительно поглаживая его по колену.
— Дети все чувствуют, — уверенно выдал Юра, спрятав сигарету обратно в пачку и выпрямляя спину. — И что не хотел я его сначала, и что на аборт подумывал пойти. Он еще не родился, а я уже как дерьмо себя повел, будто не люблю его совсем.
— Юрка, я только на днях застукал, как ты пузу что-то с телефона читал, и дураку понятно, ты его любишь пиздец сильно. А что испугался сначала — ну, нормально это, я тоже пересрал и говнил, — Паша погладил его успокаивающе по волосам и вдруг дернулся неловко, в голове щелкнуло тупой догадкой. — Ты снова комментов под видео начитался, да?
— Нет, — забубнил недовольно он, гипнотизируя взглядом стол. — Может быть. Чуть-чуть же совсем! А там только и пишут, как стыдно будет моему ребенку, когда он вырастет и посмотрит все это говно.
— Что не сделает тебя плохим отцом, — пожал плечами Паша, вставая со стула и чмокнув Юру в висок.
Завозился снова с кружками, заваривая Юре травки покрепче, тому явно стоило успокоиться после всего этого дерьма. Паша чувствовал себя чертовски виноватым в его срыве. Понимал, что делает все правильно, все инстинкты вопили об этом. Внутри же все равно сгорал от любви, догадываясь как тяжело Юрке со всем справляться было. Тот редко бывал один, рядом крутились друзья и знакомые, работа не оставляла особого простора, но тут важно им вдвоем было быть.
— Он временами так пинается прикольно в ритм, когда я ему читаю, — неожиданно выдал Юра, подходя со спины и кусая за плечо прямо через футболку. — Тебе тоже попробовать надо.
— Да хоть все выходные читать буду, — хмыкнул довольно Паша, радуясь, что буря миновала.
— Ты же работать должен был?
— В жопу работу, обойдутся без меня два дня. К родителям твоим скатаемся, можно в Финку смотаться, шмоток прикупить. Или район посмотреть, где ты квартиру приглядел.
Развернувшись осторожно, Паша приобнял его за талию, радуясь оживившемуся Юриному лицу. Тот улыбался теперь довольно, сверкал только красными глазами, по которым сразу видно было, как накрутить себя успел. Никаких дополнительных выходных Паша не планировал, конечно, но сейчас понимал, насколько правильным это было решением. Скажется больным на два дня или придумает что-то еще. В конце концов, все там знали, что у него омега беременный, все смогут войти в положение.
— Сашка давно хотел в Финку смотаться, возьмем с собой? — Юра перетащил Пашину руку у себя с талии на круглый живот, прижал еще сильно.
— Ему же на хвост сядет Старый, и все как обычно закончится тем, что они закупятся алкашкой и пробухают всю обратную дорогу, а ты надуешься и разозлишься.
— Не надуюсь, пусть бухают, — отмахнулся Юра и вдруг замер на месте. Паша, который до этого кружил пальцами вокруг его пупка, тоже застыл, чувствуя, как ему в ответ ребенок пихается.
Вот вроде не в первый раз, а все равно с ума сводило. Забывал, как дышать, прижался вместо этого к Юркиным губам, воруя вздохи. Слизывал сигаретную горечь с губ, терялся в чужом взгляде — глаза Юра так и не закрыл, пялился из-под полуприкрытых ресниц. Ребенок толкнулся еще разок уверенно, Паша снова потерялся в своих мыслях, прикусив невольно чужую губу. Так страшно было, но при этом необыкновенно хорошо.
— Что ты там ему читал? — завороженно спросил он, задирая майку на Юрином животе.
— Братьев Гримм, хули, пусть сразу знает, в какой хреновый мир придется прийти, — фыркнул Юра, снова потянувшись целоваться.
— Сказки ладно, главное, что не новости, — прошептал Паша ему в губы.
Чайник на плите противно засвистел, Паша выключил его, не отрываясь от поцелуя, и погладил Юру невесомо по скуле. Открыл рот, собираясь сказать что-то ласковое и нежное, но так и застыл на месте, купаясь в чужих эмоциях. Все слова вдруг начали казаться пустыми и глупыми, ничего ведь не имело значения, пока они рядом были. Понимал прекрасно, что сегодняшний вечер не первый из их проблемного дерьма, что наверняка дальше будет сложнее. Все равно забывал про все на свете, купаясь в бесконечной любви к Юрочке и этому непонятному пихающемуся пятнышку со снимка, который уже начинал во всю выделываться, подражая своему непутевому папаше.

12.
Юрка разве что не запрыгал на стуле от нетерпения, когда музыка начала играть. Всматривался жадно в лицо Илюхи и Гокка, натягивал нервно безразмерную футболку у себя на животе, дождаться вердикта все не мог.
Поджав недовольно губы, Паша отвернулся, буравил взглядом стену, на которой висели панели звукоизоляции. Слушать их песню было как-то стремно, в уши сразу лезли все недочеты, которые они каким-то образом не заметили. Да и просто бесился, что Юрка это все устроил, даже не обсудив предварительно с ним.
Должны были снимать сегодня Зашкварные Истории, Паша доставал технику, когда Юрка схватил его за руку и потащил в небольшую студийку, которую мужики в офисе оборудовали. Там Илюха с Гокком чего-то обсуждали бурно, но сразу переключились, когда Юрка им флэшку сунул, понятно было, что заранее договорились.
— Ну чего? — возбужденно спросил Юра, когда песня закончилась.
— Хоть и с косяками, но годная тема. Вы где писались? — заинтересовался Гокк, защелкав клавишами на ноуте.
— Да на дому, считай, понятно, что переделывать надо. Илюх? — повернулся он к молчавшему до этого Прусикину.
— Колоритно, хрен ли, — пожал тот плечами, смотрел только как-то непонятно при этом. — В России по патриотизму ударит, на западе тоже может зайти.
— Бля, у нас столько планов! Устроим цыганщину, современный табор, Кикирон хочет себе вместо баса здоровенную такую балалайку, уже мастера ищет. Барабанщика тоже нашли, но, наверное, еще духовые с собой возить надо…
— Юр, погоди, — перебил его Илья. — Я ничего не говорю, мне понравилось, с раскруткой помогу, если ты за этим пришел. Просто что на счет, ну. Очевидной проблемы. У тебя сейчас тупо времени на все это не хватит.
Он кивнул на здоровенный Юркин живот, спрятанный за футболкой, заулыбался непонятно. Пузо у того, конечно, уже было здоровенным — срок должен был подойти через две недели.
— Да ерунда, полгода и уже можно начинать… — воодушевленно начал Юра.
— Какие полгода, ты ошалел? — вмешался молчавший до этого Паша, оскалился недобро. — Минимум два, а лучше сразу три.
— Год, — нахмурился Юра, задрав голову и посмотрев на Пашу недовольно. — На раскрутку полно времени уйдет, начинать можно тупо с видюшек.
— Я скину Алинке запись, подумаете потом вместе. Паша прав, времени до этого еще все равно до хрена пройдет, — задумчиво ответил Илья, запуская запись снова фоном, но звук на этот раз убавил. — А музыку кто пишет? Ты один?
— Не, мы вдвоем, — заулыбался счастливо Юра. — Оказалось, что мы не только детей делать умеем.
— Сочувствую, — кивнул Илюха Паше, пришлось выдавливать в ответ какое-то подобие улыбки. — Короче, родишь, и разберемся. Пошли уже снимать, народ наверняка подъехал.
Несмотря на недовольство, Паша протянул Юрке руку, помогая встать со стула, даже дверь перед ним открыл, как приличный и воспитанный альфа. В глаза только не смотрел, очень не хотелось сорваться и наговорить каких-нибудь пакостей.
— Ну и чего ты надулся? — мягко спросил Юра, остановившись в коридоре перед дверью в студию и потянув Пашу на себя.
— А херли ты меня даже не предупредил опять? — насупился Паша, отворачивая лицо и не давая себя поцеловать. — Сложно сказать было просто?
— А ты бы согласился, если бы я предупредил?
— Нет, конечно. Юрка, блять, ну не до этого сейчас, да и материал сырой, зачем такой показывать?
Выдохнув недовольно, Юра обхватил ладонями его лицо, разворачивая к себе. Буравил темным взглядом, кривил губы в непонятной улыбке. Паша смотрел на него хмуро, догадываясь, что никаких извинений как обычно не дождется.
— Нормальный материал, в том-то и дело, — Юра поцеловал его коротко, прижимаясь тесно своим огромным пузом. — Это Саша придумал, чтобы ты еще от кого-то услышал, что мы годную вещь делаем, а не хуету какую-то.
— Ну вот и пошел бы ты с Сашей, на хрена меня позвал, пиздец, тебе ведь даже Ильич сказал, что сейчас ну никак не время…
— Едрить, Юрка, я вроде всего два месяца тебя не видел, а какой ты огромный стал, — раздался из-за спины бодрый голос Андрюши Прокофьева. — Ты чего, глобус скушал?
— Судя по всему, целую планету, — поддакнул ему Джарахов.
Паша фыркнул, открывая дверь и запуская всех внутрь. От мужиков несло куревом и дождем, во рту сразу слюна выделилась, так сильно самому хотелось закурить. В последнее время пришлось сильно ограничить себя в сигаретах, потому что Юра ныл постоянно, что ему тоже хочется. Да и нюх у него стал пиздец чувствительным, начинал бухтеть на все подряд.
— Ну, а хули вы хотели, мне рожать через две недели, — загундел Юра, заходя в комнату и сразу же усаживаясь на диван, спина у него сейчас временами сильно болела.
— Вы имя-то выбрали? — поинтересовался Андрюша, припоминая, видимо, миллион Юриных сториз в инстаграме месячной давности, где они с Пашей спорили почти до криков.
— Выбрали, — довольно кивнул Юра, сразу заулыбавшись. — Станет Иннокентием Павловичем.
— Вы точно вместе решили? — засомневался Прокофьев. — Больше похоже на твою ебанутую идею.
— Идея Юркина, но мне нравится, — Паша возился с фотиком в углу, поднял голову, тоже сразу улыбаясь широко, в груди потянуло что-то от бессмысленной нежности. — Будет Кешенькой — красиво и необычно.
— Правильно, Паш, ты лучше с ним не спорь, а то он и тебя сожрет, — подал ехидный голос Джарахов.
— Да не такой я и огромный, слышь! — возмутился Юра.
— В твою футболку поместятся два среднестатистических рэпера, — с серьезным лицом припечатал его Андрюша. — Или три с половиной Эльдарчика.
— А чего не десять сразу?
Юрка насупился весь, даже рыкнул негромко. Отложив камеру в сторону, Паша подобрался к дивану, собираясь успокаивать своего омегу. Юрочка, в принципе, был не особо обидчивым, но сейчас, понятное дело, остро реагировал на любую хрень.
— Хули вы прохлаждаетесь, пойдемте снимать уже, — заворчал вошедший в комнату Ильич. — Пока Юрка у нас прямо тут рожать не начал.
— Я так и не придумал ни одной истории, — по-омежьи заныл Прокофьев, придирчиво осматривая свою пухлую физиономию в зеркале.
— Бля, я думал, что я все в прошлом сезоне вывалил и больше ни одной не вспомню, — злорадно захихикал Юрка, поднимаясь с дивана с тихим кряхтением. — Но сейчас побегал по больничкам и врачам, так у меня еще на десяток выпусков накопилось. Там такой пиздец, даже не знаю, можно ли это рассказывать вообще.
Они с Прокофьевым заспорили громко, под одобрительные шутки других ребят. Все переместились постепенно в другую комнату, рассаживаясь за столом. Ассистент, который тащил мужикам кружки с алкашкой и чаем, чуть не сбил штатив с Пашиной камерой, извинялся потом долго. Паша на него даже ругаться не стал, пялился только на своего Юрочку, который сидел по центру стола и болтал со всеми довольный.
Вся эта хрень про то, чтобы дать послушать их недомузыку Ильичу и Гокку, злила еще сильно. Больше от того, конечно, что Юрка опять его не предупредил. Но и в целом, блин, Паша правда думал, что не надо никому показывать сырой материал. Ему и так не нравилось, что Юрка все это бурно обсуждал с Кикиром и даже нашел барабанщика, чтобы записать пару песен. Не на этом им сейчас надо было сосредоточиться.
Выпуск отсняли почти наполовину, когда из соседней комнаты вдруг раздались громкие крики, прямо посреди какой-то огненной Юриной истории.
— Сворачивайте, ребят, — недовольно забухтел Илья, отмахнув Паше и второму оператору, чтобы выключили запись. — Кто там так охуел, знают же, что мы пишемся?
Паше до двери было ближе всех, он повернул ключ в замке, широко ее раскрывая. Застрял в проходе, не давая пройти остальным, зато сразу и целиком оценил открывшуюся перед ним картинку. Некрасивую пиздец: Старый завис посреди комнаты с красной от злости рожей, орал на Кикира, который зажался в углу. Сашка заулыбался неуверенно, увидев, что у происходящего изрядно прибавилось зрителей. Паша нахмурился, когда Андрей двинулся вперед резко, думая, не нужно ли вмешаться. Лезть в чужие разборки не хотелось, хорошо, что Старый вовремя сдал назад, стукнув вместо этого кулаком по деревянному столу. Так сильно, что даже две кружки опрокинулись.
— Как же ты меня заебал! — снова начал орать Андрей, не обращая никакого внимания на открывшуюся дверь и заинтересованные взгляды. — Сегодня я тебе нужен, завтра уже нет и так по кругу, ебучий день сурка, сука, у меня никаких сил не осталось. Сначала упездываешь из бара с первым попавшимся альфой, на следующий день «прости, Старенький, ты не так все понял». Я может и тупой, но не настолько же, Саш. И ладно, похуй, я делаю вид, что все нормально, потому что мы с тобой вроде не первый год заебатые друзья, тупо обижать кореша, даже если ты с ним ебешься, но вот это уже перебор, это такое блядство, ну такое уже никто не стерпит…
— Так я вроде и не просил терпеть, Андрюш, — попытался влезть Саша, зачесав назад пальцами свои кудри. Тоже покраснел весь нелепо, но не от злости, а от смущения: поглядывал постоянно на выглядывающих ребят, явно очень неловко себя чувствовал.
— Да, бля, ты никогда не просишь, просто потом ведешь себя так, будто бы это я тебя кинул как последнее говно!
