РПС 15К+;количество слов: 15737
автор: Rubiks_Cube

Волчонок

саммари: — От меня будет пахнуть оборотнем, — заметил Сяо Чжань с упреком.
— А от меня тобой, — отрезал Ибо. — Потерпишь.
Сяо Чжань смотрел на его растрепанную синюю макушку, в которой среди модных бусинок и каких-то волчьих оберегов после потасовки запуталась палая листва и еловые иголки. И окончательно понял, что этот чумной волчонок возмутительным образом не испытывает перед ним никакого страха.
1

— Перестань, — вздохнул Сяо Чжань.
Впрочем, сил на большее у него пока не хватило. И синеволосый оборотень, который поначалу насторожено принюхивался и оглядывал его поврежденную руку, а последние пару минут сосредоточенно ее вылизывал, поднял голову в придачу с хмурым взглядом.
— А есть какой-то другой способ? Что еще я могу предложить? — спросил он и после недолгих колебаний с явным намеком протянул Сяо Чжаню собственное запястье венами вверх.
— Совсем дурной? — сглотнул Сяо Чжань, хотя по инерции ему хотелось отшатнуться. Но он лишь отвел взгляд, разминая переносицу: — Кто тебе сказал, что наши жидкости вообще можно смешивать, волчонок?
— Я уже не ребенок, не называй меня так. Я Ибо из стаи Ван. И помнится, я читал, что Дракула тоже оборачивался волком. Так что же с тобой может случиться?
Сяо Чжань аж воздухом подавился от такой наглости — читал он, видите ли! Зато легкий шок с успехом разогнал красноватый раздражающий туман перед глазами.
— Ты только при старших этого не ляпни. Ни при своих, ни при наших. Еще вопрос — кто больше обидится… Прекрати! — зашипел он, когда Ибо снова поднес его руку к своему лицу.
Но тот, не сводя с него тяжелого взгляда, напоказ медленно лизнул ее поверх рваного края раны. Это было не больно, скорее жгло, словно по нервам текли электрические разряды. А еще от ощущения горячего шершавого языка на тонкой коже стремительно разбегались мурашки.
— От меня будет пахнуть оборотнем, — заметил Сяо Чжань с упреком.
— А от меня тобой, — отрезал Ибо. — Потерпишь.
Сяо Чжань смотрел на его растрепанную синюю макушку, в которой среди модных бусинок и каких-то волчьих оберегов после потасовки запуталась палая листва и еловые иголки. И окончательно понял, что этот чумной волчонок возмутительным образом не испытывает перед ним никакого страха. А ведь Сяо Чжань только что на его глазах отправил к предкам троих своих же.
— Скоро на запах явятся другие. Проверить, что произошло. Тебе лучше уйти, — сказал он волчонку.
— Тебя накажут? — спросил тот, не поднимая головы.
— Меня? — фыркнул Сяо Чжань. — Вот еще. Новообращенные сами виноваты. Надо было слушать, что им говорят. Глядишь, что-то новое бы для себя узнали.
— Ты из древних, — заметил Ибо тихо.
Но Сяо Чжань не стал на это отвечать.
— Тебе пора, волчонок, — напомнил он, выдергивая свою руку из широких ладоней с такой скоростью, что у Ибо даже челка не шелохнулась.
Но это тоже не напугало Ибо, а должно было. Вместо этого он вскинул на Сяо Чжаня пристальный изучающий взгляд. И Сяо Чжаню ничего не оставалось, кроме как тоже внимательно посмотреть ему в глаза и четко произнести:
— Вон.
Оборотень нахмурился, облизнулся с сомнением. «Не сработало, что ли?» — успел подумать Сяо Чжань. Но тут Ибо все-таки отодвинулся от него, потянулся плавно и, оборачиваясь через голову, спрыгнул на лапы уже рослым черным волком. Перед уходом два золотых глаза уставились на Сяо Чжаня из кустов.
— Кыш! — топнул на них Сяо Чжань.
Волк коротко и будто недовольно рыкнул и растворился в ночи.

Сяо Чжань не собирался вмешиваться ни в чьи разборки. Ему на эти разборки было глубоко наплевать, навмешивался уже за свою вечность.
Но, во-первых, он терпеть не мог игр с едой. Они же не в средневековье жили, в самом деле. Как в «Гуччи» и «Шанель» с «Луи Витоном» рядиться, так высшая раса, а как по подворотням загонять трое на одного, то вроде как и все средства хороши. Ну фу же!
Во-вторых, вампиры не кусали оборотней. Враждовали, недолюбливали, мерились зубами и когтями, но не жрали. Этот же негласный Закон касался всех нелюдей. И не соблюдали его только перворожденные. Но те ничего не соблюдали. Они вообще недалеко ушли от хтонических монстров и чтили только хаос, из которого были созданы.
И в-третьих, любому, кто игнорировал Закон, кем бы он ни был: обращенным, чистокровным или даже древним, — грозила лишь одна дорожка — в ад, без суда и следствия. И на этот счет ни у одной из рас не было ни послаблений, ни жалости.
Сяо Чжань всего лишь вежливо попросил если не отпустить, то хотя бы уравнять силы между молоденьким оборотнем и обступившими его свежеиспеченными вампирами. А ведь по праву иерархии мог забрать добычу себе и поступить с ней на собственное усмотрение. Но его послали. Что ж, такое тоже случалось, если вампиры в нужное время не озаботились обучить тех, кого обратили. И таких неучей воспитывали уже обстоятельства. Если, конечно, те успевали прожить достаточно долго. Сяо Чжань был глух к оскорблениям, но ужасно не любил хамства. И как он разграничивал одно и другое, было одному богу известно. Свежеиспеченным вампирчикам в «Гуччи» не повезло. Хотя один из них все же успел напоследок опробовать на древнем свои молочные недородившиеся зубы. Сяо Чжань был так раздосадован этим фактом, что пропустил момент, когда синеволосый волчонок подобрался к нему вплотную и взял за руку. А потом Сяо Чжань просто обалдело смотрел на него и не мог взять в толк, откуда он такой чумной взялся.

— Тебя искали, — сказал Чжочен за традиционным воскресным ужином.
— Да? — без интереса промычал Сяо Чжань.
Настроение его к светским беседам не располагало. Смешная царапина растворилась на бледной коже еще до того, как он очутился дома. Но осадочек от нее и всей этой глупой ситуации в целом остался.
— Волчонок из стаи Ван. Их самый младшенький. Деликатный, как горящий бронепоезд. Так незаметно расспрашивал о тебе, что теперь половина наших шепчется, будто вы с ним что-то не поделили.
— Что я могу не поделить с волчонком? Вы в своем уме? И с чего ты вообще решил, что он меня ищет?
— Среди древних мало кто отличается вежливостью. А еще он сказал, что ты красивый… Вернее, вампир, которого он ищет, красивый, — со смехом исправился Чжочен на дикий взгляд Сяо Чжаня. — Говорю же, он странный. Но если сложить две полученные характеристики, то портрет получается ужасающе точный. А от тебя оборотнем несет, и это ни для кого не секрет. Еще немного, и этот Ван сам тебя найдет — придет на свой же запах.
— Чем это смыть вообще? — сдался Сяо Чжань, запивая свое поражение вином из бокала. — Я мылся в душе, отмокал в ванной с маслами, плавал в воде с хлоркой.
— Он и так выветрится со временем. Но если очень бесит, можно у Цзинь-Цзиня спросить.
— А как это может не бесить? С нашим-то обонянием носить на себе чужой запах…
— Ну никто же не в курсе, как ты его на себя заполучил, — усмехнулся Чжочен. — Мы не в средневековье живем, нравы сейчас свободные.
— А еще друг, называется.
— Да хоть чупакабра, А-Чжань, ты уже утомил со своим затворничеством. Лу-Лу на тебя нет.
— Ага, и Хайкуаня давно не видно, — заметил Сяо Чжань между делом, отчего Чжочен тут же поджал губы и сдулся.
— Это нечестно, — булькнул он в свой бокал.
— С волками жить — по-волчьи… — начал было Сяо Чжань, но поговорка ему подвернулась на язык очень неудачная, потому что Чжочен сначала вытаращился на него, всхлипнул, а потом не выдержал и бессовестно заржал.

Волчонок подкараулил Сяо Чжаня на полдороге домой. Сяо Чжань так и знал, что надо было брать такси, но ему хотелось прогуляться и развеять ворчливые мысли. Дохотелось.
— Опять ты, — сказал Сяо Чжань, не доходя пары шагов до расплывчатого силуэта в тени одного из домов.
— В прошлый раз ты был вежливее, — выступил к нему Ибо.
На нем была кожаная куртка, на рваных черных джинсах звенела массивная подвеска из цепей, и в тусклом уличном освещении отливали золотом подведенные глаза. Ну не мальчик, а рок-звезда.
— К хорошему быстро привыкаешь. А ты не привыкай. Зачем пришел? Я тебя не звал.
— Ты отослал меня против моей воли. Не делай так больше.
— Не тебе говорить мне, что делать, а что нет. И имей в виду: я дважды не повторяю и не спрашиваю. Надеюсь, ты еще в прошлый раз это понял.
— Я пришел, чтобы поблагодарить, — быстро сориентировался Ибо. — Не злись.
— Поблагодарил так поблагодарил, — всплеснул руками Сяо Чжань. — Теперь половина моего клана ломает голову, какие у меня дела с оборотнями. Мне твоя благодарность ни к чему. Шел бы ты лучше своей дорогой.
— Для кого лучше? — наклонил голову Ибо.
Как собака какая-то, ушей торчком не хватает, подумал Сяо Чжань. Это показалось ему забавным. Если бы так не хотелось за эти уши его оттаскать.
— Для меня, — сказал Сяо Чжань вслух.
— Стая учит благодарить добром за добро, — упрямо повторил Ибо.
— А у нас каждый сам за себя и всем друг на друга начихать. Мы тут что, собрались культурными особенностями обмениваться? И ты всерьез собрался благодарить вампира? А что тебе стая на это сказала?
— Я верну свой долг, — хмуро буркнул Ибо себе под ноги.
— О чем ты? Какой долг, волчонок? Я ничего…
— Я Ибо, — перебил тот, сверкая глазами. — А ты так и не представился. Но я уже знаю, как зовут Сяо лаоши.
— И зачем?
— Что «зачем»?
— Зачем тебе понадобилось мое имя?
— Все древние такие странные? — ответил Ибо вопросом на вопрос. — Ты просто у меня первый…
— Сказал волчонок, который собрался благодарить вампира, — огрызнулся Сяо Чжань, хотя на это «первый» у него почему-то предательски екнуло в груди, где почти не билось сердце.
— Твоя грубость ничего не значит, — пожал плечами Ибо. И добавил с кривой усмешкой: — Зато ты все еще пахнешь мной. Так мне будет проще тебя найти, если я тебе понадоблюсь.
— Вампиры не имеют дел с оборотнями, — ласково сказал ему Сяо Чжань. — Запомни это, волчонок из стаи Ван.
Ибо несколько секунд смотрел на него с нечитаемым выражением, а потом цокнул и со вздохом откинул со лба синюю челку.
— Когда понадоблюсь, позови нормально. И-бо, — произнес он четко и, отсалютовав на прощание двумя пальцами, развернулся, чтобы беззвучно шагнуть обратно в тень.

Думал ли Сяо Чжань, что воспользуется этой детской провокацией? Само собой нет. Но беда пришла откуда не ждали. Она, конечно, в какой-то степени тоже была связана с волчонком. Но, оглядываясь назад, Сяо Чжань отдавал себе отчет, что еще плюс-минус сто лет — и глава их клана все равно прицепилась бы к нему со сватовством. Он и так слишком долго ускользал от ее попыток устроить его счастье — было такое гнусное развлечение у их племени. Развлечение, потому что с точки зрения продолжения рода и физиологии вампиров действо это не имело совершенно никакого смысла и несло больше декоративную, светскую функцию. Чтобы бессмертным с их вечной скукой снова было о чем поговорить. А тут все эти слухи, что от одного из древних неприкрыто несет оборотнем. Да где такое видано и кто разрешил?
Когда Сяо Чжань понял, в какую сторону дует ветер, то до самого утра просидел в своей библиотеке за бутылкой вина. И на этот раз не прочитал ни полстрочки. Смотрел из бархатного кресла в задумчивости на книги на всех языках мира, на огромный ростовой портрет в тяжелой раме: он, А-Чен и Лу-Лу, еще в пышных парадных туалетах на фоне свечей в бальном зале, — и думал о том, что он чувствует себя старым, чтобы продолжать жить и в очередной раз пытаться соответствовать изменившемуся времени. Он устал искать что-то, устал отпускать то, что уже имел, устал даже просто наблюдать за происходящим. И спутник в этой усталости был ему не нужен. Уж тем более в угоду светским развлечениям. Это, как игры с едой, давным-давно устарело и не интересовало его.
И тут Сяо Чжань не к месту вспомнил про волчонка. Возникшую мысль нельзя было отнести на счет опьянения, оно с вампирами вообще не работало, а вот на старческое помутнение рассудка — вполне себе. Но Сяо Чжаню было все равно. Он достаточно пожил на этом свете, чтобы не бояться чьих-то пересудов. А вот вмешательства в личное пространство терпеть не собирался. И если нынешняя идея отдавала безумием даже на его свободный взгляд, то и черт с ним.
— Ох, волчонок, волчонок, — пробормотал Сяо Чжань себе под нос. — Ты еще пожалеешь о том, что захотел поблагодарить меня. Но я тебя за язык не тянул, — и, чтобы не передумать, позвал негромко в пространство библиотеки: — Ибо.

