Западные сериалы 15К+;количество слов: 17423
автор: LABB
бета: ЛисенаК

Первый поход Джонатана Бенджамина

саммари: Чужой рюкзак, даром что наполовину пустой, казалось весил тонну. Джонатан вздохнул, поправил лямки на плечах и потянулся за оружием. И только почувствовав, как впился в шею ремень карабина, понял, что все серьезно. Он правда делает это. «Когда вернусь, отец меня убьет» — подумал он, делая первый шаг по дороге, ведущей в ущелье.
примечания: Пре-канон
предупреждения: смерть оригинального персонажа, underage
Гидеон, столица Гильбоа



Джонатан никогда не любил попадать в эпицентр родительских ссор. К счастью, хоть в большинстве случаев они и возникали из-за него самого, мать, сдержанная и безупречно владеющая собой снежная королева, обычно не позволяла эмоциям одержать верх над приличиями. И хотя бы можно было на какое-то время просто отойти в сторону, закрыть глаза и сделать вид, что ничего не случилось, пока они с отцом испепеляли друг друга взглядами и сыпали угрозами, напрочь позабыв о его присутствии. Увы, в этот раз все пошло не так с самого начала. И, видит бог, не для того Джонатан спешил на всех парах вернуться домой после окончания семестра, чтобы теперь разрываться от желания провалиться сквозь землю, спрятаться в шкафу, как в детстве, или того хуже – высказать все, что он об этом думает, потому что в конце концов, он уже достаточно взрослый, чтобы решать…

Вместо этого он стоял, опустив голову, и изучал шнурки на своих туфлях, а вокруг бушевала буря. Ураган «Ирма»? Ураган «Камилла»? Что им по разрушительной силе до вырвавшегося на свободу урагана «Роза». Джонатан прикусил губу и мысленно поаплодировал себе за, как ему показалось, удачное сравнение. Надо запомнить на будущее, вдруг пригодится блеснуть остроумием перед приятелями из колледжа. Когда он вернется в колледж. Ну… если вернется. После сегодняшнего-то...

Королева мерила шагами комнату. Три вправо, четыре влево, разворот. Острые каблуки изящных лодочек стучали по паркету, и этот звук, такой же резкий, как и каждое ее движение, вбивался в череп, словно десяток несгибаемых доводов минуту назад. Наконец королева остановилась, всплеснула руками.

– Даже не думай, Сайлас. – К ужасу Джонатана в голосе матери послышались первые истеричные нотки. – Мало того, что сам будешь в двух шагах от границы, где эти проклятые гефцы спят и видят, как подстрелить добычу покрупнее, так теперь ты вздумал взять туда сына. Как будто мало мне переживаний. А?

– Да брось ты, за три дня ничего не случится ни со мной, ни с ним. Хватит ему тут штаны протирать. Пусть посмотрит, как живут настоящие мужики, в конце концов. А не эти, как их там…

Сайлас подтолкнул его вперед и больно дернул за кокетливо свесившуюся на лоб прядку. Джонатан охнул, но даже не пикнул. Глаза его заблестели, в этот раз – не от обиды. Еще бы, ведь на кону стояла возможность отправиться с отцовской инспекцией в действующую армию!

– Он еще ребенок, Сайлас! – не сдавала позиции королева.

Да сколько можно! Джонатан тяжело вздохнул и решительно подал голос:

– Мне шестнадцать, мам. И я хочу поехать.

– Видишь? – Джонатан замер. Обычно в этот момент родители хором велели ему помолчать и отправляли к себе, но, вопреки ожиданиям, король вдруг встал на его сторону, – А мне было и того меньше, когда мы с моим отцом и твоим дядей стреляли волков и бандитов в Кармеле. Нет уж, он поедет. Хоть узнает, что такое быть солдатом Гильбоа, парню это полезно.

– Ох, делай, что хочешь, – Роза демонстративно вздохнула и протянула руку. Джонатан попытался увернуться, но она проворно прижала его к себе и потрепала по голове:

– Пообещай, что я не буду краснеть, когда тебя покажут в новостях.

– Мам.

– Джонатан!

– Ну ладно, обещаю.


* * *



Ему доводилось бывать в гарнизонах и раньше, но до сих пор его присутствие ограничивалось квартирой за двойным кольцом охраны, где оставалась королевская семья, да редкими выходами на парадные построения в качестве почетного гостя. В этот раз все было по-другому. То ли король Сайлас вспомнил о том, что будущему наследнику престола следует как можно раньше начать вникать в дела государства, то ли просто взгляды отца на воспитание современного мужчины в корне отличались от того, что было принято при дворе королевы Розы. Так или иначе, Джонатан больше не просиживал дни напролет взаперти в четырех стенах своей комнаты, и с восторгом следовал хвостом за королем в штаб, в казарму, на смотр.

У Джонатана голова кружилась от впечатлений. Здесь каждый день приносил что-то новое, и именно здесь он наконец увидел другого Сайласа. Сколько Джонатан помнил, отец всегда был энергичным и деятельным, однако лишь в гарнизоне ему по-настоящему открылся тот человек – не король, но генерал Бенджамин, – за которым люди шли и в огонь, и в воду, потому что безоглядно верили в него. И друг в друга. Таким Джонатан совсем не знал его раньше, и поначалу казалось странным, как же люди не видят, кто перед ними на самом деле. Но потом он понял: это тоже настоящий Сайлас Бенджамин, просто эта сторона его личности никогда не была обращена к сыну. Впрочем, как любили повторять отцовские генералы, они все его дети.

После отбоя Джонатан подолгу лежал с открытыми глазами, вслушиваясь в здешнюю ночь, и мечтал однажды тоже стать частью этой истории и этого братства. Чтобы когда-нибудь все эти люди так же смотрели на него, как на отца: с восторгом. С обожанием. С уважением. Каждое утро, застегивая пуговицы на своем бутафорском мундире, он упрямо молил бога послать знак, который приведет его к этой цели. Но пока что у короля были бабочки. А у него – ничего. Только надежда.

Иногда эти мечты и детские фантазии перемешивались друг с другом, украдкой пробирались в его сны и тогда он видел: вот Джонатан Бенджамин перед огромным войском и оранжевые знамена плещутся на ветру, как языки пламени. Только что закончилась решающая битва, и люди выкрикивают его имя, и эхо разносит его по окрестностям. Иногда во сне рядом с ним стоял кто-то. Он не видел его лица, но знал: это не просто один из боевых соратников. Его верный друг. Его партнер. Тот, кто днем будет сражаться с ним бок о бок на поле боя, а потом по вечерам засыпать в обнимку в полумраке одной на двоих спальни. И тогда, просыпаясь среди ночи, он всем телом помнил другое: тугие кудри скользят под его неловкими пальцами, горячие губы касаются кожи и сильные мужские руки сжимают его талию в крепких объятиях. Самые стыдные и самые желанные сны.


А потом Джонатан встретил его.


В тот день, когда их всех собрали на плацу, отец в очередной раз начал рассказ о короне и видениях, и в какой-то момент Джонатан совсем перестал вслушиваться в его слова. Он смотрел на строй солдат перед собой. Видел их лица, такие разные, открытые, радостные, скучающие, сомневающиеся, завистливые. Настоящие. Хотел бы он тоже оказаться среди них, побыть простым рядовым Майлзом или Дженкинсом, а не принцем Бенджамином, которому с утра пораньше уже устроили королевский разнос за проваленную тактическую задачку, – о, как же он ненавидел шахматы! – и теперь делали вид, что он не достоин не то, что доброго слова, даже взгляда. Потому что это, черт побери, несправедливо и просто обидно в конце концов.

Вдруг один из солдат в первом ряду – совсем еще мальчишка, на вид едва ли старше самого Джонатана, – посмотрел прямо на него и улыбнулся. Джонатан моргнул, отвернулся, – не стоило разглядывать их так явно! – но было поздно. Эта улыбка, полная тепла и понимания, легкой бабочкой коснулась сердца и оно забилось часто-часто, словно в преддверии чего-то важного.

– …и тогда я понял, что мужество – это дар Божий. Ведь мужество – это не отсутствие страха. Это способность человека выжить и выстоять в любых испытаниях, чтобы исполнить миссию данную Богом, королем. И – командиром роты! – Сайлас намеренно замолчал, прислушиваясь, как по рядам парней прокатились сдавленные смешки, довольно усмехнулся и продолжил, воздев руки к небу. – Бог выбрал этого юношу, чтобы показать пример всем нам. Чтобы впредь мы знали наверняка: даже когда вы думаете, что все кончено и не осталось ни единого шанса на победу, мужество и надежда – вот то, что позволит одержать верх над обстоятельствами и совершить невозможное, спасая Гильбоа. Перед вами не просто ваш брат или друг, а истинный герой и солдат своей страны. Самый молодой гелвуец награжденный за отвагу. Рафаэль Элон!

Парень с самой лучшей на свете улыбкой вышел из строя и, чеканя шаг, приблизился к королевской трибуне, поднялся по ступеням. Отец все еще продолжал что-то говорить, но Джонатан уже не слушал, во все глаза глядя на Рафаэля Элона. Как же он был хорош в парадном мундире, эти блестящие пуговицы, зеленые глаза, луч света дрожащий на длинных ресницах… Еще не до конца осознавая, что происходит, Джонатан понял, что пропал.


С той поры во сне у его спутника появились тонкий шрам на левой брови и крошечная родинка у подбородка.


* * *



Калвари, северные территории

Два года спустя



– …Сайласу не нужно об этом знать.

Джонатан напрягся и прислушался: голос показался знакомым. Он осторожно выглянул из-за угла в коридор, стараясь оставаться в тени незамеченным для посторонних глаз. Кажется, он видел этих людей в кругу отцовских командиров. Неужели они что-то замышляют против короля…

– Мой человек в разведке сообщил, что Ариф Газван покинул деревню, оставив вместо себя своих головорезов. Когда наш отряд явится в Джафах, их в засаде будут ждать три десятка вооруженных до зубов «Волков Гефа».

– Вы говорили, что обойдетесь без крови.

– Говорил, но вы же понимаете, что в таких делах совсем без крови не бывает. Однако, надеюсь, в нашем случае радикальные меры не понадобятся. Мы обо всем договорились. Возьмут живьем, подержат у себя месяц-другой, а там, глядишь, найдем на кого обменять пленных с обеих сторон. Сейчас достаточно получить доказательства присутствия гелвуйских военных в тихом и мирном поселении противника, тогда у Гефа появится долгожданный повод выступить в открытую. Надеюсь, Газван не передумал, и в этой дыре найдется хоть одна работающая камера.

Говоривший хохотнул, и Джонатан почувствовал как по спине пробежал холодок. Он поспешно шагнул назад и вжался в стену. Сердце учащенно колотилось где-то в районе горла и ему казалось, что этот стук гулом разносится по коридору.

– Но это огромный риск! – продолжал между тем второй человек. – Когда Сайлас узнает, полетят головы.

– И поэтому мы все ему сообщим как есть без утайки. Но – чуточку позже. Завтра рано утром доклад разведки будет на столе у Абнера. Вот только совсем скоро в тех горах у нас не будет связи с отрядом, и если максимум к ночи не послать за ними группу эвакуации, будет уже поздно.

– Резонно.

– Так что не переживайте, дорогой мой мистер Ортис, и готовьтесь, как говорится, грести золото лопатой. Надеюсь, у вас есть на примете хранилище понадежней?


Джонатан дождался пока голоса стихнут и выбежал на улицу. Надо как можно скорее найти отца и рассказать ему о предателях. Куда же он… Спокойно! Кажется отец, когда уходил, собирался в штаб. От дома, в котором временно разместили короля и его немногочисленную «свиту», до штаба недалеко, но обычно после обеда он сначала ехал в общину встретиться с преподобным Сэмюэлсом, а значит еще был шанс перехватить его по дороге. Джонатан развернулся и рванул вниз по улице. Раз за разом на бегу он прокручивал в голове обрывки подслушанного разговора, подбирая слова, чтобы отец – король! – поверил и начал действовать немедленно. Тогда у него еще будет возможность спасти хрупкое равновесие, что установилось между Гильбоа и Гефом. Ведь не просто так ему повезло наткнуться на этих двоих! Может это Бог наконец-то дал ему шанс проявить себя и доказать, что он не пустышка и тоже чего-то стоит...

– Сэр, мне нужно с вами поговорить! – выпалил Джонатан, догнав короля уже на крыльце штабного здания. Сайлас чуть замедлил шаг, но останавливаться на стал, бросил через плечо:

– Говори.

– Наедине, сэр. Пожалуйста, это очень важно! Отец… – взмолился Джонатан. Под строгим взглядом отца вся его уверенность таяла как дым. Ему нечего предъявить в доказательство своих слов, а значит кому поверит король, скучающему мальчишке или своему давнему соратнику?

– Я занят. У тебя минута. – Король демонстративно указал на часы и вошел внутрь. Джонатан отпрянул в сторону, уворачиваясь от закрывающейся двери, оглянулся, но задерживать его никто не стал, и он проскользнул следом за отцом.

– Сэр, только что я слышал, как один из ваших генералов… – он осекся. Человек из коридора уже был здесь. Он смотрел прямо на него, и под этим тяжелым взглядом по спине Джонатана побежал холодок. Теперь, в знакомой обстановке, он узнал это лицо. Генерал-майор Гиббс, один из главнокомандующих армии. Но как? Неужели он продался Гефу? Господи... Джонатан шагнул ближе. – Сэр, мы не можем говорить здесь, не при всех. Это касается внутренней безопасности и я…

Но Сайлас уже смотрел в сторону и, казалось, потерял к нему интерес. Он поприветствовал кивком собравшихся и, понизив голос, произнес:

– Даже не вздумай срывать мне работу штаба. Что бы там ни было – подождет.

Джонатан закусил губу и нехотя отступил в сторону, в гневе сжимая кулаки. Ему хотелось закричать на отца. Как он мог! Неужели нельзя хоть раз принять всерьез его слова? Как долго он будет продолжать видеть в нем всего лишь непослушного ребенка? Бог свидетель, отец еще пожалеет об этом, когда будет поздно. Джонатан шумно вздохнул. Там ведь живые люди в горах! Солдаты Гильбоа! Надо что-то делать. Но что он может один против Гиббса и остальных предателей?..

К счастью, на него быстро перестали обращать внимание. Присутствующие вернулись к своим занятиям и появился шанс изучить обстановку. Джонатан огляделся, нервно накручивая на палец прядь волос. Его взгляд метался по стенам, в надежде найти хоть какую-то подсказку, что ему делать дальше, пока в глаза не бросилось знакомое слово. «Джафах». Кажется так Гиббс назвал то место. Стараясь не создавать лишнего шума, Джонатан подобрался поближе к офицеру, сидящему рядом с большой доской, на которой маркерами была нарисована таблица с отметками контрольных точек. В памяти всплыли и другие названия: когда-то он провел немало времени, изучая карты и материалы Первой Гефской, и теперь внимательно разглядывал надписи на доске, стараясь, на всякий случай, запомнить как можно больше.

– Старший лейтенант Перри? – Он очень надеялся, что в скудном освещении штаба удалось правильно прочитать фамилию на шевроне, – Это вы отвечаете за операцию по ликвидации Арифа Газвана?

– А? – Офицер оторвался от изучения картинки на мониторе. По его вытянутому лицу пробежала тень недовольства, но тут же пропала, стоило ему узнать Джонатана. – Нет, сэр, капитан Пирсон... Вы что-то хотели?

