Переводы 3-15К;количество слов: 3576
автор: Tykki
бета: Ориелла

Моя реальность

саммари: – А уж я-то как рад, – отвечает Нил, посылая ему одну из привычных очаровательных улыбок, только притушив её немного, чтобы не выдать своего отчаяния.
«Господи», – думает он, тоже садясь. И очень надеется, что, когда наконец посмотрит на запястье, не увидит, как там сияют слова: «Новый Босс». И раньше бывало, конечно, что над ним смеялись, но он ни с какой опергруппой и недели не протянет, если у него на руке будет написано: «Новый Босс». Да и неделя – это оптимистично; его бы самого порвало от хохота, увидь он такую фигню на шее у кого-нибудь, кто перед ним из самолёта с парашютом выпрыгнул.
автор оригинала: bazemayonnaise
название оригинала: My Reality
примечания: Соулмейты
Нил осознаёт, в какой же он беспросветной жопе, едва только видит нового босса.

Когда они жмут друг другу руки, тот тепло смотрит на Нила, неожиданно светло улыбается, словно услышал шутку, а от уголков глаз разбегаются лучики, будто бы он встретился с давно потерянным другом детства.

И мало того, что мужчина и так сногсшибательно красив, так Нил ещё и понимает: жопа глубока и из неё никогда не выбраться, потому что в миг, когда их руки соприкасаются, он чувствует, как предплечье под тканью рукава словно укололи иглой.

На грани сознания колышется смутное раздражение, потому что это крайне неудобное место для появления татуировки с именем родственной души. Обычно он в футболках на миссии не ходит, конечно, но невозможно естественно закрыть предплечья на ненапряжной миссии на Багамах. Нилу приходилось слышать, что кто-то себе пересадку кожи делал, а в особо отчаянных ситуациях – выжигал имя, как только оно проявлялось; но сначала ещё попробуй пережить этот разговор.

Потому что по лицу его нового босса не скажешь, что его тоже, как Нила, накрыло каким-то судьбоносным озарением, а значит, или он превосходно умеет блефовать, или Нилу не повезло оказаться в рядах несчастных, у кого связь родственных душ – односторонняя.

– Рад знакомству, – говорит Новый Босс, расстёгивая пиджак и садясь за столик – они трапезничают под открытым небом Сан-Паоло.

– А уж я-то как рад, – отвечает Нил, посылая ему одну из привычных очаровательных улыбок, только притушив её немного, чтобы не выдать своего отчаяния.

«Господи», – думает он, тоже садясь. И очень надеется, что, когда наконец посмотрит на запястье, не увидит, как там сияют слова: «Новый Босс». И раньше бывало, конечно, что над ним смеялись, но он ни с какой опергруппой и недели не протянет, если у него на руке будет написано: «Новый Босс». Да и неделя – это оптимистично; его бы самого порвало от хохота, увидь он такую фигню на шее у кого-нибудь, кто перед ним из самолёта с парашютом выпрыгнул.

– Я бы предложил тебе водку с тоником, но, полагаю, лучше заказать пива.

Нил не даёт себе показать, что удивлён, но улыбка у него становится искусственнее:

– Первый раз кто-то заранее узнаёт, что я пью. Я впечатлён.

И снова на него глядят с таким пониманием, что Нил холодеет от ужаса. Если по чьей-то жестокой шутке любовь всей его жизни – этот Новый Босс, при их работе высока вероятность, что одному из них придётся убить другого, и у Нового Босса явное тактическое преимущество.

– Вам никогда не приходилось себя чувствовать, – спрашивает, облизывая губы, Нил, – словно вы мышь, заключённая в очень хитроумный лабиринт?

– Крайне интересная мышь, – отвечает Новый Босс, откидываясь на спинку стула и весело улыбаясь.

– Я или вы?

Улыбка Нового Босса становится только шире.

– Итак, – говорит он, а потом словно бы вспоминает имя собеседника: – Питер. Ты когда-нибудь заказывал пиццу в «Бразз Элеттрика»?

– У меня ощущение, что я пропустил инструктаж по паролям и отзывам.

– Мне кажется, ты из любителей пепперони.

Нил, не удержавшись, морщится. Если это подкат, то он плоский до нелепости и подрывает тот величественный образ, который Нил уже успел создать в голове, образ человека, сложившего все кусочки головоломки, о которой Нил ещё даже не знает.

– Я скорее предпочитаю неаполитанскую пиццу, – отвечает он, расслабленно переплетая пальцы на коленях.