Через каких-то полчаса под окнами взвизгнули шины. А еще через минуту во входную дверь, игнорируя звонок, постучали. Сяо Чжань, честно признаться, не думал, что все произойдет так быстро. Так же как и не подумав позвал оборотня в буквальном смысле к себе домой. Хотя, возможно, для легенды это было и неплохо. Даже если Ибо откажет ему, волчий запах в доме Сяо Чжаня еще какое-то время будет распугивать особенно любопытных знакомых и послужит неподтвержденным слухам.
Ибо на пороге покачивал в руке мотошлем и тер ухо со множеством сережек. На легкий ступор Сяо Чжаня он приподнял с вопросом бровь:
— Звал?
— Как это работает? — вырвалось у Сяо Чжаня.
— Никак, — хмыкнул Ибо, — если волк этого не хочет. Ты позвал меня обменяться культурными особенностями? Или снова сообщить, что не хочешь иметь со мной никаких дел?
— Нет. То есть буду. Да зайди уже, — поморщился Сяо Чжань и за рукав втащил его в квартиру.
«Запах!» — заверещало вампирское чувство самосохранения, но он без колебаний задвинул его куда подальше. Ведь ради запаха все и затевалось, так чего теперь осторожничать?
— Чай? — предложил Сяо Чжань на автомате.
Скорее для того, чтобы самому собраться с мыслями, которые разбегались. И так как в этот момент вел гостя за собой на кухню, то не увидел, как обалдело заморгал Ибо у него за спиной. Зато услышал неуверенное:
— Воды, если можно.
— У меня к тебе просьба, — поставил он полный стакан перед Ибо. И, чтобы не смущать хмурого волчонка, который без приглашения сел на стул за барной стойкой, устроился от него в отдалении, на окне, за которым вставало солнце. — Но ты вправе отказаться.
— Ты же можешь меня заставить — моим обещанием и своими вампирскими штучками. Так к чему тогда эта твоя мифическая возможность отказаться?
— Потому что, если я предлагаю выбор, он у тебя есть. Я не собираюсь тебя принуждать. Однако моя просьба может выйти тебе боком, поэтому ты должен трезво оценить ее последствия.
— И чего ты хочешь?
Сяо Чжань глубоко вздохнул и посмотрел Ибо в глаза:
— Твой запах. Мне нужно, чтобы он остался на какое-то время.
Брови Ибо поползли вверх, а следом за этим он нахмурился:
— Зачем?
Сяо Чжань был готов к такому вопросу. И одновременно — нет. Но держать причину от волчонка в тайне он считал глупым и непорядочным. У кланов и стай, несмотря на современность, существовало немало предрассудков, которые было сложно вытравить самыми модными гаджетами и свободными нравами. Губить Ибо — так же как и до этого спасать — в его планы не входило точно.
— Чтобы мой клан не сватал меня всем кому ни попадя, — признался Сяо Чжань прямо.
Лицо Ибо вытянулось и стало совсем растерянным:
— Ты хочешь… чтобы они считали… Но я волк.
— И? — спросил Сяо Чжань, ожидая, что сейчас тот заговорит о своей чести и о мнении стаи, но Ибо неожиданно сказал совсем другое:
— А разве так можно?
— Ну-у-у, — протянул Сяо Чжань, — все уже подумали об этом сами. Я лишь не планирую ничего отрицать. И подтверждать тоже.
Ибо задумался.
— Запах? — еще раз уточнил он.
— Ага, — кивнул Сяо Чжань. — Ничего больше.
— А если никто не поверит?
— Это не твоя забота, волчонок.
— Меня зовут Ибо, — вмиг оскалился тот. — Можно Бо-ди, раз уж ты хочешь, чтобы я притворился твоим парнем.
— Я не…
— Иначе не соглашусь. Ты достал уже со своим волчонком. Я волк, и точка. Не уверен, что у меня хватит зубов, чтобы доказать тебе что-то, учитывая, кто ты. Но я обязательно попробую, если ты продолжишь в том же духе.
— Хорошо-хорошо, — вскинул ладони Сяо Чжань. — Бо-ди, я согласен. Моя вина, и я приношу свои искренние извинения.
Ибо несколько секунд напряженно всматривался в его лицо, как будто искал в нем подвох или намек на издевку, а потом провел рукой по волосам и принюхался к стакану, прежде чем отпить из него.
— Ты все еще самый странный древний, которого я видел, — сказал он.
— Единственный, — напомнил ему Сяо Чжань.
— Да уж, — согласился Ибо рассеянно. — С этим не поспоришь.

На прощание он стек со своего стула и вместо того, чтобы захватить со стола шлем и отправиться восвояси, приблизился к Сяо Чжаню на подоконнике.
— Ч-что? — занервничал Сяо Чжань, хотя волчонок не представлял для древнего совершенно никакой угрозы.
— Запах, — хмыкнул Ибо. — Ты разве не за этим меня позвал?
— А… — еще больше смутился Сяо Чжань и так удивился этому, что попытался вспомнить, когда вообще смущался в последний раз.
Опомнился он, когда Ибо уже прошелся языком по его запястью через ладонь, широко и влажно. А в завершение без предупреждения наделся горячим ртом на дрогнувшие пальцы.
— Ты что творишь? — зашипел Сяо Чжань, которого окатило волной жара и уже знакомых мурашек, что для хладнокровного вампира было охренеть какой редкостью. — Жить надоело?
Но Ибо уже отпрыгнул от него, облизываясь и едва ли не хвостом виляя, довольный своей выходкой.
— Все для тебя, Чжань-гэ. Ничего личного, — состроил он невинную рожу.
Подхватил со стола шлем и вылетел из кухни.

2

На очередном ужине клана настроение у Сяо Чжаня было в разы лучше. Хотя бы потому, что выражение лиц других его участников ощутимо отдавало кислятиной. Но напрямую заговорить с Сяо Чжанем на «стыдную» тему осмелился только старина Чжочен.
— Уже столько времени прошло, а от тебя несёт не то чтобы меньше, а как будто даже больше. Вы все-таки увиделись с волчонком? Или теперь видитесь с ним на регулярной основе?
— Для того, кто ещё недавно прочил мне в партнеры чупакабру, ты выглядишь подозрительно озабоченным, — улыбнулся Сяо Чжань в свой бокал. — Неужто чупакабра лучше? У нас есть рейтинг женихов, а я не в курсе?
— Ты знаешь, — сказал Чжочен, — если так подумать, мне действительно все равно. Например, раньше мне казалось, что я никогда не смогу воспринимать адекватно павлина нашей Лу-Лу. Но… — он вздохнул, — она счастлива с ним. Это было для меня таким потрясением. Но она действительно счастлива, и это важнее. Поэтому волк или чупакабра, мне в целом фиолетово. Разница заботит только тех, кто хотел погулять на твоей фиктивной свадьбе и насладиться демонстрацией твоей покорности воле клана.
— Боюсь только, что это лишь временное затишье, — поморщился Сяо Чжань. — Но будут новые обстоятельства — найдутся новые меры.
— Меры? — с любопытством глянул на него Чжочен. — Ты так и не скажешь, что у вас там с этим волчонком?
— А как другие считают? — посмотрел в ответ Сяо Чжань.
— Большинство сошлось на мнении, что ты нашел себе новую экзотическую забаву. Такой удобный компромисс для того, чтобы осуждать тебя за твоей спиной, но не так чтобы попереть из клана. Заодно и волкам шпилька.
— Попереть, — фыркнул Сяо Чжань пренебрежительно, — я бы на это посмотрел. Кто уйдет следом и кто останется…
— И хочу заметить, — добавил Чжочен, — что волки как будто тоже придерживаются того же мнения. Завидное единодушие. Ты бы на всякий случай был поосторожнее.
— Хорошо, А-Чен, премного благодарен за совет. Но я так и не услышал от тебя, как там поживает Куань-гэ?
Чжочен закатил глаза и раздраженно буркнул:
— Отвали.

Через пару дней после этого разговора Сяо Чжаня поджидали у дома. Четверо молодых оборотней, высокие, статные, по-модному разодетые и даже довольно смазливые, чтобы сойти за какой-нибудь попсовый бойз-бенд.
— Глупая затея — приходить ко мне без приглашения, — сказал им Сяо Чжань вместо приветствия, те не успели даже рта раскрыть. — Напугать меня тем, что вы знаете, где я живу, вряд ли вам по силам, а вот разозлить — очень даже. Тем более — приходить ко мне без старших. По-вашему, это отвага? Больше похоже на слабоумие.
— Мы не боимся тебя, — подал голос один из волчат. — Это вампиры — одиночки. А мы часть стаи. Заденешь одного — другие это просто так не оставят.
— Может, вампиры и одиночки, — хмыкнул Сяо Чжань, — но широкие жесты они любят пуще всех прочих. Прямо кровью не корми, дай за кого-нибудь страшно отомстить. Отсюда логичный вопрос: а стая знает, что вы пришли к моему дому вести разъяснительные беседы? Или, дайте угадаю, если визит сложится как надо, то ругать вас никто не станет. А если нет, то все сделают вид, что были не в курсе. И как вам живется таким славным пушечным мясом?
— Да что ты себе позволяешь? — нестройно зарычали оборотни, но Сяо Чжань осадил их одним простым негромким вопросом:
— А Ибо? Он знает, что вы здесь?
Парни заметно подсдулись, переглядываясь.
— То есть ты знаешь, из-за чего мы пришли?
— Из-за кого, — согласно кивнул Сяо Чжань. — Понять вот только не могу, на что вы рассчитываете и какое ваше дело?
— Ибо — наш младший брат.
— Стая не позволит играть с ним.
— Никто не смеет обижать ее детей.
— Ваш Ибо достаточно взрослый, чтобы принимать собственные решения. Он ведь, наверное, может и обидеться на такую медвежью заботу. И я вместе с ним — за то, что лезете куда не просят.
— У настоящего волка не может быть ничего общего с кровососами, — зашипел кто-то.
Что, в общем, Сяо Чжань сам когда-то втолковывал Ибо, только с точки зрения вампиров. Но тут его почему-то взяла досада. Хамство какое, подумал Сяо Чжань и прищурился, сцепляя зубы. И волчата, которые, судя по реакции, были все-таки наслышаны о его способностях, тут же тревожно заерзали.
— Не серчайте, лао Сяо, нам не нужны проблемы с вампирами, — подал голос один из них, который казался старше остальных и до этого момента помалкивал. — Но слухи ходят разные, и они беспокоят стаю. Не пришли бы мы, прислали бы других.
Нет, вы только подумайте, тявкали, значит, тявкали и тут — «лао Сяо»! Все это, конечно, было очень трогательно, но и бесило Сяо Чжаня не меньше. Впрочем, он сам заварил эту кашу.
— Говорю один раз, так стае и передайте, — вполголоса произнес он, так что волчатам пришлось навострить уши и прислушиваться, — лезть ко мне, даже когда я один, себе дороже. И к Ибо лезть со всей этой белибердой я тоже не советую. Не хотите проблем — не создавайте их себе сами. Я все сказал, — отрезал он на попытку что-то возразить. — Еще раз у дома увижу — пеняйте на себя.

Ибо собственной персоной явился к нему посреди ночи. Сяо Чжань еще не спал — он порой неделями не спал, занятый своими размышлениями, картинами или книгами, — и на глухой стук, снова в обход звонка, открыл с тяжелым вздохом и нехорошими предчувствиями. А когда обнаружил на пороге грязного, в земле, репьях и какой-то дурно пахнущей тине волка, то в изумлении захлопал глазами.
— Бо-ди? — с сомнением позвал он.
На что волк оглушительно зевнул, щелкая белоснежными зубами и, толкнув его колени широким лбом, протиснулся в квартиру. Сяо Чжань догнал его в туалетной комнате, когда меховой засранец уже погрузил свою немаленькую тушу в ванну и красноречиво переводил взгляд с Сяо Чжаня на краны. И на его морде отчетливо было написано: «А будешь долго думать — придется мыть меня-человека. Хочешь?». На такое Сяо Чжань не подписывался. Он нетвердой рукой нашарил, открывая, створку шкафчика, за которой ровной стопкой лежали чистые полотенца вместе с парой махровых халатов. После чего вышел и решительно захлопнул за собой дверь. Н-да, а каша-то по крупице становилась все круче и круче…

