Гарри Поттер;количество слов: 11567
автор: Likoris
бета: yourtrulypsychokiller Daylis Dervent

Правила отношений

саммари: Оливер любит "Подрывного дурака", Флинт - "Ебандила", Кормак предпочитает "Визрджанариум", а Перси пытается понять, как так вышло, что он это знает.
Часть первая. Player interaction

— Вечер игр? — недоверчиво переспросил Перси. Они с Джорджем сидели на веранде в Норе, наслаждаясь вечерней прохладой после особенно душного дня, и наблюдали за тем, как Гарри и Рон помогают Артуру убирать столы, еще недавно заставленные блюдами. Вечер был тихим.
Праздновать день рождения Гарри в этот раз закончили очень рано — Гермиона хотела отвести Розу домой, а Джинни заснула рядом с Альбусом и Джеймсом наверху, пока укладывала их. Джорджу, по-хорошему, наверное, тоже надо было домой — Анджелина переносила беременность тяжело и предпочитала не пользоваться любыми магическими средствами передвижения. И только Перси торопиться было некуда — его ждала лишь темная квартира, которую он снимал в Косом переулке, и холодная постель, в которой его никто не ждал.
— Да брось ты — будет весело, — Джордж хлопнул Перси по плечу и заразительно улыбнулся. — Немного пива, гриффиндорцы, Колдополия, подрывной дурак и ебандил.
— Ебандил? — Перси хрюкнул от смеха. — Нет такой игры.
— Мы так называем «Крокодила», — с удовольствием пояснил Джордж. — Флинт сказал, что его любимая игра не может называться «Крокодил» — это слишком по-маггловски.
— Флинт, что, тоже теперь относится к гриффиндорцам? — Перси пренебрежительно фыркнул, наблюдая за тем, как Рон едва не сшиб Гарри самым большим столом. Левиоса до сих пор оставалась коронным заклинанием его брата, но исключительно пока тот был трезвым.
— Типа того, — Джордж пожал плечами и, смешавшись, попытался пояснить: — Они ж с Оливером теперь, ну...
— Встречаются, — прервал мычание брата Перси. — Ты можешь говорить это вслух. Мне уже не семнадцать. И я читаю газеты.
Впрочем, о том, что блестящий вратарь Татсхилл Торнадос Оливер Вуд встречается с таким же блестящим загонщиком Сенненских Соколов, писали не только в прессе. Об этом говорили по колдорадио и судачили на каждом углу, так что даже если бы Перси был слепоглухонемым, он и то, скорее всего, знал бы все подробности личной жизни своего однокурсника. Вернее, своих однокурсников.
— Так тем более, — не собирался сдаваться Джордж. — Олли сказал, чтобы ты приходил, если не будешь таким занудой, как обычно.
— Вам не хватает людей, что ли? — не оценил настойчивость брата Перси.
— На самом деле да, не хватает, — Джорджу хватило совести смутиться. — Но тебя давно надо вытащить из норы, так что не ломайся.
— Я бы это не так назвал, — тут же закрылся Перси.
— Ну да, конечно, ты бы сказал, что занимаешься серьезными делами, пока мы маемся дурью, — Джордж встал и посмотрел на Перси сверху вниз. — Только ты сам знаешь, что это было бы лицемерием. Так что не включай старосту и приходи поиграть в ебандила.
Перси промолчал.
— Мне пора, Анджелина наверняка ждет, пока я вернусь, — Джордж махнул на прощание рукой и, поднявшись по лестнице мимо Перси, вошел в дом.
Уходить не хотелось. Перси откинулся на локти и уставился на необычайно яркое звездное небо. Он успел отвыкнуть от этого вида — в огнях Лондона не было возможности разглядеть такое количество звезд.
На другом конце участка Гарри и Рон чинили стол, который все-таки умудрились развалить, на кухне мама в очередной раз пыталась поучать Флер, а отец наверняка спорил где-то о политике с Биллом, но Перси не было одиноко. Последнее время он и так целыми днями был окружен слишком большим количеством людей, так что научился ценить такие моменты, когда можно просто остановиться и подумать, повспоминать, даже если воспоминания эти трудно назвать приятными.
Прошло уже тринадцать лет с тех пор, как они закончили Хогвартс, а Перси помнил свои чувства к Оливеру, как будто это было вчера. Помнил, как бешено билось сердце, когда тот заходил в особенно крутой вираж. И если на старших курсах Перси отчаянно пытался сопротивляться этому, встречался с Пенни, доказывая себе, что он нормальный, такой же, как все, то к выпуску у него не осталось никаких сомнений — никакие поцелуи и объятия с Пенни не могли заменить ему взгляды украдкой на Оливера в спальне семикурсников, по которой тот так любил дефилировать в одних трусах. Перси даже приобрел привычку делать домашку в спальне, чтобы иметь возможность полюбоваться на Оливера, когда тот придет с тренировки, на ходу стягивая форму через голову.
И вместе с багажом знаний эти чувства последовали за ним во взрослую жизнь, он носил их с собой в Министерство, с ними съехал из родительского дома и с ними засыпал во время войны, когда каждый день мог оказаться последним. И даже по прошествии стольких лет где-то в глубине его души жил болезненно гордый семнадцатилетний мальчик, прячущий свой влюбленный взгляд за слишком толстыми стеклами очков.
Нет, Перси больше не любил Оливера, но идея прийти к тому в гости на вечер игр, все еще не казалась ему такой уж здравой.
* * *