– Буду иметь в виду, – говорит Новый Босс, и, надо отдать ему должное, вид у него и правда такой, будто он запоминает эту информацию.

На мгновение воцаряется тишина, и Нилу кажется, будто у него земля уходит из-под ног, настолько вся ситуация ему непонятна. Внезапно его накрывает чувством, что с ним играют, и навязанная роль ему не нравится.

– Я здесь… – «по какому-то делу?» – не заканчивает он фразу. – Мне сказали, что вы приглашаете меня на собеседование.

– Всё так.

– Потому что никто не согласился пойти на свидание в вашу любимую пиццерию?

– Размечтался.

Нил хмыкает и, кажется, снова нащупывает землю под ногами. Такую лёгкую и шутливую перепалку он готов поддержать.

– Мне бы тогда сперва узнать, как вас зовут.

– Называй меня Протагонистом.

– И многих это заводит?

– В данный момент – только одного человека, но я стремлюсь к тому, чтобы их стало двое.

– Хм-м.

У Нового Босса, Протагониста, такое лицо, будто он хочет и дальше играть в игры и дразнить Нила, но сдерживается:

– Позже я тебя кое-куда отвезу.

– Сразу после собеседования? Что скажут сплетники?

– Ты будешь в экстазе от концепции.

– Только от концепции?

– Позволь мне себя побаловать; для тебя это всё равно бессмыслица, а я порадуюсь, пока могу.

– Безусловно, интересный фетиш.

– Я задавался вопросом, насколько смогу всё растянуть, сколько смогу заставить тебя ждать. Испытывать тебя, узнавать тебя ближе, а потом уже сказать. Но ты был прав, это – реальность. И нет ничего лучше, чем то, что случается с нами сейчас.

– Мне можно признаться, что я совершенно запутался в этом разговоре, или это помешает вам развлекаться? – спрашивает Нил.

– Другого я от тебя и не жду, Нил… прошу прощения, извини, Питер.

Нил не перестаёт улыбаться отработанной улыбкой. Или Протагонист чертовски удачно оговорился, или Нила целиком и полностью раскрыли. Судя по насмешке во взгляде Протагониста – второе.

– Если вы знали, что меня послали собирать о вас информацию, зачем согласились на встречу? – интересуется он.

– Я не знал, как выманю тебя из системы, – отвечает Протагонист. – Много месяцев пытался придумать, как устроить встречу так, чтобы ты не убрал меня в первую же секунду. Но вместо этого ты поднёс себя на блюдечке с голубой каёмочкой. Кто-то сказал бы, что это судьба.

– А кто-то – что это спецслужбы приглядываются к новому и пока что неизвестному талантливому руководителю нового тайного общества.

– Льсти мне и дальше, это тебе во всём поможет.

– Что меня раздражает, – говорит Нил, больше не улыбаясь и вообще фактически хмурясь, чего обычно себе на публике не позволяет, – это что я вижу – ты не просто напыщенный говнюк. Тебе что-то известно. Что-то огромное.

Нил думал, что самодовольнее Протагонист уже выглядеть не может, так что оказывается не готов, с каким чистым и неразбавленным удовольствием тот смеётся в ответ. И сразу же подзывает официанта, веля запаковать их заказ навынос.

– Жду не дождусь, когда тебе всё покажу, – говорит Протагонист Нилу с искренним предвкушением, так быстро, словно слова не поспевают за мыслями. – Ты будешь… это будет… – он прикусывает губу, чтобы не сказать лишнего, а потом поворачивается к Нилу и смотрит с открытым и нескрываемым обожанием. – Ты будешь в восторге.



На предплечье не написано: «Новый Босс» – но надпись настолько недалеко ушла, что Нил невольно думает, а не отрезать ли себе руку ниже локтя.

Протагонист неожиданно привёз его в какой-то университет, и Нил воспользовался возможностью и отошёл в туалет до того, как ему открыли Великую Тайну, – проверить, насколько он в Жопе.

Судя по тому, что на коже поверх голубых венок он видит свежую алую надпись: «Протагонист» – в Жопе он Серьёзно и Глубоко. Позволив себе глубоко вдохнуть и выдохнуть, Нил искренне наслаждается несвежими ароматами мочи и освежителя воздуха.

На надпись он смотрит так, словно взглядом может заставить время обратиться вспять, а чернила – побледнеть и исчезнуть, но ему не обмануть ни себя, ни вселенную; так что Нил закатывает рукав обратно, застёгивает манжету как можно крепче и оправляет костюм.