Из ванной Ибо пришлепал уже в человеческом обличии. А еще — мокрыми босыми ногами и в любимом халате Сяо Чжаня, который вообще-то был спрятан подальше от чужих глаз. Что и требовалось доказать: этот волчонок все делал как в последний раз и на полную катушку, будто в детстве его по недосмотру уронили в чан с бессмертием. Сяо Чжань так, пожалуй, уже не мог. И прежде ему казалось, что уже не хотел. А тут вдруг столько ярких эмоций и желаний в себе обнаружил: и придушить, и покусать, а если переусердствует, то воскресить и повторить все с самого начала.
Но стоило волчонку закрутить носом по сторонам, как беззаботный вид, с которым он пришел, моментально с него испарился:
— К тебе приходил кто-то из наших?
И Сяо Чжань, который в этот момент горько вздыхал над своим ромашковым чаем и неосуществимыми мечтами, вяло махнул рукой:
— Они не заходили в дом.
— Они? — переспросил Ибо и в одно стремительное движение оказался рядом с Сяо Чжанем, упираясь руками в стол по обеим от него сторонам и таким образом запирая в них опешившего вампира. — Кто? — зарычал он над ухом, чуть ли не утыкаясь лицом в беззащитное место на горле. — И зачем?
— Бо-ди… — окончательно растерялся Сяо Чжань, и ему не сразу удалось собраться с мыслями. А когда это все же произошло, он прочистил горло и уже четко приказал: — Место.
Ибо над ним замер, замотал головой, роняя Сяо Чжаню за шиворот холодные капли с мокрых волос, и с неохотой отстранился. Обошел стол с другой стороны и только когда сел, моргнул и поморщился:
— Ненавижу, когда ты так делаешь.
— Ты не оставляешь мне выбора. Поверь, лучше так, чем схлопотать от меня по шее. А вот уговаривать тебя у меня нет ни времени, ни желания.
— Ты сам попросил меня об одолжении, — набычился Ибо и скрестил на груди руки. — Я просто исполняю свои обязательства. Ни один уважающий себя волк не будет делить своего партнера с другими волками.
Сяо Чжань со стоном потер лоб, а хотелось уронить голову на руки и немного поплакать.
— Ты как-то очень серьезно воспринял мою просьбу. Я не просил меня защищать. Я просил меня лизнуть. Ну, то есть чтобы от меня продолжало пахнуть тобой. Это не то же самое. Я сам в состоянии за себя постоять, если потребуется.
— Лизнуть, — пакостно протянул Ибо. — Если ты так ставишь вопрос, то тут требуется уточнение. Лизать, как ты выразился, можно по-разному.
— Будешь нести подобную чушь — я тебе намордник куплю. И ошейник построже.
— Я не собака, Чжань-гэ! — вскинулся Ибо. — Будешь такое говорить — укушу за бочок.
— Возможно. Но, боюсь, это все, что ты успеешь сделать. И то, если повезет.
— Это не мешает мне попробовать, — прищурился Ибо. — Так кто приходил и зачем? — повторил он снова.
Сяо Чжаня искренне восхищало его упрямство. И он даже подумал, что будет не так уж зазорно поддаться ему. Сяо Чжаню же все равно было — рассказывать или нет, а вот для Ибо, сразу видно, было важно.
— Да бойз-бенд какой-то, четверо. Судя по запаху — те, с кем ты сам часто общаешься. Называли тебя младшим братом.
— Да бля… — зашипел Ибо и почему-то начал заливаться краской.
Слишком много горячей молодой крови, сглотнул Сяо Чжань и отвернулся посмотреть в окно, за которым царила непроглядная ночь. Впрочем, не для его зрения. Можно было веточки медитативно посчитать или трещинки на доме напротив.
— Подумаешь, — уронил он. — Все прошло вполне в рамках приличий. Но ты им все равно скажи, чтобы больше так не делали. Я не люблю непрошеных гостей. А трогать твоих сородичей как-то не очень вяжется с нашей легендой. Кстати… — обернулся он с вежливым интересом, — а с тобой-то что приключилось?
Румянец на щеках Ибо стал еще гуще и перекинулся на шею, которой в незапахнутом нормально вырезе халата оказалось больше, чем Сяо Чжаню хотелось бы.
— Кое-кто пытался мне доказать, что я ещё маленький, — проворчал Ибо. — Четыре раза.
— Все те же? — догадался Сяо Чжань. — И как?
— Никак. По зубам получили. И в следующий раз получат. Хоть по одному, хоть все вместе.
Большой и сердитый волк из него, такого надутого и взъерошенного, сейчас не получился бы даже с очень большим натягом. Но Сяо Чжань все равно почему-то не мог отвести глаз. Волчонок был красивым. С еще влажными волосами, красными от смущения щеками, обкусанными губами и этим чертовым незапахнутым халатом. На свою бедовую голову Сяо Чжань знал в точности, какой была на ощупь его ткань. А какой была кожа под ней? Горячей, она всенепременно должна была быть горячей…
— Не смотри на меня так. Они получили то, что заслуживали. Ты тоже с чистой совестью мог вломить им по шее за их идиотизм.
— Никто не заслуживает смерти за такую трогательную заботу.
— Ты… — сбился с мысли Ибо. — Надеюсь, ты так шутишь…
— Почему же, — пожал плечами Сяо Чжань. — Я, как самураи древности, не обнажаю меч, если не собираюсь им воспользоваться. Если не удается договориться, то это не мои проблемы.
— Ты поэтому почикал тех молодчиков? Потому что они не захотели договариваться?
— Тебе их жалко, что ли? К слову, они бы затравили тебя и глазом не моргнув. У вампиров вообще беда с жалостью и простыми бытовыми эмоциями. Я уже не говорю про неучей.
— Но ты же почему-то вступился за меня. Пусть твоя жалость и ранит мое самолюбие.
Сяо Чжань наклонил голову, заново разглядывая волчонка. Давненько он не разговаривал на такие темы, да еще с подрастающим поколением.
— Это не жалость, Бо-ди. Я бы назвал это чувством внутреннего равновесия. Когда живешь очень долго, то события перестают делиться для тебя на плохие и хорошие, правильные и неправильные. Потому что все тесно взаимосвязано и находится в своеобразном балансе. За свою жизнь я побывал и среди тех, кто загонял добычу, как те новообращенные, и среди тех, кто оборонялся, как ты. И даже среди тех, кто остался стоять в стороне или прошел мимо. Из этого в равной степени сотворен мир. Просто сейчас, попадая в такие ситуации, я руководствуюсь уже не правилами, традициями или каким-то надуманным долгом, а только тем, что я сам считаю важным и нужным. Новообращенным требовался урок, но они его не оценили, и он стал для них последним. По мне так все случилось так, как должно было. Меньше идиотов — легче жить.
— Кровожадненько. И все вампиры придерживаются такого мнения?
— Я не знаю, не интересовался. Каждый извлекает свою философию из вечности.
— И насколько много тебе?
— Больше, чем ты можешь себе представить, Бо-ди.

А потом волчонок, отогревшийся и обнаглевший окончательно, возьми да заведи шарманку, что ему-де некуда сегодня идти, что в лесу он ночевать не хочет, а на домашних он обижен, и можно ли остаться досыпать здесь?
— Нельзя, — просто ответил Сяо Чжань.
Древний он или где, а как же поломаться? Хотя знал наперед все возможные волчьи аргументы и упреки. И то, что, если Ибо останется, будет ему даже на руку.
— Ну, гэгэ, я же твой парень.
— Да-да, и все было замечательно. А теперь тебе пора.
— То есть мы встречаемся только на потрахаться? А когда было потрахаться? Я что-то пропустил.
— Не борзей, диди. А то отправлю тебя к своим в чем мать родила. Одежды-то, как я понял, у тебя с собой не припасено?
— Подумаешь, — фыркнул Ибо. — И чего там кто не видел. Волк он и в Африке волк, что в штанах, что без.
— Вот и дуй в свою Африку. В моем доме штаны — обязательный дресс-код.
— Какой ты скучный, — скорчил рожу Ибо. — Настоящий бессердечный вампиряка. Мы поссорились. Когда в следующий раз будешь звать, с тебя подарок, чтобы загладить вину.
— В смысле вину? — не остался в долгу Сяо Чжань. — А кто защищал твою честь перед твоими же сородичами? И это вся благодарность? Кто тину в прихожей будет вытирать, волчонок?
Не успел он договорить, как Ибо перемахнул к нему через стол и повалил вместе со стулом на пол.
— Опять волчонок? — оскалился он, и под носом у Сяо Чжаня закачались цепочки и амулетики, свисающие с его шеи. — Ты, может, специально это делаешь? Чтобы что? Позлить? Показать свое превосходство?
— Нет, мне просто очень нравится, когда ты лежишь на мне, — как можно спокойнее ответил Сяо Чжань, а у самого в груди с непривычки и от неожиданности тяжело бухало сердце.
— Да? — тут же остыл Ибо и, опершись локтем рядом с его головой, устроил на ладони подбородок. — Если обещаешь меня кормить, я и не такое могу.
— Это какое «не такое»? — тихо спросил Сяо Чжань, а потом опомнился и прежде, чем Ибо успел ответить, спихнул его с себя. — Комнаты… там, — махнул он на прощание вглубь квартиры. И добавил весомо: — Зайдешь в библиотеку — и мы расстались.

3

В чужом доме в отсутствие хозяина Ибо продержался три дня. Потому что Сяо Чжань из своей библиотеки так и не вышел. Последнему было по-глупому стыдно и страшно. И это древнему-то — хорошенькая шутка.
На третий день волчонок поскребся к нему в дверь и, не открывая ее, осторожно позвал:
— Чжань-гэ?
Сяо Чжань поднял глаза от книги, но промолчал.
— Я обидел тебя чем-то? Ты хочешь побыть один?.. Ну хоть слово-то ты мне можешь сказать, я же чувствую, что ты там.
За дверью ненадолго затихли.
— В общем… позовешь, если понадобится. Думаю, на ближайшее время проблем с запахом возникнуть не должно.
Ибо еще постоял у двери, а через несколько минут за ним тихо хлопнула входная дверь.

— Поссорились, что ли? — вместо приветствия спросил при встрече Чжочен.
— Да что?.. Да как ты?.. — задохнулся Сяо Чжань и в приступе паники не сумел придумать ни достойного ответа, ни подходящего повода сменить тему.
— Это из-за того, что к тебе волчата приходили? Наговорили чего лишнего? Что ты старый, а он нежная фиалка? Зубастенькая такая фиалочка… А ты знал, что эта фиалка потом от души наваляла им люлей? До того, как к тебе ушла, и еще раз после того, как от тебя вернулась.
— Да откуда ты вообще знаешь, что они приходили, черт тебя подери? — очухался Сяо Чжань и зашипел через отрастающие зубы и полыхая красными глазами.
Чжочен пожал плечами:
— Древние на дороге не валяются. Глава не хочет в случае чего остаться наедине с собой. Она же тогда сама себя покусает. Поэтому и приглядывает за всеми понемногу.
— Следит, ты хотел сказать.
— И это тоже. Зато, — философски заметил Чжочен, — теперь все в курсе, на кого из мохнатых лучше даже не смотреть лишний раз.
— А как же осуждать меня за моей спиной?
— Одно другому не мешает. Будто ты не знаешь наше лицемерное племя. Я не удивлюсь, если сейчас они еще немного поплюются ядом, а потом сами пойдут пробовать.
— Что пробовать? — насторожился Сяо Чжань.
— Твою экзотику. Ну то есть не твою конкретно, боже упаси. Тебя могут недолюбливать за независимость, но никто не горит желанием иметь с тобой дело в случае чего. Я имею в виду шашни с оборотнями. Чем не новый повод для разговоров вместо твоей трагически не состоявшейся свадьбы?
Сяо Чжань от абсурдности такого предположения даже немного помедитировал в пустоту перед собой. А потом спросил:
— А ты?
— А я, — задумчиво поболтал свой бокал Чжочен, — дождусь Хайкуаня.
— Сколько он уже в плавании?
— В конце месяца будет шестнадцать лет.
— Не так уж много в рамках вечности.
Чжочен вздохнул и отвел глаза:
— Временами эти мантры совсем не помогают.

После того раза сам Ибо больше не приходил. И Сяо Чжаню не было нужды его звать — за те три дня, что Ибо пробыл у него, дом достаточно напитался терпким запахом молодого волка. Сяо Чжаню бы радоваться этому, а он спустя три недели захандрил. Проблема заключалась в том, что он, пожалуй, и не против был увидеть волчонка. Но одно дело признаться в этом себе, и совсем другое — волчонку. Отсюда следовала проблема номер два: увидеть Ибо так, чтобы его не заметили, он не мог даже при всех своих способностях. Потому что если по какой-то странной причине его не учуял бы сам Ибо, то учуяли бы его соплеменники. Перспектива и так и так выходила не особо утешительной.
Спасали Сяо Чжаня лишь маленькие записочки, которые раз в несколько дней приносила ему одна из кошек его клана — любимица Орешек.
Когда она впервые положила ему в ладонь небольшой кусочек пергамента с единственной строчкой, написанной по-детски округлым почерком А-Чена, Сяо Чжань в замешательстве почесал бровь. «Все еще ходит хмурый», — было написано в записке. Кто ходит хмурый? Сяо Чжань? Но обращаться за пояснениями к другу Сяо Чжань не стал, а решил немного подождать. Через несколько дней тем же способом прибыла следующая записка: «В городе не объявлялся». Сильно понятнее не становилось, хотя на краю сознания Сяо Чжаня все же забрезжила смутная догадка. На третьей записке: «Участвовал в уличных гонках. Улетел с мотоцикла и поцапался с другим гонщиком, но все в порядке», — Сяо Чжаню стало жарко и одновременно сладко и горько. Не только клан присматривал за своими древними, но и старый друг присматривал за его волчонком. За что Сяо Чжань при встрече вместе со «спасибо» еще ткнет ему пальцем под ребра.
«Ходил со стаей на ночную охоту. Всех победил».
«Не появлялся в городе несколько дней».
«Появился, но опять хмурый. Его компания волчат тоже не в настроении».
«К слову, на нем твоего запаха уже почти не осталось».
«А-Чжань, чупакабра не лучше, я пошутил».
А однажды Орешек появилась какая-то нервная и долго вылизывала шерстку на пороге, прежде чем переступить его. Сяо Чжань сразу почувствовал неладное.
«Ты следишь за мной, Чжань-гэ?» — было приписано на листке под чжоченовским «Твой волчонок натурально глядит на всех волком».
«Нет!» — в первый момент хотелось откреститься Сяо Чжаню. — «Это не я, это Чжочен следит…» Очень по-взрослому, хлопнул он фейспалмом себя по лбу. Вздохнул пару раз глубоко, прикрыл глаза и, смирившись, одними губами позвал: — Ибо.

