Игры 15К+;количество слов: 15976
автор: hisaribi

как заезженная плёнка

саммари: Гермес переехал в единственное место, где только мог позволить себе аренду, чтобы избавиться от влияния семьи и найти свой собственный путь.

Ему не давал покоя слишком хорошо одетый для этого района сосед по этажу Харон, особенно когда оказалось, что тот силой удерживал своих "братьев" в квартире.
Гермес вырвался от своей семьи, и оказался в ситуации, в которой у него не было ни гроша за душой, малооплачиваемая работа курьером и просроченная аренда. Конечно, этого стоило ожидать, и, по сути, это то, к чему он стремился, но всё же ситуация выглядела не лучшим образом. И потому он с единственным чемоданом и рюкзаком ехал на автобусе в район, в который такси не ездит после полуночи, а доставщикам доплачивают очень хорошие чаевые.

Район появился когда Олимп ещё был на пике своего развития, и когда город неминуемо стал загибаться, это место оказалось заброшенным. Аренда здесь была самой дешёвой, и пока Гермес искал как бы устроить свою жизнь после переезда, он мог и перекантоваться здесь.

Вряд ли ушло бы дольше чем пару месяцев, верно?

***

Спустя полгода жизни в доме на окраине, с одной стороны захватываемым дикой природой, с другой поджимаемым заброшенными заводами, Гермес уже не был настроен столь оптимистично. Не похоже что его жизнь хоть как-то менялась, но, по крайней мере, она не катилась по наклонной!

Он всё ещё работал доставщиком в нескольких фирмах, и больше времени проводил на ногах и в спешке, чем за размышлениями что ему делать. Он уже привык к пьяным скандалам местных жителей, периодическим столкновениям с наркоманами, и в целом весьма странными личностями.

Наверное, самой странной личностью был его сосед по этажу, Харон. Мужчина чуть за тридцать одетый слишком хорошо для такого места, Гермес мог точно сказать. Его одежда стоила больше чем местные получали в год, и парфюм был не из дешёвых, к тому же, он был слишком ухоженным. Гермес почти был готов поверить, что он один из местных барыг, или кто-то по-другому связанный с криминалом - особенно потому что его никто не трогал, и даже наглухо пьяные товарищи спешили оказаться подальше.

Не то чтобы у Гермеса было много времени думать о соседе, или сил на это. Он возвращался домой изнемождённый и только и думал о том, что сейчас зайдёт, примет душ – повезёт, если тёплый – и уснёт.

Чего он не ожидал, когда шёл к зданию поздним вечером, так это сидящего на крыльце молодого человека. Точнее нет. Не так. Он мог бы ожидать кого-то, может очередной наркоман догонялся – и парень правда казался очень бледным, почти мёртвенным – но в остальном он выглядел почти нормально.

Гермес почти прошёл мимо – это не его дело, и он с трудом волочил ноги, но одежда на парне, опять же, слишком дорогая для этого места. Также, чем больше Гермес вглядывался, тем больше он смутно напоминал Харона.

- М? - молодой человек поднял голову, когда почувствовал на себе слишком долгий взгляд Гермеса. Он пялился, что весьма неприлично, и что он делал обычно куда более незаметно, но сказывалась усталость. - Что-то не так?

Вопрос был странный. В мозгу Гермеса, опять, ничего не кликнуло. Он не мог объяснить, что именно его беспокоило, что именно было не так, и потому остановился на весьма очевидном:

- Да просто, одет ты слишком хорошо для этого района, а ещё сидишь тут и ждёшь кого-то, когда явно безопаснее быть дома. К тому же, ты не выглядишь как кто-то, кто мог бы о себе позаботиться в случае чего.

Гермес знал, что это грубо, но не мог себя остановить. Что-то было не так, и хотя Гермес выдавал все очевидные вещи, которые только шли на ум, он не мог понять, что на самом деле зацепило его в этом конкретном парне. Незнакомец только рассмеялся и покачал головой.

- Да, ты прав, ты прав, но я жду братца. В последнее время участились нападения на одиноких прохожих в этом районе, так что я собираюсь его дождаться и проследить, что ничего с ним не случится.

- А, - только и сказал Гермес. Он не помнил, чтобы хоть раз видел этого молодого человека, и брат, судя по всему, был младше. Может, схожесть показалась из-за темноты. Наверное, они переехали совсем недавно. - Это весьма заботливо с тобой стороны.

- Да, я знаю. Я готов сделать что угодно, чтобы с ним ничего не случилось, - парень лучезарно улыбнулся, и Гермес не мог отделаться от ощущения, что он действительно сделает что угодно.

В самом худшем смысле.

- Я тебя никогда тут не видел, - решил сменить тему Гермес.

- Мы редко выходим из квартиры, да и ты почти не бываешь дома, - парень пожал плечами, затем моргнул. - Где же мои манеры, я так давно не общался ни с кем новым! - он протянул руку Гермесу. - Я Гипнос, рад знакомству.

- Гермес, - представился он и пожал протянутую руку. Холодную, чего и следовало ожидать, когда сидишь на улице ранней осенью.

Звук шин по асфальту, открытия и закрытия двери, включения сигнализации и шагов отвлёк Гермеса от Гипноса. К ним шёл разозлённый Харон.

- А вот и мой братец, - сказал Гипнос и отпустил руку.

Гермес ничего не успел сказать, потому что его оттолкнули в сторону – он оступился, и пришлось сосредоточиться на том, чтобы не упасть носом в асфальт. Гипнос айкнул, Харон тащил его за руку к лифту.

– Не понимаю, на что ты злишься. В нашем районе участились нападения на одиноких прохожих, я беспокоюсь!

Язык жестов. Гермес его понимал, но не мог ничего разглядеть с этого ракурса. Харон обречённо простонал и затолкал Гипноса в лифт, закрывая его, так что Гермес не успел туда зайти – что-то было очень неправильно во всей этой сцене.

– И что нам тогда делать? Смотреть нетфликс? Ах, я забыл, он тоже работает от интернета, подумай об этом на досуге!

Эти слова Гипноса были последним, что Гермес услышал, прежде чем побежать наверх по лестнице. Что бы ни происходило у них в семье, тут явно что-то нечисто. Он буквально взлетел на третий этаж – куда быстрее скрипящего и держащегося на добром слове лифта.

И остановился на лестничном пролёте между третьим и вторым этажами, на которой спокойно курил парень, которого Гермес тоже никогда раньше не видел. Не сказать, что он знал всех соседей в лицо, но новые персонажи почти не появлялись. С Гипносом парень имели одно лицо на двоих.

– Эм, там твой старший брат затолкал младшего в лифт? Это нормально?

– Старший? – спросил парень, словно возвращаясь в эту реальность. Затем нахмурился и покачал головой. – Харон вернулся, значит, – он затушил сигарету и выбросил окурок в окно, затем спокойно пошёл наверх.

– Эй, ты же знаешь, что это ненормально? Я, конечно, понимаю, что мы живём в крайне неблагополучном районе, но…

– Пожалуйста, держитесь от наших дел подальше, – только и сказал парень. Лифт доехал до этажа и со скрежетом остановился.

– Я вышел покурить, вот и всё. Ты ведь пытаешься бросить, так что в квартире нельзя, – парень ответил на один из заданных языком жестов вопросов.

Гермес поднялся, когда близнецы – а они очевидно были близнецами – уже были в квартире. Харон захлопнул дверь.

Гермес не хотел в это лезть. Хотел перестать думать об этом.

Он стоял в ванной напротив зеркала со слишком высокой раковиной, чистил зубы и не мог выкинуть это из головы.

Харон подозрительный тип. И у него в квартире живут братья, которых Гермес ни разу за полгода не видел. Конечно, есть вероятность, что они приехали совсем недавно, но что если это не так? Что если он силой удерживал двух человек в квартире, и не бежали они лишь потому что у них чипы или что-то такое – и как бы конспирологически это не звучало, Харон был похож на человека, который мог вшить им чипы.

Нужно было разузнать о них побольше. Гермес сплюнул голубоватую пасту в раковину и поморщился от её замусоленности. Не мешало бы убраться.

***

Узнать фамилию Харона оказалось самым сложным, но не невозможным – ему приходили письма, да и управляющий дома имел представление обо всех живущих в нём, пусть и разговорить его было почти невозможно – а вдруг Гермес шпион.

Другое дело что на это пришлось потратить пару своих редких выходных и упустить несколько заказов. Но что-то было очень неправильно в этой ситуации, Гермес это чувствовал, только не мог понять что именно, и потому он решил, что это того стоило.

Пробрался к управляющему домой, нашёл нужную квартиру и фамилию.

Хтонический. Харон Хтонический. Не самая редкая, но и не самая распространённая фамилия, но благодаря ей поиск пошёл куда проще.

Выяснить что-то глобальное через интернет не удалось. Харон, судя по всему, был каким-то историком с уклоном в паранормальное, религию и смерть. Он публиковал несколько скрытых за пэйволом статей, и числился как преподаватель в одном из наиболее престижных вузов Олимпа.

Афина его заканчивала, но вряд ли она пересекалась с ним во время своего обучения. Гермес подумывал написать ей и спросить, знает ли она его, но решил этого не делать и просто проверить её фотографии. Потому что если он свяжется напрямую, то затянется старая шарманка о том, что ему бы неплохо вернуться.

Не хотелось.

И, судя по всему, Харон не присутствовал тогда, когда Афина приезжала в свою альма матер, чтобы давать там вдохновляющие речи.

У Харона было очень слабое нынешнее присутствие в интернете. Официальная страница, скорее всего, для рабочих переговоров, имейл, что-то подобное.

В любом случае, всё это никак не вязалось с тем, что Гермес видел в тот день и наблюдал ежедневно в виде его отстранённости – и как такой человек мог быть преподавателем? – и постоянного запирания в квартире близнецов.

Близнецов Гермес не смог найти от слова совсем, а ведь они были младше его самого, им, должно быть, лет двадцать, наверняка у них должны были быть, типа, какие-то очень кринжовые старые странички в фейсбуке или любой другой социальной сети? У них очевидно был доступ в интернет, но, видимо, они использовали псевдонимы.

Но если имя Харона было настоящим, и они точно походили на братьев, то почему никаких их следов в интернете не было? Чёрт, Гермес смог отследить старый реддит-аккаунт Харона! И даже его выпускные фотографии! Чёрт, он нашёл где сейчас находилась его мать, и если она же родила близнецов в её-то возрасте, то можно только поражаться выдержке организма.

Но имя Гипноса Хтонического, по крайней мере, нужного Гермесу, упорно отказывалось всплывать в поисковике, а имя другого даже найти не удалось. За всё время всплыла только статья о пропаже близнецов двадцать пять лет назад, да какой-то парень просто с таким же именем.

Гермес поставил камеру в дверной глазок, так как тот выходил как раз на дверь Хтонических, и пытался отследить выходил ли хоть один из них из квартиры. Ответ отрицательный.

И, ладно, Гермес может быть опять пробрался к документам управляющего и посмотрел записаны ли они там вообще. Но нет, по документам, Харон вообще жил один! И жил он здесь уже более пяти лет.

Нужно было вытащить близнецов, отвести их в полицию, и пусть с этим разбираются компетентные органы правопорядка. Таков был план. Ему глобально не с чем было идти в полицию, никаких доказательств, что что-то в этой семье было не так он не нашёл, но предчувствие его редко подводило.

Что-то было не так, и он вытащит близнецов из этой истории.

***

Откуда почти тридцатилетний мужчина выросший в интеллигентной и богатой семье умел вскрывать замки история умалчивала. Справедливости ради, он стучался и просил с ним поговорить! Он стал почти уверен, что их там держали чуть ли не в цепях, или что-то подобное. Не сказать, что Гермес любил геройствовать, но полиция всё равно не приехала бы в этот район и в этот дом, особенно без каких-то веских доказательств нарушения закона.

В этом районе таких примеров было полно, но ничего из этого не относилось к Хтоническим.

Так что да, взломал замок. Дверь у Харона куда крепче остальных на этаже. Скорее всего, её меняли сравнительно недавно – по раме всё ещё виднелись признаки ремонта, которые никто не удосужился закрасить.

В очередной раз несовпадение одежды, которую носил Харон, со всем этим местом неприятно кольнуло Гермеса. Пронеслась мысль, что они могли действительно скрываться от кого-то, по программе защиты свидетелей или вроде того. Гермес знаком с подобным только по фильмам и сериалам, но свидетелям находили обычное место для жизни, обычный дом и даже работу. Так что мысль пришлось откинуть.

Замок открылся с привычным уже щелчком. Качественный, долго вскрывался. Но никакой сигнализации не раздалось. Он медленно открыл дверь и огляделся, кодовых замков тоже не заметил. Близнецов нигде не было видно, и квартира оказалась больше, чем он считал можно снять в этом доме.

– Эй, эм, Гипнос? Гипнос ведь? Ты здесь? – спросил Гермес и закашлялся.

Невыносимо пахло благовониями.

