Ориджиналы 3-15К;количество слов: 11044

Нам не страшно

саммари: Нейтан наблюдал за ними и думал, есть ли еще на свете такая глушь, где столь причудливо переплетались бы дороги совершенно разных людей? Удивительный ведь был город. Удивительная стояла ночь.
предупреждения: нецензурная лексика
1

Нейтан выскочил из офисного здания, едва не задев полноватую женщину дверью. Ему хотелось пинать все, что только попадется на пути, но воспитание и суровая охрана на входе не позволяли. И почему только дети могут открыто выражать все, что у них на душе? Ему, может быть, тоже хотелось бы сейчас лечь на спину и орать во все горло. Или перевернуть тарелку с едой на ненавистного коллегу. Рыдать, захлебываясь горькими слезами, пока не прибежит мама и не накормит любимым шоколадом. Но все, что было доступно Нейтану, это лживо улыбаться и кивать, как та собачка в машине отца.
Не сдержавшись, он все-таки пнул фонарный столб и тут же скривился от боли.
— Ну-ну, — услышал Нейтан мягкий смешок позади. — Не для того честные граждане платят налоги, чтобы вы рушили городскую собственность.
Обернувшись, Нейтан увидел мужчину в солидном костюме. Тот был, наверное, одного возраста с отцом, но выглядел куда лучше: подтянутая фигура, волосы едва тронуты сединой, а ровно подстриженная борода делала его похожим на профессора университета. Вот только профессора не ездят на таких машинах и не носят такие часы. Нейтан покосился на новенькую Шевроле прямо у фонарного столба.
— Прошу прощения у всех честных граждан Форт-Смита, — пробурчал он.
— Когда у меня выдается плохая неделя, я отправляюсь на рыбалку. Ничего так не успокаивает мятежный дух, как многочасовое наблюдение за гладью воды.
— Спасибо за совет, но у меня свои методы.
Большой палец на ноге пульсировал от боли. Да, неслабо он этот столб приложил. А главное, злость-то все равно никуда не делась, только хуже стало.
— Например, отпинать все фонари в округе? — усмехнулся тот. — На работе достали? Расскажите, может быть, легче станет.
— А вам от этого какой прок?
— Люблю слушать людей, — он пожал плечами.
— Да отец цепляется, — Нейтан тяжело вздохнул. — Говорит, что не будь я его сыном — в жизни бы меня на работу не взял. Может, лучше бы нам вместе и не работать.
Он сжал кулаки, вновь вспоминая ту неприятную беседу за обедом. Ему так и не удалось насладиться печеночным пирогом и ароматным компотом — Нейтан ждал четверга как манны небесной, так любил меню этого дня. Но когда тебе целый час выговаривают, какой ты бесполезный человек, — тут уж не до праздных удовольствий.
— Ох уж эти проблемы отцов и детей, — понимающе хмыкнул мужчина. — Знаете, в Италии очень интересен феномен диалектов. Там можно поехать из столицы в какой-нибудь регион и совершенно своего собеседника не понимать. Хотя, казалось бы, — язык один.
— К чему вы клоните? — нахмурился Нейтан.
— Чтобы выстроить грамотный диалог — нужно говорить на одном языке. Может, тогда вы и сможете донести до отца свои мысли, а он сможет их понять, — он улыбнулся.
— У вас, по всей видимости, с этим все в порядке.
— Вовсе нет, — засмеялся мужчина. — Я до сих пор пытаюсь понять свою дочь, что дается мне с трудом. Может, займись я этим раньше, она бы не сбежала от меня в Нью-Йорк.
— Понятно, — пробормотал Нейтан.
— Хорошего дня, — мужчина махнул рукой, прежде чем сесть в свой Шевроле. — Надеюсь, больше никакой фонарь не пострадает.
Нейтан хмыкнул и пошел в сторону парковки. Лучше всего было бы сейчас завалиться на диван и включить какое-нибудь глупое ток-шоу, но у этого четверга были на Нейтана другие планы. И кто он вообще такой, чтобы эти планы нарушать.
* * *

Духота стояла невыносимая. Нейтан даже пиджак снял, хотя терпеть не мог разгуливать в одной рубашке. Ему казалось, что в таком прикиде он сразу смахивает на продавца кухонной техники, который с утра до ночи пытается впарить домохозяйкам новую модель тостера. Стоило бы переодеться, прежде чем ехать в Гринвуд. Но отец Нейтана высосал из него все соки, и сил еле хватило, чтобы доехать до матери. Благо их города находились рядом, правда, Нейтан все равно едва не уснул по дороге.
— Милый, и кукурузу не забудь, — попросила его мать.
— Я помню, — устало повторил Нейтан.
Он раздраженно захлопнул старенькую раскладушку, мечтая разбить ее о грязный кафельный пол крошечного магазинчика. Жизнь в Форт-Смите развращала. Нейтан привык к комфорту, вышколенным продавцам, чистым торговым центрам. Здесь же и шагу нельзя было ступить, чтобы не вляпаться в какое-нибудь дерьмо. Нейтан взял несколько банок с кукурузой и закинул в тележку к остальным продуктам. В этой дыре не было приличного сыра и ветчины, зато целый стеллаж оказался заставлен пивом сверху донизу. Нейтан посмотрел на соседнюю полку с крепким алкоголем, скривился и решил, что обойдется домашним сидром.
На кассе уставшая за день девушка, с выжженными от частых покрасок волосами, очень медленно пробивала его товары. Она была совсем юной, моложе Нейтана — наверное, только школу окончила. Разноцветные пластмассовые заколки, эти нелепые красные розочки в ее волосах, делали ее еще моложе. Сканер не видел штрихкод с первого раза, а потому она задумчиво водила товаром вверх-вниз, глядя куда-то в стену. Нейтан скрипнул зубами. Как же он ненавидел проклятый Гринвуд.
— С вас тридцать долларов, — лениво сказала девушка, наконец пробив все товары.
Нейтан торопливо запихал продукты в пакет, выложил помятые купюры на прилавок и поспешил к машине. Он знал дорогу до матери наизусть. Наверное, мог бы с закрытыми глазами доехать. На этих улицах нередко не работали фонари, а потому мысль про езду вслепую не была такой уж глупой. Нейтан не любил Гринвуд, он вырос в Форт-Смите и привык к духу большого города. Когда ему было шестнадцать, родители развелись: мать уехала в свой родной дом, Нейтан остался с отцом. Он тогда не знал, чего ему хочется. Думал, может быть когда-нибудь на него снизойдет озарение, перед глазами появится цель, жизнь наполнится смыслом. Ему исполнилось двадцать три, но этого так и не произошло.
Отец сказал, что Нейтан должен поступать на юридический. Потом освободил для него место в своей конторе. Потом познакомил с дочерью друга — смешливой блондинкой Сарой. Сказал, что через несколько лет им стоит пожениться, и к тому времени сам он переедет жить в пригород, а дом оставит молодой семье. Отец Нейтана любил планировать, вот и их жизни распланировал уже до могильной плиты. Наверняка у него была даже приблизительная дата собственной смерти. Нейтан в жизни бы не поверил, что старуха с косой смогла бы застать отца врасплох.
Сам Нейтан не сильно рефлексировал происходящее в его жизни. С Сарой он виделся несколько раз, но она не показалась ему хоть сколько-нибудь интересной. Отец сказал, что тоже не влюбился в мать Нейтана с первого взгляда, но складывалось впечатление, что там этой любви в принципе и в помине не было. Может, обычно люди так и живут? Любовь, она ведь туманит рассудок и мешает мыслить трезво — так говорил отец. Нейтану же было все равно, он просто хотел, чтобы никто не мешал ему заниматься фотографией. Если и была в его жизни любовь, то к своему фотоаппарату. Будь его воля, Нейтан бы глядел на мир только через этот маленький объектив. И сохранял полюбившиеся кадры в своей памяти навечно.
Похлопав руками по карманам пиджака, Нейтан вдруг понял, что сигареты закончились. При матери он курить не любил, но выдержать выходные здесь совсем без дозы никотина точно бы не смог. Припарковавшись, он занес домой пакеты с продуктами и пообещал вернуться через десять минут.
Ночная прохлада так и не наступила, и рубашка неприятно липла к телу. Если идти прямо по этой тропинке, вглубь пролеска, то можно будет выйти к небольшому озеру. Когда в детстве Нейтан навещал бабушку, он проводил на этом озере весь день с утра и до позднего вечера. Плавал, пока пальцы не становились по-старушечьи сморщенными. Так летнему зною не удавалось его заморить. А сейчас он шел в этой мокрой рубашке, пальцами ловил ускользающий слабый ветерок и мучился от жажды и жары. Сочли бы его сумасшедшим, если бы Нейтан прямо в этом деловом костюме и начищенных до блеска ботинках прыгнул в прохладную гладь воды?
— Здрасьте, — расплылся в улыбке грузный мужчина за кассой.
Нейтан кивнул. В маленьких городках все друг друга знали, спрашивали о новостях и делились сплетнями. Он этого не любил. Хорошо, что здесь его никто не помнил. Нейтан заметил в углу магазина стеллаж с газетами и подумал об отце — тот приучил его ежедневно читать эти финансовые сводки, от которых нещадно клонило в сон. Нейтан хотел было взять сегодняшний выпуск «The Washington Post», как вдруг перед его лицом возникла полуголая мулатка. Он пялился на нее несколько мгновений, прежде чем оттолкнул руку с журналом в сторону.
— Бери, не пожалеешь.
Справа от него стоял высокий и худощавый парень, его белые волосы доходили до плеч и были неопрятно убраны облезшими пластмассовыми заколками. Может быть, подумал Нейтан, это особая мода Гринвуда?
— Тут еще постер с Мэредит на развороте, — добавил парень.
Нейтан молча взял «The Washington Post», игнорируя нарушителя спокойствия.
