Азиатские новеллы и дорамы 3-15К;количество слов: 4092
автор: afcleric
бета: Ayliten

Трусы и уточки

саммари: Когда-то давно ему казалось, что это быстро пройдет. Потом Вэй Чэнь боялся, что это просто пройдет — потеряется в перелетах и ивентах, фарме и спорах. Однажды он понял, что любить Ичуня — это, видимо, навсегда.
С тех пор ему стало гораздо спокойнее.
примечания: Написано на ФБ 2020
Халат был мягкий. Темно-синий, длинный, махровый, с коротким ворсом, приятно касающимся кожи. Вэй Чэнь осмотрел его со всех сторон, но эмблемы «Синего дождя» не нашёл. А с Ичуня бы сталось: тот как будто задался целью собрать в доме всю командную сувенирку. Он её сам и заказывал на всех — иногда ещё по контактам, которые оставил Вэй Чэнь. Но зачем объяснять так просто мысль, которую можно развить иначе? Тем более что куда приятнее дразнить Ичуня и громко подозревать его в фетишизме, желании потом заработать денег на раритетах, а ещё приятнее — планировать на это «потом».

Но халат — это был личный раритет Вэй Чэня. Точнее — Ичуня, поэтому он был слишком длинным. Зато от мягкой плотной ткани пахло шампунем и гелем для душа, свежими, мятными — Ичунь их всегда покупал. За прошедшие годы запах мяты пролез на подкорку мозгов и стал прочно ассоциироваться с домом.

Так что халат Вэй Чэнь уже тоже мысленно присвоил.

Он пригладил мокрые пряди волос, стёр с шеи капли воды и огляделся, прежде чем выходить. Фиолетовая резиновая утка с коротким кривым посохом заняла почетное место на бортике — рядом со старой, лиловой с белым. У той тоже имелся посох, но подлиннее.

Первую утку купил Ичунь. Вэй Чэнь долго ржал, обнаружив ее в корзине с акционными товарами в круглосуточном магазине — рейс был поздний, Ичунь встретил его, сонного, как плохо поднятый зомби, в аэропорту. Они зашли за едой, в итоге Вэй Чэнь таскался по залу и озвучивал Своксаара-утку, от усталости его потряхивало и вырубало из реальности. Момент, когда Ичунь утку отобрал и сунул к остальным покупкам, прошёл мимо.

Если бы Вэй Чэнь уже не был влюблён в Ичуня, точно бы влюбился ещё раз, когда тот с серьёзным лицом протянул ему лиловую с белым утку в ванной.

— Я не мог разлучить вас со Своксааром, — сказал Ичунь тогда.

И правда. Это мог сделать только сам Вэй Чэнь, и ни разу об этом не пожалеть. Ведь скучать и жалеть — это разные вещи.

Трусы Ичуня лежали в левой стопке, Вэй Чэня — в правой. Поэтому он взял те, что лежали сверху слева. Дверца шкафа противно скрипнула, стоило задеть ее локтем, одеваясь.

— Бессовестный. — Ичунь сонно вздохнул и сел на кровати. Даже в полумраке спальни Вэй Чэнь видел, какой он помятый и замученный и какой укоризненный у него взгляд. Ладно, взгляд он просто чувствовал. Знал, что Ичунь смотрит неодобрительно. Предугадывал. В общем, пользовался богатым опытом почти совместной жизни.

— Зато с кубком, — отозвался Вэй Чэнь. — А ты проспишь.

— Нет. — Ичунь упал обратно, натягивая на себя одеяло. Тоже темно-синее с рисунком из рыб. Вэй Чэнь любил этот комплект: когда не получалось уснуть от усталости и взвинченности, он представлял себе, как рыба за рыбой догоняют и жрут друг друга, пока не превратятся в одну огромную, размером с кита, рыбину, которая ныряет на дно и зарывается в ил.

