Азиатские новеллы и дорамы 3-15К;количество слов: 11077
автор: Аттян

Полеты и последствия

саммари: Хань всегда знал, как незыблемую истину: Е Сю будет рядом. Пусть уже не партнером по крылу, но все равно неотъемлемой частью жизни Ханя.
А потом Е Сю завел отношения с всадником зеленой.
примечания: ER для Е Сю и Боюаня, первый раз для тройничка, RST; кроссовер с циклом книг Энн Маккефри "Всадники Перна".
От автора:

Мир в большей степени заимствован из серии книг Энн Маккефри "Всадники Перна", но с изменениями: некоторые реалии были либо адаптированы, либо забыты и потому в текст не попали. Знание канона "Всадников Перна" на минимальном уровне мне кажется необходимым для понимания, но можно просто пролистать статью в Википедии о драконах и о устройстве Вейров, а про Нити и чем опасно их Падение можно почитать в статье про первую книгу цикла.

Китайский колорит в обращениях сохранен намеренно: в этом мире колонистами Перна были китайцы без вкрапления других национальностей, поэтому имена и обращения были унаследованы от них.

Имена драконов в тексте взяты из наименований игровых аккаунтов персонажей новеллы. Можно представить, что создательница драконов Китти Пинг загрузила в их подсознание для выбора имен много древней китайской поэзии... и книги про индейцев... и в итоге вышла самообучающаяся нейросеть, вершина творения которой - Вторжение парной булочки (этот дракон не появляется в тексте, но он существует за кадром).

Полеты и последствия


Беспокойство дракона выгнало Ханя на площадку перед вейром. Золотая драконица как раз опускалась на скалу — с ее спины соскользнула хрупкая фигурка и метнулась к Ханю.
Что-то случилось?
Пустынный прах недоумевал так же, как и сам Хань. Танцующий дождь попыталась заползти к нему под крыло, а Мучэн метнулась к самому Ханю, уткнулась лбом в грудь и замерла так, пока он не положил ладони ей на плечи.
Мучэн дрожала. Сейчас ощущалось, какая она маленькая, легкая — даже хрупкая. Но, возможно, вот такой — маленькой и хрупкой — ее и видели только три человека во всем их Вейре.
— В чем дело? — Хань осторожно сжал ее плечи сильнее. Вроде бы она не плакала. Скорее — злилась?
— Е Сю поругался с Предводителем, — Мучэн судорожно вздохнула и наконец подняла голову. Точно злилась. И расстраивалась. И что-то еще, чего он раньше в ней никогда не видел.
— Не первый раз, — напомнил Хань.
Отношения Е Сю с Тао Сюанем испортились несколько оборотов назад, хотя оба старались делать вид, что ничего не происходит и все в порядке.
— Да, но обычно они мирились сразу, или хотя бы разговаривали... А сейчас Е Сю улетел один, — Мучэн тяжело вздохнула и оглянулась на свою драконицу. — Танцующий дождь сказала, что это из-за нас с ней. Она пыталась расспросить Мрачного лорда, но тот такой же, если не захочет, то ничего внятно не объяснит!
Она нахмурилась и топнула ногой. На ее лице была написана такая решимость, что Хань отчетливо понял: стоит побеспокоиться за Предводителя. И еще, возможно, за весь Вейр в целом. Мучэн тем временем поймала его за руку и всмотрелась в глаза.
— Слетай за ним, пожалуйста. Я... я беспокоюсь. Я не хочу, чтобы ему было плохо из-за меня!
Это больше не было его проблемой — это вообще не должно было быть его проблемой, но Хань кивнул, не чувствуя себя вправе отказывать. Мучэн облегченно улыбнулась и бросилась ему на шею.
Хань ее осторожно обнял.
Два оборота назад они с Пустынным прахом приняли решение оберегать Мучэн — потому что ее братья, что родной, что названый, относились к ее благополучию недостаточно серьезно.
Их обоих не было рядом в тот раз, когда она разрыдалась перед Ханем, и это оказалось самым неправильным зрелищем в его жизни. Хань пообещал ей разобраться — и совсем не чтобы ее успокоить, как она предположила, прожигая его взглядом не хуже огнемета. Нет, ему самому хотелось понять, что же произошло с Е Сю, решившим вдруг сменить свое крыло на Нижние Пещеры — и даже не попрощавшимся при этом с Мучэн.
И в голову не приходило, что Е Сю скажет простое: я вернусь, поэтому не стал прощаться.
Мучэн тогда снова заплакала, а Е Сю прилетело от Чэнь Го, Хозяйки Нижних Пещер, мокрым полотенцем.
Но картина мира собралась из разбитых частей. Стало возможно жить дальше.
А потом Е Сю в самом деле вернулся, собрав свое новое крыло из молодых всадников других крыльев, других Вейров, и тех, кто только-только запечатлел дракона.
Но в полет за золотой Мрачный лорд больше не поднимался. Хань с Пустынным прахом по этому скучали.
И по привычному ощущению соперничества тоже. Но больше — по общности. По тому, что можно было, уступив Преследующему зарю и Тао Сюаню, вернуться в один вейр, обсуждая полет, падения, патрули и новости из Холдов и других Вейров.
Хань до сих пор скучал — но раз Е Сю не попросил его помощи в своем грандиозном проекте по возвращению и не искал его общества больше, то Хань не считал себя вправе вмешиваться. У него не было повода.
Но вот теперь повод, кажется, появился.