Пашу все-таки сдвинули с места, и народ просочился в комнату, только Прокофьев неуверенно топтался около столов. Юрка тоже попытался протиснуться мимо, весь хмурый и недовольный, но тут Паша, не особо церемонясь, задвинул его себе за спину. Не особо верил, что Андрей мог представлять какую-то особую опасность, но лучше перестраховаться.
— Старый, ты нам тут вместо Зашкварных Историй филиал Малахова решил устроить? Сейчас кто-нибудь притащит днк-тест и выяснится, что ты не батя, а просто рядом постоял? — зло спросил Ильич, доходя до середины комнаты и грубо хватая Андрея за плечо. — Не хочешь наконец заткнуть хлебало и дать нам записаться нормально?
— Да в жопу вашу запись, — психанул Андрей, хватая со стола кружку и с размаху швыряя ее об пол.
Осколки красиво разлетелись во все стороны, Паша рефлекторно обернулся назад, хоть до них и не достало. Поймал Юрин испуганный взгляд и погладил успокаивающе по руке. Понял, что пора прекращать все это дерьмо, дернулся вперед, собираясь увести Кикира отсюда, но Юрка перехватил его за запястье и потянул на себя.
— Слушай, походу Илюха накаркал, — театральным шепотом сказал он. — Прям здесь не рожу, но в больничку нам определенно пора.
Учитывая тяжелую тишину, повисшую в комнате после психа Андрея, Юркины слова вполне отчетливо услышали все. Паша заморгал удивленно, вроде вполне четко улавливая смысл фраз, но все равно до конца их не осознавая.
— В смысле пора? — затупил он, разворачиваясь к Юре всем телом и смотря на него, широко распахнув глаза. — Две недели же еще до срока?
— Ну бля, ну раз ты сказал две недели, то ладно, откладываю рожать, — забухтел Юра, устроив обе ладони у себя на животе и поморщившись недовольно. — Сука, мы же сейчас все пробки поймаем, а еще за документами домой завернуть надо.
Народ в комнате зашевелился мгновенно — Ильич с Эльдаром увели Старого на балкон курить, Саша тоже выбрался из своего угла, бросаясь к Юрке и усаживая его на стул. Паша протупил еще, наверное, с половину минуты, пока до него не дошло, что тот совсем не шутит, и надо что-то делать. Сам заметался по комнате, забирая со стола забытые телефоны и находя среди кучи сваленной одежды их ветровки.
Попытался в голове выстроить маршрут, получалось пока ну очень плохо. КликКлаковская студия находилась от их квартиры не на другом конце города, но крюк пришлось бы сделать изрядный, а потом же еще в больничку пилить, и все это по вечерним пробкам. Он сначала сам хотел съездить за документами, а Сашу попросить отвезти Юру до больницы. Только Юрка об этом даже слушать не хотел, заявив, что до больнички его везти должен именно Паша. Тот не очень представлял, как Кикир найдет все необходимое в их захламленной хате, они так-то к переезду уже готовились, но потом поймал Юркин испуганно-болезненный взгляд и решил не спорить. Вручил только Саше ключи от квартиры и попытался максимально доходчиво объяснить, где же лежит собранная сумка с вещами и нужные документы.
— Блять, какой же пиздец, зачем я вообще на это согласился, — недовольно загундел Юра, когда Паша помог ему забраться в машину. — Да поехали уже быстрее, я сам справлюсь.
— Интервал между схватками еще большой, времени полно, лучше спокойно поедем, — ответил Паша, собирая остатки своей выдержки и не давая нелепой панике выбраться наружу. Стремно, конечно, было пиздец и тоже хотелось втопить, но боялся на нервах еще впилиться куда-нибудь. Так что вместо этого вдохнул и выдохнул, беря себя в руки. Не зря же он, в конце концов, вместе с Юркой штудировал все эти тупые книжки про беременность последние месяцы. С таким интервалом в машине он точно не родит, насчет этого можно было не беспокоиться.
— Интервал большой? — злобно прошипел Юрка, когда Паша залез с другой стороны и вставил ключ в замок, заводя машину. — Давай я тебя сейчас по яйцам после каждой схватки бить буду, сразу, сука, поймешь какой большой этот блядский интервал.
— Юрочка, ты дыши лучше правильно, как на курсах учили, — осторожно попросил Паша, покосившись в бок, от Юры вполне можно было ожидать, что тот исполнит свою угрозу.
— Сам дыши, блять, что ж так больно, — огрызнулся он, тут же обхватив руками свой огромный живот. Завозился еще на сидении неловко, не знал, как устроить нормально больную спину.
Вместо дыхания продолжил невнятно материться, так что Паше пришлось рыкнуть на него уверенно и ласково. Только после этого Юрка покосился недовольно, но закрыл глаза и засопел носом.
Впору было начинать верить в Бога, потому что все пробки и заторы они проскочили вполне удачно, оказавшись в больнице уже через сорок минут. Юрку там сразу увели внутрь, Паша только успел его чмокнуть на прощание в щеку и прошептать быстро что-то ласковое. Сам остался в приемной, дожидаясь, пока приедет Сашка с вещами и документами.
Больница была из элитных, Юрка сразу сказал, что на своем здоровье экономить не намерен, и за роды и обследование вывалил столько денег, что хватило бы на год оплаты ипотеки их новой квартиры. В приемной было светло и приятно, дорогие кожаные диваны, какие-то невнятные картины на стенах, цветы по углам. Кроме Паши народу не было, только медсестра за стойкой бросала на него короткие взгляды. Усидеть на месте никак не получалось, он бродил из угла в угол, гипнотизируя дверь и телефон.
Сашка объявился еще через полчаса, ворвался внутрь весь взмыленный.
— Ну у вас и бардак, я еле все нашел, — возмутился он, протягивая Паше сумку и папку с документами. — А Юрка где?
— Забрали на осмотр, а оттуда в операционную, — сбивчиво ответил Паша, забирая у него вещи. — Его же сразу кесарить планировали, там иначе какие-то мерзкие осложнения обещали и, бля, давай не будем об этом сейчас? Илюха и так уже накаркал, сука такая.
— Иди отдай бумажки, — хмыкнул Кикир, хлопнув его по спине.
Паша кивнул ему благодарно, отправляясь к стойке. Вещи медсестра сразу забрала, но выдала взамен стопку документов, которые надо было заполнить, и даже вежливо предложила ему накапать пустырника. Отказавшись, Паша улыбнулся слабо, завозился с бумагами. Одну пришлось два раза переписывать, он все косячил с датами, вернулся к Кикиру лишь минут через двадцать. Тот сидел на диванчике, закинув ногу на ногу и листая какой-то найденный медицинский журнал.
— Я с тобой подожду, ладно? — осторожно попросил он.
Пожав в ответ плечами, Паша рухнул рядом, только сейчас вспоминая, что неплохо было бы родне обо всем написать. Завозился с телефоном, порадовавшись тупо, что не забыл зарядить его с утра. Отписав всем, согнулся, растирая нервно ноги ладонями, сидеть спокойно вообще не получалось.
В машине сам Юрку успокаивал и уверял, что все в порядке будет, сейчас же голову забило тупыми мыслями. Они столько за девять месяцев дерьма пережили, столько им всякого уже наобещать успели. Со здоровьем проблем у Юры хватало, преждевременные роды в счастливую картинку никак не вписывались. Паша очень боялся, что из-за этого могут попереть какие-нибудь проблемы у Юрки или у ребенка. И вроде понимал, что надо мыслить позитивно и все будет хорошо, но не получалось никак расслабиться, все думал о том, что там с его омегой происходило, пока он сидел здесь такой беспомощный.
Если бы умел, то правда прям тут молиться начал. Ну или дьяволу душу продал, лишь бы с Юркой и с Кешей все хорошо было, лишь бы не хренакнула опять какая-нибудь дрянь.
— Прости, что мы на студии такое дерьмо устроили, — неожиданно сказал Кикир, завозившись рядом на диванчике, смотрел виновато и неуверенно. — Так тупо и стыдно, еще и Юрка из-за этого перенервничал и раньше времени рожать пошел.
— Да чего ты придумываешь? — вскинулся Паша, бросив на него удивленный взгляд, даже не думал ведь их обвинять. — Не из-за вас это, Юра давно уже успел привыкнуть к вашим… отношениям.
Паша повертел неуверенно руками, не думая, что подобрал правильное слово, чтобы описать все происходящее.
— Я полностью все обрубил между нами две недели назад, а Андрюша с этой мыслью свыкнуться никак не может. Я его вроде как избегал, а тут он поймал меня на студии и, ну, немного не сдержался, — Кикир выдавил из себя слабую улыбку.
— Чего это вдруг? — удивился Паша. — Я думал, у вас наоборот только все устаканилось.
— Я тоже так думал, — кивнул Саша. — А потом проанализировал все, когда мы с Юркой видео для его канала писали. Понял, какой это нездоровый пиздец.
Он явно хотел сказать что-то еще, но не решался. Паша улыбнулся ему ободряюще, вспоминая видео, которое вышло совсем недавно. В Юркином цикле про «Приличного омегу», где Саша рассказал все-таки ту нехорошую историю, которая произошла во время записи евротура. Без имен и подробностей, конечно, незнающий человек ни о чем бы догадаться не смог, но Сашка был там таким пронзительно искренним, хоть и напуганным немного.
— Я ведь после той течки даже на аборт гонял, — выдал все-таки Кикир, посмотрел еще при этом так смело и отчаянно. — И почему-то решил, что винить во всем Старого и ебать ему мозги — это отличная идея, хотя правильно было сразу к доктору сходить, чтобы мне все детальки в голове смазали.
— Мне жаль, я не знал, — Паше сразу стало неловко, не понимал куда руки девать. Вроде и осознавал, что поддержать надо было друга, но вот как и чем он не представлял.
— Да никто кроме Юрки не знал, — отмахнулся Сашка.
— Видео вроде нормально приняли, — осторожно сказал Паша, все-таки решившись и потрепав его за плечо.
— Да пиздец, — засмеялся Кикир, откидываясь расслабленно на спинку дивана. Только по рукам можно было понять, как нервничал, вертел все между пальцами зажигалку, щелкал постоянно колесиком. — Я думал, на меня столько говна польется, а наоборот народ поддерживал, мне капец как помогло.
— За что тебя говном обливать? — нахмурился Паша. — Ты же не виноват, что те твари себя так повели. Молодец, что рассказал об этом, это сильный поступок.
— Я знаю, я охуенный, — отмахнулся Кикир. — Скажи лучше, Ильич с Гокком запись послушали? Я так-то там с вами должен был быть, опоздал просто.
Паша заморгал удивленно, со всеми сумбурными событиями дня уже и забыл, что началось все с того, что Юрка решил дать им оценить их песни. Мысли вообще не об этом сейчас были, но Сашка смотрел на него так внимательно, а после этого тяжелого рассказа хотелось его хоть как-то подбодрить.
— Послушали, вроде им понравилось, — Паша глянул быстро на экран телефона, смотря на часы и пытаясь мысленно подсчитать, когда пора было ждать новостей. — Только я все равно не понимаю, зачем вы это устроили.
— Да потому что ты заебал морозиться, Паш, — поморщился Кикир. — Вы охуенную тему пишите, а ты это всерьез вообще не воспринимаешь. Ты своими речами про стабильность и заботу даже меня утомил.
— Саш…
— Да я знаю, что ты сказать хочешь, — перебил его Кикир. — Все равно это тупо. Ты молодец, заботливый здоровенный альфа, идеальный семьянин, только слепой пиздец. И глухой к тому же, пень ты, Паша.
Выдохнув возмущенно, Паша приготовился было спорить, но не успел — из-за стойки его позвала к себе медсестра. Он поднялся на деревянных ногах, одернул футболку нервным жестом, спина взмокла моментом. Пошел вперед, пытаясь понять, какие новости ему сейчас скажут. Во рту пересохло, в жизни ему еще так страшно не было.
Оперся локтями на стойку, нагибаясь ближе, лишь бы ни одного слова не пропустить. И не услышал ничего кроме «поздравляю», дальше все в одно непонятное месиво слились. Пропустил и пол, и вес с ростом, будто бы это какое-то значение имело. Заулыбался тупо, обмяк весь, даже не зная, что тут можно в ответ сказать. Надо, наверное, было попросить повторить, чтобы идти писать родителям, что у них родился альфа Кешенька, сколько-то там кило щекастого счастья, но сил на это пока не было. Никогда еще в жизни Паша не чувствовал себя так хорошо, и ему бы очень хотелось, чтобы эти секунды растянулись как можно дольше, а в идеале не кончались никогда.

***
— Едрить, ну у тебя и рожа, — ехидно протянул Юра, развалившись в неудобной позе на узкой больничной койке. — Вы до скольки там бухали вчера?
Паша смутился невольно, даже паспорт уронил на пол, который все вертел в руках после того, как показал на входе охраннику. Закряхтел, наклонившись неловко и подбирая его с пола, чувствовал, что покраснел уже весь. Еще и к горлу мерзкий комок блевоты подкатил, отчего стало еще более стыдно. Правда ведь вчера перебрал.
— Чего, прям так хреново выгляжу? — неуверенно заулыбался Паша, замирая на месте.
— Вообще капец, будто с пасеки вернулся, — беспощадно припечатал Юрка, откидывая телефон на подушку. — Вы же вроде вещи должны были вчера перетаскивать?
Они купили квартиру еще два месяца назад — в том самом районе, где Юрка и хотел. С ремонтом пришлось повозиться, по времени упирались впритык. Планировали переезжать за неделю до родов, только начали собирать вещи, но Кеша оказался парнем нетерпеливым и решил вылезти на свет пораньше. Вот и приходилось Паше одному с переездом мучиться, чтобы привезти своих уже на готовую хату, а не на разбомблённое непонятно что. Не успевал пиздец, пошел просить мужиков о помощи, но откликнулись вроде все охотно, никто не увиливал.
— Ну так мы и перетаскивали, а потом мужики меня убедили, что надо обмыть ножки. Ты же сам мне вчера полдня по телефону ныл, что тебя сегодня точно не выпишут, вот я и решил проставиться, — пожал плечами Паша, подходя к пустой детской кроватке рядом с Юриной койкой и заглядывая внутрь. — А Кеша где?