Когда кашель прекратился, Гермес воровато огляделся. Никто так и не вышел, так что теория с цепями обретала всё больше веса на картине, которую ему рисовало воображение.

Внутри квартира оказалась одновременно весьма богатой и очевидно бедной. Не похоже, чтобы Харон делал здесь ремонт – на стенах облупившаяся краска и потемневшие от времени обои со светлыми квадратами, явно отражающими, что кто бы ни жил здесь много лет назад, вешал какие-то рамы. Потолок потянут плесенью, которую, однако, пытались вывести совсем недавно. Но квартиры даже не под самой крышей иногда подтапливало, Гермес убедился на своём опыте. В стенах было слишком много пустот и вода просто в них.

А вот мебель и вещи выглядели если уж не дорогими, то антикварными, что сейчас означало одно и то же. Из коридора вела пара дверей, а сам он упирался в просторную гостиную. Везде где только было возможно стояли книжные шкафы заваленные книгами, если судить по названиям, по оккультизму и истории. Что сочеталось с профессией Харона. По крайней мере, никаких крестов Гермес не видел. Или икон.

Он осторожно прошёл вперёд, проверяя комнаты по пути. Все двери были открыты, хотя и существовала возможность их запереть. Ничего особенного он там не увидел. Туалет, ванная, кладовка с кучей всяких вещей. Одна из дверей вела в небольшую тёмную комнату, которая могла служить рабочим кабинетом: здесь лежали книги, распечатки и бумаги. Ноутбук был закрыт, но мигал так, что было понятно, что он просто в спящем режиме. Гермес не стал заходить, даже хотя ему было безумно интересно. Длинный тёмный коридор нервировал, и хотелось поскорее уйти, не только из коридора, но и из квартиры. Гермес продолжал идти вглубь – у него, всё же, была цель, – пока не вышел в гостиную.

– Гипнос? – спросил он ещё раз. Он видел, как Харон уезжал меньше получаса назад, и обычно не возвращался до самой ночи.

Из гостиной одна арка вела на кухню, был выход на балкон – дверь открыта. На подоконнике стояла пепельница. И везде снова книги. Разве что в этот раз на журнальном столике стоял открытый ноутбук, на экране на паузе открыта какая-то игра.

Харон не походил на того, кому бы нравились игры, а вот близнецы – Гипнос, по крайней мере, – вполне.

Напротив арки была ещё одна дверь, и Гермес пошёл туда. Он так и не видел ни одной кровати, и там должна была быть спальня. Или близнецы в цепях.

Гермес положил ладонь на дверную ручку.

– Тебе ведь известно, что это частная собственность и мы имеем полное право вызвать полицию за вторжение? – спросил парень с лестничной площадки, и Гермес вздрогнул, схватился за сердце и развернулся.

В кухонной арке стоял тот самый парень, скрестив руки на груди. Тогда он был в растянутой толстовке, очевидно накинутой для выхода на улицу, но сейчас на нём была лишь футболка, которая не особо скрывала накаченное тело. Гипнос с интересом выглядывал откуда-то из кухни и из-за своего близнеца.

Всё ещё в огромной толстовке красного цвета.

– Привет, – сказал Гермес. – Я стучался.

– То есть это нормально, стучаться, а когда никто не открыл – вламываться в чужую квартиру? – поинтересовался Гипнос.

– Не совсем? Но вы, ребята, нуждаетесь в помощи. Идёмте, дверь открыта.

Близнецы переглянулись. Гипнос пожал плечами.

– Он ведь удерживает вас здесь силой, верно?

– Что? – нахмурился Танатос, будто это была самая большая глупость, которую он когда-либо слышал. – Нет!

– Ну технически… – начал Гипнос и замолчал под тяжёлым взглядом своего близнеца.

– Не говори глупостей. Это ради нашего же блага.

– Сколько красных флагов, ты даже не представляешь! – Гермес взмахнул руками. – Слушайте, вам правда нужно пойти с этим в полицию. Потому что, конечно, я могу попытаться привести офицеров, но они не то чтобы любят приходить сюда.

Братья снова переглянулись.

– Ладно, пойдём, – согласился Гипнос, вышел из-за своего близнеца и указал на выход.

Когда они вышли, Танатос закрыл дверь. Гермес почти опасался, что они вытолкнут его и закроют. Видимо, им хорошо промыли мозги. Но они шли следом к лифту.

Единственным предупреждением, которое получил Гермес, стал чуть слышный утробный рык – не собачий и не похожий на тот, который издают крупные кошки. Что уж, он не был похож и на человеческий.

Здесь было запрещено держать домашних животных.

Он отшатнулся повинуясь своему шестому чувству, благодаря которому ему удавалось избегать столкновения на дорогах. Мимо пролетела бело-красная тень, мало напоминавшая человека.

Гермес посмотрел на то, как она с трудом и тяжестью нехарактерной для до этого весьма небольшой фигуре приземлилась на пол и проскользила дальше, оставляя глубокие царапины в паркете.

"Их двое," – пронеслось в голове прежде чем Гермес успел полностью осознать что он видел. Он развернулся и лишь чудом выставил руки так, чтобы мощный удар не пришёлся по рёбрам.

Его приложило в стену, и выбило весь воздух из лёгких. Всё тем же чудом он не ударился при этом головой.

Парень с лестницы стоял совсем рядом. Его тело выглядело совсем обычно, но лицо словно бы расплывалось в дымке. И глаз было очевидно больше, чем у нормального человека.

Именно он издавал тот рык, который Гермес услышал.

У него будет время подумать, какого черта произошло, если он сможет убежать. Так что он оттолкнулся и рванул в противоположную сторону коридора, где была ещё одна лестница, так как спуск по этой ему преграждал Гипнос.

Который снова впечатался в стену, но уже там, где только что стоял Гермес.

Быстрые ноги не раз выручали Гермеса как на работе, так и когда их стоило уносить куда подальше от не самых лучших ситуаций. Он будет думать о боли потом, и о том что это вообще такое, что произошло и как это случилось.

Слететь вниз по лестнице казалось очень хорошей идеей. Затем на улицу, совершенно пустую. Мысль о том, что ближайший к этой лестнице выход ведёт в лес, и что она почти заколочена, чтобы удерживать от вторжения местную фауну накрыла точно также как бесшумная бело-красная тень.

Гипнос, или то, что раньше им было, сбило Гермеса с ног и приземлилось перед ним. Если у другого исказилось только лицо, то этот близнец стал больше походить на какое-то существо из кошмаров с выгнутыми в обратную сторону локтями и коленями, вытянутой мордой и острыми клыками.

Несколько глаз которых точно не должно было быть сфокусировались на Гермесе, который не успел бы и попытаться встать.

Он откатился, всё ещё надеясь, что успеет подскочить.

Но их было двое.

Так что когда ему в ногу вонзились когти чуть больше напоминавшие очень длинные ногти, Гермес взвыл больше от неожиданности, чем от боли.

Гипнос вонзил свои когти ему в плечо и дёрнул на себя. Теперь пол нужно было не только менять, но и отмывать от крови.

Что-то происходило ещё. Гермес пытался отползти, защититься, встать и побежать – даже хотя теперь всё болело ещё сильнее – но не выходило.

Его тащили к окну, он понял. Чтобы выбросить оттуда на асфальт. Не факт, что Гермес умер бы при падении с третьего этажа, но...

В какой-то момент над близнецами возникла тёмная тень. Позже Гермес свяжет её с Хароном, который схватил Танатоса за шкирку и швырнул в стену, сквозь которую тот прошёл и больше не возвращался.

То что притворялось Гипносом открыло рот и вроде как зарычало, но Гермес вообще никаких звуков от него не слышал. Пространство вокруг этого существа словно бы искажалось и расплывалось, даже звуки не проходили.

Харон достал из кармана пульверизатор и прыснул в лицо Гипносу. Тот чуть слышно зашипел и попятился.

Этого было больше чем достаточно, чтобы Харон схватил его за волосы и заволок в квартиру, и затем закрыл там. Он скрёбся в дверь, но выйти не мог.

– Как этого никто не услышал? – спросил Гермес, вместо сотни вопросов, которые на самом деле роились у него в голове.

Главный из которых какого хуя только что произошло.

– И какого чёрта это вообще было? – всё же спросил он, и с трудом и чуть слышным стоном отполз, когда Харон двинулся к нему. Тот замер на пару секунд, затем наклонился и протянул руку, так и не ответив ни на один вопрос.

– И они же только что были нормальными обычными парнями, это… – Гермес попытался встать сам, и Харон не мешал ему, только подхватил, когда Гермес чуть не упал из-за боли в ноге.

Всё ещё не отвечал, пока вёл Гермеса до квартиры, пока доставал ключи от квартиры, безошибочно определив, что они были в заднем кармане джинс – даже промолчал на вопрос "откуда ты знаешь, что я храню свои ключи там", отпер дверь – снова откуда-то зная, что чтобы замок действительно открылся, нужно было потянуть за ручку вверх, словно бы приподнимая её – и впустил Гермеса внутрь, затем зашёл следом.

– Ты будешь говорить? – спросил Гермес, когда упал на едва стоящий стул с примотанной скотчем ножкой. Он не ожидал гостей, и уж тем более не думал, что ему придётся действительно сесть на этот стул. а не использовать его вместо тумбочки.

Харон даже не попытался ответить языком жестов, он вытащил всё тот же пульверизатор – теперь вблизи можно было рассмотреть, что он сделан из качественного плотного пластика, а также покрашен градиентом от чёрного снизу к фиолетовому сверху – и прыснул в Гермеса.

– Эй, да что ты делаешь? – прошипел Гермес, и попытался защититься. Харон продолжал поливать его, словно бы он был каким-то комнатным растением. Немного попало в рот Гермесу, и тот убедился, что это была обычная вода.

– Знаешь, если бы я хотел просто помыться, то мог бы сходить в душ, что там у тебя вообще…

Гермес замолчал и недоверчиво прищурился на раны на руках. Нет, они не затягивались волшебным образом – хотя это было бы очень кстати – Но из них толчком выходила чёрная кровь, которая испарялось тёмной дымкой в следующее мгновение. Гермес открыл рот и закрыл его снова, пытаясь подобрать хоть что-то похожее на слова.

Получалось плохо, так как он не сказал ничего, и единственное, что отвлекло его от этого странного зрелища, это щелчок пальцев Харона – узловатых и очень длинных, с парой-тройкой золотых перстней – у него перед лицом.

Ты знаешь язык жестов? – спросил Харон.

Гермес, внезапно потеряв дар речи, кивнул. Его пальцы дёрнулись ответить на том же языке, но он так и не смог сформулировать нормальную мысль, чтобы перевести её хоть как-то.

Харон кивнул и достал из сумки иерусалимскую свечу, почему-то тёмно-малинового цвета, и вручил её Гермесу.

Нужно окурить квартиру. Три раза по часовой стрелке. Читай молитву или что-то, во что веришь, и что тебя успокаивает. Также сходи в ближайшую церковь и набери святой воды и промой ей раны на третий и пятнадцатый день обязательно, чтобы изгнать всю злую энергию, – Харон замер, его пальцы подрагивали. – Сейчас обработай обычным антисептиком, сходи к врачу. Святая вода может занести инфекцию.

– Что это было? – повторил вопрос Гермес, разглядывая Харона.

Он был слишком спокойным и слишком подготовленным к такому развитию событий.

То, что тебя не касается. Раны обработаешь сам. Никогда больше не приближайся к нашей двери или к нам, а лучше – переедь в другое место, – он вышел из квартиры и закрыл за собой дверь – по крайней мере, не хлопнув ей.

Гермес буквально секунду подумывал встать и пойти за ним, но накатившая тошнота заставила его остаться там, где он был.

Теперь новости о том, что некто Гипнос Хтонический пропал двадцать пять лет назад в каком-то городке, затерянном в лесах и лютейших ебенях, которые Гермес даже не стал открывать в своё время, внезапно обрели больший смысл. Ведь там писалось, что пропали близнецы, если уж на то пошло.

Ему стоило пойти в ванную, провести первичную обработку, или сразу пойти в скорую, наплести что-нибудь о нападении диких зверей из леса, но вместо этого Гермес с трудом встал и похромал до стоящего на кухонном столе ноутбука – одной из немногих вещей, которые он взял с собой из дома в эту новую жизнь.

Снова вбил в поисковик имя Гипноса, потребовалось десять секунд со скоростью его интернета, чтобы загрузились результаты поиска. Он пролистал чуть ниже и открыл полицейский сайт.

С цветной пересвеченной фотографии на него смотрели Гипнос и его брат-близнец Танатос с подписью "пропали без вести".

***

Это была глупая и дурацкая ссора. Одна из тех, которые Танатос постоянно начинал, чтобы донести до Гипноса, что его поведение неприемлемо, что оно обязательно втянет их всех в неприятности. Он никогда не думал о своём здоровье, о маме, и уж тем более о каких бы то ни было последствиях.