Потом проводит рукой по шевелюре, которая с утра лежала волосок к волоску, но которую теперь он, вероятно, всю растрепал от волнения, похлопывает себя по щекам, чтобы вернуть румянец, и снова направляется на амбразуру.



Нил так и не спросил. Не захотел узнавать.

Протагонист не просто так не снимает майку, когда они переодеваются в одном помещении, и Нилу остаётся только предположить, что под белой тканью таится чужое имя. Нил слишком сильно уважает этого человека, чтобы подглядеть, чтобы что-то устроить; и в некотором роде то, что он не видит, не знает, помогает скрыть боль.

Пока что Протагонист принадлежит ему и только ему, и Нил бесконечно благодарен за каждую секунду, что у них есть, и в смысле как у напарников, и в смысле в жизни вообще. Каким бы умным Протагонист ни считал Нила, у того больше месяца уходит на то, чтобы вообще постичь концепцию «Довода». Он не может махать рукой над инвертированными пулями, как Протагонист, воображая, что роняет их, а не бросает. Ни хрена не может уклониться от удара, и покрытое синяками тело это только подтверждает.

На нём везде отметины – кровоподтёки от спрятанных ножей и гематомы всех цветов радуги. Особенно хорош красный фингал под глазом от ручки метлы, которой его огрел инвертированный Протагонист; и со стороны это кажется довольно смелым экспериментом с макияжем.

Но в результате Протагонист не может заняться вербовкой кого-то ещё, и не сказать, что Нил сильно расстроен. Его будоражит уже то, что всё внимание Протагониста сосредоточено только на нём.

Они вовсю флиртуют, в этом он не сомневается. И досадно смотреть, как Протагонист отстраняется каждый раз, стоит им только достаточно сблизиться, стоит Нилу подумать: «Может, в этот раз…»

Но этот раз никогда не наступает, и от этого Нил в таком раздрае, что даже не может сформулировать его словами.

Протагонист сбивает его с ног в двенадцатый раз за две минуты и вздыхает с чем-то, слишком на вкус Нила похожим на разочарование. В груди больно, дышать в инверсии больно даже через респиратор, и тело ощущается чужим, словно он дерётся, перекинув через плечи тушу животного. Нил ненавидит находиться в инверсии. И полагает, что если бы Протагонист не был так непочтительно красив, то он бы сдался ещё много недель назад.

Нилу нравятся непростые задачи. Он их вообще-то обожает. Обожает копаться, исправлять и дирижировать изнурительными проектами, смысл которых может оценить от силы пара человек во всём мире. «Довод» куда грандиознее, куда рекурсивнее, чем Нил может хотя бы начать оценивать, а ему так отчаянно хочется понять, понять, как, очевидно, понимает Протагонист.

Нил отпускает напряжение в теле, позволяет незаряженному пистолету, с которым тренировался, упасть на бетонный пол, чувствует, как холодный бетон вытягивает хотя бы часть жара из вспотевшего тела. Зажмуривается и прикрывает глаза рукой, дышит, позволяет телу вернуться хоть к какому-то подобию покоя.

Протагонист чего-то ждёт, Нил это чувствует. Какого-то озарения, какой-то разгадки тайн мироздания; но Нилу никак не заставить мозги за ним угнаться. Почему у него такое ощущение, что Протагонист вечно на десять шагов впереди – на десять недель, десять лет, на каждый шаг между ними? Скармливает Нилу недосказанные пророчества на тему будущего, загадочные фразы, перемешанные с парадоксами, которые Протагонист просто-напросто не объясняет, хотя всё время говорит так, как будто…

Как будто из будущего.

– Дело не в том, можем ли мы говорить с будущим, – неоднократно поучал его Протагонист. – Дело в том, может ли оно нам ответить.

Нил утирает пот со лба рукавом, затем закатывает оба рукава.

– Ты не отсюда, – обвиняет он Протагониста.

– Долго ты соображал, – говорит тот, и, судя по голосу, он куда ближе, чем думал Нил. Он чувствует, как жёсткие пальцы берут его ладонь, как Протагонист переплетает пальцы их правых рук.

– У будущего меня язык без костей, – жалуется Нил, всё ещё отказываясь открывать глаза. Отказываясь или слишком этого боясь. Он не вполне уверен, что сможет пережить выражение на лице, которое сейчас в паре футов от его собственного, или тот позорный звук, что издаст при его виде.