— Забрали на какие-то последние анализы, скоро принесут, — отмахнулся Юра. — Ты хоть не за рулем?
Примостившись на краю койки, Паша поцеловал быстро его в губы, вручив пакет со шмотками, которые привез на выписку. Юрка заулыбался сразу довольный, вытаскивая нормальную одежду, сильно задолбался за неделю ходить в тупом медицинском халате.
— Не, меня Саша привез, — Паша залюбовался полуголым Юркой, который переодевался сейчас быстро. Непривычно было видеть его снова не таким круглым, только шрам на животе напоминал о недавнем здоровенном пузе. — И не так уж я вчера и нажрался. В сравнение не идет с тем, как меня твой дядя Боря неделю назад самогоном до отключки накачал.
Паша даже поморщился, припоминая, как на следующий день после родов приехал с фотографиями и новостями к Юриным родителям. Где тоже был обязательный ритуал обмывания ножек — его вообще всю неделю бухать заставляли, уже даже хреново становилось.
— А я тебя предупреждал, чтобы ты осторожнее с ним был, он и мертвого напоить может, — хмыкнул Юрка, натягивая на себя темную футболку. — Сашка разве не с вами вчера вещи таскал?
— С нами. Но он еще в начале вечера сказал, что не зря учится на инженера и полез собирать детскую кроватку.
— И как успехи? Собрал?
— Ну, как только ополовинил бутылку вискаря, так у него сразу заебись пошло. Вырубился первым, зато проснулся почти трезвым.
Юрка засмеялся тихо, заканчивая одеваться. Сел осторожно полубоком рядом с Пашей на не заправленную кровать, посмотрел еще ласково так. Пашка от любви себя сейчас таким живым чувствовал, способным в данный момент на что угодно, горы бы свернул, если бы нашел их где-то под Питером.
— Вещи-то все перетащили хоть? — хмыкнул Юра, потираясь нежно щекой о его плечо.
— Все готово, все успели, — послушно отчитался Паша. — Даже шторы повесил.
— Бля-я, так хочу поспать в нормальной кровати, — протянул недовольно Юра. — Ненавижу эти ебанные больницы, как меня от них тошнит. Скорее бы домой.
После родов Юра торчал в больнице уже восьмой день, весь извелся. Вчера даже скандал Паше по телефону закатил — врач чего-то перестраховывался и не хотел его выписывать. Поэтому Паша и прибухнул с мужиками спокойно, охреневая утром от Юриного звонка, который радостно вопил, что все-таки дали добро на выписку. Обрадовался, конечно, но все равно стыдно стало, что не может своего омегу забрать нормально из-за тупого похмелья.
— Скоро уже поедем, Юрочка, — прошептал ласково Паша, заглядывая ему в глаза. Только сейчас заметил, что тот тоже выглядел не особо хорошо — лицо серое, синяки под глазами здоровенные. — Ты сам-то хоть спал ночью?
— Почти нет, — виновато отозвался Юра. — Сначала нервничал, что выписывать не хотят, потом Кешка раскапризничался.
— Ничего, дома отоспишься.
Потянувшись вперед, он поцеловал его осторожно, прикусывая губы мягко. Юрка отвечал послушно, плавился весь в руках, только глаза закрыл. У двери деловито покашляли, и Паша поднял голову, натыкаясь взглядом на пожилую медсестру с небольшим свертком в руках. Он тут же встал, двигаясь ей на встречу и забирая аккуратно ребенка. Засмотрелся на спящее лицо сына, тут же наклонился ниже, вдыхая жадно его чистый запах. Торкало лучше любой наркоты, поплыл от счастья сразу.
— Ты бы не дышал лучше на него, Паш, — хмыкнул Юра, подходя со спины. — А то захмелеет еще, от тебя же алкашкой несет.
Он в ответ только глаза закатил, теснее прижимая к себе драгоценный сверток. Медсестра принесла еще несколько документов на подпись, Юрка завозился с бумагами. Паша в это время бродил по комнате, укачивая Кешу, хотя тот и так дрых крепко. Все не знал, на кого именно сейчас ему смотреть, сгорал от любви по обоим.
В приемной больницы встречали только Сашка и Юрина мама, зато, когда вышли на улицу, то их сразу оглушило волной криков. Приперлась куча друзей, размахивая какими-то сделанными на быструю руку плакатами и воздушными шариками. Паша даже удивился, он предупредил всех лишь за два часа, не знал же, что сегодня выпишут, думал, что куда меньше народу соберется. Зато Юрка поплыл сразу довольный, принимая поздравления и подарки, любил ведь чужое внимание.
Багаж Сашкиной машины набили мягкими игрушками и другой ненужной сранью, спящего Кешу аккуратно устроили в поставленной специально люльке. Сам Паша уселся спереди, чтобы дать Юрке больше пространства сзади, сидеть в первые дни после операции ему было не особо легко.
Сашка все вещал довольный, что станет лучшим на свете дядей Кикиром и воспитывать будет как своего. Паша ткнул его в бок осторожно, когда заметил, что Юрка задремал сзади, устроившись неудобно полубоком.
Доехали быстро, Саша в квартиру даже заходить не стал, помог только дотащить люльку до двери. Понимал прекрасно, как в первые дни инстинкты хреначили, и как сложно было воспринимать чужаков на своей территории.
Дома Паша сразу отправил Юрку отсыпаться, хоть и самому было хреново. Тот вроде сначала сопротивлялся, очевидно опасаясь оставлять Пашу наедине с ребенком. Пришлось даже рыкнуть на него негромко, напомнив, что он так-то с тремя племяхами возился, так что со своим сыном точно справится.
Проснулся Юра только ближе к вечеру, когда Паша уже успел намотать пару километров по детской, пытаясь успокоить проснувшегося Кешеньку, и уладить одну очень серьезную проблему с подгузниками.
— Капец, ты чего меня не разбудил? Я думал, что всего два часа продрых, а уже почти восемь, — забухтел зевавший Юра, когда вплыл неторопливо в комнату. — Паш? Ты чего завис?
Паша перевел на него неуверенный взгляд, заулыбался сразу. Сам не заметил, как время пролетело, сидел уже полчаса у детской кровати, пялился на Кешу внимательно. Забыл про планшет и телефон, который мигал периодически сообщениями.
— По-моему, мы с тобой делаем охрененную музыку, — тихо сказал он. — Прости, что тупил так долго и все отнекивался.
— Ты чего это вдруг? Тебе это Кешенька телепатически передал? — хмыкнул Юра, плюхаясь рядом и облапывая Пашу за коленку. — Я же тебе говорил, что он умным парнем вырастет.
— Можно сказать и так, — рассмеялся Паша. — Просто, ну. Ты яркий, интересный, все время делаешь что-то. А я чего? Стою вечно за камерой как дурак. Не хочу быть скучным и унылым батей, за которого ему стыдно будет.
— Чего ты несешь? Ты тоже охрененный, зациклился просто на этой свой ерунде со стабильностью.
— Мне всегда нравилась музыка и то, что мы делаем. Только…
— Только ты не веришь, что на этом можно делать деньги, и твои альфачьи инстинкты сходят с ума. Так?
— Именно, Юрочка. Мне о вас заботиться надо.
Юрка вдруг засмеялся тихо, отворачивая голову. Посмотрев растерянно, Паша потянул его за плечи на себя, развернул аккуратно за подбородок пальцами.
— Ты не представляешь, как ты меня бесил в первое время этим. Такой весь из себя правильный и заботливый, блин, образцовый альфа, — Юра улыбался широко. — А сейчас люблю тебя за это так, прям сил нет.
— А тебе принципиально нужен был кто-то неправильный? — хмыкнул Паша, погладив его нежно по скуле, взгляда не отводил.
— Ну, чтобы подходил ебанутому мне.
— Так ты правильно неправильный, Юрка. Вредный и себе на уме, но плохим это тебя не делает. Хочется, конечно, иногда тебе по жопе дать за всю херню, но и это не значит ничего.
— Не ругайся при ребенке, — рыкнул на него Юра тихо, но через секунду снова заулыбался. — А за жопу будешь спать на кухне, понял? Смелый какой, в конец обалдел…
Договорить ему Паша не дал, потянулся вперед, целуя мягко. Пропадая снова в ощущении своего тупого и безграничного счастья, все никак до конца поверить не мог, что это именно с ним происходило. Что смогли как-то в этом мире звезды так сойтись, чтобы подарить ему этот момент и этих людей рядом.
Кеша захныкал непонятно, выплюнув соску, через секунду уже ревел в голос. Они вскочили на ноги, пытаясь одновременно достать его из кроватки. Столкнулись руками, Юрка посмотрел хмуро, а через секунду отстранился, разрешая Паше его взять.
— Ты молоко развел? — спросил Юра, неуверенно прикусив губу, даже спрятал ладони в карманы домашних шорт, чтобы не лезть, хоть Паша и видел, как сильно ему хотелось.
— Ну, разогрей только, — Паша прижал к себе ребенка тесно, покачивая на руках уверенно.
Издал тихий горловой рык, ласковый, но настойчивый. Кеша тут же прекратил реветь, зачмокал губами, явно голодный был. Паша заулыбался счастливо, сунув ему в рот соску, обернулся на Юру, который застыл в дверях. В его взгляде сейчас столько любви прочитать можно было, сердце от нее сгорало и плавилось.
Юрка шмыгнул носом, спрятал тут же лицо, и унесся на кухню, чтобы молоко согреть. Искренний, красивый и открытый — понять невозможно было, с какого черта тот считал себя неправильным. Паша наоборот восхищался им, ведь несмотря на все дерьмо в жизни, тот смог остаться самим собой и добиться так много. Никакой другой омега с этим бы не справился, это только его Юрочка был таким особенным.
Выждав в комнате минуту, Паша пошел следом на кухню. Прекрасно понимал, что Юрка сейчас засмущается от того, что расчувствовался так нелепо, и начнет выделываться, но был ко всему готов. Какое, в конце концов, это имело значение, когда он нес на руках их сына? Год назад даже помыслить не мог, что такое могло произойти, сейчас не представлял, что его жизнь могла бы сложиться иначе. Вся старая ерунда будто бы перестала существовать, потеряла значение. У него был Кешенька, был Юрка, а еще музыка между ними рождалась сама собой.
На кухне Юра тер покрасневшие глаза пальцами, улыбнулся неуверенно, когда Паша вошел. Потянулся тут же вперед, поцеловав быстро в губы, забрал ребенка себе на руки, прижимая к его губам разогретую бутылочку, улыбался счастливо при этом.
Может, согласиться на Юркину авантюру и заняться музыкой всерьез — это не самое умное решение. Паша не сомневался, что они делают что-то особенное, но все равно был не уверен, смогут ли они этим семью обеспечить. Перевел через секунду взгляд на сопящего Кешу, подумал, как тот будет ими гордиться, когда вырастет и все сомнения разом отпали. Ради своего омеги и их ребенка Паша действительно был готов на что угодно, пусть даже это казалось пиздец каким неправильным.

Эпилог.

— Юрка, ты что творишь? — громко захохотала одна из девчонок в гримерке. — Всех нас облил.
Пашу, который до этого спокойно топтался в коридоре с банкой пива, стриггерило моментом. На сочетание «Юра» и «что творишь» у него уже мгновенная реакция выработалась, жопа чуяла проблемы и требовала идти разбираться немедленно. Вздохнув тяжело, он перевел обреченный полупьяный взгляд на звуковика, с которым болтал последние десять минут, и двинулся в гримерку.
Картинка там разворачивалась замечательная — раздетый по пояс Юрка стоял посреди комнаты, поливая себе голову из бутылки с водой, залил весь пол вокруг. С волос текло, рожа была красная, в глазах какая-то вселенская уверенность в своей правоте напополам с коньяком — он еще полчаса назад достиг той кондиции, когда пора было бы притормозить и вспомнить, что им скоро на сцену выходить. О чем Паша и напомнил ему спокойно, за что был покрыт хуями. Ругаться не хотелось, поэтому он просто благоразумно скрылся, решив выдать пиздюлей дома и на трезвую голову, когда Юрочка будет уже не таким смелым.
Думая, надо ли вмешиваться в это представление, Паша поправил на голове привычным жестом шляпу, сдвигая ее на затылок. Вроде уже смирился с реквизитом, который таскать теперь стало обязательно, все равно цеплялся временами. Юрка упоролся по цыганской аутентичности, заебывая этим всех вокруг, пару раз даже порывался Паше глаза разукрасить карандашом, который спиздил у кого-то из визажистов. Паша отбивался как мог, он что с накрашенными глазами, что без, все равно на цыгана и издалека не похож был, даже вручи ему в руки рагу из ежа и вставь золотые зубы. Юра сначала дулся, потом выебывался, но в итоге согласился, насев со своими тупыми идеями на кого-то еще.
Паша уже готов был нарваться на недовольство своего омеги, когда в гримерку неторопливо вплыл Ильич, засунув руки в карманы и сходу оценивая всю картину. Шагал барином, самоуверенный до пизды, как никак хозяин сегодняшнего вечера — это у его группы сегодня был солд аут в одном из крупнейших клубов Москвы. Он же и с господского плеча отвесил подарок — пригласил на разогрев новую, еще только начинающую раскручиваться группу. Прикрывая все дружбой и помощью, но Паша прекрасно помнил, какой процент от прибыли они ему со всего отваливать должны были.
— Ты нам тут полы помыть решил, Юр? — с любопытством поинтересовался он, отбирая у того бутылку с водой и отставляя ее на стол. — Понимаю, кризис в стране, но ты б тогда лучше бутербродики с собой сложил, пока их все Старый не сожрал.
— Какой в жопу кризис? — выругался Юра, распрямляясь и растирая по гладкой груди воду руками. — Протрезветь я пытаюсь, мне мама звонила, Кеша расклеился весь, сопливит и кашляет.
— И ты из солидарности простыть решил? — хмыкнул он, смотря изучающим взглядом. Вот вроде пил вместе со всеми, налегая на пиво и коньяк, а так и не сказать было. — Может, еще на вокзал махнешь и обратно в Питер?
— Надо будет — махну, — огрызнулся Юрка, поджав губы недовольно. — Я тебе чего, хуевый папаша, который будет петь и плясать, пока у него ребенок болеет?
— По ходу, кто-то опять зассал.
— Сам ты зассал! Ссыкотно будет без разогрева выступать, да?