Четыре дня спустя Перси стоял перед дверями в магазин брата и пытался убедить себя, что передумывать теперь просто глупо. Тем более, он уже сказал Джорджу, что составит ему компанию.
Как обычно бывает по выходным, на Косой аллее было людно, и даже то, что большая часть магазинов была уже закрыта, не останавливало любителей погулять и посидеть в кафе. Возле «Ужастиков Умников Уизли» даже собралась небольшая толпа, с интересом рассматривая выставленную в витрине новинку — шапку-засыпайку. Засыпать эта шапка не помогала, зато должна была скрыть тот факт, что надевший ее человек спит. Перси слышал о ней и раньше и иногда думал, что она очень бы ему пригодилась на некоторых заседаниях у министра. Впрочем, пользоваться ею было не слишком удобно, потому что на нее почему-то не действовали чары невидимости — и Джордж уже полгода не мог с этим ничего поделать.
Но едва ли такая чудо-шапка могла помочь Перси пережить грядущий вечер.
Они договорились с Джорджем, что Перси придет к нему, чтобы вместе отправиться к Оливеру камином. И теперь Перси тупил перед дверями, опять сомневаясь в собственном решении.
Он не видел Оливера, кажется, около трех лет, если не больше. И хотя ничто не мешало ему взять билет и прийти на матч, но сначала было слишком рано — Перси не хотел тревожить и без того измученное чувствами сердце. А потом стало поздно, да и просто потеряло смысл. За все эти годы он лишь однажды пришел на стадион — специально выбрал самый неинтересный матч, в самое неудобное время, когда на другом конце страны шла игра, которая могла решить исход сезона. Но, конечно, встретил там всех, кого только мог.
И вот теперь он стоял, не решаясь войти — потому что так до конца и не был уверен, что готов снова лицом к лицу встретиться с Оливером, встретиться со своими чувствами, которых вроде бы уже не осталось, но которые так до конца и не исчезли.
— Так и думал, что ты тут стоишь! — из двери высунулась голова Джорджа. Вернее, через дверь, словно тот был призраком. Призраком с ярко-рыжими волосами и веснушками.
— Это что? — занятый своими переживаниями Перси даже не удивился. И зачем-то постучал, тем более, что к моменту появления брата успел поднять руку.
— Тестирую новое изобретение, — пояснил Джордж, прежде чем открыть дверь. — Но пока бестелесной становится только голова.
— Потому что она пустая, — беззлобно поддел его Перси, разглядывая целого и вполне себе материального брата. — Тебе слава Пивза покоя не дает?
— Нет, — рассмеялся Джордж. — Просто подумал, что это могло бы пользоваться спросом.
— Возможно, — пожал плечами Перси. Он никогда не понимал тех, кто покупал подобные штуки в магазине его братьев. — Ну, мы идем?
— Тут такое дело, — замялся Джордж. — Тебе придется идти одному.
— В смысле? — Перси не ожидал такого поворота событий.
— Я не хочу рисковать перемещаться в таком виде, — Джордж указал на свою голову, которая выглядела слишком обычно для бестелесной, разве что была самую чуточку прозрачной, если присмотреться.
— А антидота у тебя, конечно, нет, — Перси неодобрительно посмотрел на брата, который никак не мог отвыкнуть тестировать на себе волшебные шутихи.
— Есть, — Джордж смущенно покраснел, и это словно сделало его голову чуть более прозрачной, или это была игра света. — Но он проливается.
Перси недоуменно уставился на брата, не сразу поняв, куда именно проливается антидот. Но тут он заметил неясное мокрое пятно на рубашке Джорджа, и все встало на свои места.
Согнувшись пополам, Перси смеялся, как, наверное, никогда в жизни. В этом был весь Джордж — что-то сделать и создать дополнительные проблемы.
— Не смешно, — надулся Джордж. — Я пить хочу.
— Не пробовал залить за воротник? — не смог сдержаться Перси и зашелся в новом приступе смеха.
— Поберег бы шутки до вечера игр, — мрачно посоветовал Джордж. — Может быть, Оливер их оценит.
— Бьешь ниже пояса, — покачал головой Перси.
Он пытался понять, задела ли его шутка брата, но в тот момент его и без того обуревало слишком много противоречивых чувств.
— Тебе пора, — Джордж кивнул на камин и скрестил руки на груди.
Перси внимательно всмотрелся в пальцы брата — ему показалось, или они действительно были немного прозрачными? Внезапно в голову пришла предательская мысль, что он мог бы остаться и помочь Джорджу в исследованиях действия зелья.
— И не надо искать способов откосить, — Джордж снял с каминной полки горшок с летучим порохом и протянул его Перси. — Адрес — Лох-Шин Хаус.
Перси неуверенно подошел к Джорджу. И хотя он уже не так волновался, предстоящий вечер игр все еще не казался ему такой уж хорошей идей.
— Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — спросил Перси, протягивая руку, чтобы взять порох.
— Уверен, — отрицательно покачал головой Джордж. — Передавай от меня привет.
Перси кивнул, прежде чем войт в камин и развернуться.
— Лох-Шин Хаус, — произнес он четко. Последним, что он увидел, была довольная улыбка на лице брата.
Где-то глубоко внутри Перси радовался семнадцатилетний мальчик, для которого визит к Оливеру в гости был голубой во всех смыслах мечтой — что-то большее Перси не допускал даже в своих мыслях.
Гостиная в доме Оливера оказалась светлой и какой-то слишком аккуратной для человека, который за время учебы в Хогвартсе не терял только метлу, и то только потому, что едва ли не спал с ней. Перси огляделся, отмечая стенд, на котором стояли расставленные по годам идеально-блестящие награды, оценил светло-бежевый ковер без единого пятна на полу и сверкающую в свете десятка свечей люстру, и только потом увидел хозяина дома.
— Перси, рад тебя видеть, — Оливер схватил его за руку, вытянул из камина и внезапно кинулся обнимать, хотя едва ли сделал это хоть раз за время их совместной учебы. — Хорошо, что пришел.
Иногда Перси было интересно, действительно ли Оливер не понимает, как Перси к нему относится, или он просто бесчувственное бревно, которому нравится играть на чужих чувствах. И вроде бы он склонялся к первому варианту, по крайней мере, ему хотелось в это верить, хотя вообще он подозревал, что все, кто был мало-мальски с ним знаком, были в курсе истинной природы его чувств, конечно, не считая тех, кто был слишком занят спасением мира, чтобы замечать такие тривиальные вещи. А свою влюбленность Перси изначально считал именно таковой — ведь разве может быть что-то банальнее, чем втюриться в одноклассника-звезду спорта с ослепительной улыбкой и самым замечательным чувством юмора?
— Я тоже рад, — несколько смущенно улыбнулся Перси. — Джордж не придет — у него проблемы с головой.
— Наконец-то он это признал, — раздался со стороны камина громкий голос, и в следующую секунду Перси едва не согнулся от «легкого похлопывания по плечу» в исполнении Маркуса Флинта. — Ну что, Уизли, готов играть в Ебандила?
— Только не опять! — сидящий на диване Кормак, которого Перси не заметил сразу, схватил подушку и кинул ею в Флинта. — Мне кажется, ты просто не можешь запомнить правила других игр!
Флинт, конечно, уклонился, и подушка попала в Перси, благо это был не бладжер.
— Он все знает, — Оливер поднял подушку, кинул ее обратно в Кормака, подтолкнул Флинта в сторону уютного двухместного дивана, стоящего спиной к камину, и спокойно глянул на Перси. — Раз Джорджа не будет, то мы больше никого не ждем. Устраивайся, где тебе нравится.
Перси еще раз огляделся и внезапно подумал, что больше всего ему нравилось место под боком у Оливера, но оно было во всех смыслах занято — там сидел Флинт. Да и в остальном выбор был невелик — пара не слишком удобных на вид подушек на полу, какой-то странный пуф (сидящий на втором таком же Роджер Дэвис напоминал попугая на жердочке) и свободное место на диване рядом все с тем же Кормаком. Последнее показалось наименьшим злом, так что Перси подошел к дивану, отобрал у Кормака подушку и устроился рядом, стараясь выглядеть максимально расслабленно. Получалось у него, впрочем, плохо.
То ли Джордж его обманул, то ли конкретно в этот вечер в гостиной собрались исключительно квиддичные игроки — бывшие и нынешние, и в их компании Перси чувствовал себя максимально некомфортно. Как мальчик-отличник на вечеринке спортсменов. Хотя почему «как»? Именно им он и был, поэтому и не понимал, как тут оказался.
— Ну что, кто первый загадывает? — оживился Флинт, едва Оливер вернулся с подносом пива.
— Попридержи гиппогрифов, — Кормарк пошарил руками в поисках еще какого-нибудь снаряда, но не нашел ничего подходящего. — Сегодня выбирает староста.
Взгляды всех присутствующих обратились к ним, а Перси в первый момент даже не понял, почему. И вообще, ему хотелось уменьшиться в размерах. Мысленно он пожелал Джорджу никогда не вернуть назад собственную голову и жалобно посмотрел на Оливера.
— Действительно, — подтвердил Оливер, раздавая всем присутствующим пиво. — Перси сегодня в первый раз, значит, ему заказывать игру.
— Так что сегодня никакого «Ебандила», — Кормак, никого не стесняясь, показал Флинту средний палец.
— Может, Уизли выберет «Ебандила»? — не сдавался Флинт. — Джордж обычно только за.
— А может, «Визарджанариум», — Кормак ухмыльнулся, заставив Перси вздрогнуть. Ему начинало казаться, что он тут не к месту, и едва ли он знает хоть одну из принятых здесь игр.
— А может, вы прекратите решать за Перси и позволите, наконец, ему выбрать? — прервал спорщиков Оливер.
И все взгляды вновь обратились к Перси, который больше не хотел уменьшиться, потому что и без того чувствовал себя букашкой под микроскопом.
— А что есть? — спросил он, изо всех сил стараясь не заикаться.
— Подрывной дурак, Астрономическая башня, Колдополия... — Оливер принялся загибать пальцы. — Визарджанариум.
— Колдополия! — перебил его Перси с некоторой задержкой. Собственно говоря, это была единственная настольная игра, в которую он умел хоть как-то играть, и он так обрадовался, услышав ее название, что не успел вовремя остановить Оливера.
— Только не это! — тут же взвыл Флинт, спрятав лицо в ладонях.
— Он действительно не знает правил, — прокомментировал Кормак на ухо Перси и уже громче добавил: — Отличный выбор!
На соседнем диване заныл Флинт, и Перси мстительно подумал, что так ему и надо, но уже в следующую секунду был наказан за свои мысли, потому что Оливер, проходя мимо, нежно потрепал его волосы и улыбнулся так ласково, что семнадцатилетний мальчик внутри Перси зашелся в истерике и собрался резать себе вены. Но, к сожалению, умереть окончательно таким способом он не мог, и подобные выходки предстояло терпеть весь остаток вечера.
* * *

На следующее утро Перси сидел в подсобке магазина Джорджа на какой-то коробке. Он пришел уже с час назад, но поговорить с братом пока не смог — количество покупателей, как всегда, зашкаливало — впрочем, летом по выходным просто не бывало иначе.
— Прости, — вместе с Джорджем в подсобку ворвался гам десятков людей, наводнивших зал. — Сейчас выложу это на витрину и буду немного свободнее.
Джордж поднял коробку, в которой Перси увидел кучу шапок-засыпаек разных цветов и даже фасонов. Голова Джорджа, кстати, уже выглядела нормально, но Перси успел заметить, что он иногда, как бы между делом проводит рукой по щеке, словно убеждаясь в том, что она — материальна.
— Ничего, я не тороплюсь, — ответил Перси закрывшейся за братом двери.
И это было отчасти правдой. Обычно по воскресеньям, как и в любой другой день, Перси ходил на работу, не потому что так было положено по штатному расписанию, а потому что ему больше нечего было делать. У него не было друзей, с которыми можно было бы зависнуть. Не было парня или девушки, чтобы устроить что-нибудь романтическое. Да и отношения с семьей хоть и были неплохими, но проводить у родителей все без исключения выходные было глупо. Поэтому Перси делал то, что умел лучше всего — прятался в куче документов за массивными дверям своего личного кабинета, который наконец появился у него, когда он стал начальником Департамента транспорта.
И на этот день Перси планировал то же самое, но, встав утром, понял, что ему не терпится с кем-то обсудить прошлый вечер. И этим «кем-то» мог быть, конечно, только Джордж.
— Ну, рассказывай, — в подсобку снова ворвался Джордж и с размаху плюхнулся на какой-то ящик. — У меня есть полчаса как минимум.
— Наверх не пойдем? — неуверенно спросил Перси. Он чувствовал себя неуютно и непривычно.
— У Анжи с утра плохое настроение, — Джордж слегка поморщился. — Так что я не рискну попадаться ей на глаза.
— Понятно, — Перси кивнул и замолчал.
Он и сам не знал, что рассказать. Скорее, наоборот, у него в голове крутились вопросы, бесконечные и бессмысленные, и едва ли он знал, с какого из них начать.
— Блин, Перси, не молчи! — поторопил его Джордж. Сделав хитрый взмах рукой, он призвал пару банок пива, которые вылетели из-за горы сваленных в углу пустых коробок. — Тебе хоть понравилось?
— Скорее да, чем нет, — обтекаемо ответил Перси и почувствовал, как его щеки заливаются румянцем. — Но было странно.
Хотя «странно» было не совсем подходящим словом. Перси вроде и не чувствовал себя лишним, посторонним, но все равно он словно смотрел на всех со стороны, слушал бесконечные подколы, не все из которых были ему понятны.
— Что странного? — Джордж сделал большой глоток пива и заинтересованно уставился на Перси, но когда ответа не последовало, воскликнул: — Не заставляй меня клещами вытягивать из тебя подробности.
«Все», — хотелось закричать Перси. Он все еще не понимал, как взрослые люди могут тратить вечер на то, чтобы играть в детские игры, а не заниматься какими-то серьезными вещами. И самое главное — он категорически не понимал, как сам оказался среди них. Почему дал себя уговорить.
— Кормак странный, — сказал Перси, лишь бы не озвучивать все то, о чем думал.
— Он опять цапался с Флинтом? — сразу догадался Джордж и, не дожидаясь ответа, пояснил: — Это нормальное для них поведение. Кормак просто ревнует.
— К Оливеру? — тут же предположил Перси и словно воочию увидел, как меняется его отношение к Кормаку.
Джордж лишь засмеялся.
— К Оливеру, но не в том смысле, о котором ты подумал.
— Это как? — заинтересовался Перси, пропустив мимо ушей последний пассаж брата. Он и сам был не рад тому, что продолжал циклиться, но не мог ничего с собой поделать. Новая встреча, кажется, распалила угасшие было чувства — или Перси просто устал от серости своих будней, так что цеплялся за давно прошедшую влюбленность, чтобы сделать свою жизнь более яркой.
— Оливер помогает Кормаку — они ж в одной команде, но у Майкла не все гладко, — Джордж криво усмехнулся. — Он вечно на скамейке, что неудивительно, учитывая, что основной вратарь у них Оливер — соответственно ни денег, ни опыта.
— А Флинт тут при чем? — потерял нить Перси.
Джордж помедлил, прежде чем ответить.
— Кормак живет у Оливера, пока у него нет денег на собственное жилье, — словно нехотя произнес он, кажется, прекрасно понимая, какую реакцию может вызвать это известие.
Но Перси сдержался.
— А он точно не влюблен в Оливера? — сквозь зубы спросил Перси.
— Точно, — усмехнулся Джордж. — Мне кажется, он даже не гей.
— Ну ладно, — Перси слегка надулся. — Хотя это ничего не гарантирует.
— Ну да, — Джордж хитро усмехнулся. — Ты ж тоже не гей.
Говорить о собственной ориентации Перси не любил — хотя бы потому что сам уже был не так уверен в ней. В один день он думал, что Оливер — единственное исключение из правил, но на следующий день заглядывался на очередного слишком смазливого парня в столовой, и все прекращало казаться таким однозначным. Тем не менее, считать себя геем он тоже не мог — за все тридцать лет своей жизни он даже в шутку ни разу не целовался с парнем, не говоря уж про что-то большее.
— Я, скорее, в числе не определившихся, — Перси открыл бутылку, которую до этого все крутил в руках, и сделал большой глоток.
— И когда планируешь определиться? — Джордж с интересом посмотрел на Перси.
— Не знаю, вот расстанется Оливер с Флинтом, — Перси развел руками и сделал еще один большой глоток.
— Скажи мне, что ты шутишь.
— Шучу, конечно, — Перси горько усмехнулся. — Но кому, как не тебе, знать, что в каждой шутке есть только доля шутки.
— Действительно, — Джордж пожал плечами и хотел было еще что-то добавить, но ему не дали.
— Джордж, нам нужны еще шапки, — в подсобку заглянул Рон.
— Несу, — Джордж допил пиво одним глотком и поднялся. — В любом случае, приходи еще. В твою раковину точно не заберется красивый секусальный парень, который сможет помочь тебе определиться.
Перси не ответил. Он смотрел на закрывшуюся на дверь и думал о том, насколько прав был Джордж.
* * *