— Ты что, бросишь Мэредит здесь? — ужаснулся незнакомец. — Среди кулинарных рецептов и курсов валют? — прижав к себе «Hot girls», он добавил: — Ничего, моя сладкая, я тебя не брошу.
Нахмурившись, Нейтан отвернулся и уже собирался отправиться к кассе, как вдруг почувствовал цепкие пальцы на своем плече. И почему только всего сегодня его достают? У него, по всей видимости, на спине висела табличка: «Доебись до меня». Нейтан почувствовал, как отцовское строгое воспитание помахало ему ручкой — да, теперь он был готов пнуть не только фонарный столб. Он с силой отпихнул от себя руку, отчего опешивший парень упал прямо на деревянный пол, зацепив с собой и виски со стеллажа. В магазине на мгновение раздался звон разбитого стекла, а потом застыла нехорошая тишина. Нейтан смотрел на желтую жижу, что растекалась по полу, жутко воняла и напоминала мочу. Это был плохой виски, подумал он. Парень же вскочил на ноги, схватил Нейтана за запястье и рванул к выходу. Прежде чем ему удалось что-то понять, они уже бежали по пыльной дороге, а позади громко матерился продавец, угрожая им жестокой расправой.
У автобусной остановки парень притормозил и, наконец, выпустил Нейтана. Он что, все это время держал его за руку? Нейтан согнулся, пытаясь отдышаться. Легкие, непривыкшие к физическим нагрузкам, готовы были выскочить из его горла, чтобы изваляться в этой дорожной пыли.
— Ты в курсе, что это преступление? — выдохнул Нейтан, наконец.
В голове его тут же пробежали все заученные в колледже законы.
— Гулять по Гринвуду в таком наряде — преступление, — ухмыльнулся парень.
Он сидел на лавке, вытянув длинные ноги и откинувшись спиной на стену остановки. На нем самом были растянутая и выцветшая футболка с неизвестным Нейтану логотипом и драные джинсы, а в носу поблескивало кольцо.
— Мне купить себе такую же заколку, чтобы выглядеть здесь своим? — фыркнул Нейтан.
— Остроумно, — хохотнул тот. — Я Джейми.
Таких типов Нейтан в школе не любил. Они постоянно собирались за трибунами футбольного поля, курили дурь и пили пиво, а потом доставали проходящих мимо учеников.
— Эй ты, — окликнул его Джейми. — Я тебя вообще-то спас от Бобби, тот бы заставил нас вылизать пол дочиста и выплатить все с процентами. И где моя благодарность?
— Это ты разбил бутылки, не я.
— Но, если бы я убежал, платить пришлось бы тебе. Упало, кажется, четыре бутылки, каждая почти по пятнадцать долларов… Короче, ты у меня в долгу, — ухмыльнулся он.
Нейтан наконец отдышался и осмотрелся по сторонам. Он не знал этого места, не бывал здесь раньше, но примерно помнил, как ему вернуться домой. Вот только похоже придется остаться без сигарет, в тот магазин возвращаться он не собирался, пускай и был невиновен.
Будто бы читая его мысли, Джейми достал из кармана джинсов помятую пачку, засунул сигарету в рот и прикурил. А потом протянул ее Нейтану.
— Будешь? Я не слюнявил, клянусь.
Курить и правда хотелось адски. Нейтан заткнул тот голос разума, что вопил про антисанитарию, и взял сигарету. Легкие наполнились сладким дымом и благодарно захрипели.
— Так как тебя там?
Джейми оперся локтями на колени и изучающе посмотрел на Нейтана. Зрачки его были огромными — наверное, был под дурью.
— Нейтан.
— И откуда ты такой взялся, Нейтан?
— Форт-Смит.
— Та еще дыра.
Джейми тем временем достал из-под футболки журнал с полуголой мулаткой на обложке. Тот был слегка влажным и пах виски.
— Мэредит, детка, я все-таки тебя спас. Подсохнешь немножко и пойдешь с подружками на самокрутки.
— Спасибо за сигарету, — сказал Нейтан.
Мать его наверняка уже заждалась. Он побрел в сторону дома, не дожидаясь ответа от Джейми. Фильтр все-таки сохранил влагу чужих губ, но Нейтан слишком устал, чтобы обращать на это внимание.
— Увидимся, Нейтан! — крикнул ему в спину Джейми.
Нейтан надеялся, что этого больше никогда не произойдет.
2

Дом миссис Фигг, как всегда, сиял чистотой и пах лекарствами. Этот запах возвращал Нейтана в детство — ведь именно ему приходилось относить соседке свежеиспеченный пирог, яблочный сидр или еще что-нибудь, чем бабушке непременно нужно было поделиться с дорогой подругой. Тогда же, в детстве, Нейтан сильно удивлялся, почему бабушка и миссис Фигг почти не видятся, раз они дружат так много лет, что некоторые столько даже не живут. Насколько он помнил, они только обменивались новостями через внуков и передавали пожелания доброго здравия. Бабушка Нейтана умерла четыре года назад, но он по-прежнему приходил сюда раз в месяц, приносил домашний сидр, выпечку, тыкву и много чего еще, на что только фантазии матери хватало. И рассказывал о себе и об отце, о матери, иногда они вспоминали бабушку. Наверное, миссис Фигг даже не чувствовала, что ее старая подруга давно умерла.
Нейтан сидел за столом и пил смородиновый чай. К привычным уже запахам лекарств примешался и другой — аромат сладкого гниения цветов. Букет, почти уже завядший, гордо стоял посреди стола и тускло смотрел поникшими лепестками. Заметив его взгляд, миссис Фигг расплылась в улыбке.
— Внук Дороти заходил пару недель назад, нарвал цветов с грядки. Ну что за милый ребенок, — довольно сказала она. — Выкинуть рука не поднимается. Такая красота.
Нейтан спрятал лицо в чашке с чаем. Этой красоте самое место было на помойке. Нельзя мертвецам находиться среди живых и делать вид, что так и должно быть. Наверное, миссис Фигг уже не может похвастаться острым обонянием, но вот его, Нейтана, от этого запаха цветочного разложения тянуло блевать.
— Пирог неплохой, так матери и передай, — продолжала болтать миссис Фигг. — Только сахару бы побольше положить, а начинки — поменьше. Но ничего, ничего, я тоже не с первого раза его испекла…
За окном раскинулись ветвистые яблони, укрыв тенью и прохладой старый маленький дом. Казалось, что и там, за забором, тоже прохладно, но Нейтан знал — это ложь. Он прошел, наверное, всего пару миль, а влажная футболка все равно облепила спину. Идти домой по этой духоте… Скорее бы наступила осень.
— …И мы с твоей бабулей тоже там были. Таких ярмарок больше не устраивают.
Миссис Фигг покачала головой и шумно отхлебнула свой чай. Терпеть цветочную вонь Нейтан больше не мог, а потому по-быстрому попрощался, взял с собой яблочных пирожков и выскочил на улицу. Здесь тоже было нечем дышать, воздух будто сгорел на солнце, но по крайней мере больше не тошнило.
Нейтан шел по пустынной улице, и солнце жгло его немилосердно, беспощадно. Не было даже какой-нибудь тени, чтобы укрыться от палящего огненного глаза. За поворотом показался бар, в котором местные каждый вечер пили пиво и смотрели бейсбольные матчи по старенькому телевизору. Днем, наверное, там должно быть пусто и прохладно. Нейтан толкнул дверь — та противно заскрипела — и зашел внутрь.
По тому самому стечению обстоятельств, которые многие гордо именуют «судьбой», внутри сидел тот единственный человек, которого видеть не хотелось. Джейми — кажется, так его звали? — почти лежал на барной стойке и пальцами водил по запотевшему стеклу пивной кружки. Услышав скрип двери, он тут же повернулся.
— Нейтан, дружище! — довольно улыбнулся Джейми.
Проигнорировав его, Нейтан сел на соседний стул.
— У вас есть лимонад? — обратился он к бородатому мужчине за барной стойкой.
Если тот удивился выбору напитка, то виду не подал.
— Конечно. Холодный — аж зубы сводит.
— То, что надо, — кивнул Нейтан.
Бар был грязным и мрачным. Обувь прилипала к липкому полу, в углу виднелась паутина, а на фотографиях с изображением Нью-Йорка был такой слой пыли, что местные шутники давно использовали их для передачи посланий друг другу. Например: «У Меган большие сиськи», «Ред Сокс — чемпион!» и «Отсосу твой хер» с номером телефона, были и другие, но подходить и вчитываться Нейтан не стал.
— Видел я эту Меган, — Джейми пересел к нему поближе и подтащил свой запотевший стакан с пивом, — обычные сиськи.
Бородач протянул Нейтану лимонад — тот действительно был ледяной. Хотелось нырнуть в эту желтую жижу, затеряться где-нибудь между кусочками льда, превратиться в этот блестящий ломтик лимона и больше никогда не выходить на улицу.
Джейми болтал с бородачом за стойкой. Нейтан в разговор не вслушивался, только глазел по сторонам, мысленно подпевая группе Lynyrd Skynyrd, что играла по радио. Лимонад кончался, брать второй не хотелось, но и идти домой было слишком лень. Джейми, похоже, заметил его метания.
— Пойдем на озеро? — спросил он.
— Что?
— Озеро. Если вниз спуститься…
— Я знаю, — перебил его Нейтан. Он и правда отлично знал это место с детства.
— Пойдем? Эта жара уже порядком затрахала.
Джейми был слегка захмелевшим. Сегодня он надел майку с такими широкими проемами для рук, что были видны его ребра, туго обтянутые бледной кожей, драные джинсы остались теми же. Волосы он небрежно собрал наверху, но те все равно лезли ему в глаза. Он улыбался.
— Не уверен, — пробормотал Нейтан.