Однако же он заинтригован, когда слышит, как резко вдруг втягивает в себя воздух Протагонист, словно его что-то поразило. Нил дёргается, почувствовав благоговейный вздох у своего запястья, мягчайшее касание нижней губы к буквам имени на бледной коже.

– Это категорически несправедливо, – сообщает Нил, с трудом сглатывая.

– Я не знал, – тихо, почти шёпотом отвечает Протагонист.

– Мистер Будущее и не знал? Очень смешно.

– Не знал, – настаивает Протагонист, подчёркивая сказанное новым поцелуем своего же имени. – Надо было мне сказать.

– Что руководитель моей новой организации – моя родственная душа?

– Что это я.

На этот раз Нил не может не заглотить наживку: он приоткрывает глаза и украдкой смотрит на Протагониста. Тот стоит перед Нилом на коленях, словно молится, и всё ещё не отпускает его руки. И – обожание во взгляде никуда не делось. Не разгорелось ярче, не стало реальнее; оно просто такое же, каким было с первого дня.

– Ты и я…

– Пока нет, – говорит Протагонист. – Это для нас середина.

– Ну что ж, – произносит Нил, и в первый раз за месяц чувство полного ошеломления начинает спадать. – Пусть это будет долгая и прекрасная дружба.

– Да, – отчаянно кивая, отвечает Протагонист. – Да.



Густая ухоженная борода Протагониста, ставшая мягче благодаря лосьону, всё равно привычно царапается, когда они целуются. Нил гонится за этим ощущением, притягивает к себе Протагониста за шею, чтобы кожа запылала от трения; потом её успокаивают нежные поцелуи.

Нил отстраняется, чтобы рассмотреть Протагониста во всей красе: тот лежит под ним на белых простынях, мускулистые руки не напряжены и заложены за голову, обтягивающее чёрное бельё ничего не скрывает, он открыт и прекрасен, и ничуть, ничуть не взволнован.
Нил запускает пальцы в короткие курчавые волосы Протагониста, проводит подушечкой большого пальца по щеке, нажимает на влажные от поцелуев губы.

– Что-то ты ещё совсем не завёлся, – говорит Нил, продолжая нажимать на нижнюю губу Протагониста, пока тот не фыркает.

– Это угроза или обещание? – спрашивает он, глядя в глаза и облизывая большой палец Нила – медленно, загибая язык. У Нила перехватывает дыхание, и он снова наклоняется ближе, чувствуя самодовольную улыбку на губах Протагониста, когда его целует; значит, опять так и планировал. Ублюдок.

Нил решительно отрывается, награждает Протагониста, только его Протагониста самым серьёзным своим взглядом и молча отодвигается назад, так, чтобы оказаться между согнутых колен. Кладёт ладонь на изящную голень, массирует, поднимаясь выше по рельефной икре, впиваясь пальцами в шрамы на накачанных бёдрах. Чувствует, как Протагонист сперва напрягается, а потом постепенно расслабляется под его руками, пока после очередного размятого узелка в мышцах не следует низкий благодарный стон.

– Знай я, что к тебе прилагается бесплатный массаж, я бы раньше к тебе подкатил.

– Так вот чего тебе не хватало? – спрашивает Нил, пытаясь притвориться рассерженным, но на самом деле от души радуясь, что Протагонист теперь как воск под его пальцами. Чувствуя себя котом, налакавшимся сливок, Нил старается не торопиться, чтобы момент продлился подольше, чтобы мужчина перед ним растерял всё своё возмутительное вечное самообладание до последнего.

Руки Нила поднимаются выше, на скрытый под тканью живот, ладони раскрываются, как бабочки, к бокам, большие пальцы ведут успокаивающие круги по расслабленным мышцам.

А потом, когда Протагонист совсем отвлёкся, когда он растекается по простыням и едва ли не засыпает, Нил наклоняется и обдаёт горячим дыханием его скрытый под бельём член. Предвидит, что под ним подпрыгнут, и широко улыбается, когда Протагонист выдавливает: «Господи, Нил. Ты бы хоть предупредил…» – а потом дразняще, едва-едва касается губами головки, чувствуя влагу сквозь ткань. Проводит языком по стволу Протагониста, заставляя себя не спешить, медленно спускаться ниже, надавливая носом, прихватывая зубами кожу вместе с бельём, ниже, ещё ниже, пока не приподнимает Протагониста, устраивая его ноги у себя на плечах, и не ныряет языком между его ягодиц, настойчиво давит, чтобы тот начал извиваться в его руках.