* * *


Е Сю и Мрачного лорда они в итоге нашли в скалах на побережье. Пустынный прах показал Ханю путь к убежищу Е Сю — Хань похлопал его по спине, отпуская к Мрачному лорду, и осмотрелся по сторонам.
Соленый ветер немедленно ударил в лицо. Пришлось держаться за скалу, пробираясь тонкой, почти незаметной тропкой к проему в скалах.
— Это я, — предупредил Хань, шагнув в небольшую пещеру. До противоположной стены, у которой сгорбился Е Сю было всего несколько шагов.
Е Сю поднял голову от колен. Невесело усмехнулся. Вот что с ним делать? Не мог же Хань за шкирку выволочь его на свежий воздух и заставить отбросить те мысли, которые его отравляли?
— Муцю или Мучэн? — Е Сю дернул уголком губ, глядя на то, как Хань пытался найти себе место в узкой и тесной пещере. А потом немного сдвинулся и похлопал ладонью рядом с собой.
— Мучэн.
Е Сю покачал головой. Снова уткнулся лбом в колени, когда Хань присел рядом. Расспрашивать его, когда он что-то не хотел говорить, было бессмысленно. Поэтому Хань просто молча ждал.
— Я понял, что если останусь в Вейре, на кого-нибудь сорвусь. А так хоть голову прочистил, — тяжело вздохнул Е Сю. Побился головой о колени и все-таки поднял ее, глядя куда-то вперед.
Хань чувствовал его тепло плечом, но старался держаться хотя бы чуть-чуть в стороне, насколько позволяла пещера. Е Сю мог пустить в свое личное пространство, но все равно не особо любил прикосновения. И все же…
— Сколько? — Хань на секунду коснулся его плеча своим, привлекая внимание.
— Да ладно, я же только улетел! — взгляд Е Сю метнулся к нему.
Хань нахмурился.
Е Сю скорчил гримасу, но все-таки признался:
— Ну, подумаешь. Не знаю. Часов шесть.
Е Сю и Мрачный лорд прыгали сквозь время так же свободно, как и через пространство.
Хань пожалел, что не захватил с собой никакой еды. Он поудобнее сел, скрестив ноги, попробовал посмотреть на океан так же внимательно, как Е Сю. Перед ними простиралась зелено-синяя масса, по которой бежали белые барашки волн. Это должно успокаивать? Или прояснять мысли? Настолько, что можно просидеть в одной позе шесть часов, всматриваясь в горизонт?
— Надо было подумать, но лучше не стало, — заговорил Е Сю, и его лицо заметно помрачнело. — Я не понимаю! Когда ему не понравилось, как я управляю крылом — я ушел. Собрал себе новое. На золотую — золотых — не претендую.
Он тяжело вздохнул. И, кажется, в самом деле не понимал, что делает не так. Даже странно.
— Терроризируешь зеленых, — вставил Хань, чтобы переключить внимание Е Сю.
— Каких еще «зеленых», малышка Поток одна в своем роде! — взгляд Е Сю немного потеплел. — А еще я не лезу теперь в отношения с Холдами.
Хань только хмыкнул.
Е Сю пихнул его локтем в бок.
— От лица всадников — не лезу. От лица Хозяйки Нижних Пещер выходит, кстати, еще веселее, только Чэнь Го почему-то не всегда довольна, — он улыбнулся, но потом снова стал серьезным. — И я сто раз говорил Сюаню, что меня мутит от перспективы стать Предводителем!
Хань снова посмотрел на океан.
Поведение Тао Сюаня в последние несколько оборотов ему тоже не нравилось, но оспаривать его лидерство пока Хань не планировал. Слишком многое придется менять. Проще было бы сорваться своим крылом — и теми, кто захочет присоединиться — и уйти. Создать новый Вейр. У Е Сю не могло не возникнуть подобных мыслей.
Как и у Цзеси, у Вэньчжоу, даже у Цзекая...
Но новому Вейру нужна будет золотая. Все понимали, насколько больше шансов было у Е Сю увести Муцю и Мучэн за собой.
Все — кроме, возможно, самого Е Сю.
Он продолжал рассуждать, повернувшись к Ханю:
— Вот ты — куда лучший вариант. Пустынному праху же нравится Осеннее дерево? Что тебе помешало в тот раз заявить, что ты хочешь уже наконец взять Вейр под свою надежную руку?
— Болтун, — поморщился Хань. Конечно, это уже не «что», а «кто», но неважно.
Е Сю рассмеялся.
— Муцю же не Шаотянь, с ним можно договориться!
У Ханя даже висок заныл при мысли о том, что нужно будет еще и договариваться. И во сколько это обойдется.
Он хотел возразить, что Пустынному праху нравится быть сильнейшим, а не Осеннее дерево, но Е Сю это прекрасно знал. У него самого было так же.
— Спасибо, что прилетел, — вдруг сказал Е Сю. Сдвинулся немного и привалился к боку Ханя теплой тяжестью.
Он устало вздохнул, и весы внутри Ханя качнулись. Одного раза потерять Е Сю из виду ему хватило, а раньше думал — такое невозможно. Они ведь родились и разменяли несколько оборотов в одном холде, на них одновременно наткнулся всадник в Поиске, они запечатлели драконов из одной кладки.
Потом — потом да, они начали устанавливать каждый свои связи, заводить отдельных друзей, и каждый из них перевелся в Славу и возглавил там по отдельному крылу… Но все равно Хань всегда знал, как незыблемую истину: Е Сю будет рядом. Пусть уже не партнером по крылу, но все равно неотъемлемой частью жизни Ханя.
Пустынный прах ревниво заворчал в его сознании, больше инстинктивно и для порядка. Хань усмехнулся.
И озвучил наконец то, чего Е Сю почему-то никак не мог увидеть сам:
— Это страх. У Тао Сюаня.
Е Сю закаменел.
— Да не может быть! — тут же возмутился он. — Чем я...
Хань прикрыл глаза. Лучше всего было бы оставить Е Сю сейчас наедине с его мыслями. Пусть сам решает, что ему делать со страхом и завистью бывшего друга.
А самому слетать бы пока за едой какой-нибудь…
От дракона прилетело по связи: кто-то приближается.
«Враг?» — уточнил Хань, хотя чувствовал, что нет.
Е Сю вздохнул, провел ладонью по лицу — Мрачный лорд наверняка предупредил и его тоже.
— А я-то думал, что меня тут никто не найдет, — признался он.
Наверное, ему в самом деле было плохо после ссоры: обычно ведь он не отличался такой наивностью.
Перед входом в пещеру зашуршали шаги — и свет заслонила еще одна тень.
— Я принес тебе еду, наверняка ты даже не поду... — начал смутно знакомый парень, наткнулся взглядом на Ханя и замолчал.
Хань перебрал в голове имена всадников крыла Вэньчжоу, рассмотрев синюю нашивку на рукаве куртки.
Лазурный поток, подсказал Пустынный прах, но дракона Хань и сам вспомнил — верткая зеленая, довольно крупная по их меркам. А потом вспомнил и всадника — Сюй Боюань.
От корзины в его руках сытно пахло жареным мясом и свежим хлебом.
— Он не подумал, — подтвердил Хань, чтобы разбить паузу. Поднялся на ноги — пусть дальше сами.
— Мы не договорили, — опомнился Е Сю, шумно сглотнув.
Жадного взгляда от еды он не отводил. Или — от Боюаня? А тот смотрел на Ханя — не со страхом, как обычно смотрели всадники других крыльев, скорее — с осторожным, недоверчивым интересом. Понять это выражение точнее Хань не успел.
— Этим можно минимум целое звено накормить, я что-то был не в себе, когда собирался, и не рассчитывал, что хватаю, — Боюань неожиданно улыбнулся. — Оставайтесь, командир Хань.
Он не лукавил. Хань решил задержаться немного.
— Не в себе? — уточнил он.
— Он однажды скакнул минимум на неделю назад, когда надо было придумать, как протолкнуть больше своих претендентов на запечатление, а времени не хватало, — Боюань посмотрел на Е Сю так, будто хотел не отдать ему еду, а надеть корзинку на голову.
— На пять дней, — важно поправил Е Сю, забирая ее себе.
Боюань скептически на него посмотрел. Потом — на Ханя. И в этот раз уже не отвел взгляд.
— Пять дней — это о которых я знаю, а я уверен, что изначально было больше, — продолжил он. — Они с Мрачным лордом прятались за пределами Вейра, уж не знаю, на что рассчитывали.
— Ты их нашел?
— Лазурный поток нашла. У нас с ней то ли дар, то ли проклятье — натыкаться на Мрачного лорда, — Боюань тяжко вздохнул — но глаза у него улыбались.
Драконы же настраивались на своего партнера, почему тогда он говорил об этом, как о чем-то странном...
— Это было до их первого полета, — сказал Е Сю, отвечая на незаданный вопрос — наверное, у Ханя отразилось удивление на лице. — Так что в самом деле дар. Судьба.
Он посмотрел на Боюаня.
Тот только вздохнул. И вздрогнул, когда Хань спросил:
— Тяжело с ним?
Посмотрел с удивлением и благодарностью, потом перевел взгляд на Е Сю и пожал плечами.
— Временами очень хочу его убить.
— Не вздумай предлагать помощь, — прошептал Е Сю в сторону Ханя. — Чэнь Го уже обещала ему помочь избавиться от трупа!
— Вряд ли только она, — ответил Хань, хотя хотел было промолчать.
Но они, если подумать, так давно просто не разговаривали с Е Сю…
— Да, мое крыло тоже горит желанием избавиться от него. Даже необязательно от трупа, — улыбнулся Боюань.
Хань перевел на него взгляд.
Даже странно, что его присутствие не воспринималось чужим. Как будто Хань принял его в свои — бессознательно, как и его дракон, не возражавший против присутствия зеленой рядом с ним и Мрачным лордом.
Пожалуй, стоит присмотреться к Боюаню получше.
— Что тебя задержало? — уточнил у него Хань.
Боюань вздрогнул. Глянул на Ханя, чуть втянув голову в плечи, потом перевел взгляд на Е Сю. По его открытому лицу скользнула тень, стирая улыбку, сильнее обнажая беспокойство.
— И расстроило, — добавил Е Сю, будто тоже решил присмотреться как следует. Или наконец бросил думать про Тао Сюаня и отвлекся на что-то более близкое.
— Это перекрестный допрос? — попробовал отшутиться Боюань. Потом сдался — плечи расслабились и опустились, и он уставился куда-то в скалу между Ханем и Е Сю. — В Вейре обсуждали, что ты собираешься... что когда Танцующий дождь поднимется в брачный полет, Мрачный лорд полетит за ней. И она позволит себя догнать. Потому что ты растишь Су Мучэн своей Госпожой, — он сглотнул и потер лицо ладонью. — А я нужен, чтобы ты мог притупить бдительность Предводителя, только тот все равно слишком проницательный и раскусил твой план...
Он замолчал и сжал кулаки.
Как наверняка сделал там, в Вейре. Но костяшки вроде бы не сбиты, Ханю с его места было не видно.
Е Сю подумал о том же самом — рванулся к Боюаню, поймал за руки, осматривая кулаки.
Боюань стряхнул его ладони и уперся ему в лоб пальцами, легко улыбнулся уголками губ. А потом серьезно посмотрел на Ханя, будто хотел объясниться в первую очередь с ним:
— Я могу себя контролировать. Я бы просто ушел.
Е Сю пробормотал что-то, похожее на проклятье, сквозь сжатые зубы.
— Цю Фэй или Булочка? — предположил он. — Или Тан Жоу?
— Цю Фэй, — виновато кивнул Боюань. — Чэнь Го велела им с Чэнь Ехуэем убираться и продолжать разборки вне ее территории, я опомнился, дособирал еду и рванул сюда.
— И правильно, — Е Сю потрепал его по волосам. — Я переживу без попыток вступиться за мою честь.
Боюань вдруг хмыкнул, неожиданно насмешливо:
— Да кому нужна твоя честь, тем более что у тебя ее нет? Но обвинять госпожу Мучэн...
Е Сю удивленно замер.
Потом рассмеялся и притянул Боюаня к себе, обнимая — и Хань отвел взгляд.
Почему-то кольнуло в груди. Хотя надо бы радоваться за Е Сю, что нашел себе партнера. С пониманием, с ненавязчивой заботой, с подходящим драконом, наконец.
Ведь думалось раньше, что в случае Е Сю таким может быть только всадник бронзового.
Пустынный прах усмехнулся в сознании, и Хань мысленно погладил его по длинной шее. Все верно, друг. Мы оба виноваты, что промедлили, так что ж теперь… Просто будем присматривать еще за одним человеком и его драконом.
Хань окинул взглядом Е Сю, наткнулся на то, как тот смотрел на Боюаня, и вдруг отчетливо понял, что нет. Хань не был готов сейчас оставаться с ними.
— Я вернусь в Славу, — объявил он. Е Сю быстро перевел взгляд на него, и ему тоже досталось немного его неожиданной, мягкой улыбки, так что Хань даже не сразу смог продолжить: — Зайди вечером.
Неверно, подумал дракон — но он и сам уже понял.
— Зайдите, — исправился Хань, посмотрел на Боюаня и дождался его кивка, прежде чем уйти.