Из-под одеяла теперь высовывались лишь ступни. Вэй Чэнь подавил недостойное шести утра желание потрогать, скинул халат на край стола и влез под свое одеяло. Все-таки рейс в Гуанчжоу был слишком ранним, но Вэй Чэнь любил прилетать утром. Так день начинался уже здесь.

А еще он любил утренний Гуанчжоу еще до того, как стал про-игроком, капитаном, отставником, снова про-игроком. Ненамного дольше, чем любил Ичуня: город и человек в его голове были накрепко связаны.

Он думал, что не сможет уснуть, но слабый запах мяты и ровное, едва слышное дыхание Ичуня рядом утянули в приятную дрему раньше, чем он успел поразмыслить о рыбах, утках и отсутствии совести.

***

Солнце было немилосердным. Ичунь — тоже.

— Я же говорил — проспишь. — Вэй Чэнь накрыл голову подушкой и попробовал уползти от ярких лучей подальше. Август раскалял Гуанчжоу, наполняя бледно-золотым тягучим маревом, от которого думать и дышать без кондиционера становилось почти невозможно. Жару Вэй Чэнь любил, солнце — вообще-то, тоже, но спать, когда свет бьет в глаза, уже не мог. Старый стал. Раньше-то засыпал хоть стоя, под шум в компьютерном клубе, под хохот сокомандников.

— Я сегодня из дома. — Ичунь присел рядом и загородил свет. Вэй Чэнь попробовал притянуть его поближе, но тот только хмыкнул и погладил его по волосам.

Вэй Чэнь зажмурился крепче. На самом деле он чувствовал себя очень счастливым человеком: от мысли, что сейчас Ичунь пойдет в душ, потом сделает кофе, начнет готовить завтрак, а через час, уже в выглаженной форменной футболке и джинсах, сядет за комп. Можно будет выползти из-под одеяла и демонстративно шастать мимо с чашкой и сигаретой, пока он будет раздавать распоряжения экспертам.

А когда Ичунь закончит, Вэй Чэнь его поцелует.

— Если из дома, мог бы еще пятнадцать минут…

Не мог, и Вэй Чэнь это знал. Ворчать на Ичуня по утрам он очень любил, и годился для этого любой повод. Вэй Чэнь соскучился и не собирался нарушать вековые традиции тех дней, которые проводил в Гуанчжоу.

— Ты снова взял мои трусы вместо своих, — сообщил Ичунь, поднявшись. Пришлось откатиться на другую сторону кровати и подгрести все подушки к себе. Подальше от солнца, поближе к пепельнице и сигаретам на тумбочке.

— Я? Да. — Вэй Чэнь приоткрыл один глаз. Ичунь в солнечном свете был красивым до такой степени, что стыдно должно было быть ему.

Впрочем, совести у Ичуня не водилось в той же мере, что у Вэй Чэня. Они были похожи гораздо больше, чем мог бы предположить любой посторонний человек. Бесстыдство, любовь к «Славе», почти полное отсутствие принципов и склонность выбирать одного — такого же — долбоеба при любых раскладах привели их к вот этому.

Вэй Чэнь вздохнул и выполз из одеяла. Да, к этому. К солнечному до ужаса утру, шуму воды в душе, куда ушел, не дождавшись раскаяния, Ичунь, и ощущению, что жизнь — чертовски прекрасная вещь.

***

Включив компьютер Ичуня и свой заодно, Вэй Чэнь сдернул с вешалки халат и пошел на кухню. Вчера по доброте душевной он пообещал Ичуню помочь с фармом на ивенте, раз уж «Счастье» надежно укрепилось на первых позициях. Так что Вэй Чэнь разрешил себе вспомнить о личных слабостях.

Например, димсамах с креветками, булочках и кофе. Кофемашину выбирал Ичунь, поэтому огромное хромированное чудовище регулярно норовило заплевать Вэй Чэня кипятком, пенкой от молока или заунывно пищать по поводу и без. Но сегодня он был настроен одержать победу.