– Нил, пожалуйста…

– Для тебя – что угодно, что угодно, – обещает Нил.

– Я хочу тебя видеть, – хрипит Протагонист, и его, оказывается, унесло уже далеко, дальше, чем Нил мог бы подумать, дальше, чем мог бы мечтать. – Хочу видеть, как ты открываешься для меня.

– Хм, – отвечает Нил, надавливая ладонью на его член и притворяясь, что размышляет. – Уверен, что дотерпишь?

– Нил, – говорит Протагонист, и это почти приказ, так что в груди Нила стискивает от предвкушения.

Он приподнимается и снова осёдлывает бёдра Протагониста, для разнообразия ненадолго прижимается, чувствуя жар у своего входа.

Протагонист протягивает руку, шарит по прикроватному столику, пока не отыскивает второпях купленный лубрикант, отщёлкивает крышку и выдавливает немного содержимого на ладонь, согревая его прежде, чем взять Нила за руку и смазать ему пальцы.

Нил стаскивает с себя бельё сзади, дразнит пальцем дырку, а руки Протагониста удерживают его на месте.

– Хорошо, Нил, ты так хорош. Не торопишься, даёшь мне увидеть.

Нил резко вдыхает, засовывая в себя первый палец и наклоняясь вперёд, чтобы найти угол получше, наклоняясь ближе, ближе, пока Протагонист не приподнимается и не ловит его губы, не прикусывает нижнюю губу, не тянет мягко и не целует, и Нил разрабатывает себя, сначала до второй костяшки, потом до кончика второго пальца, и ладонь Протагониста поднимается к груди Нила, ноготь царапает сосок в ритм его движениям.

Нил качается на собственных пальцах, приподнявшись над членом Протагониста, и эластичная резинка его белья невыносимо трётся об его отчаянно нетронутый член.

– Господи, Нил, ты так… ты идеален, ты так хорош, – выдыхает Протагонист, и сильные руки тянут Нила ближе, он прикусывает Нилу соски, и от того, как борода царапает чувствительную кожу, Нила бросает в дрожь.

Нил стягивает с Протагониста бельё, обхватывает член, жалея, что не может снова его поцеловать, на этот раз безо всяких преград; но он не может больше терпеть, ему нужно почувствовать этот член внутри, почувствовать, как его заполняет и растягивает. Он берет смазку там, где её бросили, и слишком спешит, смазывая чужой член – Протагонист шипит от холодного прикосновения.

– Извини, – Нил смеётся и не может перестать, ведь они оба – оба собирались всё сделать не торопясь, и Нил был невероятно очарован тем, что Протагонист грел ему пальцы, думал на столько ходов вперёд, а вот теперь Нил сидит на нём в таком раздрае от желания.

Протагонист тоже коротко хохочет, падая назад на кровать, словно это отняло у него все силы.

– Эй, – произносит Нил, как только… если не переводит дух, то хоть не так съезжает в истерику. – Эй, – повторяет он, дожидаясь, когда Протагонист приоткроет любопытный глаз.

Нил целует его длинную шею, забирает кожу зубами, старается, чтобы остался синяк, сосёт, пока не чувствует у губ пульс, и плавно скользит ладонью вверх и вниз по зажатому между ними члену Протагониста.

– Порядок? – спрашивает он.

Да, – отвечает Протагонист, и Нил целует его, сладко и медленно, опускаясь на его член, дыша в унисон, прижимаясь влажным лбом к влажному лбу. Стонет Протагонисту в губы, качаясь на нём, и мускулы ног протестуют от выбранного неторопливого темпа, но тем блаженнее взлёты и падения, и тело только наслаждается новым вызовом.

Для Нила не существует мира вокруг, не существует ничего, кроме Протагониста, кроме жара, кроме свернувшейся внутри пружины. Он проводит всё ещё смазанной ладонью по собственному члену, даже щипает, чтобы…

– Вместе, – говорит Протагонист. – Вместе, Нил, я хочу…

– Вместе, – соглашается Нил, и совсем скоро они больше не могут терпеть, они врезаются в оргазм, и Нил кончает беззастенчиво громко и грязно, и Протагонист, к его удовольствию, от него не отстаёт.

Стоит перевести дух, и Нил снова смеётся, хотя сейчас это больше похоже на ликующий хохот; он слезает и покрывает лицо Протагониста лихорадочными поцелуями.

– Получил, засранец элегантный, – говорит он, остро понимая, как любит этого человека.