Неуставное «сэр», хоть и доставшееся ему не по званию, а по праву рождения, вселило немного уверенности. Нужно как можно больше разузнать про это дело, чтобы потом не звучать голословно. Джонатан покачал головой и обезоруживающе улыбнулся:

– Считайте это просто любопытством. Отец не спешит найти мне достойное занятие, и вот... – Он развел руками. Перри хмыкнул, изобразив понимание, и плечи его заметно расслабились. Джонатан кивнул в сторону доски – А скажите, я тут слышал, что у нас нет связи с этим отрядом? Неужели такое и правда возможно? Мне казалось, в армии Гильбоа мощные рации…

– Увы, сэр. – Офицер Перри щелкнул мышкой и постучал пальцем по экрану компьютера, – Из-за особенностей рельефа местности, мы теряем сигнал, как только парни заходят в Гремучее ущелье по ту сторону границы. Но вы не переживайте, мы тщательно готовились к этой операции и до сих пор все идет по плану. К тому же «Дельта» – опытные ребята, даже если что-то пойдет не так…

– Подождите, вы сказали «Дельта»? – Джонатан похолодел. Все мысли о предстоящем разговоре с отцом вылетели из головы. Господи… Это же та команда, в которой с недавних пор служил он, его Рафаэль. Нет, этого не может быть. Джонатан до боли зажмурился, не в силах поверить услышанному. Конечно этого не может быть, просто потому что не может быть. Это какая-то ошибка. Только не он, пожалуйста, Господи…

– Ну да. Сержант Хоук уже участвовал в подобных вылазках ранее. Сэр?

Но Джонатан его больше не слышал. В несколько шагов преодолел расстояние между ним и длинным столом, за которым расположилось командование во главе с королем, вытянулся по стойке смирно и отчеканил:

– Ваше величество, мое дело не может ждать. Генерал-майор Гиббс утаил от вас важные сведения, касающиеся Арифа Газвана. Как сообщила разведка…

– Джонатан? Ты еще здесь?

– Сэр! Да что с вами, послушайте же меня! По данным разведки, Газван покинул свое убежище. Наш отряд в Гефе ждет ловушка...

– Какой отряд? – перебил Сайлас и, обернувшись к сыну, вопросительно поднял бровь. Джонатан отшатнулся. Ему слишком хорошо было знакомо это выражение лица: раздражение, гнев, отрицание, пренебрежение… Но ведь не может быть, чтобы отец ничего не знал! Почему он не хочет признать очевидное? Его предали. Эти люди за спиной короля жаждут войны. Мир, который гелвуйцы строили годами, висит на волоске. Надо что-то делать, действовать сейчас же, пока не стало слишком поздно, пока еще можно спасти людей…

Он смотрел на отца и не мог поверить своим глазам. Наверное тень паники отразилась на его лице, потому что Сайлас скривился:

– Уберите отсюда посторонних.

Повинуясь его нетерпеливому жесту двое солдат, дежуривших у входа, выступили вперед. Боковым зрением Джонатан заметил, как ухмыльнулся генерал-майор Гиббс. Да что же это, будь он проклят! Джонатан в отчаянии опустил голову, пряди непослушных волос упали на лицо. Мир вокруг бешено вращался. Он шумно вздохнул и схватился за край стола: казалось, что земля стремительно ускользает из-под ног и все идет не так. В последний раз он с мольбой посмотрел на короля:

– Отец...

Сайлас отвернулся. Один из офицеров настойчиво коснулся локтя:

– Сэр, прошу вас, выйдите.

Джонатан дернул плечом, выпрямился. Раз так, он все сделает сам.

И выскочил из штаба.



Джонатан завернул за угол здания и постарался успокоиться. Пошарил по карманам в поисках початой пачки сигарет, но вместо того, чтобы закурить, как обычно бывало вдали от посторонних глаз, распотрошил упаковку и, выбросив содержимое, расправил картонку на коленке. Прихваченная из штаба ручка писала плохо, бумаги катастрофически не хватало, но ему удалось худо-бедно восстановить по памяти то, что удалось разглядеть на той доске с маршрутом «Дельты». Сунув картонку в карман, он бросился бегом к себе. В голове гулким эхом звучали слова мерзавца Гиббса: «Если максимум к ночи… месяц-другой в плену». О, отец успел преподать ему немало уроков, сочтя достаточно взрослым, чтобы лично видеть, что делают с людьми в плену. Этого не будет. Не в этот раз… не с ним. Джонатан закрыл на секунду глаза. В памяти всплыло лицо Рафаэля Элона, каким он запомнил его в тот день два года назад: солнечный свет на кончиках длинных ресниц, шальная улыбка, прячущаяся в уголках губ. И пусть они не были близки, да что там, они даже не были по-настоящему знакомы, но сердце вопило отчаянно: «спаси его!» Джонатан совсем по-детски шмыгнул носом. Слезы жгли глаза и к горлу подступил комок. Спокойно! Спокойно, без паники, думай давай, думай. Хотел поскорее попасть в армию, служить своей стране? Мечтал о подвигах и славе героя? Вот тебе шанс доказать, что ты на что-то годишься, Джонатан Бенджамин. Так думай же, черт тебя побери.

В доме царила тишина. В отсутствие короля немногочисленная прислуга и охрана разбрелись по углам, занятые своими делами, и, на счастье Джонатана, никто не стал его останавливать и расспрашивать о причинах спешки. Ногой захлопнув дверь своей крошечной, но отдельной комнаты, он смахнул со стола учебники и книги и разложил перед собой карту окрестных территорий. Обведенные маркером точки и заметки о ходе сражений, сделанные его собственной рукой, оказались как нельзя кстати, и Джонатан возблагодарил бога за то, что его старания не прошли даром. На то, чтобы воссоздать на карте маршрут «Дельты» ушло не так много времени, как он того боялся. К счастью, с той войны большинство укреплений и населенных пунктов сохранили свое местоположение, как и старые названия: Калвари, Гела, Шевах… Он провел пальцем вдоль пунктирной линии на севере. Отсюда до границы с Гефом около сотни миль и несколько блокпостов. Если угнать машину и хорошенько поспешить, можно добраться за пару-тройку часов. Но как быть с часовыми? Что сделать для того, чтобы они поверили?

Джонатан свернул карту, спрятал в нагрудный карман и скрылся в маленькой, тесной ванной. Склонившись над раковиной, плеснул в лицо холодной водой. Мысли лихорадочно метались в попытке найти хоть один разумный ответ на очевидный вопрос: кто в здравом уме поверит незнакомому юнцу в бутафорской форме? Разве что удастся сойти за своего… Джонатан вцепился пальцами в волосы, до боли стиснув кулак. Гнев и паника немного отступили, он поднял взгляд на свое отражение в зеркале. Волосы! Джонатан метнулся в комнату, порылся в ящике стола и вернулся с ножницами для бумаги. Рука замерла на секунду в нерешительности. К черту! Он не какой-то там бестолковый мажор, каким привык считать его отец, и уж тем более не трус. Он солдат Гильбоа, как и все здесь.

Стиснув зубы, Джонатан старался не замечать, как падают на пол длинные темные пряди. Из зеркала с опаской, не узнавая, смотрел совсем другой человек, но с каждой минутой в его глазах становилось все больше уверенности и меньше страха. Каким-то чудом Джонатану удалось порезаться только дважды. Наскоро остановив кровь, он носком ботинка затолкал под раковину ворох волос, использованных станков и испачканное полотенце и, не оглядываясь, вышел из комнаты.


* * *



Джонатан притормозил у задней стены полуразрушенного сарая, заглушил двигатель и вознес хвалу небесам за то, что успел добраться сюда раньше, чем солнце окончательно скрылось за дальним хребтом. Темнело быстро, как и всегда в это время года, а включать фары было равносильно самоубийству, уж это он понимал прекрасно. Чего он не понимал, так это того, была ли его удача ниспослана свыше, или просто все дело в том, что никто всерьез не ожидал от королевского отпрыска подобной выходки, но ему просто невероятно, фантастически везло, черт побери! Джонатан расцепил крепко стиснутые на руле пальцы, потер вспотевшие ладони, стараясь унять дрожь и успокоиться. Вот бы только удержать еще немного это везенье! Он похлопал себя по груди и по бокам, проверяя, надежно ли закреплены запасные магазины, и выбрался из машины. Оставшуюся часть пути предстояло пройти пешком.

Чужой рюкзак, даром что наполовину пустой, казалось весил тонну. Джонатан вздохнул, поправил лямки на плечах и потянулся за оружием. И только почувствовав, как впился в шею ремень карабина, понял, что все серьезно. Он правда делает это. «Когда вернусь, отец меня убьет» – подумал он, делая первый шаг по дороге, ведущей в ущелье.

В другой раз он может и оценил бы суровую красоту этих мест. Полная луна светила достаточно ярко, чтобы можно было разглядеть очертания широкой каменистой тропы и рискнуть пройти по ней, не сорвавшись в пропасть и не свернув себе шею. Где-то внизу слабо поблескивала в холодном свете река, еще не загнанная в тиски Гремучего ущелья. Джонатан спускался под гору, механически переставляя ноги. О том, что ждет его дальше, когда на выходе из теснины придется вновь взбираться на склон, он старался не думать. Тревога, мучившая его все это время, постепенно отступала на задний план и уже не гремела набатом, вибрируя внутри и сворачивая кишки тугим комком страха, но отдавалась мерным стуком сердца в такт его шагам. Какое-то время Джонатан так и шел, прислушиваясь к этому звуку и ловя ритм – раз, два, раз, два. Я иду. Иду…


Потом даже эти мысли исчезли и стало пусто. Ничего.


Только под утро, когда глаза начали слипаться и темнота стала почти осязаемой, он позволил себе небольшую передышку. Но даже несмотря на физическую усталость, сон не шел, и Джонатан был даже рад этому. Ему казалось, что стоит раз поддаться слабости и все будет кончено: он проспит до полудня, а значит будет слишком поздно спасать отряд. Поэтому Джонатан сидел у края тропы, привалившись спиной к большому валуну, и чтобы отвлечься всматривался в звездное небо, гадая, какой будет их встреча с Рафаэлем. Только, пожалуйста, дождитесь меня, – шептал он в темноту. Темнота молчала.

Вскоре начало светать. Джонатан умылся остатками воды из фляги и снова побрел вперед. Теперь, когда стало лучше видно, что творится впереди и под ногами, идти стало чуточку легче. Он торопился изо всех сил, то почти бегом, спотыкаясь и оступаясь на камнях, то с трудом заставляя себя переставлять негнущиеся ноги, и лишь вяло радовался, что не позарился на новенькие берцы, а остался в своих разношенных ботинках. Как мало порой нужно человеку для счастья.

Когда через час из-за кустов выскочили люди и под ребра ему уперлись стволы, Джонатану уже было все равно, кто взял его на прицел, лишь бы наконец эта бесконечная гонка закончилась. Но, заметив гелвуйскую бабочку на рукаве, он облегченно выдохнул и вскинул руки:

– Стойте... Стойте, подождите. Я свой. Свой. Да стойте вы! – Кто-то толкнул его в спину и Джонатан, не удержав равновесия, упал на колени. Мелкие острые камни больно впились в кожу даже сквозь плотную ткань штанов. Он попытался подняться, но не тут-то было: следующим ударом его повалили ничком. Он закашлялся и сплюнул скрипнувший на зубах песок, – Ч-черт! Где сержант Хоук?

Перед глазами будто из ниоткуда возникла пара заляпанных грязью берцев и чей-то сиплый голос рявкнул:

– Что это за бардак вы тут устроили? Салли?

Тот, кого назвали Салли, отступил в сторону.

– Да вылетел тут на нас один как черт из табакерки. Говорит, свой. Но, блядь, откуда здесь своим взяться-то, а, сэр?

– Что скажешь, пацан?

Джонатан приподнял голову. Вопрос явно предназначался ему.

– Я должен. Передать сообщение. Сержанту. Мартину Хоуку, – он изо всех сил старался выровнять дыхание и говорить как можно четче.

– Ну, допустим, я – Хоук.

– Сэр. – Джонатан с трудом поднялся на ноги и выпрямился, – Поступила новая информация от командования. Ариф Газван был приманкой, чтобы заманить вас в ловушку. В доме никого нет. Вместо этого в деревне засел гефский спецназ, вооруженный до зубов. Вам туда нельзя, сэр. Нельзя.

Наконец у Джонатана появилась возможность посмотреть в лицо сержанта. Хоук нахмурился, тонкие губы сжались в линию и под щетиной на скулах проступили желваки. Он засунул руки за пояс и постучал большими пальцами по пряжке ремня.

– Откуда информация?

– Без понятия, сэр. – Совершенно искренне выдохнул Джонатан. После долгого подъема, легкие все еще горели и сердце грозилось вот-вот пробить ребра и выпрыгнуть из груди. – Это сведения генерал-майора Гиббса. Я должен только передать приказ.

– Бумаги с собой?

– К черту бумаги! Оххх…

В бок резко ткнулся приклад стоявшего рядом Салли.

– Будет мне еще дерзить тут.

Джонатан запрокинул голову, моргнул пару раз, прогоняя навернувшиеся на глаза слезы, пока вспышка боли не угасла, и взглянул на командира:

– А если бы меня поймали?

Салли фыркнул:

– Но не поймали же. Что странно. Как мы можем быть уверены, что он из наших, сэр?

– Никак, – задумчиво протянул сержант Хоук. – Не нравится мне это. Почему прислали одного? Неужто в Гильбоа не осталось кого-то более… опытного?

– Но что, если он прав? – подал голос второй солдат со здоровенным стволом наперевес. Это у него что, пулемет?

– Тогда, Фрэнк, окажется, что в стране у нас все очень плохо, раз они начали отправлять на вылазку детей.

Джонатан вспыхнул. Детей? Да сколько можно! Если бы не он…

– Зато я быстрый, – буркнул он себе под нос, и с вызовом добавил, – сэр.

Сержант открыл было рот, но ответить не успел. Кусты за его спиной шевельнулись и оттуда вышел ни кто иной, как сам – о господи, спасибо тебе! – Рафаэль Элон, на ходу заправляя футболку в штаны.

– Первый, внизу все чисто. Ник на посту, Майки сменил меня… Что?! А этот что здесь делает?

Джонатан замер. Неужели узнал? Только не это, не сейчас, пожалуйста. Сердце забилось как ненормальное и он не на шутку испугался, что вот-вот выдаст себя.

Сержант обернулся на голос.

– О, Раф! Ты что ли знаешь его?

Рафаэль склонил голову набок, приглядываясь, и Джонатан с мольбой посмотрел ему в глаза: «Не выдавай!». Рафаэль развел руками, небрежно скинул с плеча карабин и упер прикладом в землю.

– Да вроде видел пару раз в гарнизоне. Как там... Джей?

Джонатан выдохнул. Кажется на какое-то время он вообще забыл как дышать.

– Дж… – он осекся, чуть было не выдав себя с потрохами, но, мельком взглянув на шеврон на куртке, зачастил, сочиняя на ходу, – Джек. Рядовой Джек Коулман, сэр, личный номер три-восемь-восемь-пять-два-семь...

– Точно, – Раф щелкнул пальцами, – Джек.

Сержант скептически хмыкнул, но судя по тому, как расслабилось его лицо и плечи, Рафаэлю здесь верили. Парни за спиной Джонатана опустили оружие и отошли в сторону, и только тогда до него наконец дошло: получилось. У него получилось! Хоук все еще сверлил его взглядом, но в нем уже было немного меньше подозрения и больше интереса.

– Ну смотри у меня, рядовой, – проскрипел сержант, почесывая подбородок, и добавил, уже спокойнее, – Как нашел это место?