Юрка выебывался, но как-то неуверенно, и Паша решил вмешаться. Подошел со спины, обхватил рукой за плечи. Тот сначала дернулся, потом нахмурился, но заулыбался все же слабо.
— Никто тут не зассал, — заявил он твердо, прижимая крепко Юрку к себе. Тот задрал голову, мазнул мокрыми волосами прямо ему по лицу, но Паша даже не поморщился. — Кроме Прокофьева, который льет слюни по новому оператору Джарахова, но все боится к нему подойти.
Народ в комнате заржал, Паша мысленно поблагодарил Бога, что Андрюши в комнате не было, и тот ошивался где-то еще — с него на сегодня уже хватило обиженных омег.
— Пойдем лучше маме позвоним, узнаем, как у них дела, — сказал быстро Паша, поймав ехидный взгляд Прусикина и понимая, что так просто тот с темы не слезет.
Утащил Юрку из комнаты за собой, в последний момент прихватив со стула полотенце. Увел их по короткому коридору вперед в закуток рядом с туалетами — там можно было найти хоть какое-то подобие тишины. До выхода на сцену оставалось минут двадцать, зал почти полностью собрался. А в две довольно тесные гримерки народу столько набилось, что еще немного и дышать станет нечем — друзей на крупный концерт всех созвали.
— Ну и чего ты завелся? — ласково спросил Паша, вытирая заботливо Юрины волосы полотенцем. Темные и густые, у Кеши такие же были. А вот глаза ему Пашины достались — голубые и светлые.
— А хули мы тут торчим, когда он разболелся? — забухтел в ответ тот.
— Юрка, я звонил им полчаса назад, все там нормально. Обычные детские сопельки, даже температуры нет, — хмыкнул Паша, проходясь полотенцем по его груди. — Правда зассал, что ли?
— Ты видел сколько там людей? — тут же сменил тон Юра, посмотрев серьезно прямо в глаза, и правда умудрился протрезветь от холодных обливаний. — Это пиздец, целый клуб, которому мы нахуй не сдались, они ж сюда на недорейв приперлись. Закидают нас щас помидорами.
— Ну не начинай. Всем твои песни нравятся, сам же мне комменты вслух читал.
— Наши песни, — поправил его Юра.
Тут же потянулся вперед и поцеловал ласково, притягивая к себе за плечи. Такой открытый и красивый сейчас был, ни следа от той выебистости, которую он обычно на людях включал.
— Через год мы сами этот клуб соберем, я тебе точно говорю, — прошептал Паша ему в губы, поглаживая по влажным волосам.
— Через полгода, — улыбнулся Юрка в ответ. — Пошли одеваться, мне свою шляпу найти надо, я ее еще час назад где-то проебал.
Юрка унесся к гримеркам, снова включив свою самоуверенность и гиперактивность, смотреть на него такого было куда приятнее. Проследив за ним взглядом внимательно, Паша выдохнул облегченно, не идя сразу следом. Завернул сначала в туалет, чтобы отлить, помыл руки быстро и завис перед зеркалом, рассматривая свою хмельную рожу. Торчали в клубе с двух часов дня, успев несколько раз набраться и протрезветь. И чтобы он там сейчас Юре ни заливал, сам, на самом деле, боялся не меньше. У того хоть какой-то опыт был, они выступали с прошлой группой на более или менее крупных площадках. У Паши за спиной были только студенческие концерты, да и несколько выступлений их новой группы, которые в основном проходили в тесных барах.
В туалет завалился Вадик, громко о чем-то разговаривая по телефону и пристроившись к ближайшему писсуару. Как сосед тот был куда лучше, чем как коллега по группе — проблем с ним неожиданно оказалось до хуя, и Паша уже несколько раз пожалел, что именно его предложил Юрке в кандидаты для трубача. Хотя тогда просто на стену лез, потому что в первоначальном составе их было четверо, все, кроме Паши, как на подбор омеги. И понятно было, кто разгребал там все проблемы и ссоры. Паше так-то хватало проблем и заебов Юрочки, который устал сидеть дома и заниматься ребенком, чтобы отвечать за еще двух дурных омег. Хоть Димка, их новый барабанщик, был парнем скромным и спокойным, дулся только долго и упорно, когда на него в очередной раз наезжали с двух сторон Юра с Кикиром.
Ладно хоть с Кешей проблем не было, не считая легких простуд и сопелек. Здоровый, хороший, очень добрый мальчишка. Совсем взрослый — ему на днях полтора года было, осенью собирались в садик отдавать. Почти серьезный мужчина, который уже начинал выделываться и даже рычать попробовал, невольно вызывая у них с Юркой громкий хохот. Паша по нему скучал безумно, хоть и не видел его всего два дня. Не представлял, как они будут в туры ездить и оставлять его дома с Юриной мамой. Потом вспоминал, как Кеша смеялся счастливо и хлопал в ладоши, когда ему в первый раз показали только снятый для Шляпников первый клип. Оборачивался на них поочередно, показывая пальцем на экран и бормоча «папа». Паша тогда думал, что помрет от счастья на месте, так хорошо было.
Вернувшись в гримерку, Паша уселся в углу, доставая из чехла аккордеон. Окинул комнату быстрым взглядом — вся группа на месте, плюс еще десяток каких-то левых людей. Юрка чего-то выделывался на камеру, уже нацепив на себя красную рубаху и шляпу, Кикир стоял рядом с Даней, новым менеджером, что-то шумно ему объясняя и доказывая. Паша хмыкнул, глядя на Саню — оплот трезвости и разума, наверное, единственный человек, который сегодня не выпил ничего крепче апельсинового сока.
Юрка без конца подкалывал его за эту трезвость, все обещая, что еще немного и тот сорвется. Саша бросил пить не так уж и давно, полтора месяца назад, аккурат после двухдневного загула, который какой-то дурак назвал свадьбой. Паша его не винил, сам был бы рад бросить, до такого пиздеца они тогда дошли.
Они с Юркой все-таки решили расписаться из самых меркантильных побуждений: Паша был гражданином Казахстана, с оформлением документов происходила куча затыков. После свадебки гражданство ему было получить гораздо проще, вот они и решили сгонять в загс, чтобы заодно и родню порадовать.
Паша рассчитывал, что они просто придут и распишутся, а потом посидят где-нибудь и пожрут спокойно. Можно было позвать несколько друзей и Юрину родню, фоточек там поделать, чтобы было что потом сыну показать. Юрка же заартачился, начал выделываться и заявил, что хочет большую свадьбу. Чтобы толпа народу, поездка по достопримечательностям и потом ресторан на сто гостей, с хорошим тамадой и интересными конкурсами.
В любой другой момент Паша бы просто рыкнул на него и сказал, что нечего тратить деньги, тогда не смог. Юрочка только вышел из затяжной депрессии, которую Паша со своей работой проворонил как дурак. Тот чуть не упал тогда снова в алкогольную жопу, срывался постоянно и был апатичной амебой. Паша так радовался, что Юра смог выбраться из этого дерьма, что все на свете ему разрешить мог.
Они поругались в машине через пять минут после того, как из загса вышли. Кешеньку увезла Юрина мама, прятаться, в принципе, больше было не от кого. Саша, который ехал с ними в машине и выполнял роль свидетеля, все пытался их развеселить, но его никто не слушал, вместо этого они с Юркой хмуро накачивались шампанским. К ресторану подъехали уже в хлам, зато помирившиеся: Кикиру пришлось караулить рядом с подсобкой, в которой они на радостях решили потрахаться и умудрились сломать замок.
Большую часть банкета Паша помнил только благодаря фото, благо, тех нащелкали миллион. В ход пошла вся тяжелая артиллерия — и конкурс попади карандашом в бутылку, и воздушные шарики они жопой лопали, тамада реально была отбитая на всю голову, промывала им мозги Лепсом и Укупником, заставляя сосаться под «горько» каждые десять минут.
На второй день, еще не до конца протрезвев, они поехали продолжать в загородный коттедж, до обеда погружаясь в тот же алкогольный туман. Следующим утром у них был самолет в Тайланд — такой мини-медовый месяц на недельку. Как они ехали до аэропорта, Паша помнил смутно, очухался, только когда прилетели и выяснили, что вместо чемодана с одеждой схватили сумку с Кешиными игрушками.
И Паша понятия не имел, что там после их отъезда произошло такого, что Кикир решил завязать с алкашкой, но все равно за него радовался. Повторять его подвиги, конечно, был не готов — Юрка выматывал ему нервы похлеще маленького ребенка, тут без ста грамм было никак не обойтись.
Аккордеон повис на плечах привычным грузом, Паша поправил лямку на плече. Поймал тяжелый Юркин взгляд, улыбнулся неуверенно. Тот уже подзывал всех к себе — они встали в плотный круг, выслушивая традиционную мотивационную речь, которая у Юры состояла сплошь из «пиздец» и «ебанный в рот».
— Погнали, ребятки! — взревел довольно Юра, подталкивая под жопу Кикира на лесенку, которая вела на сцену.
Паша бросил на него последний взгляд, полез следом. На мгновение оглох и ослеп — толпа вопила, свет бил прямо в глаза. Даже не помнил, как первую песню отыграли, действовал на автомате, пропадая в музыке и эмоциях.
Юрка подскочил к нему на проигрыше, хватая за волосы и подтягивая к себе для поцелуя. Засосал глубоко, вцепившись с силой пальцами, Паша сам не понял, каким чудом с нот не сбился. На секунду весь мир перестал существовать, вокруг повисла оглушительная тишина. Не было больше ни воплей толпы, ни музыки, ничего не существовало — только Юрка и его мягкие губы. Паша заулыбался ему в рот, ощущая что-то очень похожее на безграничное и искреннее счастье, которого в мире просто в принципе существовать не могло.
Проигрыш закончился, и Юра повернулся лицом к залу, продолжая петь, мир снова навалился на Пашу с двух сторон, оглушая звуками и затапливая ощущениями. Он продолжал играть на автомате, бросив короткий взгляд на толпу и тут же переводя его обратно на Юрочку. Своего дурного и бесящего омегу, совершенно точно сейчас понимая, что иначе в жизни и быть не могло. Они вдвоем, их музыка — здесь все было правильно, складывалось в идеальную картинку их неидеальной жизни. Нигде больше его счастья не было, все оно пряталось рядом с Юрой.
Пусть сегодня они были на сцене всего на несколько песен, разогревая другую группу. Паша нисколько не сомневался в том, что через полгода они и правда сами такой зал соберут. Потому что толпа смотрела на его Юрочку так же, как и он сам — с бесконечным обожанием, ловя каждый жест и взгляд.
И Юра, пьяный от внимания людей и коньяка, горел на сцене еще ярче, пилил на скрипке как в последний раз, орал хрипло в микрофон. Бросал при этом постоянно короткие взгляды на Пашу, считывая его эмоции, пытаясь поделиться своими. Паша читал его радость как огромный рекламный проспект в центре города, делил напополам со своей. Готов был бы жизнь отдать, чтобы Юрка всегда оставался таким счастливым.
Последняя песня подходила к концу, Паша тянул меха аккордеона как свою жизнь — лишь бы оно не закончилось никогда. Яркий свет ударил в глаза вместе с последней нотой, кончился их номер, сегодня никто больше ничего не хотел слушать, а он ведь только сам успел почувствовать и понять.
— Какой же пиздец, Пашуль, — прошептал ему на ухо подлетевший Юра.
Погладил пальцами по мокрой спине, утаскивая за собой. Улыбался еще понимающе так, хоть сам и поплыл от восторга и чужого внимания. Паша же шел за ним послушно, чуть не навернувшись на неудобных ступеньках, хотя и тогда бы попер с разбитой рожей, только лицо бы от крови утер. Потому что таким вот был его Юрочка — с ним хоть на край света, хоть к дьяволу, хоть к богу. Основывать свою религию было поздно, поэтому Паша просто потянул его на себя, вырывая из объятий поздравляющего Ильича и целуя жадно.
Сердце в груди стучало так сильно, что шансов пережить следующие концерты не было никаких. Все равно не боялся, Паша был готов на все на свете, лишь бы умирать снова под темным Юркиным взглядом, рождаться заново после его мягких прикосновений. Создавая новую вселенную, титановый мыльный пузырь их любви, который обещал никогда не лопнуть. Потому что за оболочкой пустых слов и нот пряталось что-то куда более глубокое, что-то невозможное, что нельзя было передать никакими словами.
Загадка на миллион — шесть букв, четвертая «о». По горизонтали сто процентов перли «счастье» и «вечность», хотя и без подсказок Паша понимал, что оно все значит. Потому что даже если бы кто-то построил самую высокую в мире стену, любовь все равно бы оказалась по обе стороны.

Бонус.

Бонусная часть про Кикира.

Накатить хотелось безумно, последние полчаса Саша только об этом думать и мог. Пальцы мелко подрагивали — ну это привет похмелью после вчерашнего мальчишника, на котором они вроде выпили все в меру, но Саша, как самый умный, догнался, вернувшись домой. Решил, что проигранная катка в доту — это достаточный повод.
Как и то, что на него на улице натявкала какая-то шавка, кто-то наступил на ногу в метро, а под последней фоткой в инсте набралось маловато лайков. Любая хрень из-под собаки могла поводом стать, лишь бы накатить и не проводить вечер в типичном унынии. Саша так-то был парнем не тупым, он прекрасно понимал, что происходит, и что он специально себя накручивает. Только одно дело понимать, а совсем другое — взять себя в руки. Вот и бухал каждый день, ничего с собой поделать не мог, пропала куда-то вся сила воли, сбежала как испуганный олень.
И ведь почти два года уже так. Тут безо всяких сомнений надо было топать к наркологу, а заодно и ко всем другим врачам, пока не помер от такого количества алкашки. Хотя какие тут врачи, он и к психологу-то бросил ходить, когда ковырнули внутренности побольнее. Знал, что ему помогают, понимал, что нужно пройти через все это, но не смог. Испугался.
Саша почти не помнил тех мерзких событий в евротуре — его переебало гормонами и алкашкой, все в голове было смазанным. Ситуацию больше по Юриным рассказам воспринимал, в душе оно отдавалось чем-то мерзким. Вроде пережил, даже смог об этом людям в интернете рассказать, а внутри не починилось ничего. Он теперь нигде себя в безопасности не чувствовал, все время боялся чего-то. Кого-то. Наверное, иногда даже самого себя.