* * *


Мучэн не было на месте.
На песке Площадки Рождений раскинулась Осеннее дерево, заинтересованно поднявшая голову при виде приземляющегося Пустынного праха.
«Вы рано, — громко подумала золотая, прикрывая глаза. Она немного растягивала слова, успевая в паузах покрутить головой, рассматривая Ханя с его драконом с разных углов. — Еще несколько дней до полета».
Осеннее дерево потянулась всем телом, взмахнув крыльями и подняв тучу песка. В лучах садящегося солнца ее чешуя наливалась цветом золота еще сильнее, насыщеннее. Она будто сияла изнутри и снаружи, привлекая взгляды.
— Мы ищем Мучэн и Танцующий дождь, — пояснил Хань, выпустив из рук упряжь и положив ладонь на спину дракона. Что-то неуютно заворочалось в груди, вызванное даже не словами золотой, а ее настроением.
— Они сказали, что проветрятся где-нибудь в полях, сегодня ночевать в Вейре не будут, — раздалось из-за спины. — Давно не виделись, Вэньцин.
Было даже странно услышать свое имя не от дракона. Хань обернулся, поднимая руку в приветствии.
Муцю улыбнулся ему и поволок свою ношу — громоздкую черную треногу — дальше, к спуску на песок.
— Новый горн? — попытался угадать Хань, соскакивая с дракона и направляясь ему навстречу, чтобы помочь.
— Да, легкий и должен быть довольно прочным, но дымит ужасно, мне не хватает в кузне для него трубы, — Муцю улыбнулся еще шире, впихнув горн Ханю. — Можешь сразу на песке оставить, а я сейчас топливо принесу.
Треногу горна венчала иссиня-черная чаша, шершавая на ощупь, с очень толстыми стенками и уже закопченная.
Впрочем, Муцю тоже был слегка подкопчен — волосы присыпало углем, черные разводы покрывали его лицо и руки, пряча обезображенную ожогами светлую кожу.
— Зачем тебе малышка Му? — мешок с, судя по всему, углем Муцю доволок сам, столкнув его с выступа посадочной площадки.
— Она просила меня поговорить с Е Сю, — Хань задумался, подбирая слова — стоит ли говорить о том, насколько Мучэн была расстроена, без ее разрешения?
— Хороший выбор с ее стороны, — Муцю остановился рядом.
Его драконица подобралась ближе, оставляя в песке длинный извилистый след, и он с улыбкой принялся почесывать ее подбородок.
«Они вот-вот взлетят», — проурчала Осеннее дерево.
Муцю покачал головой, и она зашипела на него — за недоверие. Муцю щелкнул ее по носу, и драконица, возмущенно поглядывая на него, отошла подальше и снова улеглась на песок.
— Не совсем вот-вот, — возразил он. — Но скоро, через несколько дней. И она — они с малышкой Дождь — очень волнуются, не только из-за полета, но и из-за всего подряд. Так что хорошо, что они решили некоторое время провести не в Славе, подальше от раздражителей. А о чем, кстати, вы говорили с А-Сю?
Муцю не изменил спокойного будничного тона, с которым рассказывал о Мучэн, даже лицо его не поменяло выражения. Только уголок рта дернулся.
Хань опустил на него взгляд, подавив порыв приложить ладонь ко лбу — потому что, серьезно, они знали друг друга больше десяти оборотов, на что он надеялся? Что Хань не заметит такого ненавязчивого перехода и разболтает все секреты? Иногда они с Е Сю действительно были похожи, как братья.
— Стоило попробовать, — Муцю перестал прятать свою улыбку. — Не волнуйся! Малышка Му, я уверен, знала, что ты все как надо сделаешь. Поговоришь с ней завтра.
Он коснулся плеча Ханя — улыбка из лукавой стала более привычной, мечтательной и рассеянной.
Возможно, из-за таких его улыбок большинство и считало Муцю безобидным кузнецом-изобретателем, почему-то забывая, что изобретал он в основном режимы стрельбы для огнемета, а в свободное время делал бомбы.
— Ты ведь уже что-то задумал, — сказал ему Хань, и Муцю посмотрел на него — все еще с безмятежной улыбкой, только в глазах затаилась острая сталь. — Помочь?
— Учту твое желание поучаствовать, — Муцю задумчиво кивнул. — Но планирую справиться сам.
Хань принял его ответ, сделав себе мысленную пометку и об этом тоже поговорить с Е Сю. Делать внизу больше было нечего, от помощи с установкой горна Муцю отказался. Как и всегда, он проваливался в свои эксперименты с головой и без оглядки, так что Хань был уверен, что его прощание прошло сквозь Муцю.
Только Осеннее дерево проводила их взглядом, прежде чем вернуться к наблюдению за своим всадником.

* * *


После заката, когда Хань закончил с расписанием патрулей своего крыла — приходилось подстраиваться под скорые брачные полеты, ведь не все были согласны провести это время не в Вейре, — он отчетливо понял, что Е Сю не придет, несмотря на приглашение.
Пустынный прах поднял голову, глядя на Ханя, стоило выйти к нему из вейра. Взгляд дракона прошел насквозь, дальше, Хань почти физически чувствовал его отвлечение.
«Мрачный лорд в вейре Преследующего зарю, так что не отвечают», — сказал Прах. Он хмурился, мощные надлобные дуги будто прорезались сильнее, хвост хлестнул по площадке.
Хань положил ладонь на его загривок.
Отношения людей накладывали отпечаток на отношения драконов: Мрачный лорд и Преследующий зарю теперь если не огрызались, то смотрели настороженно и держались подальше друг от друга. Одна посадочная площадка перед вейром Тао Сюаня им наверняка была тесна — как их всадникам становилась тесна Слава…
«Я мог бы принять чью-то сторону, — Пустынный прах мотнул головой, заставляя Ханя убрать руку, и ткнулся в ладонь шершавым носом, подставляя под почесывания мелкие, покалывающие пальцы чешуйки. — Я могу догнать Осеннее дерево хоть завтра».
И чья тогда это будет сторона?
«Наша, — довольно сказал его дракон. — Мы можем забрать Мрачного лорда тоже».
Хань невольно усмехнулся, сжал пальцы, удерживая морду Пустынного праха в одном положении, заглянул в красновато-янтарные глаза, прежде чем произнести вслух:
— Зеленая?
Они вспомнили одновременно — лукаво-изучающий взгляд драконицы, мягкую и искреннюю улыбку ее всадника — и одновременно же отбросили эти воспоминания. Пустынный прах прикрыл глаза, Хань еще раз провел ладонью по его морде и подошел к краю площадки.
Дракон заворочался за спиной, устраиваясь поудобнее — чтобы и Ханя держать в поле зрения, и следить за вейром Предводителя.
Внизу, на Площадке Рождений, сыпались искры и поднимался темный дым — у Муцю всегда находились дела поважнее, чем полет его собственной драконицы. Обычно этот полет заставал его или в обсерватории, или в кузне, всего закопченного или покрытого чернилами.
Дым повалил гуще и теперь стелился по песку, поднимался вверх почти непроглядной завесой.
И в нем скользнула смутная драконья тень — Хань все равно с одного взгляда узнал Мрачного лорда.
Пустынный прах опустил голову и расслабился.
«Всадник Осеннего дерева их позвал, это надолго. Приглашает тебя завтра на обед в Нижние Пещеры, — передал он, потянулся и закружился на месте, очевидно, укладываясь спать. — Они бы взяли тебя сейчас, но собираются в обсерваторию».
В обсерватории Хань не был уже оборотов семь — с тех пор, как Пустынный прах первый раз догнал Осеннее дерево… с тех пор, как они с Муцю разломали там какой-то не особо прочный письменный стол и разлили на одну из его драгоценных звездных карт чернила.
Карту Муцю восстановил той же ночью, но в обсерваторию Ханя больше не пускал — впрочем, Хань и сам туда не рвался.
У вейров золотых что-то громко рвануло, дым и искры сыпались еще несколько мгновений, а потом все затихло.
«Контролируемое завершение эксперимента», — мелькнула в голове одна из любимых присказок Муцю.
Возможно, экспериментом для Муцю сейчас было все происходящее в Славе. Оставалось надеяться, что он поделится своим планом с Е Сю, или Е Сю заподозрит что-то неладное до того, как каким-то невообразимым — но очень в духе Муцю — образом окажется на месте Предводителя.
«Или ты на нем окажешься», — сонно подсказал дракон.
«Или я», — согласился Хань и поморщился.
Он перестанет разговаривать с Муцю вообще, если тот задумал что-то подобное. К счастью, смена Предводителя на Ханя или Е Сю выглядела слишком простой, нет, с Муцю станется придумать что-то изощреннее — только Хань не мог решить, к счастью это было или нет.
Он привычно окинул взглядом карнизы вейров своего крыла. На ближайшей площадке спящий Недвижимый камень целиком и полностью оправдывал свое имя. Чуть подальше, у вейра Линя, околачивались Темный гром и Ослепительная сотня цветов — обычные полуночники Тирании. Если не напоминать их всадникам о необходимости ложиться спать, Линь и Цзялэ могли засидеться до рассвета, что вместе, что по отдельности.
Но сейчас у них даже был повод и работа — Хань занялся их звеньями в первую очередь, чтобы отдать списки и расписание еще до заката.
Цзялэ не оставался в Славе на брачные полеты.
Линю же было, с кем провести это время — сам Линь, правда, считал свои отношения недостаточно серьезным оправданием для того, чтобы ради него перетряхивать расписание звеньев.
В прошлый раз Хань позволил ему себя уговорить и понял свою ошибку слишком поздно. Бескрайнее море и его всадник, ухмыляясь одинаково гнусно, преследовали Ханя несколько дней и начинали разговор с подобостратно-фальшивого «папа», упрашивая больше Линя на время брачных полетов не загружать.
Муюнь сидел на краю площадки, дракон обернулся вокруг него и примостил голову на колени. Оба выглядели глубоко задумчивыми — и видимо, обсуждали что-то серьезное. Новое назначение, если Цзялэ успел им рассказать? У Муюня не было партнера, его дракон был еще слишком молод для мыслей про золотую, и они должны были неплохо сработаться с Цзялэ… Хань решил, что все-таки ничего в случае с Муюнем не упускает. Но можно будет обсудить завтра с Синьцзе — тем более Муюнь был в его звене изначально.
Остальные драконы спали, а в вейрах всадников не горел свет и не было видно движений. Хорошо.
Пустынный прах дремал, но все равно приподнял веки, когда Хань вернулся в свой вейр, и только после этого заснул крепче.
Его сонливость навалилась на плечи тяжелым теплым одеялом, и Хань не стал сопротивляться, хотя уснуть смог не сразу. Мысленно перебирал насущные дела крыла, новый порядок звеньев — и раз он будет в Нижних Пещерах завтра, стоит заглянуть на тренировку претендентов… И потом поговорить с Е Сю — не только про Тао Сюаня, но еще про Муцю и Мучэн.
«Это все неинтересно, — ответил бы ему Е Сю. — Давай лучше про нас».
И та его улыбка, предназначенная Боюаню, которую Хань перехватил на берегу — она досталась бы ему одному.
Хань провалился еще глубже в сон, пока мысли закручивались вокруг Е Сю и его улыбок.