– Следовал за вами по тому же маршруту. «Маргарита», «Дайкири»… – Джонатан сглотнул. И какой придурок догадался превратить план операции в барную карту! – В «Май Тай» бросил машину, а дальше пешком. Вы уж простите, сэр, но сложно заблудиться, когда дорога всего одна. Здесь, должно быть, «Виски Сауэр». Эх, я бы сейчас не отказался...

Он осекся, запоздало сообразив, что его несет на нервах и, кажется, сейчас он точно ляпнул лишнее.

– Не рановато ли?

– Простите, сэр! А там…– Джонатан указал в сторону, откуда пришел Рафаэль.

– Хватит. – Оборвал его сержант. – Дальше?

– А дальше нарвался на этих двоих, – Он оглянулся на Салли и топтавшегося неподалеку Фрэнка, выдохнул: – Честно, думал, что не успею.

– Повезло, – подал голос Рафаэль.

Джонатан впервые с момента встречи посмотрел прямо на него, отряхнул ладони и колени и кивнул, соглашаясь. Повезло.

Сержант поманил своих людей в сторону. Салли, проходя мимо, задержался на секунду.

– Без обид, парень? – улыбнулся он и протянул Джонатану руку. Тот с готовностью пожал крепкую мозолистую ладонь. Ладно, может Салли и не такой мудак, каким казался сначала. Рафаэль старался держаться от Джонатана подальше, и его это беспокоило.

– Так, команда, планы поменялись. Похоже кто-то в Гефе очень хочет нас подставить. – Хоук понизил голос, – Если появятся доказательства, указывающие на гелвуйцев, которые ведут боевые действия на территории другой страны...

– … это развяжет им руки...

– … и войну. Что будем делать, мужики?

– А что тут делать? Собираем вещички и назад, к мамочке. – Словно для того, чтобы придать весомость своим доводам, Фрэнк скрестил руки на груди: – Ясно же, что если малыш говорит правду, при таком раскладе соваться в деревню – самоубийство.

– Может остаться и понаблюдать за лагерем? – подал голос Раф. Салли кивнул, и Фрэнк демонстративно закатил глаза. Джонатан насторожился: надо приглядеться к этому человеку, неужто он струсил? В этой-то команде? И вообще… «Малыш»? Какого черта!

– Согласен, – меж тем подхватил сержант, – Максимум к вечеру они догадаются, что ловушка не сработала, и приступят к запасному плану.

– Если у них есть запасной план!

– Если. Но мы о нем ничего не знаем, и это проблема. Нельзя оставлять ситуацию как есть: таймер у бомбы уже запущен и вот-вот рванет. Так что теперь наша основная задача – понять, что противник предпримет дальше. Остаемся здесь. Присмотрим за деревней, соберем разведданные.

Повинуясь порыву, Джонатан вышел вперед, вытянулся перед сержантом по стойке «смирно»:

– Я с вами, сэр!

– Как будто у тебя есть варианты.

– Никак нет, никаких вариантов, сэр!

Хоук поморщился и печально покачал головой.

– Не ори. И где вас только таких берут. Держать оружие толком не научились, а все геройствовать лезут. Тебе хоть восемнадцать исполнилось, парень?

– Так точно, сэр! В этом году. – Радостно подхватил Джонатан. Как там его учили, говорить правду и только правду? Ну и подумаешь, что в этом году ему будет восемнадцать только в сентябре, делов-то, в главном же он не соврал.

– Детский сад, – вздохнул сержант.

Джонатан разозлился:

– Да что вы все заладили! – выпалил он, не подумав, – Я тоже могу быть полезен. Молодой – еще не значит глупый.

– Ой ли, что ты знаешь?

– А вот и знаю. Как будто в истории мало тому примеров. Что? Надо книжки читать. Александр Македонский свою первую победу одержал в шестнадцать. А Генрих Пятый? А Мухаммад ибн Касим? Он в семнадцать командовал армией. И, между прочим, успешнее многих.

– Это ты зря, – прошептал Рафаэль, но Джонатан его не слышал:

– Таких примеров много! Даже король Сайлас…

– Сильно умный что ли? – рявкнул Хоук. – Сядь уже, Македонский, не маячь. Сделаю вид, что ничего не слышал. Значит так. Салли, предупреди Ника и Майки, пусть глядят в оба. Фрэнк, на тебе дорога. Раф...

Джонатан обиженно отошел в сторону. Ну и ладно, как хотите. Он опустился на землю у груды валунов в тени чахлого тоненького деревца. Откинулся назад, устроил карабин на коленях и вытянул ноги. Теперь, когда дело было сделано, а адреналин, который подстегивал его всю ночь, начал уходить, с удвоенной силой накатили усталость и сонливость. Джонатан слушал, пока веки не стали совсем тяжелые, а потом голоса отдалились куда-то, так что уже и вовсе не разобрать о чем они говорят…


Джонатан проснулся в обед, когда солнце уже висело в зените, открыл глаза, щурясь от яркого света. Облизнул сухие губы. После финального марш-броска пить хотелось нещадно. Как назло под конец пути про воду он забыл напрочь и теперь в его фляжке было пусто, как в пустыне Зиф в засушливый год. Он скосил взгляд в сторону в надежде увидеть кого-то, у кого можно разжиться глотком и спросить, где пополнить запасы, и замер. Совсем рядом сидел Рафаэль Элон – обнаженный по пояс, господи! – и ковырялся во внутренностях походной рации.

Стараясь не подавать вида, что проснулся, и не создавать лишнего шума, Джонатан принялся украдкой разглядывать истинную причину того, почему он сейчас сидел здесь и умирал от жажды. Кажется, за прошедшее два года со дня последней встречи, Рафаэль стал чуть выше и шире в плечах, и теперь, когда строгая парадная форма не скрывала его поджарую фигуру, стали видны аккуратно очерченные мускулы, след от майки на загорелой спине… Джонатан сглотнул. Некстати вспомнилось «месяц-другой в плену» и на секунду перед глазами промелькнула другая картина: окровавленные запястья, пальцы с вырванными ногтями, – и стало тошно. От недавней обиды на сержанта и остальных не осталось и следа. Подумать страшно, что было бы, если бы он не успел.

Рафаэль между тем закончил возиться с ножом и изолентой, взглянул прямо на него и, словно угадав его желание, протянул флягу. Неужели заметил, как он его разглядывал? И как долго? На секунду от волнения перехватило дыхание. А что если он все-таки узнал его тогда? Что теперь будет? Неужели выдаст? Нет, не может быть, стал бы он вступаться за него перед сержантом. Но тогда почему? Джонатан кашлянул, поспешно отвернул крышку и припал к воде, надеясь, что Раф не заметит, как горят его щеки.

– Спасибо.

Еще прохладная вода сделала свое дело и стало легче. Джонатан попытался улыбнуться как ни в чем ни бывало и вернул флягу. Рафаэль кивнул, повертел ее в руке и, подумав немного, поднес к лицу. Красиво очерченные губы сомкнулись на горлышке, дернулся кадык раз, другой, Раф допил воду, слизнул капельку с нижней губы, и только тогда Джонатан понял, что на время забыл как дышать. Сколько раз он представлял, как эти губы касаются его, как этот язык скользит по его коже. И теперь, в полуметре от мечты, ему стало нестерпимо жарко и неуютно. Это вообще реально? Джонатан моргнул, и вдруг произнес раньше, чем успел сообразить что делает:

– Мне тебя Бог послал.

Раф не ответил. Отвернулся, и порывшись в вещах, бросил ему на колени какую-то тряпицу. Джонатан расправил скомпанную клетчатую ткань и замер: то был шемаг, и, кажется, тот самый, который он видел на Рафаэле утром. Черт! Он почувствовал, как сладко скрутило внутренности. Теперь, когда можно было думать не только о дороге и встрече с отрядом Хоука, а тело получило долгожданную передышку, природа уверенно брала свое. Черт, черт, ну не здесь же! Лежать, Джонатан, лежать…Ты же солдат, мать твою, держи себя в руках!

Раф усмехнулся:

– Башку дурную свою прикрой, напечет же. И шею тоже. – Он как бы невзначай коснулся своих жетонов и Джонатан обомлел: неужели заметили отсутствие цепочки? Он поспешно начал наматывать шемаг на голову, стараясь изобразить что-то похожее на то, как носили его армейские, и не думать при этом про запах Рафаэля, пропитавший насквозь клетчатую ткань.

Как назло, Раф словно специально встал и потянулся, разминая плечи. Вот ты совсем не помогаешь, приятель! Джонатан сглотнул. На миг в лучах яркого солнца Рафаэль показался ему высеченной из золотистого мрамора и чудом ожившей античной статуей. Очень некстати снова вспомнились недавние сны. Джонатан поерзал на месте, устраиваясь поудобнее: не хватало еще, чтобы тот заметил натянутые в паху штаны. Он начинал злиться – на себя, на запутавшиеся кисти шемага, на этого восхитительного парня, который наклонился к нему и… Да чтоб тебя!

– Шапку свою где потерял, Македонский? – в голосе Рафаэля послышалась усмешка.

– Шапку?

– Слушай, здесь жарит как на адской сковородке. Если не хочешь, чтобы мозги вконец расплавились и превратились в жижу, беречь надо лысину, понял? – Он поправил козырек своей армейской кепки и подмигнул. Джонатан впрочем не смотрел на него, отчаянно сражаясь за свободный конец платка. Раф вздохнул: – Ну что ты делаешь? Не так, дай сюда…

Его пальцы ловко коснулись висков Джонатана, расправляя непослушную ткань.

– Вот, уже лучше.

Раф отступил на шаг, и, склонив набок голову, довольно улыбнулся, созерцая результат своей работы.

– Теперь меня родная мать не узнает, – проворчал Джонатан, чувствуя себя в крайней степени глупо, и осторожно потрогал конструкцию на голове. При мысли о матери и о том, как она отнеслась бы к этой перемене в гардеробе его высочества, его немного отпустило, и в этот раз на своего «спасителя» он посмотрел уже спокойней.

– Ха! Это уж точно. – Рафаэль отвернулся и, казалось, потерял к нему интерес. Зачем-то похлопал себя по карманам, к облегчению Джонатана, подобрал с земли футболку, натянул и принялся засовывать рацию в один из кармашков разгрузочного жилета.

– Значит, у вас есть рации? – подал голос Джонатан, с досадой глядя ему в спину. От осознания того, что можно было вот так просто взять и связаться с отрядом за перевалом, он чувствовал себя полным дураком.

– Да толку от них, – пожал плечами Раф, – Метров пятьсот еще ловит, а чуть в сторону за гору зайдешь – хрипит, ни слова не разобрать. Кстати о рациях. Что-то я не вижу твоей. Блядь, ты о чем думал вообще?

Джонатан промолчал. Как будто у него было много времени, чтобы все продумать и предусмотреть. Но Раф был прав, и от осознания своей неопытности с примесью жгучего стыда хотелось провалиться под землю.

– Ладно, если что, держись поблизости к кому-то из наших, в одиночку ни шагу, понял?

Джонатан подавил тяжелый вздох и кивнул. Вот так, возомнил себя героем, а сам стал бесполезным прицепом для «Дельты». Ну молодец, ничего не скажешь. Раф обернулся, выжидающе глядя на него, и Джонатан пробормотал уже вслух:

– Понял.

Больше добавить он ничего не успел.

– Эй там, голубки, хорош ворковать! – позвал внезапно откуда-то сверху голос Фрэнка. На секунду Джонатан испугался, что тот все видел и понял, и сейчас начнется. Но спокойное лицо и усмешка Рафаэля внушали надежду, что для Фрэнка это всего лишь манера общения и ничего такого он не имел в виду. Ладно. Ладно. – Раф, тащи свою задницу сюда. Глянь, что скажешь?

Рафаэль бегом поднялся к нему по склону и припал к биноклю. Джонатан с трудом встал на ноги и вытянул шею, с тревогой вглядываясь в разом ставшее серьезным и жестким лицо парня.

– Не похоже на местных. Машина новая...

– Вот и я смотрю. Новая и чистая. На таких тут отродясь не ездили.

– Надо предупредить сержанта.

– Первый! Тут к нашим друзьям гости пожаловали, вижу светло-серый тонированный джип и два грузовика, возможно с охраной.

Сквозь скрип помех послышался едва различимый голос Хоука:

– Ясно, Фрэнки. С нашей стороны чисто. Зайдем сзади, посмотрим, что там видно. Можешь спуститься пониже и сделать пару снимков?

– Да, сэр. Попробую пробраться к деревне со стороны оврага.

– Возьми Рафа, он прикроет если что.

– Окей, что делать с пацаном?

– Пусть сидит на месте и следит за дорогой.

– Принято!

Фрэнк махнул рукой, подзывая Джонатана ближе. Тот подхватил карабин и рванулся вперед, чувствуя, как ускоряется пульс. Сомнения ушли на задний план, уступая место радостному возбуждению. Кажется, его ждало настоящее дело!



Джонатан скорчился за камнем лицом к обрыву и старался не обращать внимания на остальных парней, что возились у походной горелки. Пустой желудок противно сводило. Он вздохнул, порылся в рюкзаке, отыскал среди своих нехитрых запасов протеиновый батончик, откусил маленький кусочек и принялся медленно жевать, уныло разглядывая свои руки в пыльных разводах и следах от травы, исцарапанные костяшки. Не так себе он это представлял. Ох, совсем не так.

Настоящее дело обернулось скукой смертной. В этот день из деревни так никто не уехал. Несколько раз парни из «Дельты» менялись местами на наблюдательных постах, и он наконец получил возможность познакомиться с невысоким кряжистым Ником и заросшим темной бородой Майком. Сержант Хоук, вернувшись из своей вылазки в лагерь, дважды гонял Джонатана к ручью за водой. И больше не происходило ничего.

Под вечер большая часть отряда собралась вместе и теперь, сидя кругом вокруг импровизированного очага, они негромко переговаривались между собой, обсуждая только им знакомых людей и то и дело посмеиваясь над только им понятными шутками.

Джонатан давно не чувствовал себя настолько лишним.

С чего вообще он решил, что эти люди примут его к себе? Наивный дурак.

Он со злостью впился зубами в несчастный батончик, но тут за спиной послышались шаги. Джонатан вздрогнул, втянул ноздрями воздух, – в нос ударил божественный запах еды, – и обернулся. Рядом стоял Раф и протягивал свою порцию горячего.

– Держи.

– Что это? – Он постарался как можно незаметнее завернуть в обертку остатки батончика и спрятать в карман. – Не надо мне ничего, я поел.

В животе предательски заурчало. Джонатан покраснел до ушей и поспешно отодвинулся в сторону. Еще не хватало, чтобы кто-то из «Дельты» заметил, что кроме растаявшей шоколадки и пары протеиновых батончиков в рюкзаке, у него больше ничего нет. Хватит на сегодня позора. Но как назло миска с кусочками мяса и пюре оказалась у Джонатана на коленях. Он сглотнул слюну.

– Давай, ешь быстрее. – Раф весело фыркнул и сел рядом. – Я никому не скажу.

Все еще сомневаясь, Джонатан подцепил ложкой кусок, сунул в рот. И, позабыв про гордость и приличия, жадно набросился на еду.

– Шпашибо. – Говорить с набитым ртом было неловко, но как же, черт побери, это было вкусно!

– Балда. – Раф тихо рассмеялся и хлопнул Джонатана по спине. – Что, не догадался пайков прихватить?

– Думал, быстро обернусь, туда и сразу назад, – проворчал он, – Господи, стыд какой.