В такую жару, конечно, только на озере и торчать. Заплыть подальше и нежиться в прохладной воде. Да и мать его в обед всегда спала, а это значило, что весь дом превращался в сонное царство: дремали даже собака и два толстых кота, и самого Нейтана всегда тянуло в сон. Делать там было нечего. Почему же он не хотел пойти?
Ответ крылся в Джейми. Он выглядел как человек, с которым лучше не связываться, который не доведет до добра, а доведет до чего-нибудь эдакого, о чем будешь вспоминать годами, но никому не расскажешь. У Нейтана таких историй не было.
— Дэв, дай четыре бутылки «Budweiser», — попросил Джейми. — Только достань те, что дальше всего стоят, они похолоднее будут.
Бородач молча достал пиво и сгреб мелочь, которую Джейми высыпал на барную стойку.
— Пойдем?
Да к черту все.
— Ладно, — Нейтан спрыгнул со стула, взял контейнер миссис Фигг.
— Что там? — полюбопытствовал Джейми.
— Пирожки с яблоками.
— Класс, — довольно протянул он. — К пиву.
Нейтан скривился. Кто вообще ест сладкое с пивом? Впрочем, другой еды у них все равно не было, если только они не собирались заглянуть в ближайший магазин к Бобби. О, тот наверняка был бы им очень рад.
Они вышли на улицу — словно нырнули в горячий бульон. До озера идти было недолго и через пролесок, а там наверняка прохладнее, чем на пыльной дороге. Джейми шел чуть впереди, и Нейтан разглядывал его спину: он был примерно его роста, но сильно худее, так что выпирали и лопатки, и ребра, и локти казались острыми пиками, а джинсы держались на честном слове. Хотелось подтянуть их, чтобы не болтались так низко.
— Что ты забыл в Гринвуде? — спросил Джейми не оборачиваясь.
— Мать навещаю. А ты?
Он ответил не сразу. Сначала достал сигареты: первую прикурил и протянул Нейтану — тот взял, хотя у него были и свои, — вторую достал уже для себя.
— Проездом. Машина сломалась, жду, пока починят.
— Долго чинить будут?
— Еще пара дней — и готово, — Джейми чуть притормозил. Теперь они шли вровень.
— Откуда ты едешь? Или куда?
— Отовсюду и никуда, — Джейми усмехнулся. — Нет определенной цели, просто езжу по городам, общаюсь с людьми…
— …Воруешь журналы с голыми женщинами, — подхватил Нейтан.
Джейми засмеялся, слегка откинув голову назад.
— Это уже по ситуации.
— На что же ты живешь?
— Отсасываю за еду, — подмигнул Джейми. — Но тебе и бесплатно могу.
Нейтан раскрыл было рот, чтобы ответить, но так ничего и не придумал. А Джейми снова захохотал на всю улицу.
— Видел бы ты свое лицо. Что за наивный ребенок!
— Мне двадцать три, — нахмурился Нейтан.
Его злило, что он так легко поверил, и что Джейми мог спокойно о подобном шутить.
— Просто цифры.
— А тебе?
— Двадцать шесть.
Сигареты Джейми были тяжелее тех, что курил Нейтан — от них кружилась голова, но это было даже приятно. Из-за этой слабости Нейтан парил по горячему воздуху. Дальше они шли молча, и тишину нарушал только звон бутылок в рюкзаке у Джейми. В тени деревьев и правда стало легче. Нейтан вспомнил, как в детстве мчался меж этих деревьев, сбегал по горке вниз, с разбегу нырял в прохладную водную гладь, не раздеваясь и едва успевая скинуть кроссовки. Хотелось и сейчас побежать, но при Джейми дурачиться было неловко. Впрочем, думал Нейтан, ведь Джейми именно тот человек, который не стал бы смеяться и удивляться. Он бы наверняка побежал вслед за ним.
На берегу Джейми сразу стал избавляться от одежды. Он разулся — видавшие виды черные кеды отлетели в сторону, — быстро скинул майку, стянул джинсы, смешно прыгая на одной ноге, нижнего белья Джейми не носил.
— Не разденешься? — спросил он Нейтана.
Нет, в одежде в озеро он бы не полез. Нейтан снял футболку, стянул шорты, немного подумал, а потом стянул и трусы. Избавиться от пропитавшейся потом одежды было приятно.
— Я думал, что на члене у тебя тоже веснушки будут, — протянул Джейми.
Нейтан подавил в себе желание прикрыться. В конце концов, сколько раз он был в общей душевой, стесняться-то нечего. Вот только одноклассники никогда не рассматривали его так бесстыже.
— Наверное, хорошо, что нет, — ляпнул Нейтан первое, что пришло в голову.
Озеро будто стало меньше, а может, он сам вырос. Но теперь казалось, что нет ничего проще, чем добраться до другого берега, а раньше это виделось подвигом, на который был способен только сосед старше него на десять лет. Одна сторона озера была надежно укрыта тенью густых деревьев, казалась темной и мрачной, а в другой отражалось солнце, искрясь и слепя глаза.
Нейтан достал фотоаппарат и сделал несколько снимков. Ему бы хотелось запомнить это мгновение, отложить в памяти запахи, звуки, даже эту удушающую духоту. Потом он будет смотреть на фотографии и в мельчайших деталях воспроизводить прошедший день, пока своенравная память не решит стереть его из головы.
— Сними меня тоже, — попросил Джейми.
— Я не фотографирую людей.
— Тогда снимай озеро, а я буду его фоном.
Джейми с криком прыгнул в воду, едва забрызгав Нейтана прохладной воды. Он повернулся спиной, отбросив назад влажные волосы. Наверное, проще было поддаться его просьбе, чем объяснять, почему фотографировать людей неинтересно. На самом деле, кадр мог бы получиться неплохой. Особенно, если бы Джейми отошел еще дальше, чтобы скрыть свой голый зад.
Нейтан сделал один снимок.
— Готово! — крикнул он.
И Джейми сразу нырнул под воду. Он уплыл почти на середину озера, замер между тенью и светом. Это было красиво, даже немного сказочно — а может, сказывалась безжалостная жара, что мешала мыслить адекватно. Нейтан сделал еще одну фотографию. Когда Джейми не знал, что его фотографируют, получалось намного лучше. Оставалось надеяться, что этот удивительный контраст солнечного света и темноты будет передан на проявленном снимке. Джейми казался именно таким: с одной стороны, находился на порочной и темной стороне, а с другой — пытался сойти за хорошего парня, что не ворует журналы из магазинов.
Нейтан отложил фотоаппарат в сторону и, наконец, погрузился в прохладную воду, смывая с себя липкий пот. Все-таки хорошо, что он согласился прийти сюда с Джейми. Нейтан лег на воду спиной и посмотрел на небо, небрежно прикрытое зеленой листвой. Там летали птицы и наверняка что-то чирикали, но он слышал только гул озера. Было хорошо. Не так радостно, как в детстве, когда все вокруг казалось огромным и непостижимым, но так, чтобы улыбаться от уха до уха и мычать мотив прилипчивой песни, что играла в баре.
Почувствовав прикосновение к ноге, Нейтан вздрогнул и забарахтался в воде.
— Тише, — засмеялся Джейми. — Это я.
— Это и пугает, — фыркнул Нейтан, отплевываясь от воды.
Они вылезли на берег. Джейми достал из рюкзака пиво, подтянул к себе контейнер с пирожками — Нейтан уже даже не удивлялся его наглости, — расстелил себе футболку и уселся прямо на нее. Солнце лежало на нем пятнами, и бледная кожа Джейми, на которой не было ни родинок, ни веснушек, почти что светилась. Нейтан кинул свою футболку на траву и сел рядом.
Они болтали, пили пиво и уминали пирожки. Говорили про «Ред Сокс» — оба совершенно не увлекались бейсболом, — про биржевые рынки, про бабушек и рецепты из тыквы. В общем, обсуждали сотню самых неважных вещей, какие только можно было придумать. Джейми отставил бутылку с пивом в сторону, подтянул колени и положил на них голову. Нейтан украдкой рассматривал его бледную спину, выпирающие позвонки, что горным хребтом спускались вниз. Под правой лопаткой у него была крохотная рыжая родинка. Нейтан потянулся к ней рукой и только потом осознал, что делает. И замер на полпути. А Джейми, оказывается, все это время за ним наблюдал, хитро сощурив глаза.
— Родинка, — пояснил Нейтан смущаясь. — Думал, что кожа у тебя идеально чистая. Но нет, одна есть.
— Можешь потрогать, я не кусаюсь, — Джейми смеялся одними глазами.
Покачав головой, Нейтан взял бутылку и сделал большой глоток. Пиво было теплым, уже не таким вкусным и горчило на языке, но здесь, на берегу этого озера, почему-то было все равно. Они оба молчали, как будто наговорились на годы вперед. Джейми, казалось, эта тишина устраивала: он жевал травинку, мычал под нос незатейливую мелодию и смотрел на небо — там сгущались недобрые тучи. Нейтану же молчать не нравилось, хотя он и не был никогда болтливым человеком. Просто именно в эту минуту тратить время на тишину казалось таким глупым…
— Я адвокат, кстати, — сказал он. — Вернее, буду адвокатом, а пока помогаю отцу с документами в его конторе.
Джейми посмотрел на него с удивлением, а потом ухмыльнулся.
— Что, упечешь меня за решетку за кражу журнала?
— Я же не коп.
— Значит, будешь защищать мои права?
— Если хорошо заплатишь.
Нейтан вдруг представил себе, как Джейми развязной походкой вошел бы в зал суда, подмигнул судье — у того, конечно же, сразу случился бы сердечный приступ от этих драных джинсов, что сползли ниже некуда, от растянутой майки, сквозь которую видны ребра, от растрепанных волос, — а сам Нейтан в это время пытался бы всех убедить, что Мэредит было плохо в магазине. Что на самом деле, Джейми ее спас. Пойти на самокрутки — благое дело, Ваша честь.
— Нравится тебе?
— А?
— Работа нравится?