А дальше было как в прошлый раз. Только шины под окнами взвизгнули не через полчаса, а раза в два быстрее. Но за дверью, прежде чем постучать, Ибо почему-то простоял лишние полминуты. И, когда ему открыли, ни здороваться, ни спрашивать ничего не стал, просто стоял и молча смотрел исподлобья.
— Зайдешь? — неловко махнул Сяо Чжань за спину.
— Зачем? — повел носом Ибо. — Ты все еще пахнешь мной, как и твой дом.
— На чай.
— Я не пью чай. Он забивает нюх.
— Нам обязательно говорить через порог?
— Ты позвал меня поговорить?
— Нет, потрахаться, — огрызнулся Сяо Чжань.
На что Ибо поджал губы:
— Не шути так, гэгэ. Я ведь могу и за приглашение это принять.
— Тебе, значит, можно так шутить, а мне нельзя?
— Я тоже больше не буду. Так зачем звал?
— Зайди, — приказал Сяо Чжань от бессилия и, злой сам на себя, ушел на кухню.
Ибо пришел следом и, пихнув из рук шлем на первое попавшееся свободное место, добрался прямиком до Сяо Чжаня, чтобы прижать его собой к столешнице. Бесстрашный засранец, в очередной раз умилился про себя Сяо Чжань. И ему было жуть как интересно, что последует дальше.
— Не будем сейчас говорить о том, что ты снова приказываешь. Хотя я просил тебя этого не делать, — сказал Ибо. — Меня больше интересует, зачем я здесь. Ты сказал, что тебе нужен запах и ничего больше. Откуда вдруг взялось «поговорить»? О чем?
— Я не слежу за тобой, — ляпнул Сяо Чжань первое, что пришло в голову.
Волчонок, как и ожидалось, был горячим как печка. Это отвлекало.
— Ах, это, — хмыкнул Ибо. — Ну, во-первых, ты врешь. А во-вторых, это неважно, мне не мешает. Другое дело — зачем ты это делаешь? Следишь и врешь, я имею в виду.
— Как ты там говорил? Странности древних? — предложил Сяо Чжань.
Ему бы добавить прохладцы в голос и отодвинуть его от себя, а он почему-то заглядывал этому нахаленышу в глаза, и ни то, ни другое пока не сложилось. Ибо тоже какое-то время внимательно смотрел на него, после чего нырнул лицом Сяо Чжаню под челюсть и там размашисто прошелся языком от кадыка до уха, прикусывая в конце мочку.
— И-бо, — вздрогнул Сяо Чжань, упираясь ему в грудь. — Какого хрена…
— Хочешь сказать, ты не за этим меня позвал?
— За чем «за этим»?
— Вот и мне интересно: запах тебе нужен или все-таки потрахаться?
— Я не трахаюсь, — зашипел Сяо Чжань с досадой. — Меня больше привлекают традиционные ценности: в кино там вместе ходить, охотиться, красть по утрам друг у друга последний кусок бекона…
От этих внезапных откровений Ибо даже притормозил свои надругательства над его шеей и снова заглянул в глаза:
— Правда, что ли?
— Правда, — огрызнулся Сяо Чжань. — Я слишком стар для этого вашего «потрахаться». Натрахался уже, спасибо большое.
— А… Я в кино тоже согласен. Пойдешь со мной?
— Что? — глупо переспросил Сяо Чжань.
— Гэгэ, мне все равно куда, — Ибо вдруг смутился и тихо добавил: — И как. Если ты не против.
— Бо-ди, я вампир, — напомнил ему Сяо Чжань осторожно. — А ты волк.
— Раньше тебя это не смущало.
— Раньше ты не звал меня на свидание. Или я что-то неправильно понял?
— Раньше не звал, — согласился Ибо. — Не был уверен, что ты захочешь. А раз ты хочешь, то в чем проблема?
— Я старше.
— И что?
— Очень старше.
— И что? Научишь меня чему-нибудь новому. Только, чур, не как тех глупых вампирчиков.
— Ибо, — изумленно выдохнул Сяо Чжань, и тот снова бесхитростно ответил:
— Я за него. В кино идем? Пошли сейчас. А то у меня руки чешутся тебя трогать. Ты так пахнешь, ужас просто.
— Чем пахну? — не понял Сяо Чжань.
— Собой, чем же еще, — закатил глаза Ибо. — А я хочу, чтобы мной. Но это… Пошли, короче. Надо отвлечься.
— Э… Мне надо одеться, — пробормотал Сяо Чжань.
— Не надо, — возразил Ибо. — Вот, — стянул он с себя кожанку и накинул Сяо Чжаню на плечи поверх его толстовки.
— А?..
— Мне не бывает холодно. Я ее для красоты ношу. Нравится?
— Она тобой пахнет, — прищурился Сяо Чжань с подозрением, на что Ибо тут же довольно оскалился:
— На это и рассчитано.

Никто не обещал — и Ибо в том числе, — что что-то помешает ему трогать Сяо Чжаня в темном зале кинотеатра. Сяо Чжань уже лет триста не испытывал такого сокрушительного водоворота из удушающего смущения и почти животного голода. Ему было так жарко, что он стянул с себя куртку Ибо. И толстовку бы тоже снял, благо на нем была еще футболка, но побоялся, что такое количество голой кожи в доступе у волчонка сделает все намного хуже.
Но окончательно все плохо сделало то, что Ибо в какой-то момент стек на пол между креслами и ногами Сяо Чжаня. И идея о самозащите толстовкой вмиг показалась Сяо Чжаню вымученной и глупой.
— Бо-ди, нет, — прохрипел он.
— Я бы и ответил тебе в рифму, но будет спойлер, — ухмыльнулся Ибо, зубами помогая себе расстегивать молнию на его джинсах и вместе с этим запуская руки под его толстовку. Предательская толстовка была объемной, и засовывать под нее руки было более чем удобно.
— Прошу, — всхлипнул Сяо Чжань, напрочь забывая, что может приказать, оттолкнуть, выебать сам, в конце концов, этого наглого волчонка. За наглость и ради удовольствия.
— Проси, — согласился Ибо. — Мне такое нравится.

Я сошел с ума, рассеянно думал Сяо Чжань, когда его за руку вели к нему же домой. После пропущенного от и до фильма все мысли о том, чтобы продолжить их с Ибо прогулку или зайти в какое-нибудь кафе, наталкивались на подозрения, что ничем пристойным это — тоже — не закончится.
— И в чем это заключается? — спросил Ибо.
Так Сяо Чжань обнаружил, что произнес свои опасения вслух.
— Все в том же.
— Итого: мой возраст и то, что я волк.
Сяо Чжань покрутил эти два факта в своей голове, поискал прочие, не нашел и согласно вздохнул.
— Начнем с того, что попроще. Ты имеешь что-то против волков?
— Них… чего себе попроще, — возмутился Сяо Чжань.
— А что? Если тебя не колышут сплетни твоего клана и ты спокойно переносишь мой запах, а не кричишь, что от меня псиной несет, то что тогда? Кто-то из волков тебе в прошлом дорожку перешел? На ногу наступил? Он хоть жив еще?
— Да не было у меня ссор с оборотнями. Это-то здесь при чем?
— Так что тогда такого в том, что я волк? — еще раз спросил Ибо.
— Ничего, — буркнул Сяо Чжань.
— Не слышу, гэгэ. Громче говори.
— Ничего, — повысил голос Сяо Чжань. — Я ничего не имею против того, что ты волк.
— Заебись, — ухмыльнулся Ибо, подтянул Сяо Чжаня к себе, перекидывая руку через его плечо, и лизнул вместо поцелуя в щеку.
— Ибо, — дернулся прочь Сяо Чжань.
— А что? Стесняешься меня? Но если это не потому, что я волк, то, значит, мы переходим ко второму пункту: это потому, что я младше?
— Ага, — снова вздохнул Сяо Чжань. — Я даже боюсь представить насколько.
— Хм, — задумался Ибо. — Но… ты же почему-то согласился пойти со мной… в кино. Почему?
— Это сложно объяснить.
— А ты объясни по-простому. Как будто у нас нет времени на сложное.
— Потому что… ты очень настойчивый?
— И все? Я тебя заставил, что ли?
— Нет. Ну… Еще потому, что ты живой очень.
— Ну спасибо. Даже не знаю, комплимент ли это, учитывая, что все вокруг живые. А кто нет — на шесть футов под землей лежат. Или как повезло. Еще скажи, что я теплый.
— Горячий, — с готовностью закивал Сяо Чжань.
Для его вечно мерзнущего медленного сердца это был очень даже аргумент.
— Пиздец, — не оценил Ибо. — Да вы мастер комплиментов, Сяо лаоши. Шекспиру и не снилось.
— Да хватит, — одернул его Сяо Чжань. — Ну красивый еще. Так тебе это любой скажет. Какой толк повторяться?
— Любой меня не интересует, — искоса посмотрел Ибо и отвернулся. — Ты скажи.
— Красивый, — тихо повторил Сяо Чжань, глядя на качающуюся в ухе Ибо сережку со звездочкой.
— Вот и давай подумаем. Если ты согласился пойти со мной… на свидание, — с запинкой все же смог выговорить Ибо, — потому что я живой, теплый и красивый, как ты сказал, то как это связано с моим возрастом? Кроме того, что когда-то потом я буду некрасивым, нетеплым и не слишком живым. Но тут уж ничего не поделаешь.
От такой логики Сяо Чжань впал в ступор.
— А ты останешься таким же молодым и красивым, — продолжил Ибо. — Тут, если подумать, стоит мне волноваться, но никак не тебе.
И вот тут до Сяо Чжаня дошло. Волчонок, сам того не подозревая, вытащил на свет проблему гораздо сложнее бытовой разницы в возрасте. Ведь жизнь волка длилась не намного больше человеческой.
— Гэгэ? — позвал Ибо.
И Сяо Чжань понял, что остановился, вынуждая остановиться и его тоже.
— Я не имел в виду… — сказал Ибо, что-то разглядев на его лице. — Прости, глупость сморозил. Я просто…
— Нет. Ты все правильно сказал.
— Нет, гэгэ…
Но Сяо Чжань накрыл его рот ладонью. Огладил глазами растрепанные пряди с привычными бусинками и спокойно встретил упрямый взгляд.
— Ты все правильно сказал, — повторил он. — Еще и смышленый… Прости, Бо-ди, мне надо подумать. Со временем некоторые вещи не становятся легче. Я ведь не просто так просил у тебя только запах и ничего больше.
Ибо под его рукой нахмурился. И, когда Сяо Чжань убрал руку, спросил глухо:
— Но ты же позовешь, если надумаешь?
— Конечно, Бо-ди, — постарался улыбнуться Сяо Чжань.

4

— Ты идиот, — простонал Чжочен и для пущего эффекта побился головой об стол. — Какое «подумаю»? По нашим меркам вы еще даже встречаться не начали, а ты уже озаботился вопросами вечности.
— Если судить по нашим меркам, то и не начнем, — огрызнулся Сяо Чжань. — Он состарится быстрее.
— Но эти сколько… тридцать-сорок лет вам будет весело. Да вам бы уже сейчас было весело, если бы ты, сомнений кусок, не вознамерился «думать».
— А-Чен, не беси. У меня однажды уже был роман со смертным, и это дорого мне обошлось. Повторять как-то не тянет.
— А-Чжань, беспокойный мой, это было почти триста лет назад. Забудь уже своего заклинателя из Гусу. Уже и места такого нет, и народа этого, а ты все отпустить его не можешь. Благодаря тебе он прожил гораздо дольше, чем было ему отведено. И вы оба были счастливы от первого до последнего дня. Хотя в начале и цапались больше, чем следовало. Хочешь сказать, что жалеешь, что рискнул тогда и остался с ним?
— Нет, — проскрипел Сяо Чжань из своего кресла, в котором хотел утонуть и не видеть больше ни света белого без одного наглого волчонка, ни Чжочена с его неудобной правдой.
— Для чего ты тогда живешь свою вечность, если за эти триста лет не накопил в себе смелости двигаться дальше?
— И это мне говорит человек, который сохнет по Куань-гэ и ждет его из плавания шестнадцать лет. А тот об этом ни слухом ни духом. Может, если бы знал, уже давным-давно завершил свое отшельничество и вернулся в клан.
— У каждого свои недостатки, — признал Чжочен. — Но не тебе указывать на мои, со своими сначала разберись. Моего терпения на триста лет уж точно не хватит. Я все-таки планирую управиться как-нибудь побыстрее.
— Но Куань-гэ из нашего клана, а Бо-ди…
— Знаешь что, — перебил его Чжочен вздохом, — я не готов провести оставшуюся вечность в споре на эту тему. Прости, А-Чжань, но решать тебе, — и испарился.

Сяо Чжань уныло пролежал в своем кресле еще пару часов. В придачу к тем двум дням, которые уже в нем пролежал. На каждом неровном вдохе, когда он размыкал губы, чтобы сложить их в два простых слога, те кололо и пекло. Сяо Чжань трогал губы пальцами, настолько физическим было это ощущение, и вспоминал, как их терзал волчонок. Кусал, зализывал и снова кусал. Сяо Чжань жмурился. И под закрытыми веками видел другого человека: в белых многослойных одеждах, расшитых летящими облаками, и с шелковой лентой, которая струилась в черном водопаде его волос. Прежде, если бы у Сяо Чжаня спросили, какое единственное воспоминание он унес бы с собой в ад ради утешения, он бы выбрал это. А теперь к нему прибавились еще бусинки в синих волосах. И Сяо Чжань как будто уже не мог выбрать что-то одно, а пожадничал бы и забрал с собой оба.
— Ибо, — позвал он.
Но ни спустя десять минут, ни спустя полчаса никто к нему так и не явился.
Вот как, подумал Сяо Чжань, вспоминая, как Ибо говорил об этом: не сработает, если волк этого не хочет. Значит, Ибо больше не хочет, так получается?
Однако спустя еще немного времени в окно что-то ударилось. Слишком маленькое и твердое, чтобы быть живым. Сяо Чжань выглянул из-за портьеры и обнаружил на подъездной дорожке одного из давешних волчат, друзей Ибо.
— Чему обязан? — возник он у того перед носом.
Волчонок скрипнул зубами, однако его выдержки хватило, чтобы не вздрогнуть и не отшатнуться.
— Меня зовут Сонджу, лао Сяо. Простите за камешки, — сказал он. — Но я не мог подняться. Мне нельзя даже быть здесь, иначе Ибо с меня шкуру спустит. Если выживет, конечно.
— Где он? — зашипел Сяо Чжань, у него от ужаса волосы на загривке встали дыбом.
— Я отведу, — с готовностью развернулся волчонок, но Сяо Чжань схватил его за руку:
— Нет, это слишком медленно. Представь.