– Думал он, как же. – Джонатан уловил в голосе Рафа едва заметные ласковые нотки. Но как? Это невозможно. Но хоть он и не был готов поверить услышанному, внутри затеплилась робкая надежда. Может все-таки бог не зря подарил ему эту встречу... Раф помолчал немного и вдруг промолвил чуть слышно:

– Спасибо, что предупредил нас. Ты всех спас.

Джонатан почувствовал, как краснеет, и обрадовался, что в сумерках не видно его пылающие уши. Поспешно спросил, чтобы только сменить тему, пока вслед за словами и неловким смущением, не вернулась тень того самого «подержат в плену», от которого до сих пор мороз пробегал по коже:

– Почему все зовут тебя Раф? Это же вроде гефское имя…

– Ага. А еще кофе. Слушай, ну какой из меня Рафаэль, в самом деле. Мама рассказывала, что в молодости увлекалась живописью и очень любила альбомы по искусству. Так что, вот, как видишь, – он развел руками, – кому-то не повезло. По мне лучше уж гефское...

Джонатан невольно улыбнулся:

– О, они бы с моей нашли общий язык. Наверное.

– Твоя тоже художник?

– Нет, но имеет свои интересы в сфере классического искусства.

Раф хохотнул:

– Надо же, «интересы в сфере искусства»! – Он придвинулся ближе и легонько ткнул его локтем в бок. – Ты это, при сержанте так умно не выражайся, понял? Он мужик хороший, но простой. Не поймет же. А если сержант не понимает – он злится. А если сержант злится – нам всем пиздец.

Джонатан фыркнул. С Рафаэлем Элоном было удивительно легко и просто, так, что можно было представить будто они всего лишь беспечные туристы, собравшиеся провести уикенд в горах, и забыть о том, какая опасность ждет их в двух шагах отсюда. Ведь так и должно быть, когда встречаешь своего человека? Того, с кем не страшно разделить смерть и так хочется разделить жизнь? Испугавшись, что вот-вот ляпнет что-то лишнее, Джонатан сосредоточился на еде. Романтик хренов, сидел бы уже и не мечтал о большем. Они и посидели немного, почти соприкасаясь плечами, пока он расправлялся с остатками ужина. Наконец миска опустела. Джонатан побарабанил пальцами по остывшему металлу, понимая, что вот сейчас этот момент закончится, Рафаэль встанет и уйдет, а у него нет ничего, что могло бы заставить его остаться. Где ж твое хваленое обаяние, Джонатан, а?

Раф не ушел. Словно что-то для себя решив, кивнул, облизнул губы, бросил взгляд на свою руку с неровно подстриженными ногтями, принюхался к футболке и заговорщически подмигнул:

– Слушай, а пойдем на речку?

– А?

– От нас воняет, красавчик.

Джонатан не сразу понял, что от него хотят, а когда понял – задохнулся от возмущения. Раф рассмеялся.

– Пойдем. До отбоя еще есть время. – Он встал, отобрал у Джонатана миску и, прежде, чем тот успел опомниться, крикнул: – Мужики! Новичок моет посуду!

Джонатан застонал. А что вы хотели, вот и вся романтика, ваше высочество.


Речкой в отряде называли ручей, петляющий между камнями внизу. Джонатан балансировал на камнях, стараясь не выронить гору грязной посуды, и уже тихо ненавидел тот миг, когда решился на всю эту авантюру.

– Эй, не туда.

Раф схватил его за рукав и потянул вправо, где ниже по течению каменистая тропинка терялась в зарослях кустов. Когда ветви сомкнулись за спиной, укрывая их от случайных взглядов, он остановился, забрал у ничего не понимающего Джонатана миски и поставил на землю. Не дав опомниться, дернул его за футболку на себя, подался вперед и, обдавая дыханием шею, прошептал в самое ухо:

– А я узнал тебя.

У Джонатана внутри все оборвалось, сердце подпрыгнуло, ухнуло в пятки, а потом забилось так, словно вот-вот выскочит из груди. Это конец. Раф раскрыл его и теперь расскажет остальным. Или будет использовать в своих целях. Или…

– Сразу узнал. Почти. Сначала поверить не мог. – Он отстранился и широко улыбнулся, глядя Джонатану в глаза. Говорил прерывисто, торопливо, словно боялся передумать, и только в голосе его не было даже тени насмешки, лишь тепло и что-то еще, для чего у Джонатана еще не было названия. – Все думал, показалось. Что так не бывает и стоит еще раз взглянуть на тебя, окажется, что я ошибся.

– Но… как?

– Разве эти губы забудешь... – Раф обвел большим пальцем рот Джонатана, – Я же видел, у тебя нет никаких жетонов. И номер придумал сам на ходу? Не бойся, куда ты, я не выдам. Не выдам. Я с тобой. Вот так. Ты же тоже чувствуешь это, да?

Рафаэль потянулся к его ремню и Джонатан шумно, со свистом, втянул воздух. Он чувствовал. Смущаясь собственного стояка, кивнул.

– С того самого момента, как увидел тебя в гарнизоне. Раф, я ведь за тобой пришел. – Он выдохнул, мотнул головой, отгоняя мысли. К черту все! И уже вслух – К черту Гильбоа, только ты...

– Эй... – Теплые ладони Рафа легли ему на талию, скользнули вверх по спине, плечам, и у Джонатана мурашки побежали по коже от этого прикосновения. – Иди сюда, мой хороший. Я ведь тебя тоже давно заметил, еще на церемонии. С тех пор только о тебе и думал. Так хотел тебя...

Пальцы Рафа коснулись шеи, замерли на щеках. Джонатан смотрел на него, такого взлохмаченного, с горящими глазами, и земля уплывала из-под ног. Раф наклонился ближе, губы его мелко подрагивали от невысказанного и с трудом сдерживаемого желания:

– Так мечтал о тебе. Отец твой тогда, помню, говорил что-то, говорил, а я все стоял, и смотрел, и смотрел…

– Так не стой.

Раф улыбнулся, словно всю свою жизнь ждал этого разрешения. Потянулся к нему, накрыл губы поцелуем. Джонатан все-таки оступился. Они стукнулись носами и зубами, Раф охнул, разжимая руки, но каким-то чудом оба все же сумели удержать равновесие. На миг Джонатан испугался, что сейчас все закончится. Открыл было рот, чтобы как-то оправдаться за свою оплошность. Но Раф лишь слизнул капельку крови с треснувшей губы, улыбнулся и крепче притянул его к себе. В этот раз им ничто не помешало и Джонатан, окончательно теряя рассудок, обвил его шею руками, вцепился в волосы, неловко вжался губами в щеку, царапая кожу вечерней щетиной. Наконец, их губы встретились снова, и все вокруг вдруг стало предельно четким и вместе с тем потеряло всякий смысл. Они целовались под шум воды жадно, захлебываясь друг другом, сплетаясь телами. Не в силах ждать больше ни минуты, Раф запустил руку в штаны Джонатана. Тот подался вперед, отвечая на прикосновения, глаза широко распахнулись, он всхлипнул и закусил зубами ворот футболки Рафа, чтобы не шуметь. Тело Джонатана содрогнулось и пальцы изо всех сил впились в кожу на спине. Раф не заметил. Помогая себе другой рукой, кончил с приглушенным стоном. И только тогда, тяжело дыша, они нехотя оторвались друг от друга.

Не в силах поверить в происходящее, Джонатан стоял на подкашивающихся ногах, пытался совладать с непослушной застежкой ремня, и в голове у него было блаженно пусто. Рафаэль остановил его. Шагнув в сторону, наклонился, зачерпнул холодной воды и аккуратно смыл оставшиеся следы спермы с живота. Одернул задранную футболку. Ледяное прикосновение слегка отрезвило Джонатана, но вместе с тем ясно дало понять: все это правда. Все происходит на самом деле. Он поднял глаза к небу в поисках его молчаливого одобрения. Словно услышав мысли Джонатана, Раф опустился перед ним на колени, уткнулся лицом в слегка влажную ткань и вздохнул, как если бы мог выпить этот миг до дна. Господи…


Конечно же про посуду они чуть было не забыли.


* * *



Скажи Джонатану кто-нибудь еще неделю назад, что он сможет спать на голой земле и не жаловаться, довольствоваться парой сухих галет и жидким растворимым кофе на завтрак и безропотно проводить по полдня на солнцепеке, высматривая внизу в деревне «признаки необычной активности», он бы сам в это не поверил. И все же он был здесь, в укрытии между камней, – на настоящем задании! – и разрывался между желанием не пропустить ничего важного... и отправиться на поиски Рафа, потому что не видеть его дольше получаса было просто невыносимо. В нетерпении он нет-нет да оглядывался на тропу, ведущую вниз. Черт бы побрал этого парня! Рядом ним принц Джонатан из Гильбоа окончательно терял остатки гордости, воли и разума, словно школьница при виде кумира с обложки. Все прочие чувства блекли, отступая на второй план, и пусть Джонатан понятия не имел, что будет с ними завтра, когда все закончится, сейчас голова шла кругом от счастья. «Или от перепада высоты» – злорадно поддевал его внутренний голос, но Джонатан лишь отмахивался. Еще бы смениться поскорее отсюда!

В конце концов Рафаэль сам нашел его. Пока Салли приветствовал хмурого Фрэнка, он подкрался со спины бесшумно, тронул за плечо, так что Джонатан чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. Раф прыснул от смеха, обдав его дымом, и протянул сигарету в обмен на бинокль. Джонатан машинально затянулся, стараясь не думать о том, чьи губы касались фильтра еще секунду назад.

– Ну что там? – Раф не спешил убрать руку с плеча, чуть сжал пальцы, наклонился ближе. Джонатан сглотнул.

Как будто господь только и ждал этого момента, чтобы нажать на свою невидимую кнопку и привести все в движение. На краю деревни появился уже знакомый серый внедорожник, следом за ним показался грузовик, в этот раз с открытым кузовом, забитый небритыми мужиками с оружием наперевес.

Раф присвистнул. Салли, успевший уступить свой пост Фрэнку, обернулся, губы дернулись, как у зверя в предвкушении охоты. Джонатан воспользовался моментом, чтобы отодвинуться в сторону, спросил вполголоса:

– Бандиты?

Салли мотнул головой:

– Где ты видел бандитов с такой выправкой. Солдаты это, зуб даю. Охраняют какую-то шишку.

– А маскарад видать по нашу душу, – проворчал Фрэнк, – Эх, могли бы и получше нарядиться, совсем не уважают. Куда мир катится!

Салли хмыкнул. Джонатан почувствовал как по спине побежал холодок. Если это солдаты, то Гиббс говорил правду, и неофициальный Геф – а может и официальный тоже? – хочет войны. Последняя надежда на то, что все обойдется, растаяла, как сигаретный дым. Раф, словно почувствовав напряжение, бросил на него озабоченный взгляд. Джонатан дернул уголками губ, намеком на улыбку дав понять, что в порядке, но сердце было неспокойно.

– Пойдем посмотрим? – Салли пнул его в ботинок. Джонатан нехотя приподнялся, и уже собрался было последовать за ним, когда внезапно его осенило:

– Их было больше. Две машины сопровождения. Плюс должны остаться те, кто был в деревне с самого начала.

– Блядь. Вот вечно ты! – Фрэнк сплюнул и занес кулак в сторону Джонатана. Тот сжался в ожидании удара, но, к удивлению, его не последовало. – Только понадеялся, что можно наконец свалить отсюда, так нет же, нашелся умник, кому больше всех надо. Сиди теперь…

– Затем мы сюда и пришли, Фрэнки, – перебил его Раф и незаметно подтолкнул Джонатана в сторону спуска. – Сейчас мы с тобой все разузнаем, а как вернемся домой и в штабе спросят, кто такой молодец принес нам ценные разведданные, ты скажешь «Это я, Фрэнк Циммер». Глядишь, тебе и повышение наконец дадут. Так что, дорогой мой, это надо всем нам, ибо кислую рожу твою видеть…

Воспользовавшись моментом пока Рафаэль заговаривал зубы возмущенному Фрэнку, Салли сделал знак Джонатану отступать, и тот нехотя поспешил за ним. Надо было решить, что делать дальше.

Второй грузовик с переодетыми солдатами и пара армейских «буханок» выехали из деревни уже под вечер и направились по дороге на равнину в сторону Иазера, чуть дальше за которым когда-то, если память Джонатана не подводила, располагались гефские гарнизоны. В самой деревне, казалось, никого не осталось. Убедившись в том, что никто из гефцев не вернется – свет в домах так и не зажгли, скотину не пригнали на ночевку, – и что запасов провизии совсем не осталось, решили возвращаться на базу с рассветом.



Фрэнк, вернувшись из дозора, объявил, что с него хватит работы на сегодня, устроился в нише между камнями, вытянув ноги и скрестив руки на груди, и демонстративно захрапел, не дожидаясь ужина. Воспользовавшись его примером и отсутствием возражений со стороны сослуживцев, Раф тоже поспешил улизнуть, утянув Джонатана за собой. Отойдя немного в сторону, он ссыпал ему в подставленные ладони пригоршню галет, и теперь Джонатан хрустел ими, поднимаясь в гору и слушая вполуха болтовню Рафа. Вокруг было тихо и спокойно, от нагретой за день на солнце земли поднималось тепло. Как перед бурей, – подумал Джонатан, глядя в спину Рафа перед собой. До смерти хотелось побросать оружие, снять с него всю одежду, прижаться всем телом к этой восхитительной спине, и будь что будет. Джонатан отправил в рот последний кусочек галеты, отряхнул руки и прибавил шаг. Раф обернулся:

– А ты молодец, глазастый, вперед всех там сообразил. Фрэнк может ворчать сколько угодно, что, если бы не ты, давно был бы дома, но на самом деле даже он понимает – здесь творится что-то важное.

– Я бы и рад ошибаться. Но и домой как-то совсем не тянет... – проворчал Джонатан. Что его там ждет помимо трепки, в самом деле? Кто? И добавил чуть слышно: – Хочу с тобой...

– Волнуешься? – Раф протянул ему руку, помогая взобраться на преградивший тропу камень. Джонатан кивнул:

– Ужасно. Кто знает, что будет завтра? – Вопрос, мучивший его весь день, невольно сорвался с губ. Он хотел добавить «с нами», но промолчал. Тропа вильнула, уходя в сторону. Раф сделал несколько шагов, остановился, схватил его за лямку разгрузочного жилета и потянул на себя. Прошептал в самые губы:

– К черту завтра.

Джонатан подался вперед, отвечая на поцелуй. К черту!


Они кое-как умылись остатками воды из фляги и теперь лежали рядом, плечом к плечу, укрываясь от посторонних глаз одной на двоих камуфляжной курткой да узким каменным уступом. Только бы никого из парней сюда не занесло, рассеянно думал Джонатан. Возвращаться не хотелось, и оба как могли оттягивали тот час, когда придется спускаться к остальным. Казалось, тревоги сегодняшнего дня отступили под умелыми ласками Рафа, и Джонатан готов был отдать все на свете, чтобы этот вечер никогда не кончался и можно было вот так лежать, считая облака, птиц и родинки на тыльной стороне ладони друга. Он лениво поглаживал пальцем запястье Рафа и взгляд его то и дело останавливался на часах с красным ремешком и синим корпусом. Казалось, что во всей округе не сыскать более неуместного предмета.

– Странные часы. – Джонатан легонько постучал по стеклышку.