* * *


Наутро голова была тяжелой, будто и не спал вовсе. Что такое…
Он посмотрел на свое отражение в воде бассейна. Взъерошенное отражение смотрело на него в ответ и хмурилось еще сильнее, чем обычно. Хань разбил его ладонями, зачерпывая воды, чтобы умыться. И невольно вспомнил океанские волны, глядя на то, как от его рук разбежались круги по воде.
От Пустынного праха прилетела даже не мысль, а просто картинка: их любимое место для отдыха, небольшое горное озеро, спрятанное в каньоне не особо далеко от Славы.
Вода там была ледяной и являлась лучшим средством для прочистки мозгов. Настолько хорошим, что по настроению Хань подумывал скинуть туда Е Сю.
Воспоминание о Е Сю заставило нахмуриться сильнее.
Хань еще раз с силой ударил по воде, прогоняя свое отражение, и пошел одеваться, чувствуя, как за стеной вейра разминает крылья Пустынный прах.
Небо оказалось кристально-прозрачным, похожим на воду. Они немного задержались над Вейром, сначала дракон рванулся вверх, под облака. Хань обернулся, когда они облетели Славу, даже не сразу понял, что ищет — а когда дошло, это только разозлило его.
И все равно Мрачного лорда не было на карнизе их с Е Сю вейра.
Пустынный прах задумался об озере так сильно и демонстративно, что наверняка и сам мог бы туда прыгнуть. Хань прижал ладони к чешуе на его шее, тоже погружаясь в воспоминания.
Дракон взмахнул крыльями — и они оказались в холодной черноте Промежутка, чтобы вынырнуть из нее под лучами солнца над кромкой воды.
Пустынному праху хотелось нырнуть, но он все же вспомнил про всадника, так что даже без напоминаний развернулся к нависающему над озером берегу и поудобнее подставил бок, пока Хань сдергивал с него упряжь и седельные сумки.
К моменту, когда он сбросил с себя одежду, дракон отлетел подальше и уронил себя в озеро. Холод покалывал ему чешую, что ощущалось, как легкая щекотка по всему телу Ханя, как будто какие-то насекомые решили проползти по коже.
Складывать одежду Хань уже не стал, просто бросил на седло. Мелкие камешки и неровности скалы впились в босые ноги, побуждая двигаться быстрее, и Хань в три шага подошел к краю скалы, обрывающейся в озеро. От туши дракона по воде шли волны, и было видно, что до ее глади — чуть больше человеческого роста.
Хань набрал воздуха в легкие и прыгнул, вытянув руки над головой и сложив ладони, чтобы немного смягчить удар об воду. В итоге этого удара он и не заметил — тысячи холодных иголок вонзились в тело, вокруг головы будто сжался обруч и тут же отпустил, стоило вынырнуть.
Хань стиснул зубы и заставил себя грести, чаще взмахивая руками. Сосредоточился на движениях, и это, как всегда, помогло, холод отступил на второй план, оставляя только ощущение контроля над телом.
Он мог переплыть озеро из конца в конец и обратно, но обычно такая разрядка требовалась после боевых вылетов, когда Хань сам себе казался насквозь пропитавшимся огнем, и вода в бассейне его вейра не могла с этим справиться.
Сейчас он пропитался чем-то другим, и кто знает, сколько теперь понадобится гребков, чтобы вытравить это из груди.
Вокруг дракона вода уже немного прогрелась. Он отдал слишком много тепла, и теперь ему становилось неуютно, хотя он и предпочитал холодную воду горных озер и рек теплой соленой воде океана. Хань мысленно подтолкнул его к подводной скале. Она была чуть дальше, чем половина озера, гладкая, обточенная водой и достаточно большая, чтобы поместиться на ней вдвоем. Они обычно устраивались там, чтобы Хань мог помыть своего дракона — но, подплыв к скале, он вспомнил, что мыльный корень остался вместе с его упряжью на берегу.
«Мрачный лорд сказал бы, что это старость», — сообщил Пустынный прах, ощутив его недовольство.
«Ты был так рад его вчера видеть, что решил срочно перенять все повадки?» — Хань добрался до скалы первым, осторожно заплывая над ней, и поднялся на ноги.
Теплая по сравнению с остальным озером вода лизала его под коленями, и солнечные лучи почти мгновенно высушили и согрели кожу. Хань стряхнул ощущение щекотки с правого плеча, но оно никуда не делось, только стало слабее, стекло по его спине, как будто даже не ощущение мыслей от дракона, а его взгляд.
Наверное, потому что Пустынный прах глубоко задумался и опять смотрел сквозь Ханя на что-то, видимое только ему одному.
«Возможно, — наконец признался он. — Он изменился».
— Из-за зеленой? — вырвалось у Ханя вслух. Он сам удивился, что захотелось облечь изменения в Мрачном лорде — и в его всаднике — в слова. А он думал, вода поможет.
…Е Сю думал как-то так же, когда улетел смотреть на океан?..
Мысли разворачивались в каком-то не вполне правильном направлении, и Хань попытался их остановить. Сосредоточился на все еще задумчивом драконе.
Тот тоже выбрался на скалу, чтобы улечься на брюхо. Солнечный свет играл на его мокром теле, высвечивая бронзу почти в золото. Хань не удержался, наклонился к дракону, проводя ладонями по гладкой чешуе.
Пустынный прах попытался шлепнуть его хвостом — чтобы не мешал думать, — но хвост только промахнулся и обрушился на воду рядом. Ханя окатило брызгами
«Мрачный лорд смотрит на нее другими глазами, не как на всех», — наконец изрек Пустынный прах.
Хань провел ладонью по лицу, стирая воду.
Е Сю тоже по-другому смотрел на Боюаня. Наверное, как дракон. С одной стороны, жадно и отчетливо желая присвоить себе, а с другой — с бережной любовью. И это ведь было очевидно — стоило только присмотреться.
Неужели другие этого не видели? Ладно еще обитатели Нижних Пещер, но всадники? Как можно было поверить в то, что Е Сю для собственного коварного плана решил завести себе зеленую и ее всадника просто как прикрытие, а на самом деле нацелился на Мучэн?
И поддерживал эту легенду уже… полтора оборота, больше? Еще и убедил дракона поучаствовать в этом весьма сомнительном мероприятии, причем с полной отдачей! Мрачный лорд и Лазурный поток не только поднимались в полеты, но и вообще часто проводили время вместе: несмотря на разные крылья, разное расписание и разное положение в Вейре, они постоянно мелькали рядом друг с другом.
Мрачный лорд оборот назад чуть в клочья не разорвал коричневого, посмевшего претендовать на зеленую Боюаня — но стоило драконице позвать его за собой, как он выплюнул добычу.
Драконы не умели подделывать чувства друг к другу — и все происходящее между ними только доказывало, что зеленая действительно выбрала Мрачного лорда и хотела летать только с ним. И Е Сю, в жизни которого драконы стояли на первом месте, и Мрачный лорд, прячущий под своей колючей шкурой…
«У него гладкая чешуя», — неожиданно вставил Пустынный прах, и Хань сбился с мысли.
«Но под ней правда мягкое, — продолжил его дракон. — Он бы никогда не стал обманывать своего… свою зеленую».
Хань обернулся к нему, наклонился к морде, и Пустынный прах подался ему навстречу, примостил чешуйчатый подбородок на плечо.
«Ты — и А-Сю тоже — всегда слушаете, когда мы говорим, — продолжил он. Горло вибрировало, будто дракон произносил слова, а не думал их. — Не все слушают. Вы, люди, любите поверить в то, чего нет на самом деле, и сколько не пытайся убедить — не получается. И мы слушаемся, мы не можем по-другому. Ты сам вспомнил прошлый оборот — Тополиный берег не смог остановить своего всадника тогда, потому что тот ему не поверил».
Пустынный прах недовольно рыкнул. Тогда он не испытывал никаких особых эмоций по поводу драки, потерял к ней интерес с одного взгляда, не сомневаясь в исходе. Но сейчас недовольство, схожее с тем, что засело и в Хане тоже, заставляло его беспокоиться. У Пустынного праха это, кажется, была обида — на тех, кто не слушает своего дракона.
А у Ханя тогда — что?
Пустынный прах вдруг шумно вздохнул и попятился, высвобождаясь из рук. Повернул голову, безошибочно глядя в сторону Вейра, встряхнулся, напряженный, готовый действовать — правда, Хань пока не мог понять, с чего вдруг и к чему решил подготовиться его дракон.
«Мы возвращаемся, — объявил тот и подставил бок. — Давай, так быстрее».
«Мы не закончили здесь», — возразил Хань и хлопнул его ладонью по чешуе, чтобы не предлагал чужие глупые идеи вроде поездки верхом с голым задом. Над возвращением еще можно было задуматься. Все же… а что ему оставалось закончить? Мысль ускользнула окончательно. Что-то было не так, и он не мог найти и понять, что именно нужно было исправить. И, похоже, озеро не могло помочь ему сегодня.
Вода на обратном пути показалась почти что теплой, а на подъеме к оставленным вещам Ханя догнало тщательно сдерживаемое драконье нетерпение. Он все равно не ускорился, заставляя себя переставлять руки и ноги в привычном темпе, пока карабкался по скале до самого верха.
Дракон, причудливо изогнув шею, наблюдал за ним и послушно позволил навьючить на себя упряжь, будто немного успокоился — но все равно начал подгонять Ханя, стоило приступить к одежде.
В чем причина его поведения, Хань понял только после того, как они вынырнули из Промежутка чуть в стороне от стен Славы. И перед ними, будто они заняли лучшее место на трибунах, промчалась вверх Танцующий дождь с несколькими бронзовыми на хвосте.
Муцю, похоже, проиграл спор собственной драконице.
«Держись!», — прикрикнул дракон, и Хань, опомнившись, поймал поводья.
Да что с ним не так сегодня? Это же просто полет, в котором они не планировали участвовать, Хань бы еще понял, если бы волновался за Мучэн — но он был в ней уверен.
Пустынный прах чуть ли не камнем упал вниз, пришлось в самом деле держаться крепче. Они приземлились в стороне от площадки рождений, на один из скальных карнизов над Нижними Пещерами, и снять с дракона упряжь Хань даже не успел — стоило спрыгнуть самому, как дракон тут же оттолкнулся от земли и ворвался в воздух.
И куда?
В ответ прилетела насмешка.
Ну да, стоило спросить скорее — за кем…
Хань потер лоб ладонью, чувствуя, как под кожей разгорается забытое чувство предвкушения. Не тот азарт показать всем, кто сильнее, который забирал его обычно в полеты Осеннего дерева, нет, что-то другое… Может быть, даже не забытое — вообще новое чувство.
Хань спрыгнул на песок, огляделся по сторонам, пытаясь определить, чьи бронзовые гонялись сейчас за золотой, но это уже казалось провальной задачей — начали подниматься зеленые, и в небе воцарилась полная неразбериха.
Тяжелый купол напряжения и возбуждения уже накрывал Вейр.
Сердце забилось сильнее, требуя поддаться общему настроению, найти...