Три месяца спустя Перси сидел на диване в гостиной Оливера и думал, как же сильно все изменилось. И почему знание, что Оливер любит подрывного дурака, Флинт — «Ебандила», Кормак всегда поддерживает предложение сыграть в «Колдополию» или «Визарджанариум», а Роджер Дэвис предпочитает отмалчиваться, но всегда радуется, когда выбирают «Магов-колонизаторов», больше не казалось Перси таким уж глупым. Сам же Перси все так же, как и в первый день, предпочитал исключительно «Колдополию» и пытался слиться с обивкой, когда дело доходило до Ебандила. Последнее происходило до обидного часто — Ебандила в их компании особенно уважали. Помимо Флинта, за него всегда топил предатель-Джордж, бывший загонщик Хаффлпаффа Максин О’Флаэрти, да и зачастую сам Оливер, поэтому почти любой вечер заканчивался именно им.
Больше всего Перси не любил, когда ему приходилось что-то показывать — в такие моменты он чувствовал себя максимально глупо, и это не менялось со временем. Он уже показывал гиппогрифа, Хагрида, пикси и еще кучу всякого разного, и каждый раз страшился того, что может ему выпасть. И единственным человеком, на которого он мог положиться, был Кормак. Как ни странно, тот угадывал почти все, что изображал Перси — только пару раз Джордж смог его опередить, но было бы странно, если бы брат не угадал садового гнома.
В эту субботу никто не торопился — Перси сидел на диване, который уже считался «его местом», и грустил в одиночестве. Даже Оливер, вышедший его встретить, убежал куда-то наверх, пообещав скоро вернуться. Но с тех пор уже прошло больше пятнадцати минут. Кормака тоже не было, и это расстроило Перси едва ли меньше, чем отсутствие Оливера.
За последние три месяца Перси, кажется, окончательно убедился, что его чувства умерли — его сердце больше не сжималось от ревности, когда Оливер небрежно, словно между делом проводил рукой по волосам Флинта, или даже просто нежно на него смотрел. Да и сам Флинт практически не бесил его, не считая любви к «Ебандилу». Наверное, теперь Перси мог от чистого сердца пожелать им счастья, и от этого становилось легче. Семнадцатилетний мальчик больше не имел над ним никакой власти — теперь Перси мог жить своей жизнью, не оглядываясь на свое болезненно гордое ранимое альтер-эго.
Перси как раз думал о том, как здорово все получилось, когда с улицы послышался звук аппарации, и буквально через секунду дверь отворилась, впуская взлохмаченного Кормака.
— Йо, — махнул он рукой Перси и тут же скрылся на кухне.
До этого Перси ни разу не видел, чтобы Кормак приходил откуда-то, кроме второго этажа. Поэтому такое появление было странным. Впрочем, долго гадать ему не пришлось, потому что не прошло и пары минут, как Кормак вернулся, неся в руках две банки пива, одну из которых тут же кинул Перси.
— Ты чего такой пасмурный, староста? — спросил он и сделал большой глоток.
Впрочем, «пасмурным» скорее можно было назвать самого Кормака — и, хотя он не подавал вида, Перси достаточно хорошо его изучил, чтобы заметить залегшую между бровей морщинку и слишком резкие, нервные движения. Хотя отвечать ему в любом случае не пришлось, потому что через секунду в гостиную спустились Оливер с Флинтом, и Кормак тут же обратил свое внимание на них.
— Джорджа не будет, — сообщил Кормак. — Анжи в Мунго.
— Что случилось? — тут же озаботился почему-то Флинт.
А Перси только задумался о том, почему об этом знает Кормак, а не он.
— Расслабься, она рожает, — Кормак махнул рукой, словно в этом не было ничего особенного.
— Рожает? — от удивления Флинт открыл рот.
— Вуд, объясни своему парню, откуда берутся дети, — Кормак допил пиво и резко смял банку. — Впрочем, мир только выиграет, если он об этом никогда не узнает.
Перси не смог удержаться и хрюкнул — как бы он ни относился к Оливеру, с Кормаком он был абсолютно согласен. Хотя ему опять повезло — в этот момент сработал камин и тема была исчерпана.
Вечер прошел как обычно, разве что перед последней раздачей в окно ворвался патронус Джорджа и сообщил, что у них с Анжи родился сын. По этому поводу Оливер припер бутылку старого Огденского, и дальше вечер пошел веселее. С виски даже в «Ебандила» играть оказалось интересно, так что, когда Оливер стал ненавязчиво намекать, что пора бы расходиться, Перси даже немного расстроился.
Обычно Перси отправлялся домой камином. Вернее, конечно, не домой, а в магазин Джорджа, откуда неспешным шагом было десять минут до его квартиры, но в тех редких случаях, когда Джорджа самого не было, ему приходилось аппарировать, наплевав на употребленный алкоголь. Впрочем, раньше он никогда так не напивался, поэтому в этот раз медлил, наблюдая, как один за другим исчезают гости Оливера.
На улице было свежо и сыро — пока они сидели, накрапывал дождь, и теперь двор Оливера превратился в нечто, напоминающее смесь болота и лужи.
Перси оглянулся, чтобы еще раз взглянуть на горящие гостеприимные окна, и с удивлением заметил еще одну тень рядом.
— Люмос, — зажег огонек Перси и увидел бледное напряженное лицо Кормака.
— Чего тебе, староста? — тут же ощетинился он.
— Не люблю аппарировать пьяным, — честно признал Перси.
— Если ты считаешь, что сейчас пьяный, то мне тебя жаль, староста, — Кормак сплюнул и скрестил руки на груди.
— Сам-то чего ждешь? — не поддался на провокацию Перси.
— Воздухом дышу, — Кормак отвернулся и сделал несколько шагов в сторону, но поскользнулся и едва не упал.
— Ты ж вроде тут живешь, — напомнил ему Перси.
— Вернее будет сказать, жил, — Кормак пнул ни в чем не повинную грязь, и капли разлетелись во все стороны. — Флинт переехал к Оливеру.
— И тебя выселили? — недоверчиво переспросил Перси. Он и не представлял, что Оливер может так поступить.
— Нет, конечно. Оливер не такой, — Кормак пожал плечами. — Я сам ушел, чтобы им не мешать.
— И где ты теперь? — поинтересовался Перси, хотя на самом деле это волновало его мало. Но и промолчать было глупо, раз он сам поднял эту тему.
— У Джорджа удивительно удобный диван, если ты не в курсе, — Кормак криво усмехнулся. — Но теперь мне и там нет места.
С неба стал накрапывать мелкий и противный дождь — не настолько сильный, чтобы накладывать водоотталкивающие чары, но и не настолько слабый, чтобы продолжать разговор на улице. Но Кормаку идти было некуда — так что он не торопился аппарировать. А ведь, если подумать, у Перси в квартире тоже был диван — так почему бы не узнать, насколько он удобен?
— Пошли, — махнул рукой Перси и двинулся в сторону выхода с участка.
— И куда ты? — Кормак помедлил, но вскоре Перси услышал хлюпающие тяжелые шаги позади себя.
— Вызывать Ночного Рыцаря, — Перси так и не спрятал палочку и помахал ею в воздухе. — Я не хочу аппарировать пьяным — и тебе не позволю.
— Оливер тебя убьет, — Кормак догнал Перси и зашагал рядом. — Он старается скрывать свой адрес.
— Надо было воспользоваться камином, — Перси пожал плечами. — Но аппарировать мы не будем.
— Мы? — Кормак удивленно уставился на Перси.
— Конечно, мы, — Перси махнул палочкой, вызывая Рыцаря. — Не думаешь ли ты, что я тебя брошу ночевать под дождем?
Возле них остановился автобус, и Перси вошел внутрь.
— Я мог бы снять комнату, — Кормак медлил.
— Именно поэтому ты мокнешь со мной под дождем? — язвительно уточнил Перси. — Поехали ко мне.
Кормак несколько минут о чем-то думал, а потом вошел внутрь.
Дорога до Дырявого котла заняла примерно полчаса — и за это время Перси успел пожалеть о том, что решил ехать на автобусе. Наверное, будь у него больше опыта потребления алкогольных напитков, он сразу бы понял, что это плохая идея, и предпочел бы рискнуть расщепиться перспективе быть вывернутым наизнанку.
— Я был не прав, — признал Перси, когда они, наконец, вывалились на улицу, вдыхая прохладный мокрый воздух. В Лондоне было гораздо теплее, чем в Шотландии, но и дождь был значительно сильнее. Впрочем, Перси было так плохо, что он не смог бы наложить защитные чары, даже если бы с неба падали камни.
— Сразу понятно, что жизнь у тебя скучная, староста, — прокомментировал Кормак. Хотя сам выглядел не лучше.
— Иди ты, — из последних сил Перси пихнул Кормака в бок. Тот, впрочем, этого, кажется, не заметил, потому что вместо того, чтобы отлететь, он выпрямился и рассмеялся звонким лающим смехом.
— Ты уж определись, староста, — сказал он. — Прогоняешь ты меня или в гости зовешь.
— Зову, — Перси почувствовал, как его желудок начал успокаиваться, и аккуратно разогнулся. — Пойдем.
Придерживаясь друг за друга, они нетвердой походкой прошли через Дырявый Котел, вышли в Косой переулок и двинулись мимо закрытых магазинов. На магической улице было значительно темнее, чем на маггловской стороне, поэтому шли они медленно и осторожно.
К тому времени, когда они добрались до дома, где Перси снимал квартиру, их одежда вымокла насквозь, а местами была еще и грязной. И это казалось им почему-то невероятно забавным. Наконец ворвавшись в квартиру, они согнулись от хохота, хватая друг друга за руки.
— Мы идиоты, — сказал Перси в перерывах между приступами смеха.
— Просто при-ду... — Кормак не выдержал и снова заржал и, отсмеявшись, закончил: — ...р-ки.
Перси оперся рукой о стену и попытался успокоиться — с Кормаком было легко. Словно он скинул надоевшую маску и теперь мог быть самим собой.
— Пойдем, я дам тебе сухую одежду и постелю тебе на диване, — Перси выпрямился и хлопнул Кормака по плечу. На долю секунды их глаза встретились, и Перси словно подавился воздухом, но в следующий момент волшебство закончилось, и он снова засмеялся как сумасшедший.
Много позже, когда они лежали в полной темноте и пытались заснуть, Перси услышал тихий шепот с дивана:
— Спасибо, староста.
— Ты мог бы перестать звать меня старостой, в качестве благодарности, — тихо попросил он в ответ.
— Спасибо, Перси, — Кормак произнес это так, что было сразу понятно, что он улыбался.
Перси сделал глубокий вдох и не ответил, надеясь, что Кормак решил, что он спит.
* * *