Стоять у кофемашины, курить и смотреть на Гуанчжоу умиротворяло. Вэй Чэнь почти физически ощущал, как невидимая тяжесть, придавившая в последние недели, уходила, — когда он ничего не делал, никуда не спешил, слушал, как Ичунь ругается себе под нос. На малолюдной, залитой солнечным светом улице какая-то птица раз за разом соскальзывала со ската крыши кофейни напротив. Кажется, ее это забавляло.

— Доброе утро, — Ичунь поцеловал его в затылок сзади и потянулся — сперва за сигаретой Вэй Чэня, накрывая его пальцы своими, а потом за кофе. — Спасибо за кофе.

— Если бы не твои нубы, могли бы еще спать. — Он с наслаждением потерся затылком о плечо Ичуня, отдал сигарету и пошел чистить зубы. Настроение окончательно устроилось на отметке «великолепно».

***

Уточки выстроились в ряд на краю ванны. Своксаар — уже бывалая утка, слегка потершаяся от времени, — и свеженькая Наветренное построение. Ичунь предлагал купить еще Проблемного дождя и других из нового лимитного выпуска, но Вэй Чэнь отказался. Уточек-берсерков все равно не сделали.

Сквозь шум воды слышался звук микроволновки— переливчатый писк, который периодически вмешивался в их с Ичунем разговоры, когда тот звонил из дома, а не из клуба.

Есть хотелось зверски.

— Какие у нас планы? — димсамы, еще одна сигарета, кофе и тянучки с корнем лотоса были, с точки зрения Вэй Чэня, отличным завтраком. Особенно когда напротив за столом сидел Ичунь, подобрав под себя одну ногу, и раскачивался на стуле, сосредоточенно глядя в телефон.

— Запруда дождевого бога, — отозвался Ичунь. — Шесть раз.

— Звучит романтично, — Вэй Чэнь ухмыльнулся. — Этот старший поможет «Синему ручью», так и быть. Почти бесплатно.

Ичунь хмыкнул, не отрывая взгляда от экрана телефона. Только бровь приподнял, но Вэй Чэнь и так понял — на этот раз на редкие материалы можно не рассчитывать. Он бы возмутился, но лень наполняла миролюбием и повышала способность к компромиссам. Вместо этого он спер из-под носа у Ичуня последний димсам и отправил его в рот.

Ичунь перестал раскачиваться на стуле. Вэй Чэнь всегда с интересом наблюдал — грохнется или все-таки нет? В начале своей работы в «Синем ручье» Ичунь переломал половину мебели, а потом приловчился. Прокачался. И стал еще красивее — Вэй Чэнь скользнул взглядом по длинным ногам и мечтательно вздохнул. Ему все-таки очень везло в жизни, даже когда голос свыше сообщал — «да ты охуелчто ли?!» Длительные отношения с берсерком — дело такое, привыкаешь.

***

Стул Ичунь все-таки не опрокинул. Пока Вэй Чэнь делал им обоим еще по чашке кофе и перетаскивал к компам всякую съедобную мелочь вроде конфет, фруктовых чипсов и печенья, он даже загрузил обоих в «Славу».

Заглянув в экран Ичуня, Вэй Чэнь одобрительно присвистнул. Полуголый берсерк в одних широких штанах и татуировках, с огромным кроваво-красным мечом — выглядел круто. Белая грива до середины спины, шрамы — Ичунь был верен себе.

— Нравится? — Ичунь поднял на Вэй Чэня взгляд, и тот сбился с мысли. Нравился. Пиздец, как ему нравился Ичунь, и это осознание каждый раз обрушивалось внезапно, остро и ярко, как впервые. Вэй Чэнь очень соскучился. Он протянул руку, провел пальцами по свежевыбритой щеке Ичуня, наклонился над ним, касаясь губ своими.

Поцелуй получился долгим, многообещающим, выбил из головы все лишнее, кроме темнеющего взгляда Ичуня, запаха мяты, кофе и сигарет. Остановиться оказалось сложно.