Все было как в дурном сне. У Ибо была перебита лапа и в боку зияла дыра почти с человеческую голову. Сяо Чжань помнил, как в момент опустело место вокруг хрипло скулящего волка, и как стая редела, растворяясь в тенях: часть уползла от страха и его алого взгляда, другая — по воле приказа, а третья — старшие — по собственной воле, зная, что не в силах помочь, и не желая вставать между древним и выбранным им волчонком.
— Будет больно, Бо-ди, — бормотал Сяо Чжань, в каком-то безумном трансе пытаясь зажать рану, которую не могли охватить его растопыренные пальцы. — Но не больнее, чем мне сейчас. А потом не будет больно никогда, я обещаю.
Горячая кровь под его пальцами так густо и одуряюще пахла и ее было так много, но вместо жажды он ощущал лишь собственный ужас и чужую боль.
— Прости меня, Лань Чжань, как бы мне хотелось разделить с тобой вечность, — прошептал Сяо Чжань. — Но ты никогда бы не позволил мне этот ритуал… Бо-ди, — позвал он, зарываясь пальцами и лицом в густой теплый мех, — ты слышишь меня? Я могу отдать тебе часть своего бессмертия. Но мне нельзя кусать тебя, ты должен сделать это сам. Кусай.
Волк слабо лизнул его в лицо — из пасти тянулась красная слюна — и, уже едва дыша, спрятал сухой нос под его протянутую руку.
— Ибо, прошу тебя. Я не могу приказать сейчас. И я больше не буду приказывать. Пожалуйста, Бо-ди, сделай это для меня. Так твой запах навсегда останется на мне, — пообещал он в острое подрагивающее ухо, — а мой — на тебе. Соглашайся.
Волк заворчал, его мышцы напряглись, перекатываясь, как будто он силился отодвинуться. Или как в последний раз — прострелило мыслью Сяо Чжаня. Это был выбор, который он снова не мог сделать за того, кого не хотел отпускать. И его затопило паникой.
— Ибо, не оставляй меня, — почти завыл он в окровавленный бок. — Только не сейчас. Можешь как-нибудь потом, но только не сейчас…
Волк в последний раз тяжело выдохнул и почти осторожно сомкнул зубы на его предплечье. Спасибо, с облегчением подумал Сяо Чжань, проваливаясь в их теперь общую боль, как под хрупкий лед. Если ритуал не примет такого согласия, они умрут вместе. Идеальное самоубийство.

Волчатам просто не повезло. На обычной охоте, каких у стаи было миллион в году, они наткнулись на голодного перворожденного. У них не было шансов победить, но, надо отдать им должное, они не оставили раненых на случившейся бойне. Сяо Чжань не спрашивал, он увидел это вместе с тем, где был Ибо, когда взял Сонджу за руку. А еще увидел, что волки слышат мысли друг друга. Те, которые не скрывают специально. Только если у волка есть на это силы. Ибо был слишком слаб, и Сонджу услышал, как Сяо Чжань позвал его и — эхом — воспоминания об их походе в кино. Ибо даже пытался подняться…

— Ты так смотришь, как будто сам меня прибьешь, после того как я поправлюсь, — хрипло сказал Ибо, когда смог разлепить глаза, и не в бреду, и даже узнавая Сяо Чжаня и его дом.
— Теперь это не так просто, как раньше. Но я обязательно попробую, если будешь вести себя плохо.
— А если буду хорошо? — фыркнул Ибо.
Но Сяо Чжань промолчал, делая вид, что страшно занят тем, что стряхивает грязь с чистого колена.
— Спас меня, значит, — тихо сказал Ибо, не сводя с него темных глаз. — Второй раз уже, между прочим. Как принц на белом олене.
— Там конь, вроде, был, разве нет?
— Любой может на коне, — с серьезным лицом возразил Ибо. — А ты попробуй на олене.
— Бо-ди, — тихо засмеялся Сяо Чжань, — кажется, тебя ещё не отпустила моя кровь. Поспи еще.
— Не хочу. Может, ты в первый раз передо мной смеёшься, а не хмуришь сурово брови. Не хочу такое пропускать.
— Прикажу, — пригрозил Сяо Чжань.
— А обещал, что не будешь, — сказал Ибо с укором и следом хитро улыбнулся. — Хотя… Что-то мне подсказывает, что это пиздеж. Вампиры не могут приказывать другим вампирам.
— Ты не стал вампиром, диди, хотя теперь ты и не чистокровный оборотень. Я не обращал тебя, ты сам принял мою кровь. Это… что-то вроде вампирского венчания, — едва слышно закончил он.
— Эм… Мы обручены? — захлопал глазами Ибо. — Это немного неожиданно. Но спасибо, что сказал.
— Это лишь ритуал. Так как ты не вампир, ты не обязан соблюдать его условия.
— Условия? А ты? Должен? А какие?
— Это неважно.
— Важно. Я хочу знать.
— Нет.
— Не заставляй меня отвечать тебе в рифму. Я не в форме. Так какие?
Сяо Чжань покусал губу и ответил:
— Верность.
Впечатленным Ибо не выглядел:
— И все?
— Бо-ди, что ты знаешь про вампиров? Точнее, про их сердца.
— Сердца? — переспросил Ибо с замешательством. — Ничего особенного. Ну, что вы холодные. Ты холодный. Но сердце у тебя бьется, я слышал. Только тихо очень. И как будто медленно.
— Верно. И с течением времени оно бьется все реже. А потом останавливается совсем. Мы не бессмертные, мы просто умираем медленно.
— Так и я тоже умираю с рождения. Слышал такую философскую чушь. Давай лучше ближе к делу. При чем здесь венчание и твое сердце? Я запутался.
— Сердце вампира начинает биться чаще, если мы… влюбляемся. При всей кровожадности, которая приписана нам традициями, наше бессмертие продлевает любовь.
— То есть ты дожил до своих лет, потому что с регулярностью влюблялся? — с кислой миной уточнил Ибо.
— Не обязательно часто влюбляться. Можно влюбиться и один раз на всю жизнь.
— Один? — переспросил Ибо и подозрительно прищурился. Но он, кажется, еще не был готов задать вопрос, который его мучил, и поэтому задал другой: — А верность здесь каким боком? Верность кого кому?
— Верность тому, с кем вампир связал себя венчанием. С этих пор его сердце бьется, пока бьется сердце его пары. Вместо кольца мы дарим свое бессмертие. Как бы делим его на двоих.
— Ты умрешь вместе со мной?
— В один день. По-моему, очень… романтично, — неловко выдавил Сяо Чжань. — Но ты не вампир, и это условие на тебя не распространяется. Так что ты волен поступать, как тебе вздумается. Твоя жизнь от моей не зависит. Ну, кроме того, что моя кровь сделала тебя сильнее, выносливее, и, наверное, проживешь ты дольше своих сородичей. Правда, я не знаю насколько.
— Если бы все было так просто, все бы уже давно кусали вампиров и жили вечно. В чем подвох?
Сяо Чжань немного помолчал.
— Желание и согласие должны быть взаимными и абсолютными. Иначе умирают оба.
— Ты… ебнулся? Ты не говорил мне об этом.
— Не было времени.
— А сдохнуть, значит, было?
— Ты злишься на меня? Я спас тебе жизнь.
— Конечно я злюсь! Даже мне понятно, что это была авантюра чистой воды. А как сладко заливал: «Кусай, Бо-ди, твой запах навсегда останется на мне…» Нашел что соврать.
— Я не врал, — сухо сказал Сяо Чжань.
Ибо несколько секунд хмуро сверлил его взглядом, как в их первую встречу, а потом вздохнул и устало провел рукой по лицу.
— Если б я знал, что ты такое надумаешь, когда ушел «думать», я бы тебя нахрен не отпустил никуда. Иди сюда, ты наказан, будешь делать то, что я скажу.
Сяо Чжань скептически поднял бровь, но все равно встал из кресла, в котором сидел, и пересел на кровать, чтобы Ибо мог добраться до его руки.
— А ты… уже делал такое? — спросил Ибо неуверенно.
Сяо Чжань покачал головой:
— Это можно сделать только однажды. Но… я предлагал.
— А если предлагал, то почему не сделал?
— Он не согласился. Он верил, что мы обязательно еще встретимся.
— Не понял.
— Он умер.
— И как? — скривился Ибо. — Встретились?
— В каком-то смысле, — пробормотал Сяо Чжань, проводя пальцами по его щеке.
Ибо поймал их зубами, но быстро отпустил.
— Хочу, чтобы ты знал: мне не нравится быть чьей-то заменой.
— Ты не замена, — возразил Сяо Чжань. — Вы разные. Ты волк. А он был… человеком, — почти прошептал он.
— Че…ловеком? — еще больше обалдел Ибо. — Да ты затейник, как я посмотрю. Прослеживается типаж.
— Типаж? — нахмурился Сяо Чжань.
Он тут ему исповедовался почти, а эта собака сутулая глумиться надумала. На что Ибо обезоруживающе улыбнулся и все еще слабо, но настойчиво потянул его к себе:
— Со мной тебе тоже скучно не будет. И, по-видимому, нескучно теперь будет долго. Ты сам предложил.

5

После того, как Сяо Чжань пропустил третий воскресный ужин подряд, потому что сначала не отлучался от постели волчонка, пока тот приходил в себя, а затем не вылезал из нее же, но уже совсем по другим, более приятным причинам, Орешек принесла ему новую записку. Та тоже была от Чжочена, но содержание ее было продиктовано недовольством клана. Это было понятно по одному только идиотскому «Достопочтенный мой разлюбезный друг» в начале. Сяо Чжань даже читать дальше не стал, и так все было понятно.
— Боюсь, мне нужно будет отлучиться, — вздохнул он, отбрасывая записку на журнальный столик.
— Куда это? — оторвался от своей мобильной игрушки Ибо, который лежал головой у него на коленях.
— На ужин.
— С кланом.
— С ним.
— Ты не хочешь идти?
— Не особо. Придется отвечать на множество глупых вопросов и косых взглядов.
— Потому что обручился с оборотнем?
— Потому что кое-кому больше заняться нечем.
— А если я пойду с тобой?
Сяо Чжань еще секунду назад был собран и уже обдумывал, что наденет и как будет держаться, а тут растерялся.
— Мне нельзя? — спросил Ибо на его молчание.
— К вампирам? На ужин? А тебя из стаи не попрут?
— Не-а, — довольно заулыбался Ибо. — Я в последнее время не особо шифрую мысли, и они слегка в шоке, какой у меня офигенный муж…
— Мы еще не женаты, — на автомате поправил Сяо Чжань.
— …Так что никто не парится, что вампиры сделают со мной что-нибудь не то. Скорее ты с ними что-нибудь сделаешь. Или мы вместе. Кстати, — спросил Ибо как бы между делом, — а ты не в курсе, что стало с тем перворожденным, на которого мы наткнулись? Видел его еще кто-нибудь?
— Понятия не имею.
— Гэгэ… Ты же знаешь, что я знаю, что ты врешь.
— Если у тебя нет доказательств, то это только твои догадки.
Ибо со стуком кинул телефон на столик в компанию к записке и вскарабкался на колени, на которых до этого лежал.
— То, что со мной ничего не случится, если что-то случится с тобой, неправда, — серьезно сказал он, а потом испортил драматичность момента, ткнувшись, как ребенок, носом Сяо Чжаню в щеку. — А как же охотиться вместе и пиздить друг у друга бекон по утрам? Я хочу все по списку.
— Ты еще… подрастешь, — постарался подобрать правильное слово Сяо Чжань.
У Ибо на макушке смешно торчал вихор, начесанный затылком о его колени, и в глазах Сяо Чжаня это множило на ноль всю мощь его восстановившегося поджарого тела, широких плеч, длинных ног и загребущих рук. Была бы его воля, Сяо Чжань не отпустил бы Ибо больше ни на одну чертову охоту. Но что останется от волка, если запереть его дома?
— А еще я хочу поставить на тебе свою метку, — ворвался в мысли Сяо Чжаня вкрадчивый шепот.
Оказывается, пока он отвлекся, волчонок уже вовсю задирал на нем рубашку и прикусывал тонкую кожу на горле.
— У нас тоже есть свои традиции. И, если делать все как положено, придется кое-что дублировать.
— Но я уже пахну тобой. Какой смысл в метке?
— Такой. Это тоже вместо кольца, но уже от меня. Она означает не только то, что ты мой, но и то, что у меня, кроме тебя, никого нет.
— А ты… точно этого хочешь?
— Не обижай меня своим недоверием, — зарычал Ибо, и этот бархатный звук прокатился через всего Сяо Чжаня, оседая где-то в кончиках волос и пальцев.
— Я не не доверяю, но куда ты так торопишься? У тебя теперь масса времени, чтобы сделать это, когда ты получше меня узнаешь…
— А ты хорошо меня знал до того, как отдал мне половину своей вечности?
— Бо-ди…
— Вот и не выступай мне тут. Да, Чжань-гэ? Я про «нет» не спрашиваю.
— Да, — тяжело выдохнул Сяо Чжань, откидывая голову.
И торжеством в глазах волчонка можно было освещать самые темные уголки его завещанной дьяволу души.