Они убрали продукты в багажник, и Танатос понял, что ему было жизненно необходимо закурить, прежде чем они поедут домой. Мама не знала, что он курил, и сам постоянно порывался бросить, но Гипнос столь сильно действовал на нервы своей неспособностью быть взрослым, коим он являлся. Им по двадцать два, всё же. Танатосу просто нужно было как-то снимать напряжение.

Он похлопал себя по карманам кожанки и обнаружил, что при нём не было пачки.

– В машине есть сигареты? – спросил Танатос у севшего на переднее, но не водительское, сидение Гипноса. Тот пошарил возле переключателя передач и в бардачке – даже хотя Танатос никогда бы туда их не положил.

– Нету, – ответил Гипнос.

Эта ссора в очередной раз закончилась ничем. Гипнос, как и всегда, переводил тему и стрелки, но в этот раз он сказал в том числе что-то в стиле "ты беспокоишься настолько сильно, что я могу начать тешить себя надеждой, что ты меня действительно любишь!"

Танатос не знал, что на это ответить, и потому он промолчал.

– Тогда я схожу за сигаретами. Жди здесь.

– Не волнуйся, машину я всё равно водить не могу, так что никуда не денусь, – ответил ему Гипнос, указав на лицо. Он оставил очки дома.

Над городом висели тяжёлые облака, готовые в любой момент разразиться осенним ливнем. Световой день становился всё короче, так что темно было почти как ночью. Парковка перед магазином освещалась слабо, только за счёт света от вывески. Лампочка в крыше салона перегорела какое-то время назад, и так как машиной постоянно кто-то пользовался, ни у Танатоса, ни у мамы не было времени заехать в мастерскую и заменить её. Гипнос порывался сделать это сам, но его благоразумно остановили.

Танатос цокнул языком и пошёл обратно в магазин.

Пока кассирша искала сигареты, Танатос рассматривал журналы.

Он устал.

Не смог даже закончить университет, не столько из-за нервного срыва и пары плохих оценок, сколько потому что понимал, что маме нужна помощь, особенно после смерти Эреба. Харону было всего восемь, его ещё нельзя оставлять одного, к тому же нужно было возить по всяким школьным секциям или подобному. Гипнос с его приступами эпилепсии и в целом слабым здоровьем нисколько не помогал ситуации, даже хотя он пытался работать, и в последнее время у него не было приступов. Шёл на поправку. но, возможно, это была лишь временная ремиссия.

Так что Танатос работал, чтобы приносить в бюджет деньги, необходимые для содержания дома и семьи, покупки лекарств и множества необходимых ребёнку вещей. Из-за каких-то юридических проволочек они не могли вступить в наследство после смерти Эреба и были заморожены все общие счета, так что и ему, и маме работа была необходима.

И то, что они постоянно переезжали только мешало.

Но здесь они задержались сильнее обычного. Мама нервничала на этот счёт и всё чаще придиралась к Гипносу. По делу, разумеется. Просто на многое она всегда закрывала глаза, пока не начиналось это неспокойное время.

Она чего-то боялась, и иногда Танатосу казалось, что Гипнос знал чего именно.

Его приступы становились гораздо реже сразу после переезда.

– Вы, м, вы хотите взять ещё журнал? – спросила кассирша.

Танатос качнул головой, сгоняя наваждение.

– Нет. Сколько с меня?

Он расплатился и вышел в холодную осеннюю почти ночь. Мама попросила их вернуться до девяти, и у них ещё было время. Так что он отошёл чуть в сторону к месту, отведённому специально для курения.

Город словно бы вымер, не считая прошедшей вдоль освещённой дороги девушки с крупной собакой, не было видно ни одной живой души. Танатос мельком глянул в сторону машины, Гипнос сидел на том же сидении, но дверь была закрыта. Больше не удавалось разглядеть из-за темноты и блика от вывески на лобовом стекле.

Которое им тоже стоило бы поменять, оно пошло крупными трещинами после того, как с дороги выскочил камень и пробил его. Так и застрял внутри, медленно пуская паутину трещин по всей поверхности.

Ещё одни траты, но уже в новом месте. Танатос потушил сигарету о мусорку, кинул бочок внутрь и пошёл к машине.

– Ты действительно умудрился так уснуть? – спросил Танатос, когда сел на водительское сидение и вставил ключ зажигания.

Гипнос уже был пристёгнут и это странно, он практически никогда так не делал. Танатос наклонился к нему, и проверил, что он всё ещё дышал, и не похоже, чтобы успел испытать приступ в отсутствие Танатоса.

Но что ещё страннее, он не проснулся. Хоть он легко и засыпал, просыпался ещё быстрее, от каждого шороха. Иногда они с Хароном играли в игру "подкрадись к Гипносу", и ни разу не удалось подобраться достаточно близко, будто что-то выталкивало его из сна.

На деле это означало почти что бессонницу и необходимость прибегать к медикаментозным средствам. Врачи на это только разводили руками, но не ставили никаких определённых диагнозов.

Так что пристёгнутый Гипнос, который не проснулся даже когда Танатос хлопнул дверью? Что-то здесь было не так.

Танатос успел уловить только лишь быстрое движение краем глаза с заднего сиденья, его голову пронзила ужасная боль, а от силы удара его повело вперёд, и он ударился о переднюю панель, и на этом всё вокруг исчезло.

***

– Я понимаю, что вы беспокоитесь, вы ведь мать, но не могу понять, почему вы так уверены, что близнецы пропали? – спросил полицейский, который должен был взять заявление в работу. Никта сильнее сжала ручку и лишь чудом её не раскрошила.

– Всё же, – продолжил он. – Они парни молодые, могли просто отправиться покататься, и скоро вернутся.

– Вы их не знаете, – процедила Никта. – Они бы никогда не уехали, не оставив ни одной весточки. Они уехали в магазин и должны были вернуться до девяти. С ними что-то случилось, иначе они бы…

– Аварий никаких в городе не было, – прервал её полицейский. Было раннее утро и он выглядел так, словно бы хотел выпить кофе и окончательно проснуться. а не разбираться с Никтой и её заявлением.

Ручка всё же сломалась в её руках.

– Мы можем проверить магазин, в который они съездили, – сказал он, после небольшой паузы. – Но я не могу начинать поиски пока не прошло двадцать четыре часа.

***

Танатос пришёл в себя лишь раз. Голова невыносимо раскалывалась. Он нашёл взглядом Гипноса – всё ещё спящего – и попытался позвать его по имени. С трудом нашёл его руки и переплёл пальцы.

Всегда нужно осматривать заднее сидение.

Он вряд ли сможет вытащить их отсюда. Одними из последних слов стало "ты невыносим", и Танатосу сложно было поверить, что это не так и их отсюда вытащат.

Новая волна слабости накрыла с головой и утянула во тьму.

***

Камеры возле магазина не работали, но близнецы были отчётливо видны на внутренних. Если верить продавщице - бедную девочку вырвали после ночной смены - Танатос вернулся за сигаретами. Никта подавила желание сказать, что он не курит. Это мог быть Гипнос, конечно. Точнее, сигареты для Гипноса. Мальчик пытался себя угробить всеми возможными способами, даже хотя ему сразу была предначертана весьма короткая жизнь.

Танатос всегда такой правильный, он бы не стал.

По камерам соседних магазинов машину – но не сидящих в ней – отследили до выезда из города, расположенного в противоположной стороне от их дома. Офицер повторил своё предположение, что они просто поехали покататься. Машина свернула по шоссе на запад, однако на следующей камере – на этой дороге не было съездов или ответвлений – машина так и не появилась. Нигде по всей длине маршрута ни в западную, ни в восточную сторону от машины не было и следа, если верить камерам.

Официальные поиски начались вечером того же дня, хотя бы с того, чтобы найти, может, машина укатилась в кювет.

Поиски оказались безрезультатны.

***

Узкое маленькое помещение, похожее на гроб. Голова раскалывалась. Руки и ноги связаны – не пошевелить.

Сверху поступал холодный воздух, и оттуда же пробивался лунный свет.

Вокруг темно, с трудом можно разобрать фигуру Танатоса лежащего перед ним. Он не двигался. Не дышал.

Рот произнёс его имя, руки цеплялись за куртку.

Ушло слишком много времени, чтобы поверить, что он мёртв.

Не слышно ни звука снаружи, лишь текущая где-то недалеко вода, да тяжёлое дыхание Гипноса.

От головы Танатоса на доски словно ореол разлита кровь. Всё ещё влажная.

Дальше всё шло урывками.

Дверь над головой, крышка их гроба, не открывалась – на ней что-то тяжёлое, плюс замок удерживал её. Звенели цепи.

Горло разорвано криками.

Ногти сломаны о доски.

Пальцы вывернуты, возможно сломаны.

Пошёл дождь, и то что раньше приносило воздух стало причиной заполнения их гроба водой.

От голода он терял сознание, но ему хватило самоощущения, чтобы увидеть, что кто-то открывал их гроб и смотрел на него. Он точно знал, что тяжести, удерживающей дверь на месте, больше нет, остались только цепи, но он так ослаб, что не мог даже подняться.

Танатос всё больше напоминал труп.

Стал быстрее разлагаться в воде, смрад казался невыносимым.

Гипнос подполз ближе, с трудом его обнял и так и остался ждать близкой смерти.

***

Шёл дождь.

Харон помнил, что дождь шёл несколько дней к тому моменту. Он также знал, что дождь усложнял поиски, и хотя в нём теплилась надежда, что Танатос и Гипнос вернутся, он понимал, что такое смерть.

И что очень маловероятно, что она не забрала его старших братьев.

Он сидел в зале перед телевизором и играл с пластиковыми фигурками динозавров. В его голове они проделывали тот же путь, что в мультфильме "Земля до начала времён". Мама сидела на диване с чашкой чая – возможно, разбавленного алкоголем – и слепо смотрела в экран.

В дверь постучали, она этого не услышала. Харону пришлось показать на дверь. Пока она пошла открывать, он забрался на диван и смотрел в сторону коридора из-за спинки, хотя обычно он наблюдал за дверью со второго этажа из-за перил, выделяющих небольшой коридор, лестница как раз спускалась к двери. Это могли быть полицейские.

Может, у них были какие-нибудь новости. Хоть какие-то.

На тумбе возле входа лежали распечатанные листовки "пропал человек" с фотографиями близнецов и их описанием. Харону нужно было развесить их, когда дождь закончится.

Пришли не полицейские.

На пороге стояли близнецы. Насквозь промокшие и будто потерянные.

Мама буквально втянула их внутрь, посадила на диван и сказала Харону принести пледы, которыми они в основном пользовались зимой. Когда он вернулся – случайно выронив все подушки при попытке достать пледы – мама сидела напротив дезориентированных близнецов, которые не могли сказать ни слова.

По крайней мере, ничего членораздельного от них добиться не удалось.

Мама пошла на кухню, налила горячую воду в чашки и сказала Харону отнести их близнецам, пока она звонила в скорую и полицию.

Харон принёс им чашки и даже вручил, но от близнецов не последовало никакой реакции. Танатос только посмотрел на чашку, словно бы пытался вспомнить, что это такое и что с этим нужно было делать.

Что-то в них было неправильное, но на тот момент Харон не мог сказать что именно. Просто было ощущение, что что-то не так.

– Я понимаю, что шериф пропал, но послушайте… вы меня слышите? Почему помехи… – говорила мама.

Свет мигнул и полностью погас.

Вместе со светом на пол упали две кружки с горячей водой.

Пледы опали на диван..

Танатоса и Гипноса нигде не было видно, хотя они были здесь только что.

– Мам? – воскликнул Харон. Он уже тогда не хотел особо говорить, и сам факт того, что он что-то сказал, вырвал маму с кухни, где и висел телефон.

– Где они? Что случилось? – она положила руки ему на плечи и прижала к себе.

Я не знаю, – уже жестами сказал он. – Они просто сидели, потом свет пропал и они тоже.

Мама ничего не ответила, только сильнее сжала его плечи.

– Иди на кухню и жди там. Я проверю пробки. Как только свет загорится, позвони в полицию.

Она ушла в кладовую, которую они также использовали под стиральную машинку, и все счётчики стояли там. Это было совсем недалеко, и Харон предпочёл бы быть с ней. Но он послушно пошёл в сторону кухни, повесил болтающуюся на проводе трубку обратно на аппарат и остался стоять там.

Что говорить полицейским он не знал, и вообще не хотел с ними говорить, но надеялся, что мама вернётся к тому моменту, как они снимут трубку.

Свет мигнул ещё раз – а может быть, это была молния на улице, Харон не был уверен. Но в чём он был уверен, так это в том, что раньше на стене не было этой тени.

Когда он обернулся, то увидел насквозь промокшего Танатоса, который держался за голову. По пальцам стекала кровь и вместе с водой капала на пол и кухонную тумбу.

Харон попятился в сторону коридора. Такие розыгрыши не были в стиле Танатоса, и Гипнос не смог бы его убедить сделать что-то подобное. Он наступил на одного из динозавриков и чуть не упал в тёплую но не обжигающую лужу. После этого он побежал к кладовой, совсем забыв о речи.