Бухал без меры, хоть и выработал для себя свод тупых правил, типа того, чтобы не пить по утрам, или устраивать себе детокс-понедельники, срабатывало это все хуево. Потому что стоило только капле в рот попасть — и все, пиши пропало, головушка ехала по пизде, пока он не напивался до отключки.
Сейчас на часах было всего шесть вечера, но он уже успел накатить в машине два бокала шампанского, хотя и обещал себе, что закончит этот вечер относительно трезвым. И мечтал о большем, как дурак, потому что этот блядский цирк, который Юрка по недоразумению называл своей свадьбой, без алкашки пережить было точно нельзя.
Кикир так и не понял, с какого хуя Паша с Юрой разругались сразу по выходу из загса. Там вроде счастливо лыбились и сосались, как только тетка-регистраторша разрешила, а когда сели в машину, то уже оба набычились и огрызались уныло. Саша сначала думал, что это ерунда, пытался балагурить и шутки шутить. Минут через десять вдуплил, что все серьезно — мужики никак не реагировали, хлестали шампанское и огрызались изредка. Саша жопой чуял, что вот доедут они до Летнего Сада, пофоткаются там, а потом обратно в загс, но в этот раз на развод подавать.
Сначала он рассчитывал на Пашу — тот же, несмотря на всю их продолжительность отношений с Юркой, все равно временами вел себя как влюбленный щенок. Такой вроде здоровенный альфа, как рыкнет — так даже Сашку пробирало, по спине холодок шел. А стоило Юре заныть, и все, сыпался мужик, сразу соглашался на любую срань.
После Летнего Сада Паша к ним даже в машину не сел — ушел в другую тачку, где ехал его свидетель и кто-то из друзей. Вот тут Кикир уже забил тревогу и решил спасаться шампанским. Сел рядом с Юрой, применил уверенную тактику «мой друг долбоеб», и через пару бокальчиков они пришли к консенсусу, пусть и через аргументы типа «у вас ребенок, усатый ты упертый хер, кончай капризничать». Когда доехали до мостов, мужики вроде поговорили нормально. Даже фотограф выдохнул облегченно — новоявленные молодожены до этого стояли с унылыми рожами, а тут вроде и поцеловаться решили.
Окончательно конфликт разрешился, когда добрались до ресторана. Автобус с гостями застрял в пробке, повернув не туда, чем и воспользовались счастливые новобрачные — нашли какую-то подсобку, чтобы устроить себе первую брачную ночь, не доходя до хаты. На радостях сломали замок, вот Кикир и топтался сейчас как дурак у дверей, чтобы не пустить туда никого любопытного.
Хорошо хоть, что эта блядская дверь плотной была, звуки почти не пропускала. Не то чтобы Саша не слышал до этого, как эта парочка ебется, но хотелось сохранить остатки душевного спокойствия. И так тянуло ужраться в хлам, все нервы на этих дураков потратил.
— Ты чего здесь тухнешь? — подкатил с неожиданным вопросом Старый.
Ехал в машине, поэтому скучал сейчас с другими ребятами в ожидании потерявшихся гостей. Саша окинул его придирчивым взглядом — большой, мощный, только начал опять немного жирком заплывать. В строгом костюме слегка похожий на медведя, которого с ярмарки спиздили, но вот стоило ему улыбнуться, и сразу все рушилось. Хороший был альфа, привлекательный, вот ты хоть что с этим сделай.
— Эти двое сначала посрались, а теперь ебутся, — кивнул Кикир на закрытую дверь.
— Ну мы заметили, что они разругались, Ильич даже ставки принимать начал, пока Ирка его не одернула, — заржал Андрей, прислонившись спиной к косяку. — А ты-то на кой хуй тут торчишь? Советами помогаешь? Типа мало ли, вдруг Паша забудет, в какую дырку ему хер пихать?
— Я здесь торчу, потому что эти дятлы так торопились, что замок сломали. Чего ты доебался вообще? Скучно тебе?
— Ну, пожрать еще не накрыли, смотрю, ты стоишь тут один кукуешь. Где там твой Миша, ты же с ним должен был прийти?
Саша поморщился недовольно, отвернув голову. С Мишей они провстречались полтора месяца — неплохой был мужик. Не предел мечтаний, конечно, но такой вроде серьезный и надежный, обстоятельный альфа. О совместном будущем и детишках Кикир помечтать еще не успел, но на свадьбу с собой позвал, хотел с друзьями познакомить. А потом Мишка заметил случайно, что Саша начал курс блокираторов перед течкой и обиделся. Типа ладно недолго встречаются, но можно же было и обсудить. Саша тогда наклюкался и объяснил ему обстоятельно, с примерами и доступной аргументацией, почему вопросы течки обсуждать не намерен. На следующий день пытался извиняться, конечно, но отношения уже было не вернуть. Вот и отправился хороший парень Миша в череду его бывших.
— Не сошлись характерами, — пожал плечами Кикир, покосившись на довольную улыбку Андрея. — Старенький, ты когда таким внимательным стать успел? Опять ко мне яйца подкатываешь?
Попытки выстроить отношения они вроде давно прекратили, сейчас даже вспоминали об этом со смехом. Только Саша, несмотря на то, что несколько раз порывался все между ними оборвать, срывался временами. В конце концов, ничего такого не было в дружеском сексе, простой перепих, помощь братану, когда в яйцах звенело.
Не считая, конечно, той омерзительной и унизительной ситуации, совместной течки, Сашиной истерики, когда он все-таки рассказал Андрюше про аборт, и еще кучи дерьма, которого они пережили. Слава Богу, что зависим он был от алкашки, а не от ебли, поэтому Старый все-таки перешел в разряд просто друзей. Хотя Кикир все равно невольно окинул его оценивающим взглядом — если на свадьбе не найдет никого посимпатичнее, то можно и скаламбурить. Тряхнуть, так сказать, стариной.
— Да просто всегда приятно, когда не только ты страдаешь от недоеба, а еще и твой братан может разделить эту печаль, — снова засмеялся Андрей, толкнув его шутливо кулаком в плечо. — Ты тут видел симпатичных баб или омежек? Я вроде зацелил одну блондиночку на церемонии, но хер знает.
— Кто-то точно не печалится, — поморщился Кикир, когда из-за плотной двери раздался глухой стон.
— Да ладно тебе, пусть ебутся, им теперь законом разрешено, — Старый придвинулся еще ближе, говорил доверительно на ухо. — Может, пошли дунем за угол? Никто к ним не вломится, дотрахаются спокойно.
Саша замялся, прикусив губу и изучая хитрые Андрюшины глаза. Дунуть было отличной идеей — очень уж тянуло расслабиться. Потом представил, как обидится Юрка, если он сейчас оставит свой пост, а кто-нибудь все-таки решит проинспектировать эту пыльную подсобку. Не стоило расстраивать братана, его особенный день, как-никак.
— Погоди, пусть сначала нам Юрец вытащит окровавленную простыню в доказательство своей невинности, — заулыбался Кикир, прижимаясь к чужому мощному плечу. Сразу понимая, почему несмотря на все его недостатки, все равно постоянно укладывался с Андрюшей в постель — рядом с ним половину страхов отпускало.
— Если Юра невинный, то мне завтра вручат Нобелевку по физике, — засмеялся Андрей, обнимая его за талию и прижимая крепче к себе.
— По химии, Старенький, ты же нюхаешь без перерывов, — сам засмеялся в ответ, отпихивая руки и отступая на шаг, делая расстояние между ними вполне приличным.
Они продолжили шуточно спорить, когда из-за дверей вывалилась неожиданно сладкая парочка — все взъерошенные и красные. Юрка еще лыбился как дурак, пытаясь заправить рубашку в брюки, по его довольной роже сразу можно было понять, что кто-то только что хорошо поебался.
— Ебтить, прям почетный караул, — буркнул Юра, пытаясь увернуться от нетрезвого Паши, который все пытался его шею зацеловывать.
— Все? Помирились? — с наездом начал Кикир, для особой убедительности уперев руки в бока. — Давайте еще за мизинчики держитесь, а не только за хуи, чтобы я точно поверил. Нашли время сраться и ебаться, два дебила, блять.
— Пашуль, нам в группу нужен другой басист, а мне новый лучший друг, — отозвался недовольно Юра, хватая Пашу за плечо и притягивая к себе. — Этот долбоеб какой-то.
— Это он просто на тебя слишком похож, Юр, — хмыкнул Паша.
— Тебе в туалет надо и в порядок себя привести, у тебя такой видок, будто бы тебя семеро ебали, — огрызнулся Кикир, снова начиная заводиться.
— Ну, не семеро, но ебали, — засмеялся Юра, переключаясь тут же на своего новоявленного мужа. — Поехали домой, Паш? Кешенька у мамы, можно пошуметь.
— Я тебе сейчас дам домой, ты охуел? — влез Кикир, но договорить не успел.
— Мужики, у вас там и правда родня в зале, пойдемте умоемся, — вовремя вмешался Старый, утаскивая обоих в туалет.
Кикир проводил его благодарным взглядом, сбегал на улицу перекурить. Когда вернулся в ресторан, на него набросилась тамада, углядев на нем нелепую ленту свидетеля и доебавшись, где же молодые. Суровая тетка, которой было давно за пятьдесят, с макияжем готового к бою индейца. Автобус с гостями уже приехал, и она выстроила их в зале ресторана в два ряда, явно приготовившись к какой-то нелепой пафосной хуете. Сашка так охуел от ее напора, что сбежал тут же обратно, наталкиваясь на входе на посвежевших ребят, которые успели умыться, причесаться и поправить одежду.
— Юрка, ты из какого зоопарка эту мегеру забрал? — ошарашенно спросил он. — Такая змеюка, капец.
— Так из Гатчины, она свадьбу моей сестры вела, — заржал довольно Юра.
— Когда? В прошлом веке? Рожа у нее такая, будто она еще динозавров венчала.
— Да лет пятнадцать назад. Она нам таких конкурсов напридумывала, ты охуеешь. И я отдельно намекнул, что если свидетели не поебутся — то никакой нам счастливой семейной жизни не светит.
— Какое же ты хуйло, Юр. — выдохнул возмущенно Саша. — Пиздуйте в зал, там вас ждут уже.
Из зала громко заиграло «выпьем за любовь», мужики засмеялись довольные под обреченным взглядом Кикира. Выпить очень хотелось, пусть и не за любовь, а за всю хуйню.
На своем тупом обещании не нажраться в хлам удалось продержаться еще час. Саша старательно прихлебывал винцо мелкими глотками, больше налегая на минералочку, честно смеялся где надо. И видит Бог, он правда хотел дождаться хотя бы конца официальной части, но тут сломался бы даже куда более терпеливый человек, а Саша терпеливым никогда не был. Поэтому после очередного конкурса хряпнул подряд две рюмки водки и выбежал на улицу, даже не накинув на себя куртку, пусть ранняя весна погодой ну никак не радовала.
— Сука, какой же пиздец, — зло выдохнул он, пристроившись к курящей компании ребят из КликКлака.
Привычно сунулся под бок к Старому, тот оценил его красную рожу внимательным взглядом и точно так же привычно пригладил рукой взъерошенные кудри. Пиздец явно набирал обороты.
— Чего, конкурсы тебе веселые не понравились? Я ржал до слез на последнем, — засмеялся противно Эльдар, поправляя очки.
— Смех смехом, а пися кверху мехом, — огрызнулся Саша. — Эта крокодилиха в могилу меня свести хочет.
Дамочка реально отрабатывала программу по полной, но все вроде было терпимо. До последнего конкурса, где Пашиному свидетелю примотали в районе паха воздушный шарик и под веселую музыку заставили его лопать об Сашину жопу. И работал тот старательно, явно намереваясь обогнать вторую парочку и выиграть на хрен никому не нужный приз. В какой-нибудь просвещенной Америке Саша бы точно мог подать в суд за домогательство, а тут надо было только смеяться и делать вид, что все нормально. Уже сейчас хотелось к чертям вычеркнуть это из памяти, но куда там — бухой Юрка старательно снимал все на телефон, а вместе с ним половина гостей.
Еще и альфа этот, который Пашин свидетель, успел изрядно поднабраться. И по ходу очень серьезно воспринимал все пошлые намеки мерзкой крокодилихи, уже вполне так по-хозяйски устроив после конкурса руку у Саши на талии. Кикир тогда с трудом удержался от того, чтобы эту самую руку не сломать ему в двух местах, убежал вместо это курить на улицу.
— Так кто тебя больше бесит, тамада или второй свидетель? — поинтересовался Андрей, проявив необычную для себя проницательность. — Про традиции она зашибись заливает, конечно.
— Там эта милая дама искала добровольцев, готовых поспособствовать в похищении нашей милой невестушки, — недобро прищурился Кикир, затягиваясь глубоко. — По-моему, я нашел отличную кандидатуру.
— Ебанись, не стану я в этом участвовать, — глаза у Андрея смешно округлились, он разве что не перекрестился. — Я не такой дурак, чтобы к бухому Юрке лезть, он же бешеный.
— А как же традиции, Андрюш? Ты похищай, а я пока хоть выпить успею, капец ото всех отстал.
— Ну, его ты уже вряд ли догонишь, — подал ехидный голос Эльдар, затушив сигарету об урну и двинувшись к ресторану вместе с другими ребятами.
Услышав сзади какие-то вопли, Кикир обернулся с унылым видом, сразу утыкаясь взглядом в Юрку, который выскочил из дверей в расстегнутой рубашке. Чего-то увлеченно затирал мастеру из своей тату-студии и его девочке, веселый такой, очень сильно хотелось ему по роже дать за всю херню. В голове невольно закрутились изощренные планы мести, но все они могли подождать хотя бы до завтра.
— Ты ебнулся, пиздуй обратно, стриптизер недоделанный, — со страдальческим воплем бросился к нему Саша, чуть не разбив себе лицо фейспалмом, когда заметил, что тот уже вовсю возится с ремнем. — Юрка, бля, оставь штаны! Оставь штаны, сука ты такая!
От поддержки штанов до коньяка прошло ровно пять минут. Юрка мудро притормозил, получив пиздюлей от Паши, Кикир решил пить за них обоих. А там через какое-то время и конкурсы стали казаться капец какими веселыми.
