Гарри Поттер;количество слов: 15167
автор: Likoris
бета: SectumsepraX

Аве Виктория

саммари: Судьба, которая от нас не зависит, которая сводит и разводит, отнимает и дает. Гермионе приходится в полной мере испытать на себе ее коварные планы. И только ей решать, как она будет жить дальше. Вернее, они будут.
Пролог
Квартира, которую они сняли в Бруклине, была совсем небольшой, а им, привыкшим к жизни в частных домах, казалась так и вовсе крошечной. Впрочем, едва ли им сейчас было нужно больше одной спальни и студии с маленьким, словно чужеродным, островком кухни. Но по крайней мере квартира была светлой и располагалась достаточно высоко, чтобы в окна не заглядывали случайные прохожие. Впрочем, Гермиону сейчас устраивало почти все, что имело четыре стены и не самую высокую арендную плату, а Виктуар была слишком расстроена тем фактом, что они переехали не в Париж, чтобы принимать участие в выборе.
Они жили в Нью-Йорке уже вторую неделю, и все это время Гермиона ощущала некую нереальность происходящего — переезд получился слишком быстрым, слишком внезапным, слишком отчаянным. Она прекрасно отдавала себе отчет в том, что они трусливо бежали и что инициатором была именно она, но ей абсолютно не было стыдно. Последние полгода в Англии она словно задыхалась. Хотя, если вдуматься, «полгода» было очень сильным преуменьшением.
Нью-Йорк встретил их пасмурным серым небом и до неприличия большими лужами после недавно закончившегося дождя. Гермиона навсегда запомнила, как, спускаясь по трапу, отчаянно цеплялась за скользкие перила, боясь не только упасть, но и сшибить всех впереди идущих слишком тяжелой для нормальной ручной клади сумкой, с которой так не вовремя слетели облегчающие чары. И все это напоминало ее собственную жизнь. Сам переезд для них тоже был трапом, последней надеждой сохранить хоть какие-то отношения с друзьями и родственниками в Англии. О теплых речи уже давно не шло.
А ведь каких-то десять месяцов назад было все почти нормально. Но это «почти» полностью нивелировало все плюсы, которые имелись в сложившейся на тот момент ситуации. Каких-то десять месяцев назад Гермиона была замужем и, по мнению почти всех друзей и знакомых, имела крепкую семью и прекрасные отношения с любящим мужем. Десять месяев назад Гермиона с удовольствием работала в Департаменте магического правопорядка и претендовала на очень долгожданное повышение. Десять меяцев назад Гермиона могла спокойно видеться с детьми: хоть они и находились в Хогвартсе, но к ним всегда можно было наведаться под предлогом встречи с Невиллом. Теперь же у нее за плечами остался очень некрасивый, даже скандальный развод, который до сих пор с удовольствием обсасывала вся английская и часть европейской прессы, повышение так и осталось долгожданным, да и с работы вообще пришлось уволиться, видеться с детьми ей запрещено поставлением Визенгамотом, а из друзей остался один лишь Гарри, который по мере сил и возможностей старался ее поддерживать, но тоже не мог делать это слишком часто. И все это началось с того, что Гермиона подала на развод... Хотя нет, все началось значительно раньше.
Сидя в практически пустой квартире в Бруклине, Гермиона не понимает, как могла быть такой наивной. Почему-то ей казалось, что ее выбор поймут и примут. Но одного только предложения подать на развод хватило, чтобы испортить отношение с большей частью людей, которые тогда еще были ей родственниками, пусть и только по закону. Случившееся же потом и вовсе напоминало какой-то страшный сон.
Квартира в Бруклине наполнена рыжими лучами заходящего солнца, и Гермиона вяло думает, что надо бы повесить на окна шторы: что-то холодное, голубое или сиреневое, чтобы не видеть больше это ужасный оранжевый цвет, напоминающий оттенок волос бывшего мужа. Они въехали сюда еще утром, но за это время Гермиона так и не занялась багажом и не сходила за продуктами. Все эти часы она просидела, глядя в одну точку. Никогда раньше она не думала, что в сорок лет придется начинать жить заново в незнакомой для себя стране, не думала, что снова окажется в пустой холодной квартире, наполненной одной лишь тишиной, а не детскими голосами и музыкой из колдорадио, не думала, что ей придется заново искать работу, заново вставать на ноги, заводить новых друзей, строить новую семью. Заново учиться жить.
Впрочем, в одном она не сомневается — у них с Виктуар получится построить семью, не зря же они в это ввязались.
Как бы банально это ни звучало, но Гермиона сама не знала, когда это началось: в тот момент, когда шестнадцатилетняя Виктуар переступила порог ее кабинет? Или, может, даже раньше? Хотя теперь это все было не важно. Только не теперь, когда Виктуар разбирает их багаж в пустой и безликой квартире на окраине Бруклина.
Поняв, что не может больше просто сидеть, Гермиона встает и проходит в спальню — в ней уже почти уютно, впрочем, она давно успела привыкнуть к этой удивительной способности Виктуар. Даже когда они неделю жили в Дырявом котле до отлета в Америку, в их комнате всегда царила особая атмосфера, словно это был не Котел, который даже после смены владельца остался не самым приятным местом, а дорогая гостиница. То ли дело было в том, что там абсолютный порядок, а на столе стояла ваза с цветами, то ли в самой Виктуар — в ее присутствии мир казался не таким мрачным.
Сейчас ваза тоже стоит на столе, но цветов в ней нет — Виктуар любит только настоящие и на дух не переносит наколдованные, кажется, с самого детства, когда спонтанным выбросом магии развоплотила букет, который подарили Флер. Гермионе до сих пор немного стыдно за тот инцидент, ведь именно она попросила Рона взять цветы на себя, потому что сама задерживалась на работе.
Виктуар сидит на кровати и держит в руках зеркало — в резной раме на длинной ручке. Кажется, словно она не обращает никакого внимания на появившуюся в комнате Гермиону, но когда та садится рядом, с удовольствием устраивает голову на ее плече.
Гермиона чувствует стыд за то, что не помогла. За то, что за собственным переживаниями забыла, что она не одна, а ведь она обещала себе не повторять прошлых ошибок.
— Оно мамино, — говорит Виктуар, крутя в руках дорогую безделушку. — Она одолжила мне, когда я впервые уехала из Ракушки.
Гермиона не знает, что сказать. Виктуар тоже не общается с семьей, но уже по собственной инициативе. Она разорвала с ними все связи, когда они не приняли их отношения, когда, как и все остальные Уизли, ополчились против Гермионы.
— Давай купим тебе новое, — предлагает Гермиона. Она чувствует свою вину, но не говорит об этом. С тех пор, как они приехали в Америку, она делает вид, будто Виктуар удалось убедить ее в том, что в произошедшем нет их вины. Так не легче, но, по крайней мере, они больше не спорят каждый день.
— Обойдусь, — Виктуар выпрямляет спину и встает с кровати.
В свете заходящего солнца ее светлые волосы отдают рыжиной, но это не отталкивает. Гермиона просто любуется силуэтом своей девушки и немного не верить в реальность происходящего.
— Я трансфигурировала нам мебель, — говорит Виктуар после небольшой паузы, пряча зеркало в верхний ящик комода. — Но надо будет купить настоящую.
— Можем съездить завтра в Икею, — предлагает Гермиона. — Выберем, закажем доставку.
Они снимают квартиру в обычном маггловском, или, как здесь говорят, не магическом, доме, потому что на магической улице слишком высокая арендная плата, а Гермиона пока не представляет, сколько они смогут тут зарабатывать.
— А еще у нас нет еды, — напоминает Виктуар и немного едко спрашивает: — За ней мы тоже завтра пойдем?
Гермиона молча проглатывает упрек. Она понимает — Виктуар сейчас не легче.
— Можем заказать пиццу.
— Ну уж нет, — Виктуар упирает руки в боки, становясь слишком похожей на Флер. — Переодевайся, я хочу посмотреть, где мы теперь живем.
И Гермиона безропотно подчиняется. Едва ли в этом мире осталось хоть что-то, в чем она может отказать Виктуар, если когда-то это вообще было иначе. Даже в самом-самом начале, когда она даже представить себе не могла, к чему это все приведет.