Утром Перси проклял себя за поспешное решение пригласить Кормака к себе домой. За прошедшие с окончания Хогвартса десять лет он так привык жить один, что теперь его бесил один только факт постороннего присутствия в своей квартире, и хотя с утра они не успели перекинуться и словом — Перси уже вовсю представлял все ужасы совместной жизни, о которой, впрочем, пока и речи не шло. Возможно, не выпей он вчера столько и не будь так рад за Джорджа, он бы лучше подумал, прежде чем сделать то, что сделал.
Но брать свое приглашение назад было стыдно, поэтому Перси сидел на своей крошечной кухне и мрачно пил слишком крепкий черный чай, прислушиваясь к мерному храпу из комнаты. Сейчас он не понимал, как умудрился проспать всю ночь под такое звуковое сопровождение.
Храп на секунду стих, и Перси затаил дыхание — он явно был не готов общаться с Кормаком, так что теперь пытался судорожно сообразить, куда может аппарировать в домашних штанах и футболке, но в голову, как назло, ничего не приходило. Он уже был готов смыться в Нору, в которой, по идее, сейчас никого не должно было быть, но в следующую секунду храп возобновился, заставив Перси вздохнуть с облегчением.
Впрочем, долго прятаться на кухне он все равно не мог, поэтому, допив чай, он быстро и максимально тихо собрался, а потом, оставив записку, в которой просил Кормака чувствовать себя как дома, сбежал, собираясь из Дырявого Котла переместиться в Министерство Магии.
Это определенно напоминало план — не самый идеальный, учитывая, что на него опять обидится вся семья, если он не навестит Анжи в Мунго, но, по крайней мере, там он смог бы скрыться ото всех и подумать о том, зачем все это сделал.
Но сбыться этому плану, конечно, было не суждено.
Работа не успокаивала — обычно Перси любил выходные за неспешность, отсутствие шума и других раздражающих факторов, к которым причислял и половину своих подчиненных. Субботы и воскресенья всегда были одними из самых продуктивных дней, но это был явно не тот случай. Мысли Перси то и дело возвращались к Кормаку, оставшемуся в его квартире — он почему-то совсем не мог выбросить его из головы, хотя сам не понимал, почему. Он точно не волновался из-за того, что Кормак что-то украдет или сломает, как и не боялся, что он узнает какую-то грязную тайну — потому что таких у Перси не было. Тогда почему же его так волновал сам факт присутствия Кормака в его квартире? Перси не знал.
И вместо того, чтобы сверять список подключенных каминов со списком поступивших заявок, он снова и снова представлял, что может делать чертов МакЛагген в его квартире.
Через четыре часа Перси отчаялся что-либо сделать. Он трижды пытался сверить списки каминных адресов, пять раз перечитал две несчастные заявки на многоразовый портал и целых полчаса изучал одну-единственную жалобу на несанкционированно наложенные антиппаррационные чары — что, впрочем, и стало последней каплей.
Перси всегда считал злость на себя неконструктивной — и обычно обходился без нее. Гораздо полезнее было проанализировать ситуацию, разобраться в мотивах и собственных чувствах. И пусть не все его поступки можно было считать образцом адекватности, но к каждому из них он подходил рационально, взвешивая все плюсы и минусы. И даже когда он принимал не самые правильные решения — они были результатом тщательного анализа, пусть иногда основанного на не совсем верных фактах или принципах. Но по каким бы он ни гулял граблям — он всегда знал, что чувствовал, и почему. Теперь же он не мог сосредоточиться из-за какой-то, в сущности, ерунды — знакомого, которого пригласил переночевать.
А самое обидное — ему теперь страшно было возвращаться домой, ведь там его ждал Кормак, с которым надо было о чем-то говорить. И даже понимание, что они уже несколько месяцев прекрасно общались в гостях у Оливера, не успокаивало — словно там был другой мир, в котором был другой Перси, не закомплексованный, не чопорный... или какими там еще эпитетами одаривали его все знакомые?
Впрочем, кажется, он знал один способ с этим бороться, но для этого надо было зайти в магазин.
* * *

Кормак приготовил обед. Или ужин — Перси и не представлял, что из хранящихся в его доме продуктов, вернее, их отсутствия, можно хоть что-то приготовить, но МакЛаггену удалось его удивить.
— Эльф из меня так себе, — сказал Кормак, разливая по тарелкам суп, наполнивший квартиру такими запахами, что даже мать Перси позавидовала бы. — Но я хотел как-то отблагодарить тебя.
Они стояли на кухне в нескольких футах друг от друга, потому что там больше не было места.
— Не стоило, — Перси слегка покраснел, некстати вспоминая, что в последний раз кто-то готовил для него в первый год после школы, до того, как он поссорился с родными и съехал. После войны они, конечно, помирились, но возвращаться в Нору Перси не спешил, привыкнув жить в гордом одиночестве.
— Меньшее, что я могу сделать, — Кормак слегка покраснел, но тут же выключил ненужную скромность, переключаясь на свой обычный наглый тон: — Вернее, единственное. Так что не жди, что я буду стирать твои носки, Уизли.
— А я уж было понадеялся, — внезапно даже для самого себя подыграл ему Перси.
Некстати он вспомнил, что вечно стеснялся говорить при Оливере и вместо нормальной речи зачастую выдавал нечто невнятное с большим количеством междометий. А с Кормаком, наоборот, слова словно находились сами собой. И это было странно, как и то, что он вообще решил сравнивать Кормака и Оливера.
— Могу почистить мантию, — сказал Кормак. — Если уступишь мне свою кровать.
— Если тебе не удобен диван, — Перси взмахнул палочкой, заставляя тарелки вылететь из шкафа и приземлиться на стол, — то я могу подвинуться.
И едва не прикусил себе язык, поняв как именно это прозвучало. Впрочем, ничего поправить он не успел, потому что Кормак сделал резкий шаг вперед, сокращая и без того слишком маленькое расстояние между ними, отчего у Перси перехватило дыхание, а левитируемые в этот момент ложки опасно закачались в воздухе.
Они были почти одного роста, по крайней мере, Перси так казалось, но теперь, когда они стояли вплотную, ему пришлось немного задрать голову, чтобы не смотреть на губы Кормака. Впрочем, он все равно не смог бы делать это слишком долго, потому что уже в следующий момент Кормак нежно коснулся своими губами рта Перси.
С негромким звоном ложки упали на стол.
— Мне прекратить, Перси? — выдохнул Кормак в лицо, смакуя на языке имя.
— Нет, — Перси хотел покачать головой, но сейчас было явно не самое подходящее время для этого. — Не останавливайся.
Кормак снова склонился к нему и, больше не осторожничая, впился в губы поцелуем. И Перси действительно был не против — он приоткрыл рот, позволяя Кормаку делать все, что тот захочет. В голову пришла совершенно неуместная в этот момент мысль, что Джордж был не прав, говоря, что Кормак — не гей. Впрочем, очень скоро и для нее не осталось места, и Перси полностью отдался чувствам, стараясь запомнить каждый миг этого поцелуя.
У него больше не было сомнений, он больше не думал об Оливере. Весь его мир сузился до крошечной кухни и человека, который так внезапно вошел в его жизнь, и которого Перси, кажется, теперь не хотел никуда отпускать. Он не знал, закончились игры или только начинались, но надеялся, что сможет выиграть. Вернее, смогут выиграть они оба.