– А, эти? Все так говорят. – Раф высвободил руку, привычным жестом крутанул часы вокруг запястья, – Мне их мама подарила еще в школе, так что привык к ним, к тому же… – он усмехнулся и кивнул вниз, туда где среди редких кустов и камней бежала тонкая лента ручья, – Здесь же смотреть не на что, все коричневое да зеленое. Так порой хочется чего-то живого, без отметки «собственность вооруженных сил Гильбоа».

Джонатан фыркнул. Вот уж правда каждому свое. Спросил, не думая:

– Скучаешь по ней?

– Конечно скучаю, – при мысли о доме взгляд Рафа потеплел, – А ты по своей?

Джонатан подавил укол ревности и зависти. Похоже у его парня была самая идеальная мать на свете, не то, что у некоторых. И какой глупец сказал, что родиться принцем – привилегия. Уж точно не в том, что касается отношений. Джонатан вздохнул. Хотел бы он, чтобы и в его семье знали, что такое искренняя забота и доверие? Конечно. Больше всего на свете. Возможно ли это? Не в этой жизни. Он пожал плечами и поспешил сменить тему:

– Ты ведь должен был вернуться домой после срочной? Почему остался?

– Тебя хотел дождаться.

– Эй, вот только не надо смеяться надо мной.

– А я и не смеюсь. Думал, вдруг повезет снова отличиться, меня представят королю, как тогда, может даже позовут во дворец наградить за заслуги перед отечеством. Там-то я тебя увижу и все скажу.

– Скажешь что?

– Что запал на тебя, дурачок. – Раф приобнял его за плечи и притянул к себе. – У меня даже фото твое есть. С прошлого приема на День Единства. Знал бы ты, чего мне стоило стащить тот журнал пока никто не видит. Что, не веришь? Завтра вернемся на базу – покажу.

– О нет, – Джонатан зажмурился и почувствовал, что краснеет. – Только не говори, что это та фотка, где у меня уши торчат как у слона? Господи…

Раф рассмеялся, крепче стиснул его в объятиях и слегка прикусил за мочку:

– Нормальные уши. Мне нравятся. – Горячее дыхание щекотало кожу. Джонатан застонал, ощущая, как его снова накрывает горячая волна возбуждения. Он и моргнуть не успел, как у него уже стоял, будто не они только что кончали, не успев даже разобраться с одеждой. Рафа тоже не нужно было уговаривать, он привстал на локте, нависая сверху, губы уткнулись Джонатану в основание шеи, коснулись выступающей ключицы раз, другой. Рука в дурацких часах забралась под футболку, и теперь скользила вдоль тела, очерчивая впалый живот, бока, решительно опускаясь ниже. – Все нравится в тебе.



Джонатан проснулся рывком, как от удара. Небо на востоке уже начало светлеть, освещая долину внизу первыми лучами солнца. Они что, в самом деле уснули? Он в панике вскочил на ноги, хотел было по привычке вцепиться в волосы, но только царапнул ногтями затылок и это окончательно вернуло его в реальность. Господи…

– Подъем! Быстро! Надо возвращаться. Не дай бог нас хватятся и застукают здесь.

– Что такое? – сонно проворчал Раф, натягивая свою куртку по самую макушку. Джонатан хотел было дернуть ее на себя, но этот ужасный человек подловил момент, чтобы разжать пальцы. Джонатана по инерции откинуло назад, он споткнулся о ворох одежды и амуниции, с трудом удержал равновесие, и замер, задохнувшись от возмущения. Раф прыснул:

– Черт, Джек, ты бы видел свое лицо! – Он проворно встал на ноги, и не дожидаясь, пока Джонатан найдет достойный ответ его выходке, поцеловал:

– Доброе утро, мой принц.

Наверное в этот раз лицо Джонатана было еще более выразительным, потому что Раф расхохотался уже в голос, и ему самому не оставалось ничего иного как присоединиться. Они подхватили свои вещи и поспешили вниз по склону, на ходу натягивая футболки и рубашки, путаясь в разгрузке, спотыкаясь, смеясь и то и дело теряя равновесие. Вдруг Раф остановился, вглядываясь вдаль, глаза его сузились и с лица разом слетело все веселье.

– Шшш! Тихо. Видишь, что там?

– Где?

– На два часа. Это что… танки? – хрипло спросил он.

– Танки... – Джонатан невольно вздрогнул и похолодел. Отсюда в самом деле было видно, как со стороны горизонта медленно двигалась в направлении гор вереница знакомых силуэтов.

– Давай, бегом вниз! – Раф взял его за плечи, подтолкнул вперед, – Расскажешь нашим, а я прослежу, куда они двинутся дальше. И, Джек…

Джонатан обернулся. Раф поправил карабин на плече, потянулся за биноклем и добавил, глядя прямо в глаза:

– Люблю тебя. Иди.


* * *




Поначалу Джонатану показалось, что он ослышался, принял желаемое за действительное. Ведь не может быть все так... просто? Это же не шутка, в самом деле? Но лицо Рафаэля Элона было совершенно серьезно. И наверное нужно было что-то сказать, что-то сделать, но Джонатан растерялся, замешкался, не зная, как ответить на это признание. А в следующую секунду Раф уже отвернулся и пошел прочь, оставив его одного. Только тогда Джонатан осознал, как бешено стучит его сердце, словно вот-вот разобьет грудную клетку и взлетит куда-то высоко-высоко. Он крутанулся на пятках и вприпрыжку бросился вниз по склону к их импровизированному лагерю. Отодвинув в сторону тревоги, в голове пульсировала одна только мысль: Бог все-таки услышал его!


Наверное Джонатан Бенджамин и правда чего-то стоит.


– Там гефские танки! Там…

Джонатан вылетел в центр поляны, и, задыхаясь от быстрого бега, указал в сторону в том направлении, где остался Раф.

Фрэнк мгновенно вскочил на ноги:

– Чего? – он еще не успел задать вопрос, а рука его уже тянулась к оружию.

– Там. Танки. – повторил Джонатан

– Сколько? – сержант Хоук вышел из кустов и вопросительно уставился на него. И тогда Джонатан понял, что от волнения не сообразил даже пересчитать. Вот идиот!

– Я не знаю. Много. Рафаэль присмотрит за ними. Мы… – он замолчал, сообразив, что в попытался выкрутиться, чуть было не сболтнул лишнее. В ответ на это заявление брови Хоука скептически поползли вверх:

– Значит вражеская тяжелая техника движется в приграничной полосе в зоне прямой видимости, а все, что ты можешь мне сказать, это то, что их «много»?

– Надо сообщить на базу, – подал голос Майк. – Чертовы рации! Хорошо, что мы и так собирались возвращаться. Правда, сержант?

Он встал со своего места и принялся запихивать в рюкзак свои нехитрые пожитки.

– Правда. Где Элона черти носят?

– Здесь я, – крикнул откуда-то сверху Раф и помахал им биноклем.

– Быстро ты насмотрелся.

– Было бы на что смотреть, и так все ясно. Сержант, два танковых взвода плюс, возможно, командир роты. С ними еще три машины пехоты в сопровождении. Дошли до развилки, но сюда соваться не стали, повернули на запад.

– Возможно после провала операции по нашей поимке, они решили атаковать мирное поселение в открытую и тем самым заявить о вступлении в войну?

– Там же прямой проход на Шумаю! – воскликнул Ник.

– Я понял. Все, возвращаемся, как собирались.

– Но... сэр. – Ник замешкался, – Пока мы вернемся, пока информация дойдет до командования, пока поднимем гарнизон, гефцы успеют добраться до города и тогда будет поздно. Если их не остановить вовремя, они обойдут вон ту гору по старой дороге и уже оттуда нанесут удар.

Хоук положил ему руку на плечо и слегка сжал:

– Нико, я знаю, у тебя там родственники. Но давай не будем спешить с выводами.

– И вообще, – вклинился Фрэнк, – вдруг потом окажется, что они просто перегоняли технику и не собирались никого атаковать?

– Нет, он прав, – подал голос Джонатан. Его озарила внезапная мысль, и он, осмелев, повернулся к сержанту. – Сэр, если позволите. Так уже было в Первую Гефскую. Эти танки пойдут кружным путем, им сейчас торопиться некуда. Гефцы не захотят лишний раз гробить машины и будут двигаться на малой скорости. Жарко, это значит привалы минут по сорок тут и там.

– И что?

– А то, что здесь неподалеку можно пройти по прямой через ущелье.

Майк оторвался от сворачивания карты и, вместо того, чтобы убрать ее в карман, расстелил на земле. Джонатан подскочил ближе и, упав на колени, высмотрел знакомую точку среди серо-бело-зеленых пятен без названий.

– Смотрите, за то же время, пока мы доберемся до границы, можно занять высоту вот тут и перехватить их в нейтральной зоне. Если это не официальная операция, тогда весь их план теряет смысл.

– Ишь какой умный, – проворчал Фрэнк. – И как ты собрался идти на танки с одной винтовкой и парой гранат? Полководец хренов.

Джонатан разозлился:

– Господи, да зовите меня как хотите, но мы правда можем помочь!

– Так, – рявкнул Хоук. Джонатан вздрогнул, но сержант вдруг встал на его сторону. – Все заткнулись и слушайте пацана!

– Остановить их можно только в одном месте. Я видел… – он запнулся, – видел в учебнике старые карты.

– Мы уже поняли, Македонский, не занудствуй.

Джонатан смиренно прикрыл глаза. Теперь ему вовек не отделаться от этого прозвища. Но вот он почувствовал, как на плечо легла рука Рафа, и это придало уверенности.

– Там есть заброшенная застава в ущелье, осталась еще с войны за Объединение. Один из... учителей рассказывал, что само это ущелье узкое, особо не развернуться. Больше двух танков зараз не пройдут.

– Это же самоубийство, – воскликнул Салли.

– Как будто у нас есть варианты.

Джонатан вздохнул. Ладно, когда-то это должно было случиться.

– Сэр, можно вас на минуту? – он отозвал сержанта в сторону и, отойдя на несколько шагов, понизил голос и тихо произнес: – Сэр, я должен вам признаться. Мое настоящее имя Джонатан Бенджамин, я сын короля Гильбоа.

Назвать свой титул у него язык не повернулся. На одну бесконечно долгую секунду повисло тягучее молчание. Джонатан опустил голову и принялся изучать шнурки на ботинках, пока Хоук наконец не взорвался проклятиями.

– Блядь! – он сплюнул под ноги, Джонатан дернулся и невольно шагнул назад. – Я так и знал, что тут не чисто! То-то мне твоя рожа показалась знакомой. Блядь! Теперь меня точно ждет трибунал!

– Вы не могли знать, сэр. Если кому и отвечать, то это мне.

– Ну конечно. Что сделается принцу Гильбоа.

– Вы ничего об этом не знаете… Сэр, но ведь речь сейчас не обо мне. Нужно… – Джонатан набрал в грудь побольше воздуха и выпалил на одном дыхании. – Мы можем связаться с Гильбоа и запросить поддержку с воздуха. Надо только выйти в зону действия связи и передать сигнал. Есть специальные коды королевской семьи. Они услышат и поймут, дальше информация пойдет напрямую генералу Абнеру и королю. Мы можем успеть! И еще… Сэр… прошу вас, только остальным не говорите. Всем будет проще, если я останусь Джеком Коулманом.

– Да черт с тобой, зовись как хочешь! Какого…

Звук отдаленного взрыва, многократно отразившись от склонов прокатился по горам, и от этого казалось, что он был совсем рядом и одновременно далеко. Вот только что тут бомбить? Здесь же две деревни да пастушьи хижины раз в десять километров. Джонатан непонимающе тряхнул головой:

– Они что... по своим?

Лицо сержанта окаменело. Подозвав к себе Салли и Майка, он начал что-то быстро говорить, то и дело указывая вниз, в сторону недавно оставленной боевиками деревни. Джонатан прислушался, но не смог разобрать ни слова, пока Хоук не обернулся к остальным и не произнес, ухмыляясь кривой жутковатой улыбкой:

– «Дельта», мы идем в Джафах. В деревне еще могут быть припасы и транспорт. Так покажем этим нелюдям, на что способен гелвуйский спецназ.


* * *



– Эй, ты, Македонский, держись позади и не высовывайся. Ясно?

Джонатан кивнул.

– Не слышу? – Сержант подал знак Салли двигаться вперед и обернулся.

– Так точно, сэр! – поспешно повторил Джонатан вслух и до боли стиснул зубы, стараясь унять предательскую дрожь. Было страшно. Оружие враз стало как будто тяжелее, когда он с предельной ясностью осознал, что, возможно, сейчас придется стрелять по-настоящему. И, возможно, гефцы будут стрелять в ответ. Он покрепче ухватился за рукоятку карабина и постарался сосредоточиться на простых вещах: переставлять ноги, не выпускать из виду сержанта. Спину Рафа. Это просто, с этим он справится. Только Раф – черт! – Раф уже свернул за угол разрушенного дома вместе с Салли и Ником.

– Чисто!

– Справа чисто.

– Пошли, пошли!

Джонатан вытер пот с лица свободным концом шемага, дождался, пока остальные бойцы «Дельты» выйдут вперед и двинулся следом. Переставлять ноги. Да, конечно.

Они шли по разрушенной деревне.

Налет случился совсем недавно. Руины домов, уничтоженных снарядами, еще дымились, тут и там среди каменных обломков вспыхивали яркие языки пламени, обдавая гелвуйцев близким жаром. Джонатан старался не отставать и не подавать виду, что боится, хотя нет-нет да бросал тревожные взгляды назад, туда, где они оставили машину. Поначалу все оглядывались, ожидая засады, но вскоре сержант дал сигнал и оружие опустили. Если здесь кто и уцелел, что вряд ли, давно ушли дальше по дороге. И теперь то тут, то там посреди этого остывающего ада бродила только чудом уцелевшая скотина.

Ямы от снарядов обходили стороной. На краю одной из таких ям Джонатану на глаза попалась обгоревшая половина туши барана. Мухи уже слетелись к мясу и внутренностям, но как только люди приблизились, тут же снялись с места и роем закружились вокруг. Ник оказался ближе всех, он замахал руками, задергался, как марионетка в неумелых руках.

Джонатан остановился, закрыл рот рукой и отошел в сторону, силясь побороть тошноту. Это было неправильно. Он отвернулся и среди камней и обломков заметил что-то скрюченное, почерневшее, пыльное, оно… оно не должно так выглядеть, это же... пальцы? Человеческая рука? А где остальное? Где, черт побери…
Все-таки его вырвало.

– Македонский! Чего встал? Давай двигай вперед.

Чья-то рука обняла за плечи. Джонатан дернулся, отскочил, вскинул было карабин. Взгляд зацепился за часы. Красный ремешок, синий корпус. Раф. Это Раф. Что он там говорит?

– Джек, пойдем отсюда.

Джонатан облизнул губы, сглотнул, но противный вкус желчи во рту никуда не делся. Наконец удалось сфокусироваться на лице Рафа. Он встретил озабоченный взгляд друга и судорожно мотнул головой:

– Да, сейчас. Сейчас.

Не хватало еще, чтобы они за него волновались. Хотел быть солдатом, Джонатан Бенджамин, так нечего сопли распускать! Не смей! Он выдавил из себя подобие улыбки, быстро хлопнул Рафа по плечу:

– Порядок, – и, не дожидаясь, пока тот скажет что-то еще, – потому что если Раф заговорит с ним так, видит бог, он точно сорвется, – бросился догонять отряд.

Они прошли вперед еще квартал, когда сержант вдруг сделал знак остановиться и указал на перекресток. Там посреди улицы лежал, наполовину присыпанный грунтом, неразорвавшийся снаряд.

– Смотрите, мне кажется, или похож на наш?