— Нравится, — вынес экспертное мнение Вэй Чэнь и от греха уселся за свой комп. Тем более что группа уже собралась. Не совсем уж нубы, кстати, подобрались: скорее крепкие середнячки, которых в каждой гильдии насчитывалось больше всех.

Вэй Чэню на этот раз достался призрачный мечник — прилично одетый, один из неплохих гильдейских аккаунтов, и звали нормально — Молниеносный хаос. Покрутив мышкой из стороны в сторону, он зашел в данж следом за персонажем Ичуня.

Запруду дождевого бога поставили три недели назад. Уж насколько Вэй Чэнь был привычен к красоте локаций «Славы», но и он первые несколько заходов застревал на входе, который выводил как раз на тропинку, идущую по верху высокой запруды.

Тут распускались ночные цветы, летали светлячки, где-то вдалеке пели птицы. Над головой медленно вращалось летнее небо, которое то и дело пересекал росчерк падающей звезды.

Словом — ничто не предвещало.

Стоило спуститься с запруды вниз, как начиналось веселье. Во-первых, по всей локации среди высокой травы, с которой в небо летели огоньки, были рассеяны мобы: рыболюди с копьями наносили небольшой урон, но имели обыкновение напрыгивать большими группами.

— Сперва зачищаем мобов, потом переходим к боссам, — скомандовал Ичунь. Вэй Чэнь этим и занялся, особенно не вникая в происходящее — с ввода ивента оно уже стало привычным.

Тем более что группа тоже имела представление, что делать, а чего делать не стоит: например, категорически не рекомендовалось заходить в мерцающую озерную воду до того, как будет убит последний моб на берегу.

Потому что это, как и уничтожение рыболюдей, активировало основную часть ивента. Вэй Чэнь сунул в рот кусочек сушеного манго и посмотрел на Ичуня. Вот по кому вообще нельзя прочитать, что происходит в данже. До тех пор, пока у Ичуня не кончалось терпение.

Вэй Чэнь прикинул шансы, что Запруда доведет Ичуня до священного боевого безумия, — вряд ли. А злить его собственноручно без повода Вэй Чэнь не хотел. Правда, это могло получиться случайно.

— А давайте принесем рыцаря в жертву, — сказал Вэй Чэнь в микрофон. — Так быстрее будет.

Стало тихо. Вэй Чэнь собой гордился — еще не растерял способности производить на окружающих впечатление.

На самом деле, предложенный им вариант действительно очень упрощал прохождение. Шесть рыбьих королей, которые пробуждались, стоило войти в воду или добить последнего рыболюда, охраняли жемчужину. Жемчужина будила последнего ивентного босса, тупого, зато очень красивого.

Теоретически, убивать рыбьих королей следовало по очереди — сперва трех серебряных, потом трех золотых. На практике, при наличии хорошего танка и клерика, можно было заагрить всех, встать в центре и поджариваться под атаками — огромные рыбы в коронах били длинными, ветвистыми, сверкающими молниями. Если клерик был хороший, танк доживал до момента, когда группа убивала всех боссов.

Пока Вэй Чэнь рассказывал, Ичунь поднялся и ушел. Когда вернулся — Вэй Чэнь готов был сам отдать ему любые редкие материалы. Синяя пепельница с логотипом «Дождя», две пачки сигарет и коврик для мышки, который Вэй Чэнь в прошлый свой приезд утащил на кухню.

Долгий фарм с удобной пружинящей подставкой под запястье шел однозначно лучше.

— Спасибо, — сказал Вэй Чэнь одними губами. Ичунь приземлился на свое место и усмехнулся.

— Жертвуем рыцарем. Клерик будет занят только им, остальные — живите сами.

Играть на призрачном мечнике Вэй Чэнь не очень любил. Он бы предпочел или просто — мечника, или уж чернокнижника.

Озеро впереди засветилось: по воде покатились первые вспышки электричества, поднимающиеся из глубины, свет становился все ярче, небеса потемнели, а потом появились боссы — с плеском и летящими во все стороны брызгами, золотыми и серебряными.