Глава 1. Декабрь 2017
За три года до переезда в Америку
Едва ли то Рождество сильно отличалось от предыдущих, которые они традиционно праздновали в Норе, куда съезжались почти все братья Рона с семьями, и, конечно, Гарри с Джинни, так что дом напоминал не нору, а муравейник, где каждый мог найти себе компанию по вкусу. Конечно, только после разрезания пудинга, который с каждым годом становился все больше и больше, чтобы его хватило на всех. Гермионе нравилась эта традиция. За прошедшие годы она лишь раз не присутствовала на празднике, во время второй беременности, тогда она была на седьмом месяце и сильно уставала. А накануне чувствовала себя так плохо, что ей пришлось обратиться в Мунго, так что тем вечером она предпочла остаться в постеле, но все равно настояла, чтобы Рон пошел. Ей не хотелось лишать мужа праздника из-за собственного недомогания.
Теперь же Хьюго было девять, и у Гермионы больше не было повода остаться дома. Или, по крайней мере, она не могла придумать таковой, кроме головной боли, которая действительно разыгралась с самого утра, но едва ли могла послужить достойной причиной. Нет, она, конечно, могла попробовать отказаться, но не видела в этом особого смысла. Заикнись она о головой боли, Молли наверняка посоветует ей выпить зелье, в очередной раз упустив тот факт, что уже несколько лет оно совершенно не помогало. Последнее было особенно печально, но даже в Мунго не могли ничего с этим поделать.
Так что последнее время Гермиона предпочитала молча терпеть, а в самых крайних случаях закидывать в рот пару горьких таблеток, купленных в маггловской аптеке. Хотя они ей тоже особо не помогали, остающаяся на языке горечь позволяла ненадолго отвлечься от боли, которая зачастую полностью парализовала ее разум, мешая даже просто думать.
Вот и сейчас шуршащий блистер тоже лежал в сумочке, но пока все было не так плохо — за время с начала вечера Гермиона успела перекинуться парой слов с Биллом, обсудила несколько рабочих моментов с Гарри и даже выслушала последние министерские сплетни от Перси. Последние были ей не особо интересны, но хотя бы так она могла избежать очередной лекции по ведению хозяйства от Молли, которые из года в год тоже становились все больше, как и пудинг.
Закончив говорить с Перси, Гермиона медленно пошла прочь, намереваясь скрыться на втором этаже и там отсидеться остаток вечера, но ее планам не суждено было сбыться.
— Тетя Гермиона, а можете мне рассказать о своей работе? — как черт из табакерки выскочила Виктуар, старшая дочь Билла и Флер, едва Гермиона подошла к лестнице.
Старшая из всех внуков Молли, Виктуар выросла настоящей красавицей, унаследовав от матери не только цвет волос, но и тонкие черты лица и чарующую улыбку, которая словно освещала все вокруг. И которой ни у кого не получалось отказать — Гермиона не была исключением.
— Да, конечно, — рассеянно кивнула Гермиона, хотя разговаривать ей точно не хотелось. — Что тебя интересует?
— Может, поговорим на улице? — Виктуар улыбнулась и кивнула в сторону двери.
И Гермиона снова не смогла ей отказать — тем более, это было отличной возможностью оказаться подальше от шума и, возможно, немного проветриться, избавиться от постепенно накапливающегося раздражения, которое она не имела никакого права выплескивать на окружающих ее людей..
На выходе из дома, они столкнулись с Гарри, который схватил мантию и едва не снес дверь, выскакивая на улицу.
— Ты куда? — только и успела крикнуть ему вслед Гермиона.
— Работа, — кратко пояснил он, прежде чем исчезнуть с громким, словно нервным хлопком, совершенно ему не свойственным.
Гермиона на это только покачала головой. Накинув мантии, они с Виктуар вышли из Норы и пошли по засыпанному снегом саду. На улице было холодно, и при каждом выдохе изо рта вырывались маленькие облака пара, которые тотчас растворялись в окружавшей их тишине.
Зима выдалась снежной и очень красивой, и сейчас в свете луны сад Норы казался волшебным царством. Гермиона даже немного расстроилась своей недогадливости — ей стоило раньше выйти на улицу.
— Так что тебе интересно? — переспросила она, когда они отошли достаточно, чтобы шум из Норы до них практически не долетал.
Виктуар застигла ее своим вопросом врасплох, и Гермиона не знала, как лучше поступить, но едва ли знания о работе в Министерстве могли быть лишними для молодой девушки.
Виктуар училась на шестом курсе, уже прошел год с тех пор, как она проходила профориентацию, чтобы правильно выбрать предметы на Т.Р.И.Т.О.Н.ы, но она еще не определилась с будущей специальностью. По крайней мере, что-то такое говорил Рон пару недель назад за ужином. Гермиона тогда не очень слушала — в тот момент ее куда больше интересовали несданные в Визенгамот в срок дела, а не одна из многочисленных племянниц.
— Мне бы хотелось узнать, чем занимается департамент магического правопорядка? Сложно ли у вас работать? И на что мне обратить внимание? — воспользовавшись возможностью, Виктуар засыпала Гермиону вопросами, так что та даже немного растерялась.
Она оказалась не готова к такому напору и попыталась вспомнить, интересовалась ли Виктуар ее работой ранее, но не смогла. По правде говоря, она не слишком много общалась с своими племянниками, кроме, разве что, детей Гарри и Джинни, которые дружили с Розой и Хьюго и часто бывали у них дома.
— Разным, — улыбнувшись, ответила Гермиона. Слова вырывались из горла словно через силу, но обижать Виктуар она не хотела. — Подготавливает дела преступников для передачи в Визенгамот, проводит проверки, иногда расследует преступления...
— Разве этим занимается не Аврорат? — удивленно переспросила Виктуар.
— Не совсем, — покачала головой Гермиона. У нее немного замерзли руки, но перчаток в карманах не оказалось, поэтому она потерла ладони друг о друга. — Мы работаем вместе с Авроратом.
— Понятно, — Виктуар кивнула, достала из карманов своей мантии перчатки и протянула их Гермионе. — А что мне следует изучить, если я хочу у вас работать?
Перчатки оказались немного тесноваты, но Гермиона их с удовольствием надела. Они абсолютно не походили на ее растянутые вязаные перчатки, которые Молли подарила на предыдущее Рождество. Перчатки Виктуар были из приятной на ощупь светлой кожи, которая плотно обтянула пальцы. Гермиона поразилась тому, насколько оказывается у нее маленькая рука.
— На них наложены чары, которые делают кисть более изящной, — со смешком пояснила Виктуар, словно прочитав ее мысли. — Но у вас и без них очень красивые руки.
Комплимент смутил — Гермиона очень давно не слышала в свой адрес ничего подобного. Рон и в прежние годы был не силен в комплиментах, а за годы супружества перестал даже пытаться. А вот коллег отучила уже сама Гермиона еще в первый год работы.
— Спасибо, — Гермиона порадовалась, что покрасневшие щеки можно списать на мороз, и поспешила перевести тему: — Тебя действительно интересует Отдел правопорядка?
— Да, — кивнула Виктуар, и ее глаза сверкнули. — Я думаю, мне бы хотелось у вас работать после Хогвартса.
Виктуар говорила искренне — Гермиона чувствовала это, и ей очень хотелось что-то для нее сделать, как-то помочь.
— Тогда ты могла бы поработать у нас летом, — предложила Гермиона. — Тебе ведь уже исполнится семнадцать?
— Да, — закивала обрадованная Виктуар так, словно ей подарили на Рождество что-то очень и очень желанное. Гермиона невольно вспомнила себя в ее возрасте, но она никогда не была такой позитивной. — По правде говоря, мне уже семнадцать.
Гермиона опять смутилась, хотя Виктуар, казалось, совсем на нее не обиделась.
— Тогда договорились, — Гермиона протянула руку, и Виктуар пожала ее.
Невольно Гермиона залюбовалась, как переплелись их пальцы — ее, затянутые в светло бежевую кожу, и тонкие и, кажется, замерзшие, Виктуар. В этом простом по сути жесте Гермиона разглядела ту утонченную красоту, до которой ей обычно не было дело и к которой она, по идее, даже не могла быть причастна.
— Вы идете внутрь? — спросила Виктуар.
В Норе наверняка было тепло, а еще шумно и людно, и ее точно втянули бы в какой-то разговор, а ведь голова только-только перестала болеть. Последнее оказалось внезапно — Гермиона и не заметила, в какой момент боль отступила, и только сейчас с удивлением осознала, что не чувствуется раздражающего гула, который преследовал ее весь вечер.
— Нет, подышу еще немного воздухом, — она покачала головой и медленно двинулась вдоль дома, чтобы не замерзнуть стоя на одном месте.
— Я с вами, если вы не против, — Виктуар взяла ее под руку.
Гермиона хотела было отдать ей перчатки, но Виктуар ее остановила.
— Оставьте, у вас сильнее руки мерзнут, — Виктуар на секунду сжала ее руки в своих ладонях, и Гермиона даже сквозь кожу почувствовала, какие они на самом деле холодные, но почему-то не возразила.
Они медленно пошли вокруг дома, наслаждаясь долгожданной тишиной. Почти во всех окнах Норы горел свет, и Гермиона размышляла о том, почему спустя столько лет она предпочитает ненавязчивую компанию школьницы, а не многочисленных родственников мужа.
Когда-то давно, когда она была просто подругой Рона, она безумно любила этот шум, суету, присущую дому его родителей. Любила царящую в нем атмосферу праздника, которая пусть и утихла после войны, но все равно ощущалась. Но последнее время семейные праздники стали просто традицией, которой они следовали на автомате, не желая что-то менять и спорить — хотя, на самом деле, Гермиона предпочла бы провести этот вечер с Роном и детьми дома, почитать вслух книгу или просто послушать колдорадио. Ей хотелось тишины и спокойствия, а не многолюдного торжества, за шумом которого она, казалось, не слышала даже собственных мыслей.
— Я тоже не люблю шум, — тихо сказала идущая рядом Виктуар.
— Ты владеешь легилименцией? — немного нервно рассмеялась Гермиона. Неужели все мысли были написаны у нее на лице?
— Нет, — покачала головой Виктуар и улыбнулась. Искренне, ярко — при всей своей красоте Флер никогда так не умела. — Просто поняла, что у вас болела голова. Поэтому и предложила поговорить на улице.
— Спасибо, — искренне поблагодарила Гермиона. — Это была хорошая идея.
Остаток вечера они прогуляли вокруг дома. В какой-то момент начал идти снег, но это их не остановило, они просто снова и снова протоптывали дорожку, которую снова и снова заметало снегом. И только когда по силуэтам в окнах стало понятно, что многие собираются расходиться, вошли внутрь. И как оказалось, их даже никто не хватился, только Молли неодобрительно поджала губы, но даже не сказала ни слова.
Этот вечер внезапно оказался значительно приятнее, чем она могла себе представить, благодаря Виктуар, которая так удачно скрасила проведенная время. Невероятно, но впервые за последние пять лет она провела рождественский вечер не за разговорами о работе с Гарри.
Вернувшись домой, Гермиона почувствовала внезапное умиротворение — ей не хотелось никуда бежать и ничего делать. По правде говоря, ей вообще ничего не хотелось — разве что лечь спать, чтобы сохранить это состояние чуть чуть подольше.
На трюмо возле входа лежали перчатки — красные, вязанные перчатки, которые Гермиона носила уже год и которые совсем потеряли форму. От одного взгляда на них Гермионе стало грустно и, кажется, стыдно. Руки все еще помнили, как их плотно облегала нежная кремовая кожа. Решив, что обязательно купит себе такие же перчатки, как у Виктуар, Гермиона взяла свои и выкинула их в мусорное ведро.


Глава 2. Октябрь 2020
Три дня спустя снова идет дождь. К тому времени им привозят мебель и огромный телевизор, который слишком дорого стоит, но, по крайней мере, заглушает одиночество Гермионы, когда Виктуар уходит на работу. Последний раз Гермиона была вынуждена ждать кого-то в одиночестве, когда была беременна Хьюго, — и мысли об этом не поднимают ей настроения. Она не привыкла на кого-то полагаться и тем более от кого-то зависеть, но сейчас оказалась именно в такой ситуации.
Вопреки ожиданиям Гермионы, Виктуар первая смогла устроиться на работу — уже на следующий день после того, как они въехали в квартиру. Просто пошла купить цветы, чтобы поставить в вазу, и, возможно, что-то из продуктов, а когда вернулась, рассказала, что ее взяли флористом в ближайшую лавку. Гермионе кажется, что это несерьезно, но она считает себя не в праве что-то говорить, хотя бы пока сама не найдет работу.
А с этим все обстоит не так просто, как она думала в Англии. Когда они строили планы, Гермиона рассчитывала, что со своим опытом сможет запросто найти работу в Америке, например в местном аналоге Отдела правопорядка. Но там с ней не хотят даже разговаривать, потому что она не удовлетворяет их требованиям. Получая отказ, Гермиона чувствует себя как на первом уроке зельеварения, когда Снейп не дал ей ответить на вопросы. Словно та одиннадцатилетняя болезненно гордая девочка все еще живет где-то глубоко внутри нее, выжидая подходящего момента, чтобы обидеться на мир, который ее не принимает. И теперь Гермиона всеми силами пытается ее не выпустить, потому что последнее время в ее жизни слишком много поводов для этого.
Гермиона ходит на собеседования в МАКУСА как на работу — то в Отдел транспорта, то в финансовый, в Отдел по контактам с немагическим населением и даже в штаб-квартиру мракоборцев. Последнее место, как ни странно, кажется ей самым перспективным, но она не хочет сглазить, поэтому старается не загадывать. Только не после того, как получила два отказа.
Оставаясь одна в квартире на целый день, Гермиона пытается готовить, но очень скоро понимает, что может только портить продукты. Через год брака Рон смирился с тем, что жена отнюдь не шеф-повар, и взял эту сторону их совместной жизни на себя, тем более у него тогда было больше свободного времени. Впрочем, у него всегда было больше времени.
Теперь же Гермионе стыдно, что, возвращаясь с работы Виктуар еще и вынуждена стоять у плиты.
Сегодня у Виктуар утренняя смена, и она возвращается еще до обеда. Снимает мокрый дождевик и тут же высушивает его магией.
— Как же неудобно, — говорит она. — Вроде я привыкла днем обходиться без магии, но иногда так и хочется применить заклинание, чтобы облегчить себе жизнь.
— Нельзя, — Гермиона подходит, чтобы забрать пакет с продуктами, но вместо этого нежно целует Виктуар в губы. — Тут очень суровые законы относительно использования магии про магглах.
— Я знаю, — отмахивается Виктуар. — И ничего не делаю. И, кстати, надо говорить «немаги».
Последнюю фразу она кричит из их спальни, и Гермиона по звуку догадывается, что она в этот момент снимает платье. И как бы не было сильно искушение помочь Виктуар избавиться и от другой одежды, Гермиона уносит продукты на кухню, где начинает раскладывать их по местам, желая помочь хоть чем-то.
— Курицу не прячь, я сейчас ее пожарю, — спустя несколько минут к ней присоединяется Виктуар. В домашнем платье и с вьющимися после заклинания высушивания волосами она выглядит невероятно мило.
Гермиона просто не может сопротивляться. Она оставляет покупки, подходит к Виктуар и крепко обнимает ее, вдыхая запах цветов и свежескошенной травы.
— Я тебя не заслуживаю, — шепчет она, задевая губами кожу чуть выше ключицы.
Ответом ей становится дрожь, что пробегает по телу Виктуар.
— Мне кажется, ты... — Виктуар резко выдыхает, когда Гермиона аккуратно прикусывает ее за шею, но все же заканчивает: — Не хочешь обедать.
Гермиона сама не знает, чего хочет — никогда раньше она не позволяла себе настолько отдаваться собственным чувствам, но последние два года слишком много всего делает впервые. И чаще всего это касается Виктуар.
Их поцелуй прерывает стук в окно. Большая серая сова сидит на карнизе и смотрит на них укоризненно, или, по крайней мере, так кажется Гермионе.
— Странно они от магглов шифруются, — фыркает Виктуар, но все же открывает окно и пускает сову внутрь, пока Гермиона пытается отдышаться. Возможно, она уже слишком стара для таких подвигов?
— Это тебе, — Виктуар забирает конверт у совы и кладет его перед Гермионой. Почту они получают редко — писать им практически некому. Едва ли во всей Англии найдется и десять человек, которые стали бы отправлять сову через океан, чтобы связаться с ними. Не считая Визенгамота, конечно.
Гермиона сразу узнает почерк — неровный, но разборчивый, словно пишущий страшно торопился, хотя она знает, что по-другому и не бывает. Едва они сняли квартиру, Гермиона тут же сообщила Гарри свой новый адрес, но, по правде говоря, не ждала письма так быстро, поэтому теперь боится его открывать.
— Видимо, я все же могу заняться обедом, — комментирует поведение Гермионы Виктуар и, не получив ответа, действительно идет к позабытой курице.
А Гермиона все так же не может решится открыть конверт. Она пытается понять, что могло произойти, что Гарри сразу ответил на их письмо. До каникул оставалось еще две недели — дети еще должны были быть в школе. Новых судов по поводу их развода назначено не было, да и если бы были, то сову прислал бы адвокат, а не Гарри.
— От кого это? — спрашивает Виктуар, ставя на плиту сковородку.
— От Гарри, — севшим голосом отвечает Гермиона.
Виктуар выхватывает письмо и резко открывает раньше, чем Гермиона успевает ее остановить. Она прячется от нее по другую сторону стола, начинает читать вслух.
Гермиона замирает, словно натолкнувшись на стену — она и не представляла, насколько успела соскучиться.
* * *