Между ним и мамой была лестница, ведущая на второй этаж. На которой сидел Гипнос. Он с пустым выражением лица – что ему было совсем несвойственно – смотрел на открытую дверь.

Харон не помнил, закрывала ли её мама, но она бы не оставила её открытой нараспашку. И она всегда казалась ему тяжёлой, вряд ли бы ветер её смог раскрыть.

– Что случилось? – спросил Танатос с кухни.

Гипнос перевёл взгляд в сторону голоса, заметил Харона и криво улыбнулся ему.

– Мы умерли.

В доме снова загорелся свет.

Близнецы пропали, оставив после себя лишь воду на полу.

***

Они не могли быть материальными постоянно. И даже так возникали лишь иногда, обычно вместе. Ушёл год, чтобы установить с ними нормальный контакт, и чтобы они оба осознали, что уже мертвы. Гипносу это далось как-то легче, но он не объяснял почему.

Близнецы также ничего не помнили. Танатос забыл день их исчезновения напрочь, в то время как Гипнос слабо помнил целую неделю до него. И они не могли чувствовать своих тел и где они располагались. Или подсказать, где их можно искать.

На памяти Харона это было самое долгое время, которое они жили в одном месте. Мама будто постарела за это время, но она больше не говорила о переезде. Как-то Харон слышал, что она пробормотала, что оно их настигло и забрало свою плату. Но он не знал, что с этим можно сделать.

Ушло ещё несколько лет, чтобы близнецы научились сохранять материальную форму. Поиски к тому времени уже перестали вестись.

И затем снова переезды.

***

– М? Что-то не так? – спросил Танатос.

Он сидел на крыльце и курил. Рассказал об этом маме пару лет назад, и то потому что он уже мёртв и курение для него не является вредной привычкой.

Только вот в последнее время он перестал курить при маме опять, затягивался только когда она уезжала на работу.

Она часто уезжала и почти не бывала дома.

Можно попробовать? – Харон указал на сигарету.

– Нет, маленький ещё, – сказал Танатос. – Тем более, если мама узнает, что я курю и к тому же научил тебя, нам прилетит.

Харон поджал губы. Ему уже семнадцать, и он вырос выше их обоих.

Она знает, что ты куришь.

– Откуда? Ты рассказал? Или Гипнос?

Это заставило Харона замереть.

Ты ей сам рассказал.

Танатос нахмурился.

– Быть не может. Я бы запомнил.

Но ты ей рассказывал. Ещё, когда вас искали, продавщица сказала, что ты возвращался за сигаретами.

Танатос хмуро покрутил бочок и покачал головой.

Ты уже дважды ей признавался, что куришь, – после небольшой паузы сказал Харон.

– Я… я этого не помню, – пробормотал он.

Ну так можно попробовать?

– Нет.

Харон поджал губы и пожал плечами, отвернулся, но не ушёл.

***

Их провалы в памяти не были чем-то опасным или крупным. Как и у живых людей, дни просто сливались в одно, и если что-то давно не происходило, то оно стиралось из их разума.

Проблема с Танатосом и Гипносом, однако, была в том, что для них это означало, что они ничему не учились. Ни на своих ошибках, ни на чужих. Иногда Харон интереса ради показывал им одни и те же фильмы с интервалом в пару месяцев.

Было смешно только первую пару раз, когда они реагировали абсолютно одинаково на каждую сцену.

***

Харон поступил на исторический. Им нужно было помочь Танатосу и Гипносу уйти на тот свет или вроде того – потому что если бы все призраки бродили среди людей, то мёртвых было бы куда больше, чем живых.

Пока он учился, искал информацию по крупицам дальше поп культуры, мать приняла решение оставить близнецов в одном из домов и переехать.

– Может быть, именно мы их держим здесь, – отстранённо сказала она. – Может быть, они остались лишь из-за того, что мы так сильно хотели их возвращения.

Харон ничего не ответил. Он собирался прожить следующие четыре года в общежитии, и одной из немногих причин, по которым вообще возвращался домой, а не сбежал ещё лет в четырнадцать, был Танатос. Гипнос в меньшей степени.

Теперь причин приезжать к Никте почти не осталось.

***

Харон перестал думать о близнецах. Попытался отпустить. Они и без того задержались уже на двенадцать лет. Никаких подвижек в поиске их тел и не могло случиться.

Они призраки.

И хотя опыт жизни с ними во многом перевернул его собственное представление о мире – или, если быть точнее, сформировал его, людям было практически невозможно объяснить, что его интерес к паранормальному был связан с тем, что он жил с двумя призраками. Точнее, мог, но его бы за это могли упечь в психушку.

Ну или, что более вероятно, окрестить суеверным идиотом.

Так что он стал в том числе и искать как это было в прошлом.

Его сосед по комнате, Скелли, как он просил его называть, был попросту повёрнут на всякого рода убийствах и ужасающих событиях, связанных с паранормальным. Большей частью, потому что ему было интересно изучать, как это влияло на общество и почему у каких-то историй вообще появлялось сверхъестественное объяснение.

И один из "проклятых домов" оказался тот, в котором Никта оставила близнецов.

***

Три семьи зверски убиты спустя всего четыре года, за которые близнецы остались без присмотра. Две одновременно, так как они вместе снимали это место.

Харон стоял напротив дома, который выглядел куда мрачнее, чем когда он уезжал отсюда в последний раз. Будто он пустовал не три месяца, а все тридцать лет.

Он вошёл, как-то забыл в своё время выложить ключи из рюкзака, и очень обрадовался, что не стал их выбрасывать. Полицейская лента уж тем более не стала помехой.

Атмосфера в доме чуть не заставила его отшатнуться, и всё же он выстоял и прошёл глубже.

– Танатос? – сказал он, но голос не стал его слушаться в первый раз, так что пришлось прокашляться. – Танатос? – позвал он ещё раз. – Гипнос?

Тишина ему была ответом.

***

Ушло некоторое время, чтобы Гипнос и Танатос превратились из чистых эмоций, бесов по одним из категоризаций, в призраков. И ещё больше на то, чтобы они снова смогли заговорить, и Харон смог их увезти оттуда.

После переезда, они со временем снова забыли всё то, что делали.

Только слова Гипноса стали куда острее, злее. Танатос наоборот как-то притих и смягчился.

Они также вспомнили свою смерть. Никаких зацепок это знание им не давало. Ни кто это сделал с ними. Ни зачем. Ни где искать их тела.

Гипнос решил "показать" свою смерть, и Харон несколько недель не мог отделаться от удушающего трупного запаха, который преследовал его всюду.

***

– Надо же, мы теперь ровесники, – рассмеялся Гипнос, когда Харон вернулся вечером своего дня рождения. Он отпраздновал с однокурсниками, и решил провести немного времени с близнецами в том числе.

И эта простая фраза заставила всё внутри Харона перевернуться.

Больше свои дни рождения он не отмечал.

***

Харону бы хотелось сказать, что он контролировал близнецов. Очень хотелось. Но они были настолько же неуправляемыми, как ветер или вода. Можно было сколько угодно наливать воду в стакан или строить ветряки, но это не исключало потопов и ураганов.

И всё больше он уставал, чем старше становился.

Опять же, не мог никому рассказать, так как либо ему не поверили бы, либо могли попытаться забрать близнецов на опыты.

Его очередная попытка бросить курить с треском провалилась, и близнецы почти сразу забыли, что она вообще была.

Вечные подростки, проходящие сквозь одни и те же действия и фразы.

Но он не мог их просто оставить их, это было бы безответственно. По отношению к другим людям, даже если не к ним двоим.

Так что он курил сигарету и невидящим взглядом смотрел на статью, которую ему нужно было отрецензировать.

***



***

Технически, это не является сталкерством, если те, о ком ты всё стремишься узнать уже мертвы. Скорее, шло преследование наоборот – если обычно призраки за кем-то ходили, то здесь живой пытался найти следы призраков.

Получалось так себе, но он старался как мог.

До медпункта в тот день он добрался, и хотя это казалось глупостью, комнату тоже осветил читая "отче наш", текст которого нагуглил. И даже послушно побрызгал медленно затягивающиеся раны святой водой. Неизвестно, будет ли она обладать всеми свойствами, если её вскипятить. Харон его полностью игнорировал, когда он пытался подойти и спросить об этом, и заблокировал, когда он написал ему в соцсети или на имейл. Это была антисанитария и Гермес не уверен, что не делал себе этим хуже, но каждый раз из раны вытекала чёрная кровь и испарялась на коже прежде, чем он мог это осознать.

Камера это фиксировала, и Гермес какое-то время ошарашенно смотрел на экран телефона, пытаясь объяснить, что именно он видел.

Что бы ни произошло с ним сейчас, исчезновение близнецов-призраков выглядело очень и очень странным. По официальным данным, они выехали из дома в 19:30 или около того на голубом джипе чероки с вмятиной слева, доехали в местный магазин – у него не было названия, так как на тот момент он был единственным продуктовым во всём городе и не принадлежал к каким-либо франшизам – к 19:40, что фиксировали камеры. Пробыли в магазине около тридцати пяти минут, при этом запомнились тем, что начали о чём-то спорить возле отдела с молочной продукцией. Ориентировочно в 20:20 они отъехали от магазина, и больше ни их, ни машину никто не видел.

Поиски велись на протяжении пары месяцев в лесу, и затем некоторые энтузиасты продолжали искать тела – их мать была полностью уверена, что они смогут найти только тела где-то в этих лесах. Саму идею о том, что они могли просто куда-то уехать она полностью отвергала, как и то, что была хоть какая-то вероятность, что они ещё живы.

И чем больше Гермес копал, тем более странной и пробирающей до костей казалась вся эта ситуация. Они пропали, их тел не нашли до сих пор, в той местности даже не находили случайных неопознанных останков. И при этом они же жили в квартире чуть дальше по коридору.

Преследовали в кошмарах, после которых Гермес просыпался в холодном поту и вздрагивал от каждого шороха.

Кто бы мог подумать, что святая вода действительно помогала от призраков.

На пятнадцатый день после произошедшего Гермес не выдержал. Он в очередной раз побрызграл раны – чудом не занёс инфекцию, решил в этот раз прокипятить воду. Как оказалось, от чёрной крови помогала не хуже, зато являлась безопаснее, победа. Он взял ноутбук и те немногие распечатки, которые сделал на этот счёт, и пошёл к Харону напрямую.

Он изучал все маршруты, которые только были внесены на официальном сайте поиска пропавших, и в целом… призраки ведь должны двигаться дальше, верно? То, что они всё ещё здесь, не нормально.

Гермес постучался и очень удивился, когда Харон ему всё же открыл.

Он выглядел уставшим и словно бы ещё старше. Если раньше нужно не ясно было ли ему хоть тридцать, то сейчас можно было дать все сорок. В зубах была сигарета, и он, ни говоря ни слова напрямую или даже жестами, смотрел на Гермеса. Без особого выражения, от чего становилось ещё более неуютно.

– Гипнос и Танатос призраки, правильно? – спросил он далеко не самую лучшую вещь, но что поделать. Нужно было с чего-то начинать.

Харон разглядывал его ещё пару секунд, затем устало вздохнул, дым вышел не только изо рта, но и из носа, потёр лицо рукой и открыл дверь шире, возвращаясь в квартиру, пропустив таким образом Гермеса внутрь.

Тот с опаской всё же вошёл, ожидая, что на него сейчас бросятся те существа.

Чего он не ожидал, так это звуков калимбы. Кто-то очень пытался научиться, и у него получалось... средне. Гермес не узнавал песню. В гостиной напротив окна висел в воздухе Гипнос и мучил несчастный инструмент. На диване с ноутбуком на коленях сидел Танатос и что-то печатал. Ни один из близнецов даже не посмотрел в его сторону.

Гермес вздрогнул, когда дошёл до кабинета, потому что Харон стоял именно там, опираясь на стол. Он указал на стул и затянулся.

– В общем, – начал Гермес, усаживаясь на стул, хотя ему никто и не предлагал – Харон на это нахмурился, но ничего не сказал. – Я тут поискал как помочь призракам пойти дальше…

Можешь на этом остановиться, – прервал его Харон. Затем он стряхнул пепел в пепельницу. – Они мертвы двадцать пять лет. Всё, что ты только мог найти за пару вечеров в интернете, мы перепробовали.

– Да, я находил твои научные статьи, – вставил Гермес, хотя Харон продолжал говорить, как ни в чём не бывало.

Мы перепробовали даже больше, чем там есть. У них нет света в конце тоннеля, ничего. Нет способа их просто отправить на тот свет. Всё указывает на то, что единственный вариант это найти и захоронить их тела. Но прошло столько лет, что вероятность этого весьма мала. Никакие поиски не дали результата.

– И ты хочешь сдаться? – Гермес придвинулся на край стула, но не встал.

Я уже сдался. Как и они. Теперь просто живу и пытаюсь сделать так, чтобы они не убивали случайных идиотов, которые зачем-то решили взломать дверной замок и отвести их в полицию.