Нейтан пожал плечами.
— Я с детства знал, что буду адвокатом. Так решил отец.
— А ты сам чего хотел?
— Новый футбольный мяч и кассету со «Звездными войнами».
Джейми рассмеялся. Он лежал на спине, положив под голову руки, совершенно не смущаясь своей наготы. Это было правильно, напомнил себе Нейтан. Они же оба парни, стесняться тут было нечего.
— Нет, чем ты хотел заниматься?
— Да… кажется, ничем.
В школе им задавали сочинения на тему «Кем я хочу стать, когда вырасту», но Нейтан из года в год писал там одну профессию. Он наблюдал за тем, как у его одноклассников одна мечта сменяла другую: космонавт мечтал стать ветеринаром или ковбой вдруг собирался пойти в пожарники. Нейтан мог только слушать эти вдохновенные рассказы и радоваться, что ему не нужно ничего решать. У него давно все было решено. Вот только почему его одноклассники все равно выглядели такими счастливыми, мечтая о всякой ерунде?
— Что насчет тебя?
— Я хотел стать индейским шаманом, жечь всякие травы и общаться с духами. У меня даже череп собаки дома был, — Джейми ухмыльнулся. — Я насыпал чай в газету, поджигал и курил, однажды так чуть не спалил сарай. Но когда стал старше, то понял, что алкоголь и травка куда больше помогают раскрыть твой третий глаз, — он подмигнул.
Нейтан фыркнул, пытаясь скрыть улыбку. Почему-то было очень легко представить Джейми с разрисованным лицом, длинными косами и головой медведя вместо головного убора. Ну и, разумеется, с трубкой во рту.
— А потом я решил, что просто буду ездить по Америке, знакомиться с людьми, путешествовать. Может быть, доеду до какой-нибудь резервации, там и шаманом стану.
Они оба уже высохли, но одеваться не спешили. Потягивали пиво, доедали пирожки, смотрели на мутное тяжелое небо. Надо было убираться отсюда да поскорее, но Нейтану не хотелось портить момент. Еще пять минут, сказал он себе, и пойду домой.
— Как ты вообще понимаешь, что чего-то хочешь? — спросил Нейтан. Он сел по-турецки напротив Джейми и наблюдал за мухой, что ползла по его бедру. Тот лишь лениво махнул рукой, сгоняя надоедливое насекомое. — То есть, ты просто лежал на кровати, готовился ко сну, и вдруг — бац! — понял, что хочешь быть шаманом?
— Я уже не помню момент этого озарения, — он рассмеялся. — Но, наверное, как-то так. У тебя ведь бывает такое, что ты что-то захотел? Посмотреть фильм, сходить на концерт, подцепить девчонку, съесть огромный кусок пиццы…
— Ага, с пиццей бывало, — согласился Нейтан.
Он задумался. Конечно, у него возникали какие-то желания, но при этом он просто плыл по течению, брал что дают, и не особо размышлял, а чего же хотелось ему самому. Это было чем-то неважным. За все желания у них в доме отвечал отец, Нейтан к этому привык. Мысль была странная и немного неприятная, но он все же поделился ею с Джейми.
Тот посмотрел на него задумчиво, а потом спросил:
— Зачем ты вообще живешь?
Серьезно спросил. Без этих своих глупых ужимок.
— Разве живут зачем-то?
Вдруг громыхнуло с такой силой, что Нейтан выронил бутылку из руки — та покатилась по траве, истекая последними глотками теплого пива.
— Надо идти, — сказал он с сожалением.
Еще утром Нейтан мечтал о дожде. Он был готов поверить в богов, демонов, даже в шаманов, которые с бубнами танцевали вокруг костра и призывали непогоду. Жара убивала его, плавила мозги и опутывала липкой паутиной лени. Но сейчас, именно в эту минуту, он был зол на гром, тучи и холодные капли дождя, что торопливо падали с небес на землю, будто их кто-то усиленно подгонял. Так и хотелось задрать голову наверх и крикнуть: «Чтоб вас всех! Не могли подождать еще десять минут?».
Наверное, все потому, что у него было слишком мало друзей. Наверное, они с Джейми могли бы стать друзьями.
— Булками шевели, — крикнул ему Джейми.
Он уже взбирался на холм, скользя ногами по влажной земле. Дождь лил с такой силой, что Нейтан промок за несколько секунд. И подняться, не извалявшись при этом в грязи, было теперь невозможно.
— Давай обойдем!
— А? — Джейми обернулся.
Нейтан поманил его рукой. Он знал, что был обходной путь, так им не пришлось бы ползти по этой грязи. Какая разница, ведь они уже промокли насквозь, можно было и не торопиться. Футболка облепила тело Нейтана, шорты потяжелели, словно в карманы наложили камней. Джейми тоже промок насквозь: белая майка прилипла к телу и собралась смешными морщинами.
Они вышли на дорогу. Нейтан прижимал к себе рюкзак — нельзя было намочить фотоаппарат. Пусть он и успел завернуть его в пакет, но что если влага все равно просочится? Нейтан затормозил, чтобы перехватить рюкзак поудобнее, как вдруг услышал скрип тормозов и звук удара, а потом его с силой толкнуло вбок. Он упал на мокрую землю, слегка проехавшись по ней щекой.
— Живой?
— А?
Нейтан поднял голову — над ним нависал взволнованный Джейми. Похоже, он-то и столкнул его в эту грязь.
— Что произошло?
Нейтан попытался посмотреть на дорогу, но Джейми закрывал обзор. Хорошо, что рюкзак упал в траву — наверное, с фотоаппаратом ничего не случилось.
Джейми протянул руку и вытер грязь с его лица. Пальцы были ледяными.
— Я второй раз тебя спасаю, — улыбнулся Джейми.
А потом вскочил на ноги и помог Нейтану подняться. Теперь он понял, что произошло: напротив них стояла машина, столкнувшаяся с деревом. Наверное, водитель не справился с управлением, не увидел их сразу сквозь толщу дождя и неудачно свернул в сторону. Джейми уже подбежал к машине, и Нейтан, схватив рюкзак, поспешил за ним.
В машинах он не разбирался, но эта явно была дорогая. И где-то он эту Шевроле видел совсем недавно.
До него донесся голос Джейми.
— Порядок?
— Да. А вы?
Нейтан застыл в изумлении: в машине сидел тот самый мужчина, что повстречался ему вчера после работы. Все-таки как тесен мир.
— Ага, только вот Нейта немного в грязи повозили, — хохотнул Джейми. — Здесь есть хороший механик, он как раз чинит мою машину. Дать номер?
— Спасибо. Как тебя зовут?
— Джейми.
— Спасибо, Джейми. Я — Билл, — представился мужчина.
И выглянул из машины. Теперь он, наконец, заметил Нейтана — глаза его округлились от удивления.
— Нейт-тан, — произнести свое имя, не стуча зубами, ему не удалось.
— Больше не нападаешь на фонари? — улыбнулся Билл.
— В этой д-дыре с-слишком мало фонарей.
Нейтан поежился. Сейчас он бы не отказался от палящего солнца — холод уже обхватил его своими скользкими щупальцами, пробрался под мокрую футболку и проникал под кожу.
Билл и Джейми еще немного поговорили — можно подумать, что на улице стояла погода для светских бесед! — и, наконец, распрощались.
— Пойдем, — потянул его за собой Джейми.
— Мне в другую сторону.
— Мой мотель в миле отсюда.
Наверное, ему стоило отказаться. Но он, почему-то, все равно пошел. То ли потому что сам захотел, то ли потому что нередко соглашался быть ведомым. Все и сразу, решил Нейтан.
Оказывается, рассказал ему Джейми, Билл работал в журнале и ехал к какому-то важному писателю, чтобы взять у того интервью. Но застрял в Гринвуде на время починки автомобиля. Джейми был из тех людей, что легко заводят разговор и находят себе друзей в любом месте. Наверное, это был талант, схожий с талантом художника или поэта. Диалог с человеком казался Нейтану искусством, которым он так и не овладел: когда переплетались между собой фразы и мысли, а речь текла, будто непокорная речушка, увлекая за собой и остальных, утоляя жажду общения и будоража своей прохладой.
— Общение с людьми — ремесло, а не талант, — возразил Джейми, когда они пришли в его номер. Тот оказался маленьким: кровать, тумбочка и холодильник. — Если ты делаешь это с завидной регулярностью, то учишься находить интересные темы или говорить так, чтобы тебя все слушали.
Он кинул Нейтану полотенце и сухую одежду. И тут же скинул с себя все свои мокрые тряпки, а после швырнул их в дальний угол.
— Мне нравится общаться с людьми, — болтал Джейми, вытираясь полотенцем. — Они рассказывают истории, которые ни в каких книжках не найдешь. Наверное, я бы мог стать писателем — просто менять имена и записывать все, что слышу в каждом новом городе. Самому до такого додуматься нельзя, каким бы фантазером ты ни был.
Нейтан натянул свободную футболку и штаны — те были ему коротковаты. Капли воды с волос неприятно холодили шею. Джейми тем временем закончил вытираться и тоже оделся, а потом плюхнулся на кровать и похлопал по ней рукой.
— Иди сюда, греться будем.
Он жестом фокусника достал из-под кровати открытую бутылку с вином.
— Вокруг тебя всегда много людей, — задумчиво сказал Нейтан. — Наверное, тебе никогда не бывает скучно.
— В толпе можно чувствовать себя куда более одиноким, — Джейми грустно улыбнулся. — Знаешь, иногда мне хочется, чтобы рядом был кто-то постоянный. Не очередной попутчик, которого нужно высадить у ближайшей заправки.
Нейтан потянулся за бутылкой и сел на кровать. Он все еще не мог согреться, да и в номере было прохладно. Джейми потянулся за одеялом и накрыл их обоих, усаживаясь очень близко, почти вплотную. Да, так стало теплее. Сладкий напиток обжег горло, и Нейтан почувствовал, как его отпустила эта неприятная дрожь. Некоторое время они сидели молча и просто передавали друг другу бутылку.