Вечером Гермиона лежит в постеле и мысленно перебирает в голове то, что сообщил ей Гарри. Она, кажется, уже знает письмо наизусть, но с удовольствием прочла бы его еще раз, если бы не боялась разбудить Виктуар.
После их отъезда скандал в семействе Уизли вышел на новый уровень. Ведь никто не верил в серьезность их намерений до того, как они покинули Англию. Никто не верил, что они действительно могут на это решится. Словно им оставили другой выбор?
Гермиона переворачивается на бок и смотрит на мирно спящую Виктуар. Удивительно, но она уже не представляет свою жизнь без нее. Без них. Эти странные и, по мнению многих, больные отношения давно стали частью ее самой, а спящая рядом девушка — центром ее вселенной. Наверное, все думали, что сумеют заставить их расстаться, если надавят посильнее. Если подключат прессу, лишат Гермиону любимой работы и уважения коллег. Но вместо этого они только укрепили их связь.
Но сейчас не новости из Англии волнуют Гермиону. Ее не волнует даже то, что в доме Уизли ее зовут теперь не иначе, как Та-которую-нельзя-называть. Главное, что Гарри обещал приехать. Гермиона старается не показывать того, насколько на самом деле она рада этому факту, — но ей не хватает общения хоть с одним человеком, кроме Виктуар.
— Все еще не спишь? — Виктуар неожиданно переворачивается на бок и смотрит на Гермиону подозрительно ясным взглядом.
— Не спится, — подтверждает Гермиона, хотя это и так очевидно. Последние несколько часов она ворочается с одного бока на другой, пытаясь выбрать мало мальски удобное положение, и наверняка мешает Виктуар спать.
— Прости меня, — говорит Виктуар очень тихо. И кажется, эти слова звучат впервые с тех пор, как между ними начались отношения. — За то, что они так с тобой...
— В этом нет твоей вины, — искренне говорит Гермиона. — Да, наверное, и их тоже. Я не ожидала, что будет легко.
— Но и что будет настолько сложно, тоже не ожидала, — Виктуар достает руку из-под одеяла и нежно касается щеки Гермионы.
Недосказанное «Ты не ожидала, что они отберут у тебя детей» остается висеть в воздухе. Они обе пока не готовы говорить об этом.
— Давай решать проблемы по мере их поступления, — уверенно говорит Гермиона.
— Так их поступила давно целая куча, — смеется Виктуар.
— Тогда как получится, — улыбается Гермиона.
Впервые в жизни она позволяет себе отпустить ситуацию и жить сегодняшним днем. Не планировать свое будущее даже и на год вперед. Возможно потому, что пока это бесполезно. Хотя едва ли это имело хоть какой-то смысл уже даже два года назад.


Глава 3. Июль 2019
Когда год спустя Гермиона в стопке резюме увидела имя файл с именем Виктуар, она уже не сомневалась. Прошлое лето, проведенное вместе — а они действительно провели его вместе, допоздна засиживаясь в Министерстве, — все еще жило ее в ее памяти, как приятный бриз после месяца удушающей жары. Учить Виктуар было одно удовольствие, работать с Виктуар было одно удовольствие — она всегда понимала Гермиону с полуслова, идеально выполняла все поручения, никогда не жаловалась на слишком большое количество работы. А ее действительно было слишком много — глава Департамента магического правопорядка Гестия Джонс к тому времени уже несколько месяцев болела и на работе появлялась очень непостоянно, из-за чего Гермиона практически не вылезала из своего кабинета, даже иногда оставалась ночевать на жестком неудобном диване, который занял почти все свободное пространство, что, естественно, не улучшило отношений в семье. Впрочем, думать об отношениях в семье времени у нее все равно не было.
Да и с того времени больше его не стало.
Последние несколько лет Гермиона все чаще задумывалась о том, что давно перестала видеть смысл в их браке, перестала считать их с Роном одним целым, как это было в первые годы. Словно что-то между между ними с тех безнадежно умерло и больше не могло быть возвращено. Гермиона не знала, кто в этом был виноват — она или Рон, да и не видела смысла предъявлять подобные претензии, в конце концов они оба были взрослыми людьми и, наверное, могли расстаться по-человечески после стольких лет брака.
Наверное, в глубине души ей было немного грустно от того, что этот период жизни заканчивался, но осенью Хьюго должен был пойти в Хогвартс и Гермиона больше не видела смысла притворяться, словно все хорошо.
В конце концов, у нее были прекрасные дети и прекрасные друзья, вскоре ее ждало повышение до главы департамента, и она имела право немного побыть счастливой просто для себя, даже если это шло вразрез с общепринятым мнением.
В день, когда Виктуар должна была выйти на работу, Гермиона поссорилась с Роном. Она даже сама не поняла, как это получилось, учитывая, что муж обычно спал, когда она уходила на работу, да и присутствие дома детей не располагало к скандалам. Но все утро они орали друг на друга, предварительно наложив на кухню заглушающее заклинание. Да и в принципе в последнее время она старалась избегать ссор всеми возможными путями, потому что давно уже не видела в них смысла, если он вообще хоть когда-то был.
Так что не было ничего удивительного в том, что пришла она на работу в скверном расположении духа.
К ее удивлению, Виктуар уже была на месте, сидела за тем столом, который Гермиона выделила ей год назад, и выглядела так, словно не прошло десяти месяцев с тех пор, как она последний раз была в этом кабинете.
— Ты чего здесь? — удивилась Гермиона, проходя мимо стола Виктуар в свой кабинет. Ей хотелось кофе, тишины и закончить проект закона, который Гестия планировала подать еще полгода назад, но не успела из-за очередного приступа болезни, который привел ее на койку в Мунго. — Еще же рано.
— Я решила не менять традиций, — обворожительно улыбнулась Виктуар. — Так что пришла пораньше, тем более мне надо больше работать.
Не будь Гермиона сама таким трудоголиком, то сказала бы, что не представляет, куда уж больше. Но, к сожалению, она слишком хорошо представляла и знала, что ни к чему хорошему это не приводит. Эти мысли снова расстроили ее, и она скрылась в кабинете.
Время было раннее, до начала рабочего дня оставалось еще больше часа — и кроме них на всем этаже, кажется, никого больше не было, только старый эльф мыл пол в другом конце коридора. И, наверное, если бы она лучше умела обличать чувства в слова, ей стоило предостеречь Виктуар, но она словно и не нуждалась в этом. Словно была выше этих мирских забот. Виктуар внимательно слушала, старательно выполняла все, что поручала ей Гермиона, держала стол в идеальном порядке и ...
— Я принесла вам кофе, — в кабинет ворвалась Виктуар.
.«... и ужасно варила кофе», — закончила Гермиона мысль, делая глоток горькой густой жидкости, который на самом деле мало чем напоминал кофе. Благо делала она это только по утрам, пока никого из секретарей не было на месте.
Впрочем, это был единственный недостаток Виктуар, который можно было потерпеть.
— Как Билл относится к твоему выбору? — вопрос Гермионы заставил Виктуар остановиться в дверях и вернуться назад в кабинет.
Не то чтобы теперь это было особенно важно — Гермиона не собиралась менять своего решения, тем более, что она искренне считала, что Виктуар заслуживала эту работу.
— Сначала волновался, что я не захочу возвращаться на седьмой курс, — по улыбке Виктуар было трудно понять, шутила она или говорит правду.
— У него были основания для волнения? — спросила заинтригованная Гермиона, заметившая, как ловко Виктуар перевела тему.
— Нет, — снова улыбнулась Виктуар. — Я всегда знала, что вы выгоните меня метлой, если я не закончу Хогвартс.
— Не просто метлой, поганой метлой, — подхватила шутку Гермиона, а после паузы на всякий случай уточнила: — Но если серьезно, родители же не против?
— Поверьте, мать куда больше волнуется из-за того, что я рассталась с Тедди, — доверительно сообщила Виктуар. — Моя работа волнует ее значительно меньше моей личной жизни. А отец, ну, это отец...
— Хочешь сказать, он не знает? — догадалась Гермиона.
Ей было странно это слышать. Будучи в ее возрасте, Гермиона часто жалела, что не может поделиться своими успехами с родителями — вернее, поделиться-то она могла, но очень маловероятно, что ее поняли. И уж точно вряд ли бы ей смогли что-то посоветовать.
— Знает, — Виктуар как-то замялась, судя по всему не желая говорить, но все же продолжила: — Но его тоже значительно больше волнует, что я рассталась с Тедди.
Гермиона удивленно посмотрела на нее. Ей казалось, что Билл должен был порадоваться за свою дочь, по крайней мере она точно бы порадовалась, если бы Роза выбрала нечто подобное для своего будущего.
— Странно, что вы не знаете, — как-то скептически произнесла Виктуар. — Я думала, семейный слухи распространяются куда быстрее. Я предпочитаю девушек, и это не особо радует моих родителей.
— Мне не особо хватает времени на слухи, — максимально спокойно произнесла Гермиона, которая, по правде говоря, понятия не имела, что делать с этой информацией.
— Ну, теперь и вы знаете, — Виктуар пожала плечами, словно, это было неважно, но Гермиона видела, что это не так.
— Это ничего не меняет, — постаралась как можно искренней улыбнуться Гермиона. — Но я все же хотела спросить про работу — ты довольна?
— Мне кажется, я нашла то, что мне нравится, — Виктуар улыбнулась. — Во всех смыслах.
И, не позволяя Гермионе больше задавать вопросов, быстро ушла без кабинета.
Впрочем, Гермион и не обиралась — она и так получила слишком много информации и, кажется, стала восхищаться Виктуар еще немного больше. В ее возрасте она бы не смогла так заявить о своей ориентации — впрочем, в ее возрасте она о ней и не думала — у нее были куда более важные заботы, например уничтожение Волдеморта.


Глава 4. Декабрь 2020
Гарри так и не приезжает в Нью-Йорк. Витрины всех магазинов украшают оленями и Санта-Клаусами, а в их небольшой квартире становится так холодно, что не спасают даже согревающие чары. Гермиона к тому времени уже теряет всякую надежду на нормальную работу в магическом мире и, с трудом выправив себе необходимые маггловские документы, устраивается администратором в ближайшую к их дому стоматологическую клинику, благо для этого не нужно иметь специальное образование.
Ей странно начинать настолько сначала свою жизнь, но их и без того скудные сбережения быстро истощаются, и они не могут позволить себе жить на одну только зарплату Виктуар. Да и чисто психологически она не может себе этого позволить — тем более и так зависит от Виктуар значительно сильнее, чем признает даже сама себе.
Новости из Англии они получают редко — несколько раз пишет адвокат (ну как пишет — присылает официальные уведомления, что ходатайство о передаче опеки Гермионе было в очередной раз отклонено — не то чтобы у них была хоть какая-то надежда). Да Виктуар иногда получает письма от подружек — но те содержат еще меньше полезной информации. «Ежедневный пророк» через океан, конечно, не доставляют, а в местной прессе новости об Англии если и мелькают, то только самые значимые, например о разрыве части дипломатических отношений с материковой Европой.
Гермиона, открывшая для себя маггловский интернет, очень жалеет, что маги не придумали ничего подобного, и временами в прямом смысле ждет у окна, надеясь на очередную сову от Гарри — те, впрочем, прилетают тоже слишком редко и тоже почти не содержат никакой важной информации, кроме обещаний рассказать все при встрече.
В очередной из дней, вернувшись с работы, Виктуар застает Гермиону у окна и не сдерживается.
— Мне кажется, ты начинаешь жалеть обо всем, — говорит она, подходя к Гермионе со спины.
За время жизни в Нью-Йорке они не говорят об этом — не обсуждают прежнюю жизнь, от которой пришлось отказаться, чтобы быть вместе, — словно пытаются сделать вид, что ни о чем не жалеют.
— Нет. — Гермиона пожимает плечами и отворачивается от окна, смотреть в которое ей, по правде говоря, давно уже надоело. — Просто иногда злюсь из-за того, что все так сложно.
— Ты? Злишься? — откровенно подначивает Виктуар, запуская руку Гермионе в волосы. — Мне всегда казалось, что ты не умеешь. Даже тогда, когда была твоей подчиненной, я так думала.
— Ты просто была слишком хороша, — улыбается Гермиона.
— Была? — Виктуар делает вид, что обиделась.
— Была, — Гермиона подыгрывает. Иногда ей кажется, что она слишком стара для таких игр, но, когда рядом оказывается Виктуар, подобным мыслям просто не находится места у нее в голове, так что они раз за разом опровергают их.
— Мне бы хотелось доказать тебе, что не только была, но и есть. — Виктуар наклоняется и легко касается губ Гермионы своими. — Но боюсь, ты будешь немного занята в следующие несколько минут.
— Занята? — Гермиона пытается понять, на что именно намекает Виктуар, и голове у нее появляется сразу несколько очень пошлых вариантов. Словно из них двоих именно ей двадцать, впрочем, ей давно пришлось перестать считать свой возраст проблемой.
— Это лежало в почтовом ящике, — Виктуар достает из кармана конверт и протягивает его Гермионе.
Гермиона сразу узнает неровный почерк Гарри.
— Напомни мне рассказать ему про электронную почту, — добродушно ворчит Гермиона, распаковывая такое долгожданное письмо. — Не в каменном же веке мы живем.
В ответ Виктуар смеется, и Гермион кажется, что все это слишком похоже на сон.
* * *