– Каюсь-каюсь, не самый лучший способ выяснить что не так! Но ты правда выглядел крайне подозрительно, знаешь?

Как и ты.

На несколько секунд повисло молчание.

– А есть причины по которым они ещё здесь?

Мы ничего не знаем наверняка, вот и всё. Ну, мы утолили твоё любопытство, теперь оставь нас.

– Нет-нет-нет, так дело не пойдёт! Если они мертвы так долго, то должно же было быть хоть что-то… Ты пробовал, ну, изучать их, приглашать экспертов?

Я и есть эксперт. Про святую воду и благовония мы выяснили только опытным путём, если уж на то пошло. И в любом случае я не горю желанием, чтобы их помещали в какую-то кунсткамеру, показывали всем и тыкали в них всякими приборами.

– Верно, верно, я не то имел ввиду. Может, есть какие-то зацепки?

– О, конечно они есть, – вдруг радостно воскликнул Гипнос прямо над ухом Гермеса. – Могу показать. Но тебе не понравится!

Когда он успел оказаться в комнате – снова без единого звука – это другой вопрос. И Гермес не хотел признаваться даже себе, что вздрогнул всем телом и свалился бы со стула, если бы у того не было подлокотника. В свете последних событий было даже сложно представить, как он мог перепутать Гипноса с кем-то живым: он не дышал и выглядел слишком бледным, почти синим.

Ещё одной очевидной деталью стало отсутствие тени.

– М, да, я бы предпочёл устное описание, спасибо! Пока что мне хватило тесного взаимодействия с паранормальным.

Гипнос задумчиво хмыкнул. Он почти положил руку ему на шею, но Харон оказался рядом и перехватил его. Затем прошипел.

– Ой да ладно тебе. Он всё ещё может быть угрозой для тебя, как ты не понимаешь?

Гермес почувствовал, как в комнате стало холоднее. Голос Гипноса словно бы двоился, троился, был слишком высоким и слишком низким одновременно. Кричащим и шепчущим. Далеко и близко.

От этого кружилась голова, и даже Харон пошатнулся.

– Гипнос, хватит, – сказал Танатос, и тяжесть, о которой Гермес даже не догадывался, оказалась снята с него. Он неловко поймал сползающие на пол ноутбук и распечатки – совсем не заметил, когда отпустил это всё.

Харон отпустил Гипноса и отошёл к стене в поисках опоры и прислонился к ней.

– Но текстом так текстом, – легко согласился Гипнос. Он подплыл по воздуху к столу и сел на него, точнее, над ним. И стал покачивать ногами, будто бы ничего не произошло. Танатос остался у двери. Он скрестил руки на груди и опёрся на дверной косяк.

Он вёл себя как подросток, что слабо вязалось со знанием, что он мёртв уже двадцать пять лет. Если так подумать, он жил меньше, чем был мёртв. Гермес крепче сжал ноутбук.

– Если коротко, мы определили, что кто-то запер нас в охотничьем тайнике где-то в болотистой местности, недалеко текла вода. А, и кто-то приходил, находил нас, но запер обратно. Но так как нет тел, то и сказать наверняка ничего нельзя, – Гипнос пожал плечами.

– А вы передали эту информацию в полицию?

Харон тяжело вздохнул и покачал головой.

Как думаешь, – начал он. – Можно ли преподать "мёртвые близнецы вернулись домой и рассказали что видели перед смертью" как что-то адекватное для полиции?

– Тем более, Танатос не помнил примерно сутки до смерти, а у меня пропала почти неделя, не считая времени уже в охотничьем тайнике, не считая его, да. А официально мы съездили в магазин, купили там всё, что только должны были, и уехали в неизвестном направлении.

– Нас даже начинать искать не хотели первое время, – сказал Танатос. – Решили, что мы просто решили сбежать, покататься, так как машину не нашли, да что угодно. Но Гипнос для этого слишком ленив, а мне не хотелось оставлять маму одну.

Гипнос покивал.

– Кажется, нас стали серьёзно искать уже когда было слишком поздно. Типа, мама подала заявление на следующий день, а в случаях пропажи важнее всего первые 24 часа, и чем дальше тем сложнее нас было бы найти. Искать начали только вечером того дня. Танатос уже был мёртв.

Повисла неуютная тишина.

Танатос качнул головой, поправляя тем самым волосы. Гипнос продолжал сидеть и покачивать ногами, а Харон щёлкнул пальцами, привлекая к себе внимание.

Как бы то ни было, здесь ничего нельзя сделать. Уходи и теперь точно не возвращайся. Никто тебя не будет преследовать, особенно если ты переедешь отсюда.

– Нет, послушай, – Гермес встал и пожалел, что решил сделать это так резко. Боль от избиения близнецами никуда не делась. – Давай… давайте съездим туда. Все вчетвером. Если их, конечно, безопасно перевозить, – Гермес указал на Гипноса, тот продолжал улыбаться, только теперь удивлённо приподнял брови.

Его глаза не отражали свет, и выглядели совсем мёртвыми.

– Ты сказал, что видел кого-то. Со дня вашего исчезновения до твоей смерти прошло сколько?

– Э, не знаю, вести счёт сложно было.

Пять дней, – сказал Харон.

– А ты откуда знаешь? – поинтересовался Гермес.

Они вернулись на пятый день после исчезновения, – объяснил Харон. Гипнос на это моргнул пару раз и пожал плечами.

– Так вот, через три дня после вашего исчезновения местный шериф разбился вместе с парочкой охотников. Это может быть никак не связано, но что если они вас нашли? Они ехали в другую сторону от места, где велись поиски, и, по словам очевидцев перед этим, один из охотников вбежал почти в панике в бар и начал просить о помощи.

– Ещё раз, кто-то нашёл меня живым, отпер замок на дверце тайника, посмотрел на меня, затем запер тайник обратно и побежал за помощью, вместо того, чтобы меня оттуда вытащить? – спросил Гипнос и рассмеялся. – Ну да, ну да, именно так это и работает.

– Ты сказал, что рядом текла вода. Там, где проходили основные поиски, – Гермес кое-как нашёл карту и показал её всем. – Вот, все ваши поиски велись в этой стороне леса из-за того, что какая-то из камер засекла, как ваша машина выехала из города и поехала в том направлении на основании, что у вас был включен поворотник. Вас искали только здесь. Шериф с остальными разбились вот тут, – Гермес ткнул на карту. – Примерно вот тут. В эту сторону даже не проводили поиски, а ведь здесь очень много разных ручьёв и рек, и глубже начинается болото.

– К чему ты клонишь? – спросил Танатос, хмуро рассматривая карту.

– Вы не сказали этого полиции, но у нас ведь есть указатели в форме охотничьих тайников и рек. Что если поехать и попробовать найти это всё?

Прошло двадцать пять лет, – начал Харон. – За это время никто не нашёл бы два тела в тайнике?

– Он мог быть глубоко в лесу, тем более, м, он ведь заполнялся водой при дожде, значит тайник не самый лучший и…

– И он находится на болотах, куда редко ходят охотиться, – продолжил Танатос. – Можно съездить и поискать.

Харон прохрипел что-то смутно похожее на "Танатос", если очень постараться и прислушаться.

– Харон, брат мой, – сказал Гипнос, спрыгнул со стола, но вместо того, чтобы приземлиться на пол, он подлетел – чёрт возьми вот уж точно призрак. – Мы мертвы двадцать пять лет, и мы всё это время с тобой, так? И ты из-за нас совсем один.

Это не так, – сказал Харон.

– Это так, – согласился Танатос. Он покосился на Гермеса. – Мы не чувствовали наши тела в лесу, потому что также как и все искали в другой стороне. К тому же…

Он замялся. Гипнос положил руки на ладони Харона и сжал их.

– Если мы не найдём наши тела, мы уйдём в лес и больше не будем тебе обузой, – Харон судорожно вздохнул. – Уйдём в чащу, разорвём пару неудачно пришедших охотников, может, станем местными криптидами, кто знает!

Харон какое-то время смотрел в лицо Гипноса – теперь, когда тот не был привязан к полу, они были почти на одном уровне. Затем он вздохнул и передёрнул плечами.

Универсальный жест для "делайте что хотите".

***

Не то чтобы Гермес держался за свою работу курьером, но когда он потерял её, вышло не особо приятно. Впрочем, это означало, что он мог легко поехать вместе с Хароном и близнецами куда угодно.

Также это означало, что он не смог бы накопить на оплату аренды даже здесь, и потому в это необдуманное путешествие он брал абсолютно все свои вещи. Удалось отвести часть к Афине – единокровной сестре, как и почти все в семье.

Он не собирался возвращаться, но планировал забрать это всё и отправиться на поиски новой жизни опять. Может быть, станет пешим гидом или вроде того. Что угодно, лишь бы не сидеть на месте.

В офисе.

Может, ему стоило бы открыть своё дело или что-то подобное. Но пока что он снова запихал эти мысли в дальний ящик, так как были вещи поважнее.

Харону, как оказалось, было не столь же легко сорваться с места и поехать куда-то. Он преподавал в местном университете историю и, как оказалось, он вполне себе умел говорить, просто не любил этого делать без необходимости. С написания статей он получал немного, да и его изыскания были весьма необычного рода. Хоть и ставшие популярными благодаря популярности фильмов ужасов.

Так что прошла ещё неделя, прежде чем они смогли поехать в Асфодель, название которого постоянно ускользало от Гермеса. Забытый богами и проставленный не на всех картах городок.

Они ехали на машине Харона, он за рулём, Гермес рядом, а близнецы расположились позади.

Как два очень молодых человека, которым скучно в машине и нечего делать. Самые обычные, Гермес таких видел сотнями, они работают с ним курьерами. Работали. Не то чтобы будет сложно вернуться, но Гермес, не особо веривший в судьбу, решил, что это какой-то знак вселенной, что пора менять хоть что-то.

Скорее всего, что бы ни послало этот знак не имело в виду поехать в неизвестном направлении с малознакомым мужчиной и двумя призраками. Но если это так, то нужно было быть точнее в своих формулировках!

Афина перед самым отъездом сказала, что беспокоится за Гермеса – она за всех беспокоилась, возможно от этого у неё в волосах было так много седины в её неполные сорок, которую она пыталась всячески закрасить.

С другой стороны, на неё также давило общество. Успешная бизнесвумен, пусть и на работе своего отца – забавный факт, она всё же была знакома с Хароном, так как постоянно выступала в университете, где он преподавал, на дне первокурсника, выпускных и подобных мероприятиях. А ему приходилось там присутствовать, даже хотя он и не брал на себя никакой организаторской нагрузки, не считая тех, кто писали у него курсовые и дипломы. Возвращаясь к самой Афине, у неё не было ни мужа (или жены), ни детей, и многие пытались относиться к ней с жалостью из-за этого.

Не Гермес. Но у них была слишком большая разница в возрасте, чтобы они могли стать друзьями раньше. Сейчас он подумывал, что стоило наладить хотя бы этот мост, и ему определённо не нравилось, что в дороге, когда делать было нечего, его мысли соскальзывали на все те темы, которые он столь активно избегал в обычной жизни.

Он взглянул в зеркало заднего вида и встретился взглядом с Гипносом.

Призраки не могли спать, и чтобы куда-то перемещаться им необходимо было постоянно быть материальными, что весьма его напрягало. Казалось, что в его кудрях начинали открываться глаза, лицо плыло… но он держал себя в руках.

Гермес очень надеялся, что тот оберег, который ему дал Харон, поможет.

Судья, занесите в протокол, Гермес забирает свои мысли на тему того, что близнецы выглядели как обычные молодые люди. Опять. Он уже совершал эту ошибку, но почему-то решил не научиться на ней и снова повестись на обманчивую нормальность. Не удивительно, что его чуть не прикончили.

***

Сложно было объяснить почему в таком крохотном городке вообще был мотель. Асфодель, конечно, находился недалеко от шоссе, но по нему так редко ездили, что впору снимать очередной “поворот не туда”.

Гермес думал, что они арендуют каждый по комнате, но Харон взял одну – с двумя кроватями. Близнецов в это время нигде не было видно, пока они переносили вещи из машины и обедали с дороги – купили в кафе по пути, где, если верить Танатосу, раньше были просто восхитительные вафли.

Воспоминания близнецов в целом были очень сбивчивыми, путались во времени, и они сами не всегда могли различить случилось ли это при жизни, или накатило недавнее воспоминание. Их я словно бы постоянно стирало себя и перезаписывало. И в такие моменты Гермес наблюдал за хмурым Хароном.

Будто сломанная плёнка его давно умершие братья повторяли себя снова и снова. Не взрослели эмоционально, значит. Возможно даже двигались в обратном направлении. Отпечатки прошлых себя. Тени.

После обеда они отправились к их старому дому. Заброшенному, как ни странно. Близнецы на эту конкретную поездку решили остаться в номере – по словам Харона, они были материальными слишком долго, и что бы ни удерживало их в этом мире требовало много энергии. И таким отсутствием они перезаряжались.