Фрэнк вышел вперед и осторожно наклонился:
– Точно наш. Маркировка целая. Вот суки! Откуда у них гелвуйские боеприпасы?

– И какой надо быть тварью, чтобы со своими людьми так… – проворчал Майк, осуждающе покачал косматой головой. Джонатан услышал. Оглянулся на дымящиеся развалины и его снова передернуло от ужаса и отвращения.

– Хороший, блядь, вопрос. – Сержант Хоук сплюнул под ноги и оскалился, – Кто-то серьезно хочет нас подставить.

«А я что говорил», – с легкой обидой подумал Джонатан. Пока остальные были заняты снарядом, он заглянул за угол, и принялся рассматривать пустую улицу перед собой, чтобы хоть как-то отвлечься от ужасных картин, все еще стоящих перед глазами. Он никогда прежде не видел, как живут простые люди в Гефе и сейчас попытался представить, как могла бы выглядеть эта деревня до того, как ее сровняли с землей. Возможно, здесь было даже уютно и чем-то похоже на окраины Гильбоа. Остатки стен, выкрашенных белой краской, яркие зеленые ставни, узорчатая решетка ворот… Его взгляд задержался на чудом уцелевшей виноградной лозе и этого оказалось достаточно, чтобы заметить, как какой-то гефец с обгоревшим лицом высунулся из обломков того, что недавно было домом, и прицелился в спину Фрэнка. Не успев до конца сообразить, что он делает, Джонатан вскинул оружие и нажал на спуск. Хлопок выстрела слился с автоматной очередью, но было поздно, гефец повалился назад и его пули ушли в сторону, пролетев лишь в паре сантиметров от бойцов отряда. Все еще сжимая карабин, Джонатан отступил. Кто-то дернул его в сторону, впечатав в стену. Словно со стороны он видел, как Фрэнк отскакивает подальше от снаряда, закрывая голову руками, как бросаются врассыпную остальные, как Майк и Салли, петляя, бегут в сторону развалин, как возвращаются оттуда, прихватив с собой чужой «калаш». Кажется, были еще выстрелы? Кто? Джонатан тряхнул головой, поправил сползающий набок шлем. Казалось, прошла вечность, прежде чем к нему вернулась способность воспринимать время.

– Сэр, на улице чисто.

– В той стороне больше никого. – Майк передал «калаш» сержанту, – Похоже он там был один. Повезло.

– Это уж точно, – проворчал Фрэнк. Он уже успел подняться, отряхнул колени, поправил рюкзак и подошел к Джонатану. – Никогда не думал, что скажу это, но я твой должник, Македонский.

Джонатан ошеломленно уставился на протянутую руку. Проходивший мимо Ник притормозил, высунулся из-за плеча Фрэнка и усмехнулся:

– Только не вздумай когда-нибудь ему об этом напомнить.

Все еще не веря, Джонатан залился краской и поспешно ответил на рукопожатие. Фрэнк не был бы Фрэнком, если бы не стиснул его пальцы так, что кости захрустели. Крякнул довольно и как ни в чем не бывало вразвалочку направился к сержанту Хоуку. Как будто не он только что был на волосок от смерти. Господи, эти люди из камня что ли? Как к этому вообще можно привыкнуть? Джонатан сделал неуверенный шаг. Осознание произошедшего – он что, в самом деле убил человека? – зависло над ним, подобно гребню цунами, готовясь обрушиться всей своей неподъемной тяжестью. Надо уходить. Надо что-то делать… Он вздрогнул, коснувшись ствола карабина: еще не остыл от недавнего выстрела. Отдернул руку. Рука мелко дрожала. Что…

Его отвлек чей-то окрик.

– Может возьмем с собой? – Салли почесал подбородок и кивнул на снаряд.

– Сдурел что ли? – Майк для большей наглядности постучал кулаком по шлему. – А если он уже нестабилен и вот-вот рванет? Сюда бы сапера…

– Жаль. Могли бы прикопать по дороге на радость гефским танкам.

– Салли прав в одном, оставлять его здесь нельзя ни в коем случае. – Хоук посмотрел на часы, – Собираемся, пора идти дальше. Майки, сможешь устроить взрыв?

– Обижаешь, сержант.

– Шнур береги, он нам еще пригодится. Эй, а вы что там забыли?

Дверь одного домов, чудом уцелевших при бомбежке, открылась и оттуда показались довольные Раф и Ник. Джонатан пригляделся. В руках у каждого были какие-то здоровенные емкости, похожие на баллоны с газом.

– Смотрите, что мы нашли. Целехонькие! – Раф остановился, поставил свою ношу на землю и похлопал рукой в перчатке по красному металлическому боку. Точно, газ.

– Как насчет встретить наших друзей с огоньком? Поставим растяжку, как только гефцы пересекут черту, граната взорвется, а с ней пропан. Бог даст, получится поджечь хотя бы один из чертовых танков. Что скажешь, сержант?

– Еще есть?

– Взяли все, что было. Держи. – Ник подошел ближе и сунул баллон в руки Джонатану. Тот еле успел подхватить его, охнул и чуть не выронил емкость на землю. Тяжелый, зараза. – Можно посмотреть еще вон в той халупе. Но что-то сомневаюсь, что у них есть свободные запасы. Тот дом побогаче будет.

Сержант Хоук хлопнул в ладони:

– Так, парни, за работу. Джек, да поставь ты эту дуру! Остаешься здесь и охраняешь место. Салли, Ник, подгоните машину, грузите находки. Заодно проверите тот двор. Фрэнк, Раф, со мной, посмотрим, не осталось ли где еще «улик». Майк, готовь взрывчатку. И поторапливайтесь, времени мало.


* * *



Все-таки они успели.


Сержант дал команду остановиться, чтобы перевести дух. Крайний отрезок пути они прошли по каменистому руслу. Сама река, как обычно бывало в этих краях, почти полностью высохла еще в начале лета, и узкая полоска крупной гальки в том месте, где раньше было дно, идеально подходила для того, чтобы скрыть свежие следы. Несколько километров по испепеляющей жаре с грузом на плечах никому не дались легко. Бойцы «Дельты» попадали на землю, тяжело дыша и вытирая льющийся со лба пот. Хоук прищурился:

– Охренеть, блядь… – выдохнул он, глядя куда-то вверх. Там, чуть поодаль на склоне виднелись следы каменной кладки. – Вы только гляньте, парни, не соврал наш полководец.

Щеки Джонатана вспыхнули, но в этот раз он даже не возмутился прозвищу. Несмотря на всю браваду, он так до конца и не был уверен, что это место уцелело, и, жадно глотая воду из полупустой фляги, тайком возносил хвалу богу за то, что карты, память и байки отцовских генералов его не подвели.

Возможно когда-то эту заставу строили на совесть, но теперь от нее почти ничего не осталось. И без того изрядно разбитые снарядами стены давно завалил землей и камнями прошедший оползень, и вот уже много лет как они заросли сухой травой и низкорослым колючим кустарником, все больше сливаясь с унылым окрестным ландшафтом. Более-менее уцелела лишь крохотная постройка, крытая насквозь проржавевшими листами железа, да что-то похожее на пулеметную вышку.

Осмотревшись, Хоук кивнул в сторону дороги, оставшейся чуть в стороне от их маршрута.

– Майк, бери взрывчатку и займись делом. Надо остановить их до того поворота, тогда у нас будет шанс выиграть себе немного времени. Что скажешь, получится подорвать дистанционно?

Бородач пожал плечами и достал бинокль:

– Посмотрим.

– Нико, ты со своей базукой на нижнем ярусе. Задача – подбить головную машину на въезде в ущелье. У тебя будет один выстрел, не облажайся.

– Угу.

– Есть идея, сержант. Там кусок скалы с трещиной, – Майк передал Хоуку бинокль. Джонатан завинтил крышку фляги и с любопытством посмотрел в ту же сторону. Скала как скала... – Когда танки подойдут вплотную, можно попробовать обрушить кусок горы на колонну сверху. Если повезет, они застрянут там надолго.
– А если нет? – подал голос Фрэнк. Джонатан усмехнулся про себя: этот человек не то по жизни отличался редкостным «оптимизмом», не то просто предпочитал все ставить под сомнение, чтобы потом быть готовым к худшему сценарию развития событий заранее. Быть может, не самая плохая тактика, если подумать.
– У нас еще есть баллоны с газом.

– Годится. Ник, Салли, берите лопаты и за ним. Остальным – готовьте позиции, тащите камни, надо укрепить стены, где это возможно. Фрэнк, ты с пулеметом будешь прикрывать Майка сверху. Найди себе точку с подходящим обзором, только держись подальше от башни, туда будут целиться в первую очередь. Все. Выполнять! Македонский, за мной.

Ну да, конечно, сержант определенно избегал звать его по имени. Джонатан смиренно вздохнул, подхватил свой рюкзак и поспешил следом за ним вверх по склону, стараясь не отставать и не сбивать дыхание. Та еще задачка. Люди давно не ходили здешними тропами, а злодей Хоук как назло не придумал ничего лучше, чем карабкаться напрямик, перебираясь с камня на камень, подобно горному барану. Пару раз Джонатан все-таки споткнулся, больно ударившись о камни, и едва, не свалился вниз, но наконец, чертыхаясь, выбрался на относительно ровный узкий участок за первой линией укреплений. Отыскал глазами Хоука. Сержант уже успел избавиться от своей поклажи. Вытащил рацию и поманил Джонатана к себе.

– Где застрял?

Не дожидаясь бессмысленных оправданий, нажал на кнопку:

– База, это Дельта-один, прием. Как слышно?

Джонатан сам не заметил, как в волнении сжал кулаки. Только бы получилось. Рация зашипела и выплюнула что-то похожее на звуки человеческой речи.

– Блядь. – Хоук постучал по задней крышке, помахал рацией в воздухе, как будто это могло хоть как-то повлиять на качество сигнала, и, подкрутив что-то в настройках, проорал снова: – Как слышите меня? Есть кто? Это Дельта-один. Отвечайте.

– Дельта? Какого черта? Куда вы…

Джонатан облегченно выдохнул. Есть связь. Есть! Господи, спасибо...

– Не время объяснять. Тут кое-кому нужно передать сообщение. – сержант сунул рацию ему в руки, хлопнул по плечу, – Давай быстрее, парень, аккумуляторы береги.

– Прием, – явно чувствуя себя не в своей тарелке, повторил за сержантом Джонатан, и, чуть замешкавшись, выпалил на одном дыхании фразу, которую его заставили запомнить наизусть едва он научился складывать слова в предложения, – Говорит Нил Чарльстон, срочно передайте старшему энтомологу, что обнаружен черный бражник для королевской коллекции. Медлить нельзя!

А ведь до сегодняшнего дня он и в самом деле не верил, что эта на первый взгляд ерунда может когда-нибудь ему пригодится. И вот…

На том конце повисла тишина, слишком долгая, чтобы можно было списать на обычную задержку связи. Джонатан занервничал, с опаской глянул на рацию. Неужели снова потеряли сигнал? Но тут в динамике раздалось знакомое шипение и все тот же голос, запинаясь, переспросил:

– Сэр? Где вы, сэр? Передайте координаты.

– Двадцать вторая погранзастава в ущелье Шахор. Та, что с войны за Объединение. Эй, послушайте, колонна гефских танков...

Хоук отобрал рацию:

– Это Дельта-один, сержант Мартин Хоук. Срочно передайте наверх, что колонна гефских танков вышла в направлении Шумаи. Их цель точно не известна, но есть основания полагать, что за этим, в обход официального Гефа, стоит террористическая группировка Арифа Газвана. Мы их задержим на нейтральной территории, но нам нужна поддержка с воздуха. Поднимайте гарнизон. И еще. Запрашиваю вертолет для эвакуации личного состава. Вы поняли, о ком идет речь.

– Принято. Ждите. Мы сообщим место и время эвакуации.

– При всем уважении, другого места не будет. Просто пришлите вертушки, это все, что от вас требуется.

– Оставайтесь на связи, сержант, – с нажимом повторил голос из динамика и рация замолчала. Хоук подождал секунду, другую, и не дождавшись продолжения, в сердцах сплюнул себе под ноги:

– Останешься тут, как же. Сдурели они там все, что ли?

Джонатан растерянно посмотрел на него:

– И что теперь? Они… – голос дрогнул, – они не прилетят?

– А хер его знает! – он пнул свой рюкзак, крутанулся на пятках и, все еще не выпуская рацию из рук, сделал несколько шагов в сторону. Остановился, обернулся, ткнул в сторону Джонатана пальцем и прошипел сквозь зубы: – Вот ты, Македонский, ну чего ты ждал, а? Что прилетит вдруг волшебник на вертолете и заберет тебя в чудесную страну? Хрена с два! Сами заварили кашу – самим и теперь расхлебывать, дай бог не подавиться раньше времени.

Джонатан съежился, в глазах защипало и захотелось провалиться сквозь землю от стыда и отчаяния. Он и сам не знал, чего ждал на самом деле. Что отец уже все знает и ищет его, что придет на помощь по первому зову? Что теперь все решится само собой? Господи, ну и дурак! Наивный дурак. Джонатан шмыгнул носом и уставился на свои ботинки. Сержант сделал еще несколько шагов, вернулся, наклонился ближе к Джонатану:

– Значит так, говори, что ты умеешь на самом деле.

– Сэр, я не понимаю...

– С какого конца ствол держать тебя где-то научили. Ладно. Что еще? Гранаты? Пулемет? Нет? По глазам вижу. И за какие только грехи ты мне достался, а? В общем, расклад такой, полководец, увидишь танки – дуй наверх. Сообщишь на базу, дождешься ответа, потом прячься подальше и сиди тихо. Будет жарко – под огонь не лезь. Некому тут с тобой носиться.

– Сэр, при всем уважении, мне не нужно особое отношение, – Джонатан возмущенно тряхнул головой. От резкого движения край шемага развязался и мотнул по лицу. Черт! – Я – солдат Гильбоа и я…

– Молчать! Здесь я решаю, что кому нужно, а что нет. Сидеть в укрытии, караулить рацию. Придет сигнал к эвакуации – уходить немедленно. Понял?

– Так точно, сэр, – угрюмо проворчал Джонатан.

– То-то же. А сейчас время собирать камни. Чего встал? Я тоже книжки читать умею. Бегом марш… – он кивнул в сторону остальных бойцов, расположившихся в тени остатков стен ниже по склону, и криво ухмыльнулся, – в распоряжение рядового Элона, вы с ним, я смотрю... спелись.


Спелись они, ага, как же. Этому эксплуататору вообще кто-нибудь говорил, что рабский труд запрещен на территории Царств? Джонатан откатил в сторону последний камень, закрывавший окошко бойницы, и обернулся к проходящему мимо Рафу:

– Так?

Разогнул спину и потянулся, разминая плечи. Раф спрыгнул в образовавшуюся нишу и выглянул наружу. Впереди, в красноватых лучах заходящего солнца, отчетливо виднелась извилистая полоса дороги.

– Неплохо. Спасибо тому, кто строил эту заставу, с таким расположением можно и вдвоем против роты пехоты продержаться.

– Как греки при Фермопилах.

– Типа того. Если с той стороны не притащат технику покрупнее. Жаль, это не наш случай.

– Думаешь, они правда придут?

– Сам же говорил, тут одна дорога. Хотел бы я ошибаться, но деваться им некуда. И нам тоже. Через час стемнеет.