— Так откуда у тебя деньги?
— Продал дом, который достался в наследство.
— Не жалко было? — удивился Нейтан. — Хорошо же, когда есть свое место, куда всегда можешь вернуться.
— У меня есть машина — это мой дом, — пожал плечами Джейми. — Наверное, я просто нахожусь в непрерывном поиске чего-то особенного, а потому не могу оставаться на одном месте.
Он сделал еще глоток вина.
Нейтана восхищала эта страсть к путешествиям. Ему казалось, что такое бывает только в кино, в жизни ведь нет места для подобных глупостей.
— Знаешь, с тобой и говорить хорошо, и молчать, — сказал Джейми. — Даже не могу решить, что мне нравится больше.
Нейтан пожал плечами и потянулся за вином. Их пальцы едва соприкоснулись, и хотелось немного продлить это прикосновение. Руки Джейми уже согрелись — это только на улице они казались ледышками, — но предательские мурашки все равно пробежались по коже. Тишина и правда больше не тяготила, даже казалась уютной. За окном бушевала непогода, но в этом маленьком номере придорожного мотеля наконец-то стало тепло.
Джейми отставил бутылку в сторону и лег на кровать, утягивая за собой и Нейтана. Голова слегка кружилась, а все тело стало податливым пластилином и напрочь лишилось костей. Хотелось стечь на пол безвольной лужей и лежать там, пока не кончится дождь. Нейтан надеялся, что завтра погода вновь будет жаркой, тогда он сможет нарвать цветов для миссис Фигг. Стоило ему только подумать о том умирающем букете на кухне, как к горлу подступала тошнота. У матери в саду как раз выросли пионы… И наконец-то можно будет похоронить эти увядшие трупики, выветрить их гнилой дух.
— Засыпаешь? — тихо спросил Джейми.
Одной рукой он обнимал его за плечи, другой — перебирал влажные волосы.
— М-м-м… Думаю про цветы.
— Что?
— Надо нарвать цветов для одной леди, — сонно пробормотал Нейтан.
— Да ты дамский угодник! — хохотнул Джейми. — Что, хороша леди?
— Умная, добрая, вкусно готовит. Старше меня раза в три.
Джейми притянул Нейтана ближе. Теперь они лежали в обнимку, переплетясь ногами. Так тесно, что Нейтан чувствовал биение чужого сердца и горячее дыхание на своем виске. Он уткнулся холодным носом в шею Джейми — отчего тот едва заметно вздрогнул, — и почти в ту же секунду провалился в сон.
3

— Значит, у тебя появился новый друг? — полюбопытствовала его мать за завтраком.
— Пожалуй.
Нейтан не был уверен, можно ли назвать другом человека, с которым знаком два дня. Они ведь даже не обменялись телефонами, не договорились выпить пива на следующих выходных — что там еще обычно делают друзья? Нейтан просто проснулся, когда прекратился дождь, выбрался из теплых объятий Джейми, собрал свои вещи и ушел. Тот что-то промычал на прощание, но, кажется, толком так и не пришел в себя.
— Хороший мальчик?
Мать поставила на стол тарелку с блинчиками. Этот аромат покруче всякой машины времени переносил Нейтана в детство.
— Определенно нет, — отозвался он.
Да, блинчики были такими же вкусными. А вишневое варенье — таким же сладким, как и раньше. Мать покачала головой, но расспрашивать дальше не стала.
— Отнесешь миссис Фигг блинчики?
— Ага. Хочу ей еще цветов нарвать.
— Ох, Нейти, ты такой славный мальчик! — мать всплеснула руками.
Он только пожал плечами. Не говорить же, что вонь от старого букета стояла такая, что в дом зайти нельзя.
Сегодня вновь было душно. Но помня о вчерашнем холоде, Нейтан даже мысленно не жаловался на палящее солнце. Пусть лучше так. Пусть лучше за эти несколько миль футболка снова прилипнет к телу от пота, чем промокнет насквозь от ледяного дождя. Он даже сделал парочку снимков пионов и толстого соседского кота. Настоящий фотограф должен мужественно бороться с жарой и жаждой, сказал он себе.
В кухне у миссис Фигг все еще стоял тошнотворный запах от завядших цветов. Нейтану казалось, что он почувствовал его еще на полпути к дому.
— Я вам цветы принес. Поставлю вместо старого букета, — крикнул он миссис Фигг, пока та ушла за компотом в кладовку.
Избавляться от гербария было приятно. Нейтан свалил цветы в помойное ведро, тщательно вымыл вазу и поставил в нее свои пионы.
— Ох, Нейтан, дорогой! — миссис Фигг прижала руки к груди. — Такой чудесный букет…
Самого Нейтана красота цветов вообще не волновала. Но пах он — пока еще — очень приятно. Миссис Фигг разлила абрикосовый компот и выложила самодельное печенье — по такому рецепту всегда готовила бабушка Нейтана. Ему порой не хотелось тратить выходные и приезжать к матери, навещать миссис Фигг тоже становилось лень. Он делал это, потому что так велели, а он привык слушать отца и мать. Но теперь вдруг Нейтану стало стыдно за подобные мысли.
Бабушка и миссис Фигг были очень похожи. Они готовили по одним и тем же рецептам, рассказывали одинаковые истории, обе имели привычку добавлять коньяк в кофе и хитро подмигивать при этом — словно хотели сохранить эту слабость в секрете от других. И в доме матери, и на этой кухне Нейтану было так уютно и спокойно. Все взрослые заботы надолго покидали его голову, и оставалась только одна проблема — какое мороженое купить по пути домой: шоколадное или клубничное? Ради этого стоило приезжать в Гринвуд на выходные. Ради самого себя, а не потому, что так велели отец или мать.
— Можно я вас сфотографирую? — спросил Нейтан.
— Ох, милый, стара я уже для такого.
Миссис Фигг говорила это совершенно без кокетства. Наверное, чем старше ты становился, тем меньше хотел видеть свое лицо.
— Свет очень хорошо упал, — пояснил Нейтан. — Несколько снимков, ладно?
Миссис Фигг пожала плечами, но в камеру посмотрела. Свет и правда был хорошим — теплым, немного рассеянным из-за ветвей яблонь в саду. Тени частично скрывали лицо миссис Фигг, но выделяли ее поблекшие от старости глаза. И цветы стояли у окна, на этот раз еще свежие и живые. Эта картина и мягкая улыбка миссис Фигг ассоциировались у Нейтана с детством и теплом.
Людей он, почему-то, снимал редко. Снимать без разрешения стеснялся, а если попросить о фотографии, то вся естественность пропадала в тот же миг. Но миссис Фигг была именно той моделью, что ничего из себя не строила. Это будут очень хорошие фотографии.
— Замечательно! — сказал он. — Я привезу вам снимки, когда проявлю.
— Нейтан, ты чудесный ребенок, — улыбнулась миссис Фигг. — Мне сын все время приносил цветы. Каждый раз новый букет… Такая глупость! Я ему говорила, что не нужно мне этого, а он все равно дарил. После его смерти теперь только и думаю, как же я любила те цветы…
Она все смотрела на этот букет в вазе и выглядела очень счастливой, даже несмотря на повлажневшие от слез глаза. Никогда раньше Нейтан не думал, что цветы из сада матери могут кому-то принести такое удовольствие. Ему самому все эти букеты не нравились. Природа была хороша живой, нетронутой. А если хотелось как-то ее запечатлеть, чтобы смотреть потом и радоваться, то под рукой всегда был фотоаппарат. Он и девушкам на свиданиях не дарил цветы, но знал, что его считают весьма неромантичным. Однако если бы каждая девушка так радовалась букету, как миссис Фигг… возможно, тогда бы Нейтан и поменял свое мнение.
Когда он вышел на улицу, уже вечерело. Можно было дойти до дома, посмотреть с мамой очередной глупый сериал или вечернее шоу. Но Нейтан уже решил, что заглянет в бар. Себе он не врал — ему хотелось снова встретиться с Джейми, пока тот не уехал из Гринвуда. Почему-то казалось, что он обязательно будет здесь.
Интуиция Нейтана не подвела — Джейми действительно курил у входа в бар. Впрочем, не нужно было обладать особой дедукцией, чтобы догадаться: в этом маленьком городе было всего два места, где собирались любители выпить, и бар «У Кристофера» был гораздо ближе к мотелю Джейми.
— Привет, — Нейтан махнул рукой и отчего-то почувствовал себя неловко.
— О, Нейт! — Джейми расплылся в улыбке. — Хорошо, что пришел. Нарвал цветов своей прекрасной леди?
— И получил взамен печенье с изюмом.
Они еще постояли несколько минут у входа, выкурили по сигарете. Джейми постоянно с кем-то здоровался, обменивался фразами вроде: «То пиво действительно было дерьмовым». Или: «Классно сыграли на прошлых выходных!». В общем, вел себя так, будто бы это он приезжал сюда каждое лето с самого детства. Нейтан же всех этих людей не знал.
— Смотри, — Джейми похлопал его по плечу. — Это же Билл!
Тот заметил их и подошел ближе. Он был в строгом костюме, который совершенно не вязался с заведением, в котором собиралась местная молодежь или работяги с завода. Наверное, у него не было с собой другой одежды, он ведь просто ехал взять интервью.
— Добрый вечер, — Билл кивнул.
— Как твоя машина?
— Будет готова через два дня, а пока я тут… — он обвел руками бар. — Я угощу вас пивом? Как извинение за тот инцидент.
— Брось, Билл, — Джейми махнул рукой. — Это все дождь, - и тут же добавил: — Но от пива мы не откажемся. Да, Нейтан?
Почувствовав тычок в ребро, Нейтан пожал плечами. Пиво — так пиво.