Брызги тоже наносили урон, пусть и совсем небольшой, но группа стояла достаточно далеко, чтобы ни до кого не долетело.

— Танк, — скомандовал Ичунь.

Первое, что сделал рыцарь, оказалось решением весьма интересным. Он умер. Молнии ударили в него, тело взлетело вверх, а полоска жизни начала стремительно уменьшаться вопреки всем усилиям клерика. Рыцарь рухнул в воду под гробовое молчание — вся первая попытка заняла, от силы, секунд шесть.

— Блядь, простите. Отвлекли, — голос у него был настолько несчастный, что Вэй Чэнь преисполнился сочувствия. Ну, почти. Потому что огромные золотые и серебряные рыбы с сияющими коронами уже разворачивались в сторону остальной группы.

— Я так раньше не делал, — клерик отчаянно вздохнул. — Извините.

— Я соберу, — сказал Вэй Чэнь быстро, направляя персонажа в сторону боссов. Билд на нем был призрачного демона. Больше возни, зато для того, чтобы держать на себе статичных боссов, бьющих дальними атаками, призрачный демон подходил лучше. Вэй Чэнь даже передумал ворчать на Ичуня.

— Ок. Хил, — напомнил Ичунь. Его берсерк стоял на берегу, сложив руки на мече, но любоваться времени уже не осталось, даже несмотря на то, что татуировки в темноте светились красным.

Раз. Два. Три. Четыре. Вэй Чэнь агрил боссов по часовой стрелке, пока все шесть не сосредоточились на том, чтобы как следует поджарить его призрачного мечника, кастующего все новые заклинания. Молнии заполнили экран перед Вэй Чэнем. Он потянулся за сигаретами, нашарил, одной рукой сунув в зубы и прикурив. Вот теперь все оказалось на своих местах.

— Сейчас отъеду, — сообщил он профилактически. — Не спи там.

— Все в откате, — выдохнул клерик нервно. — Еще три… две секунды.

— Две секунды, так и быть, проживу. — Вэй Чэнь покосился на Ичуня. Тот пожал плечами и усмехнулся, не отводя взгляда от экрана. Длинные пальцы стремительно двигались над клавиатурой.

— Минус один. Теперь серебряный, стойте ближе к нему. — Ичунь протянул руку, забирая прикуренную сигарету. Возмутительно. В конце концов, это Вэй Чэнь тут рисковал задницей своего персонажа, пока все остальные развлекались с боссами.

Но и сигареты лежали на столе с его стороны, а укорять Ичуня в бессовестности всегда было бесполезно. Даже когда тот разделил шмотки в шкафу на две стопки и сказал, что, судя по количеству забытых Вэй Чэнем трусов и футболок, — он тут давно живет.

— Тяжело? — Ичунь затянулся и вернул сигарету, для чего Вэй Чэню пришлось изрядно податься вперед.

— Ну это тебе не на берсерке скакать, — проворчал он. — Это тонкая работа, почти как у чернокнижников. Вы-то…

— Только рубить и умеете, — подсказал Ичунь. Группа, похоже, затаила дыхание. Вэй Чэнь подозревал, что этих, как и всех предыдущих, их ругань развлекала больше, чем пугала. Если верить слухам, в каждом данже они с Ичунем чуть ли не ПК устраивали.

— Именно. Никакой изысканности, красоты каста, — Вэй Чэнь охотно подхватил тему, вызывая теневого призрака. Клерик попался толковый, так что можно было немного расслабиться. Да и боссов осталось всего четыре.

— Вот ты в следующий раз на берсерке и пойдешь, — сообщил Ичунь, закидывая в рот пару орехов.

— Смотрите, дети, какой добрый у вас гильдлидер. Дает старику возможность передохнуть, — Вэй Чэнь рассмеялся, но на полуслове заткнулся. Ичунь смотрел на него в упор. Ну, д, — он не любил эту конкретную шутку с такой силой, как будто «старина Вэй» собирался снова куда-нибудь уходить.