Протагонист заражается его смешливостью, но хотя бы осознаёт окружающую обстановку достаточно, чтобы окончательно снять с Нила бельё и стереть сперму с его зада, а потом уложить Нила рядом с собой на матрас, и его движения бесконечно нежны.

– Я люблю тебя, Нил, – говорит он, большим пальцем проводя по своему имени на запястье Нила. – Я люблю тебя.

– Ага, – откликается Нил, и ему самому не верится, что сейчас после такого отличного секса ему разобьют сердце вдребезги. Потому что всё это ненадолго, не когда любовь Протагониста – временна, не когда в любой момент может объявиться его истинная родственная душа и выместить Нила из его сердца. – Но однажды перестанешь, – предательски выговаривают его губы, и он подносит руку ко рту, прикусывая запястье, словно это может заставить надпись исчезнуть.

– Что? – переспрашивает Протагонист, потом переспрашивает ещё раз, и в голосе его – полное недоумение и, что хуже, беспокойство.

– Это ведь невзаимно, не так ли? – произносит Нил, яростно кусая татуировку, не желая, чтобы надпись пережила эту ночь. Лучше он ожесточит сердце сейчас, чем его разобьют позже, когда он привыкнет к любви. – Поэтому ты мне свою не показываешь.

Протагонист вдруг резко замолкает, и других доказательств правоты Нилу и не надо. Он чувствует, как тыльной стороны его ладони касаются жёсткие мозолистые пальцы, и пытается увернуться, но Протагонист его ловит. И, несмотря на сопротивление, подносит его руку к животу и ведёт выше, задирая мокрую от пота майку, обнажая гладкую кожу.

Нил чувствует, как внутри всё сжалось, и стискивает кулак, отказываясь двигаться дальше. Он не хочет знать. Не хочет видеть. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. И если таким способом Протагонист хочет его отбрить, сказать, что повтора не будет, они не будут встречаться…

Нил это примет, но видеть ничего не хочет.

– Нил, – очень мягко говорит Протагонист.

– Это жестоко, – жалуется Нил, но его руку ведут выше, и майка задирается сильнее, открывая широкую грудь.

– Твоя надпись – «Протагонист», – говорит тот Нилу. – Это то, как ты меня называешь. Как обо мне думаешь. Я тоже называю тебя определённым словом, Нил. Я думал… думал, что это для тебя будет непосильный вес, что я взвалю на твои плечи слишком много. Что тебе придётся соответствовать имени, а я для тебя такого не желал. Но вот ты кто для меня, Нил. Это – ты.

Нил невольно ловит спокойный взгляд Протагониста и не может не верить пронзительной искренности в его глазах. Вдохнув поглубже, он перекатывается на бок, опираясь на локоть, рыщет взглядом по телу Протагониста, пока не упирается в их сплетённые руки на его груди и в надпись над ними.

На груди Протагониста впечатано: «Реальность» – тонкой ясной светлой вязью, по цвету почти как свежий шрам. Недлинное слово, с гордостью занимающее место напротив сердца, уверенное и настоящее.

– У меня это появилось, когда я в первый раз тебя встретил, – признаётся Протагонист. – В Индии, в твоём будущем. Подожди, сейчас будет смешно. Я почувствовал появление, когда мы готовились спрыгнуть со здания банджи-джампингом. Ты тогда в первый раз до меня дотронулся – когда застёгивал на мне упряжь. Я думал, что сейчас умру и это вселенная так жестоко шутит.

– Ты не понял, что на тебе татуировка появилась?

– Не до того, как всё закончилось, – отвечает Протагонист. – Я себя совершенно по-дурацки чувствовал, чтоб ты знал. И, эй, у тебя будут две суровые недели, когда я буду ничего не понимающим дураком, думающим, что его связь невзаимна, так что готовься.

Падая обратно на кровать, Нил не может не улыбаться. Вот уж он повеселится.

– О, – говорит он. – Месть. У меня и правда на душе полегчало.



– Как ты думаешь, каково это? – глубоко сонным голосом спрашивает Нил. – Скакать на члене в инверсии?

– Хм, – откликается Протагонист, явно заинтригованный, но затраханный до полного блаженства и нежелания ставить мыслительные эксперименты. – Интересно.

– И всё?

– Подумать можно и завтра, Нил.

Нил фыркает, обвиваясь вокруг Протагониста плотнее и покрывая его плечо сонными поцелуями:

– Похоже, нам придётся внести инновационные техники ещё в одно поле.

– Похоже, придётся, – соглашается Протагонист.
цитировать