На встречу с Гарри Гермиона, конечно опаздывает, в очередной раз заблудившись в метро. Временами она люто ненавидит местные законы, которые строго запрещают любую аппарацию в маггловском мире, за исключением личного жилья волшебников, которое должно быть зарегистрировано в специальном ведомстве. Говоря об этом, она старается не вспоминать, что сама пыталась провести подобный законопроект через Визенгамот, но, к счастью или к сожалению, у нее ничего тогда не получилось.
Впрочем, сейчас ей с Астрономической башни плевать на ситуацию в Англии в глобальном смысле. Ее интересует только, как поживают ее дети и сумеет ли она с ними встретиться, не говоря уж про то, чтобы забрать в Америку — о том, что это нереально, адвокат ее предупредил еще в самом начале разбирательства.
Именно поэтому Гермиона так волнуется перед встречей с Гарри, что едва не забывает захватить с утра волшебную палочку, которую обычно не берет с собой на работу, чтобы случайно не нарушить местные законы.
Когда Гермиона заходит в кафе, Гарри уже сидит за одним из дальних столиков. Ей непривычно видеть его в маггловской одежде, хотя с тех пор, как оставила попытки найти работы в местном Министерстве, она вообще почти не видит людей в мантиях. Но за долгие годы знакомства она почти не видела Гарри в чисто маггловском, хотя это и кажется странным даже ей самой — ведь они оба выросли в немагических семьях.
Гермиона радостно машет ему рукой и уже хочет подбежать и обнять его, когда замечает рядом мужчину. При чем не того, которого могла бы ожидать увидеть.
Поэтому ей приходиться стереть со своего неприлично радостную улыбку и подойти спокойным шагом.
Впрочем, обнять Гарри у нее все равно получается — едва она подходит к столу, он первый встает ей навстречу.
— Рад тебя видеть, — говорит он, принимая у нее пальто. — А я тут рассказываю мистеру Уилсону, каким ты была незаменимым сотрудником в Департаменте международного правопорядка.
Гермиона краснеет и обещает отомстить Гарри за то, что он поставил ее в столь неловкое положение.
— Рад с вами познакомиться, миссис Грейнджер, — галантно склоняет голову представленный Уилсоном, а Гермиона пытается понять, откуда ей знакомо это имя.
— Мисс, — поправляет его Гермиона и улыбается одними губами, потому что это напоминает ей о Виктуар.
— Мистер Уилсон владеет крупной фабрикой по производству оборудования для зельеварения, — поясняет Гарри. — И временами это вызывает ненужный интерес разных людей.
Гарри говорит очень дипломатично, и Гермионе хочется хихикать в кулак. Она знает, как он ненавидит подобные разговоры. Но тем не менее она слишком заинтригована, чтобы не подыграть ему.
— Какого рода интерес? — интересуется она, позволяя себе лишь улыбнуться.
За прошедшие с момента увольнения полгода она успела отвыкнуть вести себя по-деловому.
— Разного, — говорит Уилсон. — От случайно прошедших под чары магглов до промышленного шпионажа с помощью оборотного зелья и анимагии.
— Фирма весьма успешна и поставляет свою продукцию в половину стран Европы, — Гарри кивает каким-то своим мыслям. — Так желающих его подвинуть немало.
Гермиона внезапно вспоминает откуда слышала это имя — крупная поставка оборудования для Малфой-косметикс несколько месяцев была предметом обсуждения всех сплетниц Министерства. И все становится на свои места.
— Мистер Уилсон ищет человека, который возглавил бы его службу безопасности, — поясняет Гарри. — И я... — он на секунду замолкает, а потом поправляет сам себя: — То есть мы взяли на себя смелость порекомендовать тебя на эту должность.
От того, каким тоном Гарри произносит «мы», у Гермионы бегут мурашки по коже. Она слишком хорошо помнит то время, когда такое простое слов с одной стороны вызывало у нее затруднение, а с другой — дарило ей огромную радость.
— Это не совсем то, чем я занималась ранее, — дипломатично замечает Гермиона. — Но если мы более конкретно обсудим, какая именно защита требуется фирме, то вполне вероятно, что я смогу помочь.
Она с трудом представляет, что будет от нее требоваться на этой должности, но готова ухватиться за нее как за соломинку, если это будет означать, что ей больше не придется ездить на работу на метро.
— К тому же, кому, как не Гермионе, знать о способах незаконного проникновения, — весело говорит Гарри и подмигивает ей, прикрываясь чашкой с кофе, а потом поясняет: — Я о том, что она отправила в Азкабан огромное количество взломщиков и прочих мошенников.
— Да, да, наслышан, — важно говорит Уилсон, и по его тону Гермиона понимает, что ему о ней ничего не известно, и не знает, радоваться этому или нет. — А чем вы сейчас занимаетесь?
Гермиона позволяет себе слегка поморщиться о того, насколько неудачно он переводит тему.
— Работаю в сфере здоровья, — дипломатично отвечает она, хотя едва ли ее работу можно так охарактеризовать — в конце концов она всего лишь принимает звонки, иногда получает материал и убирается в кабинете.
— Это весьма почетно, — говорит Уилсон уважительным тоном. — Вы точно не против сменить сферу деятельности?
— Не против, — улыбается Гермиона. — Безопасность однозначно мне куда более интересна.
Они говорят еще около получаса, так что Гермиона даже немного устает улыбаться и сдерживать собственные эмоции. Раньше это давалось ей значительно проще — но Виктуар научила ее открываться, не скрывать собственных чувств.
— Он ужасен, — шепотом сообщает она Гарри, когда Уилсон наконец уходит, сославшись на неотложные дела.
— Драко всегда находит таких партнеров, — немного нервно смеется Гарри. — Хорошо, что мне не приходится часто иметь с ними дело.
Грустный голос никак не соотносится с содержимым его последней реплики, и Гермиона ничего не спрашивает. По правде говоря, она вообще никогда не спрашивает Гарри о Драко и их отношениях, хотя и догадывается, что их связывает нечто большее, чем то, что они позволяют увидеть другим.
— Как у тебя дела? — наконец спокойно спрашивает Гермиона. — Как в Англии? Как...
Она хочет сказать «Роза и Хьюго», но внезапно понимает, что просто не может произнести их имена, потому что они причиняют ей почти физическую боль.
— Они в школе, — тихо говорит Гарри, которому не нужны слова, чтоб понять ее. — У них все нормально, если верить письмам Ала и Лили.
— Ты их не видел? — спрашивает Гермиона с тоской в голосе. Наверное, она надеялась хотя бы на воспоминание.
— Прости, — разводит руками Гарри. — Эта поездка и так слишком рискованна. Мне пришлось надавить на Кингсли, чтобы он все организовал.
Гермиона смотрит на Гарри огромными глазами и пытается понять, когда он стал таким, с каких пор он может надавить на министра магии, и, наверное, что-то отображается у нее на лице, потому что в следующий момент он громко и заливисто смеется:
— То, что я тебя просил помочь, не значит, что я сам ничего не умею, — весело говорит он. — Просто обычно мне лень этим заниматься. Да и нельзя выходить из образа.
Гермиона несмело улыбается. Кажется, это именно то, чем она занимается последние два года.


Глава 5. Сентябрь 2019
Гермиона не была уверена, как именно это случилось. Стечение обстоятельств, не больше и не меньше. Один шанс на миллион — вряд ли бы даже Кассандра Трелони смогла предсказать подобное, но звезды сошлись именно таким образом. А началось все в день рождения, вернее юбилей, и именно в этом была вся проблема.
По правде говоря, отмечать его она не очень любила и обычно всеми силами избегала, но в тот год ей должно было исполниться сорок, и намеки на то, что надо устроить празднество, она начала получать с дня рождения Гарри.
Так что чем ближе приближалось девятнадцатое, а вернее двадцать первое сентября, на которое были разосланы приглашения, тем более нервной становилась Гермиона. И тем больше времени она проводила на работе, тем более что с отъезда Хьюго на первый курс у нее больше не осталось причин торопиться домой. Как ни больно было это признавать, но она совершенно не скучала по Рону и не стремилась провести в его обществе как можно больше времени.
Но именно девятнадцатого все было как раз по другому — с самого утра ее отвлекали от работы, кто-то постоянно ломился к ней в кабинет, который уже к десяти утра стал напоминать цветочную лавку накануне дня святого Валентина, коллеги-женщины пытались ее обнимать, опаляя сильным запахом духов, а мужчины жали руку так, что Гермиона всерьез опасалась появления синяков. И даже стоящая на страже спокойствия своей начальницы Виктуар ничего не могла поделать, разве что пускала «поздравляторов» только пачками и чуть ли не составляла списки. Так что когда к четырем вечера потом людей немного стих, Гермиона, плюнув на все, решила, что раз в пять лет имеет право уйти с работы раньше.
— Сможешь наложить на меня маскирующие чары? — спросила она негромко у Виктуар, высунув голову из кабинета.
— Да, — уверенно кивнула Виктуар и удивленно уточнила: — Сейчас?
— Сейчас, — решительно кивнула Гермиона, пропуская ее в кабинет. — У меня уже голова болит от этого запаха. Хоть накладывай заклинание головного пузыря. — Она показала на несколько десятков букетов разной степени пышности и поморщилась.
— Оно не защищает от запахов, — тихо поправила ее Виктуар. — Только от жидкости и газов.
Гермиона улыбнулась одними губами. Она уже и забыла, когда последний раз кто-то рисковал ее поправлять — кажется, это было еще на младших курсах. Ей нравилось, что Виктуар не лебезит перед ней.
— Ни разу его не использовала, — честно призналась Гермиона. — Так как счет маскирующих чар? Или мне идти к Гарри за мантией-невидимкой?
— Дядя Гарри отдал ее Альбусу, — покачала головой Виктуар. — Я ловила его несколько раз.
Виктуар была не по годам серьезна и собрана, так что большую часть времени Гермиона забывала о том, сколько ей лет. И тем более было сложно представить, что она была старостой ее Розы, когда та поступила на первый курс.
— Значит, чары, — тряхнула волосами Гермиона, устраиваясь за своим столом. — А то я боюсь, что не выберусь из Министерства.
— Это будет неудивительно, — кивнула Виктуар и принялась за работу.
И через полчаса Гермиона выходила из камина дома, надеясь провести остаток вечера в тишине и одиночестве.
Стоит ли говорить, что ее планам не суждено было сбыться?
Рон вернулся около семи, от него сильно пахло выпивкой, что было странно, так как обычно он не злоупотреблял алкоголем, и был он явно не в духе. Гермиона к тому времени оккупировала гостиную и сидя прямо на полу, пыталась работать над квартальным отчетом, до сдачи которого, конечно, еще было достаточно времени, но когда она откладывала что-то на последний момент?
Бумаг было много, так что они оказались разложены не только на журнальном столике, но и кое-где на полу.
Рон, увидев эту картину, только хмыкнул.
— Лучше бы ужин приготовила, — проворчал он и, походя пнув несколько свитков, скрылся в кухне.
Гермиона аж онемела от такого «горячего» приема. Когда она утром уходила на работу, они не виделись и в итоге не говорили весь день. И хотя ей точно не нужен был очередной букет, она считала, что заслуживала хотя бы простого «поздравляю».
Она медленно досчитала до десяти, убеждая себя, что ругаться не имеет никакого смысла, а отчет сам себя точно не напишет, и вернулась к бумагам. Но настроение работать окончательно пропало.
Когда Рон вышел во второй раз и, сбросив рукой на пол лежащие на диване свитки, улегся, Гермиона смогла досчитать только до трех...
— Можно было попросить, — едко сказала она, подбирая перепутавшиеся стопки, на сортировку которых убила несколько часов. Ей было до боли обидно от такого отношения. Она никогда не была идеальной женой, но все еще верила, что заслуживала хотя бы уважения.
— Тебе же плевать на меня, — пожал плечами Рон. — Так что мне плевать на твое мнение.
Он махнул палочкой, громко включая колдорадио, по которому транслировали очередной квиддичный матч. Квиддичный матч, который был, конечно, важнее ее.
Оставаться дома резко расхотелось.
Нет, она могла начать ссору, наверное, даже имела право. Но этот день слишком сильно вымотал ее, чтобы так бездарно его заканчивать.
Собрав свои бумаги, они отправила их в сумку и вошла в камин. Уже когда ее пожирало зеленое пламя, она поняла, что Рон так и не повернул голову, чтобы посмотреть в ее сторону.
Гермиона вышла в Котле и поморщилась от запаха. С тех пор, как пабом стала владеть Ханна, в нем стало значительно светлее и уютнее, но этот затхлый запах словно впитался в стены и отказывался уходить, сколько бы раз ни делался ремонт.
Гермиона давно уже не питала сентиментальных чувств к этому месту — это когда-то Дырявый котел был для нее мостиком, соединяющим маггловский мир и магический. Теперь же это она видела просто дешевый паб, в который иногда можно заглянуть, и средней паршивости гостиница, где Гермиона никогда старалась не снимать комнат, не желая, чтобы о ней пошло еще больше толков. И уж точно он не был тем местом, где она бы хотела отметить свое сорокалетие.
Но теперь ей было просто плевать. Ей хотелось остаться одной, даже если это будем самая маленькая и самая грязная комнатка в Котле.
Гермиона протиснулась к барной стойке, стараясь прикрывать лицо воротом мантии и остро жалея, что тут нет Виктуар, которая снова смогла бы наложить маскирующие чары, и махнула рукой Ханне, протирающей бокалы и кому-то улыбающейся.
— Только не говори «поздравляю», — поприветствовала она бывшую однокурсницу, когда та обратила на нее свое внимание.
— Так надоели? — сочувствующе спросила Ханна.
— Не то слово, — фыркнула Гермиона. — Но в твоих силах меня спасти меня. Есть свободная комната?
— Прости, — развела руками Ханна. — Только что сдала последнюю твоей племяннице.
— Кому? — удивилась Гермиона.
В этот момент мужчина стоящий возле нее отошел, и Гермиона смогла увидеть, с кем говорила Ханна — это была Виктуар.
Ту ночь они провели вместе. То есть на разных кроватях, разумеется, но в одном номере. И чуть ли не впервые в жизни Гермиона не смогла уснуть — она ворочалась с одного бока на другой, слушая тихое мерное дыхание Виктуар, спящей в пяти футах от нее, и думала о том, что же сделала неправильно, раз свое сорокалетние ей пришлось праздновать в дешевой гостинице с девушкой, которая годилась ей в дочери. И почему ей это понравилось?