Харон снова закурил, разглядывая отошедшую штукатурку, когда-то бывшую белой. Он не попытался подойти или открыть дверь.

Я здесь провёл большую часть своего детства, – сказал вдруг Харон. Прожестикулировал, точнее. Он выглядел уставшим. И как бы скрытен он ни был – что ощущалось по его поведению, – ему хотелось с кем-то обсудить это всё. С кем-то, кто знал про близнецов и не являлся ими. – Мы всегда словно бы бежали от чего-то. Никта никогда не позволяла нам оставаться где-то дольше, чем на год.

– А здесь?

Пять лет. Первоначально мы здесь не хотели оставаться даже на полгода, но из-за каких-то проблем задержались на полтора. А потом, когда Танатос и Гипнос пропали, мы остались в надежде, что найдутся хоть какие-то следы.

Никаких следов, разумеется, не нашлось.

Но кое-что всё ещё гложило Гермеса, так что он прокашлялся.

– Ты сказал, что они вернулись через пять дней. Я не стал при них спрашивать, так как, видимо, они не помнили.

Харон какое-то время молчал. Пальцы вздрагивали, будто он готовился сформировать какое-то предложение, и всё же не мог выбрать с чего начать.

Просто одной дождливой ночью они стояли на пороге. Но тогда они появлялись и исчезали, не могли это контролировать и ничего не понимали, – Харон задумчиво постучал пальцами, снова подбирая слова. – Мы прожили здесь ещё несколько лет, пока они научились сохранять свою форму, – сказал Харон. – Потом снова переехали.

– И вот это, м, превращение… – начал Гермес, но Харон покачал головой.

Мы в этом частично виноваты. Они переезжали с нами всё время, но потом я остался учиться. Никте было… тяжело с ними, думаю. Мы уже тогда догадались, что их здесь что-то держит, и ничего не могло помочь им двинуться дальше.

Харон снова замолчал, подбирая слова.

Во время следующего переезда Никта сказала им просто остаться в доме. На случай, если это мы их держали, и расстояние между нами поможет им перейти эту черту. Знаешь, отпустить их и всё такое.

Гермес ничего не спрашивал. По дороге проехал мопед и с рёвом скрылся дальше по улице.

А потом стали поступать новости о жестокой смерти всех тех, кто жил в нашем доме. Что они видели призраков. Возможно Танатос и Гипнос со временем растворились бы, но я не смог бы жить с осознанием, что из-за меня погибнут люди.

– И они не злились, что вы их оставили?

Они не говорили. Мы перестали общаться с Никтой после этого, и я всё равно жил на тот момент в другом городе. У нас больше ушло времени на то, чтобы они меня вообще вспомнили. Ты заметил, их воспоминания постоянно стираются, как и навыки, полученные после смерти. Так что в их головах я всё ещё был восьмилетним пацаном, а не двадцати двух летним парнем.

– Им ведь тоже было двадцать два?

Харон молча кивнул.

Они относительно вернулись в норму, но их форма теперь меняется, плюс, если им верить, сначала их здесь держало что-то внешнее, а теперь их якорем стали эмоции перед смертью.

Гермес поморщился. Не хотелось представлять, как именно они умирали.

Я просто взял ответственность за это. Никта слишком устала, да и возраст был не тот.

Он потушил сигарету о подошву ботинка и покрутил бочок в пальцах. Нормальной мусорки рядом не наблюдалось.

Гермес снова кивнул. Можно было много чего сказать, но он понимал, что это будет лишним. Что Харон по большей части просто пытался выговориться. Словно терапия, за которую Гермесу никто платить не собирался.

Но он не жаловался. Каждое слово Харона словно бы помогало ему сделать этот груз чуточку легче.

– Ну, куда отправимся?

***

Магазин выглядел так, будто бы его не ремонтировали двадцать с лишним лет. Но это было именно то место, где близнецов видели живыми в последний раз. Они сюда не возвращались, и так как какие-то воспоминания из жизни приходили не сразу, то может нахождение в этом месте могло их на что-то натолкнуть.

Разумеется, никто не помнил списка продуктов, за которыми они отправились сюда. Поэтому они решили просто зайти и осмотреться. Если верить камерам видеонаблюдения и плану, который Гермес смотрел со времени пропажи близнецов ничего особо не изменилось.

Танатос и Гипнос пошли вглубь магазина, и Гермес почти пошёл за ними, когда Харон перехватил его рукав и указал на стоящего за кассой молодого человека.

Который выглядел как точная копия Гипноса, разве что с чёрными волосами и несколько шире в плечах. Гермес посмотрел снова на Харона, и тот пожал плечами.

У Гипноса был сын? – спросил Гермес жестами, чтобы не привлекать внимание.

Нет, насколько я знаю. Но у него было столько партнёров постоянно, что я бы не удивился, если бы кто-нибудь от него в итоге родил ребёнка.

Ты это знал в восемь лет?

Харон закатил глаза.

Его на эту тему часто отчитывали что Танатос, что Никта, пусть и не при мне. Если это действительно его ребёнок, с нами никто не связывался на его счёт. По крайней мере, я этого не помню.

Гермес начал было предлагать подойти к нему и поговорить на этот счёт, когда где-то из магазина раздался ошарашенный женский вдох и звук разбивающегося стекла.

Ох. Женщина смотрела прямо на близнецов, которые, по какой-то причине, начали спорить возле отдела со сладостями для чая.

А раньше там был отдел молочных продуктов.

– Это та продавщица, которая видела их последними, – быстро шепнул Гермес.

Харон достал из кармана какой-то амулет и постучал по нему. Гермес не видел самих близнецов, но, судя по реакции женщины, они исчезли. И пока она была в шоке, Гермес быстро к ней подошёл.

– Простите-простите, мы вас напугали? – начал он.

– Я сейчас принесу чем это всё убрать, – сказал потенциальный сын Гипноса и ушёл в кладовку.

– На-напугали? – спросила продавщица, непонимающе глядя на Гермеса.

– Да, это была голограмма. Понимаете ли, мы расследуем исчезновение близнецов Хтонических, я и мой коллега, – Гермес указал на Харона, который всё ещё держался чуть поодаль и выглядел весьма угрожающе. – Вы ведь последняя, кто видела их живыми? Дуза Горгона, правильно?

Она кивнула.

– Голограмма? О-он-они-и выглядели совсем как настоящие

– У них ведь не было тени, что вы. Вы не против пойти с нами в какое-нибудь кафе, за наш счёт, и рассказать что вы помните?

Возможно-сын-Гипноса вернулся с метлой и совком и стал собирать осколки банки из под томатной пасты. Он бросил мельком взгляд на Харона, но ничего не сказал.

– Морфей, прости, это вышло случайно, – заговорила Дуза.

– Всё в порядке, всё в порядке, с кем ни бывает, – только и ответил он. – Сюда пригодится тряпка, а? – и ушёл вместе с осколками обратно в кладовку.

Дуза потеребила полы платья и извиняюще посмотрела на Гермеса и Харона.

– Это было так давно, не думаю, что смогу многое вспомнить и хоть как-то вам помочь, но давайте попробуем.

– Чудесно! Большего нам и не надо.

***

Закусочная была почти пуста в это время, не считая группы громких школьников в углу, которые заказали на всех пару стаканчиков с чаем и теперь сидели и о чём-то говорили.

Дуза заказала себе пива, Гермес также решил взять что-то алкогольное, чтобы она чувствовала себя полегче на этот счёт, а Харон ограничился кофе. Правда, после одного глотка, он поморщился и отставил его в сторону.

Она сидела согнувшись и покручивала в руках стакан. Ей было за сорок, морщинки указывали, что она часто улыбалась и хмурилась. Волосы были заплетены в несколько толстых кос.

– Вообще я не пью, – сказала Дуза. – Но когда… когда ты последняя, кто видела кого-то живым – это навсегда запоминается.

– Что вы помните про то время?

– Я всё рассказала полиции, да и сейчас мало что помню. Кажется, на них была другая одежда тогда. Но не помню. Цвета совпадают. Неужели голограммы так продвинулись вперёд? Я думала, такое бывает только в фильмах.

– О да, они очень продвинулись, – закивал Гермес. – Сейчас некоторые цирки переходят к тому, чтобы использовать голографических животных вместо настоящих.

– Это замечательно! Такая жестокость всегда там царит, – покивала Дуза и сделала несколько крупных глотков, затем осмотрелась, будто бы боялась какой-то слежки. – М… близнецы точно также поспорили на какую-то тему в том же самом месте. Только раньше там был другой отдел. Я честно не особо помню, из-за чего они ругались – главное, они не подрались и мне не пришлось вызывать полицию. Они заплатили, помню ещё, что, м… не помню кто из них кто, но тот в чёрном вернулся и купил сигареты ещё. Потом они сели в джип и больше их никто не видел. Простите, но это всё, что я могу вам рассказать.

– Нет, нет, этого более чем достаточно, не волнуйтесь, – успокоил её Гермес и тоже выпил, только напрямую из бутылки. – К примеру, вы знали, что в официальных документах по делу никто не написал, что один из них возвращался?

– Правда? Я об этом точно говорила…

– Может им это не показалось важным, кто знает!

– Это было двадцать пять лет назад, – кивнула Дуза и облизнула губы. – И никаких подвижек не было с того времени. А почему вы так этим интересуетесь? – она помолчала и испуганно распахнула глаза. – Вы ведь не из тех блогеров, которые ездят по стране и делают сенсации из исчезновения людей?

– Что? Нет! Конечно же нет, – Гермес покачал головой. – Это Харон, он их младший брат.

– Ах… – сказала Дуза и смущённо опустила глаза.

– Да. Поездка сюда и последнее расследование это его способ закрыть эту страницу в жизни и оставить всё позади, – договорил Гермес. Харон весьма болезненно пнул его под столом.

– Мои соболезнования, – сказала она и посмотрела на Харона. Тот только кивнул.

Кто тот молодой человек за прилавком? – жестами спросил Харон.

– Простите, я не понимаю…

Гермес перевёл. Дуза кивнула и кашлянула.

– Ну конечно вы заметили, – она покачала головой и заправила косички за ухо. – Да, он сын одного из близнецов, который кудрявый был. У Психеи была короткая интрижка с ним за пару недель до исчезновения, но так как у неё был жених, то никто и не думал, что Морфей родился от него.

– Хах. А не мог её жених, ну, убить..?

– Нет, что вы, не мог, конечно, – Дуза покачала головой, будто это была самая большая глупость, которую она слышала. – Он уехал служить как раз, и когда вернулся, все решили, что ребёнок от него, да и Психея так думала. И про их, м, ночь она рассказала только через месяц что ли после исчезновения близнецов.

– Он всегда был так похож на Гипноса?

– Его звали Гипнос? Что же. Нет, не сказать, что всегда. Лет до трёх в целом никто не думал, что он не от Эроса. А потом ему немного отрастили волосы. появились кудри, которых ни у кого в семье не было, цвет глаз тоже не особо совпадал с тем, что было у родителей, и веснушек уж точно никто не мог ему передать. А тогда по городу всё ещё в некоторых местах висели листовки о пропаже.

– Вы связывались с кем-то из Хтонических на этот счёт? – перевёл Гермес.

– Мы? Ох, нет, насколько я знаю, они собирались, но, как же её… мать близнецов, не помню имени, собрала вещи и уехала к тому времени. Да и в целом Эрос растил его как родного и не собирался отсутствию кровной связи позволять разрушать их семью. К тому же, у них ещё пара детей потом родилась, так что не удивительно.

– А какие-то доказательства кроме внешней схожести есть?

– Да, вроде как. Эта женщина…

– Никта, – подсказал Гермес.

– Никта, она оставила своё днк в лаборатории, на случай, если, ну, найдут тела, – Дуза нервно рассмеялась и сразу опустила глаза и нахмурилась. – Чтобы могли сравнить. И по анализу Никта приходилась ему как раз близкой родственницей, сравнивали с матерью Эроса. И решили просто не сыпать соль на старые раны.

– А мог ли тогда кто-то из друзей этого Эроса…

– Говорю же, нет! Они и не знали как и остальные, – отрезала Дуза и вжала голову в плечи, будто думала, что ей сейчас прилетит за сказанное. – К тому же, насколько я помню, Гипнос пользовался определённой... популярностью, хотя и был несколько странным. Даже если бы это всплыло тогда, вряд ли бы ему что-то сделали.

Ниточка за которую можно было зацепиться – старая ревность или помощь другу в измене – оборвалась, и у них снова не было ничего. Если не считать, конечно, того факта, что у Харона объявился племянник.

– А, э, спасибо вам за это, – сказал Гермес, когда Харон ничего больше не сказал, и молчание затягивалось.

– Не думаю, что я чем-то так уж помогла, – Дуза улыбнулась. – Удачи вам в ваших поисках.

***

– Надо же, я отец, – воскликнул Гипнос, когда Гермес пересказал ему и Танатосу всё, что они выяснили.