Хорошо, что пока добивали четвертого босса, а скиллы призрачного мечника откатывались, Вэй Чэнь мог коснуться запястья Ичуня, извиняясь, и увидеть улыбку. На этот раз он и вправду никуда не собирался — не только потому, что уже вышел в отставку. Первые пару лет после ухода Вэй Чэня из «Синего дождя» для них с Ичунем оказались самыми сложными — как будто оба болезненно линяли, меняя шкуру: один на владельца небольшого компьютерного клуба в Сиане, второй — на гильдлидера «Синего ручья» в Небесной сфере.

Самым крутым достижением во всех рейтингах своей жизни Вэй Чэнь считал то, что они при этом остались вместе.

— Пять процентов, — сказал Ичунь, погладив боком ладони пальцы Вэй Чэня.

— Без меня добьете? — на рыцаре пережить пробуждение последнего ивентного босса прямо под статуей в центре озера имелись какие-то шансы, но на призрачном мечнике — вряд ли. А лучшего места для танка при таком прохождении все равно не нашлось.

— Да. — Когда внизу, под водой, полыхнуло золотым пламенем, Вэй Чэнь вздохнул и удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Экран потемнел.

Он снял наушники, обошел стол и остановился за спиной у Ичуня. Поредевшая группа сосредоточенно била огромного двухцветного карпа — в одну сторону от него расходились серебряные атаки, и туда перебрались все персонажи ближнего боя, в другую били золотые лучи, которые стали заботой дальних классов.

Впрочем, тут действительно не требовалось ничего сложного: в последнего босса не заложили сложных механик. Стой, бей, а если ты танчишь — поверни большую рыбу к группе спиной.

— Перерыв десять минут, — сказал Ичунь, прежде чем вырубить микрофон. На Запруде дождевого бога шел дождь: как и всегда после убийства последнего босса. На воде покачивался открытый золотой сундук с лутом — ивентными материалами, — по волнам озера расходились круги. Светились, шныряя под водой, мелкие рыбки, поднимались одна за другой со дна кувшинки, раскрываясь навстречу усиливавшемуся ливню.

Ичунь подобрал лут, тут же открывая в соседнем окне таблицу и внося туда добычу. Вэй Чэнь погладил его по затылку.

— Там чернокнижник с незакрытым ивентом есть, — сказал Ичунь, прижимаясь к ладони, — свежая стрижка слегка кололась и пружинила под пальцами. — Хочешь, бери его.

— Сперва на берсерке схожу. — Вэй Чэнь провел пальцами по шее Ичуня, скользнул под воротник футболки, наслаждаясь ощущением теплой кожи и тонкой ткани. — Выбью ему трусы с уточками, а то он у тебя голый.

— Иди ты, — Ичунь фыркнул и развернулся вместе с креслом, обнимая Вэй Чэня за талию. — Они здесь не падают.

— А с тебя? — Вэй Чэнь подался ближе, наклонился над Ичунем, скосил взгляд на экран — микрофон надежно вырублен. Можно целоваться в свое удовольствие.

Ичунь, правда, бессердечно заржал и продемонстрировал синие трусы с эмблемой «Синего дождя». Но потом все-таки поцеловал Вэй Чэня.

***

— Проходка на фестиваль. — В последний, шестой сундук Вэй Чэнь все-таки сунул свой нос. Его клерик дожил до конца, более того, он знатно развлекся, комментируя «маленькие проблемы больших страйкеров» в процессе лечения. Ичунь на страйкере играть любил, хоть и меньше, чем на берсерке, но становился совсем неразговорчивым, отвечая убийственными взглядами. За много лет Вэй Чэнь выработал почти полную к ним устойчивость, но когда умер третий босс, появилось ощущение, что Ичунь сейчас встанет и его придушит. Обошлось.

— Бери? У меня есть, у остальных — вроде тоже.