Проснулся утром от духоты и сушняка. Стащил с плеч тяжелое одеяло, заморгал удивленно, пялясь в потолок. Вообще не мог вспомнить, как здесь оказался. Вчера он так торопливо накидывался, что убрался за рекордно короткое время.
— Я тебе там водички налил и аспирин приготовил, алкаш ты недоделанный, — раздался сбоку глухой голос Старого.
Саша повернул голову, буравя его тяжелым взглядом, но таблетку все-таки съел, да и стакан с водой весь выхлебал. Стоило бы поблагодарить, но он был слишком занят тем, что ненавидел себя за то, что напился вчера снова в хлам.
— Как я у тебя оказался вообще? — он откинулся снова на подушку, натягивая одеяло до шеи, хотя чего уж тут было прятаться.
— Ты не смог сказать таксисту свой адрес, я тоже не помню, в какие ты там ебеня переехал, — пожал плечами Андрей, блокируя свой телефон и откладывая его на тумбочку.
— А ты и рад воспользоваться моей беспомощностью и до тела добраться, да?
— Не, Санек, я некрофилией не увлекаюсь, ты вообще никакой был. Но сейчас не против размяться и разогнать похмелье.
Заполз еще ладонью под одеяло, наглаживая неожиданно мягко по животу. Саша зажмурился крепко, отпихивая его руку и переворачиваясь на бок, в голове шумело противно.
— Давай без этой херни, — поморщился он, думая, что еще не настолько ебнулся, чтобы спать с Андрюшей на трезвую голову. — Последнее, что я помню, это как Ильич уронил торт. Я много пропустил?
— Да почти нет, — засмеялся Старый, руку вроде убрав, но все равно сдвинувшись к нему по кровати ближе, под одеялом тут же стало невыносимо жарко. — После этого вы с Юркой решили махнуть в тату-студию, чтобы набить себе купола на спине, но его Паша вовремя домой увез.
В голове вроде что-то мутно зашевелилось, от воспоминаний лучше не становилось. Вспоминать о том, как Старый затаскивал его пьяного в квартиру, не очень-то хотелось. Саша же еще и облапал его всего, настойчиво в штаны полз, а потом упал на кровать и пошевелиться не мог, его ведь Андрюша раздевал.
— Юрка козлина, — меланхолично выдал Кикир. — На хрена было этот балаган устраивать?
— Да чего ты, весело же было. Куда круче пафосных банкетов, когда ссышь из-за того, правильную ли ты вилку взял, — Андрюша снова оказался непозволительно близко, дышал в плечо жарко.
— Ну да, это не тебя же полвечера пытались заставить потрахаться с каким-то незнакомым хмырем, — Саша хотел поругаться, но прозвучало неожиданно жалостливо.
— Зато как ты ему в рожу вином плеснул и хуями обложил, я думал, что со смеху помру. Прям гордость за тебя взяла.
— Бля-я, извиняться придется, наверное.
Он хотел продолжить рассуждение на тему того, что мужик был ни в чем не виноват, и вообще его подзуживали, но не успел — Андрюша вжался ему в губы, целуя мягко, но горячо. Саша пялился на него удивленно, с такого расстояния перед глазами все плыло.
— Ну чего, ты не созрел еще? — тихо поинтересовался Старый, наминая ему аккуратно утренний стояк через трусы.
Скривив губы недовольно, Саша и хотел его отпихнуть, но тут услышал короткий и глухой рык. Ненавязчивый, обычный такой, от которого возбуждением до кончиков пальцев продирало.
В голове еще тянуло похмельной тяжестью, но от чужих уверенных прикосновений так хорошо становилось. Саша понимал, что тупо поддаваться в очередной раз на собственные хотелки, но он расстался с Мишей две недели назад, а ебался нормально вообще в доисторические времена. Наверное, стоило разрешить себе расслабиться.
— Давай только по-быстрому и без вязки, — показушно недовольно выдал Саша, ткнувшись коротко ему в губы.
Дважды повторять Андрею не надо было — он быстро стянул с них обоих трусы, уложил Сашу на спину и навалился сверху всем весом, целуя жадно.
— Ну тяжелый же, ну, — забухтел Кикир, сталкивая его с себя.
Задрал голову, подставляя шею — целоваться с похмельным амбре вообще было мало удовольствия. Андрей ткнулся тут же послушно губами под кадыком, оторвался на секунду, чтобы облизать два пальца. Саша невольно выгнулся весь, когда он скользнул пальцами ниже, обводя еще сухую пока дырку.
Андрюша действовал умело, прекрасно зная его тело, хорошо чувствовал, что Саше удовольствие доставляет. Вылизывал нежную кожу на шее и ключице, сжимал крепко свободной рукой пальцы на бедре, прижимая к себе теснее. А уж когда рыкнул еще раз тихо, въезжая внутрь пальцами на две фаланги, Саша невольно выгнулся весь. Потек сразу, обхватил ладонью его крепко стоящий член, забивая на все и целуя жадно.
— Санечка, достань гондон из-под подушки, — хрипло выдохнул Старый ему в губы, уже уверенно трахая его пальцами.
— Заранее приготовил, да? — хмыкнул Кикир, закидывая руку назад и доставая из-под второй подушки резинку. — Мудила.
— Ты выебываться хочешь или трахаться?
— Я так-то способный, Андрюш, могу все и сразу, — изогнувшись неловко, он натянул резинку на чужой член, пройдясь быстро пальцами по стволу и спускаясь к яйцам. — Еби давай и старательно, чтобы я понял, что не зря с тобой уехал, а не с тем лапушкой свидетелем.
Андрей цапнул его игриво за плечо, а потом подхватил за бедра привычным движением и въехал внутрь одним толчком, без разогрева сразу принимаясь толкаться в уверенном темпе. Саша жмурился и водил лениво пальцами по своему члену, кусал губу, но все равно застонал тихо, больно уж заебенно. Старый еще так хорошо впивался пальцами ему в задницу, сжимал уверенно. Приоткрыв глаза, Кикир пялился на его красное от напряжения лицо, на заломленные брови, невольно прогибал спину сильнее.
Он развел ноги шире, даже в мышцах потянуло, обхватил ими Андрюшину спину, раскрываясь сильнее. Тот сразу все понял, приподнимая за бедра выше, трахая почти на весу. Быстро и уверенно, сильный, большой и от него еще так одуряюще пахло альфой, что Саша ни о чем больше думать не мог. Только подвывал-постанывал на каждый толчок, пытаясь дрочить себе в таком же темпе, но невольно сбиваясь. В животе разгоралась жаркая волна, не хватало совсем чуть-чуть, а тут он почувствовал, как его начинает распирать от набухающего узла. Узкие стенки натирало под таким напором, было немного больно, но при этом невозможно хорошо. Забрызгал себе всю грудь спермой, пропадая в вязкой волне оргазма.
— Бля-я, ну просил же, — протянул Саша, когда пришел немного в себя.
— Не выебывайся, ты каждый раз просишь без узла, а потом воешь счастливый, — самодовольно заявил Андрей, вылизывая ему шею, принюхивался еще жадно.
Кикир поморщился, сил спорить никаких не оставалось. Было тяжело, Андрей вроде держался на локтях, но все равно наваливался своим немалым весом. Саша сжался невольно на узле, по телу снова потянулись нотки посторгазменного удовольствия. Едва заметил, что Старый крепко обхватил его руками, ловко переворачивая и меняя их местами. Растекся тут же по Андрюшиной груди, жмурил глаза крепко. Все плавился от ощущений, стараясь не замечать то мелкое и назойливое чувство, которое насиловало его сознание последние полчаса.
— Хули ты орешь? — забухтел Старый. — Ну у меня он, я в душе не ебу, что с его мобилой.
Саша задрал голову, устраивая удобно подбородок на Андрюшиной груди, наблюдая, как тот совершенно бессовестно болтает с кем-то по телефону. Судя по воплям, на том конце провода был Юрка. Проспался похоже, родименький.
— На сам с ним поговори, — выругался Андрей, сунув телефон удивленному Саше в руки.
— Я тебе перезвоню, Юрок, погоди пять минут, — быстро ответил он, сбрасывая вызов и откидывая мобильник в сторону.
Задергался неловко, Старый придержал его за задницу — узел спадать не спешил, неприятно от этой возни стало обоим. А еще хорошо, потому что Саша же невольно сжался в ответ на прикосновения. Какой все-таки пиздец, он ведь поэтому и просил каждый раз без вязки, потому что вот эти десять минут, когда они лежали сцепленные, бурили в голове какую-то дыру. Так хорошо было, особенно если сжаться немного, какие там микро оргазмы от чихания, когда можно было просто кайфовать на узле.
— И чего ты сбросил? — с улыбкой поинтересовался Андрей, погладив его по шее. — Заговнит ведь опять.
— Не знаю, как ты, но я с членом в жопе болтать по телефону не люблю, — поморщился Кикир.
— Ну, я не пробовал ни разу, Сань.
— Так и не скажешь, пидор ты, Андрюш.
Старый заржал непонятно, и Саша невольно заулыбался ему в ответ, тыкаясь губами в щеку. Чувствовал, что узел начал спадать, повел бедрами, ловя последние отголоски кайфа. Так хорошо было, только стыдно немного за самого себя.
— А ты с девочками трахался когда-нибудь? — поинтересовался вдруг Андрей, явно пользуясь моментом.
— Спал, да и с омегами бывало. Ты к чему это? — отвечать не очень хотелось, но игнорировать, сидя на узле, тоже не получалось.
— А с Юркой?
— Неожиданный вопрос. Не спал, мы разве что сосались по шутке.
— Знаешь, сколько мужики об этом спорили? Даже ставки делали, вы же любите потискаться по пьяной лавочке, горячая тема. Кто не дрочил на порнушку с двумя омегами?
— Дрочила, даже не мечтай, а то я тебя Паше сдам.
Саша хмыкнул, слезая со спавшего узла. Сполз с кровати, размял затекшую спину. Похмелье вроде отпустило, но не до конца. Хотелось сожрать чего-нибудь вредного и мерзкого, а сверху отполировать пивком — вот тогда будет заебись.
Одежду его Андрюша аккуратно сложил в кресле, реально ведь не поленился и не сбросил комом, хотя рубашка все равно безбожно помялась. Достав из кармана мобильник, Саша потыкал уныло в экран, понимая, что тот успел разрядиться. Пришлось отбирать телефон у довольного Андрея — тот завыделывался немного, хлопая по заднице и куснув за сосок.
Юрка в телефон тарахтел уверенно и нагло. Кикир так-то не забыл, что они планировали второй день свадьбы, типа тусовка уже чисто для своих. Сняли какой-то нехуевый коттедж в элитном поселке, куда завезли бухла и мяса. Только, если честно, после вчерашнего пиздеца он надеялся слиться. Юрец не дал, насел с упорством последнего говнюка, заявляя, что они и так проебались по времени. Пообещал заехать за ними обоими через полчаса. Не сработала даже отговорка, что Саше надо было домой и переодеться — Юрка тупо заржал и пообещал взять с собой одежду.
Пришлось искать трусы под кроватью и переться в душ. Саша специально выкрутил воду похолоднее, надеясь очухаться. Сработало в обратном направлении — на передний план все-таки вылезло то говно, которое он так старательно прятал от себя.
Потому что он снова потрахался со Старым, а вчера ужрался в хлам, хоть и обещал себе продержаться. Он ведь каждый божий день кормил себя этими обещаниями. Просыпался утром, думал, что вот справится, на этот раз получится. Сможет все, переживет любую херотень. А потом перла всякая дрянь, пусть даже самая незначительная, и все, сыпался сразу.
Легко было бы ненавидеть обстоятельства и жизнь, винить в происходящем говне все вокруг. Саша же тут был редкостным реалистом, ненавидел только самого себя. Будто бы прижимая ствол к виску, замерев на краю обрыва — его совсем ничего отделяло от бесконечного пиздеца. Будь бы он хоть немного посмелее, точно бы избавил давно уже мир от своего нытья.
На мытье ушло минут пять, еще двадцать на то, чтобы сидеть под холодной водой и помирать от отвращения к себе. Выбрался из ванной Саша с красными глазами, готовый на подвиги и одновременно понимая, что не сможет ничего на свете. Юрка уже сидел на кухне — хлебал с унылой рожей похмельный кофе, с ходу вручил ему пакет со шмотками.
Юрина одежда на нем немного висела, тот отожрался во время беременности, Саша же на фоне нервов ощутимо схуднул. Тянуло поныть, но вместо этого он попросил Старого сложить свадебные шмотки в рюкзак и поперся уныло в коридор.
В лифте поймал настороженный Юрин взгляд, улыбнулся ему в ответ слабо. Тут же получил тычок в бок и обещание холодного пивка в машине. Судя по всему, тот безо всяких подсказок сам до всего допер и теперь жалел, отчего было еще более мерзко.
Внизу стояла машина Дани, их нового директора, которого Юрка нашел полтора месяц назад. Их группа только начинала раскручиваться, выпустили два трека, готовились к съемкам дебютного клипа. В любой другой ситуации нанимать человека, который станет заниматься концертами и другой организационной сранью, было рановато, но Саша прекрасно знал, как работает прокатная машина у семейства Литтл Биг. Вот это сейчас они андеграунд и никому неизвестный коллектив — хватит пары месяцев, чтобы раскрутиться серьезно. Тут бы сработало с любым говном, а они ведь не говно, они охуенную музыку делали.
Когда они устроились втроем сзади, Даня перегнулся с водительского сидения и пожал им с Андрюшей руки. Паша даже не проснулся — дрых спереди, приоткрыв тупо рот, был в полной отключке.
С пивом Юрка не обманул, добыл из пакета под ногами пару прохладных бутылочек. Саша, думая о том, что надо бы держать себя в руках, выпил первую залпом. Так сразу на душе стало хорошо, так тянуло уебать себя по роже.
Никогда в жизни еще себя таким одиноким не чувствовал. В машине с друзьями, с бывшим-нынешним ебарем, катясь на веселую тусовку, чтобы продолжить отмечать свадебку. Голова взрывалась от мыслей, так больно было, раньше не ощущал себя настолько чужим среди своих. Тянуло рвать тельняшку на груди и признаваться в чем-то пафосном, но лучше сразу кожу, раздвинуть ребра, чтобы ненужное никому сердечко выпало на пол, да там и сгнило.