– А я говорил, что этим всё и закончится. Не удивлюсь, что если проехаться по всем местам, где мы жили лет с шестнадцати, найдётся ещё как минимум пара-тройка таких вот Морфеев, – сказал Танатос и покачал головой. Он курил возле окна.

Гермес не помнил, чтобы хоть раз в жизни видел подобные сигареты в магазинах, особенно когда на них повсеместно начали вешать предупреждения о возможных болезнях.

– Ой да ладно тебе, – Гипнос фыркнул и потянулся. – Кто-то же должен был продолжить род, так что нечего жаловаться. Ты всё надеялся на большую и светлую, а Харон в целом больше по мальчикам.

Харон на это простонал и кинул в Гипноса подушкой.

Которая прошла сквозь него и упала на пол.

– А это может быть кто-то из ревнивцев? Или неудачных мстителей?

– Мы ведь уже определились, что нас поместили в охотничий тайник. Если только нас не вывезли далеко-далеко отсюда, то это кто-то из местных, кто мог знать, где эти тайники расположены, – пожал плечами Танатос. – Тем более в таком случае они бы забрали только Гипноса, мы достаточно отличаемся, чтобы нас не перепутать, если знать, кого искать.

– К тому же, у меня всегда со всеми было только по обоюдному согласию, и тем более с Психеей мы оба были трезвыми и не под наркотиками. И ей понравилось, держу в курсе!

– О боги, – пробормотал Танатос и отвернулся к окну.

– Она даже предложила повторить, так как её парень – и я не знал, что они помолвлены – уехал. Всё закончилось на том одном разе, мы всё равно вот-вот должны были переезжать отсюда.

– Всю жизнь от чего-то бегали, – пробормотал Танатос. – Харон, может тебе мама рассказала, чего она так боялась?

Харон покачал головой.

– Может, оно нас и нагнало, – предположил Гипнос.

Никто ничего на этот счёт не сказал.

– Ладно, – сказал Гермес, когда тишина стала физически неприятной. – Так как уже поздно, в лес нам лучше не соваться, иначе искать нужно будет как раз нас. Пойдём завтра, – он достал телефон и открыл карту. – Вдоль реки Стикс, вверх по течению, и будем искать недалеко охотничьи тайники.

– У нас есть карта этих тайников? – спросил Танатос. Он докурил сигарету, потушил её о пепельницу и оставил там.

– …нет, я не смог ничего найти.

– Мы не чувствуем где наши тела, нас никуда не тянет, как ты можешь быть уверен, что мы просто не пройдём мимо?

– Никак! Но в той стороне леса не искали, и это лучше, чем вообще ничего не делать, верно?

Мы можем сходить, – сказал Харон. – Если ничего не найдём, даже хоть одного тайника, то вернёмся сюда и попробуем найти охотников, чтобы они нас провели там.

– А почему бы не найти такого охотника сейчас? – спросил Танатос.

Для начала просто сходим проверим.

Танатос пожал плечами и сел на кровать, над которой парил Гипнос, уже какое-то время потерявший интерес к разговору, и занявшийся телефоном.

***

Утренняя пробежка, особенно сейчас, когда ему не приходилось весь день разбираться с заказами, оказалась тем, по чему Гермес скучал. Маленький город, затерянный в лесах, накрыло туманом, настолько ранним утром на улицах почти никого не было. Если бы Гермес не стремился к чему-то большему – ещё бы знать к чему именно, – то он может быть и хотел бы остаться здесь и жить тихо и без особых проблем.

Не считая того, что здесь пропали бесследно Танатос и Гипнос, городок казался совершенно безвредным.

Иногда Гермес пересекался с кем-то из местных и пытался у них выяснить что-то, потому что кто знал, что там случилось. Но люди младше пятидесяти часто вообще не понимали, о чём шла речь – если выборка из трёх человек вообще могла что-то сказать. И единственный мужчина старше только пожал плечами и сказал, что в лесу постоянно кто-то терялся, близнецы были не единственными, но после их исчезновения люди стали пропадать гораздо реже.

Это был весьма странный факт, с которым Гермес не знал что сделать.

В номер он вернулся вместе с завтраком.

***

Гермес не ходил в походы в детстве, юношестве и даже во взрослой жизни. Ему также повезло несколько больше вы подростковом возрасте, потому что в отличие от Ареса его даже не отправили в армейскую школу-интернат. И хотя он занимался спортом всю свою жизнь, походы как-то в эту жизнь не входили.

И потому он не ожидал, что подниматься вдоль реки по пересечённой местности может оказаться настолько тяжело. Впрочем, единственное, чем Харону в этом случае было проще, это длина его ног, и он также выглядел крайне недовольным этим всем походом.

Гипнос плыл по воздуху впереди, даже не пытаясь сделать вид, что он ходит – Гермес часто за ним такое замечал. Танатос, который замыкал их группу, пусть периодически и парил, сейчас шёл по земле совершенно нормально.

Гермес не горел желанием сдаваться и показывать, что он устал первым, так что он продолжил идти, останавливаясь только чтобы попить. или сделать вид, что он что-то увидел. Ему удалось найти ровно один охотничий тайник, давно заброшенный людьми, и он был слишком близко к протоптанным тропам, чтобы тела там не могли обнаружить

День клонился к вечеру. Поужинать они решили уже по возвращению в город. Шли молча, так как подобное восхождение оказалось неожиданно тяжёлой задачей. Признаться, Гермес ожидал, что Харон сдастся намного раньше, но он оказался куда сильнее, чем можно было ожидать от человека его профессии.

Всё ещё сложно было представить, что он преподавал в вузе,. Но из-за специфики сферы, которую он изучал – верования про загробный мир, призраков и вот это вот всё, - наверное, было не так легко найти работу где-то, кроме преподавания.

Раздался выстрел. Гипнос задумчиво посмотрел на свою грудь, в которой зияла дыра.

– Ох, – только и сказал он.

Гермес и Харон упали на землю.

– Не стреляйте, не стреляйте! – закричал Гермес, когда Гипнос и Танатос пропали.

Он не слышал ничего какое-то время и почти опасался, что сейчас их найдут и пристрелят окончательно.

– Что вы здесь забыли в охотничий сезон? – спросила девушка с ружьём наперевес. Рядом с ней была пара женщин и одна девочка лет десяти. – Я ведь в кого-то попала…

– Почти попала! Неужели непонятно было, что мы люди? – спросил Гермес и приподнялся. Харон безразлично сел и посмотрел на воду.

– Вы не местные, – сказала высокая, похожая на медведицу женщина.

– Верно, – согласился Гермес.

– Только не говорите мне, что вы прячете здесь закладку? Нам хватило того инцидента полгода назад…

– Что? Нет, конечно нет, мы ничего не прячем! Мы ищем охотничьи тайники.

– Ещё лучше, охотничьи тайники! И что же вы там рассчитываете найти? Оружие? Или, может, чью-то другую закладку?

– Артемида, – сказала девушка-медведица и положила руку на плечо более миниатюрной спутнице. – Ты их чуть не пристрелила, давай выведем их из леса от греха подальше, и потом разберёмся что к чему. Может, нам даже стоит купить ребятам выпивки, м? Чтобы загладить испуг.

– О, мы не против! – согласился Гермес. Харон только передёрнул плечами.

– Что же, тогда вставайте и пойдёмте.

– Я точно в кого-то попала, я никогда не промахиваюсь, – раздражённо проговорила Артемида.

– Я тебе верю, но сейчас даже к лучшему, что в этот единственный раз ты дала осечку. Было бы неприятно, если бы нужно было прятать трупы.

– По-моему было бы весело, – сказала девочка, и на неё шикнула одна из женщин.

***

– Значит, ищите тела пропавших без вести близнецов? – спросила Калисто, когда Артемида раздражённо поставила перед ними напитки и села рядом.

Часть дороги она жаловалась, что предпочла бы продолжить охотиться, и изучала рюкзаки Харона и Гермеса на предмет попадания пули. Ничего не нашла.

– Ага, знаете что-нибудь о них?

– Боюсь, нет. Мне было года два когда они пропали, если это было, э, двадцать лет назад?

– Двадцать пять, – поправил её Гермес.

– Тем более! Ни я, ни Артемида тогда ещё даже не родились. И мы не особо любим изучать сводки полицейских и списки пропавших без вести.

– Так зачем вы искали тайники? – спросила Артемида.

– Пропавшие близнецы – братья Харона, – Гермес положил ему руку на плечо и не убрал даже под тяжёлым взглядом. – И мы изучили маршруты поиска, и пришли к выводу, что они проводились в основном в западной части леса, а восточная осталась практически неосмотренной.

– А почему вы думаете, что найдёте что-то в тайниках?

– Просто есть предположение. Вы поймите. Двадцать пять лет над всей семьёй Хтонических висит память о близнецах и их пропаже. Это последняя попытка найти их, и почему бы не поискать в тайниках.

– Ну удачи, – выплюнула Артемида затем стушевалась, когда Каллисто прошипела её имя. – В смысле, это всё, конечно, ужасно, но я точно в кого-то попала, и меня это беспокоит.

Я готов заплатить, если вы поможете нам найти тайники возле рек и недалеко от болот, – сказал Харон. Артемида следила за его пальцами, затем взглянула ему в лицо.

– Сколько?

– Что? Что он сказал? – спросила Каллисто.

– Он предлагает заплатить за то, что мы проведём их по тайникам охотничьим недалеко от рек и болот. Хотя мне всё ещё непонятно откуда такая точность в месте.

– Предчувствие, – повторил Гермес.

– Как шестое чувство что ли?

– Вроде того, да.

Гермес не успел уловить сумму, которую назвал Харон. Но после небольшого раздумья Артемида кивнула.

– Ладно. Это в день, и я согласна потратить на ваши поиски пять. Сомневаюсь, что мы найдём хоть что-то, но если вам так не терпится расстаться с деньгами – так тому и быть.

Она почти залпом опустошила свою кружку и со стуком поставила её на стол.

– Только сначала мне нужно узнать расположения старых охотничьих тайников, но у меня есть предположения, о каком месте может идти речь, где есть и болото и недалеко течёт река. Советую найти себе резиновые сапоги, потому что ваши модные кроссовочки там точно не помогут.

Ни говоря ни слова больше, Артемида встала и пошла к группе пожилых мужчин, которые недобро косились в их сторону.

– Не принимайте на свой счёт, – сказала Каллисто и улыбнулась. – Это необычно, что она промахнулась, но я действительно рада, что это случилось именно так.

– А мог кто-то подстрелить их в лесу и просто скрыться?

Каллисто моргнула и наклонила голову на бок. Гермес наскоро пересказал как они пропали и когда.

– Если погода действительно была ужасная, то вряд ли кто-то из охотников был бы в лесу. Более того, это бы значило, что им нужно было сначала прийти в этот самый лес, чтобы их подстрелили, и тут возникает вопрос зачем им это было делать, – Каллисто покачала стакан в руках. – Полностью отрицать такую возможность нельзя, но я очень сомневаюсь, что что-то такое могло произойти поздно вечером.

Харон затем сказал, что близнецы ничего не говорили о пулевых ранениях, чтобы можно было подтвердить эту теорию. Гермес кивнул. Но он цеплялся за каждую ниточку.

***

Брать близнецов с собой в материальной форме было опасно, но они всё ещё могли следовать за ними на случай, если они что-то могли почувствовать.

Поиски продолжались несколько дней. Безрезультатные поиски.

По крайней мере, когда дело касалось человеческих останков. Они находили древние тайники, которые в лучшем случае были отмечены на древних картах, но Артемида запретила трогать их содержимое, даже хотя Харон предложил за это деньги. Ради их исторической ценности, разумеется. Он потом рассказал Гермесу, что некоторые вещи теоретически могли быть здесь ещё со времён предшествующих первой мировой, может даже с Наполеоновских войн.

Но сейчас у них была другая цель.

Иногда Гермес краем глаза замечал близнецов, но в основном они хорошо скрывались.

Шёл четвёртый день, когда Артемида внезапно остановилась.

– Дальше начинаются топи, – сказала она. – Ни на каких картах нигде рядом не отмечены охотничьи тайники. Сюда вообще люди обычно не ходят, гиблое место, – она сплюнула. – Мы управились со всей этой местностью за четыре дня. На пятый даже не думаю, что стоит… Эй, ты вообще слушаешь? – спросила Артемида.

Харон смотрел куда-то сквозь деревья, и затем пошёл туда.

– Стой, там болото! – воскликнула Артемида, но Харон не остановился. Гермес краем глаза увидел бело-красную тень Гипноса среди деревьев и пошёл следом.

– Вы двое… – вздохнула Артемида, но Гермес слышал, что она и Каллисто пошли следом.

Харон продвигался быстро, практически бежал, и Гермесу было сложно успевать за ним, и всё же он пытался.

Когда он нагнал его, Харон стоял под каким-то деревом, из под которого виднелись вкопанные доски. Рядом лежал огромный камень, и поверх досок частично в земле и иле были цепи.

Близнецы стояли над этими досками и не двигаясь, не мигая, смотрели на них.