Глава 6. Февраль 2021
В последний день зимы Гермиона получает свою первую зарплату в качестве директора по безопасности, которая оказывается больше, чем все, что они с Виктуар заработали за предыдущие четыре месяца в Америке.
Вечером они договариваются встретиться в ресторане, но Гермиона опять безбожно опаздывает, хотя и не может больше винить в этом магловское метро. Просто в тот момент, когда она хочет уйти, на пороге ее кабинета появляется директор по персоналу, и они целых два часа обсуждают кандидатов на открытые вакансии. Гермионе непривычно работать среди всех этих бесконечных директоров и менеджеров, и иногда она чувствует себя не на своем месте, поэтому временами просто не рискует сказать «нет», боясь, что ее выставят на улицу, хотя и понимает, что слишком много себе напридумывала.
Впрочем, когда Гермиона входит в ресторан, Виктуар, хоть и грустная, сидит за тем столиком, что они заказали.
— Прости-прости-прости, — искренне извиняется Гермиона, чувствуя себя последней сволочью. — Работа не отпускала.
— Я понимаю, — Гермиона пытается услышать упрек в словах Виктуар, но не находит его. Словно Виктуар действительно понимает, что Гермиона не могла уйти раньше.
— Как твой день? — спрашивает Гермиона.
Виктуар все так же продолжает работать флористом в маггловском магазине, и, кажется, ее абсолютно устраивает эта работа, так что весь месяц она продолжает регулярно игнорировать намеки Гермионы на то, что теперь она может пойти учиться или поискать другую, более престижную работу.
— Нормально, — Виктуар улыбается одними губами, и это так на нее не похоже. Гермиона слишком привыкла, что ее улыбкой можно осветить небольшую улицу, что ей кажется словно что-то не так. — Сегодня получили чудесную партию «Тома Вуда», они просто волшебны...
Гермиона достаточно давно живет с Виктуар и достаточно внимательно ее слушает, чтобы понять, что «Том Вуд» — не мужчина и даже не какие-нибудь духи, например, а очередной редкий сорт какого-нибудь цветка, скорее всего розы — ни о чем другом Виктуар не говорит с таким придыханием. И так часто...
Гермиона не понимает, как можно любить что-то столь банальное и прозаическое, как розы, но считает это чертовски милым, хотя и временами слегка утомительным. Никогда раньше она не представляла, что о них можно столько говорить.
Вот и сейчас Виктуар с удовольствием садится на любимого конька, так что Гермиона позволяет себе немного отключиться и просмотреть меню.
По правде говоря, она немного устала и предпочла бы провести этот вечер дома, заказать пиццу или китайскую еду, посмотреть дурацкую романтическую комедию, которые так пришлись по вкусу Виктуар, или просто лежать на диване и чувствовать руку Виктуар в своих волосах. Но она не хочет повторять тех ошибок, что они допустили с Роном, поэтому теперь сидит на неудобном стуле в душном ресторане и выбирает роллы, в которых совсем ничего не смыслит.
Гермиона так глубоко уходит в эти мысли, что не замечает, в какой именно момент Виктуар замолкает.
— Ты не слушаешь, — растерянно говорит Виктуар.
От необходимости отвечать ее спасает официант.
Они делают заказ — вернее, делает Виктуар, а Гермиона просит просто принести ей то же самое и еще двойной эспрессо, который, конечно, не стоило бы пить поздно вечером, но без которого она рискует отключиться в середине ужина.
— Хочешь, пойдем домой? — спрашивает Виктуар, когда официант уходит. — Если ты устала...
Гермионе очень хочется сказать «да», но она не чувствует себя вправе отказывать Виктуар в развлечениях, особенно теперь, когда у них на это есть средства.
— Ты же давно хотела тут побывать, — качает головой Гермиона. — К тому же, мы уже сделали заказ...
— Как хочешь, — пожимает плечами Виктуар. — Как хочешь.
Ощущение, что что-то не так, становится еще более сильным. Она словно физически ощущает повисшее между ними напряжение.
— Может, выпьем по коктейлю? — предлагает Гермиона, пытаясь таким образом отвлечь Виктуар от грустных мыслей. — А домой поедем на метро.
Не дождавшись отклика, она сама зовет официанта и заказывает два Космополитена.
— В конце концов, мы празднуем, — Гермиона надеется, что ее голос действительно звучит весело.
— Ага, празднуем, — соглашается Виктуар.
Гермиона отчаянно пытается подобрать слова, но все, что приходит ей в голову, совершенно не годится. Она не знает, что терзает Виктуар, не знает, почему та так расстроена, и не уверена, что имеет право спрашивать об этом.
Когда официант приносит им коктейли, Виктуар берет бокал и сразу выпивает почти половину
— Вик, — укоризненно качает головой Гермиона. — Что с тобой?
— Ничего, совсем ничего, — упрямо повторяет Виктуар и допивает бокал.
Она немного напоминает Розу, когда та вернулась после второго курса, по уши влюбившись в Скорпиуса Малфоя. И Гермиона понимает, что это самое плохое сравнение, какое только можно придумать, во всех смыслах.
— Хочешь, куда-нибудь выберемся на выходные? — предлагает Гермиона в надежде отвлечь Виктуар. — Можем аппарировать на океан...
Гермионе приносят эспрессо, но вместо этого она делает несколько глотков коктейля. слегка кривясь от его вкуса — она не любит подобные напитки, если честно, она вообще не любит алкоголь, но иногда пьет за компанию с Виктуар.
Они слишком редко говорят о серьезных вещах, о том, что их действительно волнует. О том, что произошло в Англии. Гермиона хочет показать Виктуар, что та может поделиться с ней чем угодно, но не знает, как это сделать.
— Прости, — в какой-то момент говорит Виктуар, и ее голос дрожит от сдерживаемых слез. — Прости.
Она вскакивает и бросается к выходу из ресторана. Все происходит настолько быстро, что Гермиона не успевает ничего сделать. Она пытается догнать Виктуар, но единственное, что успевает заметить, — как та аппарирует, едва выйдя за границы антиаппарационного купола над рестораном.
Гермиона хочет аппарировать следом, но не может исчезнуть, не заплатив. Поэтому она лишь удостоверяется, что Виктуар не расщепилась, и возвращается в зал.
— Мэм? — услужливый официант как раз сервирует их столик.
— Запакуйте с собой, — устало просит Гермиона. — И посчитайте.
Одним глоткой она допивает остывший эспрессо, чувствуя приближение головной боли, которая так давно не появлялась.
* * *

Всю дорогу домой Гермиона пытается придумать, что будет, если она не застанет Виктуар дома.
Такси везет ее по улицам ночного Нью-Йорка, но Гермиона словно ничего не видит. Первая ссора словно выбивает у нее почву из под ног, вытесняет кислород из легких, выгоняет надежду из сердца. Хотя, конечно, Гермиона преувеличивает, в конце концов ей не двадцать и даже не тридцать, чтобы так пафосно выражать собственные мысли. Но ей так отчаянно хочется верить, что это не начало конца, что она, кажется, забывает все на свете и превращается в один большой комок эмоций. Раньше она никогда такой не была.
Виктуар делает ее живой.
Гермиона не знает, есть ли в этих слова смысл, но не может лучше сформулировать свои чувства. С тех пор как они стали по-настоящему вместе, Гермиона снова видит мир цветным, видит голубое небо летом, зеленые листья на деревьях, видит красные цветы в своих руках — букет, который ей приготовила Виктуар. Официант отдал его Гермионе вместе с их заказом, сообщив, что «ее спутница» просила поставить его в воду. Гермиона догадывается, что это и есть тот самый «Том Вуд», и остро жалеет, что сейчас не может спросить об этом у Виктуар.
Гермионе хочется, чтобы такси ехало быстрее, но она, конечно, не просит водителя поторопиться. В конце концов, она сама отказалась нарушать правила и аппарировать в нетрезвом состоянии.
Гермиона смотрит на розы в своих руках и думает, что, наверное, в них действительно что-то есть, раз они так важны для Виктуар.
Еще не выйдя из такси, она замечает, что в квартире не горит свет, и чувство тревоги возвращается к ней. Она быстро расплачивается с водителем, путаясь в маггловских деньгах, к которым никак не может привыкнуть, собирает все свои вещи и заходит в темный подъезд, в котором тут же зажигается лампочка. Привычно качает головой — они живут в этой квартире почти полгода, но это до сих пор кажется ей магией вне Хогвартса.
Стараясь глубоко дышать, она поднимается на третий этаж, открывает дверь, медленно проходит в темную квартиру, стараясь издавать как можно меньше шума. Она слишком хочет верить, что Виктуар ждет ее дома.
Но чуда не происходит — квартира оказывается пуста. Гермионе кажется, что она чувствует запах духов Виктуар, словно та только что тут была, но она списывает это на свое воображение. Из последних сил стараясь держать себя в руках, она ставит букет в воду, прячет еду в холодильник и сворачивается клубочком в холодной постеле. Но ни одно одеяло не может согреть ее от холода, который приносит чувство одиночества, от которого она успела отвыкнуть за два прошедших года.