Саша хохотал довольно, сам шутил как в последний раз. Пиво воспринималось как райская амброзия, а когда до домика добрались, то еще и коньячка себе накапал, пока не видит никто. Шатался по комнатам, приставал к приехавшим гостям, со всеми успевал выпить. На голодный желудок быстро унесло — нажрался, пока мясо готовить не начали.
Приперся потом к Юрке на кухню, чтобы рассказать ему что-то безумно важное и серьезное, умудрился сесть мимо стула. Лежал на полу, ржал довольный сам над собой. Жопа болела, но было пиздец как смешно.
— Так, Санечка, пойдем-ка отдохнем, — осторожно позвал Паша, помогая подняться с пола и обхватывая тут же за талию, не давая снова упасть.
— Пойдем, только пивка захвати, — послушно отозвался Кикир, вцепившись крепко в его плечо, ноги вообще не держали. — Без пивка невесело совсем.
Юрка подстроился со второго бока, огрызнулся уверенно на Даню, который тоже полез помогать. Вдвоем они дотащили его до ближайшей спальни, сгрузив на кровать. Юра ругался чего-то невнятно, но слова уже пролетали мимо ушей, Саша задрых моментом, стоило только головой на подушку опуститься.
Проснулся через пару часов, на улице темно было. Поморгал удивленно, голова была тяжелая, протрезвел еще не до конца, но соображать уже вроде чего-то начал. Почувствовал мелкий укол стыда за свое утреннее поведение, привычно от него отмахнулся. Не самое дерьмовое, что он в жизни творил, в конце-то концов.
Дополз до туалета, пристроился у унитаза, отливал долго, видать почки охуели от количества пивчанского.
— Вот ты где, блять, я уж думал, что сбежать решил, — заворчал Юра, приоткрывая дверь. Зашел безо всякого смущения, уселся на край ванной, руки еще на груди скрестил. — Ожил?
— Ожил, — Саша зевнул широко, нажимая на слив и включая воду в раковине, чтобы умыться. — Ебать мозги будешь?
— Буду, — кивнул Юра. — Но накормлю сначала. Ты когда жрал вообще в последний раз, тупень? Скоро просвечивать начнешь.
— В прошлой жизни, — буркнул Кикир, толкнув его несильно в плечо. — Корми, только пива налей, трубы горят, пиздец.
Внизу громко играла музыка, судя по всему, вечеринка была в самом разгаре. В общую комнату и центр веселья Юра его не повел, утащил на кухню, где вручил тарелку с шашлыком и какими-то овощами, еще и прохладную бутылку пива приложил. Саша кивнул ему благодарно, а потом взял и порулил молча в гостиную. Не такой уж он был и дурак, чтобы выслушивать сейчас всякое говно о своем поведении.
Народ там разбился на небольшие компании, все уже поддатые, веселые. Кикир нашел какой-то диванчик в углу, подальше от людей, плюхнулся туда довольный, прекрасно зная, что при всех ему нотации читать не будут.
— Сученыш, — прошипел на ухо Юрка, садясь рядом. — Вот вернусь с моря и лично тебя к какому-нибудь врачу отвезу, хер соскочишь.
— Юр, ты меня с Кешей не попутал? — забормотал Саша с набитым ртом, покосился недовольно. — Выключай заботливого папашу, я взрослый мальчик, сам как-нибудь со всем разберусь.
— Да Кеша тебя умнее в сто раз, — огрызнулся тот, ткнув больно локтем в бок. — Думаешь, я слепой совсем? Уже даже Паша заметил, что тебя перекрывает, хотя он никогда в такое дерьмо не лезет, и…
Договорить Юре не дали, в комнату вошли запоздавшие гости — Гарри приехал со своим омегой. Сначала долго тряс руку Паше, потом полез обниматься к Юре, закидывая поздравлениями. Кикир сидел довольный тем, что его избавили от этого тупого разговора, жевал шашлык. Мясо хоть и остыло, но все равно оставалось пиздец каким вкусным.
— Все, семейная жизнь, видосы пилить совсем перестанешь? — заржал довольно Гарри, присаживаясь на кофейный столик перед ними. — Когда последний выпускал вообще?
— А нахуя они кому сдались теперь? Влоги умирающий формат, — пожал плечами Юра. — В трендах сейчас одно говно для детишек.
— Ну придумайте что-то новое. Или к старому вернитесь. Чего вы бросили Забитых тогда? Охуенчик же писали, — воодушевленно начал Гарри, забирая у своего омеги бутылку с пивом и делая из нее большой глоток. — Я тут глянул их последний видос — скукотень, без вас с Саней совершенно не то.
Еще похлопал Сашу по коленке уверенно так, улыбнулся, типа хвалил же. Саша с трудом скривил губы в ответной улыбке, говорить ничего не стал, делая вид, что очень занят едой. Хотя кусок теперь в горло не лез, так тошно от всего стало.
— Ребята там оказались больно жадные и пиздливые, — уверенно выдал Юра привычную ложь, покосился только в сторону неуверенно. Ну и пальцы сразу нервно сжались — Саша хорошо его знал, любую херотень подмечал. — Нахуй нам такое счастье не сдалось.
В их темном углу внезапно появился Паша — уселся на диванчике рядом, наглаживая своего омегу по коленке. Ну да, как иначе, нюх же у этого скота был. Юрочке было плохо, и заявился сразу спаситель, чтобы вытащить его со дна. От их диснеевской любви уже подташнивало, одни ебанные розовые сопли. Тут вам и чудесное говно с невозможной беременностью, и проблемы они прям все преодолели, будут теперь ебаться долго и счастливо до самой старости, помрут еще, наверное, в один день, мудилы.
Поморщившись недовольно, Саша поставил на столик тарелку с недоеденным мясом, поднялся с дивана рывком.
— Ты куда? — резко спросил Юра, схватив его за руку, даже не заметил, что перебил Гарри на середине фразы.
— Поссу схожу, — Саша выдал в ответ подобие кривой улыбки. — Можно?
Паша вовремя отвлек Юру на себя, стараясь увести тему разговора подальше от Забитых. Кикир хорошо помнил, как тот приехал за ними в Европе в какую-то жральню тогда. Еще и Андрюшу с собой привез, пиздец заботливый альфа. Будто бы ему не насрать было, будто он все это делал не ради того, чтобы Юрку лишний раз выебать.
В баре нашлась почти целая бутылка отличного коньяка, Саша прихватил ее и колу с энергетиком, забурился уверенно в спальню, в которой дрых недавно. Выключил телефон, даже не прочитав пришедшие сообщения, сунул его под подушку и улегся прямо на пол, благо тот был заботливо накрыт мягким ковром.
Потолок был самым обычным, Саша все равно гипнотизировал его взглядом, пытаясь найти там ответ на все вопросы. Снизу раздавалась приглушенная музыка, за окном орала какая-то птица — в десяти метрах за забором уже начинался густой лесок. Можно было пойти по нему погулять в поисках сокровищ, может, в тишине думать станет как-то проще.
У Саши в голове сейчас гулял ебанный цыганский оркестр, от криков и воплей было тошно. Он приложился жадно к коньяку, запил его колой, снова опуская голову на пол и зажмурившись крепко. Понятия не имел, как ему с этой хуетой справиться. Не знал даже, хочет ли вообще с ней справляться. Ведь вроде закончил универ, в жизни замаячили нехуевые такие перспективы — он действительно верил, что вот с этой группой все выгорит. Придет и бабло, и слава, все то дерьмо, о котором он мечтал будучи еще сопливым омежкой.
Два года ведь уже прошло. Да и чего там было, если серьезно посмотреть? Ну захотели его выебать два друга, ну так Саша сам был виноват. Забыл в алкогольном загуле про курс блокираторов, чего они могли с инстинктами поделать? Хорошо, конечно, что не случилось, но он все равно до пизды последствий от той течки поимел. Пусть и провел ее нормально, Андрюша его ничем не обидел, только на аборт потом было капец как ссыкотно идти. Саша так долго об этом думал, в один момент даже решился оставить ребенка, но потом психанул и сдался. Понимал, что никогда не сможет забыть, при каких обстоятельствах его заимел. Не стоило приводить в этот мерзкий мир маленькое существо для того, чтобы потом ни за что его ненавидеть.
В комнату тихо просочился Юрка. Саша смерил его тяжелым взглядом, глотнул показушно коньяка из бутылки. Говорить Юрка ничего не стал, сел рядом, опираясь спиной на кровать и уложил Сашину голову к себе на колени. Наглаживал мягко по волосам, спускаясь пальцами на шею — обычные омежьи нежности, которые они себе на людях никогда не позволяли.
— Пойдем давай ко всем? — попросил осторожно Юра. — Мужики там караоке нашли, споем сейчас что-нибудь наше, ну?
— Не хочу, Юр, — Саша поднял на него усталый взгляд, улыбнулся слабо. — Топай сам, не руинь себе праздник.
— Да какой праздник, устроил какую-то поебень, только деньги слили. Пашка же сразу говорил, типа пошли распишемся по-тихому, так нет, понесло меня в какие-то дебри, — поморщился недовольно Юра. — Еще и тетка эта до тебя вчера весь вечер доебывалась, ты прости за эту срань про свидетелей, я правда не думал, что она на вас так насядет.
— Нормально все, Юр, не грузись, — выдавил из себя Саша, тупо из желания подбодрить друга. — Кеше зато потом фоточки покажете, вы там пиздец красивые и счастливые, даже так и не сказать, что срались полвечера.
Юра засмеялся тихо и завозился под ним, добывая из кармана пачку сигарет. Подцепил пальцами наполовину скуренный косяк, щелкая зажигалкой, по комнате сразу потянулся сладковатый запах травы. Затянулся сам, следом поднес руку к Сашиным губам, давая вдохнуть. Кикир хорошо втянул, зажмурился тут же и задержал дыхание, удерживая дым в легких.
Просидели молча пару минут, пока не докурили. На алкашку трава легла капец хорошо — Сашу размазало мощно так, балдел тупо от Юриных ласковых прикосновений, перебирал лениво мысли в голове.
— Помнишь ту дерьмовую неделю? — пробормотал он, задирая голову и потираясь лениво щекой об Юркино бедро. — Когда Пашка кинул тебя беременного одного и свалил в Казахстан.
— Забудешь такое, — буркнул Юрка.
На секунду замер, потом снова принялся наглаживать по волосам, пропуская кудри сквозь пальцы. Саша завис, гипнотизируя его пьяным взглядом. Только сейчас допер, что это была не лучшая для вечера тема. Юре тогда было капец как плохо, никогда его Саша таким не видел. Потерянным, сломанным, пустым. Тот так охуел от новости про беременность, и от того, что Паша просто взял и свалил, еще и виноватым его выставив.
Кикир тогда его как мог пытался отвлечь — они валялись в постели, смотрели сериальчики и всякую срань на ютубе. Ночью тот все равно просыпался от кошмаров, а потом прятался на кухне с телефоном — перечитывал сообщения, которыми его бомбардировал его тупой упоротый альфа. Юрка тогда постоянно говорил об аборте, но Саша нисколько не сомневался, что тот на него в жизни не пойдет. Очень уж хорошо помнил, как тот ему с болью в голосе рассказывал плохую историю из своего прошлого, как с искренней жалостью объяснял, что детей иметь не может.
— Я после того времени и трех дней трезвым не провел, — признался Кикир, впервые будучи честным с самим собой, решая оставить ложь для лжецов.
— Шутишь? Два года же прошло? — лениво возмутился Юра, подтягивая к себе бутылку с колой.
— Да больше уже.
Они затихли снова, вслушиваясь в музыку и пьяный хохот снизу. Пытались переварить время, которое для Юры было пиздец каким насыщенным — ребенок и все дела, а вот для Саши очень уж пустым, не было в его жизни ничего кроме алкашки.
— Что там в Сочи произошло? — спросил Саша, нарушая тишину. Вопрос этот его давно интересовал, но он все ссал его задать, пусть даже они и были охереть какими друзьями. — Мы же вместе тогда заливались, а потом ты скатался на море и приехал счастливым, прям как в боженьку уверовал.
— Я думал, что Паша меня бросить решил, — криво улыбнулся Юра. — Вот и решил подзавязать. А потом сам знаешь, что случилось, не до алкашки стало.
— И все? — удивился Саша, задирая голову вверх. Он-то ожидал какого-то наступления инопланетян или второго пришествия, как минимум, а тут такая хрень из-под собаки.
— Ну, мне хватило. Понял, что тупо из-за двух говнарей жизнь себе рушить.
— Тупо, Юр, еще как тупо.
В голове столько слов крутилось, но в предложения они отказывались связываться, пялился молча в темные Юрины глаза, пытался представить, насколько сильно надо любить, чтобы вот прям так все преодолеть. Или тот просто сам по себе был сильнее, раз смог со всем справиться, а Саша так и застрял в этом говне.
— Сань, мне правда не похуй, давай… — начал говорить Юра, но не успел, потому что дверь в комнату распахнулась широко.
— Юрочка, пойдем голосовуху Кешеньке на ночь запишем, его же через полчаса спать укладывать будут, — позвал Паша, совсем не замечая, что рушил какой-то интимный и редкий момент.
Юрка тут же в лице изменился — расплылся в счастливой улыбке, хуесос влюбленный. Тянуло влепить ему профилактического леща, только Сашу прибило от алкашки и травы, шевелиться было вообще лень. Не сопротивлялся даже, когда Юра поцеловал его мокро, забираясь языком в рот.
— Сейчас запишемся и пойдем вниз бухать, понял? — тихо сказал он, перекладывая Сашину голову на ковер и поднимаясь с пола.
— Не, Юр, тут капец как мягко, дай я позалипаю по-человечески.
Шевелиться и правда сил никаких не было, проводил взглядом Юрину жопу. Попытался потянуться до коньяка, но и тут не справился, оставалось только пялиться в потолок, рисуя там себе звездное небо.
Судя по ощущениям, позалипать ему дали минут десять, после чего дверь в комнату снова распахнулась. Саша поморщился от луча света, который ударил из коридора прямо по глазам, заерзал недовольно. Разглядел сутулую фигуру Дани, даже удивился немного. Они, конечно, были знакомы уже несколько месяцев и успели перебухать непонятное количество раз, но это все равно был не тот человек, которого он ожидал сейчас увидеть. Скорее уж Старенького, который опять будет приставать со своими разговорами о чувствах, за которыми крылось только тупое желание поебаться.