На воскресном ужине весело было только им троим: Сяо Чжаню, Ибо и Чжочену. Остальные шутку не оценили и первую половину вечера потрясенно молчали, а вторую — нестройно перешептывались.
— Ну я, конечно, надеялся, что он меня позовет. Но не думал, что это случится так скоро. Да еще с такими непристойными предложениями, — подло ухмылялся Ибо, рассказывая Чжочену историю их знакомства, а сам в этот момент без стыда и совести наглаживал кругами колено Сяо Чжаня под столом.
Только это отвлекало Сяо Чжаня от того, чтобы откусить подлецу голову, потому что страшно, просто чудовищно разобщало мысли в голове. И вид у него, видимо, был достаточно красноречивым и не по-вампирски цветущим, судя по тому, как неловко окружающие отводили взгляды. Зато Чжочен был в восторге. Не иначе чувствовал себя сводней и про себя праздновал успешное завершение трехсотлетней миссии. Эта мысль была теплой, но все равно отдавала легкой горечью. Сяо Чжань так погрузился в нее, что не заметил, как сам накрыл рукой теплую ладонь на своем колене и начал выводить на ней собственные круги. И как поглядывал на него Ибо в паузах, когда Чжочен смеялся или нехотя отвлекался на других гостей. Эти двое так спелись, что Сяо Чжань даже рискнул оставить их вдвоем, отлучившись в уборную. И тут же пожалел, когда, возвращаясь, заметил рядом с ними главу их клана.
Но та отошла быстрее, чем он решил, имеет ли смысл очертя голову кидаться защищать волчонка или тот достаточно уверенно себя чувствует, чтобы постоять за себя. Судя по азартной улыбке Ибо и тому, с какой небрежностью он щеголял метками, наставленными ему Сяо Чжанем накануне, Ибо прекрасно справлялся сам. Зубастенькая такая фиалочка, как назвал его когда-то Чжочен.
Стоило главе отойти, как Ибо тут же нашел глазами Сяо Чжаня, который притормозил в дверях, и, остановив реплику Чжочена движением руки, поднялся к нему навстречу.
— Она была достаточно изысканна в светской беседе? — спросил Сяо Чжань, когда он приблизился.
— Назвала меня питомцем, — пожал плечами Ибо и на поползшие вверх брови Сяо Чжаня пояснил: — Сказала, что это очень мило, что ты привел познакомить клан со своим домашним животным. Животное… — облизнулся он с горящими глазами. — Зря она, конечно, это сказала. Не потому, что обидно. У меня какие-то собственные ассоциации на этот счет, и теперь я возбужден. Хочешь еще раз в туалет сходить? Проверим, все ли там на месте и под контролем.
— Бо-ди, — нежно провел по его горячей щеке Сяо Чжань, — ты же знаешь, что у вампиров такой же идеальный слух, как и у оборотней. И все, что ты говорил сегодня и говоришь сейчас, слышат все в этом зале.
— Само собой я в курсе, — ухмыльнулся Ибо. — Так мы идем в туалет или как?
— Нет, — покачал головой Сяо Чжань, — Лучше домой. Я не собираюсь делиться с ними тем, что и как ты говоришь наедине со мной.
— Я? А ты?
— Тем более.
— Жа-а-адина, — протянул Ибо. — Кстати, они в курсе, что мы обвенчаны?
За столом за его спиной среди воцарившейся гробовой тишины кто-то истошно закашлялся. И Сяо Чжань вскользь кинул туда взгляд, обманчиво равнодушный и с предупреждением:
— Теперь да.
— То ли дело метка, — с удовольствием закинул Ибо руки ему на шею, чтобы погладить под волосами там, где еще тянуло, несмотря на стремительную вампирскую регенерацию. — Мне даже говорить ничего не надо. Любой из стаи, кто подойдёт достаточно близко, знает, чей ты.
— У нас это так не работает.
— Я поэтому и уточнил сейчас, — улыбнулся Ибо коварно. — Ну а теперь можно и домой.

* послесловие *

Ибо всегда и во всем было невыносимо много, он буквально был везде и всюду: следами по дому, простыней сообщений в телефоне, в мыслях Сяо Чжаня. И если не лично, то запахом, который не выветривался, даже если его неделями носило по охотам, мотосоревнованиям или каким-то танцевальным сборищам. Сяо Чжань думал, что в какой-то момент он взвоет от невозможности побыть одному, к чему за прожитые годы привык гораздо больше, чем делить с кем-то быт. Но этого почему-то не произошло. Ни через месяц, ни через полгода, ни через полвека.
За это время в волчонке, кроме цвета волос, не поменялось примерно ничего. Никуда не делось ни его нахальство с упрямством, ни смены настроения от ласкового ворчания к командному тону и обратно. Выглядел он все так же, как в их первую встречу, и все с тем же голодом прыгал на Сяо Чжаня с порога, возвращаясь со своих соревнований и охот.
По вампирским меркам, пожалуй, уже можно было сказать, что они встречаются. Если бы к этому моменту они не успели уже отметить полувековой юбилей их помолвки. Ибо не уставал зубоскалить на тему, что Чжань-гэ воспользовался его неопытностью и сделал ему предложение так, что от него было невозможно отказаться. Первые лет десять Сяо Чжань скрипел зубами на подобные шуточки, а потом втянулся и стал придумывать причины, по которым было невозможно это предложение Ибо не сделать. Как-то они договорились до того, что Ибо сам напросился на драку с новообращенными, чтобы привлечь внимание своего принца на белом олене.
— Какой я, оказывается, был дальновидный, — фыркал Ибо, в ожидании постукивая по столу вилкой, пока Сяо Чжань готовил им завтрак. — Никогда не подозревал в себе такого таланта, а теперь буду. Хотя нет, не буду. Если бы я был дальновидным, я бы пристал к тебе настойчивее в нашу вторую встречу. До дома там проводил. Чтобы без сделки этой, а сразу по-нормальному.
— Кто тебе сказал, что у нас бы получилось по-нормальному? — улыбнулся Сяо Чжань ему через плечо.
— То есть мне обязательно надо было умереть, чтобы ты согласился со мной встречаться?
— Не говори… так, — выдавил Сяо Чжань.
И Ибо тут же оказался рядом и принялся с извинениями выцеловывать его шею поверх своей же метки:
— Прости-прости.
Это было его любимое занятие, словно мантра «мое-мое-мое».
— Я просто иногда как представлю, — продолжил он, когда наоблизывал бедный загривок Сяо Чжаня до состояния нестояния самого Сяо Чжаня, — что ты бы не надумал ничего, если бы не эта дурацкая ситуация, и на душе погано становится.
— Я бы мог, — покаянно вздохнул Сяо Чжань. — Повезло, что надумал.
— Очень повезло, — согласился Ибо, с удовлетворением вдыхая свой же запах с его шеи. — Люблю тебя, Чжань-гэ. Вампиры говорят такое?
— Конечно, говорят, — обернулся к нему Сяо Чжань и зарылся пальцами в его отросшие волосы. — Ты забыл, Бо-ди? Это заклинание продлевает нам жизнь.
— И пока смерть не разлучит нас? — наклонил голову Ибо.
Сяо Чжань мягко улыбнулся:
— Она тоже не разлучит.

* экстра 1 *

— Чжань-гэ.
— М?
— Хочешь меня укусить?
— Что? Нет! — Сяо Чжань даже глаза открыл от неожиданности.
И закрыл, чтобы еще хотя бы ненадолго избежать знания, почему лицо Ибо выглядело таким воодушевленным и целеустремленным.
— Скажу по-другому, — не стал щадить его Ибо, он никогда не щадил, Сяо Чжань любил и уважал в нем это, — я хочу, чтобы ты меня укусил.
— Боги, зачем? — вздохнул Сяо Чжань, по-детски натягивая подушку на голову.
На удивление, Ибо не стал стаскивать ее с Сяо Чжаня, а напротив залез к нему в духоту и темень. И подполз так близко, что ткнулся губами в губы и лизнул в качестве приветствия.
— Говорят, это очень кайфово и сладко, когда вампир тебя кусает. Потому ваши жертвы и не сопротивляются. Они очень даже не против откинуться под этим кайфом.
— Они не сопротивляются, потому что у них все равно нет никаких шансов, — буркнул Сяо Чжань сердито, хотя лежать вот так вдвоем под одной подушкой было до странного мило.
Но Сяо Чжань никогда бы не признался об этом вслух. Проблема заключалась в том, что Ибо не нужно было никакого «вслух» — он чуял это невысказанное своим звериным чутьем. Впрочем, как и обычным чутьем того, кто на днях собирался отмечать со своим парнем первый столетний юбилей их совместной жизни.
— Ты сейчас говоришь про логику, — хмыкнул Ибо, продолжая то и дело облизывать губы Сяо Чжаня. — Когда хочешь выжить, она не работает. Тут и ногу отгрызешь, чтобы из капкана выбраться, и медведю в зубы засветишь, лишь бы отпустил.
— Так он тебя и отпустил, — фыркнул Сяо Чжань.
— Ну Чжань-гэ-э-э.
— Да откуда ты вообще это взял? Какая птичка-синичка накуковала тебе этот бред? Только скажи, уж я-то ей все перья пересчитаю…
— И никто мне не…
— Бо-ди.
Ибо заерзал, прижался под одеялом ближе к Сяо Чжаню. Успокаивая самого себя, облапал его горячо и плотно, погладил самые любимые места — то есть почти везде — и снова лизнул в губы.
— Какая разница кто. Сказали, что будет круто.
— Волчата… — вздохнул Сяо Чжань и вынырнул из-под подушки навстречу тяжким испытаниям грядущего дня и очередным авантюрам Ибо. — Диди, ты уже взрослый мальчик. Но когда ты возвращаешься от своих детей, я иногда не отличаю своего бойфренда от одного из них. Я так и не понял, кто там кого учит: ты их или все же они тебя?
— Я учу их охотиться, — тоже высунул Ибо голову из-под подушки.
И Сяо Чжань против воли заулыбался. Потому что волосы на его голове топорщились, напоминая очертанием волчьи уши. Хотя в человеческой форме ни о чем таком даже речи не шло.
— А они взамен рассказывают мне разные потешные штуки, сплетни, тик-токи показывают…
— Тик-токи? — поднял бровь Сяо Чжань. — Это что?
— Не важно, — отмахнулся Ибо. — Я понимаю, что они дети, и их слова нужно делить на десять…
— Лучше на сто.
— Да хоть на миллион. Но ведь какая-то доля правды в них тоже есть, да?
Ибо так прямо и настойчиво заглядывал в глаза, что Сяо Чжань уже понял — не отстанет и фантомные зубы на горле не разожмет. Не то чтобы Сяо Чжань сомневался в этом. Ибо всегда был и оставался страшно любопытным. И таким же настырным, как в их первую встречу. И вторую. И потом…
— Так и что же тебе рассказали твои волчата?
— Что будет здорово, — предвкушением загорелись глаза у Ибо. — Я ни на что не жалуюсь, гэ, но я хочу с тобой всего. Ты же знаешь. Говори сразу, в чем подвох.
— Это хорошо, что ты понимаешь, что без него здесь не обошлось.
— Ну я же не совсем дурачок, — смешно похвалился Ибо и, сложив руки у Сяо Чжаня на груди, пристроил на них подбородок. — Насколько это опасно?
— Возможно, — задумчиво погладил его по щеке Сяо Чжань, — для тебя и не очень. И все равно это не та вещь, которую мне хотелось бы проверять. Особенно, если брать в расчет то, что мы обвенчаны.
Лицо Ибо вмиг стало серьезным, и он подставился под руку Сяо Чжаня, потираясь об нее лицом.
— Я не подумал об этом, гэ, прости.
— Быть может, я слишком перестраховываюсь. Потому что ты не человек. И уже даже не совсем оборотень… Мне вот только любопытно, почему тебя это заинтересовало?
— Ну… — Ибо на секунду соскользнул глазами в сторону, но тут же вернул взгляд обратно, под ладонью Сяо Чжаня предательски загорелось его ухо. — Это как кинки и фетиши, разве нет? Кому-то нравится, когда его связывают, кому-то переодевание или боль…
Вслед за ушами краснота переползла на его щеки, и Ибо, не договорив, с беспомощным стоном уткнулся лицом в грудь Сяо Чжаню.
— Бо-ди, — с изумлением протянул тот, — это как так вышло, что после всего того, что мы друг с другом делали, ты смущаешься таких тем?
— Это тебе здесь четыреста, а мне всего сто с хвостиком… Гэгэ смелый и опытный, этому недостойному до него еще учиться и учиться.
— Только если ты позволишь мне учить, — мягко пригладил волосы на его затылке Сяо Чжань, а потом там же слегка поскреб короткими ногтями.
Ибо под его рукой замычал от удовольствия, вздохнул и снова поднял взгляд, укладываясь на грудь щекой.
— А у тебя какие фетиши, Чжань-гэ?
Сяо Чжань прыснул от такой элегантной смены темы и ответил Ибо в тон:
— Быть с тобой — мой самый главный фетиш, Бо-ди. Но ты не договорил про свои.
— А у меня — с тобой, — передразнил Ибо и скорчил рожу, высовывая язык и скашивая глаза к носу.
А когда принял нормальный вид, на секунду замер и добавил, словно боялся передумать:
— И еще мне нравится доверять тебе.
— Дове…рять? — мягко уточнил Сяо Чжань.
Но прежде, чем дал Ибо ответить, он подтянул его к себе выше и долго целовал, нарочно прикусывая пухлые губы, чтобы было ярче, чтобы потом саднило. Пока Ибо окончательно не оттаял и не начал голодно хвататься в ответ, привычно и по-собственнически, как они оба любили.
— Мне нравится, когда ты меня учишь или рассказываешь что-то, чего я не знаю. Я не чувствую себя глупо, мне действительно интересно. И я знаю, что ты не причинишь мне вреда…
— Потому что тогда я причиню вред себе, — вставил Сяо Чжань.
— Чжань-гэ! — зарычал Ибо, а следом без перехода захихикал. — Хотя ладно, это удобно, ты прав. Страховка на все случаи жизни. Ну ты понял о чем я…
— Понял-понял, — согласился Сяо Чжань, а сам в этот момент, как зачарованный, обводил пальцами поплывший контур его губ, борясь почти с непреодолимым желанием снова начать их целовать. — Ты хочешь, чтобы я укусил тебя.
— Если ты тоже не против, — сказал Ибо и поймал его пальцы, чтобы медленно, не отводя взгляда, втянуть их в рот.
— Лучше бы тебе нравилось связывание, — пробормотал Сяо Чжань.
Губы Ибо вокруг его пальцев растянулись в коварной улыбке. И, так как рот Ибо был все еще занят, тот красноречиво подергал бровями. В глазах у него читалось: «Я еще не пробовал, гэ. Но все возможно. Вдруг мне и правда понравится…»