Группа согласно зашумела. Фестиваль золотого лета запустили одновременно с Запрудой дождевого бога, как вторую, не менее увлекательную, но более сложную часть ивента. В закрытой локации, вход в которую активировался только по билету, падающему с босса, стояли торговцы редкими материалами и уникальными частями снаряжения. Купить что-то на фестивале можно было за валюту, заработанную там же на арене с фиксированным полем. Сражения разрешались один на один, два на два и три на три.

Так что проходки продавались — дорого и очень дорого — теми, кто не ощущал в себе готовности попробовать победить на фестивальной арене, передавались и, конечно, собирались гильдиями.

— Зайди на Последнюю ночь, я на него передам, — попросил Вэй Чэнь, когда группа разошлась. — Пообедаем и на фестиваль.

— Окей.

Этого чернокнижника Вэй Чэнь качал для «Синего ручья» сам. Много лет назад. Когда он впервые приехал к Ичуню домой, а не в клуб, то обнаружил карту аккаунта в стопке, которую Ичунь забрал себе.

Ичунь тогда пожал плечами. Обычно это значило «я скучаю», примерно так же, как самые дурацкие из шуток Вэй Чэня, типа фотографий лута с Ичуня, который он регулярно увозил с собой — свитер, те же трусы, носки из лимитированной серии с Проблемным дождем и Своксааром.

***

За обедом они все-таки выбрались наружу. Недалеко — под огромной акацией в трехстах метрах от дома расположилось уличное кафе с жареной лапшой. Домашнее, потрепанное и уютное — идеальное место, чтобы сидеть в тени, есть, курить, трепаться и любоваться Ичунем в солнечных пятнах, пробивающихся сквозь крону.

Как год, два и пять назад. И — как Вэй Чэнь очень рассчитывал — через год, два и пять. Он не считал себя особенным романтиком, не умел как-то особенно признаваться в своих чувствах, просто он очень любил Ичуня.

Когда-то давно ему казалось, что это быстро пройдет. Потом Вэй Чэнь боялся, что это просто пройдет — потеряется в перелетах и ивентах, фарме и спорах. Однажды он понял, что любить Ичуня — это, видимо, навсегда.

С тех пор ему стало гораздо спокойнее.

— Задолбала погода в Ханчжоу, — сказал он, забирая с тарелки последний гриб. Или не гриб. У грибов, вроде бы, не водилось щупалец, но Вэй Чэнь тут никогда не травился, так что решил не рассматривать.

— Переезжай. — Ичунь курил его сигареты и жмурился, запрокинув голову.

— Окей. — Вэй Чэнь покосился на Ичуня. Ну хоть один глаз откроет?

— Помочь? — Ичунь так и сидел. Только спина напряглась, и руки тоже, пальцы крутили окурок.

— Наверное. — Вэй Чэнь задумался. Вещей у него в «Счастье» осталось не так много, наладить работу удаленно — несложно, а взгляд Ичуня, который наконец открыл глаза и смотрел на него неотрывно, молча, улыбаясь все шире, стоил чего угодно.

— Хорошо.

Оставалось надеяться, что от этого гриба со щупальцами Вэй Чэнь не отравится и не умрет. Сейчас было бы некстати.

***

Фестиваль золотого лета Вэй Чэню нравился невероятно. Он и в реальности любил такие места — атмосферные, уютные, — а в «Славе» еще больше. Или так же. Все-таки в «Славе» все эти жареные пирожки, мороженое в жженой карамели и сушеных рыбок, посыпанных острым перцем, есть невозможно, а не хотеть есть — нереально.

Зато идти рядом с берсерком Ичуня и рассматривать торговцев-НПС в разноцветных нарядах и масках, других персонажей, толпящихся у прилавков, золотые фонари, развешанные на ветвях магнолий, гирлянды, лепестки, осыпающиеся на крупную черно-рыжую брусчатку под ногами, сквозь которую пробивалась трава, Вэй Чэнь был готов до бесконечности. Иногда разработчики превосходили сами себя.