Вот. Найти кого он хотел?
Думать было неожиданно сложно. Хань задавил привычное раздражение, что нужного человека опять нет рядом.
Пустынный прах все равно не должен был догнать Танцующий дождь. И Осеннее дерево его сейчас не интересовала (да и Осеннее дерево сейчас не интересовали полеты).
Понимание накрыло так резко, что даже дыхание перехватило, сознание разбилось на множество осколков и собралось снова, новой картинкой — и, словно почувствовал это, откуда-то возник взъерошенный Е Сю. Будто мог перемещаться и сам, без дракона.
— Проклятье, вот ты где, — Е Сю, тяжело дыша, схватил Ханя за руку. — Пойдем.
Пустынный прах влетел в Мрачного лорда.
Хань дернул Е Сю на себя и поцеловал. В голове будто огненный камень разорвался, затопив все ярким огнем. Физические ощущения утонули в этой же вспышке, осталось только огромное желание обладать. Схватить, впечатать в себя, никогда не отпускать и ни с кем не делиться. В виски ударило тяжелое, жадное «мой», одно на двоих с драконом.
А потом картинка еще раз рассыпалась на детали и собралась, давая взглянуть на нее под новым углом.
— Боюань ждет, — Е Сю чуть отстранился и облизнулся, глядя Ханю в глаза — своими, шальными и блестящими, будто драконьими.
Лазурный поток хлестнула хвостом обоих бронзовых и рванулась вверх, в разреженный воздух, и необходимо было догнать ее — получить ее — вместе.
— Веди, — приказал Хань.
Е Сю вместо того, чтобы послушаться, подступил еще ближе — его ладони жгли плечи даже сквозь влажную ткань туники — и на этот раз поцеловал Ханя первым, быстро и легко, едва коснувшись.
— Потом, — непонятно сказал Е Сю — кажется, это было обещанием? Хань решил считать, что было.
Он пошел за Е Сю, как привязанный. Вдвоем они нырнули куда-то в коридоры Нижних Пещер, где было пусто и неожиданно тихо. Тянуло запахом лекарств и сухой травы — видимо, помещения Целителей были где-то рядом.
Е Сю остановился посреди коридора, оперся ладонью о стену, и Хань успел на него разозлиться за заминку, а потом догнало и его.
Это не было возбуждением — он и так был уже возбужден, даже нетерпением назвать было сложно, это снова была жажда и жар, такие сильные, будто выходящие за пределы его существа.
Он подтолкнул Е Сю в спину раскрытой ладонью исключительно из желания противостоять, потому что он привык контролировать свое тело и мысли, даже в то время, когда его дракон догонял золотую.
Но сейчас все было не так, и приходилось отвоевывать у себя самого немного свободы.
— Почти пришли, — обронил Е Сю и шагнул вперед. Хань оставил ладонь между его лопатками, заставил себя выдерживать расстояние вытянутой руки между ними. Особенно сложно стало, когда Е Сю остановился перед почти неприметной, сливающейся серым цветом с камнем вокруг, дверью.
Он тяжело мотнул головой и обернулся — рука Ханя соскользнула, и он уперся ею в косяк, нависая над Е Сю.
Тот закусил губу, дыша поверхностно и быстро, всмотрелся в лицо Ханя и наверняка хотел что-то сказать, но молчал.
Только поднял руку, и Хань почему-то подставился под его прикосновение, ощущая, как холодные пальцы скользнули по лицу — пробежались по лбу, по носу, обвели губы и задержались на подбородке.
— Открывай, — велел ему Хань, которого от этих странных облапываний пробрало дрожью.
И на этот раз Е Сю послушался сразу.
Он потянул дверь и придержал ее, пропуская Ханя вперед — и Хань воспользовался приглашением.
Комната оказалось маленькой, забитой шкафами со свитками и книгами. Возможно, где-то в них терялся и письменный стол, Е Сю вряд ли бы без него обошелся. Чернила и запах летних трав как будто пропитали тут все. А еще в воздухе вился сладковатый аромат сушеных цветов, но на виду ничего не сушилось, хотя под потолком были натянуты веревки.
Хань не был уверен, что Боюань их действительно ждал. Вернее, что Боюань еще понимал, что ждет кого-то.
Он сидел на краю разворошенной кровати, сгорбившись и опустив голову — и не поднял ее, даже когда дверь хлопнула за их спинами, и Е Сю тут же задвинул засов. Длинные пальцы сжимали подол туники, так сильно, что уже побелели костяшки. И это воспринималось как-то... неверно. Нужно было исправить — и Хань шагнул вперед еще до того, как успел себя осознать.
Боюань вздрогнул и поднял голову — не открывая глаз — и покачнулся, потянулся вперед, явно безотчетно.
— Я хотел... успеть, — пробормотал он. — Но было уже поздно, Поток ведь специально!
Е Сю проскользнул мимо Ханя едва уловимой тенью, наклонился к Боюаню и откинул с его лица челку, погладил по щеке:
— И что ты хотел сделать, м-м-м, малыш Юань?
Боюань, так и не открывая глаз, прижался к его ладони.
— Подготовиться, — выдохнул он. — Почти успел...
Он вздрогнул всем телом и приоткрыл ресницы, нашел Ханя затуманенным, расфокусированным взглядом. И улыбнулся — довольно, широко и, что с одной стороны с ним не вязалось, а с другой ужасно ему шло — бесстыдно.
Его улыбка оказалась сладкой на вкус, и он ответил на поцелуй сразу же и самозабвенно, запрокидывая голову, раскрывая губы — Хань поддержал его за затылок, вплетая пальцы в растрепанные волосы, оказавшиеся неожиданно длинными.
Жажда обладания будто свернулась в груди, выжидая момента, чтобы выпустить когти — но пока Хань даже смог сделать этот поцелуй нежным. Он чувствовал, что можно по-другому, что Боюань сейчас примет и ответит на все, что Хань — и Е Сю — захотят с ним сделать, но хотелось все равно — вот так. Распробовать и растянуть первый поцелуй, узнать на вкус мягкие податливые губы.
Чтобы было удобнее, Хань оперся коленом о край кровати — и от неожиданного толчка в спину не удержал равновесия, едва успел подставить локти, чтобы не придавить Боюаня.
Тот, опрокинувшись на спину, удивленно распахнул ресницы, поймал Ханя неожиданно почти адекватным взглядом — показалось, что попробует сейчас оттолкнуть или закрыться… но вместо этого он расслабился, поднял руки, чтобы обнять Ханя за шею.
На ладонях у него были мозоли, явно не только от упряжи, но и от тренировок с мечом. Почему-то это показалось важным. Хотелось рассмотреть чужие ладони, но позже, сейчас могло не хватить времени.
Хань провел ладонью по бедру Боюаня, задирая тунику, ткань мазнула по вставшему члену, и Боюань всхлипнул — планировалось его раздеть, но звук оказался ужасно заманчивым, и Хань сомкнул пальцы вокруг твердого ствола.
То ли Боюань сам по себе был таким чувствительным, то ли так влияла на него его драконица, но он отзывчиво реагировал даже на легкие прикосновения, вздрагивая с тихими стонами, срываясь на всхлипы.
Когда он выгнулся, разводя ноги, Хань опустил руку ниже, взвесил мошонку в ладони, а потом до него дошло, как именно Боюань хотел подготовиться: кожа в промежности была скользкой от какой-то мази.
Хань подцепил ее подушечками пальцев — запах сушеных цветов стал гуще, сильнее, — чтобы растереть по промежности и между ягодиц, ощущая, как по телу Боюаня под ним проходит крупная дрожь, которая только усилилась, стоило толкнуться внутрь пальцами.
Хань огладил гладкие горячие стенки, стараясь получше распределить мазь, поймал губами еще один всхлип и сосредоточился на том, чтобы вернуть себе немного контроля. Его добыча уже была под ним, а не удирала со всех крыльев в разреженный воздух.
— План? — он обернулся через плечо, чтобы найти взглядом Е Сю, но тот только усмехнулся в ответ.
— Пока у тебя неплохо получается и без плана, старина Хань! Горжусь! — объявил Е Сю, но все же тоже забрался на постель. Снова прикусил нижнюю губу, окидывая взглядом и Боюаня, и Ханя, и отодвинулся подальше — так, что рукой до него было не достать.
На плече у Е Сю оказался незнакомый шрам от ожога, наверняка с прошлого Падения — выступающие жгуты поврежденной кожи сбегали по руке вниз, до локтя, а еще на грудь и наверняка на спину. Остальные Хань помнил — и выцветшие ожоги на ноге, оставшиеся с их первого Падения, и белые полосы на боку от когтей хищной кошки. У Ханя были такие же, от той же самой кошки, только на предплечье.
Е Сю был возбужден — наверняка уже давно, — но игнорировал это. Губы у него были яркие, наверняка искусал, чтобы сохранять видимость почти равнодушного зрителя. Возможно, ему было чуть-чуть полегче: его дракон нарезал круги вокруг, наблюдая, но тоже не вмешиваясь. Но при этом им тоже явно хотелось влезть, что Мрачному лорду, что самому Е Сю, которого выдавали напряженные мышцы. И глаза блестели с драконьей жадностью.
— Но раз тебе нужна моя мудрость, то я, конечно, поделюсь, — продолжил Е Сю. У Ханя в ответ вырвалось рычание, не оказавшее на Е Сю никакого эффекта — зато Боюань вздрогнул и выгнулся, прижимаясь грудью к груди Ханя. Хань инстинктивно подхватил его свободной рукой под лопатками, поддерживая, поморщился — между ними оставалось еще два слоя одежды, ужасно неудобно.
Пришлось немного отстраниться, даже вытащить из Боюаня пальцы, чтобы раздеться самому — ткань, кажется, трещала по швам, но Хань не обратил на это внимания, отбрасывая мешающиеся тряпки.
А Боюань послушно запрокинул руки и приподнялся, стоило наконец потянуть с него тунику. У него не было шрамов — по крайней мере, Хань ничего не видел, и светлая кожа оказалась гладкой, как будто озерная гладь.
Прикосновений ладоней было мало и они были слишком нечувствительные — у Ханя тоже хватало мозолей, — так что он склонился ниже, провел губами по груди Боюаня вверх, лизнул маленький розовый сосок, затвердевший под его языком сильнее.
Е Сю длинно выдохнул как будто совсем рядом, и Хань отвлекся на него, забыв сказать, какой Боюань красивый — и вкусный — и что еще немного, и дольше медлить Хань скорее всего...
Он не успел ничего, даже закончить мысль.
Пустынный прах все-таки нагнал зеленую — кажется, не первый раз, но сейчас она не стала отбиваться, позволила ему обвиться вокруг ее тела. По сравнению с золотой Лазурный поток оказалась маленькой и очень горячей, будто в ней и сейчас клокотало пламя.
Ощущения и эмоции от дракона будто окунули Ханя в кипяток, смывший остатки контроля, как будто он на несколько секунд отключился от реальности, и когда пришел в себя снова, оказалось, что он уже вошел в Боюаня, удерживая его за бедра так, что у самого пальцы сводило.
Боюань тоже был очень горячим, не только внутри, но и кожа его будто горела — везде, где их тела соприкасались. Он смотрел на Ханя сквозь слипшиеся ресницы совсем потерянным взглядом, и это помогло взять себя в руки. Немного замедлиться — остановиться Хань все же не смог, продолжил покачивать бедрами.