Харон дёрнул амбарный замок, цепи щёлкнули. Замок, ржавый и обветшавший, разлетелся от старости. Доски оказались дверью, которую Харон распахнул.

В этот момент Артемида и Каллисто выбежали на поляну следом, а близнецы исчезли. Гермес осторожно подошёл и заглянул внутрь.

Две скелета, один обнимал другого.

– Мы их реально нашли? – спросила Артемида.

– Это могут быть не они, – осторожно сказала Каллисто и перетянула рюкзак вперёд, чтобы достать оттуда рацию. – Я вызову полицию.

Харон сидел над тайником, который был могилой близнецов последние двадцать пять лет. Он смотрел на их кости частично погрязшие в земле и поросшие мхом. Гермес осторожно положил руку ему на плечо и сжал.

На двери с ранее нижней стороны виднелись следы, будто бы кто-то расцарапывал её.

***

Всё закончилось.

Тела близнецов - они не полностью сгнили, та часть, что была ниже, частично законсервировалась из-за болотных вод - извлекли из земли, принесли в морг, установили их подлинность и принадлежность. Криминалисты не могли сказать как именно они туда попали, но они точно знали, как они умерли. Впрочем, Харон тоже знал как они умерли – у него в квартире жили свидетели и участники этих событий.

Харон сидел на одной из жёстких лавок в участке и крутил давно опустевший стаканчик из под отвратительного кофе, пока Гермес пытался объяснить одному из полицейских, что нет, он не знал о местонахождении близнецов заранее, и вообще, когда они исчезли, ему было пять и он жил в Олимпе.

В какой момент к Харону подсел Морфей – вот это Гермес упустил. Он не мог подойти сразу же, требовалось заполнить ещё какие-то бумаги. Он просто надеялся, что это не выльется во что-то неприятное.

Правда, если судить по напряжённому взгляду Харона, чем-то неприятным это закончилось.

– А, вы были вместе тогда, в магазине, – сказал Морфей, встал и протянул руку, чтобы представиться. Он был ужасно приятным молодым человеком, менее расхлябанным, чем Гипнос. И выше его, хоть и не настолько высокий, как Харон.

– Я очень рад, что их тела удалось обнаружить, что я и сказал Харону, – Морфей кивнул в его сторону. Тот только пожал плечами. Всё время с того самого момента, как они нашли кости, Харон выглядел абсолютно потерянным.

Близнецы ни разу больше не появились.

Что, должно быть, к лучшему, ведь это означало, что они смогли упокоиться с миром.

– На самом деле, я бы и не посмел к вам приблизиться. Всё же, пусть Гипнос и был моим отцом, у меня есть прекрасная семья. Но он пришёл ко мне, – тот мягко улыбнулся. – Пару дней назад, и сказал всё же подойти. Познакомиться или вроде того.

– Хах, – только и сказал Гермес.

Морфей, если честно, не казался особо умным малым. Он выглядел странным, и его взгляд периодически скользил по комнате, и утыкался в абсолютно пустую стену, в которую сейчас пялился Харон.

– И как знакомство?

– Что же, я не знаю языка жестов, но я рад, что Харон согласился меня хотя бы выслушать. Вообще Гипнос научил меня паре жестов, и сказал точно показать их Харону, чтобы тот понял, что он действительно меня послал, – Морфей нахмурился и медленно сделал что-то нечитаемое для Гермеса.

Нечитаемое ровно до того момента, как он представил, что эти жесты сделаны в обратном порядке. Потому что теперь получалось что-то вроде "Харон – вонючка". Что-то настолько в стиле Гипноса, что Гермес усмехнулся.

– Что это вообще означает? – спросил Морфей. – Харон отреагировал точно также, и никакой поиск не помог расшифровать?

– Это фраза наоборот, и оскорбление Харону, – объяснил Гермес и рассмеялся от выражения лица Морфея.

– Не волнуйся, что-то мне подсказывает, это куда более точный показатель, что это от Гипноса, чем если бы он передал другую фразу.

Харон кивнул.

– Мне немного стыдно признаться, – сказал Морфей, сел рядом с Хароном и откинулся на спинку стула. – Но я тоже ходил примерно в сторону тех болот искать их тела. Просто показалось странным, что там совсем не искали. Не знаю, на что я надеялся.

Гермес сел с другой стороны от Харона. Он всё ещё ждал заключение судмедэкспертов, потому они не могли уйти отсюда. К счастью, народу было немного.

– Но я ушёл как только добрался до болот. Там живёт какая-то… тварь.

А вот этого Гермес никак не ожидал, и тот факт, что Харон снова кивнул нисколько не успокаивал.

– Кажется, она пошла за мной, и она всё ближе, знаешь, – он кивнул в сторону окна.

Гермес почти ожидал, что там будет какой-нибудь монстр из фильмов ужасов, но окна просто выходили на хорошо освещённую парковку.

– А у меня буквально вчера родились близнецы. Мальчики. Ещё одно стыдно признаться, но я назвал их Гипнос и Танатос, и переделывать документы уже поздно, – Морфей нервно рассмеялся и потёр шею. – Потому я и прошу помощи, иначе бы не пришёл.

Гермес моргнул. Он определённо пропустил большую часть диалога.

– То есть, если бы я знал, что их тела действительно найдутся или вроде того, то, конечно, назвал бы их как-то по-другому, но я тогда как раз был в больнице и…

Гермес, начавший всю эту историю атеистом, уже почти был готов поверить в судьбу. Почти. В паранормальное он уже уверовал. Но если это было перерождением душ, то он был готов начать молиться, без шуток.

– Нам нужно уехать, пока эта тварь не пришла за нами.

Харон вздрогнул и наконец-то посмотрел на Морфея.

– Я тебе помогу.

***

– Вы вернулись, а мы по вам скучали, – сказал Загрей, как только вошёл в кабинет, где Харон должен был провести лекцию.

Харон прохрипел, принимая эти слова, но не отвечая. Как ни странно, Загрей вместе с Мегерой – которая всячески пыталась выглядеть отстранённой и скучающей – остановились возле его стола, вместо того, чтобы пойти на свои места.

– Это правда, что вы нашли тела своих братьев, пропавших двадцать пять лет назад? – спросил Загрей без особого такта.

Он честно пытался, по крайней мере иногда, вести себя как нормальный человек, но любопытство и юношеская заносчивость не позволяли ему этого делать в полной мере.

Харон хмуро уставился на него.

– Просто Мегера родом из Асфоделя, – начал объяснять Загрей. Та закатила глаза и цокнула языком. – И узнала новости.

Не думаю, что вас это касается, – ответил Харон.

Мегера знала язык жестов до поступления в университет, а вот Загрей начал его учить совсем недавно. Но Харон пытался использовать несложные жесты, чтобы ему было проще.

– Разумеется, – сказал Загрей. – Я не то имел ввиду. В смысле, то, но мы просто очень рады за вас, вот и всё.

– Идём уже, – сказала Мегера и потянула его к партам.

Харон усмехнулся и покачал головой. Рады, значит.

Он, почему-то, оказался не рад.

***

Возвращаться в пустую квартиру оказалось куда сложнее, чем Харон считал первоначально. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что надеялся, будто сейчас увидит Танатоса на балконе, или Гипноса на диване.

Но вместо этого его встречала тишина.

Не та всепоглощающая, которая накрывала, когда близнецы злились. А эта обычная, когда слышно, что вокруг бурлила жизнь, а он оказался заперт в своём маленьком вакууме из пустоты.

Ему не нужно было больше жить в этой квартире, в этом доме, в этом районе даже. Он мог переехать поближе к университету, найти там хорошее жильё. Может поближе к тому месту, куда поселились Морфей с его семьёй. Им всё ещё предстояло разобраться с тварью с болота, но пока что это могло подождать.

Это всё позже.

А сейчас нужно было понять как уже в третий раз похоронить близнецов. Окончательно на этот раз.

Стоило начать с того, чтобы собрать все вещи, которые принадлежали им. А заодно подготовиться к переезду. Всё, лишь бы не оставаться в бездействии со своими мыслями.

***

Прошла неделя после возвращения в Олимп.

Гермеса, как и ожидалось, выселили из квартиры, и теперь в неё заселился кто-то ещё. Он всё же вернулся к семье, но предпочёл остаться у Ареса на какое-то время: Афродита была более чем не против, да и их дети были не самыми адскими созданиями, которых Гермес когда-либо видел. Пока искал подходящее занятие и жильё. Может, ему стоило стать частным детективом, звучало весело.

И первое дело в копилке у него было, пусть и оно разрешилось из-за паранормального вмешательства. Гермес неожиданно для себя по возвращению домой понял, что так и не взял личный номер телефона Харона.

Это было то, что не хотелось бы терять.

Конечно, он мог найти его на сайте университета, в котором Харон преподавал, но это уже было больше похоже на сталкерство, и Гермес предпочитал всё же учиться на своих ошибках, спасибо.

Так что он вернулся в то здание, в котором снимал квартиру – подумать только, чуть больше месяца назад всё было совершенно нормально. В лифт он не рискнул соваться и поднялся на нужный этаж по лестнице.

Царапины от когтей Гипноса худо-бедно заделали, но не ради красоты, а просто чтобы не мозолили глаза и не запинаться. Трещина в стене от другого удара так и осталась нетронутой.

Дверь в квартиру Харона была приоткрыта, и Гермес зашёл, предварительно постучавшись.

В коридоре стало значительно более пусто теперь когда все книги с полок были собраны в коробки, часть из которых уже перевезена в другое место. Харон обмолвился, что в этом здании он жил исключительно из-за близнецов. Кабинет уже совсем опустел и стал складом для всех оставшихся коробок.

Харон сидел на диване и без особого выражения смотрел на пачку сигарет и калимбу перед собой. Он даже не обратил внимание, когда Гермес подошёл и сел рядом, так и продолжил держать в пальцах медленно тлеющую сигарету.

Затем он качнул головой, будто сбрасывая мысли, и потушил её в пепельнице.

Танатос постоянно просил купить ему сигареты, когда они у него заканчивались, но каждый раз, когда я их приносил, он брал их и продолжал курить те, что были при нём. А эти нетронутой пачкой оказывались у меня в кармане. Так что в какой-то момент я перестал покупать новые и просто давал ему снова и снова одну и ту же пачку.

– Звучит сложно.

Не то слово.

Харон кашлянул и качнул головой.

С Гипносом было хуже. Он постоянно порывался научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. Всегда терял интерес, полностью забывал, что учился на этом играть, и возвращался снова через несколько других интересов. И каждый раз с нуля снова и снова делая ровно те же ошибки и издавая одни и те же звуки. Обычно я забирал инструмент, когда он терял к нему интерес, и снова приносил, когда ему снова хотелось научиться на нём играть.

– Вечный новичок, а?

Никогда не мог ничего закончить, – кивнул Харон и откинулся на спинку дивана.

Гермес попробовал сделать хоть какие-то звуки на калимбе, получалось не очень.

Они были настолько огромной частью моей жизни, что теперь я не уверен, куда мне себя применить. Теперь когда их действительно больше нет.

Харон усмехнулся.

Даже вся моя историческая деятельность и изучение паранормального пошло от того, что я хотел, чтобы они обрели покой. И вот, я добился того, чего хотел. Но лучше мне от этого не стало.

– Ты уверен, что не стало? В смысле… – Гермес затих, пытаясь подобрать слова. – Они ведь умерли двадцать пять лет назад. И, да, буду прямолинеен, но они были призраками прошлого. Ты ведь сам говорил, что они не могли ни развиваться, ни запоминать что-то и вообще могли превратиться в весьма опасных существ. Разве тебе не стало легче теперь, когда эта ответственность больше не лежит на твоих плечах?

Харон на это ничего не ответил.

– Тем более, теперь у тебя есть только твоя жизнь, разве нет? Наконец-то можно приводить партнёров в спальню и не думать, что два нематериальных брата могут за тобой наблюдать.

На это Харон фыркнул, но всё ещё ничего не сказал.

– Вообще, я зашёл взять твой номер телефона и может быть пригласить тебя в кафе или вроде того. Мы, конечно, спали в одной комнате, нашли кости твоих братьев и вообще, но цветочно-конфетный период может быть интересным, как думаешь.

Ты считал меня преступником.

– И я осознал свою ошибку! Но, как я и говорил, ты слишком богатый для этого места, что ещё можно подумать? Тем более, это правда выглядело так, будто ты их удерживал силой.

Ну, технически так и было. Только это делалось для блага окружающих.

– Ага-ага, у меня на всю жизнь теперь шрам на плече, кстати.

Сам виноват.

– Да я и не отрицаю!

Харон усмехнулся и покачал головой.

– Хочешь я помогу тебе собрать оставшиеся вещи?

Нет необходимости. Всё что нужно, я уже упаковал. За вещами приедут через пару часов.

– Может тогда сходим в кафе в соседнем доме? Там нормальный кофе, обещаю.

Харон постучал себя по колену, затем кивнул и встал.

Калимбу и пачку сигарет он так и не положил в коробки.
цитировать