— Сколько у тебя бусин? — Алые бусины выдавали за победу на фестивальной арене. Мелкие круглые камешки, покрытые золотыми знаками, с мерцающей внутри искрой.

— Семьсот двадцать две, — в голосе Ичуня слышалась гордость. Неудивительно — это дохрена, с учетом, что на арену фестиваля ходили и про-игроки тоже. Ичунь был лучшим в «Синем ручье», и Вэй Чэнь никогда бы — в жизни! — не признался, что перекладывает с компа на комп скрин статистики их дуэлей друг с другом, времен еще первого сервера. Времен гильдии Своксаара и начала их истории.

— Богатый берсерк, — Вэй Чэнь укоризненно вздохнул. — А все боссов отбираете у бедных маленьких гильдий.

Ичунь рассмеялся.

— Прикроешь меня?

Впереди сверкала алым и золотым арена. Ставки делать разрешалось, у специального служащего арены в фиолетовых шелках и маске дракона — тоже за бусины, но свои сорок пять Вэй Чэнь собирался потратить иначе. Точнее, сперва он собирался как следует обогатиться.

Над ареной фонари на магнолиях светились еще ярче, отражаясь в защитном куполе: сверху проходили веревочные тропинки для тех, кто хотел наблюдать за боем поближе.

Снаружи, за окнами квартиры, медленно плавился золотой закат. Бил в окна, подсвечивал плечо и руку Ичуня, щекотал ему висок. До Вэй Чэня он доберется чуть позже, и тогда придется встать и задернуть шторы.

А пока его чернокнижник стоял рядом с берсерком Ичуня на арене, шел обратный отсчет, им светила отличная драка, и Вэй Чэнь чувствовал себя влюбленным — в жизнь, в Ичуня, в «Славу», в этот долгий летний день.

***

— Могли бы и последнюю дуэль выиграть. — Вэй Чэнь заворочался, укладываясь на плече Ичуня удобнее. Гуанчжоу давно укутала темнотой, полной ароматов, летняя ночь, где-то далеко внизу орали цикады. Трусы с эмблемой «Синего дождя», как и те, что Вэй Чэнь спер из левой стопки, валялись на полу. На полпути к столу лежали наушники Ичуня и, возможно, они даже пострадали. Угрызений совести Вэй Чэнь в себе не обнаружил никаких. Он все-таки очень соскучился.

— Могли. — Ичунь повернул голову, рассматривая Вэй Чэня с задумчивым интересом. Тот приподнял бровь. Ичунь выглядел слишком довольным: расслабленным, взмокшим, растрепанным. И очень возбуждающим.

— Что? Между прочим, я тебе говорил, что против страйкера такая тактика не работает со времен третьего сезона, сейчас все уже умные, — Вэй Чэнь возмущенно вздохнул. — Скажешь, нет?

— Люблю тебя, — Ичунь засмеялся. — Вот что я скажу. Я купил тебе подарок.

— Когда успел?

Ичунь пожал плечом. Одним — на втором лежал Вэй Чэнь.

— Пока ты спорил с Пыльной водой, как использовать Призраков-захватчиков и можно ли считать это нарушением. Посмотришь потом, чернокнижникам Коготь кровавого орла ночи подходит. Между прочим, ты возмущался, что редкие материалы ивентов не передаются,— считай, специально для тебя сделали…

Берсерк Ичуня действительно останавливался у торговца-чернокнижника, в черном облегающем костюме и маске орла. Но мало ли, что ему там посмотреть приспичило.

Ичунь потянулся всем телом. А Вэй Чэнь его поцеловал. В комнате пахло сигаретами, мятой и домом, снаружи — там, высоко, над Гуанчжоу — медленно двигалось летнее небо, а на Запруде дождевого бога звезды падали вниз, давая возможность бесконечно загадывать желания.

У Вэй Чэня их и было — бесконечно много. Для себя, Ичуня, для обоих, для «Синего дождя» и «Счастья». На всю жизнь хватит.

И на уточек тоже.
цитировать