Это точно должно было быть вот так? Он заставил себя разжать пальцы правой руки — на коже Боюаня в самом деле остались красные метки — и осторожно провел ладонью по поджавшему животу, снова обхватил твердый, влажный от выступившей смазки член.
— Все в порядке, — сказал Е Сю. Он действительно придвинулся ближе. Больше не кусал губы, но облизывал их — и, как оказалось, когда он провел ладонью по спине Ханя, его била дрожь. — Не останавливайся.
— Не останавливайся, — эхом откликнулся Боюань, и, возможно, стоило задуматься, насколько он понимал, что говорит.
Но то ли виноваты были драконы, то ли сам Хань не мог больше терпеть, но он начал двигаться, все быстрее и быстрее.
Мелькнула мысль, что хочется сделать хоть что-нибудь и с Е Сю, но он просто не в силах был убрать ладони с Боюаня, сместить с него фокус внимания — и от того, как тот открыто подставлялся под толчки, руки и поцелуи, кружило голову.
Хотелось взять еще больше.
Он выпустил из ладони член Боюаня, чтобы подхватить его самого поудобнее, оторвать от простыни — и не сразу понял, что пошло не так с этой рукой. Просто она перестала слушаться — впрочем, Ханю хватило и левой. И того, что его идея, судя по всему, пришлась по вкусу и Боюаню — тот снова сцепил руки на шее, коленями сжимая бедра Ханя.
Хань скользнул губами на открытую шею, ощущая, как загнанно бьется под ними сердце, и прикусил кожу, оставляя свою метку.
По его правой ладони широко прошлось влажное прикосновение, он все же смог скосить взгляд — только чтобы увидеть, как Е Сю вылизывает его руку.
Может быть, это стало последнее каплей. Или Боюань, вскрикнувший и сжавшийся изнутри — но в этом точно был виноват Е Сю, из-за которого Хань задвигался еще сильнее и жестче, и он не был уверен, кто именно кончил первым — у него было целых четыре варианта и ни малейшего желания думать.
Просто тот кипяток, в котором они очутились вместе с драконами, оказался способным взрываться. Было горячо. И хорошо до белых пятен перед глазами. Настолько хорошо, что не верилось, что это вообще было по-настоящему, что телесный контакт с другим человеком может внезапно выбить из головы все мысли, растопить застарелый комок колючек в груди, заставить по-новому посмотреть на себя.
Хань перевел дыхание, открывая глаза.
Каким-то чудом — наверняка из-за боязни навредить — он все еще удерживал Боюаня на весу в своих руках, умудрившись не упасть на него сверху.
По телу прокатывалось остаточное удовольствие. Все еще было жарко, и хорошо, и, возможно, если немного отдохнуть — можно будет продолжить.
Хань осторожно опустил расслабившегося Боюаня на постель. Хотелось позаботиться о нем, и под этим желанием заботы было еще одно новое чувство, которое Хань пока не распробовал.
— Ты в порядке? — он решил, что ему тоже можно, и прижал ладонь к щеке Боюаня, и вздрогнул, когда тот прильнул и к этому прикосновению.
Ведь их драконы расцепились — между ними бесцеремонно вклинился Мрачный лорд и теперь, кажется, пытался обвить обоих сразу, хвостом и крыльями.
Боюань медленно моргнул на Ханя — взгляд у него наконец-то стал осмысленный, но все равно немного шальной. И улыбнулся:
— Ты не был раньше с зелеными всадниками?
Хань мотнул головой. Весь его опыт ограничивался Муцю — но золотые, видимо, не так сильно воздействовали на своих всадников, или же Муцю умел от этого отгораживаться.
Возможно, броню из желания срочно сковать новый огнемет или зарисовать кусок неба было невозможно пробить даже драконьим возбуждением.
— Все хорошо, — Боюань устало зевнул. — Если интересно, я могу потом рассказать подробнее, сейчас слишком устал. Но мне было очень хорошо. И ей тоже.
Он улыбнулся, очевидно, подумав о своей драконице.
Кстати.
Хань повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как кончает быстро ласкающий себя Е Сю.
— Твой дракон — извращенец, — сказал ему Хань — потому что Лазурный поток вывернулась от обоих бронзовых и теперь наблюдала со стороны, как Мрачный лорд занимается почти тем же самым, что и его всадник — только если Е Сю остался в стороне, то Мрачный Лорд все-таки обвил Пустынного праха.
— О да, — гордо улыбнулся Е Сю, переводя дыхание. — Твой тоже.
И это также было верно, потому что Пустынный прах не возражал.
Хань хмыкнул в ответ.
— Как сделать, чтобы он не болтал ерунды? — поинтересовался он у Боюаня, коснувшись губами его уха.
Боюань тихо рассмеялся в ответ.
— Поцелуй его, — попросил он. — А я посмотрю.
— Ужасное коварство, малыш Юань, — всплеснул рукам Е Сю. — У кого это ты такого набрался?
Последнее он произнес уже в рот Ханю — он ведь наверняка продолжил бы болтать и дальше, если не прервать. Хань смял его губы своими, но Е Сю не поддался ему, ответил с тем же напором, и Хань уступил, позволяя целовать себя. Е Сю вылизал его рот изнутри, жадно и глубоко, и, отвечая ему, Хань вдруг понял, что Е Сю тоже наконец дорвался. Как и сам Хань.
И когда они разорвали этот поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, Хань поцеловал его снова — теперь уже так, как хотелось ему, медленно, чтобы распробовать и узнать.
— Я тоже так хочу, — пробормотал Боюань, и на этот раз Е Сю отстранился первым — и первым же подался к Боюаню после этого. Хань засмотрелся — и на то, как двигаются их губы, и на выражения лиц, и сам не сразу сообразил, что от него тоже ждут поцелуя — только когда Боюань мягко оттолкнул Е Сю и протянул ему руку.
Целовать его оказалось все так же приятно — но, в отличие от их предыдущих поцелуев или поцелуев с Е Сю, сейчас Боюань почти не отвечал.
И, кажется, заснул еще до того, как Хань оторвался от его губ.
— Это тоже нормально, — сообщил Е Сю — видимо, недоумение все же отразилось на лице Ханя.
Он потер лоб и огляделся по сторонам. Его тоже запоздало догнала усталая сонливость. Драконы все втроем устроили себе гнездо на каком-то лугу, и можно было, наверное, последовать их примеру…
Хань потянулся, решил, что точно можно — и вытянулся на кровати, осторожно сдвинув Боюаня между собой и Е Сю.
Е Сю тоже выглядел усталым, будто то, что он решил держаться в стороне в этот раз, вымотало его немногим меньше секса.
Он окинул Ханя внимательным взглядом, очевидно, убедился, что тот не планирует никуда бежать, и прилег на своей стороне кровати, закинув руки за голову. Им обоим как будто не хватало еще чего-то, чтобы расслабиться и позволить себе заснуть тоже. Может быть, просто разговора.
— Тао Сюань? — поинтересовался Хань.
Е Сю усмехнулся.
— Ты наверняка и сам догадываешься. Он хотел выслать Цю Фэя за драку и почему-то думал, что я позволю это сделать без возражений. Так что нас вышлют всем крылом — и мы не вернемся в Славу до конца Падения.
Хань прикрыл глаза, нахмурившись. Да, стоило ожидать такого результата — срок, правда, даже для дальнего патруля выходил слишком уж длинным.
— На острова? — уточнил он.
Острова, практически пустые, голые скалы, торчали в нескольких часах перелета от побережья — патрули туда были необходимы, чтобы вовремя отреагировать на Падение. Другое дело, что не сразу после брачных полетов, когда до Падения оставалось еще несколько декад.
Не до церемонии Запечатления.
Е Сю кивнул в ответ и тоже прикрыл глаза.
Сейчас можно было наконец рассмотреть его спокойно. Хань протянул руку, коснулся по очереди кругов под глазами — таких темных, даже странно, что пальцы не перемазались.
Е Сю бы не помешала новая кровь в крыле. Хотя лучше, наверное, чтобы новая кровь появилась в других крыльях, а он бы переманил к себе кого-то еще, постарше и опытнее — большая часть его крыла состояла из недавних претендентов и молодых драконов, а опытными бронзовыми всадниками помимо него были Вэй Чэнь и Фан Жуй. Хань не мог признать из них полезным ни одного. А положиться вообще мог бы только на У Чэня, из-за которого Е Сю пол-оборота назад ругался с Тао Сюанем, чтобы коричневого всадника поставить командиром звена.
Вернее, Тао Сюань ему запретил, а Е Сю просто задал свой вопрос на общем собрании командиров крыльев и предложил проголосовать.
Они проголосовали «За» единогласно, даже Сунь Сян.
Но Счастью все равно отчаянно не хватало опытных командиров.
— Не хочешь позвать к себе Линя?
Е Сю приподнялся на локте, всмотрелся в ответ — будто хотел обвинить Ханя в жалости к себе и своему крылу, но не нашел в его лице подтверждения, так что расслабился и откинулся на спину.
— Тогда ты останешься без хорошего командира, а я не то что не приобрету, но и своего потеряю — уверен, Фан Жуй найдет способ запереться вместе с Линем в вейре и не выходить оттуда до следующего Падения, какие уж тут тренировки, — не особо серьезно ответил он после долгой паузы. — У меня есть другая идея, не волнуйся. Я знаю, кого поставить еще на два звена, а большего нам пока и не надо.
Хань хмыкнул в ответ. На кого, интересно, Е Сю нацелился? Из его подопечных на командиров тянули Тан Жоу и Цю Фэй — но сразу повышать таких новичков казалось слишком рискованным решением даже для Е Сю. Повысить одного из них и сманить к себе кого-то опытного из другого крыла или Вейра? Наверное, Е Сю планировал так. А на островах у них будет полно времени для тренировок, другой вопрос, кто из других крыльев добровольно согласится присоединиться к Счастью?
— С моим крылом мы справимся, — уверенно заявил Е Сю. — Но Боюань останется здесь.
Он снова замолчал, будто ожидал от Ханя каких-то действий — сомнений, наверное? Захотелось закатить глаза и теперь уже самому обвинить Е Сю в недоверии.
— Я буду приглядывать за ним, — пообещал Хань. — Чего ты ждал, что я спрошу, не задумал ли ты все это, — он махнул рукой, очерчивая кругом комнату, — чтобы я присмотрел за твоим партнером?
Е Сю виновато вздохнул и не стал оправдываться.
— Ты теперь тоже мой партнер, — пробормотал он.
— Не только твой, — напомнил Хань.
И от признания этого вслух стало спокойнее — судя по всему, не только ему. Е Сю перестал наконец ворочаться, а потом его дыхание сонно выровнялось. Хань позволил себе тоже расслабиться. Он не был уверен, что уснет, но в покое и в тишине, нарушаемой чужим дыханием, оказалось действительно уютно. Хань прикрыл глаза, ощущая, как его затапливает сонным теплом — и от утомившегося дракона, и от его собственной усталости — и все-таки провалился в дрему.