В баре было шумно и многолюдно. Играл незнакомый Нейтану рок, и сидящие за соседним столиком бородатые парни громко и нескладно подпевали.
Джейми поставил на стол три стакана с пивом и довольно потянулся.
— Хорошее местечко, и драк здесь почти не бывает.
— Боюсь представить, какие заведения ты обычно посещаешь, — фыркнул Нейтан и сделал глоток.
Пиво было холодным и слегка горчило. Он вообще-то его не особенно любил, иногда мог выпить с отцом, еще реже — с приятелями с работы. Это был компанейский напиток, необходимый, чтобы влиться в компанию, понимать пьяные шутки и немного расслабиться.
— Где я только ни был. Ты бы в такие места даже не зашел, — хохотнул Джейми.
— Даже не сомневаюсь.
— Да, та еще глушь этот ваш Гринвуд, — сказал Билл почти с восхищением.
Он осматривал бар и впечатлялся надписями и рисунками на пыльных фоторамках.
— Настоящее искусство, — сказал он. — Никем не сдерживаемое, откровенное и честное. Сколько эмоций в этом «Синти отлично сосет»? Здесь и обида, и ревность, и, может быть, даже любовь.
Джейми с радостью поддержал этот диалог, наполняя разными смыслами пошлые записи и рисунки. Он и сам захотел оставить след в этом месте, и Билл пошел за ним. А Нейтан наблюдал из-за стола и думал, есть ли еще на свете такая глушь, где столь причудливо переплетались бы дороги совершенно разных людей? Удивительный ведь был город. Удивительная стояла ночь
Джейми не вернулся на место — его увлекла музыка. Рок сменился на что-то более попсовое и мелодичное, а потому несколько выпивших девушек уже двигались в такт музыке на сцене. Нейтан на них не смотрел, зато от Джейми оторваться не мог. Тот, конечно, совершенно не попадал в такт, но оказался невероятно пластичным. В полумраке его движения казались мистическими, словно он действительно призывал дождь, общался с призраками или был ведом одному ему известной силой. Девушки смеялись и пытались танцевать рядом с ним. Двигали бедрами, гладили себя руками, наверное, лучше чувствовали ритм. Но затмить очарование Джейми не могли.
— Хорошо пляшет, — сказал Билл.
Нейтан даже не заметил, когда тот сел за столик. Наверное, он слишком пялился? Впрочем, не пялиться на Джейми было невозможно. Да и Билл больше ничего не говорил, только принес еще три стакана. И когда они успели выпить предыдущие? Нейтан перестал за этим следить. Он пил холодное пиво, болтал с Биллом о всякой ерунде и смотрел на сцену.
— Жаль, что фотографии не смогли бы передать этот танец, — сказал он Биллу.
— Ты фотограф?
— Я снимаю для себя, — Нейтан пожал плечами. — Наверное, я не слишком в этом хорош. Но мне нравится.
— Думаю, что некоторые моменты лучше не портить этой консервацией, — улыбнулся Билл и сделал глоток пива. — А видеть их собственными глазами, не через объектив. Слышать, чувствовать, впитывать, как губка воду.
Да, Джейми и правда был хорош. Он пару раз поманил Нейтана к себе, но тот лишь покачал головой. Смотреть ему нравилось больше. Внутри росла странная жажда, которая плохо утолялась пивом. Вероятно, поэтому он и выпил так много, что вечер смазался у него в одно большое и яркое пятно.
Джейми вернулся, они продолжали пить и говорить, но Нейтан уже слабо соображал, что происходит. Поначалу он рассказывал Биллу о своих фотографиях и, кажется, о миссис Фигг, потом они снова говорили о родителях. Нейтан клялся, что поговорит с отцом серьезно и без истерик, как взрослый и ответственный человек. А потом его желудок сделал кульбит, и он еле успел убежать в уборную. Что было после — вспомнить не получалось никак.
Пришел в себя Нейтан только на улице. Наверное, свежий воздух привел в чувство, а может, просто алкоголь начал потихоньку его отпускать. Нейтан медленно огляделся: он сидел на деревянной коробке, несколько таких оттащили за бар, чтобы посетители могли отдохнуть от шумной музыки и прокуренного воздуха. Рядом с ним стоял Джейми и курил сигарету.
— Господи, сколько же я выпил? — простонал Нейтан.
Джейми засмеялся.
— Вот, выпей воды, — он протянул стакан из-под пива, но в нем действительно была вода. Нейтан осушил его в несколько глотков. — Лучше?
— Лучше, — выдохнул он. — А где Билл?
— Не помнишь? Так ушел уже. Вы долго болтали.
— Классный мужик, — сказал Нейтан. — И ты тоже классный. Хорошо танцуешь.
Он снова вспомнил, как Джейми захватил танцпол. Соревноваться с ним тогда не было смысла, но вовсе не потому, что у него были какие-то особенные умения. Скорее наоборот, без способностей, но с бешеной энергетикой внутри, он приковывал к себе все взгляды.
— Тебе понравилось? — Джейми улыбнулся и выкинул сигарету в пустой стакан.
Нейтан кивнул.
— Да, я видел, как ты смотрел.
Смотрели все, хотелось сказать Нейтану. Разве мог вообще кто-нибудь не смотреть? Но к чему отпираться, ведь ему действительно нравилось то, что он видел.
— Почему не пошел танцевать со мной?
Джейми подошел ближе. Он вспотел после своих безумных танцев, и влажные волосы торчали во все стороны, а футболка прилипала к телу.
— Мне не хотелось?
Нейтан и сам не был в этом уверен. Впрочем, танцевать он действительно не любил.
— Ты ведь никогда ничего не хочешь, да? Тогда тебе нужно делать все подряд, пока что-нибудь не понравится.
— В жизни слишком много всего, — усмехнулся Нейтан. — Предлагаешь перепробовать все? Изучить астрономию, научиться печь пирожки и вязать морские узлы?
— А еще вызывать дождь и общаться с духами, — подхватил Джейми. — Очень нужные умения в наше время.
Нейтан задрал голову и уставился на звезды. После душного бара на улице было так хорошо, что возвращаться совсем не хотелось. Нейтан бы с радостью лег прямо на траву, но боялся, что уснет в тот же миг. Вот мать бы обрадовалась, если бы узнала, где ее сын провел ночь. Наверняка винила бы в этом слишком строгое воспитание отца.
— Ты все еще очень пьяный? — спросил Джейми.
Нейтан вытянул вперед руки и посмотрел на них так, будто где-то там можно было прочесть ответ на этот вопрос. Тело подчинялось легко, вот только мысли путались.
— Мы, люди штата Арканзас, благодарны Всемогущему Богу за привилегию выбирать нашу собственную форму правления…
— Что ты несешь? — перебил его Джейми, едва сдерживая смех.
— Ха! Проверял, насколько я пьян, — ухмыльнулся Нейтан.
— Ну и?
— Пьян. Но не очень.
— Хочешь зайти внутрь?
Джейми протянул руку — наверное, хотел помочь Нейтану встать. Но тот схватился за теплую ладонь, расплылся в довольной улыбке и вставать с удобного ящика совсем не собирался. Вот так держаться за руку было приятно. Но все-таки чего-то не хватало, поэтому Нейтан поймал вторую руку Джейми и потянул его на себя. Тот улыбался и молча позволял делать все, что только заблагорассудится. Кажется, он вовсе не был таким же пьяным, скорее уставшим и немного сонным. Нейтану тоже хотелось спать, но не хотелось идти домой, и он не понимал, что с такими противоречивыми желаниями вообще можно сделать.
На руках у Джейми не было ни одной родинки, тогда как руки Нейтана были сплошь усыпаны этими проклятыми веснушками. Сейчас, в свете луны, это было почти незаметно, но не думать о такой вопиющей несправедливости не получалось. Нейтан оторвался от созерцания рук и посмотрел на Джейми — тот мягко улыбался, слегка склонив голову набок. Он был красивым сейчас: растрепанный, расслабленный, немного пьяный. Смотреть на него танцующего было приятно, но еще приятнее — стоять вот так, на расстоянии вытянутой руки.
Джейми едва качнулся вперед и замер, давая Нейтану шанс отстраниться. Тот, конечно же, понял, что должно произойти, но решить, как к этому относится, не успел. А спустя мгновение Джейми уже его целовал, и Нейтан, похоже, был совсем не против. Его пальцы зарывались в спутанные волосы, тянули ближе, и Джейми не сопротивлялся, поддавался и целовал так сладко и горячо, что голова мгновенно пустела, а вся кровь приливала к низу живота. Он и сам не понял, как это произошло, но Джейми уже сидел на его коленях, прижимался всем телом, зарывался тонкими пальцами в его волосы, кусал за нижнюю губу, целовал подбородок быстрыми горячечными поцелуями.
У Нейтана был небольшой опыт с девушками, но он все же привык чувствовать в своих объятиях мягкое тело, вдыхать запах сладких духов, касаться нежно и осторожно. С Джейми все ощущалось совершенно по-другому. Он был угловатый и жесткий, целовал с напором и сильно прикусывал кожу на шее. От него пахло пивом, табаком и немного потом, а его пальцы впивались в плечи до синяков. И Нейтана так от этого вело, словно ему было пятнадцать, и он впервые коснулся девичьей груди. Джейми потянул его за волосы назад, прошелся влажным языком по шее, прикусил мочку уха, прижимался близко — опасно близко. Нейтан огладил его спину, опустил руки ниже и притянул к себе, вызвав сдавленный стон. Объятия стали слишком тесными. Джейми качнул бедрами несколько раз, отчего по коже Нейтана пробежали мурашки, а тело прошило сладким удовольствием...
— Еще несколько минут — и я кончу прямо в штаны, — прошептал Джейми ему на ухо.
И Нейтан мгновенно протрезвел. Он вдруг понял, что они совсем рядом с баром, что на улицу выходят курить люди, что мало кто хотел бы видеть двух парней, которые вылизывают друг друга при свете луны.