Глава 7. Сентябрь 2019 — январь 2020
Вскоре после Нового года Гермиона впервые осознала, насколько комфортно ей жить с Виктуар на самом деле.
После той ночи в Котле, а вернее, тех двух ночей, праздновать юбилей совсем не хотелось, но у нее все равно не было другого выхода. Тем более в ту субботу ее волновал куда более насущный вопрос — а именно съем квартиры в магическом районе с двумя спальнями и приличным кафе поблизости. Гермиона не знала, как будет предлагать Виктуар жить вместе, но не собиралась ее бросать, раз уж та решила уйти из дома.
Гермиона чувствовала необъяснимую ответственность не потому, что Виктуар была ее племянницей или подчиненной, а потому что была ей глубоко симпатична.
Виктуар словно олицетворяла собой все то, чего недоставало Гермионе. Она была молодая, стильная, веселая, осторожная. Она производила впечатление человека, который обязательно добьется успеха, и рядом с ней Гермионе хотелось улыбаться. Виктуар словно заряжала своей энергией, позитивом, удачей тех, кто был рядом с ней. По правде говоря, Гермиона ей восхищалась настолько, насколько вообще может восхищаться зрелая женщина молодой девушкой, которую, она была в этом уверена, ждет прекрасное будущее.
Квартиру удалось найти ближе к обеду. Вернее, даже не квартиру, а крошечный дом, расположенный на самой окраине, которую даже трудно было назвать Лондоном. Он был одноэтажным и не имел вокруг никакого сада, что казалось даже плюсом, но его окружали мощные защитные чары, камин уже подключили, и рядом не было соседей, внимание которых они могли бы привлечь. Да и рента более чем устраивала Гермиону, рассчитывающую на куда более крупную сумму.
Внеся залог, она с нетерпение дождалась ухода риэлтора, через камин перенеслась в «Котел» и чуть ли не вприпрыжку поднялась в их комнату.
— Я сняла дом! — провозгласила она, заходя внутрь и на ходу скидывая туфли.
— Мисс Грейнджер? — удивленно оторвалась от книги Виктуар. — Зачем?
— Переезжаю от твоего дяди, — впервые произнесла вслух Гермиона и внезапно ощутила легкость, словно кто-то снял с ее плеч огромную бетонную плиту, которую она носила последние годы. Она с разбегу упала спиной на кровать и едва удержалась, чтобы не засмеяться. — И зови меня по имени, когда мы не на работе, — попросила она.
— Не думала, что вы решитесь, — Виктуар сказала это так тихо, что Гермиона не была уверена, что ей это не почудилось.
— Надоело! — выдохнула она. — Завтра соберу вещи и перееду.
— Рада за вас, Гермиона, — немного грустно произнесла Виктуар.
— Кстати, в доме две спальни, — Гермиона надеялась, что ее голос звучит достаточно равнодушно. — Если хочешь, можешь занять вторую, пока не встанешь на ноги.
— Вы не боитесь, что я буду вам мешать? — спросила Виктуар, и Гермиона заметила, что ее руки напряженно сжались.
— Как ты уже поняла, я не так много времени провожу вне работы, — отмахнулась от нее Гермиона. — А если ты еще хоть иногда будешь готовить, то тебе вообще цены не будет.
— Я научусь, — пообещала Виктуар. — Спасибо.
— Ладно, пора собираться, — Гермиона неохотно поднялась с кровати и внезапно осознала, что специально купленная по случаю юбилея жутко официальная парадная мантия осталась дома. — Кажется, мне нечего надеть, — медленно произнесла она.
Возвращаться не хотелось.
— Может быть, я помогу вам выбрать? — осторожно предложила Виктуар.
Гермиона окинула внимательным взглядом ее домашнее платье, которое было не менее элегантным, чем те мантии, которые она носила на работе.
— Почему бы и нет, — легко согласилась она. — Давай выберем костюм! Брючный!
— Вам пойдет. — улыбнулась Виктуар.
Тот день рождения отличался от всех праздников, которые она отмечала за всю жизнь. Гермиона не могла с точностью сказать, чем именно, но, переходя от гостя к гостю, видела почему-то исключительно натянутые улыбки и неестественный смех. Людей вроде знакомых, но каких-то фальшивых.
Гарри фальшиво улыбался Джинни, ведя ее в танце. Джордж механически смеялся, развлекая самых маленьких гостей. Молли кривила губы, желая семейного счастья. И Гермиона была одной из них, она держала под руку необычно молчаливого Рона, говорила каждому из своих гостей, как она рада его видеть и как скучала. Она улыбалась, смеялась и радовалась жизни. Она была той Гермионой Грейнджер, которую они хотели видеть, а сама мечтала, чтобы это все скорее закончилось. Ждала того момента, когда можно будет наконец попрощаться со всеми и аппарировать в маленький домик на окраине Лондона, где уже обживалась Виктуар.
И в конце концов она именно так и сделала, а на следующий день действительно собрала все свои вещи, сказала Рону, что им лучше пожить раздельно, и ушла, не оставив адреса.
И вот три с половиной месяца спустя, вернувшись после каникул с детьми в пустой дом, она впервые осознала, насколько правильно поступила. Она вдохнула полной грудью воздух, который словно отличался от того, который был у Рона дома, сняла мешающую мантию и рассмеялась. Вечером Виктуар должна была вернуться из Франции — даже сам этот факт поднимал Гермионе настроение.


Глава 8. Март 2021
Виктуар возвращается утром. Когда Гермиона просыпается, та, как ни в чем не бывало, завтракает роллами, сидя на барном стуле, подогнув под себя одну ногу.
— Все таки свежие всегда вкуснее, — она слегка морщит аккуратный носик и прямо рукой отправляет в рот очередной кусочек с аппетитным лососем сверху.
Гермиона не знает, что предпринять. Не то расспросить Виктуар, что произошло, не то заплакать от облегчения. Наверное поэтому она не делает ни то не другое, а подходит к Виктуар и крепко-крепко обнимает ее со спины, вдыхает запах ее волос, которые даже сейчас пахнут цветами, чувствует как постепенно отступает холод, всю ночь вынуждавший ее кутаться под одеялом.
— Где ты была? — тихо спрашивает Гермиона, все еще не решаясь спросить, что случилось, но этот вопрос все равно повисает в воздухе.
— Надо было проветриться, — говорит Виктуар, подхватывая ролл и аккуратно кладя его Гермионе на тарелку. — Подумать о всяком.
Гермиона думает, что, кажется, настала ее очередь спрашивать, не жалеет ли Виктуар о переезде, но не делает этого, потому что немного боится узнать ответ.
Они обе оставили позади слишком много, чтобы задавать этот вопрос в подобные моменты, когда и без него все немного летит к черту.
— Билл звонил, — тихо говорит Виктуар, сильнее прижимаясь.
Гермиона не знает, что ее удивляет больше: то, что Виктуар называет своего отца по имени, то, что он звонил и что у него есть их номер. Или то, что она вообще говорит об этом. Гермиона до сих пор не знает, из-за чего Виктуар сбежала из дома, и уважает ее решение об этом не распространяться.
— Что-то случилось? — она аккуратно подталкивает говорить дальше.
— Флер в Мунго, — выдыхает Виктуар куда-то в плечо Гермионе, и снова имя неприятно царапает ее слух.
— Что-то серьезное? — Гермиона прислушивается к себе и понимает, что наверное почти не переживает и спрашивает только потому что это волнует Виктуар. Словно «Флер» для нее посторонний человек — впрочем, наверное, она им всегда была.
— Вроде нет, — качает головой Виктуар, и ее волосы щекочут подбородок Гермионы. — Но мы не долго говорили.
— Поссорились? — участливо уточняет Гермиона.
— Нет, — Виктуар поднимает голову и теперь смотрит на нее немного снизу вверх. — Просто не о чем.
Гермиона глядит в ее ясные голубые глаза и тонет в них, хотя сейчас явно не подходящее для этого время. Она не представляет, как можно быть такой красивой после бессонной ночи и шатаний по улицами.
Она не может удержаться и, наплевав на все происходящее, наклоняется и нежно и несмело целует Виктуар в губы, позволяя ей в любой момент отстраниться. Но Виктуар, этого конечно не делает, она подается навстречу и с удовольствием включается в игру. Их поцелуй имеет привкус соевого соуса, но здесь и сейчас он не кажется Гермионе противным, хотя в обычное время она этот соус не переносит.
— Прости, — шепчет она, впрочем, ни в чем не раскаиваясь, когда они отстраняются друг от друга, чтобы сделать глоток воздуха. — Я не вовремя.
— Ты не можешь не вовремя меня поцеловать, — качает головой Виктуар, и Гермионе становится легче дышать от ее улыбки. — Но тебе пора собираться на работу.
— Хочешь, я возьму выходной? — внезапно предлагает Гермиона, поражаясь сама себе. — Скажу, что заболела, и мы весь день будем валяться в постели?
Гермиона перебирает пальцами волосы Виктуар. Ей не хочется смотреть на часы, не хочется знать, что, действительно пора уходить.
— Тебя, может, и отпустят, а меня нет — напарница болеет, — Виктуар отстраняется, и Гермионе приходится заставить себя отпустить ее. — Но я запомню твое предложение и воспользуюсь им вечером. Так что на ужин можешь не рассчитывать.
Виктуар встает и, быстро чмокнув Гермиону в губы, убегает в спальню.
Часы показывают половину девятого, рыжее солнце отчаянно пытается окрасить их кухню в свои теплые тона, но голубые занавески не позволяют ему этого сделать. Гермиона в очередной раз опаздывает на работу, но вместо того, чтобы торопиться, она пьет кофе и думает о том, как так получилось, что из всех людей на планете именно Виктуар подарила ей их крошечное зыбкое счастье, которое она не знает, как уберечь.


Глава 9. Май 2020
В начала мая Гермиона впервые осознала, как сильно она влипла. К тому времени от былой легкости не осталось и следа, а возле маленького дома на окраине Лондона появилось два больших куста роз, которые через пару месяц должны были расцвести.
— Какого они будут цвета? — спросила Гермиона, чтобы не показаться совсем невежливой, хотя это было ей мало интересно. Она никогда не видела смысла в подобных вещах.
— Понятия не имею, — пожала плечами Виктуар, аккуратно, расправляя ветви. — Будет сюрприз.
И улыбнулась своей солнечной улыбкой так, что у Гермионы перехватило дыхание. И если бы она была парнем, то сказала бы, что штаны ей стали тесными, по крайней мере именно так писали в романах, которые она когда-то пыталась читать. Но Гермиона все еще была девушкой, да и все так же предпочитала юбки и мантии, поэтому только почувствовала невероятно тепло, сжигающее ее изнутри уже не первую неделю, и быстро скрылась в собственной спальне, больше не думая о вежливости.
Она упорно пыталась убедить себя, что это просто физиологическая реакция организма, соскучившегося даже по тем нехитрым ласкам, которые ей дарил Рон, но правда была в том, что ни на кого, кроме Виктуар, организм так не реагировал. И это ее немного пугало. Гермиона стала мысленно, а иногда и вслух называть Виктуар племянницей, настраивая себя на то, что между ними ничего быть не может, но мозг упорно твердил, что у них нет и капли общей крови, так что когда она разведется, они больше не будут больше родственниками даже по закону. И смогут делать, что угодно...
На этом «что угодно» Гермиона обычно силой заставляла перестать себя думать о Виктуар и начинать думать о разводе, к которому была не готова.
Съезжая от Рона в сентябре, она, кажется, впервые в жизни не думала наперед и ничего не планировала. Она просто хотела сбежать, почувствовать себя свободной, понять, сможет ли вообще жить одна. Она хотела познать то, что другие девушки познают еще до замужества. Испытать одиночество и постараться насладиться им, а вместо этого попала в ловушку, которую сама себе и расставила.
Теперь же развод с Роном повис над головой дамокловым мечом, пугая ее неизбежностью. Гермионе было чудовищно больно думать о Розе и Хьюго, которых она, по сути, обрекала жить на две семьи. Ей было не по себе от мыслей о том, как к этому отнесуться другие Уизли. Более того, она понятия не имела, как сама относилась ко всему происходящему. По крайней мере пока не смотрела на Виктуар.
Наверное, именно поэтому именно ей она поручила подняться в отдел, где регистрировали браки, и взять форму для подачи заявления на развод. А еще потому, что не хотела афишировать это раньше времени.
И абсолютно не удивилась, когда на следующее утро увидела Гарри у себя в приемной, хотя до начала рабочего времени оставалось еще около часа.
— Мне почему-то кажется, что ты сильно преуменьшаешь степень своей осведомленности министерскими слухами, — прокоментировала она его появление вместо того, чтобы поздороваться. Тем не менее с удовольствием крепко обняла его.
— Ты забываешь, что я знаю не только министерские слухи, — криво усмехнулся Гарри, проходя за ней в кабинет.
Ей очень хотелось сказать, что она понятия не имеет, на что он намекает, хотя бы из вредности. Просто потому что он игнорировал эту тему полгода и примчался только тогда, когда на ее столе появилась форма для заявления на развод.
— И что говорят обо мне в нашей дружной семье? — спросила она, не сумев избавиться от язвительности в голосе.
— Лучше подумай о том, что будут говорить о тебе, если узнают, что ты живешь с Виктуар, — тем же тоном ответил Гарри.
И, по всей видимости, она не очень хорошо контролировала свое лицо, потому что Гарри тут же сменил тон:
— Они не знают, — он поспешил успокоить ее. — И дальше меня это не пойдет, вернее, уже не пошло.
— Откуда ты?.. — спросила Гермиона, разрываясь между стыдом и облегчением.
— «Громко и четко», помнишь? Камины нас выдают, — Гарри пожал плечами с таким видом, что и без слов стало понятно, что у него была не одна история на эту тему. Хорошо, что вы обе приходите рано, а уходите поздно, иначе бы об этом давно узнало все Министерство.
Она вспомнила, что последние годы Гарри предпочитал аппарцию любым другим средствам перемещения, и понимающе усмехнулась.
— Если ты действительно хочешь разводиться, то не тяни, — серьезно сказал Гарри. — Подай заявление, пока об этом никто не знает.
Он замолчал, и на его лбу появилось несколько глубоких морщинок, которые Гермиона всегда списывала на нервную работу, но теперь не была так в этом уверенна.
— Ты уверен, что никто не знает? — спросила она, внутренне замирая. — Ты же знаешь.
— Уверен, у меня другие источники, — кивнул Гарри, а потом, наконец, решившись, весомо добавил: — Не тяни. Не повторяй моих ошибок.
Гермиона замерла. Она давно догадывалась о чем-то подобном, но никогда не задавала вопросов, не считая себя вправе вмешиваться в личную жизнь друга.
— Давно? — спросила она, не тратя лишних слов и не желая произносить конец вопроса вслух.
— Пять лет, — криво усмехнулся Гарри.
— Лили тогда было всего семь, — поняла его Гермиона.
— Шесть, — поправил ее Гарри. — У меня был выбор, дети или Д... — он проглотил почти вырвавшееся имя, но заставил себя остановиться, и попросил: — Не наступай на мои грабли.
Розе и Хьюго было уже давно не по пять лет, но Гермиона однозначно не хотела выбираться между ними и Ви... и свободой.
— Что мне делать? — спросила она серьезно.
— Заполни заявление, — отрезал Гарри. — Вот как только я уйду, сразу достань и заполни, — он кивнул на форму, лежащую на ее столе. — И пусть ее кто-то отнесет.
Гермиона хотела возразить, что это обязательно надо делать лично, но Гарри не позволил ей это сделать.
— Я договорюсь, — он выставил ладонь, не давая ей открыть рта. — В смысле не я, но предупредят, в общем. Пусть Виктуар отнесет — у нее примут.
Гермиона не посмела спросить, кто — она понимала, что если он не хочет говорить, значит, так тому и быть.
Гарри же тем временем кивнул каким-то своим мыслям и продолжил:
— Можешь в качестве причины указать измену мужа, — его голос звучал глухо, и Гермиона могла понять, почему. — Доказательств будет достаточно, если что, я помогу.
На последнем слове его голос сорвался, и Гермиона непроизвольно закрыла глаза. Больно не было — она ведь всегда и так это знала, просто не видела смысла об этом думать.
— Гарри, — тихо позвала она, заметив, что он замолчал и теперь смотрел в одну точку.
— Вы оба — мои друзья, Гермиона, — грустно сказал он. — Но нельзя применить репаро, если половина осколков давно рассыпалась в пыль, а другая потерялась в шкафу со скелетами.
Он замолчал, и Гермиона подумала, у кого Гарри мог бы подцепить такую фразу. Она бы в жизни не поверила, что это придумал ее друг.
— Так будет лучше для вас обоих, — Гарри встал с места, явно намекая, что разговор закончен. — Сделай это и, главное — разъезжайтесь с Виктуар. Я не хочу знать, что будет, если о вас все узнают.
Гермиона нашла в себе силы сказать, что между ними ничего нет, даже если это все еще было правдой.
— Что стало с твоими осколками? — спросила она, когда он уже взялся за ручку двери.
— Они потерялись в скелетах со шкафами, — не поворачиваясь, произнес он и гулко выдохнул прежде чем оставить ее одну.
* * *