Часть вторая. Homerules

Чуть больше года спустя.

— Я совершенно не знаю, как представить Кормака родителям. — Перси сидел на кухне Лох Шин Хаус и жаловался на жизнь, как ни странно, Флинту. Впрочем, учитывая количество выпитого алкоголя, это его совсем не смущало.
— Ну не знаю. — Флинт пожал плечами, сделал большой глоток огневиски прямо из горла и передал бутылку Перси. — Мои узнали из газеты. Может, и тебе дать объявление?
Перси представил себе это и хохотнул — вряд ли бы хоть кто-то из его семьи, кроме, разве что, Джорджа, оценил бы подобный поступок. Они сидели вдвоем на кухне дома Оливера и допивали последнюю бутылку, которую незадолго до этого с трудом вытащили из-под спящего прямо на полу Дэвиса. В этот раз вечер игр пошел не по плану. И хотя до Рождества оставалось еще чуть больше месяца, всем хотелось веселиться уже сейчас, тем более как-то так сложилось, что других поводов ни у кого из них не было. Дэвис расстался с девушкой, Джордж не высыпался из-за капризного Фреда-младшего, сам же Перси грустил из-за того, что Кормак уже месяц был на сборах, а редких писем и разговоров по камину ему катастрофически не хватало. Так что не было ничего удивительного в том, что пиво в какой-то момент сменилось напитками покрепче, а невинный Визарджанариум сменился сначала Магическим Твистером, который отличался от обычного тем, что разноцветные круги не быстро, но все же двигались по полю, а потом и Ебандилом, в котором Перси пришлось показывать всем анальную пробку. Кстати, примерно в это время с вечеринки и сбежал хозяин дома — у Оливера на следующий день было много планов, но он не хотел мешать другим веселиться.
Сколько прошло времени с тех пор, Перси не знал — он выпал из реальности — и теперь, придя в себя, жаловался Флинту под доносящийся из зала негромкий храп Роджера Дэвиса. Впрочем, в его состоянии он не видел в этом ничего особенного или неправильного, а скорее даже наоборот — Маркус казался ему именно тем человеком, который в подобной ситуации может посоветовать что-то путное.
— А что еще можно сделать? — Перси сделал большой глоток. Потолок слегка кренился влево, но он старался не обращать на это внимания — в конце концов, у него были проблемы и поважнее.
— Сделать объяв... — у Флинта заплетался язык, но он был твердо намерен закончить свою мысль, — ...явление на колдорадио.
— Какое явление? — переспросил Перси, потеряв нить разговора.
Флинт, кстати, тоже кренился влево, и Перси задумался — удобно ли ему говорить в такой позе? Возможно, Флинт запинался именно из-за этого?
— Не знаю, — ответил Флинт и уронил голову на руки.
— Как всегда, — проворчал Перси.
Очень аккуратно он слез со стула и уселся на пол, обнимая бутылку. В кухне было жарко, и прохладное стекло приятно холодило кожу. Потолок внезапно сменил направление и теперь поехал вправо, храп в гостиной стал тише. Перси сделал еще один большой глоток из горла и задумался. О чем-то — он не был уверен, о чем именно, то ли о том, насколько его жизнь походила на настольную игру, то ли о том, кого мог бы сейчас изображать Флинт, если бы они играли в ебандила. И эти мысли так его увлекли, что он не заметил, когда в кухне появился сам Оливер, только почувствовал, что кто-то пытается забрать у него бутылку.
— Мое, — пробормотал Перси, поднимая взгляд, и зачем-то добавил: — И Кормак мой.
— Я рад за вас, — сказал Оливер, прекратив свои попытки. — Вы выглядите счастливыми.
— Нет, это я рад за нас, — Перси упрямо помотал головой. — И я рад, что больше по тебе не сохну.
— В какой-то момент я думал, что, возможно, стоит ответить тебе взаимностью, — Оливер задумчиво почесал подбородок.
От удивления у Перси открылся рот, а пальцы сами собой разжались. Бутылка выскользнула из рук и с громким звоном покатилась по полу, выливая на него остатки золотистой жидкости, но Перси было все равно. Он не отрываясь смотрел на Оливера — хотя на самом деле он не был уверен в том, что это был действительно Вуд, а не пьяный глюк. Стараясь максимально сохранять концентрацию, Перси немного привстал, подполз к Оливеру и дернул за штанину. Штанина был вполне себе материальной.
— Если ты хочешь представить всем Кормака, то сначала ты должен сам определиться, кто он тебе, — важно изрек Флинт, подняв вверх палец, а потом снова уронил голову на руки и захрапел, с легкостью заглушая того, кто спал в гостиной.
Перси аккуратно вернулся на свое место возле стены и потянулся за укатившейся бутылкой. Интересно, почему она укатилась вправо, если пол опять кренился влево?
— Тебе пора спать, — сказал Оливер, поднимая бутылку и залпом отправляя в рот остатки виски. — Нам всем пора спать.
Перси только кивнул. Как завороженный, он наблюдал, как дергался кадык Оливера, когда тот делал несколько небольших глотков. Было в этом зрелище что-то странно возбуждающее, туманящее и без того спутанный рассудок. Казалось, что ради этой картины реальность на секунду замерла, боясь наклониться даже на пару градусов.
Но вскоре магия пропала, Оливер отвернулся, помог Флинту встать и медленно повел его в сторону лестницы на второй этаж. Перси проводил их взглядом, но уже через несколько секунд их спины расплылись в окружающей обстановке. Перси сполз вниз по стене, перекатился на бок и уснул, поджимая под себя колени.
В конце концов, у него было достаточно вопросов, на которые ему предстояло найти ответы в ближайшее время.
* * *