— Ох, — выдохнул он и ослабил хватку на ягодицах Джейми.
Тот засмеялся и слегка отстранился. Его губы влажно блестели, и было очень сложно удержаться от того, чтобы снова Джейми не поцеловать. Да что уж там — хотелось большего. Хотелось почувствовать руки Джейми на своем возбужденном члене или припомнить ту дурацкую шутку про бесплатный отсос.
Нет, сейчас нужно было гнать прочь эти мысли. Что удивительно — Нейтан никогда не заглядывался на парней. Встречался только с девушками. Но к Джейми тянуло магнитом, и это не поддавалось никаким объяснениям.
— Если нас кто-нибудь увидит… — пробормотал Нейтан.
— ...Отпинают, ага.
Джейми мягко его поцеловал, а потом спрыгнул на землю. Без тяжести чужого тела стало холодно и непривычно.
— Педиков никто не любит, — добавил Джейми, закуривая сигарету.
— А ты... ну, по мальчикам, да?
— Спрашиваешь это после того, как мы чуть не потрахались?
— Глупо, да, — смутился Нейтан. — Но я встречался только с девушками.
Джейми привычно протянул прикуренную сигарету и закурил вторую. Курил он красиво — выдыхал дым пушистыми кольцами, и губами касался фильтра сигареты нежно, почти любовно.
— Я понял. Но какая разница?
— Ага, никакой.
Они курили в тишине, которую изредка нарушали чьи-то пьяные крики. Нейтан думал, что он протрезвел окончательно, но стоило только коснуться ногами травы, как тело повело в сторону.
— Ну ты и слабак, — ухмыльнулся Джейми, но тут же оказался рядом, не позволяя упасть.
Нейтан взял его за руку, переплел пальцы. Казалось, что их ладони подходили друг другу идеально, как пазлы. Наверное, он просто был пьяным и думал о всякой ерунде.
— Когда ты уезжаешь?
— Машина будет готова завтра, вечером и поеду.
— Понятно.
— Да.
Джейми больше ничего не сказал, только стиснул его руку в своей ладони сильнее. Полоса за горизонтом едва уловимо начинала светлеть. Пока было темно, еще можно было сделать вид, что воскресенья не существует, что суббота — пьяная, шумная, со следами поцелуев на губах — будет длиться бесконечно. Но теперь приходилось признать — ночь подходила к концу. Воскресенье вступало в свои права. Пора было покидать этот город — и ему, и Джейми.
4

— Передавай матери привет, — сказал на прощание отец.
Нейтан кивнул. Приветы он никогда не передавал, это было каким-то глупым ритуалом или данью вежливости, ведь его родители давно уже не общались друг с другом. Зато оба говорили: «Передавай привет». И оба кривились, стоило только это сделать.
Он снова ехал в Гринвуд. С тех выходных прошло две недели, а казалось, что гребаная вечность. Они обменялись с Джейми телефонами, но тот сразу предупредил, что часто звонить не будет — считал, что разговаривать надо вживую, а звонки — они для срочных и скучных дел. Нейтан был бы не прочь обсудить последнюю игру «Ред Сокс» — пускай они оба ее и не смотрели — или аномальную жару в Калифорнии, да любую скучную глупость, которая только в голову придет. Он даже позвонил Джейми однажды, но тот спал после ночи в дороге, а потом не перезвонил.
— Нельзя дружить на расстоянии, — сказал он, когда они прощались в Гринвуде.
Нейтан был согласен: на расстоянии нельзя было ни дружить, ни любить, ни чего там еще бывает между людьми. Получалось как-то глупо и не по-настоящему. Хорошо на расстоянии получалось только скучать.
Когда он уже въезжал в Гринвуд, зазвонил его телефон. Это был Джейми. Он докладывал ему, когда оказывался в каком-нибудь городе, в этом и заключалось все их общение.
— Я в Миннеаполисе, — сказал он. — Тут дожди, сижу в номере уже второй день.
— А я проезжаю мимо магазина, где ты совершил грабеж и испортил имущество.
— Сколько ты будешь это припоминать? — Джейми смеялся.
Он, наверное, опять немного запрокинул голову назад. Нейтан мог представить себе эту картину в мельчайших деталях, будто видел красочную фотографию.
— Куда поедешь потом?
— Как дожди перестанут лить, поеду куда-нибудь южнее. Вот только мне сказали, что тут эти ливни неделями идут. Вот повезло-то.
— Жаль, что ты все еще не шаман.
— Жаль, — согласился Джейми. — А теперь я пойду пожру. Пока, Нейт.
— До связи.
Нейтан еще послушал немного короткие гудки, а потом убрал телефон в карман. Это только в фильмах так бывает, что ты бросаешь все и сбегаешь на край света, только потому, что влюбился в кого-то с первого взгляда. В жизни все куда сложнее. Нейтан в то воскресенье, когда пришел домой под утро, все ворочался и не мог уснуть. Много думал. А что, если он сейчас бросит работу, отца и мать и уедет с Джейми колесить по Америке? Но ведь тогда у него не будет денег, жилья и стабильности. Зато будет бесконечная череда мотелей и новых приятелей Джейми. Он и знакомы-то были всего ничего, может, им быстро друг с другом станет скучно. Нейтан вообще никогда не умел заводить друзей и подолгу с ними общаться, темы для разговоров как-то быстро сходили на нет. В общем, было столько всяких «но», что за этими размышлениями сложно было вспомнить, почему он вообще собирался куда-то уехать.
Тем утром Нейтан понял, что принял единственное верное решение. И потом каждый день себя в этом убеждал. После редких и коротких разговоров с Джейми приходилось напоминать себе все эти «но» особенно усердно. В конце концов, он никогда не был таким человеком, который смог бы круто изменить свою жизнь. Он с детства знал, что станет адвокатом. И почти что им стал. Это было правильно.
Мать выставила на стол несколько банок с вареньем и бутылку домашнего сидра.
— Это для миссис Фигг, — пояснила она. — Мы говорили на днях, я пообещала, что ты сегодня заглянешь.
Нейтан нарвал еще цветов — вдруг те снова сгнили, а миссис Фигг все не может их выкинуть, — упаковал все банки в рюкзак и побрел по пустынной улице. Жара стояла, как и положено августу. Нейтан даже подумал сходить на озеро, хотя то вдруг как будто бы стало испорченным, неправильным. Словно раз он уже был там с Джейми, то одному теперь приходить нельзя. Глупости такие, но из головы их выбросить оказалось не так уж просто.
Миссис Фигг была дома не одна, и это уже было странно, но что еще страннее — ее гостем оказался Билл, который едва не сбил их с Джейми в тот дождливый день.
— Нейтан, здравствуй! — обрадовался он. — Я по глупости не взял твой номер телефона.
Нейтан не понимал, чему Билл радовался. Они, конечно, классно поболтали, но не настолько, чтобы становиться друзьями. Миссис Фигг все рассыпалась в благодарностях, ставила новый букет на стол, разливала холодный сидр по стаканам, и не удавалось вставить ни словечка, чтобы понять, что вообще происходит.
— Мальчик мой, ты очень талантливый, — сказала миссис Фигг, усаживаясь за стол. — Рад, наверное?
— Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, — честно сказал Нейтан, радуясь, что ему дали слово. — Билл, что ты вообще тут делаешь?
— Ты же мне сам рассказал, где я могу миссис Фигг найти, — удивился тот. — Когда пленку свою отдал.
— Отдал пленку?
Нейтан нахмурился. Он понятия не имел, куда делась его пленка и думал, что просто потерял ее, потому что был очень пьян. Да он половину вечера не помнил, так что даже особенно не задумывался о пропаже.
— Не помнишь? — хитро улыбнулся Билл. — Молодежь! Я вот сколько бы ни выпил — все помню. Даже обидно. Было бы хорошо кое-какие моменты и забыть…
Миссис Фигг рассмеялась. Нейтан бы предпочел оставаться для нее хорошим мальчиком, но та, похоже, вовсе не считала, что напиваться до потери памяти — это что-то предосудительное.
— Смотри, мой хороший.
Она протянула ему журнал «Little River Post», где на обложке красовалась его, Нейтана, фотография. Та самая, где миссис Фигг сидела рядом с букетом цветов, а солнечный свет рассеянными лучами касался ее лица.
— Это же… — потрясенно выдохнул он. — Мое фото?
— Твое, — согласился Билл. — В баре ты все рассказывал, какие чудесные фотографии у тебя получились, и я попросил отдать мне пленку. И снимок с миссис Фигг просто идеально подошел для нашей обложки, сам посмотри.
«Нам не страшно», — гласила надпись посреди обложки. Нейтан решил, что обязательно прочитает эту статью.
— Я и гонорар тебе привез.
Билл протянул ему конверт. Нейтан смотрел на него с искренним удивлением. Это, конечно, правильно, что за свою работу ты получаешь деньги, но у него все никак в голове не могло уложиться, что его фотографию напечатали на обложке известного журнала, да еще и денег за это дали.
— Ты… действительно просто журналист? — спросил Нейтан.
— И еще владелец журнала, — ухмыльнулся Билл. — Но если буду так представляться, то все сразу начнут называть меня мистер Томпсоном и никак иначе. И, уж конечно, никто не осмелиться блевать на мои кожаные ботинки, — он хитро посмотрел на Нейтана.
Тот мгновенно покраснел.
— Это был я?.. О господи.
Нейтан закрыл лицо руками, мечтая провалиться сквозь землю.
— Нейтан, милый, ты не переживай, твоей матери я ничего не рассказала, — миссис Фигг похлопала его по плечу.
Легче от этих слов не стало.
— Можешь забрать себе этот журнал, я его для тебя привез, — сказал Билл. — И визитку мою тоже возьми. А талант у тебя и правда есть, не забрасывай это дело.