* * *


Хань проснулся с непривычным ощущением чужого взгляда на себе. Кажется, последний раз такое случалось с ним больше десяти оборотов назад, когда он был претендентом в другом Вейре и они делили комнату в Нижних Пещерах с Е Сю и Муцю.
Он не стал сразу открывать глаза, сначала прислушался к своему телу. Судя по внутренним часам, проспал он как-то слишком долго — сейчас был либо глубокий вечер, либо уже ночь. Он успел отдохнуть, хотя и казалось, что крепко не засыпал — было слишком непривычно спать рядом с кем-то.
Комната оказалась погруженной в темноту, только из окон под потолком пробивалось немного неестественного света — Хань попытался прикинуть, куда они выходят. Скорее всего, на одну из внутренних галерей, освещенных фонарями.
Под боком Хань с удивлением обнаружил все еще спящего Е Сю, завернувшегося в светлое тканое покрывало.
Второе такое же было накинуто и на Ханя — кажется, появление покрывала его и разбудило? Или что-то еще?
Он поправил покрывало на Е Сю, пока глаза привыкали к темноте, и повернул голову в другую сторону, чтобы найти Боюаня.
Тот стоял, прислонившись к какому-то шкафу спиной, с кружкой в руках, даже успевший одеться — на нем были короткие, до колен, штаны и просторная простая рубаха, из светлой ткани, так что можно было рассмотреть очертания тела сквозь нее.
Будто почувствовал взгляд Ханя, Боюань, до этого смотревший перед собой, куда-то в сторону дверей, повернул голову. Немного неуверенно улыбнулся — и взгляд у него был настороженный. Но он все равно тихо предложил Ханю воды.
Хань кивнул. Приподнялся на локтях, потом сел, осторожно передвинув Е Сю, и взял в ладонь протянутую кружку — пока он возился, Боюань успел наполнить ее водой снова.
Потом скользнул по Ханю уже не настороженным, а скорее озабоченным взглядом, задумчиво закусил губу и отступил куда-то в темноту.
Скрипнула дверца шкафа.
Хань пожал плечами, прикладываясь к кружке. Почему-то ему казалось, что он занимается приручением полудикого животного.
Хотя, возможно, приручением занимался не он, а Боюань, появившийся из темноты обратно с тарелкой вяленого мяса в руках.
— Е Сю? — Хань кивнул на предмет разговора, забирая себе несколько кусков.
— Он не заснет потом, если его разбудить, — Боюань присел на край кровати. — Если проголодается или еще что, то проснется сам — но я надеюсь, что все же проспит подольше. Как минимум прошлую ночь он не спал вообще.
Боюань недовольно нахмурился.
Интересно, осознавал ли Е Сю свою везучесть еще и в этом? В том, насколько внимательный и заботливый партнер ему достался? Хань задумчиво посмотрел на него, уже закутавшегося в покрывало с головой. С Е Сю иногда было непонятно, воспринимает ли он отношение окружающих к себе как данность или просто не замечает, что что-то не так.
Боюань задумчиво потер висок.
— Поток проснулась, — сообщил он и улыбнулся. Хань прислушался к своему дракону — но тот еще спал, хотя сквозь сон и ощущалось его смутное беспокойство от непонятной возни рядом.
Интересно, как далеко в итоге залетели их драконы? Сквозь свой сон Хань помнил желание забраться подальше от всех.
Боюань тихо рассмеялся в ладонь, мотнул головой и глянул на Ханя из-под упавшей на глаза челки.
— Я выяснил, у кого из нас шестерых был план, — сообщил он.
Надо же — Хань думал, что вопрос про план прошел мимо Боюаня. Надо будет все же расспросить его про ощущения от зеленой и как много остается в нем во время брачных полетов от осознания самого себя и происходящего вокруг.
— У твоей зеленой?
Боюань кивнул и прикусил губу, явно удерживая улыбку.
— У нее изначально, но Мрачный лорд тоже поучаствовал, — он посмотрел на Ханя и вдруг почему-то смутился.
Хань приподнял бровь, ожидая продолжения.
— Они сегодня утром вас караулили… — Боюань покраснел еще сильнее и спрятал лицо в ладонях.
Хань посмотрел на него внимательнее.
— Озеро? — осенило его спустя пару секунд.
— Д-да! — раздалось еще более приглушенно из-под ладоней, будто Боюань уже сам был не рад, что начал этот разговор. Он помотал головой. — А потом все как-то слишком быстро случилось…
Хань согласно хмыкнул. У него вообще было ощущение, что в какой-то момент он прыгнул сквозь время вперед, срезав изрядное количество углов и событий. Стоило, на самом деле, догадаться, что в этом оказались виноваты решившие поторопить своих людей драконы.
Но результат ведь устраивал их всех — и драконов, и всадников? Или нет? В Боюане проскакивало что-то неуверенное и опасливое, хотя он и держал себя в руках и старался не показывать вида.
Ханю не хотелось оставлять между ними это неуверенное.
— Тебя беспокоит не то, как стремительно все произошло, а что-то другое, — он не спрашивал.
Боюань вздрогнул и посмотрел на него с какой-то опаской.
Открыл рот, задумчиво нахмурился и закрыл снова.
И внезапно признался:
— Я не могу подобрать обращение для тебя.
Хань хмыкнул — прежде всего из-за слишком уж топорной попытки сменить тему, но все же задумался и сам.
— Ты знаешь мое имя, — сказал он. Муцю, Е Сю, Мучэн, собственный дракон — и Боюань не смотрелся чужеродно в списке тех, кто мог звать его просто «Вэньцин».
Боюань сконфуженно посмотрел на него поверх ладоней — возможно, он уже был не рад, что решил сменить тему именно так.
— Не сразу получится. Я отучался называть Е Сю «старшим» и «командиром» чуть ли не целый оборот, — виновато произнес он. — Конечно, два оборота назад я вообще не мог представить постоянных отношений для себя… еще и с бронзовым… а особенно с Е Сю. Очень сложно было сначала в это вообще поверить.
Он уронил руки на колени, сцепил пальцы в замок и задумчиво смотрел в темноту.
— Мне тоже сложно, — согласился Хань. — Я никогда не представлял. Ничего из этого.
Боюань вскинул голову и повернулся к нему, будто испугавшись чего-то.
— Но теперь мне хочется, — говорить это было сложно. Будто вытаскивать из себя засевшую глубоко колючку — но с каждым словом становилось легче. Слова даже не казались ему лишними, как обычно бывало. — Теперь все так, как должно быть. Если для того, чтобы увидеть друг в друге желание, нам с Е Сю нужен был ты — почему ты боишься, что теперь мы сможем без тебя обойтись?
Боюань вздрогнул, заморгал, глядя на Ханя с уже знакомой неуверенностью. Открыл рот, наверняка собираясь возразить — но оказалось, что на него тоже действуют те же пристальные взгляды, как на Муцю и Е Сю, вдохновленно несущих какую-то чушь.
Боюань покачал головой и жалобно улыбнулся.
— Не думал об этом с такой точки зрения, — признался он. — Подумаю еще, обещаю… старший Хань.