Проснулся Перси от того, что солнце светило в глаза и разрывалось под веками миллионом петард, до яркости которых было далеко даже фейерверкам брата. Голова не то чтобы болела, но Перси догадывался, что это лишь потому, что он не шевелился. Кажется, вчера они действительно переборщили.
Перси попытался закрыть лицо руками, но обнаружил, что кто-то укрыл его... чем-то, он не был уверен, чем именно. Ковер у Оливера оказался довольно-таки мягким, по крайней мере, сейчас он казался Перси самой удобной в мире кроватью. Торопиться ему опять было некуда, Кормак должен был вернуться только к вечеру. Но Перси думал не об этом — через месяц они должны были отправиться в гости в Нору — визит, который волновал Перси так сильно, что он ночью жаловался на это Флинту. Несмотря на сильное похмелье, Перси неплохо помнил окончание вечера, а мысли его были абсолютно ясные, так что невольно он в очередной раз задумался о Кормаке.
Они были вместе почти полтора года, а Перси так и не соизволил представить своего парня семье — разве что Джордж знал об изменениях в личной жизни брата. Знал и, кстати, постоянно лез не в свое дело, давая Перси советы, в которых тот временами действительно нуждался, но не до такой степени, чтобы просить их.
Строить отношения, живя под одной крышей, оказалось как минимум странно. На следующий день после их внезапного поцелуя Кормак перевез все свои достаточно скудные пожитки в квартиру Перси. Ему все еще негде было жить, и это тогда казалось им идеальным вариантом. Глупо было придумывать что-то другое теперь, когда они были вместе. Тогда же он сообщил Перси, что его диван был абсолютно неудобен, и внаглую переехал на кровать, слишком узкую, чтобы на ней спокойно могли разместиться два здоровых парня.
Жизнь Перси действительно изменилась в один день, и с тех ему упорно казалось, что он теряет над ней контроль. Он словно не был создан для чего-то подобного и, возможно, ему стоило бы остаться в своей раковине, куда, как верно заметил Джордж, вряд ли бы забрался достаточно сексуальный парень. А сексуальным Кормак был, наверное, даже слишком. Перси ложился спать значительно позже него, боясь того, что может произойти, если они оба окажутся в постели — достаточно бодрые, чтобы заняться чем-то более серьезным, нежели поцелуи. Он одновременно хотел этого и боялся, лежа в безмолвной темноте спальни, он прислушивался к размеренному дыханию Кормака, чувствовал теплоту прижавшегося к нему бедра и с трудом сдерживал накатывающее волнами возбуждение.
Перси больше не считал себя неопределившимся — глупо было так думать, когда почти каждую ночь стояк чуть ли не рвал пижамные штаны.
Впрочем, вспоминать об этом сейчас было скорее приятно — те дни были наполнены открытиями, которые давно было пора совершить. И хотя по утрам Перси был вынужден бежать в ванную, старательно прикрывая свидетельство своего желания, и принимать холодный душ, сейчас это больше не казалось ему такой катастрофой. Скорее, катастрофой было бы, если бы они тогда так и не переспали.
Сейчас Перси волновало другое — он чувствовал, что им стоило бы двигаться дальше, но не представлял, где это «дальше» вообще могло находиться. Если бы они встречались как нормальные люди, то сейчас могли бы съехаться, но они жили вместе с первого дня отношений — и что можно придумать дальше, Перси представлял плохо. В отчаянии он предложил Кормаку пойти на рождественский ужин к родителям, хотя до него было еще далеко, и теперь не знал, что сказать семье.
Втайне Перси боялся, что скоро перестанет быть нужным. Кормак больше не был тем бездомным щенком, которого он подобрал одной дождливой ночью. Уже год Кормак играл за «Пушки Педдл», вполне уверенно занимая позицию основного вратаря. Он не был звездным игроком, таким, как Оливер или Флинт, да и «Пушки» не были командой, составляющей достойное соперничество за чемпионский кубок. Но Кормак был востребован, он выходил на поле, отбивал мячи, завоевывал внимание фанатов и, в конце концов, интересовал прессу. Едва ли ему нужен был рядом такой человек, как Перси — занудный, педантичный, слишком обычный и скучный. Подсознательно Перси ждал того момента, когда Кормак уйдет к кому-то более яркому и уверенному, чем Перси, ведь не зря Оливер предпочел ему Флинта.
Мысли об Оливере вызвали головную боль, и Перси поморщился. Пол больше не казался ему удобным, а одеяло словно начало душить. Ему надо было вернуться домой, сходить в магазин за продуктами и, наверное, приготовить ужин. По правде говоря, ему вообще не стоило так напиваться.
Желание поскорее вернуться домой стало настолько сильным, что Перси резко сел, а потом, стоически терпя резкий приступ тошноты, встал на ноги.
На полу кухни валялось несколько пустых бутылок, некогда чистый ковер был теперь в некрасивых желтых пятнах, а посреди стола гордо стояла бутылка с остатками огневиски, которых едва ли хватило бы, чтобы сделать даже один глоток. Рот Перси наполнился слюной, ему захотелось схватить бутылку и допить хотя бы эти ничтожные остатки, но он сдержался и вместо этого двинулся в гостиную.
В гостиной обнаружился Флинт, который, кажется, не замечал ничего вокруг. По крайней мере, он никак не отреагировал на появление Перси в комнате. Он лежал на диване на спине и подкидывал квоффл вертикально вверх, чтобы спустя миг поймать его. Ритм бросков был рваный, иногда он задерживал мяч в руках или даже клал его себе на грудь, словно о чем-то задумывался — если он вообще был в состоянии это делать.
Перси подошел к нему вплотную и перехватил мяч во время очередного броска.
— Утра, — поздоровался Перси.
— Я бы сказал, дня, — хрюкнул Флинт и, выпрямившись на диване, кивнул на часы. Они показывали час дня.
Перси сладко зевнул и кинул Флинту квоффл.
— Словно и не спал, — пожаловался он и потер лицо, надеясь, что это придаст хоть немного бодрости.
Он, конечно, мог уйти, не общаясь с Флинтом, тем более что приятелями за прошедшее время они так и не стали, но после ночных разговоров чувствовал себя обязанным, хотя едва ли совет дать объявление в газету того стоил.
— Что тогда мне говорить. — Флинт снова улегся на диван, только в этот раз на бок, обнимая квоффл, словно плюшевого мишку. — Вуд разбудил меня в девять.
— Изверг, — посочувствовал Перси.
— Угу, — кивнул Флинт. — Велел тут все убрать.
Перси осмотрел гостиную — на полу валялись пустые бутылки, посреди комнаты все еще двигались цветные кружки магического твистера, а в углу периодически взрывались остатки колоды карт. Вечеринка получилась что надо — обычно такая уютная и светлая гостиная Оливера представляла жалкое зрелище.
— По виду не скажешь, что ты этим уже занимаешься, — прокомментировал Перси.
— Даже не начинал, — подтвердил его догадку Флинт.
— Помочь? — внезапно даже для самого себя предложил Перси.
Флинт удивленно посмотрел на него — на его лице были написаны такие чистые и понятные эмоции, что Перси расхохотался.
Флинт поморщился:
— Валяй.
Трудились они молча — на все про все ушло несколько часов. Убрать, собрать игры, уничтожить мусор. В процессе они нашли половину упаковки пива под диваном и, поделив ее поровну, с удовольствием выпили. После этого уборка пошла куда веселее. Работать с Флинтом оказалось легко — он не пытался грубо шутить, не распускал свои огромные ручищи и не предлагал играть в ебандила — последнее радовало особенно.
Так что когда Перси пришел домой, было уже темно. Вернее, не пришел, а аппарировал — ему было слишком лень идти от «Дырявого котла», поэтому он появился прямо в своей крошечной прихожей, наплевав на собственные принципы. А потом быстрым шагом вошел в комнату, резким взмахом палочки зажигая свет.
В кровати спал Кормак.
Он лежал прямо в одежде, свернувшись клубочком поверх покрывал. От звука шагов Перси он проснулся и поспешил закрыть глаза руками.
— Который час? — просипел он хриплым со сна голосом.
— Пять, — сообщил Перси, приглушая свет.
Он был удивлен, увидев Кормака, так как думал, что тот вернется только поздним вечером, а то и ранним утром.
— Утра? — спокойно уточнил Кормак.
— Нет, вечера. — Перси хотелось попить воды, но вместо этого он подошел к Кормаку, сел на край кровати и с удовольствием провел рукой по его волосам. — Я скучал.
Это прозвучало неловко, неправильно. Перси стало стыдно за то, что он напился накануне вечером и остался ночевать у Оливера, стыдно, что он провел весь день с Флинтом, вместо того, чтобы торопиться домой к своему... Парню? Мужчине? Возлюбленному? Даже в мыслях он не совсем понимал, как назвать Кормака. Это угнетало его, поэтому Перси отодвинулся на самый край и обхватил себя руками.
В квартире было холодно — Кормак любил прохладу, так что не было ничего удивительного в том, что он не стал накладывать согревающие чары. Обычно Перси относился к этому с пониманием, но сейчас холод словно проникал под кожу, замораживал все то хорошее, что было между ними за эти полтора года. Перси чувствовал себя виноватым, и, кажется, Кормак тоже так думал, потому что вместо того, чтобы поздороваться глубоким чувственным поцелуем, как они это делали обычно, он просто упрямо смотрел на Перси, безмолвно требуя объяснений.
— От тебя пахнет алкоголем, — Кормак первым не выдержал и отвел взгляд, перевернувшись на спину.
Он выглядел устало. Только сейчас Перси заметил глубокие синяки, залегшие у него под глазами, и мелкие морщинки, исчертившие обычно идеальный лоб.
— Да, — невпопад ответил Перси и пояснил, словно само собой разумеющееся: — Мы с Флинтом нашли пиво, когда убирали.
— Ах, с Флинтом, — зло выдохнул Кормак, резко садясь в постели. — Ну, если с Флинтом, то это все объясняет.
Он кинул на Перси сердитый взгляд и поднялся.
Ругались они редко, видеть Кормака таким было странно. Обычно они легко достигали консенсуса, не переходя на повышенный тон, и это абсолютно устраивало Перси. Ему нравилось, что их отношения были именно такими: взрослыми, спокойными, нормальными. Словно у них действительно был шанс построить нечто большее, чем внезапный роман. Но сейчас в глазах Кормака сверкали молнии.
Перси внезапно осознал, что Кормак, по всей видимости, приехал еще вчера поздно вечером. И с тех пор ждал, пока Перси вернется из гостей, даже не собираясь ложиться спать. Кормак сидел один в их пустой квартире, пока Перси обнимал бутылку на полу кухни Оливера.
«В какой-то момент я думал, что, возможно, стоит ответить тебе взаимностью», — абсолютно не к месту в голове всплыла оброненная ночью Оливером фраза. Перси все еще не был уверен в том, слышал ли он это на самом деле, или это была шутка пьяного сознания. Но как только он вспомнил, не думать об этом он больше не мог. Неужели у них действительно был шанс с Оливером?
И зачем тот сейчас это сказал? Мысли в голове Перси метались. Ему хотелось плюнуть на все, аппарировать обратно и вытрясти из друга правду, потребовать объяснений, на которые, Перси был уверен, он имел право, если, конечно, ему все не привиделось.
Кажется, Кормак что-то говорил — Перси его не слушал. Все его мысли снова были заняты Оливером. Его гордое семнадцатилетнее эго словно очнулось от комы и затопило сознание оглушающей надеждой, которая просто парализовала разум.
И хотя еще вчера ему казалось, что эти чувства давно и безнадежно умерли, но стоило забрезжить надежде, и они восстали, как Феникс из пепла. Неужели он действительно все еще любил Оливера?
Перси не знал, и какая-то часть его не хотела знать ответ на этот вопрос. Он не хотел возвращаться в прошлое, не хотел снова думать о несбыточном.
Очнулся Перси как раз вовремя, чтобы заметить, как Кормак закинул какие-то вещи в свою спортивную сумку и собрался уходить.
— Ты куда? — растерянно спросил Перси, останавливая его в дверях.
— Переночую в «Котле», — бросил Кормак, не поворачиваясь. — Ты, кажется, мне не рад.
И он ушел с гордо поднятой головой, в то время как у Перси не хватило то ли сил, то ли мужества, то ли порядочности, чтобы его остановить.
Входная дверь захлопнулась с громким стуком. Воцарившаяся тишина показалась Перси какой-то торжественной. Он снова остался один.
* * *