Нейтан кивнул и осушил стакан с холодным сидром. Ему все еще казалось, что это происходит не с ним, но теперь хотя бы пробелы в памяти восстановились. Правда, Нейтан предпочел бы не знать, что его тошнило на чьи-то дорогие — в этом он был уверен — ботинки.
Прежде чем уехать в Форт-Смит, он прочитал статью авторства Билла Томпсона. Она была об одиноких людях в больших городах и маленьких деревнях. Как считал Билл, одиночество одинаково пугало и банкиров, и фермеров, и работников заправки.
«…Мы говорим, что не боимся. Не верьте — это наглая ложь. Мы избегаем людей с непреклонной принципиальностью или тянемся к ним, словно подсолнухи тянутся к солнцу. Мы заводим интрижки или ныряем с головой в новый брак, в надежде, что он-то точно продлится до самой смерти. А правда вот в чем. Деньги, разумеется, важны — пусть идет побираться на улицу тот, кто скажет, что счастье не в деньгах. Материальные ценности важны, но куда важнее человеческая единица. Если тебе не с кем разделить свое богатство, ты будешь несчастен. Ты будешь сыт, стильно одет, но соседний лежак на твоей вилле у океана будет пустовать.
И только когда мы найдем кого-то, с кем можно будет выпить чашку чая на кухне, кому можно будет нарвать букет цветов, кто приедет только потому, что подскочила температура, кто поделится своим зонтом… Когда мы найдем его, только тогда сможем честно сказать: «Нам не страшно». Мы больше не боимся, потому что не одни».
— Здорово, да? — спросил Нейтан, прочитав эту статью Джейми. — Еще и фотография миссис Фигг на обложке. С ума сойти можно.
— Билл классный, я сразу это понял. Умеет говорить так, чтобы никто не остался равнодушным.
— Оказывается, — продолжал Нейтан, — он тогда навестил миссис Фигг, чтобы получить разрешение на использование фотографии, и теперь приезжает к ней каждые выходные. Билл рассказал, что его дочь уехала жить в Нью-Йорк, а мать умерла несколько лет назад, он остался один. И миссис Фигг одна, они как будто бы друг друга нашли — как в статье и говорится. Болтают о всяком, пьют на кухне чаи с пирогами. Здорово, да?
— Здорово, — согласился Джейми.
— Он, кстати, и другие фотографии мне отдал. Проявил всю пленку. Так что теперь у меня есть снимок, где ты на озере светишь голой задницей. Билл его тоже оценил.
Джейми засмеялся.
— Я смогу продать его в какой-нибудь журнал для женщин?
Нейтан посмотрел на фотографию. Удивительно, но была в ней какая-то мистика, загадка, словно это было не просто озеро и не просто человек. Словно за всем этим стояла древняя легенда, и там, за кадром, остались фейри, русалки и прочие волшебные твари. А Джейми стоял посреди этого волшебства — грациозный, расслабленный, — и солнце мягко подсвечивало его тонкий силуэт.
— Нет, — сказал Нейтан. — Никто этот снимок не купит.
Потому что Нейтан никогда его не продаст. Но говорить вслух он этого не стал. А Джейми снова замолчал, он вообще сегодня был на редкость тихим.
— Что-то случилось? — спросил Нейтан.
— Нет. Просто тут дождь все не заканчивается. А я вспомнил, что мне с тобой было хорошо и в холод, и в жару, и греться после дождя. Вроде все то же самое делаю: сижу в одеяле, пью вино, с тобой вот говорю, но что-то все равно не так.
— Не так, — согласился Нейтан. — У меня вообще солнце палит, будто хочет меня испепелить.
— Хотел бы я на солнце сейчас.
— А я — под дождь.
Они помолчали несколько мгновений. Нейтан слышал, как Джейми пьет свое вино и шуршит одеялом. Сам он давно сидел в машине и собирался вернуться в Форт-Смит. Дома его ждал отец, на работе уже скопилась куча документов, а Сара все мечтала вытащить его в кино на очередную мелодраму. Все шло своим чередом, как и должно быть.
— Чертовы дожди будут тут до пятницы, — сказал Джейми. — Буду сидеть в номере и смотреть в окно.
— Хорошо, — ответил Нейтан.
Только что в этом было хорошего?
Он кинул телефон на переднее сидение, где лежал журнал с миссис Фигг на обложке. Нейтан подумал, что ей теперь точно не страшно, у нее появился новый друг. И Билл, наверное, был рад, что может приехать в уютный дом, где его встретят чаем и свежим пирогом. Было ли страшно Джейми, когда он каждый день проводил в мотеле в одиночестве? По телефону спрашивать об этом он не решился. А может, просто и так знал ответ.
* * *

Быть шаманом, пожалуй, не так уж и плохо. Если ты можешь вызвать дождь, когда тебе только вздумается, разве это не здорово? Правда, индейцы наверняка тревожили небеса по уважительным причинам, вроде засухи. Вряд ли они танцевали с бубнами вокруг костра, только чтобы потом с чистой совестью не вылезать на улицу, а прятаться под уютным одеялом.
Определенно, Нейтан мечтал бы управлять погодой. Сейчас он шел по Миннеаполису, и в спину ему светило то же обжигающее солнце, что убивало его в Гринвуде. Какая ирония, похоже, он забрал его с собой. Нейтан выключил телефон и бросил его вглубь рюкзака — отец наверняка будет звонить, и даже страшно было представить, что он может сказать. Да, очень страшно. Их разговор получился ужасным, хотя Нейтан и пытался, следуя советам Билла, быть спокойным, рассудительным и приводить рациональные доводы. Но проблема заключалась в том, что рациональностью в его решении даже и не пахло. Он буквально сорвался в ночь к почти незнакомому человеку, оставив позади размеренную и стабильную жизнь.
Журнал с огромной надписью «Нам не страшно» издевался над метаниями Нейтана своей выпяченной смелостью. Пришлось затолкать его поглубже в рюкзак, чтобы не перечитывать и не вспоминать ужас в глазах отца. Нейтан даже позвонил потом Биллу, чтобы сказать: «Ты со своей статьей мне, может быть, жизнь испортил. Или улучшил. Я и сам пока не понял». А Билл посмеялся и попросил рассказать все в подробностях. Наверняка потом напишет новую статью. И еще кто-нибудь рванет так жарким августовским вечером в неизведанное будущее, поддастся юношеским порывам и безрассудным желаниям, наплевав на робкий голос разума в голове.
— Миссис Фигг передает привет, — сказал ему Билл. — Присылай нам фотографии.
От этого «нам» сердце Нейтана почему-то успокоилось.
Но только до того момента, как он замер перед черной невзрачной дверью с номером «23». Нейтан несколько раз заносил руку, прежде чем постучать, даже думал, что все еще может вернуться домой — обратный автобус будет через час, а отец наверняка его еще не уволил…
Дверь распахнулась. Джейми смотрел на него с улыбкой от уха до уха, растрепанный и сонный, с отпечатком подушки на левой щеке. Он схватил его за футболку, затащил в номер, захлопнул за ними дверь. Странно, что не полез целоваться прямо в коридоре, но в номере тут же прижал Нейтана к стене, будто наверстывая упущенное за несколько недель. Джейми цеплялся за него руками, тянул за собой и путался в ногах, едва не падал и вис у Нейтана на шее. И целовал, целовал, целовал…
В конце концов они оба рухнули на кровать.
— Боялся, что ты не приедешь, — признался Джейми, переведя дух.
— А я боялся, что приеду. И до сих пор боюсь.
— Забудь про это.
Джейми сел на кровати и принялся Нейтана раздевать: быстро стянул футболку, потянулся к молнии джинсов.
— Что ты делаешь?
— Мы будем спать перед дорогой, — заявил Джейми. — А потом поедем отсюда куда-нибудь на юг.
Он стянул с Нейтана джинсы, затем носки, скинул все это бесформенной кучей на пол. А затем лег рядом и прижался, обжигая теплом своего тела. Кажется, только теперь Нейтан смог вздохнуть с облегчением. Да, он все сделал правильно. Или неправильно, но к черту все. Нейтан думал, что никогда не делал ничего безумного. Видимо, время пришло?
— Надеюсь, на юге будет дождь, — пробормотал Нейтан.
Чтобы можно было не вылезать из постели, греть друг другу руки и пить сладкое вино. Болтать сутки напролет о всякой ерунде или самых серьезных вещах на свете. Лежать вот так вот, переплетясь ногами, держа друг друга за руки. С утра до ночи. С ночи до утра.
Лио Хантер2021.11.16 16:03
Не знаю, как пропустила эту прелесть, чудесный же текст! Для меня он про то, как эдакий «человек в футляре» выходит из своего футляра. Он же в начале даже поговорить нормально с другим человеком не может, как будто и правда на другом языке общается с ним. Причём влез в этот свой футляр он с детства, очень классная деталь, что он не фантазировал про какие-то крутые профессии, а с детства знал, что будет юристом, и точка. Он словно в безопасном коконе, который с одной стороны защищает его от ошибок (ты не можешь ошибиться с выбором профессии или девушки, если профессию или девушку выбрал за тебя отец!), а с другой — не даёт нормально жить. И только после встречи с Джейми он как бы разбивает этот свой футляр и наконец-то получает возможность соприкоснуться и с окружающим миром, и с другими людьми (с миссис Фигг, с Биллом и конечно, с Джейми), и с самим собой. Ведь пока ты себя не знаешь, ты и других не можешь узнать. Да, теперь придётся самому принимать решения, ошибаться и набивать шишки, и понимать, что нет правильных решений или неправильных — есть те, которые ты принял, и те, которых ты не принял.
Очень трогательная идея со статьёй и с тем, как она перекликается с общей идеей. Да вообще всё в тексте на эту идею работает, например то, что Нейтан приносит свежие цветы миссис Фигг и умиляется тому, как она им радуется.
Отличный текст, короче, спасибо!
цитировать