Вечером с тренировки Ибо вернулся по обыкновению взмыленным и раззадоренным. Залетел к Сяо Чжаню в библиотеку, нацеловал размашисто, натискал на скорую руку и без стыда и совести умчался ужинать, оставив Сяо Чжаня одного, растрепанным и неудовлетворенным. И читать тому как-то сразу расхотелось.
А еще за этот день Сяо Чжань тщательно обдумал утреннее предложение Ибо и взвесил все его риски. Чжочен, настоящий друг, даже слушать его не стал. Произнес в трубку только «пфффффффф» и «я занят» и отключился. Не иначе как собирался на очередной симфонический концерт к Хайкуаню или вместе с ним. Его незаинтересованность ясно дала понять, что Сяо Чжань снова думает не о том. И тогда Сяо Чжань решил подумать «о том».
Укус вампира и правда имел эффект, отдаленно напоминающий людские наркотики. От него притуплялось чувство самосохранения, как следствие, отходили на второй план общепринятые правила приличия и морали, и сознание жертвы расслаблялось до такой степени, что становилось легко внушаемым. И внушить в этот момент можно было все, что угодно. Как хорошее, так и плохое: от самой большой любви до самой страшной смерти.
Сяо Чжань редко пользовался этим на охоте, а что касается постельных утех…
Если оглядываться назад, то всех его партнеров до Ибо можно было условно разделить на Лань Чжаня и остальных. И прикоснуться к Лань Чжаню в подобном смысле Сяо Чжань, само собой, не посмел бы от слова «никогда». Им и без того всегда было друг друга мало.
С остальными, которых, наверное, было бы честнее назвать «мимолетными» или «случайными», Сяо Чжань пользовался этой способностью исключительно для того, чтобы точно получить то, чего хотел, а еще избежать последствий, в которых не был заинтересован.
Во многом от этого у него и сложилось отношение к самой идее укуса — он никогда не пользовался им для того чтобы доставить удовольствие, а только чтобы получить. Но это вовсе не означало, что он был прав. И если Ибо хотел… Сяо Чжань в ответ хотел дать ему это.
Лишь мельком заглянув на кухню, где Ибо в легком хаосе, пританцовывая и подпевая какому-то рэпу с телефона, собирал себе грандиозный волчий перекус, Сяо Чжань проскользнул в ванную. Включил там воду, накидал сухих лепестков вместо соли, добавил пены без запаха. А после того как сам вылез из душа, зажег еще пару свечей. И пока вытирал волосы, гипнотизировал их по старой детской привычке, чтобы пламя не колебалось.
Ибо пришел к нему спустя минут десять, по-мальчишески утирая рот майкой.
— Ты принимал ванну?
— Нет, это для тебя. Я сходил в душ.
— Для меня-а-а? — с интересом протянул Ибо, подходя ближе. — А зачем тебе понадобился душ? Повалялся бы в ванне вместе со мной.
— В другой раз.
Ибо внимательно посмотрел Сяо Чжаню в глаза и произнес без вопросительной интонации:
— Ты что-то задумал. Мне понравится?
Сяо Чжаня позабавил его вопрос, как будто могло быть иначе.
— Ты сам попросил об этом.
— Я? Попросил? — наклонил голову Ибо, а потом резко выпрямился: — Понял, раздеваюсь, — и, даже если не был до конца уверен, что действительно понял, сбросил с себя майку.
Пока он блаженно жмурился в горячей воде, Сяо Чжань пристроился боком на широком бортике ванны и развлекал его тем, что расспрашивал, как прошел день и о последних новостях в стае. И доспрашивался до того, что разомлевший Ибо прикрыл глаза пушистыми ресницами и уже без конкретики мычал в ответ.
— Не спи, Бо-ди, — позвал его Сяо Чжань и, спустив одну ногу в воду, подпихнул в бок.
Ибо, не открывая глаз, поймал ее, и Сяо Чжань на всякий случай вцепился покрепче в край ванны. Однако Ибо просто погладил его стопу и упер ее себе в живот немного выше солнечного сплетения. Зато когда Сяо Чжань расслабился и выдохнул, из пены внезапно вынырнула рука Ибо, чтобы огладить оставшуюся без защиты внутреннюю сторону его бедра, и дразня повела глубже под полу шелкового халата.
— Ну-ка! — уперся ступней ему в грудь Сяо Чжань, потому что вопреки расслабленному виду Ибо явно был готов податься вслед за рукой.
— Мне нравится, когда ты включаешь древнего, — ухмыльнулся Ибо, с прищуром оглядывая его. — И когда делаешь вид, что злишься, — добавил он на то, как Сяо Чжань цыкнул и закатил глаза. — Не перестаю радоваться тому, что мы обвенчаны и ты точно от меня никуда не сбежишь.
— Если захочу — сбегу. Расстояние в нашем случае ничем не грозит, — попытался съехидничать Сяо Чжань.
Но Ибо лишь облизнул губы и посмотрел многозначительно, с очередной ухмылкой:
— Не сбежишь. Это я тебе точно говорю. И где мой сюрприз, Чжань-гэ? Или ты собирался подарить чистому мне крепкий здоровый сон? Не помню, чтобы я просил тебя об этом. Мне больше нравится с точностью до наоборот: чтобы мы не спали и были максимально…
— Ты такая заноза, — вздохнул Сяо Чжань, вместо укора вышло — с нежностью.
Не изменяя себе, Ибо без звука сложил губами «где?», пока рукой, которую Сяо Чжань забыл от себя отпихнуть, продолжал мучительно верно наглаживать под халатом.
— Везде, — сквозь отрастающие зубы процедил Сяо Чжань и стек к нему прямо в ванну.
Ибо вмиг оживился, принимая на себя его вес, полез освобождать от ненужного халата и целовать куда придется. И первые несколько минут Сяо Чжань позволял ему хозяйничать, как ему вздумается, наслаждаясь этим ничуть не меньше самого Ибо.
Но изначально его затея была другой, так что в какой-то момент он поймал Ибо ладонью за горло, слегка фиксируя, и тот с готовностью и жаждой посмотрел на Сяо Чжаня.
— Под укусом вампиры могут внушать разные вещи. Я буду показывать тебе только то, что ощущаю сам, ничего лишнего. Но ты можешь почувствовать себя странно. Если что-то пойдет не так — сразу скажи мне.
Глаза Ибо на секунду расширились, а потом он улыбнулся неожиданно мягко:
— Хорошо, гэ. Спасибо, что сказал. Позаботься обо мне.
Сяо Чжань почти целомудренно ткнулся ему в губы, а затем поднырнул лицом под подбородок. Лизнул там широко, словно подготавливая, и осторожно погрузил зубы в белое горло.
Волк внутри Ибо было дернулся, но Сяо Чжань удержал его на месте. Сделал один-единственный глоток, чтобы у самого сердце застучало чаще, и отодвинулся.
Глаза у Ибо, когда он смог разлепить ресницы, были пьяные и совершенно потусторонние, смотрелось очень красиво.
— Етить-колотить, — пробормотал он заплетающимся языком. — У меня внутри и снаружи все будто дыбом стоит. Так всегда?
— В первый раз с непривычки — да. У тех, кто балуется этим постоянно, эффект слабее.
Давая Ибо время привыкнуть, Сяо Чжань подпер подбородок кулаком и наблюдал за тем, как тот скользит взглядом по обстановке вокруг. Но в конце концов Ибо все равно вернулся глазами к Сяо Чжаню и принялся разглядывать его в ответ.
— Ты такой красивый. У укуса есть эффект сыворотки правды?
— Ну-у-у-у, возможно, да в какой-то степени. Он снимает внутренние ограничения, и ты просто не видишь смысла о чем-то умалчивать. Если ты что-то скрываешь, то я могу заставить тебя сказать. Но я не буду.
— Люблю тебя, — тут же широко улыбнулся Ибо и добавил на вопросительно поднятую бровь: — Не вижу смысла это скрывать.
— Ты и не скрываешь, — зафыркал Сяо Чжань. — У тебя на лбу все написано.
— Ты не это должен был сказать!
Ибо до легкой боли прихватил его за зад ладонями.
— Да? А что? — усмехнулся Сяо Чжань, а когда Ибо уже открыл рот, чтобы ответить ему, дал ему почувствовать удовлетворение от этой легкой боли, накрепко с этой болью перемешанное.
Ибо замер, сглотнул и облизал распахнутые губы.
— Э-это я… то есть ты так чувствуешь?
— Ага, — мурлыкнул Сяо Чжань, чуть-чуть потираясь об него и посылая вдогонку к ощущениям Ибо собственные ощущения.
— Матерь волчья, — застонал Ибо, откидывая голову. — А это и правда кайфово. Странно, конечно, но кайфово. Так а в чем в итоге подвох? Кроме того, что ты можешь внушить мне, что я нагадивший щеночек, и отхлестать меня тапочком. А я буду полностью уверен в том, что ты прав и мой царь и господин.
— Внушение — это всегда манипуляции с открытым сознанием, Бо-ди. Которое не в состоянии ни защититься, ни отгородиться никак. И можно в нем такого наворотить, из злого умысла и просто по неосторожности, что укушенный потом до конца жизни будет считать себя щеночком и носить в зубах тапочки, чтобы его ими выпороли.
— Если тебе носить… — начал Ибо.
Но Сяо Чжань перебил его:
— Не смей. Даже в шутку.
И уколол для наглядности своим раздражением. Ибо поморщился и подтянул Сяо Чжаня к себе для медленного и обстоятельного поцелуя:
— Прости. Давай лучше обмениваться приятными вещами.
А когда они расцепились перевести дыхание, он погладил Сяо Чжаня по лицу и снова пробормотал хрипло:
— Ужасно красивый. Столько лет прошло, а я все равно смотрю на тебя, и каждый раз сердце екает и болит, как в первый.
— В первый? — спросил Сяо Чжань, разделяя с Ибо взволнованный стук собственного сердца. — Мне казалось, в первый раз я был в чужой крови и не слишком нежен с тобой.
— Ох, от этого было только слаще, Чжань-гэ. Ты выглядел очень круто. Меня потом от твоего запаха так таращило, что я все время ходил слегка возбужденным.
— Ты не говорил об этом, — заулыбался Сяо Чжань.
— Ну, возможно, быть настолько твоей фанючкой не слишком круто. Но что поделать, если это правда. И то чувство, что теперь ты принадлежишь мне безраздельно и на исключительных правах, делает меня охренеть каким счастливым.
— А ты мне.
— А я тебе, да. Со всеми моими ушами, хвостом и носками по всему дому. Цени, гэ.
— Я смотрю, тебя попустило от первого эффекта. Можем вылезать?
— Куда? Вода остыла?
— Нет, диди. Она нам очень помогла, но продолжать здесь — значит использовать шанс лишь наполовину.
— Объясни.
— Лучше вылезай, — аккуратно сдвинулся с него Сяо Чжань и, поднимаясь, протянул ладонь, — и сам все поймешь.
Ибо поднялся за ним следом и чуть через бортик не навернулся от прокатившейся по телу дрожи.
— Пиздец, гэ, а чего всего сразу так много-то?
— Повышенная чувствительность, — обнял его Сяо Чжань, прижимая к себе и укрывая собственным спокойствием и нежностью. — Спадет, как и первая волна, нужно только привыкнуть.
— Чувствую себя беспомощным, — продолжая дрожать, уткнулся Ибо ему в шею и там жадно задышал. — Не клево.
— Это временно, диди. А на случай помощи у тебя всегда есть я. И я обещаю тебе, что потом будет хорошо. Верь мне.
— Ладно, — буркнул Ибо.
А следом за этим потешно взвизгнул, когда они с Сяо Чжанем упали на кровать в их спальне.
— С-с-сука, почему у нас не шелковые простыни? — заскулил Ибо на первое соприкосновение кожи с простынями и, как ребенок, потянул Сяо Чжаня к себе и на себя.
— С шелковыми было бы еще хуже, — откликнулся Сяо Чжань, позволяя себя подтащить, — но я знаю, как сделать, чтобы было легче.
— Ногу мне сломать?
— Господи, да при чем здесь твои ноги?..
Тратить время на объяснения Сяо Чжань снова не стал, предпочитая продемонстрировать наглядно. Он крепко прижал Ибо собой к кровати, до боли сжимая пальцы в его волосах, и вломился в губы жестким требовательным поцелуем, почти кусая. Ибо под ним вымученно застонал, выгнулся и с готовностью ответил.
И эта боль уравновесила путающую мысли сенсорную перегрузку, позволяя сбросить лишнее напряжение. А еще Ибо всегда был страшно азартным. Бросив ему вызов, его можно было выдернуть из любой беды и меланхолии. Когда у него появлялась цель, все остальное в сравнении просто меркло. И естественно, стоило Сяо Чжаню заявить свои правила, как Ибо тут же понадобилось их оспорить. Не прошло и пяти минут, как Сяо Чжань оказался под ним, а Ибо с победным рычанием его метил.
— Ну как? Лучше? — спросил Сяо Чжань, вычесывая пальцами его вздыбленные, подвивающиеся от влаги волосы.
— Вообще нормально. Очень вкусный Чжань-гэ, очень чувствительный я. Но, судя по всему, ты сейчас мне не особо что-то внушаешь? Жалеешь?
— Зачем вываливать все сразу? Не вижу в этом никакого удовольствия. А вот дразнить…
Сяо Чжань на пробу сплел свое возбуждение с возбуждением Ибо, слегка ударяя в получившийся кокон. И Ибо тихонько завыл, уткнувшись ему в плечо.
— Бля, даже такими темпами я долго не продержусь. И это будет очень обидно. Сколько обычно действует укус?
— Когда как. Примерно пару часов.
— А потом можно повторить?
— Нет, диди, никакого повторить. Уж точно не сегодня. Тебе и так много, не выдумывай.
— Ну гэгэ-э-э-э-э-э-э… — заныл Ибо, впрочем, ему быстро надоело. — Черт, как же охуенно, — потерся он лицом о ключицы Сяо Чжаня. — Все еще странно, но по-прежнему охуенно. Хотя пробовать такое с кем-то другим я бы точно не хотел.
— Это еще с каким таким «другим»? — зашипел Сяо Чжань вперед того чтобы подумать.
Ибо заливисто загоготал и набросился на него с новой порцией поцелуев.
— В этой фразе было еще «не хотел», гэ.
— «Не хотел» и «не стал» — это разные вещи.
— Для меня одинаковые.
— Бо-ди, ты тратишь свое же время.
— Да, блин, я даже не знаю, как подступиться. Меня и так против шерсти расчесывает от каждого вздоха. Я уж не говорю про поцелуи или прикосновения к тебе. А когда ты начинаешь еще изнутри трогать, я вообще отъезжаю.
— И я снова могу тебе с этим помочь, — ласково улыбнулся Сяо Чжань.
Ибо посмотрел на него одновременно с любопытством и настороженностью. Но любопытства в нем всегда было больше.
— Помочь. И как?
— Я могу, — начал Сяо Чжань и выдержал бесконечно раздражающую, но эффектную паузу, — не дать тебе кончить.
— Ты… — заморгал Ибо, а потом рот его приоткрылся в восхищенное и манящее «о». — Ебать красиво, — с шумом выдохнул он. — Начинай…
И набросился на Сяо Чжаня.