Он смешно нахмурился, Хань не удержался, потрепал его по волосам — и, кажется, Боюань устал сомневаться, по крайней мере, сейчас. Подставился под ладонь, наклонив голову.
— Если нужно, то там у двери в коридор еще дверь в умывальную, — пробормотал он с зевком и поднялся, забирая у Ханя полузабытую кружку.
Хань решил, что нужно — если он планировал остаться здесь до утра, а он действительно не хотел уходить.
Когда он вернулся к кровати, освежившись, оказалось, что Боюань успел заснуть на второй половине, а Е Сю — обвиться вокруг него. Ну, так было даже лучше — Хань все еще ощущал их присутствие рядом, но они оставались достаточно далеко, чтобы не мешать ему провалиться в сон.
Второй раз Хань проснулся перед самым рассветом, в свое обычное время для пробуждения — и не сказать, что проспал практически сутки, — ощущая себя хорошо отдохнувшим.
В постели с Е Сю и Боюанем все еще было уютно, но Хань понял, что сейчас ему больше хочется заняться делами.
И Пустынным прахом, напомнившим о том, что это он — и его кормление — тут главное дело. Хотя он не мог быть голодным: драконы ловили среди ночи какую-то дичь, лениво и почти не азартно, чтобы не перебудить людей — надо будет потом поблагодарить благоразумную зеленую.
Ханю хотелось думать, что это «потом» будет. Что у него теперь есть возможность вернуться в эту постель — или в любую другую, куда Е Сю и Боюань могут его позвать, — и снова остаться на ночь. Желание вернуться было новым и непривычным, но приятным.
Он осторожно, стараясь никого не разбудить, поднялся с кровати, наклонился в поисках своей одежды — а потом обнаружил ее, аккуратно сложенную, на стоявшем у стены сундуке. Хань оделся, с интересом обнаружив пару разошедшихся швов на своей тунике. Если бы не драконы — была бы у него та же жадность?
Видимо, одевался он все-таки громко — Е Сю оторвал лохматую голову от подушки, посмотрел на Ханя, потом — на окна, и удивленно замер.
— Там что, рассвет?! — шепотом поразился он.
Хань покачал головой и усмехнулся — кажется, у Е Сю были какие-то планы на ночь, и спокойный сон и восстановление сил эти планы не включали.
Е Сю потер глаза кулаками, усаживаясь на постели, скользнул по Ханю ищущим взглядом. Очевидно, ему хотелось ляпнуть что-нибудь, он просто пока не выбрал, что именно.
— Доброе утро, — с зевком протянул разбуженный движениями вокруг Боюань. В отличие от все еще сонного Е Сю, он, когда подтянулся и сел, выглядел довольно бодрым.
Окинул взглядом сначала Е Сю, потом Ханя, будто проверяя, что они никуда за ночь не делись и не растворились в воздухе.
Потом взгляд, направленный на Ханя, стал вопросительным.
— Дракон ждет, — сказал Хань, не зная, как еще пояснить свои планы. Не зная, может ли он заговорить про вечер и возвращение прямо сейчас.
Вместо этого он наклонился к Боюаню, чтобы поцеловать его на прощание. В серых глазах повисла дымка неверия, и Хань замер, коснулся его щеки кончиками пальцев и спросил:
— Позволишь?
Боюань удивленно распахнул ресницы. И кивнул. Целовать его оказалось так же приятно, как Ханю запомнилось. Сейчас даже лучше, потому что все ощущения принадлежали только им, не туманились эхом восприятия драконов.
Е Сю улыбался широко и довольно, когда Хань его поцеловал. Хань прикусил его нижнюю губу, пытаясь стереть эту улыбку.
— Не ври, что ты думал про меня раньше, — сказал он, отстраняясь.
Е Сю закатил глаза в ответ.
— Все-то ты знаешь, — проворчал он, обнимая Боюаня, притягивая того к себе — то ли его забирал у Ханя, то ли себя им прикрывал. — Но теперь я не понимаю, почему не думал. Ты же всегда был рядом!
Хань пожал плечами — ответа у него не было. Просто так сложилось. Его устраивал итоговый результат, и он был уверен, что Е Сю тоже всем доволен.
Ханя беспокоило только то, что он недостаточно хорошо знал Боюаня, чтобы быть уверенным, что того тоже устроят эти отношения на троих — оставалось пока что довериться Е Сю и тому, что Хань уже успел увидеть и почувствовать сам.
Он окинул взглядом своих партнеров — Боюань пытался отвести от себя руки Е Сю, тот упрямо их перекладывал, не разжимая объятий, и наверняка их драконы тоже капризно напоминали о себе — все это казалось уже привычным и отзывалось теплом в груди. Вместо прощания у Ханя все-таки вырвалось:
— До вечера.

* * *


Пустынный прах ждал его на выходе, и Хань привычно погладил его по шее. Замятые чешуйки оцарапали ладонь в непривычном месте — у драконов были свои способы оставить друг на друге метки, обычно зубами.
Хань подавил желание вернуться и тоже оставить еще пару меток на собственных партнерах.
Вместо этого он наклонился к лежащему перед драконом седлу. То каким-то образом пережило полеты, жаждущего обвиваться Мрачного лорда, сон в полях и даже охоту…
«Я его сбросил заранее», — сообщил Пустынный прах, почуяв удивление своего всадника.
Он как будто недоговаривал и пытался что-то спрятать от Ханя. Вышло не очень — когда Хань поднял седло, чтобы вернуть его на спину дракону, то обнаружил перегрызенные подпруги.
«Спасибо, что ты его потом нашел и вернул», — хмыкнул Хань в ответ.
Это, наверное, была та драконья активность, что его окончательно разбудила — когда они все втроем искали, куда именно упала вчера упряжь.
Пришлось забираться на дракона без седла, чтобы добраться сначала до птичника, а потом вернуться к себе.
После брачных полетов они никогда не прилетали в свой вейр так поздно. Или правильнее было считать — так рано? На Муцю после секса нападала не сонливость, а бурная жажда деятельности. Ханя в сон клонило, но даже дремать под бурную деятельность Муцю — которая рано или поздно концентрировалась в кузне — было невозможно, так что он возвращался после брачного полета к себе ранней ночью.
А сейчас небо расцвечивалось в розовые рассветные всполохи, высветляя пары драконов на карнизах вейров Тирании.
Впрочем, большинство либо спало, либо делало вид, что спит.
Меньшинство — Бескрайнее море, бесцеремонно наползший на Темного грома так, что того и разглядеть было сложно — пялилось заинтересованным взглядом хитрых золотистых глаз.
«Ты опоздал со сплетнями, — сказал ему Пустынный прах. — Мрачный лорд все расскажет вашим раньше тебя».
Мысленный возмущенный крик «О чем?!» услышал даже Хань. Он усмехнулся, похлопал своего дракона по шее — от того прилетело таким довольством, что стало ясно: он тоже помнил все беспокойство, причиненное им Бескрайним морем и его всадником, и не упустил шанс хоть немного отыграться.
Мысли перескочили на то, что именно должен был рассказать своим Мрачный лорд, и Хань окончательно решил — он вернется сегодня вечером в чужой вейр. Это главное. А с остальным они теперь разберутся все вместе — вшестером.
цитировать