— Тебя Юрка послал? — лениво поинтересовался Саша, завозившись на полу.
— Не, до меня дошли слухи, что здесь самый охуенный на свете ковер, — Даня так смешно прокартавил последнюю букву, что Саня невольно хрюкнул от смеха.
Пронаблюдал спокойно, как тот опускается на пол рядом, отставляя наполовину пустую бутылку пива подальше, чтобы не опрокинуть. Странным казался в полумраке, простым таким и понятным, хоть и альфа. Рядом с ним Саше всегда спокойно было, жопой чуял, что пройдет время, и они станут заебатыми друзьями.
— Пиздишь же. Прям вижу, как Юрка тебя убеждает, что вот это финальное испытание перед туром, и ты должен пойти сюда, чтобы позаботиться о тупом мне, — засмеялся Кикир и устроил палец под носом, хмуря брови. Ржал и пытался передразнивать интонации Юрца, насрав на то, что выходило не очень похоже. — Тащи эту суку вниз, а иначе пойдешь драить толчки на студии, где тебе все таджики хуем по губам проведут.
— Какие к чертям таджики? — засмеялся в ответ Даня.
— Таджичные, откуда я знаю?
Саша повернул голову, наблюдая за Даней, который лежал рядом, сложив руки на груди. Пялился еще на потолок так завороженно, будто и правда там чего-то увидел.
— Не пойду я никуда, Дань, мне и тут заебись, — тихо выдал Кикир, заворочавшись на полу. — Топай спокойно бухай, лучше за счастливыми новобрачными проследи, вот уж с кем ты заебешься в туре.
— Так я же тут типа как трезвый водитель, какое бухать, когда мне завтра этих товарищей в аэропорт везти утром, — отозвался он, скосив взгляд. — Да и не пизди, я в этих делах опытный, а тут и ежу понятно, что с тобой больше всего проблем будет.
— Схуяли? — возмутился Саша тут же. — Довези мой бас, посели в гостиницу, ну и пожрать дай — вот и все мои запросы. А эти хуесосы посрутся в любой момент и начнут выделываться, знаешь, через что я прошел вчера?
— Эти хуесосы прекрасно понимают, что бабло не из воздуха берется, концерты срывать не станут, — отозвался Даня, прикладываясь к бутылке с пивом. — А вот ты депрессивный непредсказуемый бухарь, со склонностью к саморазрушению. Не к лицу тебе это, Сань.
Слова ударили в самое сердце, и Саша даже не попытался скрыть, как это его задело. Так тошно было, что кто-то его так легко прочитать смог, говоря при этом почти спокойно обо всех проблемах.
— Ты типа из тех дерьмоедов, которые считают себя охуенными, когда всю неприглядную правду выкладывают? — недовольно заворчал он, оскалившись. — Нахер тут твоя искренность не сдалась, спиздуй с моего охуенного ковра, пожалуйста.
Потянулся к коле, зацепил вместо нее не глядя бутылку коньяка, чему еще больше обрадовался. Открыл бутылку с характерным чпоком, прикладываясь к ней жадно. Чуть не подавился, когда услышал тихий рык — покосился на Даню, который повернулся на бок и буравил его тяжелым взглядом, не одобрял такие злоупотребления алкашкой, судя по всему.
Отставив бутылку в сторону не глядя, Саша зажмурился крепко, невольно возвращаясь к событиям двухлетней давности. Когда он почувствовал, что его накрывает, когда заметил, как повело всех альф вокруг. Он тогда отбился от чужих рук, попытался выйти из автодома, чтобы найти Юрку, зная, что тот поможет. А потом на него рыкнули сурово, настойчиво, и все, ничего он больше не мог сделать.
— Порычи на меня, — попросил Кикир, снова ложась на пол, подкладывая руку под голову.
— Чего?
— Ну зарычи по-альфачьи, хули ты?
Даня смерил его подозрительным взглядом, но все-таки зарычал. Сильно так, звучно, сразу пробило спорными ощущениями. Саша посмотрел завороженно, как Даня провел осторожно пальцами по его руке, по коже крупные мурашки пошли. Зажмурился через секунду крепко, подаваясь вперед и ткнулся в чужой рот несмело. Ожидал, что его оттолкнут и пошлют нахер, но вместо этого Даня поцеловал его в ответ, обводя ласково языком губы и устроив руку на талии.
Целовались осторожно, будто знакомились, но мало было до безумия. Саша не решался глаза открыть, все плавился в чужих руках. Застонал еле слышно, притираясь ближе и тут же потянувшись к ремню на штанах, пытаясь расстегнуть его неловко.
— Ты хочешь дать каждому альфе, который на тебя зарычит? — спросил вдруг Даня, посмотрел еще так тяжело из-под бровей.
Сашу как холодной водой окатили, он отдернулся сразу в сторону, заморгал удивленно. Мгновенно уловив перемену в настроении, Даня убрал от него руки, смотрел только этим своим внимательным и проницательным взглядом, хуила бессовестный.
— Нет. Нет, прости, — выдавил из себя Кикир, хватаясь за кровать и принимая сидячее положение, к горлу тут же подкатил тяжелый ком. — Кажется, я сейчас заблюю этот чудесный ковер.
— Пойдем, беспроблемный ты мой, — хмыкнул Даня, подхватывая ловко за талию и утаскивая в туалет.
Блевал Саша долго и смачно, перекрыло сильно так. Хуево было физически и морально, запутался сам в себе, ничего на свете больше не хотелось. Все сводилось к тупым воспоминаниям, к каким-то общим моментам беспомощности. Когда вроде все понятно, когда ты все осознаешь, но хватает какой-то мелочи, чтобы разрушить все это к хренам.
— Ты там случайно не на психолога учился? — поинтересовался хрипло Кикир, умываясь холодной водой.
— Нет, на учителя английского. Это важно? — засмеялся Даня, прихлебывая спокойно свое пиво, приземлившись жопой на корзину для грязного белья.
— Лучше бы французского.
— Целуешься ты лучше, чем шутишь.
На душе стало как-то удивительно спокойно, желудок перестало сдавливать неприятными спазмами. Захихикав как дурак, Саша выключил воду, поплелся обратно в комнату. Предсказуемо чуть не наебнулся, запнувшись о ковер, но его вовремя подхватили сильные руки, так что до кровати добрался без приключения.
Проснулся утром от чужого будильника, завозился неловко под одеялом, с трудом открывая глаза. Там Даня выключил звук, выбираясь проворно из постели. Даже под пледом ведь спал, хоть и рядом, такой джентльмен, охуеть.
— Подбросишь меня до города? — лениво спросил Саша, разминая пальцами затекшую шею.
— Доброе утро, — нахмурился Даня. — Подброшу, только если без тормозов, времени до самолета впритык, даже не позавтракаем нормально.
Саша чувствовал себя на удивление трезвым и живым — ну да, лег вчера рано, перед сном хорошо так проблевался. Гудело, конечно, неприятно в голове, но это мелочи по сравнению с его обычным утром. Так что умылся быстро в ванной, даже зубы пальцем почистил.
Спустился вниз аккурат во время эпической картины, смотрел тупо как Даня пинками отправлял не особо проснувшуюся парочку в машину. Судя по всему, остатки благоразумия Юрка потратил на вчерашний вечерний разговор — сейчас был сонный, особо не соображал и только огрызался лениво.
В машине Сашка уселся на переднее сидение, бодро зачитывал Дане новости с телефона. Косился изредка в зеркало заднего вида — там мужики устроились в непонятной позе, переплетясь конечностями, храпели почти синхронно. Было неожиданно приятно, что он сидит тут такой свеженький, а кто-то сзади помирает от похмелья.
— За вещами топайте, — сказал Даня, когда они припарковались у подъезда.
Мужики не среагировали и тот, не особо думая, нажал на гудок, даже Саша от него дернулся.
— Ты охуел так шуметь? — заворчал Паша, прижимая к себе теснее своего омегу.
— Вещи, блять, заберите, у вас самолет скоро, — повторил Даня почти без агрессии, но с такой наглой уверенностью, что Кикира невольно проняло.
— Пашуль, сходишь один? — зевнув широко, Юра заворочался в его руках.
— Схуяли? Я даже не знаю, что брать, — загундел Паша. — Вместе пойдем.
— Сумка в детской, билеты на холодильнике, — отрезал Юра. — И оставь мне свою куртку, я замерз капец.
Саша ожидал эпичного окончания спора, вместо этого Пашка послушно укрыл своего омегу курткой и побежал рысцой в подъезд — ну да, из теплой машины в Питерскую весну было не очень весело. Юрка же задрых снова довольный, хоть и скрючился в неудобной позе.
— А их на самолет пустят вообще? — протянул с сомнением Кикир.
— Мы щас их быстренько протрезвим, у меня есть секретное оружие, — криво ухмыльнулся Даня.
Вылетев из подъезда через пять минут, Паша проворно погрузил сумку в багажник и полез к Юрке, укрываясь своей же курткой.
Даня ехал по улицам быстро и уверенно, явно не первый день за рулем. Промчались по Питерским улицам, минуя все пробки, Саша половину срезок даже не знал, хотя тоже жил тут не первый год.
Он думал, что рванут прямо в аэропорт, вместо этого Даня тормознул у торгового центра на выезде, бессовестно подрезая какую-то мазду и паркуясь прямо у нее перед носом.
— Пойдем со мной, — подмигнул ему Даня, вылезая из машины.
Саша даже отвечать не стал, поперся послушно. Провожал взглядами унылые отделы с китайским ширпотребом, не особо понимая, зачем они сюда заехали, когда времени до самолета оставалось впритык. Даня же пер упорно вперед, затормозив в самом конце у небольшого закутка, над которым даже вывески не было — только пахло как-то странно.
Внутри все было заставлено коробками и пакетами с чаем, Даня зашел уверенно, что-то с ходу объясняя нерусской продавщице за стойкой. Та сначала хмурилась, а потом расплылась в широкой улыбке, скрываясь за занавеской, которая отделяла отдел от общего зала. Вынырнула оттуда через две минуты — осторожно неся в руках поднос с пластиковыми стаканчиками. Проследив внимательно, как Даня с ней расплачивается и раскланивается, Саша хмыкнул негромко.
— Лучше бы пожрать купил, — улыбнулся Кикир, забирая один из стаканчиков и делая большой глоток.
— Ты бы помедленнее, — остановил его Даня, хватая за локоть.
Сначала тянуло рассмеяться, но уже через секунду Саша понял, о чем тот говорит. Зеленый чай без сахара, но от него по телу прошла такая волна, будто бы он дорожку затянул.
— Ебтить, — удивился Саша, снова делая глоток из стаканчика, но на этот раз небольшой. — Это законно вообще?
— Это только для своих, — похлопал его по спине Даня, ловя ошарашенный взгляд. — Но я в одно время хостел держал, поэтому у меня завелось много полезных знакомств среди наших братских народов.
Мужики в машине тоже сначала не вдохновились при виде чая, но как только выпили, ожили моментом. Так что и в самолет их удалось погрузить без проблем. Кикира так проперло, что он даже спел «прощай, мой ласковый мишка», провожая их на регистрацию. Все это с ехидной рожей снял на телефон Даня, тут же заливая на канал их группы в инсту. Умел мужик пиарить, поспорить с этим было сложно.
— Ты должен потребовать у Юрца премию за всю эту срань, — зевнул Саша, когда они вернулись в Питер. — Они охуели так нажираться перед самолетом.
— Их можно понять, — пожал плечами Даня, улыбнувшись понимающе. — Год куковали дома с ребенком, кто угодно бы в отрыв пошел.
— Ой, бля, не нализывай им жопы. Я тебе и без этого поставлю пять звезд в отзыве о том, как ты не дал мне вчера набухаться до смерти. Так и напишу Юрке — менеджер доебчивый, но терпимый.
Даня смерил его оценивающим взглядом, облизал быстро губы. У Саши на языке еще много всего вертелось, он замолчал резко, наблюдая, как тот сильно руками руль сжимает.
— Спасибо, что воспользовались нашим сервисом, в следующий раз бухайте поменьше, — заржал вдруг заразительно Даня, разрушая все возникшее между ними напряжение.
— Я, наверное, и правда слишком много пью, — неожиданно отозвался Кикир, сглатывая веселье. Посмотрел еще серьезно так, сам не понимая, к чему все это сказал. От своей честности стало очень тошно. — Вообще не могу без этого. Типа если не прибухну, то вот оно порушится все резко, и я стану обычным бессмысленным мудлом без гроша за душой, надо опять напиваться.
— Напиваться… до поры ты себя контролируешь. Всякий раз, когда ты прикладываешься к бутылке, это твой выбор. У тебя много маленьких выборов. Это напоминает… кажется, есть разница между самоубийством и медленной капитуляцией.
— И что это значит? — спросил Кикир, жадно облизывая губы. Прекрасно понимая, о чем тот сейчас говорит, чувствуя это всей своей душой.
— Не знаю, приятель, — улыбнулся ему в ответ Даня зажатой улыбкой, пряча брекеты. — Но тут неподалеку есть одна чайхана, где подают райскую самсу, а еще домашнюю чачу под видом чая.
— Только для своих, да? — посмотрел на него Саша из-под полуприкрытых ресниц.
— Только для своих, — кивнул Даня, устроив ладонь у него на коленке.
Саша замер сначала, потом облизнул губы жадно. Чувствуя неожиданно какой-то прилив доверия к жизни и самому себе, обретая твердую почву под ногами. Сознание перемалывало прошедшие дни острыми зубами, помогая осознать ему что-то безумно важное. Чувствовал себя таким возмутительно трезвым, таким внимательным ко всему происходящему. Будто бы открыл портал в параллельный мир.
— Целуешься ты лучше, чем заигрываешь, — хмыкнул Саша, ловя ответную улыбку. — Поехали в твою чайхану, но пить я не буду. Наверное, хватит с меня пока.
Чувствовал, что сделал один из немногих своих правильных маленьких выборов. Их впереди ждало еще бесконечное количество — Саша уже охуевал от того, как сильно хочется выпить. Сглатывал жадно, представляя все это, но почему-то твердо уверен был в том, что вот сегодня, именно сейчас, он сможет справиться со всем на свете. И менял этим одним небольшим решением всю свою жизнь.

цитировать