Джонатан тоже высунулся наружу и посмотрел на дорогу внизу. Со стороны гор на ущелье неотвратимо надвигались длинные синие тени. Джонатан кивнул. «Сами заварили кашу…»

– Мне кажется, Хоук меня ненавидит. По имени не зовет, я переживу. Но кем я буду, если останусь в стороне прятаться за вашими спинами?

Раф достал из кармана сигареты, щелкнул зажигалкой и сделал затяжку. Выглянул из-за стены вправо, где сержант о чем-то оживленно говорил с Фрэнком и Салли.

– У меня здесь только второй срок к концу подходит, а сержант уже лет двадцать в спецназе. У него еще с войны записная книжка осталась, знаешь, маленькая, но толстая. В ней имена тех, кого он должен был вернуть домой, да не вышло. Недавно к этому списку добавилась еще одна фамилия. Думаешь ему хочется вписывать туда «Джонатан Бенджамин»? Это не ненависть, Джек, он боится.

– А тебе не страшно?

– Всем страшно. Но мы здесь не думаем об этом. – Раф улыбнулся и медленно выдохнул сизое облачко дыма. Джонатан прищурился, забрал сигарету и коротко затянулся.

– О чем же ты думаешь?

– О жизни. Какой она могла быть. Может, заканчивал бы сейчас колледж, работал по вечерам помощником юриста в Пелла Индастриз. Или бросил учебу на третьем курсе и подался к дядьке в мастерскую. Он у меня в Аустерии, мотоциклы собирает и моторы для гоночных тачек. Дело прибыльное, хоть так и не скажешь. Мать бы, конечно, со мной неделю не разговаривала. А я бы с зарплаты откладывал ей деньги на билеты в Италию. Только представь, какие перспективы! – Раф усмехнулся и слегка ткнул его локтем в бок.

– Как ты это делаешь? – Джонатан восхищенно присвистнул. У него в голове не укладывалось, как можно думать обо всех этих обыденных вещах, когда вокруг творится такое. Раф пожал плечами. Докурил сигарету, бросил бычок под ноги и вдавил ботинком в пыль. Вдруг что-то привлекло его внимание.

– Джек, смотри. Откуда она здесь?

Джонатан оторвался от созерцания дороги, развернулся и посмотрел в сторону, куда указывал Раф. Бабочка сидела на нагретом солнцем камне и лениво шевелила яркими, пятнистыми крыльями. Словно почувствовав его взгляд, вспорхнула, перелетела на ладонь. Неужели… Джонатан затаил дыхание, гадая, что это, случайность или знак свыше.

– Кыш! Уйди, уйди отсюда, кыш! – Раф замахал руками, прогоняя крылатую гостью. Джонатан шикнул на него, но было поздно, бабочка снялась с места, сделала круг и улетела в сторону границы.

– Ну вот. – Джонатан даже не потрудился скрыть досаду и разочарование в голосе. – Зачем ты ее прогнал?

– Да брось, еще беду приманивать. Бабочки – души солдат, слышал? Пришла забрать кого-то, не иначе.

– Отец говорит по-другому. Он считает, что это благословение Господа.

Раф фыркнул.

– Вашим там, конечно, виднее, а все же. Мы с тобой обойдемся без бабочек. Да?

– Обойдемся, – неохотно пробормотал Джонатан и отвернулся. Ему легко говорить, а попробуй поживи с этим всю жизнь. На секунду ему даже показалось, что он слышит голос отца, в сотый раз рассказывающего про корону и божьи знамения. Всю жизнь он мечтал, что однажды сможет добавить к этому рассказу свою историю. Но... что, если Раф прав, и у Господа для него другие знаки? Нет, он Бенджамин, сын короля и принц крови, и нечего тут ставить под сомнения символ королевской власти.

– Ты обиделся? Джек?

Джонатан обернулся.

– Почему ты продолжаешь звать меня так, хотя прекрасно знаешь, кто я?

– Потому что мне это нравится. А как еще тебя называть? Ваше высочество? – Раф прыснул со смеху, отвесил ему шутовской поклон. Джонатан хотел было буркнуть, что да, не мешало бы, но вспомнил, что сам час назад говорил сержанту, а еще – свое удивление, когда Раф в первый и единственный раз назвал его принцем, и невольно усмехнулся в ответ. Да уж, принц. С обломанными ногтями и немытой шеей. Какой он сейчас принц, в самом деле. Раф продолжал:

– Слушай, если подумать, я хоть и запал на того парня, но совсем его не знал. Кто такой Джонатан Бенджамин? Парадный портрет? Дурацкое фото в глянцевом журнале? А Джек – он живой. Он хороший. – Раф взял его за подбородок, развернул к себе. – Ты только посмотри на себя. Такой красивый. Такой смелый.

– Скажешь тоже…

– И не раз.

– Тогда повтори еще. – Джонатан почувствовал, как губы расплываются в глупой, счастливой улыбке. Хороший. Смелый.

– Что?

– Имя.

– Джек… – Он быстро оглянулся, не видит ли кто, и коснулся губ Джонатана своими. Поцелуй вышел быстрый, влажный, смазанный. Настоящий. Раф отстранился, а Джонатан так и остался стоять, приоткрыв рот, пока не услышал окрик Фрэнка, зовущего их вниз.


Потом снова были камни.


Рация Хоука ожила ближе к ночи, когда все уже валились с ног от усталости. Сержант принял сообщение, выставил часовых и дал остальным команду отбой. Бойцы покорно разбрелись по углам и затихли, только то и дело слышалась перекличка Майка и Ника, заступивших в караул первыми, да приглушенные маты Фрэнка, возившегося с амуницией.

Джонатан сидел, прислонившись к остаткам каменной кладки в верхнем ряду укреплений, и, запрокинув голову, смотрел на ночное небо. Здесь, вдали от больших городов, звезд было столько, что не сосчитать, и в этом море дрожащих огней медленно и невозмутимо проплывал желтый осколок луны. Наверное, в другой раз эта красота ошеломила бы его, но сейчас он не чувствовал ничего, кроме гула в измученном теле. Натруженные плечи и поясницу ломило, и казалось не осталось ни одной живой клеточки, что не просила бы о пощаде. Зашуршали камешки под подошвами ботинок. Джонатан так устал, что даже не повернул головы, когда рядом плюхнулся Раф и потянул за лямку жилета.
– Снимай.

Удивляться и спорить не было сил и он покорно расстегнул молнию. Раф помог ему выпутаться из лямок, и начал сосредоточенно закреплять на передней стороне жилета что-то плоское и тяжелое на вид.

– Что ты делаешь? – Джонатан рассеянно следил за едва различимыми в темноте движениями его рук.

– Хочу, чтобы завтра это было у тебя. Я же вижу, у тебя броня голая.
– А ты?

– А я быстро бегаю.

Джонатан скорее почувствовал, чем услышал усталую улыбку в его голосе. По спине пробежал холодок. Он что, серьезно? Поспешно перехватил руку Рафа.

– Я не возьму.

– Пожалуйста, ради меня. Мне спокойнее, зная, что у тебя есть защита. А скоро здесь будет пекло.

Раф высвободил запястье и накинул броню ему на шею. Джонатан сдавленно охнул от упавшего на плечи нового веса. Постучал по пластине. Да он же шагу не сможет ступить со всем этим багажом. Словно услышав, Раф хлопнул его по плечу:

– Ничего, привыкнешь.

Он поправил застежки, прицепил на место запасные магазины. Удовлетворенно кивнув самому себе, устроился бок о бок с Джонатаном, и, пока никто не видит, опустил руку ему на бедро. Джонатан накрыл его ладонь своей. Опустошенные и притихшие, они сидели молча, каждой клеточкой тела стараясь разделить и запомнить этот момент. С неба сорвалась и упала звезда. Раф шевельнулся:

– Не место тебе здесь, Джек. Ты слишком хороший для этого дерьма.

– С чего ты взял?

– Просто знаю. Ты создан для большего. – Он переплел их пальцы, коснулся большим содранной до крови мозоли на ладони Джонатана. Тот вздрогнул, но руку не убрал, только прижался сильнее, уткнулся носом в плечо.

– Я вырос на рассказах об отцовских победах, о борьбе за Объединение. Каждый из его генералов считал долгом поведать ребенку свою версию событий, а я что, слушал, развесив уши, и каждый раз как в первый. Потом были книги. Столько историй прочел о древних и новых войнах, о богах и героях, о правителях и военачальниках, сейчас все и не вспомнить. И все гадал, какие истории люди будут рассказывать про меня. Даже вспоминать об этом смешно, а тогда так хотелось, чтобы и мне выпал шанс совершить подвиг ради своей страны. И чтобы рядом обязательно был особенный, самый важный на свете человек, чтобы мы как Гильгамеш и Энкиду, Ахилл и Патрокл, – Джонатан почувствовал, как загорелись щеки, но, что поделать, отступать некуда, – Александр и Гефестион...

– ...Чип и Дейл...

– Господи, Раф, ну ты и придурок! – Джонатан прыснул было со смеху, но одернул себя, испугавшись, что их услышат. Рафаэль улыбнулся и притянул его поближе.

– Я понял, мой хороший. Только знаешь что, не нравятся мне эти твои истории, вечно у них там кто-то умирает. – Раф помедлил немного, словно подбирая слова, и продолжил совсем тихо: – Здесь и без тебя хватит тех, кто отдаст свою жизнь за родину, это не сложно. А ты не просто солдат, Джек. Эй, не перебивай. Ты не просто солдат, и тебе эту жизнь еще нужно прожить. Так что, когда все закончится, не спеши сюда возвращаться, слышишь?

Как будто мне нужна эта жизнь без тебя, подумал Джонатан. Вслух же прошептал:

– Слышу.

Слышу, что у тебя язык заплетается от усталости. Слышу, как хрипло звучит твой голос, когда ты перестаешь притворяться, что все в порядке. Ты умеешь жить и улыбаться на войне, но это днем, а в лунном свете уже не спрячешь ни тени в запавших глазницах, ни морщины от злого горного солнца и ветра в уголках глаз. Сейчас ты кажешься еще старше, чем есть. Взрослее. Опытнее. Кто-то однажды сказал, что год на войне умножается на три. На сколько умножать тот день, когда ты остался единственным выжившим в своем отряде? И почему сам Джонатан до сих пор не думал об этом? Он наощупь нашел и сжал руку Рафа:

– Ты поспи.

– А ты? – Раф послушно отодвинулся в сторону и, подтянув рюкзак под голову, повернулся на бок.

– Я посижу еще, все равно не уснуть. Потом будешь рассказывать всем, как принц Гильбоа охранял твой сон.

– И как же это мне так повезло?

– Просто я тоже тебя люблю, Рафаэль Элон.


* * *



Джонатан закинул за спину пустой рюкзак, закрепил лямки, проверил застежки на разгрузочном жилете, взял в руки карабин и замер, удивляясь тому, насколько это все стало вдруг простым и привычным. И когда только успел? Ни в школе, ни в колледже, ни на уроках дворцового этикета ничему подобному точно не учили. Да и скажи сейчас старым школьным приятелям, чем он тут занимается, никто бы не поверил. Джонатан бросил быстрый взгляд на стремительно розовеющие склоны гор. Где все те школы, колледжи и дворцовые залы. В рассветной тишине казалось, что во всем мире не осталось никого, кроме горстки людей с оружием наперевес.

И кстати о людях с оружием. Какого черта они творят?

Бойцы «Дельты» в полной амуниции, собранные и серьезные, обступали его со всех сторон. Джонатану стало не по себе. Неужели он что-то сделал не так? Его раскрыли? Или того хуже, узнали про них с Рафом? Он поискал его глазами, но как назло Раф оказался у него за спиной, как и Фрэнк, а по бесстрастному лицу сержанта Хоука совершенно невозможно было прочитать, что у него на уме. Джонатан нервно сглотнул, заранее готовясь к худшему, и стиснул карабин так, что пальцы побелели. Он ведь все сможет объяснить, правда? И тут Салли не выдержал:

– Эй, ну у тебя и рожа, пацан! Не боись, не сожрем. Хотя жрать, конечно, хочется. – Он обвел собравшихся взглядом. – Ну что?

Джонатан непонимающе уставился на него.

– Давай уже, – усмехнулся Майк в бороду и подтолкнул Джонатана вперед. Салли шагнул навстречу.

– Смотри, не облажайся, Дельта-семь, – с этими словами он отодрал с плеча шеврон с эмблемой отряда и закрепил на рукаве Джонатана, – я поручился за тебя.

Майк и Ник кивнули.

– И я, – проворчал Фрэнк, проходя мимо, хлопнул его по спине, так что Джонатан охнул и пошатнулся. Послышались смешки, и он почувствовал, как заливается краской по самые уши.

– Как и я. Еще в первую встречу. – Он все же обернулся к Рафу, и тот украдкой подмигнул в ответ. До конца не веря в происходящее, Джонатан коснулся шеврона. Он правда… настоящий? Сердце восторженно забилось в груди. Он выпрямил спину, и на секунду показалось, что усталость и боль ушли на задний план, уступив место чему-то легкому и светлому. Эти люди и правда поверили в него? Приняли в свою команду? Даже если всего на один день, большего и желать нечего!

– Ну, раз все так решили, может, свой полководец нам и правда не помешает. Только не забывай, кто здесь старший по званию! И череп прикрой уже, пока не продуло, – сержант усмехнулся и, глядя на все еще недоуменное лицо Джонатана, демонстративно подергал застежку собственного шлема, – А теперь о деле. Если Геф не появятся в течение часа, будем уходить в точку эвакуации, дальше разберутся без нас. Вертушки…

– Поздно. – Оборвал его Майк и указал на облако пыли, показавшееся за дальним склоном, – Они уже здесь.

Не дожидаясь команды, он бросился вниз, упал набок, скатился по сыпучим камням.

– Шею себе не сломай! – крикнул вслед Ник, и, подхватив гранатомет, рванул следом.

У Джонатана внутри все оборвалось. Неужели началось? Так быстро. Все так быстро!

Облако пыли неминуемо приближалось, Джонатану уже не нужно было напрягать слух, чтобы разобрать нестройный гул моторов и лязганье железа тяжелой техники. Словно в ответ на этот странный «зов» по позвоночнику пробежала дрожь.

– Бегом! – Голос сержанта Хоука разнесся над заставой, – Занять позиции. Готовьсь! Помните, это не головорезы Газвана. Это армия. Так просто их не запугаешь и не остановишь. Берегите патроны. С богом, мужики. Джек, за мной.

Не дожидаясь реакции со стороны Джонатана, он потащил его вверх по склону, туда, где вырисовывалась вторая линия укреплений..

– Первый, вижу колонну. – Голос Майка из рации заставил Джонатана вздрогнуть. Хоук прильнул к биноклю, но, если приглядеться, даже без оптики было видно, как из-за поворота медленно выползала махина гефского танка.

– Принято. Огонь по готовности. Ник?

– Готов. Есть визуальный контакт. Третий, по моей команде на счет: раз, два...

– Давай, Нико, – прошептал Хоук, сжимая ладони в кулаки, – Давай.

– Три!

Со стороны склона, где укрылся Ник, что-то сверкнуло. Вспыхнуло пламя, повалил густой черный дым, и первый танк остановился посреди дороги. Люк приоткрылся, оттуда вылез человек в гефской форме, но не успев сделать ни шагу, рухнул навзничь на броню, сраженный пулей Фрэнка. За ним второй.

– Красавчики! – Сержант оскалил зубы. В ту же секунду оглушительный свист и грохот сотряс горы, взметнулся столб огня, и часть склона, нависающего над поворотом, пришла в движение, отрезая путь остальным танкам. К несчастью, второй машине повезло больше, а может просто водитель оказался достаточно проворным, чтобы увести свой танк из-под удара. Джонатан с ужасом смотрел, как вторая башня разворачивается в их сторону...