Утром, кажется, впервые за все сто лет их совместной жизни Сяо Чжань проснулся первым. Он, конечно, тоже сделал это почти к обеду. Но Ибо, который обычно к этому моменту либо уже уезжал на какую-нибудь тренировку, либо шатался по дому или настойчиво домогался Сяо Чжаня, сегодня дрых без задних ног у него под боком. И еще зарычал недовольно, когда Сяо Чжань попробовал выбраться из кольца его рук.
— Бо-ди, есть пора, — шепнул ему Сяо Чжань на ухо.
Ибо глубоко вздохнул, заворочался и слегка приподнял голову, не открывая глаз. Покрутил носом и уронил голову обратно на подушку:
— Ты еще не готовил.
— Я бы и рад, но ты меня не отпускаешь.
— А ты не мог бы как-нибудь делать это здесь?
— Готовить? — переспросил Сяо Чжань.
— Да. Столько лет живешь, а не соизволил научиться таким нужным вещам. Фу таким быть, гэ.
— Я тебя сейчас укушу.
— Вот как? То есть тебе тоже понравилось.
— Тоже? Ты вообще-то еще не выразил мнения по поводу своего нового опыта.
— Как это нет. Говорю же — «тоже».
— А я тебе еще не говорил, что мне понравилось.
— Чжань-гэ, я тебя сам сейчас укушу.
— Это даже не новость, диди. Ты в принципе любишь это делать…
— Ну все, — произнес Ибо и подгреб Сяо Чжаня под себя.
Сяо Чжань, конечно же, не собирался сдаваться ему так просто. И когда Ибо все-таки скрутил ему руки, мстительно толкаясь бедрами, Сяо Чжань отзеркалил ему прокатившийся по телу жар, вместе с остатками усталости в мышцах после ночи.
— Ох, черт, — задохнулся Ибо и зажмурился, но, будучи истинным хищником, своей хватки так и не разжал. — А это еще откуда? Или оно, как те самые тапочки, теперь со мной навсегда?
— Просто остаточное, Бо-ди. Я был осторожен.
— Тоже пройдет?
— Можно снять побыстрее.
— Как?
— А как ты обычно снимаешь напряжение? — фыркнул Сяо Чжань.
— Мне нравится такое решение проблемы, — улыбнулся Ибо и накрыл его губы своими.
А когда перебрался поцелуями к краю челюсти, шепнул в удачно подвернувшееся ухо:
— Хочу так же, как ночью — чувствовать то, что чувствуешь ты. Очень сладко знать, что это я делаю с тобой.
Сяо Чжань тихо хмыкнул и вместо возбуждения обнял его своей безоговорочной любовью.
Ибо улыбнулся и с довольным выдохом потерся носом ему в щеку:
— И это тоже.

* экстра 2 *

Сяо Чжань никогда не жаловался на память. Он, конечно, прожил намного дольше из ныне живущих и его сознание на этом пути столкнулось со значительно большим количеством событий, чем кому-либо доводилось. Но память вампиров не подчинялась логике старения, обычной для прочих. Клетки их мозга не отмирали, унося за собой фрагменты воспоминаний и бледнеющие образы чужих лиц, а непрерывно регенерировали, если для этого были соблюдены необходимые условия.
Сяо Чжань с кристальной ясностью помнил моменты своего человеческого детства, ночь обращения, во тьме которой он подвернулся под голодную руку заблудшему вурдалаку, и одинокие годы скитаний после, прежде чем лихая судьба прибила его к дому главы одного из великих кланов.
Сяо Чжань помнил гулкий звук гуциня, но острее — холодный шелк волос, в котором рука утопала по самое запястье, и фарфоровую белизну кожи, что вопреки своему невинному цвету жгла каждым прикосновением ослепительно до кругов перед глазами. Но тот, кого в те времена звали Вэй Усянем, никогда даже вскользь не думал о том, чтобы попытаться избежать этой пытки.
Сяо Чжань помнил каждый прожитый год, даже те, что помнить не хотел. Одинокие мертвые годы, в которые его сердце почти не билось. Погребенное в собственной груди вслед за тем, рядом с кем единственным Сяо Чжань чувствовал себя живым. Иногда Сяо Чжаню казалось, что живым в нем осталась лишь память об этом человеке…
А потом появился Ибо.
И однажды, на очередную годовщину их помолвки он позвал Сяо Чжаню отправиться куда-нибудь вместе. Все равно куда, сказал он.
Сяо Чжаню и правда было все равно куда ехать вместе с Ибо. Он все равно бы проиграл себе в неравном бою и смотрел бы преимущественно лишь на своего волчонка. Ну вот что он за столько лет не видел в этом мире? И что самое обидное, видел он действительно предостаточно, потому что никогда не задерживался надолго на одном месте: поначалу бежал от нужды, ужаса и травли, после — от самого себя. А теперь если попробовать припомнить, что среди всего увиденного было по-настоящему стоящим, и вышло бы до преступного мало.

В общем опомнился Сяо Чжань, только когда почувствовал знакомый запах. И местность была уже другой, и горы, будто сгорбившись от старости, уже не подпирали облака как раньше, не висела в воздухе ледяная пыль водопадов и туман был различим лишь едва-едва. Но, как ни удивительно, запах этого места остался прежним. Здесь пахло горькими травами, влажной землей, каменной крошкой чертовой стены послушания и потерянным счастьем Сяо Чжаня. Не-вы-но-си-мо. Если бы за руку его крепко не держал Ибо.
— Зачем мы здесь? — спросил Сяо Чжань, не в силах отвести взгляда от небольшого холма в окружении деревьев в отдалении.
Возможно, здесь когда-то была западная беседка. Или один из учебных павильонов. Возможно, они были совершенно в другом месте, а здесь располагался кроличий холм. Или того вовсе не существовало… Сяо Чжань вдруг резко засомневался в реальности происходящего и произошедшего, потому что ему сделалось дурно.
— Прости, прости, — притиснул его к себе Ибо и задышал за ухом, согревая и напоминая горячим собой, что они все же в реальности и в мире живых. — Но я почему-то очень хотел, чтобы ты вернулся сюда. И вернуться сюда вместе с тобой. Надо было предупредить…
— Как ты узнал про это место? И об кого мне по возвращении точить зубы?
— Вряд ли он знал, что я так воспользуюсь его оговоркой, но вообще это был Хайкуань.
От изумления Сяо Чжаня аж из прострации вернуло:
— С тобой говорил Хайкуань?
— А что, не должен был? — насупился Ибо.
Двести с лишним лет мальчику, а все те же губы бубочкой, если злой Сяо Чжань сомневается в его исключительности. Хотя Сяо Чжань и не помышлял об этом. Для него Ибо состоял из этой исключительности в той же степени, что и из слабости Сяо Чжаня перед ним.
— Ну, просто Хайкуань в принципе редко общается с кем-то. Он отшельник по натуре, и в его мир на постоянной основе вхож сейчас только Чжочен. Я бы скорее подумал на последнего.
— Чжочен клевый, но он бы растрепал. А я хотел сделать… сюрприз, — неловко закончил Ибо. — Блин, прости меня, если сможешь, я серьезно не хотел тебя расстраивать. Мне показалось неплохой… херня какая-то.
Сяо Чжань какое-то время смотрел перед собой, и под родной голос в висок, с широкой ладонью, мягко поглаживающей в основании шеи, чувствовал, как постепенно внутри разжимает когти болезненный спазм. И когда тело наконец позволило, Сяо Чжань глубоко вздохнул и пошевелился — повел плечами, сделал шаг вперед и потянул Ибо за собой. Плевать, что было на этом холме прежде, сейчас он будет лишь для них двоих.
— Ложись, — несильно толкнул Сяо Чжань Ибо в грудь.
Тот подчинился, раскидываясь на мягкой траве, и с легкой настороженностью посмотрел снизу вверх:
— Это чтобы было удобнее меня есть?
Сяо Чжан хмыкнул на двусмысленность, правда потом его резко скрутило совсем другими ассоциациями из-за угла зрения, но он закрыл глаза, выдохнул и опустился рядом с Ибо, укладывая голову ему на руку.
— Если так подумать, мне тогда было столько же, сколько тебе, когда мы впервые встретились, — заговорил он после молчания.
— Сочувствую, — фыркнул Ибо и только после спохватился: — Ой-й-й, прости… Черт, чего-то я сегодня совсем дурной какой-то.
Его расстройство было таким искренним, а реакция — такой непосредственной, что Сяо Чжань напротив чувствовал к нему огромную благодарность. За то, что не приходилось сосредотачиваться на тяжелом по-прежнему ранящем факте — что-то (вернее кто-то) уже никогда не вернется.
— Он был твоей первой любовью? — тихо спросил Ибо.
— Он был моим первым всем, — ответил Сяо Чжань так же тихо.
Ибо над его ухом, судя по звуку, сосредоточенно грыз губу и щипал свободной рукой траву у бедра.
— А я? — в конце концов спросил он. — Ты прости, что я интересуюсь. Наверно, не очень здорово делать это в таком месте. И я в общем-то не сомневаюсь в том, как ты ко мне относишься. Чай не первый год замужем. И в нашем случае это не фигура речи. Но все равно интересно, как это разделяется в твоей голове… Потому что, так уж получилось, что моя собственная первая любовь оказалась «фатальной», и другого опыта у меня уже не будет.
— Как патетично, диди, — улыбнулся Сяо Чжань. — Уж как-как, а «фатальной любовью» меня еще никто не называл.
— А если впредь назовет, то ты обязательно мне скажи. Будет страшно интересно посмотреть на этого камиказде.
— Ох, Бо-ди… — засмеялся Сяо Чжань ему в грудь, а после там же глубоко вдохнул запах Ибо, смешавшийся с запахами вокруг.
Так что получилось, что теперь это место пахло не только потерянным счастьем Сяо Чжаня, но и заново найденным. Это подтолкнуло Сяо Чжаня к закономерной мысли:
— С другой стороны, — поднял он голову и заглянул Ибо в глаза, — ты ведь тоже моя «фатальная любовь», разве нет?
— Разве? — вскинул бровь Ибо.
— Ну мы же связаны. Я жив, пока жив ты. Куда уж фатальнее?
— Ох, ну камон, гэ, я думал ты сейчас скажешь, что любишь меня больше жизни или какую-нибудь еще подобную ванильную фразочку. А так получается какой-то сухой расчет, я негодую.
— Я люблю, — улыбнулся Сяо Чжань, без обиды на такие упреки, потому что они были лишь ради игры и красного словца, Ибо никогда не повзрослеет, и это восхитительный факт. — Я признался тебе в этом нашим венчанием почти двести лет назад, и с тех пор в моем сердце ничего не поменялось. Планирую умереть с тобой в один день, и у меня для этого есть все шансы.
— Фу, как неромантично, — заворчал Ибо. — Что за стариковские разговоры про смерть? Планируй, пожалуйста, жить долго и счастливо, а то дам по жопе.
— Волнительная перспектива, — вздохнул Сяо Чжань
— Еще бы, — согласился Ибо и добавил почти требовательно. — Гэ?
— М?
— Я тоже.
— Планируешь умереть со мной в один день?
— ТАК, Я ЧТО СКАЗАЛ ПРО ПО ЖОПЕ?!
Elhen2021.10.07 21:56
Какая милая история, спасибо! <3
2sven2021.10.11 19:26
Очень просила душа чего-то эмоционального, но светлого, с юмором - и тут вы с горящими бронепоездами и укушу за бочок)) Спасибо, зашло влет. Отдельный поклон за диалоги - очень живые, тонкие, с недоговорками и подъебками, просто чудесно)))
цитировать