Дышать было нечем.
Из ее кабинета словно выкачали весь воздух и заполнили его удушающим газом и, как будто этого было мало, теперь сдвигали стены, намереваясь превратить Гермиону в очень-очень тонкий блинчик, какие у нее никогда не получилась.
Гермиона вскочила, обошла свой стол и схватилась за дверную ручку.
— Держи себя в руках, — сказала она вслух и заставила себя вернуться и замереть, присев на край стола.
Никакого покушения, конечно, не происходило. Разве что на ее психику, потому что уже прошло три часа с тех пор, как Виктуар унесла ее заявление, хотя часы и показывали, что это произошло всего пятнадцать минут назад, но они явно безбожно врали. Так что Гермиона чуть ну пустила в них Сутпефай. Дважды.
Разговор с Гарри оказался именно тем толчком, которого ей так не хватало, так что теперь она металась по кабинету, зная, что несколькими этажами ниже, возможно, решалась ее судьба. Впрочем, это было преувеличением года — до решения судьбы, а вернее суда, ей надо было еще дожить и желательно остаться в здравом рассудке.
Едва ли бы она сможет рассчитывать на опеку, если окажется на соседней койке с родителями Невилла.
Эта мысль внезапно показалась ей почему-то веселой, и она громко засмеялась, явно чувствуя начало истерики.
Минутная стрелка сдвинулась еще на одно деление, и Гермиона таки послала в часы Ступефай, боясь, что в следующий раз не ограничится что-то настолько банальным.
Ей было сложно не контролировать происходящее. Ей хотелось быть там и знать, кто фиксировал ее заявление, какой номер ему присвоили, хотелось задать два миллиона вопросов о том, что будет дальше, словно она не знала все законы Магической Британии практически наизусть.
— Я так не могу, — пробормотала она, явно сходя с ума, вскочила и кинулась к двери, но, конечно, не дошла до нее, потому что та отворилась и в кабинет вошла Виктуар, которую Гермиона чуть не сшибла с ног.
— Ой, — воскликнула Виктуар, отскакивая на полшага.
Дверь громко захлопнулась, подчиняясь взмаху палочки.
— Ну? Получилось? — поторопила свою подчиненную Гермиона.
— Да, приняли, — выдохнула Виктуар.
Кислорода стало слишком много. Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять бешено стучащее в груди сердце, и почувствовала, как начинает кружиться голова, так что ей пришлось схватиться за стену и прикрыть глаза.
Приняли. Теперь ей надо было найти адвоката и дожидаться письма с извещением о встрече, назначенной для мирного урегулирования конфликта, до которой теперь оставалось чуть больше месяца. Потом будет еще две встречи и, если они не смогут прийти ни к какому решению, то дело пойдет в суд, где малый состав Визенгамота будет решать ее судьбу и судьбу ее детей...
А еще ей надо было съехать от Виктуар.
Последняя мысль заставила Гермиону резко очнуться, чтобы тут же утонуть в голубых глазах Виктуар, которые сейчас выглядели темно-синими.
Они все так же стояли возле двери, и их лица разделяло едва ли больше двух футов, так что, несмотря на откровенно паршивое освящение, Гермиона могла разглядеть несколько крошечных трещинок на нижней губе Виктуар, которую она иногда покусывала, так что их было видно даже сквозь помаду.
Как в замедленной съемке, Гермиона смотрела, как светло-розовые губы разомкнулись и между ними мелькнул кончик языка, облизывая нижнюю нервным, резким движением. Это было слишком...
Больше не понимая, что делает, Гермиона сделала шаг вперед и впилась в губы поцелуем, совершенно не думая о том, что будет дальше.


Глава 10. Июль 2021
К лету Флер становится легче, и Виктуар перестает себе накручивать. По крайней мере она больше не встает по ночам и не смотрит по долгу в окно, когда думает, что Гермиона спит. Она снова улыбается так, что у Гермионы каждый раз сжимается сердце, и перестает мониторить цены на билеты в Англию. По крайней мере Гермиона больше не находит сайтов авиакомпаний в истории их браузера, и она не уверена, что это к лучшему.
В глубине души Гермиона больше не хочет слышать «Билл» и «Флер» из уст своей девушки — она боится, что однажды Роза или Хьюго ее назовут по имени. И слишком хорошо понимает, что это возможно.
Наверное поэтому в один «прекрасный» день она не выдерживает.
— Может, съездишь в Англию? — спрашивает она, дождавшись, пока Виктуар повесит трубку.
Билл звонит им каждую неделю — в субботу в первой половине дня или чуть позже. Несколько раз он поднимает их из кровати, потому что оказывается слишком рано, а пару раз Гермиона успокаивает Виктуар, когда им приходиться ждать звонка слишком долго. Из-за разницы во времени трудно предсказать, в какое время раздастся звонок, поэтому половину выходных они теперь проводят дома и лишь по воскресеньям пользуются возможностью, чтобы провести время вне дома, если у них есть на это настроение.
— Все уже хорошо, — отмахивается Виктуар.
Гермиона с небольшим сожалением протягивает ей шелковый халатик. Сегодня звонок раздался в девять утра, и на них обеих нет ничего кроме одинаковых тонких ночных рубашек, которые они, не сговариваясь, подарили друг другу на День святого Валентина. Хорошо, что хотя бы разных цветов — впрочем, это не мешает им временами специально меняться .
— Я не хочу, понимаешь? — Виктуар накидывает халатик, затягивает пояс и проходит на кухню, где первым делом нюхает стоящую в вазе высокую розу. — Потрясающе пахнет, — довольно щурится она.
— Но ты смотрела билеты, — не видеть больше смысла скрывать свою осведомленность Гермиона. — Все это время.
— Но ведь не купила же, — парирует Виктуар. — Ты же меня знаешь — я делаю только то, что хочу.
Она открывает холодильник, наверное, собираясь что-то приготовить на завтрак, так что Гермиона забивается на самый дальний стул, чтобы не мешать.
— Значит, ты хотела уйти из дома? — внезапно спрашивает она и зачем-то уточняет: — Два года назад...
Словно не уверена, что не было другой истории, когда Виктуар уходила из дома. Хотя, наверное, она действительно не уверена. Они вместе всего год, и Гермионе все время кажется, что она слишком мало знает, слишком плохо понимает человека, с которым живет.
— В принципе, действительно хотела, — медленно произносит Виктуар, замерев перед холодильником. — Меня не выгнали, если ты об этом.
Она достает из холодильника яйца и молоко, призывает миску, муку и венчик и парой заклинаний готовит тесто. Гермионе это кажется куда большей магией, чем все то, что они учили в школе. Это как продвинутая трансфигурация, только еще немного сложнее.
— Ты же не против вафель? — уточняет Виктуар, словно Гермиона хоть раз была против того, что она готовила.
— Тогда почему ты ушла? — игнорирует ее вопрос Гермиона, тем более что в это время первая порция теста отправляется в специальную форму. — Из-за чего?
— Потому что они не приняли мой выбор, — Виктуар говорит это как само собой разумеющееся, в ее голосе слышно ни печали, ни злости, и Гермиона ее совершенно не понимает.
— То есть из-за ориентации, — делает вывод Гермиона. — Но ведь они же узнали об этом раньше.
Виктуар одну за другой отправляет несколько порций текста на форму и поджаривает их специальным заклинанием, так что они все оказываются идеально желтого оттенка. А Гермиона просто сидит, наслаждаясь ароматными запахами, убеждая себя, что не имеет права торопить Виктуар с ответом.
— Не совсем, с ориентацией они смирились, — наконец говорит Виктуар, когда стопка вафель становится достаточно большой, чтобы опасаться, что они упадут. — Но они не смогли смириться с тем, что я влюбилась в тебя.
Последнюю фразу Виктуар говорит так тихо, что Гермионе приходится напрячь слух, а потом и зажать себе рот рукой.
— На самом деле вышло глупо, — продолжает Виктуар как ни в чем не бывало, отправляя сгоревшую вафлю в мусор. — Я сама призналась Флер, а они начали рассказывать мне, какая я глупая и что я напрасно трачу время. Что ты любишь дядю Рона, и вообще как это ужасно и неправильно. Но я же видела, что это не так...
Виктуар машет палочкой в воздухе, и очередная порция теста падает мимо формы и растекается н аппетитной лужицей по столу.
— И в какой-то момент, я решила — к черту, — очередная порция теста падает на пол, и Гермиона не выдерживает и встает. — Собрала вещи и ушла. Благо зарплата в Министерстве достаточно высокая.
— Тогда ты могла решить только, что к Мордреду, — Гермиона аккуратно ловит Виктуар за руку, в которой все еще зажата палочка, а когда та немного успокаивается — сжимает в объятиях. — Но я тебя поняла.
— Наверное, я бы вернулась через некоторое время, — продолжает Виктуар. — Не встреться мы в тот вечер в «Котле».
И в миллион первый раз Гермиона не знает, что на это сказать — она до сих не привыкла обличать в слова свои чувства. Да что там — она даже не до конца привыкла к тому, что они у нее есть.
— А еще Билл сказал, что я — не Уизли, если вообще о таком думаю, — Виктуар жалуется плечу Гермионы, всхлипывая. — Что я не достойна носить его фамилию.
— Ты можешь больше не быть Уизли, если не хочешь, — предлагает Гермиона, поглаживая Виктуар по спине, поражаясь собственной смелости. Наверное, не зря в свое время шляпа распределила ее в Гриффиндор
Кажется, что ей это никогда не надоест — стоять посреди испачканной тестом кухни и наслаждаться близостью во всех смыслах этого слова.
— В смысле? — переспрашивает Виктуар. — Ты делаешь мне предложение?
От удивления она перестает всхлипывать и отстраняется.
— Типа того? — Гермионе не удается убрать из своего голоса вопросительные интонации. — В конце концов, не зря же мы переехали именно в Америку.
— «Виктуар Грейнджер» звучит еще хуже, чем «Виктуар Уизли», — показательно кривится Виктуар. — Но, так и быть, я согласна.
— Люблю тебя, — улыбается Гермиона так широко, как только может и, подхватив Виктуар на руки, начинает вращать ее по кухни.
Они сбивают миску с остатками теста, рушат стопку уже готовых вафель и чудом, не иначе, умудряются не упасть на пол.
Они все еще не очень хорошо друг друга знают, Гермионе отчаянно хочется верить, что они будут счастливы. По крайней мере, она готова ради этого на что угодно.