– С-с-сука! – Хоук сплюнул, сунул Джонатану в руки в рацию и, схватив его за шкирку, развернул к тропе, ведущей на подъем. – Наверх! Быстро. Сообщишь на базу. И хватит геройствовать. Держись поближе к укрытию, понял?

– Так точно, сэр.

– Между выстрелами танка секунд десять, не больше. Пошел!

Черт. Вот черт. Спотыкаясь на вмиг ставших ватными от страха ногах, Джонатан начал взбираться вверх, когда раздался первый залп. Это было громко. Оглушительно громко. Ни одна чертова книга, ни один фильм не в состоянии передать, как это было громко. И страшно. Джонатан бросился в сторону, упал на землю. Пулеметная вышка, подкошенная снарядом, со скрежетом накренилась и рухнула прямо перед ним. Джонатан на четвереньках отполз в сторону, перевалился за кусок стены, служивший укреплением. Дрожащими руками нащупал кнопку на рации.

– База? База, прием?

– Х-ш-ш-ш-ф-што? – прошипел динамик, – Повторите громче?

Что-то свистнуло снова и еще один снаряд ударил выше по склону. Джонатана засыпало кусками дерева, мелкими камнями и землей. Эта земля забилась за шиворот, в рот, в глаза. Он съежился за остатком стены и прокричал, надрывая легкие:

– База, это Дельта-семь! Прием! Танки! Танки вошли в ущелье Шахор! Мы под огнем противника. Нужна помощь с воздуха. – Только бы они там услышали все правильно.

– Понял, семерка. Высылаю подкрепление. Вертолеты вылетают за вами. Продержитесь еще 20 минут.

Рация замолчала. Джонатан сполз по стене и прошептал:

– Двадцать минут – это же немного? Да?

«Раз в десять секунд».

Господи.

Он высунул голову, в поисках сержанта Хоука. Надо сообщить, что задание выполнено, что помощь скоро придет. Надо… Щеку и правое ухо обожгло. Джонатан потрогал это место, но боли почему-то не было, только рука оказалась испачкана чем-то красным и липким. Он лизнул палец, ощутив на языке металлический привкус крови. Что это? Откуда? Мотнул головой, прогоняя звон в ушах. Не помогло. Краем глаза заметил, как чуть ниже на склоне Салли вдруг подпрыгнул в воздух, взмахнул руками и кулем повалился на землю. Туда! Помочь ему. Десять. Девять… Фрэнк – откуда он взялся? – подскочил к Салли. Что он там сигналит? Рвануло снова. И следом за снарядом последовала пулеметная очередь. За ней другая. Джонатан вжался в землю. В щель между камнями увидел, как Фрэнк, подхватив Салли под мышки, затащил его в укрытие. Живого. Слава Богу! Десять. Девять. Восемь… Надо сообщить сержанту! Где же он? Надо… помочь.... Десять… Раф! Там же остался Раф! Сверху снова посыпались комья земли. Джонатан дернулся, свернулся в комок за обломком стены. Закрыл уши ладонями. В ушах все еще звенело. Десять. Девять. Шмыгнул носом, до боли прижавшись лбом к стволу карабина.

– Я не могу. Не могу... Семь. Шесть...

Собственный хриплый шепот слышался как будто со стороны. Он не знал, сколько времени прошло. Кажется выстрелы танковых пушек стали реже. Или он сбился со счета. Кажется, это уже и не счет вовсе, а бессмысленное бормотание.

– Не могу…

Взгляд Джонатана упал на шеврон. Вдруг показалось, что сквозь грохот и звон в ушах доносится знакомый тихий шепот. «Такой смелый». Он до крови закусил губу. Соберись, солдат Гильбоа. Твоей команде сейчас нужна помощь, а у тебя есть оружие. Не этого ли ты ждал? Так нечего скулить. Соберись, твою мать! Джонатан вдохнул поглубже пропахший дымом, кровью и сырой землей воздух, подавился, закашлялся, но заставил себя разжать сведенные судорогой пальцы и выглянуть из укрытия. Надо найти Рафа. И передать сержанту, что задание выполнено. Он всхлипнул последний раз, вытер лицо и спрыгнул вниз.



В следующий раз взвизгнуло и грохнуло совсем рядом, в воздух взвились обломки камней и осколки металла. Джонатана отбросило на спину, выбив из легких остатки воздуха, протащило по земле и больно ударило затылком в стену. Когда все стихло и пыль немного рассеялась, он, пошатываясь, встал на колени. Господи… Перед глазами все плыло. Он тряхнул головой – зря, это было зря, – и вдруг сквозь звон в ушах ему показалось, что услышал стон. Спотыкаясь, бросился туда, где чуть раньше заметил Рафа. Тот лежал на земле и что-то с ним было не так. Это он стонал? Это что, кровь? Он что, весь в крови? Он что… Лицо Рафа исказилось в беззвучном крике. Беззвучном?

– Раф, – позвал Джонатан одними губами.

– Отойди!

Кто-то подбежал к нему, оттащил в сторону. Он ничего не слышал, только видел, как открывается рот Фрэнка. Как быстро двигаются его руки, испачканные в чем-то красном. На то, что осталось от ноги Рафа он старался не смотреть. На то, что осталось… На то…

У него задрожали губы.

– Джек! Да очнись ты! Блядь. Я кому сказал, не высовываться?

Сержант – это был Хоук? – встряхнул его, ударил по лицу. Боль немного отрезвила и вернула в реальность:

– Сэр? – прохрипел Джонатан.

– Давай в дом его! Живо! Эта передышка ненадолго. Майк! Ник! Не подпускайте их ближе. Фрэнк? Что там?

Фрэнк покачал головой, в сердцах швырнул на землю упаковку от перевязочного пакета. Стянул с себя куртку и набросил на изрешеченный осколками живот Рафа. Лицо Фрэнка как-то странно исказилось. Зарычав, он подхватил свой пулемет и помчался к уцелевшему куску восточной стены внизу. Раф привстал было на локте в безуспешной попытке подняться. Джонатан в ужасе смотрел, как на зеленоватой ткани проступают темные пятна. Сквозь звон в ушах он услышал хриплое:

– Не надо. Я могу стрелять.

Словно в подтверждение этих слов, пальцы Рафа скользнули по прикладу карабина. Откуда-то издалека раздался треск пулемета Фрэнка, ему ответили встречным огнем. Джонатан вздрогнул. Сверху посыпалась каменная крошка. Сержант выругался, дернул Джонатана к себе. Тот вырвался, бросился к Рафу, упал на колени рядом.

– Пригнись, идиот!

Джонатан не обратил на Хоука внимания. Коснулся щеки Рафа. Такая холодная. Здесь ведь жарко, тогда почему? Господи, да что же… То ли морфин подействовал, то ли это был шок, но бледное, бескровное лицо Рафа было спокойно. Он посмотрел прямо на Джонатана и улыбнулся:

– Я рад, что встретил тебя, Македонский.

Свистнула еще одна пуля, ударилась где-то рядом. Джонатан пригнулся, закрывая руками голову, а когда посмотрел на Рафа снова, тот уже молчал. Голова безвольно склонилась в сторону. Пальцы заскребли было по земле, пытаясь заново нащупать оружие. Джонатан не выдержал, перехватил его руку, прижал к груди. Зашептал, теряя голос и путаясь в словах:

– Раф. Не уходи. Пожалуйста. Мы же. Мы… Это ничего, не страшно. Моя семья поможет, ты же герой Гильбоа, а у нас есть власть и деньги… Уедем в столицу. В Шайло такую больницу строят – дворец, не больница. Встанешь на ноги. Поступишь в колледж. В хороший колледж, обещаю. И даже если ты его бросишь на третьем курсе, мы будем вместе. Как Чип и Дейл. Никто не умрет, вот увидишь...

Джонатан гладил его по лицу, размазывая кровь, пыль, землю. По щекам катились слезы. Он закашлялся, всхлипнул. Раф на секунду встретился с ним глазами:

– Джек… – он хотел добавить что-то еще, но судорожно дернулся и вдруг затих, только остановившийся взгляд смотрел куда-то далеко-далеко.

Джонатан схватил его за плечи, тряхнул раз. Другой.

– Эй. Ну же. Скажи еще раз... Мое имя! Пожалуйста! – Рука с детскими часами на запястье безвольно болталась по земле, царапая стекло циферблата. Он не смотрел в лицо. Не смотрел. Заорал охрипшим голосом, давясь слезами, – Пожалуйста, прошу… Скажи… Скажи!

Кто-то тронул его за плечо.

– Эй, Джек. Он умер. Все. Все, парень.

Кто-то рывком поставил его на ноги. Кто-то весьма грубо сунул ему в руки карабин.


Кажется, потом он стрелял.


Потом прилетели вертолеты.


Потом не стало ничего.


* * *



Гидеон, столица Гильбоа



Взвод сержанта Хоука, как было задумано королевской пресс-службой, награждали на дворцовой площади. Джонатан стоял у окна в королевских покоях и смотрел на толпу, собравшуюся внизу. Казалось все жители Гидеона от мала до велика пришли посмотреть на церемонию.

Королева не плакала. Поджимала губы, коротко и нервно вздыхала да без конца разглаживала несуществующие складки на его мундире. В этот раз мундир был настоящий.

– Отец простит, вот увидишь, если будешь вести себя прилично.

Джонатан молча кивнул. Ему было все равно.

Мать обошла вокруг него, остановилась напротив. Всплеснула руками.

– Ты только посмотри на себя, Джонатан, что ты с собой сделал, м? Как теперь тебя показывать людям. Неужели нельзя было обойтись... хотя бы без этого?

Она осторожно, с опаской, коснулась отрастающего ежика волос, заживающей ссадины на щеке. Джонатан отшатнулся.

– Тебе не за что краснеть, мама.

И тогда она все-таки не выдержала, шмыгнула носом и крепко прижала его к себе. Ему было все равно.

Джонатан бросил быстрый взгляд в сторону дверей. Хотелось сбежать из этой роскошной комнаты, из этого фарса. Где-то там снаружи ждали бойцы «Дельты», среди которых ему больше не было места. Он видел их краем глаза, проходя мимо приемной. Сержант Хоук в парадном мундире с планками наград на груди. Майк, зачем-то сбривший бороду, – траур, Джонатан, это траур, признай уже наконец! Никола, который казался еще меньше ростом в этом огромном помещении с высокими потолками. Фрэнк в новеньких погонах. Салли с рукой на перевязи, но живой. Определенно живой. Тогда кто? И где Раф… Джонатан сглотнул: его мутило. Нет. Он не будет думать о нем. Не сейчас.

В комнату заглянула сестра, встретилась с ним взглядом и поспешно закрыла дверь.

Король задерживался, но этому Джонатан был только рад: меньше всего он сейчас хотел видеть отца. Как и следовало ожидать, Сайлас был в ярости. Он все-таки услышал, что Джонатан хотел сказать тогда, в штабе гарнизона в Калвари. Даже более того, он знал. Все, что было нужно его величеству – время. Это время, что дало ему возможность скоординировать действия с премьер-министром Шоу, усыпить бдительность террористов и заговорщиков, вынудить их к активным действиям и поймать с поличным, с лихвой обеспечила безумная выходка Джонатана. То, что «Дельте» удалось задержать террористов в нейтральной зоне – дважды удача для обеих стран, за которую потом, позже, король еще будет благодарить бога и всех его бабочек. Войны не случилось.

Может только это и спасло Джонатана от его гнева, а рядового Тимоти Коулмана, которого он так лихо подставил, от расстрела. По счастью королева и дворцовая пресс-служба вмешались вовремя и убедили его величество в том, что принц-герой, действовавший по заранее согласованному плану, куда выгоднее для имиджа короны, нежели беглец, вор и дезертир.


Вот только какой ценой.


Позже Джонатан стоял навытяжку перед королем и своим отцом. Где-то внизу, рукоплескала восторженная толпа, и в другой раз он был бы рад с головой окунуться в поток славы и всеобщего ликования, но сейчас он смотрел перед собой невидящим взглядом и хотел только одного: чтобы это все поскорее закончилось.

«Там-то я тебя увижу и все скажу». Это ведь он должен был быть сейчас здесь. Господи, ну почему... Джонатан моргнул.

В груди что-то больно кольнуло. Кажется, король задел его иглой, цепляя на мундир медаль за отвагу. Джонатан вовсе не был уверен, что это не нарочно. Отцовская рука с силой сжала его ладонь, так что хрустнули суставы, он наклонился к самому уху:

– За такие выходки, сын, тебе положена не медаль, а крест на мундире. Но вам повезло спасти страну от начала новой войны. Празднуй теперь.

Рафаэля Элона награждали посмертно. На церемонию из Пеллы приехала его мать, маленькая хрупкая женщина в строгом костюме. Она стояла чуть поодаль, среди других приглашенных, то и дело теребила край черного пиджака, но ее прямой спине могла позавидовать сама королева. Джонатан же, взглянув раз, так и не смог заставить себя посмотреть ей в лицо снова. Глаза у нее были такие же светлые и зеленые, как у него.

Лицо Беатрис Элон дрогнуло лишь раз, когда она принимала из рук короля медаль в деревянной шкатулке.


Еще одна медаль да красиво сложенный оранжевый флаг. Вот и все, что осталось от героя Гильбоа.


От ее сына.


И первой любви Джонатана Бенджамина.


* * *



О, как он праздновал.


* * *



Королевская военная академия «Хелгол-Ридж»

Три месяца спустя



Курсант Бенджамин снял фуражку и нашел в себе силы улыбнуться. В казарме – хотя назвать казармой гостиную кампуса язык не поворачивался, не чета гарнизонному бараку, – было шумно. Другие парни, такие же как он молодые, подтянутые, в новенькой с иголочки форме, знакомились, жали друг другу руки. Он помедлил на пороге, не решаясь войти, но его заметили, вытащили в центр комнаты, окружили, засыпали вопросами:

– А это кто у нас? Бенджамин? Тот самый, что ли? И как нам тебя звать-то?

Он обвел взглядом собравшихся, словно все еще надеялся найти в толпе знакомое лицо, словно тот, кто ушел так невозвратно далеко, сейчас выйдет вперед, и назовет его по имени. Не нашел.

Досчитал до двух. Выпрямил спину, вскинул голову и произнес отчетливо и громко:

– Джек. Меня зовут Джек.
trueila2021.10.04 01:25
Очень понравилось. Джонатан показался очень достоверным с его первым походом и первой любовью. Вы нашли ему интересную пару. А наверное главное уловили и их юность и военную поспешность короткого романа. Второстепенные герои чудесны, особенно сержант. И это обыгрывание часов— пасхалка к сериалу и прозвище Македонский. Ну и конечно канонные Сайлз и Роза. Ну и конечно не могу пройти мимо объяснение имени Джек. Ощущение что так все оно и было. Спасибо огромное за удовольствие. Прочитала на одном дыхание.
Такихиро2021.10.04 16:12
Отличная военка. Очень рад, что этот фик тут, на конкурсе.
LABB2021.10.09 00:02
trueila Я ужасно рада, что получилось показать юного Джонатана таким, каким его однажны увидела, задумывая эту историю. А насчет имени, кстати, мне всегда было интересно, откуда оно пошло, все-таки "Джек" - не самая распространенная версия сокращения от "Джонатан". И я вдвойне рада, что эта версия вам пришлась по душе. Спасибо большое за то, что поделились впечатлениями!

Такихиро Спасибо тебе!
цитировать