Перси проснулся рано и зябко поджал под себя ноги. Было холодно. Он уже почти месяц спал один, пока Кормак был на сборах, но именно сегодня холод своей подлой рукой пробрался под его одеяло и ущипнул за пятки. Натянув одеяло на голову, Перси немного подышал теплым воздухом, согреваясь, а потом выпрямился и лег на спину, уставившись в потолок.
За окном едва забрезжил рассвет.
Перси давно не просыпался настолько рано — последние месяцы у него не всегда хватало времени на то, чтобы выпить чашку чая перед работой, не говоря уж про что-то большее, хотя едва ли то, что он делал этой ночью, можно было назвать полноценным сном. Перси крутился всю ночь, перекатывался с одного бока на другой, то раскрывался, то, наоборот, поплотнее закутывался в одеяло. Бессонница была ему хорошо знакома — она была его верной спутницей долгие годы — сначала во время войны, а потом после, когда его мучила совесть. И только имя Оливера тогда могло ненадолго прогнать ее, позволить забыться неспокойным и неглубоким сном.
Сейчас имя Оливера, наоборот, не приносило спокойствия. Перси вспоминал тихий голос, едва слышный за доносившимся из гостиной храпом, и улыбку, которую он так и не смог понять.
Могла ли их история сложиться иначе? Могли ли они на самом деле быть вместе? Перси не знал ответа — не знал и вряд ли хотел знать.
Головой он понимал, что ему не стоит думать об этом, что Оливер был его прошлым, не самым счастливым, но однозначно прошедшим — а сердце требовало иного. Перси никак не мог сосредоточиться на мыслях о Кормаке — его настоящих отношениях, о которых действительно стоило бы волноваться. Перси прекрасно понимал, что обидел его, что был слишком отстраненным, да еще не пришел ночевать, предпочтя напиться в компании Флинта. Одним словом — он был неправ.
И ему однозначно надо было подумать о том, чтобы сказать это вслух...
— Ты сдурел? — Джордж ворвался в спальню ураганом, едва не снеся дверь. Перси только подивился такой активности брата. — Ты зачем с Кормаком поругался?
— Откуда ты знаешь? — Перси перевернулся на бок и натянул на себя простыню, словно собирался спать дальше, хотя понедельник был явно не тем днем, когда он мог позволить себе поваляться в кровати подольше.
— Ты еще спрашиваешь?! — Джордж сдернул с Перси простыню, оставляя его полностью голым. — Да, я бы прожил и без этого зрелища.
Он отвернулся и, не дав Перси ответить, прокричал:
— Жду тебя на кухне!
Простыня так и осталась валяться на полу.
Перси медленно вылез из кровати и надел халат, от которого пахло Кормаком — у него был свой, но он предпочитал носить исключительно халат Перси, сколько бы тот ни ругался. Впрочем, ругался Перси тоже исключительно из принципа — на самом деле его до боли умиляла эта привычка Кормака.
На кухне Джордж варил кофе — выглядел он действительно неважно, словно не спал несколько ночей подряд, и Перси искренне посочувствовал брату.
— Так откуда ты знаешь? — Перси уселся за стол и поплотнее запахнул халат. Ему было не по себе. У Джорджа давно были ключи от его квартиры, но он еще ни разу не пользовался ими.
— Твой парень всю ночь изливал мне душу, — мрачно буркнул Джордж. — Чуть не затопил кладовую.
— Я думал, он переночует в «Котле». — Перси забрал у Джорджа чашку кофе и с отвращением вдохнул запах. Он не понимал привычки пить утром этот странный напиток, но с приездом Кормака был вынужден осквернить свой кухонный шкафчик пачкой арабики, которую сам же купил, желая порадовать своего парня.
— Судя по всему, там не было свободных ушей, — Джордж криво усмехнулся и сделал большой глоток. — И его это не устроило.
Перси внезапно разозлился. Он мог согласиться с тем, что обидел Кормака, но он абсолютно точно не хотел, чтобы это становилось известно кому-либо еще. Он вообще не любил, когда люди выносили свои личные отношения на публику, и точно не хотел, чтобы так делал его парень. Или даже его бывший парень.
— Если ты хочешь помириться, — Джордж сделал ударение на двух последних словах, из-за чего они звучали то ли как совет, то ли как приказ, и закончил уже обычным тоном: — То Кормак отсыпается у меня в подсобке. Наверху все равно не поспишь толком.
— Я подумаю об этом, — сухо ответил Перси.
Хотя думал он в этот момент о том, что не хочет мириться. Но если бы он сказал это Джорджу, тот принялся бы его переубеждать, и, возможно, Перси бы даже сдался и, поджав хвост, побежал просить у Кормака прощения. Но едва ли это было тем, к чему он в данный момент стремился.
— Надеюсь, дня тебе хватит, — еще раз вздохнул Джордж. — А то ты рискуешь все просрать.
Перси лишь промолчал в ответ — слова Джорджа прозвучали как предупреждение.
* * *

Неделю спустя Перси пришел к Оливеру первым. Впервые за долгое время он провел субботу на работе, чем изрядно напугал охранника на входе. С тех пор как Перси начал встречаться с Кормаком, он ни разу не появился на работе в субботу. У них всегда было чем заняться — они гуляли по маггловскому Лондону, ходили в кино и обедали в маленьких уютных ресторанчиках или просто валялись на кровати, читая книги и временами перекидываясь парой ничего не значащих фраз. Перси любил гладить ладони Кормака — они были очень грубые и мозолистые из-за постоянных тренировок, но, проводя по ним пальцем, Перси чувствовал, что тот — настоящий. И что он, Перси, — тоже настоящий.
Но эта неделя была совсем не такая — Перси не видел Кормака с тех пор, как в воскресенье вечером тот ушел из дома, и даже теперь не знал, где он теперь живет. Перси искренне сомневался, что Джордж будет столь щедр, что отдаст в распоряжение Кормака узкий и неудобный диван, который появился в подсобке через месяц после рождения Фреда-младшего.
Джордж тоже больше не давал о себе знать. По крайней мере, Перси его не видел, хотя и сам толком не бывал дома. Он опять первым приходил на работу и последним уходил, не желая проводить в пустой холодной квартире больше времени, чем необходимо на душ и сон. Спал он также очень тревожно, просыпался через каждые пару часов, а потом подолгу лежал, прислушиваясь к ветру за окном, который, словно уловив настроение Перси, буйствовал всю неделю.
В Шотландии тоже было ветрено, и Перси порадовался тому, что предпочел воспользоваться камином, а не аппарировать во двор дома. Он долго сомневался, стоит ли ему вообще идти, ведь тут, вполне вероятно, он мог бы встретить Кормака, но желание снова увидеть Оливера и, возможно, переговорить с ним, пересилило все доводы рассудка.
Услышанная сквозь пьяный угар фраза не давала ему жить. Но Перси уже был не тем робким старостой, который боялся сказать лишнее слово, и даже не тем сомневающимся парнем, впервые переступившим порог дома Оливера. И хотя он все еще прятал собственные чувства за слишком большим количеством документов, он однозначно не хотел возвращаться в раковину.
Впервые за много лет жизни Перси было по-настоящему комфортно, впервые он перестал гнаться за невиданной, неизвестной и вряд ли необходимой целью. У него были друзья, у него был досуг, у него появились привычки и предпочтения. Благодаря Кормаку Перси открывал заново этот мир, который внезапно оказался значительно интереснее, чем он мог себе представить, и теперь он отчаянно не хотел останавливаться, не хотел возвращать свое прошлое «я».
На лестнице послышались тяжелые шаги, и Перси с трудом заставил себя отвлечься от мыслей, которые, наконец найдя свободный момент, накинулись на него с новой силой.
— Ты рано, — «поздоровался» Флинт, и Перси с трудом подавил вздох разочарования.
Выглядел Флинт до неприличия заспанным и каким-то домашним, словно только что вылез из постели, а возможно, так оно и было на самом деле.
— Все равно делать нечего, — нарочито равнодушно бросил Перси.
Флинт скрылся на кухне и, немного подумав, Перси последовал за ним. Не то чтобы у него была какая-то потребность в общении с парнем Оливера, но сидеть в одиночестве и предаваться собственным невеселым размышлениям было глупо.
— Ты где Кормака потерял? — спросил Флинт, когда Перси вошел.
Флинт стоял спиной, склонившись к холодильному шкафу, и его тонкая майка абсолютно не скрывала его красивую накачанную «скульптурную» спину. Перси с трудом сглотнул внезапно образовавшийся в горле комок и прокашлялся.
— Понятия не имею, — ответил Перси, и это было правдой. — Мы, кажется, расстались.
Флинт резко выпрямился, стукнувшись головой, и повернулся к Перси. Вид у него был обескураженный.
Перси почувствовал себя неуютно.
— Скажи, что ты шутишь, — попросил Флинт, замерев с двумя открытыми банками пива в руках.
— Не шучу — сам не знаю. — Перси забрал у Флинта одну из банок, открыл и с удовольствием сделал глоток.
Он явно не собирался напиваться, как в прошлый раз, но и отказываться не хотел.
— Так вообще бывает? — тупо спросил Флинт, продолжая пялиться на Перси, как на восьмое чудо света.
— Что бывает? — донесся вопрос со второго этажа, и за ним последовали шаги.
Перси замер, не в силах заставить себя отвести взгляд от спускающегося вниз Оливера.
— Уизли не знает, расстался он с Кормаком или нет, — сообщил Флинт, когда Вуду оставалось всего несколько ступенек.
Перси покачал головой.
Он смотрел, как Оливер подходит к Флинту, отбирает у того вторую банку пива и ласково целует в щеку, и понимал, что не чувствует... ничего? Словно это был не Оливер, а какой-то другой, совершенно незнакомый парень, которого Перси видел первый раз в жизни. И, скорее всего, никогда больше не увидит. И даже семнадцатилетнее эго Перси молчало, по всей видимости, сраженное этим фактом.
— Жаль, если так, — покачал головой Оливер и еще раз поцеловал Флинта, словно специально проверяя чувства Перси. — Вы выглядели счастливыми.
— Мы такими и были, — на миг улыбнулся Перси и снова нахмурился, вглядываясь в лицо Оливера и надеясь почувствовать хоть толику былой ревности, которая не беспокоила его с тех пор, как Кормак остался ночевать у него дома. — По крайней мере, я был.
— Кормак тоже, по его словам, — при этих словах Оливер явно неосознанно посмотрел на Флинта и подвинулся к нему еще ближе. — У вас что-то произошло?
Перси замялся. По сути, ответ на этот вопрос должен быть «нет», ибо едва ли их ссору можно было считать существенной, тем более что произошла она, по сути, из-за ерунды. Из-за семнадцатилетнего гордого мальчика, который никак не мог смириться с тем, что остался в прошлом. Но здесь и сейчас Перси более чем отчетливо ощущал, что его больше нет. Его сменил тридцатиоднолетний мужчина, который сильно рисковал потерять важного для него человека из-за собственной глупости. Так почему же он все еще стоит на кухне Оливера и Маркуса вместо того, чтобы пойти и достать Кормака хоть из-под земли?!
Перси с громким стуком поставил на стол полупустую банку пива.
— Пожалуй, я сегодня пропущу, — медленно сказал он. — У меня появилось важное дело.
Оливер и Маркус удивленно на него взглянули, но Перси не стал задерживаться, чтобы позволить им задать хоть какой-нибудь вопро. Тем более его сейчас гораздо больше интересовало, где искать Кормака.
Едва не сшибив только прибывшего Роджера Дэвиса, Перси добрался до заветного горшка с летучим порохом и кинул в камин щедрую горсть.
— «Ужастики умников Уизли», — произнес он недрогнувшим голосом.
* * *