Глава 11.Июль-сентябрь 2020
Найти адвоката оказалось несложно. Впрочем, она вообще его не искала, а просто связалась с тем, визитку которого ей дал Гарри.
— Он не лучший, — покачал он головой. — Но зато берется за сложные случаи.
Гермионе хотелось поспорить, что ее случай не такой уж сложной, но они все еще жили вместе с Виктуар, не желая расставаться и не представляя, как это можно сделать.
— Я поговорю с ним, — пообещала Гермиона и, не выдержав, спросила: — Не знаешь, что делает Рон?
— То же, что и всегда, — пожал плечами Гарри.
— Я боялась, что он заявиться ко мне на работу и устроит скандал, — поделилась своими переживаниям Гермиона. — Но уже прошло две недели с тех пор, как назначили дату урегулирования, а он молчит.
— Думаю, его письмо немного потерялось, — криво усмехнулся Гарри. — Так что в твоих интересах ни с кем об этом не говорить.
Гермиона вспомнила, что ее письмо было подписано Дафной Гринграсс, и мысленно поблагодарила ее и того, кто ее об этом попросил, подразумевая при этом конкретного человека, но не решаясь подтвердить свою догадку. В конце концов у нее хватало и своих проблем.
К тому же это было только начало.
С того разговора прошла ровно неделя, когда разразился скандал.
Гермиона не знала, откуда пошли слухи, но в один день все Министерство разом заговорило о их разводе, вечером в кабинет ворвался Рон, так что Гермионе пришлось применить магию, чтобы его выставить, а на утро все появилось на первой странице «Пророка».
По совету адвоката она попыталась взять отпуск, но ей его не подписали — Гестия в очередной раз была в Мунго, заменять их обоих было некому, так что ей пришлось ходить на работу и общаться с людьми. Последнее было особенно тяжело.
В один день она снова стала знаменитостью, и это все слишком напоминало то, что происходило во время Турнира Трех Волшебников, только в куда более глобальном формате. И опять ее все винили.
Гермиона хорошо помнила слова Гарри, о том, что им надо разъехаться с Виктуар, но просто не могла оставить ту в одиночестве, да и сама оставаться, по правде говоря, не хотела. Их совместно проведенные вечера были последним, что удерживало ее от нервного срыва.
Гром грянул после второго урегулирования.
Гермиона сидела на диване, вяло перебирая волосы лежащей головой на ее коленях Виктуар, когда в камине вспыхнуло пламя и в нем появилось чье-то лицо.
— Грейнджер, собирайся, — знакомый голос раздался словно из прошлого. Едва ли со школы она слышала его больше пары раз. — Уизли узнал о вас.
— Что? — Гермиона попыталась вскочить, забыв о том, что у нее на коленях лежит Виктуар, впрочем, та встала и сама. — Откуда?
— А я почем знаю? — вопросом на вопрос ответил Малфой. — Собирайся давай, у меня пока поживешь.
Гермиона посмотрела на растерянную Виктуар и притянула ее в свои объятия.
— Все будет хорошо, — прошептала она, подозрительно косясь на и не думавшего отключаться Малфоя. — Мы справимся вместе, обещаю.
— Вообще-то не вместе, — напомнил Малфой. — Собирайся, сейчас Поттер прибудет.
— Дай мне полчаса, — попросила Гермиона, отстраняясь от Викутар
Малфой скривил лицо, но промолчал.
— Камин для тебя открыт, — сказал он. — Адрес, думаю, угадаешь.
Гермиона только кивнула и, дождавшись, пока лицо Малфоя исчезнет в камине, снова притянула Виктуар в объятия.
— Что мы будем делать? — тихо спросила та.
— Что-нибудь придумаем, — пообещала Гермиона, совсем не представляя, что они смогут придумать и что начнется дальше.
Но если до этого у нее и были сомнения, то в тот момент они больше не имели смысла. Им оставалось только бороться.
* * *

Первого сентября Гермиона аппарировала на платформу девять и три четверти.
Она знала, что ее не подпустят к детям, но хотела хотя бы издалека на них посмотреть. Судебное разбирательство было еще в процессе, но запрет приближаться к детям Рон с гордой улыбкой лично вручил ей на прошлой недели.
— Если тебя увидят на платформе, то вызову авроров, — сообщил он таким тоном, что Гермионе немедленно захотелось в душ.
Поэтому первого сентября, выпив оборотное зелье, она взяла под руку «своего» супруга Драко Малфоя и появилась на платформе.
— Прекрати крутить головой, — прошипел ей на ухо Малфой. — Все решат, что у Астории нервный тик.
Гермиона скрипнула зубами, но обратила свой взгляд на Скорпиуса.
— Не хочешь найти своих друзей? — ласково обратилась она к «сыну», делая вид, что не замечает, как закатил глаза Малфой.
— Да, сейчас, — понятливо кивнул Скорпиус. Впрочем, учитывая, что не далее как пять минут назад он видел двух своих мам, было бы странно, если бы он чего-то не понимал.
Скорпиус убежал, а Гермиона, взяв под руку Драко, стала протискиваться вслед за ним. Как всегда при использовании зелья у нее было ощущение, что все взгляды обращены к ней и в любой момент ее могут разоблачить.
— Ни слова, или я наложу на тебя Силенсио, — предупредил Драко, когда они заметили в толпе знакомую рыжеволосую макушку. — Ты себя выдашь.
— Ты говоришь это пятый раз, — прошипела Гермиона. — Я просто хочу увидеть детей.
Они встали в некотором отделении и наблюдали за тем, как Скорпиус здоровается с Алом и Розой. Мимо них прошел Гарри и показательно не посмотрел на Драко, а когда Гермиона перевела взгляд дальше, то заметила Джинни, смотрящую ему вслед.
Как она раньше не замечала этих взгляда.
— Я не хочу быть, как они, — шепнула Гермиона Малфою, просто потому что рядом с ней больше никого не было. — Не хочу.
— Значит, не будешь, — устало пробормотал Малфой. — У тебя еще есть шанс выбрать свой путь.
Следующее заседание было назначено на послезавтра.
* * *

Когда вечером Драко вернулся в менор, Гермиона сидела в одной из гостиных и бокал за бокалом глушила огневиски. Впервые в этой жизни.
— Сильно тебя пробрало, — прокомментировал увиденное Драко.
— Я действительно не хочу жить как они, — повторила уже сказанное на платформе Гермиона. — Как вы.
Драко никак не прокомментировал последнее «вы».
— Так у вас уже и не получится, — только сказал он. — А вот прекратить все в твоих силах.
— Подписать развод на их условиях? — горько спросила Гермиона.
Их условия были простыми — полное опекунство Рону и три четверти совместно нажитого, а по факту все, не считая небольших денежных сбережений, которые ей удалось скрыть, потому что продажа дома наверняка затянется. И виновата в этом была только она — потому что не смогла вовремя уехать от Виктуар, даже на время.
— Хоть в этот раз уйди вовремя, — посоветовал Драко. — Судиться за детей можно и после подписания развода. Да и Поттер их не бросит.
Драко налил себе виски на два пальца и выпил их одним глотком. И Гермиона не знала, что может ему ответить.


Глава 12. Май 2022
Солнце светит ярко, словно они заказывали погоду или наняли специально обученного мага.
Но, по правде говоря, им плевать на такие условности, потому что Гермиона знает: даже если случится землетрясение, ураган или цунами, этот день обязательно станет самым счастливым в ее жизни. И не потому что она забыла все, что произошло в Англии, не потому что ей плевать на своих детей и даже не потому, что они сумели решить эти вопросы.
Просто здесь и сейчас это не главное. Здесь и сейчас играет роль только девушка, которая идет по слишком короткому проходу, потому что им просто не нужно много рядов стульев. Им некого приглашать.
Их вторая осень в Нью Йорке кардинально отличается от первой. За год они учатся жить друг с другом, понимать друг друга. И главное — говорить друг с другом.
Они учатся тому, чему Гермиона не смогла научиться за пятнадцать лет брака с Роном, — они учатся любить и уважать друг друга, поддерживать, когда тяжело, и вместе радоваться, когда есть для этого повод.
Гермиона учится любить розы, а Виктуар оставляет себе всего полставки в магазине и поступает в колледж. Виктуар перестает называть родителей по именам, а Гарри наконец осваивает электронную почту, так что теперь им гораздо проще общаться.
А еще он стоит рядом и, Гермиона знает, смотрит не на Виктуар, а на сидящего в первом ряду Драко Малфоя.
Гермиона знает, что однажды они погуляют и на их свадьбе, но пока это не важно.
Потому что Билл Уизли подводит к ней Виктуар, очаровательную в своем слегка кремовом брючном костюме, который она предпочла платью.
Гермиона кивает Биллу — у них все еще остаются натянутые отношения, но он по крайней мере здесь, и это очень важно для них для всех.
Рука Виктуар такая же тонкая и элегантная, как в ту ночь, когда они ходили по заснеженному саду Норы и впервые в жизни по-настоящему разговаривали.
Гермиона не слушает, что говорит ведущий церемонии, не смотрит по сторонам, не замечает ветра, что треплет их волосы. Потому что главное в ее жизни, главное в целом мире, это девушка, которая стоит перед ней и улыбается такой улыбкой, что каждый раз Гермиона влюбляется в нее снова, словно не было этих двух, всего лишь, лет, проведенных вместе.
Гермиона смотрит в голубые глаза и миллион первый раз тонет в них.
— Гермиона, клятва, — тихо шепчет ей на ухо Гарри, пихая ее в бок локтем.
Гермиона знает, что Малфой в этот момент закатывает глаза, Билл хмурит брови, а Флер смотрит зло, но молчит — потому что вряд ли смогла скинуть наложенное Гарри Силенсио.
— Виктуар, — начинает Гермиона тихо и чувствует, как та сжимает ее руки в знак поддержки. Она, конечно, написала речь и помнит каждое слово. Но здесь и сейчас она понимает, что те слова больше ничего не значат. — Когда-то мне казалось, что я живу настоящей жизнью, иду к важной цели, строю карьеру, воспитываю детей. Когда-то мне казалось, что у меня была семья и люди, которые меня любили. Я думала, что знаю, что такое счастье. Но потом в моей жизни появилась ты, и я поняла, что все до этого было — миражом. Было иллюзией, самовнушением. До встреч с тобой я не видела, как цветут розы, не знала, какие на вкус свежие яблоки и как ощущаются на коже лучи рассветного солнца. Ты подарила мне мир, который я, может, когда-то и знала, но за годы успела забыть. Ты подарила мне мечту, ради которой я могла все бросить и переехать за океан. Ты подарила мне любовь, которая заставляет меня каждое утро вставать и улыбаться. И я не могу обещать дарить тебе каждый день или улыбки или открыть для тебя мир. Поэтому я клянусь, что подарю тебе место, куда нам обоим будет хотеться вернуться. Я не могу подарить тебе солнце, но клянусь подарить тебе причины радоваться его рассветам. Я не могу подарить тебе все цветы мира, но могу пообещать запомнить все названия. Я не могу пообещать быть всегда рядом, но клянусь всегда любить тебя. Отныне и навсегда.
И в этот раз Гермиона верит своим словам, верит, что сможет сдержать обещание.
Гермиона слушает клятву Виктуар и думает о том, что ей просто достаточно того, что она будет рядом каждый день их, как она надеется, долгой жизни.
Они прошли через слишком много, чтобы плакать на свадьбе только от счастья, но здесь и сейчас они благодарны судьбе, за то что их пути так удачно пересеклись.
цитировать