В «Дырявом котле» было людно и пахло алкоголем. Перси машинально поморщился и стал протискиваться к барной стойке. Он уже успел побывать дома у Джорджа, где недоумевающая Анджелина сообщила, что Кормак у них не жил, а Джордж больно пихнул Перси в бок и шепотом посоветовал искать именно в «Котле».
Так что, практически бегом преодолев Косую аллею, Перси ворвался в паб и теперь озирался по сторонам. Впрочем, он почти не сомневался, что в зале Кормака быть не могло — несмотря на весьма небольшую популярность, тот старался не появляться лишний раз в общественных местах без особой необходимости.
— Ханна, — Перси привычно помахал рукой. Он плохо помнил Аббот в школе, но за время жизни неподалеку от «Котла» познакомился с ней достаточно близко, чтобы звать друг друга по именам.
— Как всегда? — уточнила для проформы Ханна, явно собираясь кинуть заказ на «ужин дня» на кухню.
— Нет. Не в этот раз, — остановил ее Перси. — В какой комнате МакЛагген?
— Ты же понимаешь, что я не могу тебе сказать? — повернулась к нему Ханна, не глядя левитируя пустые кружки с барной стойки в сторону подсобного помещения.
— Ты же понимаешь, что если я начну вламываться во все комнаты по очереди, это не пойдет на пользу репутации? — скрестил руки на груди Перси.
Не то чтобы он действительно собирался делать это, но найти Кормака было значительно важнее каких-то глупых правил глупой гостиницы и даже важнее шансов загреметь в Аврорат.
— Засранец ты, Перси, — сказала Ханна, сверля его недовольным взглядом. — Девятая комната — он вроде никуда не уходил.
— Спасибо, — бросил Перси, будучи уже на полпути к лестнице. Он абсолютно точно не хотел терять драгоценное время на пустые разговоры.
— Передай ему, аванс я не верну, — крикнула ему вслед Ханна, но Перси не потрудился ответить.
Перешагивая через две ступеньки, он бежал вверх, словно гостиница не была накрыта антиаппарационными чарами, словно Кормак мог испариться или улететь на метле.
Оказавшись перед дверью, Перси первым делом постучал и только потом подумал, что ему стоило бы немного успокоить дыхание. Впрочем, едва ли это имело смысл.
— Перси? — Кормак открыл дверь практически сразу. — Что ты здесь делаешь?
— Пустишь? — спросил Перси, чувствуя облегчение уже только от того, что видит Кормака.
— Проходи. — Кормак посторонился, пропуская Перси внутрь, и плотно закрыл за ним дверь.
Перси хотелось подойти и немедленно обнять Кормака, поцеловать в губы, почувствовать его сильные руки на своих плечах и теплоту его тела. В конце концов, он был лишен этого уже больше месяца, но пока не имел на это права, поэтому просто остался стоять посреди комнаты, не зная, куда себя приткнуть.
«Прости, я вел себя как мудак», — вертелась в голове фраза, максимально точно описывающая ситуацию.
— Возвращайся, — вместо этого попросил Перси. — Я скучаю...
И сам же заскрипел зубами от банальности сказанного. Мысли в голове метались сумасшедшим бладжером. У Перси не было времени, чтобы продумать речь или что-то типа того. Перси не знал, что вообще тут можно сказать, если слова все еще играли хоть какую-то роль.
— Мне плохо одному, — выдал он еще один шедевр оригинальной мысли, окончательно разуверившись в собственной способности выражать чувства вербальным способом.
— Ты вел себя как мудак. — Кормак скрестил руки на груди и посмотрел на Перси немного сверху вниз, хотя они и были одного роста.
— Я именно это и пытаюсь сказать. — Перси покачал головой. — Но, кажется, у меня плохо получается.
— Просто ужасно, — согласился Кормак.
Перси захотелось стукнуть себя по голове чем-то тяжелым. Он должен был сказать, как плохо ему засыпать в холодной постели, как он увидел Оливера с Маркусом и понял, что больше не может провести и пяти минут вдали от Кормака, но вместо этого он просто пялился на него, не в силах подобрать нужные слова.
— Проблема в том, что мне тоже хуево без тебя, — Кормак сделал глубокий вдох и продолжил: — Пусть даже я совершаю самую большую ошибку в своей жизни, но я тоже хочу вернуться к тебе.
— Ханна не вернет аванс, — зачем-то сказал Перси, хотя внутри него все разрывалось от радости.
— Предлагаешь мне пока пожить здесь? — Кормак удивленно поднял брови.
— Предлагаю проверить прочность этой кровати. — Перси кивнул на обозначенный предмет мебели и ухмыльнулся. — Должно же у нас быть хоть одно нормальное свидание.
— У тебя очень странные представления о свиданиях.
Перси был с ним согласен, но опять же не сказал этого вслух, потому что был занят куда более важным делом — целовал Кормака в губы.
Как же он все-таки скучал по этим поцелуям...
У Перси было не так много материала для сравнения, но только поцелуи Кормака доводили его до такого состояния, что коленки начинали подгибаться, а в голове совсем не оставалось никаких мыслей. То есть совсем никаких, кроме желания большего...
Поэтому, подчиняясь инстинктам, Перси потянулся руками к ремню на брюках Кормака и расстегнул его, чтобы тут же запустить руку в трусы.
— Нам надо почаще ссориться, — шепнул Кормак. — Мне нравится, когда ты такой.
Впрочем, Перси едва ли обратил на это внимание, он чувствовал, как член в его руках постепенно становится твердым, и судорожно пытался понять, чего ему хочется больше — опуститься на колени и взять в рот или пихнуть Кормака на кровать и насадиться сверху.
Впрочем, второе было куда более заманчиво, поэтому Перси оторвался от своего занятия и принялся стягивать с Кормака джинсы вместе с трусами, одновременно подталкивая его к кровати. Собственный член давно упирался в слишком тесные штаны, но Перси словно не замечал этого неудобства — он просто хотел раствориться в Кормаке, потеряться в ощущениях, хотел снова ощутить его член внутри себя, словно это могло отогнать то чувство одиночества, что преследовало его все последнее время.
— Подожди, — тихо попросил Кормак, когда они подошли вплотную к кровати. Он выставил руки так, что Перси был вынужден сделать полшага назад, и, воспользовавшись этим, стащил с него джинсы вместе с бельем.
От неожиданности Перси резко вдохнул воздух, но это прозвучало подозрительно похоже на стон. Кормак тем временем окончательно избавился от одежды и лег на кровать, так что Перси не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.
— Я скучал, — прошептал он Кормаку в губы, навалившись сверху.
Кормак потянулся было за поцелуем, но Перси отстранился и, поджав под себя ноги, оседлал бедра Кормака. Какими-то остатками здравого смысла, которые не пойми как остались в затуманенном страстью сознании, он понимал, что делает глупость, но так как смазки у них не было, то ему не оставалось ничего другого, кроме как собрать пальцами сперму с члена Кормака и размазать ее по своему анусу.
Приподнявшись, Перси продвинулся чуть вперед и медленно, но уверенно насадился на член Кормака, не стесняясь стонать в голос от смеси боли и наслаждения.
— Ебать, — выдохнул Кормак.
«Это еще кто кого», — подумал Перси, слегка поднимаясь и снова насаживаясь на член. Боль ушла, оставив одно только долгожданное удовольствие.
Ни разу за время их отношений Перси не отдавался Кормаку с таким наслаждением, с такой страстью, будто ставшей манией. Теперь, когда прошлое его окончательно отпустило, он наконец позволил себе просто принимать то, что ему дают, и отдавать то, что у него есть. Он просто был здесь и сейчас абсолютно счастлив.
— Я хочу кричать на весь мир, что ты мой, — признался Перси, когда сердце немного замедлило ритм и он снова смог говорить.
Они лежали на узкой кровати, прижимаясь друг к другу мокрыми телами, но были не в силах друг друга отпустить.
— Давай все же начнем с твоих родителей, — улыбнулся Кормак. — А мир пусть чуть-чуть подождет.
— Договорились, — согласился Перси и потянулся, чтобы в миллион первый раз за этот вечер поцеловать Кормака.
Мир действительно мог немного подождать. Во всех смыслах.
Nelson2021.11.12 13:26
Мне очень понравилось и большое спасибо за хэ ❤️ Как хорошо, что Перси смог разобраться со своим внутренним подростком.

А вот эта фраза совершенно разбила сердечко:
« И вместе с багажом знаний эти чувства последовали за ним во взрослую жизнь, он носил их с собой в Министерство, с ними съехал из родительского дома и с ними засыпал во время войны, когда каждый день мог оказаться последним. И даже по прошествии стольких лет где-то в глубине его души жил болезненно гордый семнадцатилетний мальчик, прячущий свой влюбленный взгляд за слишком толстыми стеклами очков.»
Likoris2021.11.16 19:46
NelsonРада, что понравилось)))
Я немного шиппер Перси/Вуда, поэтому они вышли такими трогательными))
цитировать